Выжить после

Наверняка многие из нас знакомы с фильмами о постапокалипсисе или нашествии зомби. Возможно, вы видели что-то более масштабное и эпическое, но с одной общей темой: мир изменился, и главный герой теперь сосредоточен исключительно на своем выживании. Я тоже смотрела такие фильмы, и меня всегда восхищала их атмосфера. Если качество изображения было на высоте, а режиссер мог позволить себе использовать качественные спецэффекты, это добавляло фильму особую привлекательность.

Современный кинематограф радует нас не только боевиками и зомби-апокалипсисом, но и комедиями, драмами и множеством других жанров. Каждая картина, обладает своей уникальной историей и способна перенести зрителя в совершенно другой мир, а если картина сделана качественно, то возможно и моральное притяжение, когда начинаешь сопереживать героям или волнуешься об их судьбе. Фильмы становятся не просто развлечением, а настоящим искусством, которое отражает наши страхи, надежды и мечты.

Я же смотрела фильмы не столько ради удовольствия, сколько ради вдохновения и новых идей. Работая фотографом, я часто сталкивалась с нестандартными заказами. Например, мне предлагали сфотографировать мертвую русалку, верхом на медведе с головой козла, на фоне разрушенного города. Для меня это не было проблемой. Или инопланетянина, дефилирующего по подиуму в одежде из человеческой кожи — дайте два! Я всегда была готова выполнить любые капризы клиентов, за которые другие фотографы просто не брались. Мне это нравилось, создавать невозможное.

Однако моя работа заключалась не только в том, чтобы нажимать на кнопку фотоаппарата. Это был целый процесс: подбор локаций, поиск реквизита, согласование костюмов, работа с гримерами и аренда животных. Каждая деталь имела значение, и все это делалось для того, чтобы в итоге получить тот самый эффект «Вау» и, конечно, поступление на банковский счет.

В мире, полном возможностей и креативности, я находила вдохновение в каждом проекте, и это делало мою работу поистине уникальной и увлекательной. Каждая фотография становилась не просто изображением, а частью истории, которую я хотела рассказать. Я стремилась создать визуальные нарративы, которые бы захватывали воображение и оставляли след в сердцах зрителей, ведь каждая работа была отражением моего внутреннего мира и моих идей.

Задумываться о конце света? Это действительно кажется чем-то далеким и абсурдным, особенно когда повседневная жизнь поглощает все наше внимание. В мире, полном рутины и постоянных задач, мы часто не находим времени на «бессмысленные» размышления. Раскрутка социальных сетей, запуск рекламы, съемка проектов, подготовка выставок — каждый день расписан до мелочей. Даже просмотр фильма становится частью этого расписания, втиснутым в график как еще одна задача, которую нужно выполнить.

Иногда я смотрела фильмы с ускорением или перемоткой, чтобы успеть сделать все запланированное. И в итоге, вместо того чтобы насладиться процессом, я просто делала принтскрин интересных моментов и ложилась спать, чтобы утром снова погрузиться в рабочую суету.

С переходом в эпоху искусственного интеллекта, казалось бы, некоторые вещи упростились. Но, несмотря на это, возникает новая форма разочарования. Когда ты пытаешься найти вдохновение или референсы с помощью поисковых систем искусственного интеллекта, а в ответ получаешь что угодно, только не то, что искал, это вызывает невероятное раздражение. Время уходит, а результат не радует или вовсе отсутствует. В такие моменты хочется выплеснуть свою злость на технику, которая не оправдала ожиданий, или на коллегу, которая хвалила новый ИИ с его генерацией изображений. И ты возвращаешься к старым, но верным способам — подбору кинолент, которые когда-то вдохновляли и давали новые идеи.

Сейчас же, стоя на сорок восьмом этаже последнего высотного здания, я смотрела, как мир вокруг меня изменился до неузнаваемости и продолжает меняться. Раньше в нашей столице было сотни таких зданий, и жизнь текла в привычном русле. Теперь же, глядя на этот пейзаж, я мечтала вернуться в прежнюю рутину. Проснуться от этого кошмара, но обязательно отснять его на пленку. То, что произошло, не мог нафантазировать ни один ум — или мог, просто я этого раньше не знала.

Наш привычный мир стал чем-то иным, словно его засунули в банку, засыпали разной хренью, которая валялась под рукой, и все это потрясли, смешивая. Реальность, в которой мы больше не живем, а выживаем, превратилась в абстракцию, где все знакомое и привычное стало неузнаваемым. Каждый день мы сталкиваемся с новыми вызовами, ломаем себя, и… боремся.

Никто не был готов к такому повороту событий. Все произошло так резко, будто кто-то просто щелкнул пальцами или нажал на кнопку. Без предупреждений, без намеков, без инструкций по выживанию. Мы оказались в мире, где привычные ориентиры потеряли смысл, а каждое утро приносило новые сюрпризы и неопределенности. Мы все, стали участниками крупномасштабного проекта.

Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, мы стали лишь участниками бесконечной гонки, цена которой- наши жизни.

Три месяца назад.

Не то, не то, и это. Черт. Листая картинки в поиске подходящих референсов, я чувствовала, как растет раздражение.

— Мария?! — крикнула я, зовя своего ассистента.

— Вызывала, Кир? — в кабинет заглянула лохматая голова.

— Забери это. Тот ИИ, который ты вчера хвалила, вообще мне не поддается. Сама подбирай на нем референсы, — кинула я на стол планшет.

— Да там же все просто… — промямлила она.

— Где? Я полтора часа крутила различные комбинации слов, но он выдает черти что, только не по запросу. Забирай, говорю, — махнула головой на чертову железяку.

— Но это же твой планшет? — хмыкнула ассистентка.

— А точно! Тогда забыли. Блин, голова опять болит. Что там с питонами? — спросила у нее, доставая из ящика стола анальгетик и закидывая в рот.

— Не получается найти альбиноса, — Мария пожала плечами, словно это было в порядке вещей.

