Выжить у лорда — полдела. Соблазнить его — вот план

Когда жребий указал на меня, мать разрыдалась. Не от горя, а от досады — теперь ей самой придётся доить нашу упрямую бурую Бурёнку.

Я наблюдала за этой сценой, прислонившись к косяку двери, и доёрзкий кусок пирога с ревенем внезапно стал пресным на языке. Отец, избегая моего взгляда, шаркал сапогом по половицам.

— Ну, Лиль… Приговор есть приговор, — пробормотал он, глядя куда-то в район моих колен. — Честь большая. Освободишь деревню от скверны на год. В легендах войдёшь.

— В легенды — это здорово, папа, — сказала я, отставив тарелку. — А мою долю в урожае и выручку с ярмарки вы в семейный бюджет включите или себе в карман? Как с прошлого года?

Мать завизглила, отец побагровел. Прекрасное начало моего пути к бессмертной славе «Невесты Теней».

***

Церемония «прощания» была до тошноты пафосной. Вся деревня, от мала до велика, столпилась на краю Леса Скорби. Жрец, он же наш староста Федот, размахивал дымящимся кадилом с такой силой, будто хотел выбить им потолок из облаков.

— О Тёмный Властитель! Прими сию чистую душу, сию невинную деву, в дар за милость твою и защиту от напастей подземных! — голос его дрожал, но не от благоговения, а от страха, что «Властитель» явится сюда сам и заберёт за компанию и говоруна.

Меня одели в нелепый балахон из небеленого полотна — символ невинности. На ногах скрипели новые, негнущиеся башмаки — последний подарок общины. В них было жутко неудобно, и я уже строила планы, как скоро их сбросить. Если, конечно, меня не съедят в первые пять минут.

Мысль о съедении вызывала не ужас, а досадную практическую проблему: пропадёт моя тайная заначка, зарытая под старой яблоней. И некому будет ухаживать за моим патентованным огородом с гибридными корнеплодами.

— Лилия, дитя моё, — захныкала мать, делая шаг вперед. В её глазах я прочла не скорбь, а жадный расчет. — Может, попросишь там… у Него… чтоб корова лучше доилась? А то соль нынче дорогая…

— Попрошу, мама, — кивнула я с самой кроткой улыбкой. — Обязательно. И чтоб сны вам только сладкие снились.

Её лицо просияло. Отец лишь тяжело вздохнул и сунул мне в руки узелок: краюху хлеба, кусок сала и мой же собственный заточный брусок.
— На всякий случай, — буркнул он. Типично. Не «прости» или «держись», а инструмент. Ну что ж, хоть что-то полезное.

Федот закончил заклинание и, бледный как полотно моего балахона, махнул рукой в сторону тропы, терявшейся во мраке вековых елей. Тропы к Мрачному Порогу.

— Иди, чадо. И… не гневи Его.

Толпа вздохнула в унисон, полная облегчения. Я повернулась и пошла. Башмаки предательски скрипели: скрип-скрип, скрип-скрип. Будто говорили: ду-ра, ду-ра.

Я шла, а в голове крутился навязчивый вопрос: а что, собственно, известно об этом Повелителе? Легенды говорили разное: клыкастый исполин, бестелесная тень, дракон, спящий на горе из костей. Все сходились в одном — он пожирал невинные души раз в году, чтобы поддерживать свою мрачную мощь. Ну, или чтобы не скучать. Как посмотреть.

Спуск стал круче, воздух — холоднее и влажнее. Скрип башмаков сменился на тихое шуршание по мху. Лес стихал, будто затаивал дыхание. И вот он — Мрачный Порог.

Я ожидала чего-то эпического: арку из черепов, врата из чёрного базальта, пылающую бездну. Реальность оказалась… скромнее. В склоне холма зияла обычная, хотя и огромная, расщелина, обрамлённая потрескавшимися, поросшими лишайником камнями. Из неё тянуло сыростью, землёй и чем-то ещё — сладковатым, грибным запахом. Совсем не зловещим.

