Выжившие

Я, что? Опять уснула под монотонный бубнеж автоозвучки очередной книги? Третий раз за неделю. Использовать книги в качестве снотворного скоро станет чем-то вроде наркотика. Увы. Пока это единственный способ быстро отключиться от навалившихся за день проблем и при этом дать отдых глазам.

Единственный недостаток этого способа — навязанные сюжетом книги сновидения. Вот и сейчас сон пришел яркий и солнечный. Если бы не та черная туча на горизонте. Если бы не нарастающая с ее приближением тревога. Если бы не мрак и тьма, что быстро окутали все вокруг меня. Но книгу-то я брала с тегом «юмористическое фэнтези». И ее начало ничего общего ни с хоррором, ни с черным юмором не предвещало.

 Сон не спешил меняться в лучшую сторону. Наоборот. Меня зажало ледяными тисками безотчетного ужаса. Исчезли все звуки. Я не слышала ни собственного дыхания, ни ударов сердца. Ни завывания ураганного ветра. Ничего.

 В абсолютной тишине из тьмы передо мной светлый луч, словно тусклый прожектор, выхватил участок пляжа или какого-то берега. Песчаного берега, усыпанного камнями, палками, обломками досок и темными кучами то ли травы, то ли выброшенных волнами водорослей. И еще в луче этого света я отчетливо видела двоих: лежащую на земле девушку, и встающего с ее тела мужчину. Платье девушки порвано, длинный подол некрасиво задран. Исцарапанные ноги в разодранных тонких чулках. Безвольно раскинутые в стороны руки. Растрепанные белокурые волосы окрасились кровью, медленно стекающей по виску на один из камней. Она мертва? Жаль ее. Такую красавицу редко встретишь в жизни. Даже смерть не портила нежного лица. Бледность только подчеркнула густоту ресниц и четкость линии темных бровей.

Невольно залюбовавшись на милое личико и стройную фигурку, едва не выпустила из вида мужчину. И если девушка выглядела, как аристократка, то при взгляде на него меня передернуло от омерзения. Явно нетрезвый бородач медленно брел в сторону воды. Я уже видела ее кромку. Одет неопрятно, грязная, в каких-то жирных потеках, рубаха из довольно грубого полотна, сползающие на ходу с отвисшего брюха штаны непонятного цвета, на удивление довольно неплохие сапоги. Он вдруг поднял голову, на которой сбилась повязанная по типу банданы серая тряпка. Мясистый нос картошкой, густые брови, слюнявый рот, в котором явно не хватает зубов. И глаза. Страшные. Пустые глаза зомби.

Он и шел странно, отрешенно, механически. Прямо в море. Неожиданно вода под его ногами забурлила, расступилась и поглотила его целиком. Если бы я могла слышать звуки, то, наверное, услышала бы довольное причмокивание темного чудовища, скрытого в ее глубине.

Если бы могла, уже кричала бы громко, до разрыва связок.

Но я могла почему-то только видеть. Ни звуков. Ни запахов. Ни тепла. Ни ветра. Словно кто-то отключил у меня все кроме зрения. Эмоции тоже вдруг притупились. Я попыталась посмотреть на себя. И тоже безуспешно. Ни рук, ни ног, ни тела. Но… Ведь это просто сон. Страшный, но всего лишь сон.

И тут тьма словно растаяла. Нет. «Растаяла» — не совсем то слово. Ушла. Как уходит пар обратно в носик чайника при обратной съемке. Просочилась в воду ровно в том месте, куда провалился тот мужик.

 Стало светло. Настолько, насколько бывает осенним пасмурным днем, когда ветер нагоняет тяжелые снежные тучи. Я оказалась права. Местом разыгравшейся недавно трагедии действительно был пологий песчаный берег морской бухты. У самого горизонта на фоне свинцово-серых  туч виднелись скалы и разбитый большой парусник. Он держался на воде только благодаря пробившим его обшивку острым скалам. Мачты обломаны, паруса на нескольких сохранившихся реях висели рваными тряпками. Некогда большой гордый красивый корабль был мертв. Очередным приливом его смоет с камней и унесет от берега, постепенно скрывая в глубине. И люди покинули его. Навсегда. Остался ли кто в живых?