— Ты издеваешься? На весь мегаполис, ни одной белой змеи? — я не могла поверить своим ушам. Это было абсурдно.

— Да нет же, есть три, но они заняты на наши даты. Один в линьке, другой на выставке, третий… В общем, заняты все.

— Черт. И как быть? Терпеть не могу лишний фотошоп, — спросила я, откинувшись на спинку кресла и натирая виски.

— Знаю, но что еще делать? Я подобрала максимально светлых, вот фото, — протянула она мне свой телефон.

Я взглянула на экран, чувствуя, как напряжение нарастает. Время не ждет, а реальность вокруг продолжает меняться, как и наши планы. Начала листать картинки. Одна, другая, пятая… А это что? Я замерла, разглядывая целующуюся парочку. Сука, ну вот как специально. Опять нового мужика искать, а у меня совершенно нет на это времени. Я смахнула фото в сторону, чувствуя, как раздражение нарастает. Почему все так сложно?

Да, я не из тех, кто выходит замуж и всю жизнь трясется над своим ненаглядным. У меня карьера на первом месте, поэтому на серьезные отношения у меня просто нет времени. Мой вариант — постоянный сексуальный партнер. Где ему ничего не надо от меня, а мне от него. Одно условие: пока мы «вместе», не спать с другими. Вредность, бзик, считайте как хотите. Но вот мой «партнер» на фото целует мою помощницу. Ревности нет, просто раздражает, что никто не держит слово. Договаривались же с ним.

— Второй, пятнистый. Хоть текстура кожи будет родной, — вернула я ей телефон.

— Я тоже на него думала. Это все? — Мария подняла на меня глаза.

— Да, можешь идти, — кивнула я ей головой и помахала рукой в сторону выхода.

Маша развернулась, и уже в дверях я ее окликнула.

— Стой, Максу передай, что договор надо соблюдать, — проговорила, продолжая заниматься делами и не смотря на нее.

— Не поняла? — спросила она, и я увидела искреннее удивление на ее лице. Интересно, правда не знала или прикидывается, а фото специально подсунула или совпадение?

— Он был моим партнером по сексу до этого момента. Передай ему, что в его компании больше нет интереса, — сказала, глядя ей в глаза.

— Я не знала… — начала она, но мне не было дела до ее оправданий. Весь этот хаос с поиском моделей и личными отношениями уже порядком утомил. Я просто хотела, чтобы все шло по плану, но, как всегда, жизнь вносила свои коррективы. Глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Время шло, а мне нужно было сосредоточиться на работе.

— Я разве тебе что-то предъявляю? Просто попросила передать и все. Мне некогда будет отвечать на его сообщения, а через тебя он поймет, что я все знаю.

— Ясно… В любом случае, прошу прощения. Мы три месяца встречаемся только… — начала она, и я поняла, что именно это и требовалось доказать. Знала, что она сделала это специально, но мне было все равно. Ее помощь важнее, уволю потом. Не люблю тех, кто может подосрать в любой момент.

— У тебя дел нет? Есть? Вот и думай о них. Мы не в то время живем. Сейчас каждая женщина должна обеспечить себя сама. Мужики либо на потом, либо как я — для души и тела. Все, не раздражай. Меня на сегодня не будет. Если что, звони или пиши.

— Хорошо, — вздохнув, ассистентка вышла из кабинета. Спектакль не удался.

А может, и правда не знала. Она выглядела расстроенной, но, да ладно, было бы из-за кого переживать, и будет ей уроком. До сорока мужчины гуляют и не держат обещаний. После тоже, но процент стабильности выше. Я вздохнула, чувствуя, как напряжение уходит, и вернулась к своим делам, надеясь, что больше ничего не помешает мне сосредоточиться на работе.

Собрав в сумку раскиданные по столу вещи, я накинула пальто и вышла из офиса.

— Всем, до завтра! — крикнула я малочисленному коллективу, направляясь к лифту.

Я владею фотостудией, сама фотограф и директор. В команде у меня шесть работников: ассистент, штатный визажист и парикмахер в одном лице, видеограф, разнорабочий на «принеси-подай», программист и швея. Да, у меня есть своя швея, потому что нужной одежды просто нет.

Чтобы поддерживать всех в рабочей среде, у нас есть офис, где происходит все «закулисье», на сорок восьмом, и своя студия на первом этаже бизнес-центра. Часто приходится выезжать на локации, поэтому на парковке, кроме моего Пежо, стоит рабочая газель.

Я люблю свою работу, правда, но иногда кажется, что управление командой и постоянные съемки отнимают слишком много сил. В такие моменты мечтаю о спокойном вечере с книгой или просто о том, чтобы побыть наедине с собой. Но сейчас у меня в голове вертятся идеи для следующей съемки, и я не могу дождаться, когда смогу их реализовать.

Я шла к этому уровню долгих десять лет. Начинала с ассистента фотографа и постепенно выросла до того, кем являюсь сейчас. Наша студия специализируется на нестандартных заказах, где сама подготовка порой обходится намного дороже, чем фотосессия.

А уже на следующей неделе у меня будет своя собственная выставка, посвященная моему тридцатилетию и круглой дате в сфере. Как же я ее жду! Это не просто событие, а результат всей моей работы и усилий, вложенных в развитие собственного бренда. Я представляю, как буду гордиться тем, что смогу поделиться своими достижениями с друзьями, коллегами и клиентами. Это будет не просто выставка, а праздник творчества и упорства, который я так долго готовила.

Я хочу рассказать людям свою историю. Возможно, это вдохновит кого-то или предостережет от ошибок, которые сама когда-то совершила. Конечно, это также поможет поднять мой статус еще выше. Ведь на выставке будут звезды шоу-бизнеса, ведущие модельеры и редакторы мировых изданий из разных стран. Мы просто обязаны произвести фурор!

Сегодня у меня встреча с представителем Мок в России, и я надеюсь, что это станет отличной возможностью для сотрудничества. Мне важно не только показать свои работы, но и наладить связи, которые могут открыть новые горизонты для моей студии.