— Ладно, — громко сказала я своему страху. — Лилия, это просто новая деловая поездка. Неудачная. Очень.

Сделав последний шаг внутрь, я обернулась. Кусочек дневного света вдалеке казался таким чужим. Раздался низкий, каменный скрежет. Огромный валун, невидимый в темноте, сдвинулся с места и бесшумно закупорил вход. Полная, абсолютная тьма. Тишина, нарушаемая только каплями воды где-то вдалеке и стуком моего сердца.

Я простояла так, наверное, минут пять, прислушиваясь. Никакого рёва, никакого лязга когтей. Только тишина и тот самый грибной аромат, ставший сильнее.

— Э-э-э… Здравствуйте? — неуверенно позвала я. — Я… это… Невеста. Ежегодная. Прибыла.

Эхо донесло мои слова, исказив их в насмешливый шёпот: при-бы-ла-а-а…

Я вздохнула, сняла эти чудовищные башмаки и швырнула их в темноту. Лучше уж босиком. Потом открыла узелок, достала брусок и хлеб. Сало отложила — вдруг пригодится для бартера. Наощупь, в полной темноте, я стала точить брусок о каменную стену, высекая искры.

Маленькие, жалкие искорки на миг освещали мокрый камень под ногами. И вдруг — одна из них, отскочив чуть дальше, осветила на стене в паре шагов от меня…

Я замерла. Забыла дышать.

На стене, в трещине между камнями, росло это. Небольшое, не больше моего кулака. Шляпка его была похожа на бархатный абажур нежно-фиалкового цвета, а из-под неё исходило мягкое, серебристо-голубое сияние. Оно пульсировало, будто дышало. Я видела такие в книге странствующего травника, которую тайком читала в доме старосты. Lux fungi regalis — Королевский светящийся трюфель. За один такой гриб, как утверждал травник, столичные алхимики и богатые гурманы готовы отдать целое состояние. Он считался вымершим столетия назад.

А он тут рос. Просто так. На стене. Как плесень.

Сердце застучало уже не от страха, а от внезапно нахлынувшего, оглушительного азарта. Я медленно выдохнула, и мой взгляд, привыкая к скудному свету гриба, стал различать контуры тоннеля. Он вёл вглубь, вниз. И на его стенах, как звёзды в чёрном небе, мерцали десятки, нет, сотни таких же маленьких, призрачных огоньков. Синих, зелёных, лиловых. Целая галактика подземных грибов. Состояние. Нет, несколько состояний.

Мысли понеслись вихрем. Каналы сбыта? Столица, магические гильдии, двор знати. Транспортировка? Нужны ящики со мхом, защита от света. Персонал… Кто тут вообще водится? Нужен бизнес-план. Нужно выжить в первую очередь.

Я уже собралась было отковырнуть тот самый регалис, чтобы иметь стартовый капитал, как в глубине тоннеля раздался звук. Не зловещий. Совсем нет. Это был усталый, протяжный скрип, как будто открывалась массивная, не смазанная сто лет дверь.

Затем послышались шаги. Медленные, размеренные. Человеческие.

Из мрака выплыла фигура.

Я приготовилась увидеть монстра. Увидела мужчину.

Он был высоким, стройным, одетым в простые, но качественные одежды тёмного, почти чёрного цвета, которые сливались с тенями. Длинные, прямые волосы цвета воронова крыла падали на плечи. Черты лица — острые, аристократические, бледные, будто высеченные из лунного мрамора. И под чёрными дугами бровей — глаза. Самые усталые глаза, какие я только видела в своей жизни. В них читалась такая беспросветная, копившаяся веками скука, что моя деревенская тоска показалась бы легкомысленным весельем.

Он остановился в паре метров от меня, осмотрел с головы до ног, и его прекрасный рот слегка искривился в гримасе, похожей на брезгливую улыбку. Он вздохнул. Этот вздох говорил лучше любых слов: «Опять. Ну когда же это кончится».