 На довольно спокойной глади бухты плавали какие-то ящики, бочки, обломки досок и бревен. Такие же обломки да еще клочки бурых водорослей валялись и по всему берегу. А по левую руку от меня стояли очень аккуратные домики. На фоне общей разрухи они выглядели неестественно игрушечными. Словно и не попадали ни разу под порывы бушевавшего здесь урагана. Резные ставни. Ярко окрашенные стены. Разноцветные черепичные крыши. Цветущие кустарники под окнами. Вот чуть приоткрытая калитка. На веревке сохнет несколько простыней и пара рубашек. На скамейке под окном детская игрушка-кораблик. Пустые дворы днем? По какой-то невероятной причине я не ощущала жизни и здесь.

Сделала попытку подняться чуть выше, в надежде разглядеть еще что-то, не замеченное до сей поры. Получилось. Теперь я смотрела на все, как смотрела бы зависшая над морем чайка. Вода казалась неестественно темной. И не зря. Мне удалось увидеть шевелящееся на глубине нечто. Страшное. Почти черное. Сначала показавшееся мне просто сгустком желеобразной тьмы, густой до осязаемости. Тьма шевелилась, иногда поддаваясь движению волн, иногда по собственному усмотрению и вопреки логике. Вытягивала в стороны щупальца похожие на конечности осьминога или огромного кальмара. Кракен? Кадры из фильма, когда такое чудище пожирает корабль, встали перед глазами почти вживую. Благо, что тот, внизу, не казался таким активным. Обожрался тем мужиком и спит? Лучше бы подавился и околел. Ну, или отравился излишками этанола в желудке жертвы.

Да, собственно, мне-то что за дело до него? Сон же. Утром проснусь и забуду. А вот девушку жаль. Красивая. Перевела взгляд на берег. Девушка была уже не одна. Над ее телом склонился темноволосый мужчина. С тренированной фигурой. Одежда дорогая, хоть и малость потрепанная, сшита явно на заказ. По крайней мере, мне с довольно далекого расстояния показалось именно так. И это был живой человек. Вот он поднимает голову, смотрит в сторону домиков и что-то явно кричит. Но для меня тишина все еще абсолютная. Даже не звенящая. Просто смотрю фильм с выключенным звуком в комнате набитой ватой.

Из двери крайнего домика появляется еще один. Одет во все черное. Волосы длинные, прямые. Идет решительно в сторону лежащей на песке девушки.

А ведь они о чем-то говорят. О чем? По их лицам и не поймешь сразу, спорят или договариваются? Любопытство подняло голову где-то на грани сознания. А что? Сны всегда без звука? Или этот какой-то странный? И я в нем в виде некого бесплотного духа. Идея вспенила кровь выбросом адреналина, вернув краски. А если я влезу в тело девушки? Судя по тому, как ее осторожно приподнимают, она все еще жива. А что? Мой сон. Как хочу, так себя в нем и веду. Кто мне запретит или помешает?

Многовато у меня было желаний на сейчас и сразу. Получила меньше, и совсем не то, что хотела. Теперь я не могла ничего видеть, но зато все остальное навалилось с лихвой. Такой подставы я не ждала.

Сначала боль. Голова болела страшно. Особенно это чувствовалось в месте удара о камень. Рану щипало.

Потом слабость. И тошнота. А что я хотела? Все прелести сотрясения мозга. Приложили об камень девушку основательно. К счастью, не смертельно.

Скованность всего тела. Мышцы мне по какой-то причине не подчинялись. Но я и не знала характера повреждений. Не хотела пугать себя, очень надеясь, что до полного паралича дело пока не дошло, и причина моей недвижимости в чем-то другом. Сидела, словно в жестяной банке без любой возможности шевельнуть хоть пальцем. Дышала. И это уже радовало.

Вся ситуация просто вопит, что эти двое, которых я видела на берегу, были пассажирами того парусника. И девушка, скорее всего, тоже. Одеты все трое явно роскошнее, чем могут себе позволить даже довольно успешные жители простой рыбацкой деревеньки. Попасть на берег они могли и в шлюпке, обломки которой застряли у самой кромки воды. Так, ладно. Об этом потом. Запахи.