Зашла в лифт, нажала на кнопку минус первого этажа и, как обычно, полезла в телефон, проверяя входящую почту. Спам, спам, еще раз спам… О, что-то интересное!

Письмо от одного из начинающих модельеров, интересный парень с нестандартными взглядами. Портфолио отличное, нужно будет пригласить его, как раз есть проект под его стиль.

Лифт остановился, и я, все еще погруженная в свои мысли, тупо влетела носом в закрытые двери.

— Да блин… — пробормотала я, начиная растирать ушиб. Нажимала на кнопку открытия дверей, но ничего не происходило. Что за черт? Мне добираться на другой конец города в разгар дня и застрять в лифте, в мои планы вообще никак не входит.

Достала убранный в карман телефон, чтобы позвонить охране, но экран высветил отсутствие сети. Блеск.

Начав тарабанить по металлическим дверям лифта, я орала во все горло, надеясь, что меня кто-нибудь услышит. Но тишина была мне ответом. А через некоторое время потух и свет. Этого еще не хватало. Я хоть и не страдаю клаустрофобией, но сидеть в замкнутом помещении и без света — совсем не приятно.

Снова взяла в руки телефон, чтобы хоть как-то осветить пространство, но он не реагировал. Батарейка села? Да быть того не может! Пошарив рукой в сумке, на ощупь вытянула повербанк и подключила к телефону. И снова тишина.

— Да что за чертовщина происходит? — произнесла я, продолжая тыкать на кнопки и начиная тихонько поддаваться панике. Мысли о важной встрече мелькали в голове, и я понимала, что время уходит. Я не имею права опоздать на нее!

Вспоминая инструкцию по технике безопасности, которую читала при подписании договора аренды, в голове всплыла информация, что при аварии двери лифта переходят в особый режим. А значит, их нужно только подтолкнуть, и они откроются.

Я поставила сумку на пол и, присев на корточки, начала искать ключи. Внутри нее была небольшая связка, и среди мелкий есть один длинный ключ, который мог послужить рычагом давления.

— Есть! — выдохнула я, вытащив на свет искомое. С максимальным напряжением я прижала ключ к потолку и начала пытаться просунуть его в щель между дверями.

С горем пополам, и с одним сломанным ногтем, мне удалось немного раздвинуть двери, но, как в описании, сами они не желали открываться.

— Давай, давай же! — шептала я себе, прилагая максимум усилий, чтобы расширить проем. Каждое движение давалось с трудом, и я чувствовала, как мышцы начинают ныть от напряжения.

Собрав все свои силы, я снова толкнула двери, надеясь, что на этот раз они поддадутся. Сердце колотилось в груди, и я понимала, что если не выберусь отсюда, то потеряю не только встречу, но и свое спокойствие.

— Откройтесь! — закричала я, отчаянно толкая двери, и в этот момент почувствовала, как они немного сдвинулись. Надежда вспыхнула внутри, и я продолжила прилагать усилия, не желая сдаваться. А за ними—

— Да что за блядство то?! — выругалась я, обнаружив, что вторые двери тоже оказались закрыты. И это еще не все — лифт остановился ниже уровня этажа, так что мне пришлось проделать все то же самое, но снизу, что только усложняло задачу.

— Как же все раздражает! — выдохнула я, чувствуя, как раздражение и усталость начинают брать верх.

Собравшись с мыслями, я решила, что сдаваться не буду. Я снова прижала ключ к щели, на этот раз с еще большей решимостью, и начала давить, представляя, как выхожу на свободу.

Сколько я так провозилась, даже не представляю. А еще, мне теперь требовался душ. Я знатно вспотела, напрягаясь в душном пространстве лифта.

Кое-как, взобравшись на пол парковки, я пыталась гнать от себя картинки фильмов, где героев половинело в таких ситуациях. Сильно гнала, но куда там…

— Не думай о розовом слоне, не думай, говорю! — повторяла я себе, пытаясь отвлечься от мыслей о возможных последствиях. Ха-ха, кто бы мог подумать, что я окажусь в такой ситуации?

Когда мне наконец удалось выбраться, сердце колотилось как бешеное, а ноги были ватными. Я не стала тянуть время и сразу направилась к месту стоянки своей машины. Темнота вокруг была такой густой, что вызывало новые волны страха.

— Эй, есть кто-нибудь? — крикнула я во тьму, но снова не услышала ответа. Блин, кому скажи, не поверят. Бизнес-центр, куча народу, а как надо — никого нет. Я понимала, что это разгар рабочего дня, но все равно чувствовала себя странно.

Кое-как, по памяти и на ощупь, громко чертыхаясь как сапожник, я добралась до заветной цели. Открыла дверь машины ключом, ведь сигнализация тоже заглохла.

Сев в машину, на мгновение закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Внутри меня все еще бурлило от адреналина, и я понимала, что этот день точно запомнится на долго. Сжав руки на руле, я сделала глубокий вдох и попыталась справиться со своими эмоциями. Панические мысли о том, что это какая-то нездоровая канитель, гнала от себя так же, как и предыдущего розового слона. Я пыталась успокоиться, но в голове все еще крутились образы, которые не давали покоя. Сев в машину, глубоко вздохнула и попыталась собрать свои мысли, осознавая, что этот день явно не станет одним из лучших в моей жизни.

— Сука! — выругалась я, ударяя по рулю, когда поняла, что машина не работает. Сердце снова забилось быстрее, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Немного посидев и отдышавшись, я достала из бардачка бутылку воды и газовый баллончик. На всякий случай, в темноте всякое может произойти. Сделав пару глотков, я почувствовала, как влага восстанавливает силы, но тревога не покидала меня. Остатки воды закинула в сумку, а средство защиты положила в карман, стараясь не думать о том, что может случиться, если я не выберусь отсюда.

— Так, успокойся, — произнесла я вслух, словно это могло помочь. — Просто какой-то сбой, все хорошо. Я везде успею.