— О боги, — произнёс он тихим, низким голосом, в котором звенела сталь и утомление. — Опять? Ладно. Проходи.

Он махнул рукой, приглашая меня следовать за собой вглубь тоннеля, и, уже повернувшись спиной, через плечо бросил:
— Чай будешь?

У меня отвисла челюсть. В голове смешались образы клыкастого исполина, бестелесной тени и… чайника. Я резко закрыла рот, сделала глоток воздуха и заставила ноги двинуться за ним. Бизнес-план, Лилия. Фокус. Ты пришла с миссией. Правда, миссия стремительно менялась.

Мы шли по извилистому коридору, который вскоре расширился в нечто похожее на зал. Своды терялись в высоте, а стены были густо усеяны теми самыми светящимися грибами, создавая призрачное, волшебное освещение. В центре стоял массивный стол из тёмного дерева, пара стульев, на полках — книги и странные артефакты. Это напоминало не логово чудовища, а кабинет слегка неряшливого учёного-отшельника.

Мой… хозяин? похититель? хост?.. подошёл к небольшой жаровне, где на треноге висел медный чайник, и принялся насыпать в него что-то из баночки.

Я стояла посреди зала, сжимая в потных ладонях брусок и хлеб, и чувствовала себя полной дурой в своём мешковатом балахоне. Интрига, опасность, ужас — всё куда-то испарилось, оставив лишь нелепую, сюрреалистичную картину.

Он повернулся, поставил на стол два простых глиняных кружка, из которых уже валил пар.

— Садись, — сказал он без особых эмоций. — Напиток, правда, не чай. Грибной отвар. Согревает и… отгоняет сны. Но тебе, думаю, можно.

Я медленно подошла и опустилась на стул. Он сел напротив, отодвинул один кружек в мою сторону и уставился куда-то в пространство над моим левым ухом. Тишина повисла тяжёлым, неловким покрывалом.

Нужно было сказать что-то. Что-то деловое. Что-то, что выведет меня из положения «пассивная жертва» в положение… например, «перспективный партнёр».

Я взяла кружку, обожгла губы, отпила глоток. Напиток оказался терпким, древесным, с лёгкой горчинкой и послевкусием мёда. Неожиданно вкусно. Я поставила кружку на стол со звонким стуком, который заставил его милостиво опустить взгляд на меня.

— Спасибо за… гостеприимство, — начала я, и мой голос прозвучал хрипло. Я прочистила горло. — Меня зовут Лилия.

— Знаю, — отозвался он. — В свитке значилось. Я — Морван.

— Лорд Морван? — уточнила я.

— Просто Морван, — он махнул рукой. — Лорд, повелитель, властелин… Это всё для внешних. Скучные титулы.

Очередная порция шокирующей информации. Я сделала ещё глоток отвара для храбрости. Мой взгляд снова, сам собой, скользнул к стене, где рядом с полкой рос особенно крупный экземпляр того самого фиалкового трюфеля. Он сиял, будто маленькая, драгоценная лампа.

Вот он. Мой шанс.

Я глубоко вдохнула, собрала всю свою наглость, накопленную за девятнадцать лет жизни с такими родителями и в такой деревне, и задала вопрос. Тот самый вопрос, с которого всё и началось.

— А это, — сказала я, указывая подбородком на сияющую красоту на стене, — у вас здесь… много растёт?

Морван, подносивший кружку ко рту, замер. Его усталые, скучающие глаза медленно, очень медленно перевели взгляд с гриба на меня. В них появилось что-то новое. Не ярость, не недоумение. Скорее… проблеск живого, неподдельного интереса. Как у кошки, которой показали незнакомую, сверкающую безделушку.

Он поставил кружку на стол.
— Что? — спросил он так тихо, что я еле расслышала.