Запахи. Крови. Я так думаю, что крови. Или просто какой-то тухлятины. Фу. Но его перебивает аромат новогодней ёлки и чего-то пряно-острого. Нос явно уткнулся в грудь того, кто меня несет, прижав к себе. Ни потом, ни несвежей одеждой от человека, несущего на руках тело девушки, в которое я сунулась по собственной глупости, не пахнет. И это странно. Нагретый солнцем воздух сам по себе здесь не очень приятно пованивал. От моря тоже доносило не присущий ему запах гнилости. Да от самой девушки довольно неприятно пованивает. Ах да, тем мужиком. Прислушалась к телу. Кроме головной боли, явно есть несколько синяков на теле, на руках, на бедре. Никаких неприятных ощущений в других местах я не уловила.  Не успел, значит, подлец, до главного добраться. Представила, как мерзко чувствовала себя девушка от его прикосновений. Даже меня передернуло. А синяки заживут. Главное, красоточка жива осталась. Дышит. Сердечко стучит.

А вот с какой это радости я чувствую боль? Я же сплю. Ущипнуть себя не смогла, но в этот момент моя ступня ударилась об косяк двери. Могли бы и поаккуратнее нести, не дрова чай. Мое возмущение тут же заткнулось. Этот удар я почувствовала. А во сне так бывает?

В мысли само собой стало прокрадываться совсем ненужное подозрение, основанное на все тех же прочитанных и прослушанных книжках. Уж не попала ли я?  Дернулась, чтобы выйти из тела. И не смогла. Подозрение обретает подтверждение реальностью происходящего? Ну, бред. Я же сплю. Это просто сон. Сон, я говорю. И досмотреть его до конца любопытно.

Снова сосредоточилась на окружении. Что хоть там происходит?

Тело девушки уже разместили на кровати. Под спиной довольно ровная и мягкая поверхность. И запахи сменились. Ушел приятный аромат хвои. Жаль, дышать с ним было легче, и меньше мутило.

 Вот только звуки пока глушит гул в голове и набат в ушах. А нет, не набат. Это я так удары своего сердца воспринимаю. Не моего, конечно, этой девушки… Или все же моего? Как мне себя воспринимать? Я — это простой наблюдатель в чужом теле? Или я уже навсегда с ним связана? Неразрывно?

— Вы зачем ее сюда притащили? — Женский голос визгом бензопилы врезался в уши, перекрывая все другие ощущения. — Я не буду жить в одном доме с покойником! А-а-а! Кровь! Редж! У нее кровь. Это ужасно. Ужасно. Уберите ее отсюда.

— Успокойтесь, мисс, Ваша подруга жива. Она просто без сознания. Рана на голове не опасна для жизни. Кровь уже почти не идет.

Голос мужской, спокойный, бархатистый с мягкой хрипотцой. Его обладатель слегка картавил, почти незаметно. И я как-то поняла, что говорит он еще немного с акцентом. Была в этом голосе нотка превосходства и мудрости. В его обладателя я смогла бы влюбиться, только услышав эти несколько слов, попади он мне в реале лет…дцать назад. Мне же скоро полтинник. У меня куча проблем с бизнесом. Маячащий на горизонте развод с мужем, который страшил только маячащим на горизонте затяжным процессом по разделу имущества. Сам же муж давно стал чужим. И сейчас мне абсолютно не до новых отношений. Да и вряд ли захочу новых. Эти-то обрыдли до отвращения. Страсть остыла и жизнь постыла? Да-да, это именно о наших отношениях с мужем последние несколько лет.

Визги не утихали.

— Жива? Теперь же за ней ухаживать надо, пока не поправится? И кто этим будет заниматься? Матушка ее сгинула, бросив свои обязанности моей сопровождающей. Мне самой помощь нужна! Я пятый день в одном платье!

Странное у нее отношение к подруге. Или они не подруги?

Желание разобраться в том, что же здесь происходит, заставило меня прекратить попытки вырваться из тела незнакомки и вернуться в привычное родное тело и в реальность современного мне мира.

 Ничего страшного не случится, если я еще немного понаблюдаю? Ведь не случится же?