Направилась обратно к лифту. Рядом была лестница, ведущая в холл здания. Как только я выбралась на свет, начала часто моргать, привыкнув к темноте, и чувствуя слезы, бегущие по щекам. Отлично, теперь еще и тушь потечет.

Холл был залит солнечными лучами благодаря панорамному остеклению входной группы. Народ столпился кто где, все обсуждали обрыв электричества и отключение электроники. Я же, не обращая внимания на разговоры, направилась к дверям — я опаздывала на встречу. Пусть хоть мир взорвется, а дела не ждут. Кто ж знал, что я окажусь так близка к истине.

Внезапно раздался резкий взрыв на улице, и меня откинуло назад, как пушинку. Лишь почувствовала, как бьюсь спиной и головой о стену, а затем все вокруг потемнело. В ушах зазвенело, и мир вокруг меня стал неясным. А потом тупо отключилась.

Наши дни.

Солнце стояло высоко в зените, и даже если мне хотелось задержаться здесь чуть подольше, погружаясь в воспоминания, я понимала, что необходимо двигаться дальше. Я пришла сюда, чтобы попрощаться с прошлым, и только.

Выдохнув дым из легких, я затушила окурок о стекольную раму. В последний раз взглянула на «новый мир» с высоты птичьего полета, но заметила движение всего в трех улицах от этого здания. Резко присев на корточки, я осторожно отступила на пару шагов, прячась за остатками старого письменного стола.

Вытянув руку, я достала бинокль, который нашла пару недель назад, убив очередного мутировавшего и сняв с него рюкзак. Это устройство привлекло мое внимание — компактный, с одним глазом, но с функцией ночного видения. Наверняка, это была дорогая вещь — сейчас за такую убьют и не подавятся. А в условиях, когда окна в зданиях полностью разбиты под натиском волн, видимость и просвет остаются хорошими.

Прижала бинокль к правому глазу и начала внимательно наблюдать за улицей. Важны были каждые мелочи, каждый шорох и каждое движение. Этот мир стал опасным, и теперь необходимо было быть предельно осторожной. Мои старые привычки больше не работали — каждое действие требовало тщательного обдумывания, просчета и учета возможных отходных путей.

Выглянув из укрытия, я начала приближать интересующее меня место и с облегчением выдохнула. Мутировавший первого уровня. Один. Похоже, он оторвался от собратьев или только возродился. Однако, подождав немного, я заметила, что за ним на некотором расстоянии следуют еще пара особей. В любом случае, до пяти существ — это не так уж и опасно. А вот если их больше, то там уж как повезет.

Новички медленные, реагируют лишь на шум или запах крови. Если сидеть тихо, они пройдут мимо и не заметят. Эх, знали бы это люди раньше, выживших было бы гораздо больше. Я вспомнила, как многие паниковали, не понимая, что происходит, теряли голову и бросались наутек, прямо в объятия своей смерти.

Я не стала подниматься в полный рост, пригнувшись, начала двигаться к выходу. Сделав несколько шагов, мой взгляд зацепился за разбитую рамку фотографии, и я не смогла удержаться, чтобы не взять её в руки. На снимке была женщина с коротко стриженными белыми волосами, уложенными гелем назад, в экстравагантном белом платье в пол, улыбающаяся во все свои тридцать два винировых зуба. Талия была подчеркнута черным кожаным корсетом. Она держала в руках кубок и грамоту за достижения в сфере фотографии, Хассельблад.

Я очень радовалась, когда пришло письмо с приглашением в Швейцарию для его вручения. Все это было возможно благодаря международной выставке, на которую приняли и мои работы. Счастливое было время. И да, на фото — это была я. Прошлая я. А это помещение когда-то было моим офисом. Я поставила рамку на остатки рабочего стола, по направлению к окнам, чтобы та счастливая женщина могла увидеть свой последний закат, перед тем как и этого напоминания о «высокой» цивилизации не станет. Я же, больше не она.

С этими мыслями я сделала шаг назад, оставив позади воспоминания о том времени, когда мир был другим. Простым и понятным. Спокойным. Когда из открытых окон слышался смех, а моя голова была забита лишь работой, а дни любимой рутиной.

С того злопамятного дня прошло всего три месяца, а кажется, будто целая жизнь. Я изменилась до неузнаваемости, и внутренне, и внешне. Волосы больше не блестят на солнце, ведь шампуни хоть и присутствуют в огромном количестве на полках магазина, воды катастрофически не хватает. Приходится экономить. Ближайшие реки обмелели, подача воды в здания давно прекращена. Остались только запасы в бутылках, и каждый глоток становится на вес золота. Я перестала чистить зубы два, а то и четыре раза в день. Про эпиляцию вообще забыла. О ванной и мечтать не приходится.

Теперь мое тело покрывают шрамы. Один длинный порез на щеке, кошмарный укус на шее, руке и ягодице. Чертов мутант оставил самый обидный след, вцепившись своими гнилыми зубами в мою левую ягодицу. Пока заживал, я прошла, кажется, все круги ада. Ни присесть, ни встать. Пару пулевых ранений и несколько ножевых достались от стычек с людьми. Каждый из них напоминает мне о борьбе за выживание, о том, что я пережила и как изменилась.

Я в страшном сне не могла представить, что стану главным героем блокбастера про апокалипсис. Из бизнес-вумен и фотографа я превратилась в убийцу и охотника на мутантов. Каждый день — это борьба, каждый шаг — риск. Теперь главная задача — научиться выживать в новых условиях, адаптироваться к опасностям и находить выход из самых сложных ситуаций. Каждый миг — это испытание, и ты не можешь позволить себе расслабиться. Этот мир стал жестоким, серым, с яркими пятнами крови и кишок на асфальте.