Я улыбнулась во всю ширь своего лица. Ту самую, солнечную, заразительную улыбку, которая помогла мне продать трём разным купцам одну и ту же партию подгнившей брусники.
— Грибы, — повторила я чётко и деловито. — Эти светящиеся штуки. Био… то есть, природное свечение редкостной красоты и, я уверена, магических свойств. Они здесь в большом количестве? Виды только эти или есть другие? И, если не секрет… они кому-нибудь кроме вас нужны?

Морван продолжал смотреть на меня. Его лицо было совершенно непроницаемым. Но в глубине тех усталых глаз, кажется, дрогнула первая трещинка.

💀 Привет от автора, который сам немного в шоке от Лилии! 💀

Дорогой читатель! Если эта дерзкая грибная предпринимательница и её вечноуставший повелитель тьмы зацепили тебя за живое, то у меня для тебя есть деловое предложение!

Хочешь узнать, как отреагирует Морван на бизнес-план? Согласится ли он стать инвестором? И что скрывается за его маской вечной скуки? Тогда:

на этот аккаунт — это как подписать контракт с самым выгодным поставщиком редких сюжетов! 📜✨
Не поленись лайкнуть — это грибное удобрение для роста новых глав! 👍🍄
Добавь книгу в свою библиотеку — чтобы не потерять её в теневых лабиринтах ленты! 📚
И, конечно, пиши в комментариях! Что думаешь о паре? Какие сорта грибов должен выращивать Морван? Или, может, у тебя есть идеи для их первого... делового конфликта? 💬

Твоя поддержка — это тот самый солнечный свет, который помогает расти истории даже в самом мрачном подземелье!

Тишина, последовавшая за моим вопросом, была настолько плотной, что в ней, казалось, можно было копать, как в хорошем чернозёме.

Морван не моргнув смотрел на меня. Потом его взгляд медленно скользнул к моим рукам, всё ещё сжимавшим хлеб и точильный брусок, как какую-то диковинную эмблему безумия.

— Ты… спрашиваешь про грибы? — произнёс он наконец, отчеканивая каждое слово. — Ты, Невеста Теней, принесённая в жертву, стоишь в самом сердце подземного царства, и твой первый вопрос… о микофлоре?

— А какой должен быть? — искренне удивилась я, откусывая наконец кусок хлеба. Он был чёрствым, но съедобным. — «Ой, как страшно, пожалуйста, не ешь меня»? Это как-то непродуктивно. А вот грибы — продукт. В прямом смысле.

Он провёл рукой по лицу, и этот жест был полон такого неподдельного, многовекового утомления, что мне на мгновение стало почти жаль его. Почти.

— Послушай, — начал он, и в его голосе зазвучали ноты привычной, заученной скорбной декламации. — Здесь есть правила. Простые. Веками установленные. Тишина. Благоговейный, созерцательный мрак. Легкая, утончённая меланхолия. Я — хранитель вечного покоя, а ты… ты временный гость в этом царстве отрешённости. Мы не… не оцениваем ресурсы.

Я, пережёвывая хлеб, внимательно его выслушала. Кивнула. Потом сунула руку в складки своего балахона (к счастью, карманы в нём были предусмотрены — видимо, для последних жертвенных лепёшек) и достала небольшой деревянный стилус и восковую дощечку — мою верную спутницу для подсчётов урожая и расходов. Обмакнула стилус в крошечную баночку с сажей, которую носила с собой.

— Поняла, — сказала я бодро. — Правила. Тишина, мрак, меланхолия. Записываю. — Я начертала что-то на дощечке. — А вот это всё, — я махнула стилусом в сторону сияющих стен, — оно само растёт или его кто-то культивирует? Потому что если само, то это дикоросы, низшая категория стоимости. А если есть хоть какое-то вмешательство, даже полив конденсатом, это уже можно считать плантацией. Сразу другая ценовая категория.

Морван открыл рот. Закрыл. Он выглядел так, словно я говорила на древнем языке демонов, который он отродясь не слышал.

— Какая разница? — выдавил он наконец.