Я научилась быть настороженной, прислушиваться к каждому шороху, к каждому звуку. Взгляд стал более чутким, а инстинкты — обостренными. Я больше не могу позволить себе роскошь мечтать о прошлом; сейчас важно лишь то, как выжить здесь и сейчас. Я стала частью этого нового мира, и, несмотря на все ужасы, я продолжаю двигаться вперед, ищу способы адаптироваться и выжить, потому что внутри меня все еще горит искра надежды.

Я посмотрела на себя в отражении разбитого стекла и увидела совершенно другого человека. Вумен — два точка ноль. Грязную, но сильную, решительную и готовую к любым вызовам. Я улыбнулась, и эта улыбка была совсем другой, не похожей на ту, которую я видела на старой фотографии. Эта улыбка была улыбкой выжившего, улыбкой человека, который прошел ад, и которому еще не раз придется проходить его снова.

В этой реальности я научилась ценить простые вещи: каплю воды, кусок хлеба, возможность дышать свежим воздухом. Каждый день становится уроком, где я открываю для себя важность того, что раньше казалось обыденным. Я стала более внимательной к окружающему миру, к его звукам, запахам и даже к тишине, которая иногда бывает оглушительной.

Еще одна странность — все вокруг гниет. Тела, старая древесина, даже вещи, которые когда-то казались вечными. Процесс разложения идет с ускоренными темпами, и я не могу отделаться от ощущения, что это Земля решила от нас избавиться. Пластиковая бутылка, закопанная в землю, превращается в труху всего за неделю. А пока она стоит на полке или просто не касается земли, все с ней в порядке. Такое чувство, что мы живем в мире, который больше не хочет нас. Это одна из тысяч теорий, и, возможно, только одна из многих правд.

Мой гардероб тоже претерпел значительные изменения. Если раньше он состоял из дизайнерских сумочек и изысканных нарядов, то теперь на их место пришел спортивный рюкзак, наполненный всем необходимым для выживания, и один сменный комплект одежды внутри. На мне черный кожаный плащ, который я случайно нашла в подвале Секонд-хенда. Он уже неоднократно штопался, но я не спешу его менять — не люблю короткие куртки, и лишние раздражения мне ни к чему. Успею еще покрасоваться с отпечатанной задницей.

Джинсы и пара футболок, привычка из далекого прошлого, когда я была подростком, пришли на смену деловым костюмам и платьям. В карманах теперь лежат фонарик, бинокль и пачка сигарет, которую приходится экономить. Вместо гаджетов и фотокамеры, к поясу прикреплен нож с одной стороны и пистолет с другой. По бокам рюкзака прицеплены горные ледорубы — удобная вещь, не тупятся, легкие и маневренные. Удалось их найти при обыске квартир; похоже, бывший хозяин был альпинистом.

Ну как вам такая бизнес-вумен? Один в один с той, что гоняла на своем красном кабриолете, да? Но, пожалуй, ни одно из моих прошлых достижений не могло подготовить меня к тому, через что я прохожу сейчас. Я больше не стремлюсь к успеху в мире моды и бизнеса. Мой успех теперь измеряется выживанием, умением адаптироваться и находить выход из самых опасных ситуаций.

Каждый день — это новая битва, и, хочешь ты того или нет, придется научиться играть по новым правилам: убьешь либо ты, либо тебя. Я поняла, что настоящая сила не в том, чтобы одержать победу на светских мероприятиях или заключить выгодные сделки, а в способности оставаться на плаву в условиях, когда все вокруг рушится.

Я решила попытать удачу и добраться до Урала. Когда-то, поехав по рабочим делам в Уфу, мне посчастливилось познакомиться с одним интересным человеком, который каким-то мистическим образом выкупил участок леса прямо в центре заповедника. Конечно, с условием не вырубать деревья, не охотиться и тому подобное, но факт в том, что об этом месте знали единицы. Побывав там, я влюбилась в этот нетронутый цивилизацией уголок.

С учетом того, что заповедников больше нет и штраф выписать некому, почему бы не обосноваться там? Если все получится, у меня окажется дом, вода и место для спокойного существования. Осталось только добраться. Радует только то, что благодаря моим внутренним изменениям, это вполне реально. Нет, не так. Это будет не сложнее чем выживать здесь, так будет правильнее.

Не знаю, какая жизнь меня ждет там, в одиночестве… Без. В любом случае, это лучший вариант. Чем здесь, где каждый день рушатся здания, растут все новые проломы, а окружение напоминает о не самых приятных вещах.

Мутировавшие существа продолжают эволюционировать, их размеры растут с каждым днем, и они становятся все более угрожающими. Эти создания начинают проявлять признаки разума, обрастают шипами, броней и огромными когтями, что делает их ещё более опасными. Банды мородеров становятся всё свирепее, пополняясь новыми психопатами, которые полностью распустились в этом мире вседозволенности и хаоса.

Тем временем запасы продовольствия истощаются, полки магазинов пустеют, а запасы воды стремительно заканчиваются. Многие люди, понимая, что выживание становится всё более сложной задачей, устремляются на юг, в те регионы, которые ещё не были затоплены. С одной стороны, это решение кажется разумным: чем теплее климат, тем легче выжить. Однако с другой стороны, именно туда направляется большинство выживших, что значительно увеличивает количество потенциальных врагов.

В результате, ситуация становится критической: на юге, как и здесь, выживание превращается в настоящую борьбу за жизнь. Каждый шаг может обернуться неожиданной опасностью — ты никогда не знаешь, поймаешь ли ты шальную пулю или станешь чьим-то обедом.

Здание скрипит, наклоняясь все ближе к разлому, как будто ощущает свою неизбежную судьбу. Еще пара дней, и оно рухнет, как и остальные постройки, ставшие жертвами этого разрушительного мира. Кто-то из выживших предположил, что все зависит от веса: чем он больше на квадратный метр, тем выше шанс уйти под землю. Пятиэтажки пока стоят, хоть и относительно, но в трещины точно не уходят. Все, что ниже, тем более. А вот начиная с шестого этажа — уже как повезет. С десятого — все. Привет, чернозем… или что там внизу. Каждый звук, каждый треск заставляет вздрагивать, а сердце биться быстрее, как будто предчувствуя катастрофу. Я так и не смогла до конца привыкнуть к этому состоянию, оставаясь в постоянном напряжении. Относиться ко всему спокойнее не удалось — эмоции не отключаются так просто.