— Огромная! — оживилась я, отставляя хлеб. — Дикоросы можно собирать варварски, под корень, но тогда ресурс иссякнет. Плантацию нужно беречь, удобрять, обеспечивать условия для воспроизводства. Это долгосрочные вложения. У вас тут, — я оглядела зал, — явно прохладно и влажно. Это плюс. А что со спорами? Они разносятся? Есть ли вредители? Слизни, подземные грызуны?

Я поднялась со стула и подошла к стене, почти уткнувшись носом в сияющий гриб. Морван, как заворожённый, тоже поднялся и сделал пару шагов за мной.

— Смотри, — сказала я, указывая стилусом на переливы цвета на шляпке. — Этот фиолетовый оттенок говорит о высоком содержании эфирных масел, вероятно, с лёгкими галлюциногенными или успокоительными свойствами. А вот эти голубоватые, — я перевела стилус на соседний, более мелкий гриб, — они светятся холоднее. Возможно, обладают антисептическим или консервирующим эффектом. Нужны пробы, анализы… у вас тут есть алхимическая лаборатория?

— Есть комната, где я иногда пытаюсь дистиллировать скуку в более концентрированную форму, — пробормотал он. Но в его голосе уже не было прежней ледяной отстранённости. Слышалось раздражение, да, но и живое, настоящее любопытство. — Ты откуда это всё знаешь?

— Читала, — пожала я плечами, уже двигаясь дальше по залу. — Травник один странствующий оставил. А ещё я скрещивала разные сорта тыкв, чтобы получить больше мякоти и меньше семян. Принципы похожи: выявить ценные признаки, создать условия. Эй, а это что?

Я остановилась у одной из полок, где среди фолиантов в кожаном переплёте лежал кусок ткани. Но какой! Он переливался, как паутина, усеянная росой в лунную ночь, был невесомым и, кажется, излучал собственный, тусклый серебристый свет.

— Призрачный шёлк, — автоматически ответил Морван, подойдя ближе. — Его ткут пауки-шелкопряды в Восточных пещерах из минеральных нитей и… эфирной субстанции.

— Ткань с автономной подсветкой, — перевела я на свой язык, аккуратно касаясь ткани кончиком пальца. Она была прохладной и удивительно приятной на ощупь. — Роскошь, элитная одежда, интерьерный текстиль. Один плащ из такого материала будет стоить как небольшое поместье. А пауки-шелкопряды — они договороспособны? Или как с грибами — сами по себе?

Морван прислонился к полке, скрестив руки на груди. Теперь он наблюдал за мной с выражением человека, который смотрит очень странный, но завораживающий спектакль.

— Они исполняют ритуальные гимны тьме на шести голосах и требуют в качестве платы за работу кристаллы сновидений, которые образуются только в Гроте Спящих Сталагмитов. В общем, не самые простые партнёры.

— Но диалог возможен? — не отступала я, делая пометки на дощечке. — Значит, можно выстроить логистическую цепочку: кристаллы — шёлк — готовая продукция. А что это за звук? Шум воды?

Я навострила уши. Где-то вдалеке, сквозь толщу камня, действительно доносился глухой, но мощный рокот.

— Горячий источник, — сказал Морван, и в его голосе впервые прозвучала тень чего-то, кроме скуки или раздражения. Почти… гордость. — Озеро расплавленного обсидиана, над которым бьют термальные ключи. Создаёт постоянный пар и поддерживает… нужный уровень влажности.

— Спа-комплекс, — выдохнула я, и глаза у меня загорелись. — Лечебные термы, естественная сауна! Элитный отдых! Лорд Морван, да у вас здесь не царство тьмы, а золотая жила на ножках! Или, простите, на корнях!

Он оттолкнулся от полки и внезапно заслонил мне путь. Его лицо снова стало серьёзным, почти суровым.
— Хватит. Прекрати этот… словесный понос. Ты не понимаешь, где находишься. Это не твоя ферма. Эти «ресурсы», как ты их называешь, — часть древнего, хрупкого баланса. Тыквы можно скрещивать, а магическую экосистему — нет.

— А кто говорил про скрещивание? — парировала я, не опуская дощечки. — Я говорю про разумное использование. Смотри. — Я показала ему свои каракули. — Вот грибы. Сбор, сортировка, упаковка. Светонепроницаемые ящики. Вот шёлк. Налаживаем контакт с пауками, нанимаем или договариваемся. Вот термы. Обслуживание, безопасность, реклама… ну, или слухи в нужных кругах. Каналы сбыта — верхний мир. Столица, маги, аристократия, богатые купцы.

Я отломила ещё кусок хлеба и, жевая, уставилась на него в ожидании ответа.

Он смотрел на мою дощечку, потом на меня. В его усталых глазах бушевала настоящая буря. Вековые привычки, снобизм вечного существа, охранительный инстинкт хозяина этих мест — и дикое, неудержимое любопытство к этому вихрю в балахоне, который ворвался в его застойное существование.

— Ты безумна, — произнёс он наконец, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Абсолютно. Верхний мир боится этого места. Они присылают жертв, чтобы откупиться. Они ни за что не станут торговать с «царством тьмы». Это противоречит всей их… их моральной архитектуре.

Меня будто холодной водой окатили. Но не его словами — в них была правда. Глупая, предрассудочная, но правда. Энтузиазм во мне на миг поугас. Я опустила дощечку.

— Значит, они просто глупы, — тихо сказала я. — И вы тоже.

— Что? — в его голосе прозвучало опасное спокойствие.

— Вы сидите здесь, среди всего этого… этого богатства, и просто скучаете. Вы называете это вечным покоем? Я называю это расточительством. Вы могли бы иметь всё, что пожелаете. Вам могли бы служить не из страха, а из уважения к силе и щедрости. А вы… вы просто гниёте в своей меланхолии, как старый пень.

Я резко развернулась и направилась прочь от стола, туда, где терялся в темноте один из проходов. Не зная, куда иду. Просто чтобы двигаться.

— Куда ты? — его голос настиг меня. В нём не было гнева. Было что-то другое.

— Искать выход, — бросила я через плечо, не оборачиваясь. — Если вы не хотите ничего менять, то мне тут делать нечего. Отправьте меня обратно в виде горстки пепла, раз уж таковы правила. Или оставьте гнить в какой-нибудь камере. Но участвовать в этом вечном самоубийстве я не буду. У меня есть бизнес-план, и мне нужно его реализовывать. Хоть наверху, хоть где.

Я сделала ещё несколько шагов в почти полную темноту. Сердце колотилось, но это был гнев, а не страх. Гнев от осознания колоссальной, дурацкой несправедливости.

Внезапно, прямо передо мной, из ничего сгустилась и материализовалась стена. Не каменная. Теневая. Плотная, непроницаемая, холодная. Я чуть не врезалась в неё носом.

За моей спиной раздались медленные, чёткие шаги.
— Подожди, — сказал Морван.

Я обернулась. Он стоял в нескольких шагах, и теперь его лицо было освещено только снизу, мерцающим светом грибов. Оно казалось вырезанным из самого мрака — строгое, загадочное, прекрасное.

— Твой план, — начал он, и слова давались ему будто с трудом. — Этот… экспорт. Ты говоришь о торговле с верхним миром. — Он сделал паузу, и в этой паузе повисло что-то важное. — А кто, собственно, будет с ними… торговаться? Лично? Перевозить грузы? Вести переговоры с теми, кто видит в тебе лишь очередную поглощённую душу? Или с теми, кто захочет эту душу… и всё остальное… просто отнять?

Его вопрос повис в воздухе, холодный и острый, как сталактит. Это был не отказ. Это был вызов. И в нём сквозила первая, едва уловимая тень… заинтересованности.

Я медленно подняла голову и встретилась с его взглядом.
— А разве у Повелителя Теней, — сказала я тихо, — нет для таких дел… своего представителя? Хотя бы одного?

Уголок его губ дрогнул. Не улыбка. Ещё нет. Но трещина в монолите.