Крадучись, я вышла из здания, стараясь не привлекать внимание. Мои «топовые сапоги» почти не издают звука — это была моя идея, хе-х. Смотрели фильм «Не шуми»? У нас, конечно, монстры будут посерьезнее, но я не об этом. Главные герои ходили босиком, и я считала их дураками. Могли же что-то придумать с обувью, но нет. Годами бродить по осколкам голыми пятками или в носках? Нет, спасибо. Я сделала круче: к подошве сапог приклеила десять сантиметров поролона, чтобы смягчить шаги. А сверху, как чулок, натянула джинсовые штанины. Вуаля — теперь я производила намного меньше шума. Тут даже лишний камень не пнешь, что уж говорить про скрип битого стекла. Единственный минус — недолговечность, но это мелочи, когда на кону стоит твоя жизнь.

С каждым шагом я ощущаю, как адреналин бурлит в крови. Вокруг царит мертвая тишина, но я знаю, что это обманчиво. За каждым углом может скрываться опасность, и каждый шорох заставляет меня насторожиться. Я двигаюсь медленно, осторожно выбирая путь, стараясь не привлекать внимание ни мутантов, ни других выживших, которые могут оказаться не менее опасными. В этом мире, где страх и недоверие правят балом, доверять никому нельзя.

А еще, странная зелень начала расти. Всего пару дней назад здесь ничего не было, а теперь повсюду образуются заросли, кусты и лианы, словно природа решила вернуть себе утраченное пространство. Меня пугает скорость их роста. Это словно предзнаменование, что выжившим предстоит столкнуться с множеством изменений вокруг. Кто знает, что будет дальше? Я, наверное, уже ничему не удивлюсь.

Выглянув из-за угла, я проверила округу на тепловизоре. Убедившись, что людей поблизости нет, я перебежками направилась к выходу из города. По пути мне нужно заскочить в торговый центр — в отдел туризма. Мне необходима палатка и другие важные вещи для путешествия. Не факт, что я найду всё с первого раза, но куда деваться? Теперь вся жизнь — это поиски полезного лута, борьба с мобами и плохими игроками. Я и раньше иногда задумывалась, что наш мир похож на игру. Только если до этого это была экономическая стратегия, то сейчас — игра на выживание. Всё остальное стало реальным, как в шутере. Жаль только, что нет развития характеристик и счетчика жизней. Эх. И если учесть, что ставки высоки, а награды не предвидится, становится печально.

За размышлениями я преодолела два длинных квартала и спряталась за каким-то киоском. Нужно перевести дыхание, осмотреть округу снова и двигаться дальше. Потихоньку, перебежками, я стараюсь не упускать из виду даже самых незначительных деталей. Жизнь одна, и её надо беречь.

Прислушиваясь к окружающим звукам, я стараюсь уловить любые признаки движения. Мой взгляд, скользящий через бинокль, отмечает пустые улицы, каждую тень и каждый шорох. Важно быть внимательной, ведь даже малейшая ошибка может стоить мне всего.

Собравшись с мыслями, я сделала шаг в сторону следующего квартала.

Тогда.

Я медленно приходила в себя, словно после глубокого сна, когда вдруг почувствовала, как кто-то трясет меня за плечо.

— Эй, дамочка, вы в порядке? — раздался настойчивый голос. Приоткрыв глаза, я увидела перед собой мужчину в форме охраны. Его лицо было мне незнакомо, как и его голос. Я никогда не обращала внимания на работников этой сферы, проходя мимо них, и сейчас не могла вспомнить ни одного имени, тем более черты лица.

Отмахнувшись от его слов, словно от назойливой мухи, я не желала тратить силы на то, чтобы понять, что ему от меня нужно. В этот момент меня действительно волновала лишь картинка перед глазами, точнее, её яркий красный цвет, который заполнил всё вокруг. Медленно подняв руку, я провела по глазам, затем по лбу и, наконец, добралась до затылка. В этот момент меня пронзила острая боль, и я не смогла сдержать шипение. Посмотрев на руку, я увидела, что она вся в крови.

— Эй, у вас, похоже, голова разбита, — продолжал охранник, его голос звучал хрипло, но настойчиво. — Возможны и другие травмы, но вызвать скорую помощь сейчас невозможно. На улице, как и в самом здании, творится настоящий хаос.

Я слушала его вполуха, медленно осматривая пространство вокруг. Похоже, мне повезло, что я находилась далеко от входа. Те, кто стоял у дверей всего мгновение назад, теперь лежали без признаков жизни, а их тела были нашпигованы осколками стекла и металлическими фрагментами. Пол помещения был залит кровью и чем-то еще, что я не могла идентифицировать в своем состоянии шока.

Крики и стоны заполняли воздух, создавая атмосферу паники и ужаса. Кто-то жался по углам, тихо стонал, держась за раны, в то время как другой, не в силах сдержать гнев, матерился на чем свет стоит, вышагивая туда-сюда, словно пытаясь найти выход из этого кошмара. Но мой взгляд невольно возвращался к изуродованным телам. Один, три, пять… И это только то, что я вижу со своего ракурса.

К счастью, после десятков просмотренных фильмов ужасов и прочих трэшевых шедевров мой желудок не реагировал на окружающую действительность. Я чувствовала себя словно в кошмаре, где всё, что я видела, казалось не более чем сценой из фильма. Однако я находилась на безопасном расстоянии и не могла с уверенностью сказать, как отреагирую, если окажусь ближе к этому ужасу. И выяснять это у меня не было абсолютно никакого желания. Пусть пострадавшими занимаются специалисты.

— Эй, вы меня слушаете? — снова прорвался в мое сознание голос охранника, его вопрос звучал немного настойчиво.

— Есть аптечка? — отозвалась я, не отвлекаясь от своих мыслей.

— Да вы просто сама любезность! Ни благодарности, ни заинтересованности в моем состоянии, — он, казалось, был недоволен моим безразличием.

Я подняла на него взгляд. Ну… приодеть, побрить, и даже ничего так, но сейчас это было неважно.

— Ты жив? Я жива? А вон там, — махнула я рукой в сторону тел, которые лежали неподалеку. — Их как минимум пятеро. Им хреново, не нам! Смерть — единственное, что не поддается лечению. Так что? Аптечка есть?

Мужчина, похоже, не ожидал такого ответа. Он молча покачал головой, сообщая, что аптечки нет. Ну, на нет и суда нет, как говорится. Я вздохнула, осознавая, что в этой ситуации надежда на скорую помощь была бесполезной, и придется позаботиться о себе самой.

— Ладно, — произнесла я, стараясь взять себя в руки. — Если помощи нет, значит, надо действовать.

Кое-как, держась за стену, я приподнялась, но в полный рост разогнуться не получилось. То ли сильный ушиб, то ли что-то похуже. Снова бросив взгляд на выход, поняла, что пока рыпаться куда-то смысла вообще нет. На улице так и полыхало, а причиной всему этому хаосу был рухнувший самолет. Это уже не просто авария в одном отдельном здании — тут творится что-то глобальное. И это до дрожи в коленках пугает.

Стараясь не кряхтеть от боли, я поплелась в сторону частного коридора, который вел к арендованным помещениям первого этажа. В фотостудии у меня есть своя аптечка. Да такая, что на многих скорых хрен найдешь — сама собирала. Когда разъезжаешь с командой по различным местам, бывают разные происшествия. В полевых условиях приходилось и зашивать, и переломы вправлять, и уколы обезболивающего в задницу ставить.

Я знала, что смогу справиться со своей болью и провести первую медицинскую помощь. Это было единственное, что сейчас имело значение. Завалившись в свои пенаты, я не заметила, как следом зашел охранник.

— А тут круто! — произнес охранник, осматривая пространство.

Я бросила на него недовольный взгляд, не понимая, как можно восхищаться обстановкой в такой ситуации. Но, похоже, он просто пытался отвлечься от происходящего вокруг.

— Не время для восторгов, — отрезала я, стараясь сосредоточиться на своих действиях.

Хотя он прав, в студии действительно царила атмосфера творчества: несколько локаций для модельных съемок, множество техники и аппаратуры. Половину оборудования я приобрела через знакомых из концертных залов, а остальное выискивала на специализированных сайтах. Чтобы стать лучшей в своем деле, нужно быть лучшей во всем, и качественная техника в этом играет ключевую роль.

Подошла к рабочему столу, надеясь, что хотя бы один из двух моноблоков заработает. Увы, не повезло — ни один не подключился к сети. Прокляла себя за то, что забыла о резервном питании, которое, к слову, ждет меня дома на зарядке уже второй день.

С расстроенными чувствами направилась в подсобку за заветным чемоданчиком. Открыла ящик и начала быстро перебирать содержимое, стараясь не думать о том, что происходит за пределами этой комнаты. Важно было сосредоточиться на том, что я могу сделать прямо сейчас.

Вытащив всё необходимое, подошла к зеркалу. Ну и красотка, конечно. Тушь потекла, пол лица в крови. Влажными салфетками протерла загрязнения, а травму головы просто залила перекисью, слегка наклонив корпус в сторону.

— Ты в порядке? — снова спросил охранник, его голос звучал с искренним беспокойством. Резко он перешел с «Вы» на «ты», но мне так даже проще всегда. Поэтому, не подала никакого виду, что заметила.

— Я справлюсь, — ответила, стараясь говорить уверенно, хотя внутри все сжималось от боли и страха. — Главное сейчас — обработать раны и привести себя в порядок.

— Ты уверена, что тебе не нужна помощь? — спросил он, наблюдая за моими действиями.

— Еще немного, и я начну подозревать тебя в сталкинге, — хмыкнула я, но все равно подала ему пузырек с обеззараживающей жидкостью. — Посмотри, зашивать надо?

Он подошел ближе, прищурив глаза, и внимательно осмотрел мою рану. Я чувствовала, как его взгляд скользит не только по ней, но и по моему лицу, но старалась не обращать на это внимания. Важно было понять, насколько серьезна травма. Он молча и аккуратно обследовал мою голову, раздвигая волосы. Даже удивительно, как ловко это делал. И пока он вычищал загрязнения, я наблюдала за его действиями через зеркало. Это отвлекало от неприятных ощущений.

— Да, надо бы зашить… Но я не спец в этом, — произнес он, сосредоточившись на работе.

— Склеить аккуратно сможешь? — поинтересовалась я, ведь сама не справлюсь.

— Чем? Супер-клеем? — перевел он взгляд на меня с легким удивлением.

— Очень смешно, — усмехнулась я и порылась в аптечке, подавая ему пузырек с медицинским клеем. — Вот, бери. Это не супер-клей, но тоже сработает.

Он взял пузырек и, глядя на меня, с легкой улыбкой произнес:

— Надеюсь, у меня получится. Если что, ты меня не убьешь?

— Только если ты сделаешь это неправильно, — передразила я его, стараясь разрядить обстановку.

Он начал аккуратно наносить клей на края раны, и я почувствовала легкое жжение. Но это было лучше, чем кровь и боль.

— Да у тебя тут прям пол аптеки, — проговорил он, заглянув через мое плечо.

— Постарайся лишние волосы не приклеить, — напомнила я, стараясь не дергаться.

Он усмехнулся и продолжил работу, стараясь быть максимально аккуратным.

— Угу, — ответил он, сосредоточенно работая. — Спина как?

— Еще не смотрела. Вернусь к этому вопросу, когда ты закончишь и выйдешь, — ответила я, стараясь не выдавать тревогу в голосе. Ситуация была странной и немного раздражала. Я легко налаживаю связи и знакомства, но сейчас что-то изменилось, и я не могла понять, что именно.

Еще пять минут, проведенных со мной, и он наконец покинул небольшое помещение, давая мне возможность раздеться и оценить проблему. На первый взгляд, гематома напоминала ушиб, в крайнем случае — трещину на ребрах. Не смертельно, и это радует. Я помазала гелем, где могла дотянуться, и вколола себе двойную дозу обезболивающего. Лишним не будет.

Надев обратно свою одежду, я вышла в студию. Атмосфера здесь была напряженной, но я старалась не поддаваться панике. Охранник же стоял у окна, что-то там высматривая.

— Как ты? — спросил он, заметив меня и поднимая брови с легким беспокойством.

— Жить буду, — ответила я с улыбкой, пытаясь скрыть свою усталость. — Может, уже скажешь свое имя? И на что смотришь?

Я поинтересовалась, открывая бутылку с водой, которую взяла с чайного стола. Ему не предлагала, он сам уже похозяйничал, и сделала пару глотков.

— Странно все. Не видно ни полиции, ни пожарных. Люди общаются друг с другом, а не звонят в службы спасения. Это говорит о том, что проблемы со светом и сетью повсеместные, а не только у нас, — заметил он, продолжая наблюдать за происходящим за окном.

— Если бы только с сетью и светом. Заглохло все. Вся техника. Машины тоже не работают. Прежде чем попасть в холл, я еле выбралась из застрявшего лифта, дошла в потемках до своего Пежо, и, поняв, что и он не заводится, направилась к главному выходу, в надежде узнать, что случилось, — ответила я, стараясь не акцентировать внимание на страхе, который нарастал внутри.

— Война или террор? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

— Хрен его знает. В любом случае, от нас ничего не зависит. А зная людей, скоро начнет вылазить на свет вся гниль. Люди побегут грабить магазины, соседей, и убивать под шумок тех, на кого точили зуб, — произнесла я с сарказмом, понимая, что в такие моменты человеческая природа может проявить себя с самой худшей стороны.

Он кивнул, его лицо стало серьезным. Я заметила, как его глаза сузились, и он, казалось, начал осознавать всю серьезность ситуации.

— Надеюсь, что до этого не дойдет, — сказал он тихо, но я смогла расслышать в его голосе нотки тревоги.

— Надежда — это хорошо, но лучше быть готовыми к худшему, — ответила я, стараясь звучать уверенно.

— Откуда такие познания у женщины? Ты же вроде фотограф, а не военная, — спросил он, продолжая смотреть в окно.

— Много знакомых, — ответила я, стараясь скрыть свою тревогу. — Жизнь научила. Так что, с именем?

— Макс. На бейдже же написано, — ткнул он пальцем в бирку, прикрепленную к его одежде, — А тебя?

— Кира, — протянула я ему руку, которую он пожал.

— Это сокращенное?

— Полное и единственное. Паспорт показать? — поддразнила я его.

— Да нет, верю. Просто необычно, — сказал он, чуть улыбнувшись.

— Часто приходится слышать, — ответила я, стараясь разрядить атмосферу. — Ну? Товарищ охранник, какие на такой случай есть правила поведения?

— А никаких. Я вообще здесь третий день как в смене. После увольнения со службы решил к дому поближе. Надоели разъезды, — признался он, и в его голосе послышалась нотка усталости.

— Ясно. И все же? — спросила я, пытаясь понять, что делать дальше.

Макс задумался, а затем, повернувшись ко мне, сказал:

— В идеале, дождаться, пока ситуация прояснится. И если что-то начнет происходить, лучше держаться вместе. В одиночку не так легко справиться с проблемами, — его голос стал более уверенным.

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, что в его присутствии есть хоть какая-то защита. — Тогда будем ждать. А если все-таки придется уходить? Знаешь как?

— Вода из кранов не идет. Самостоятельно пожар не потушить. Если ближайшее время не приедут пожарные, нужно будет уходить другими путями. Задний выход заблокирован электроникой, и я подумываю о твоих окнах. Разбить будет не просто, но возможно. В другие помещения не пройдешь. Двери качественные, строители сделали на славу. А запасные ключи у администрации, с которой не связаться.

— Ты хоть представляешь, сколько тут денег в технике? Да ее вынесут в момент, — заметила я, осматривая окружение.

Макс кивнул, его лицо стало серьезным.

— Да, я понимаю. Но в такой ситуации важнее выжить, чем сохранить имущество. Если люди начнут паниковать, могут натворить дел. Нам нужно быть готовыми к любым поворотам.

Я скривилась, а охранник поняв мое состояние предложил другой вариант.

— Значит, сидим и ждем. У тебя аптечка большая, может, кому помощь сможем оказать. Других вариантов нет, — сказал он, и в его голосе звучала решимость, смешанная с беспокойством. Мы оба понимали, что время работает против нас.

Внезапно, как будто в ответ на наше ожидание, асфальт между нами и соседней высоткой вспучился и начал обваливаться, образуя расщелину. Люди начали паниковать, разбегаясь в разные стороны, их крики смешивались с гулом обрушивающегося камня. Машины, стоявшие на пути движения обвала, проваливались, цепляя за собой водителей и пассажиров, которые не успевали выбраться.

На наших глазах, в считанные секунды, погибло еще с десяток человек, а расщелина росла, угрожая поглотить всё на своем пути. Мы стояли и смотрели на этот ужас, не в силах пошевелиться. Это не война или террор. Нет. Это что-то пострашнее, так как не контролируется никем. Чувство безысходности охватило нас, и в голове крутились мысли о том, как быстро может измениться жизнь, как легко можно потерять всё.

— Мы должны уходить отсюда, — наконец произнес Макс, его голос звучал хрипло от страха. Я кивнула, осознавая, что оставаться здесь — значит подвергать себя еще большей опасности.