Выхожу одна я на дорогу

Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? Жалею ли о чем?
(бессмертная классика)

Не сдаваясь лютой зиме,
Не бросая заветной игры,
Одинокий странник во тьме
Поднимался к вершине горы.
(из песен с вечеринки)
Оксана бежала так быстро, как только хватало сил. Потом силы заканчивались, и она просто шла. Потом снова бежала. Запиналась и падала в снег. Поднималась и бежала дальше, потому что понимала - останавливаться нельзя. Она уже не слышала сзади шума погони и криков, но не верила, что преследователи отстали. Валившийся с неба снег понемногу заметал следы, но пока их ещё можно было различить. Она опять не заметила протянувшийся через тропинку корень и растянулась на земле, лицом в белую колючую кашу. И подумала - если не вставать, а лежать тут - как скоро её заметёт? Может быть, её не найдут? И что случится скорее - наступит утро или она замёрзнет и превратится в сугроб на тропинке? Вот ведь долбанный снег! И долбанный Валера. А главное - она сама дура.

Дыхание восстанавливалось, Оксана начинала чувствовать холод через мокрые от снега джинсы и тонкую куртку. Хорошо ещё, что хватило ума надеть штаны и ботинки, а не платьице и каблуки, как она собиралась сначала и как сделала Танька!

Что там с Танькой? Жива ли, нет уже? Надо вставать и идти, идти дальше. Хотя она ведь не знает, куда идёт. Она просто увидела тропинку и побежала по ней, главное - прочь от того дома. Когда-нибудь настанет утро, и она поймёт, где находится. Может быть, если не упилит к тому моменту далеко-далеко в лес, где её никто не найдёт, конечно, но и она сама не найдёт никого.

И какого чёрта она вообще потащилась праздновать этот дурацкий Хэллоуин? Тем более, что всю последнюю неделю в университете на занятиях только и говорили, что о его разных, тьфу ты, культурологических аспектах - и про день всех святых, и про Самайн. Она сама готовила доклад о легендах и ритуалах этого дня, и большинство рассказчиков весьма определённо советовали не покидать дома в эту ночь. На худой конец, если уж упёрлась в гости - так не высовывай носа из-под крыши. Кто его знает, что ты можешь встретить этой ночью на улице!

Правда, пока именно на улице Оксана встретила только метель. А звери и чудовища находились под крышей, сидели у печного огня, жрали, пьянствовали, развратничали… и убивали.

Последняя мысль придала немного сил. Более того, Оксана подумала ещё, что раз не в силах человеческих ей помочь, то надеяться можно уже только на чудо. Особых чудес в её жизни не случалось, ни люди, ни высшие силы, если они вообще существовали, в этом плане никогда не проявляли к ней интереса. Крещена она не была, молиться не умела. Сама удивилась - чего это она думает о таком странном, когда нужно бежать и спасаться? Но ведь канун дня всех святых, или кто они там. А может быть, уже даже не канун - она не знала, сколько сейчас времени и не знала, когда у святых начинается новый день - с полуночи ли, с рассвета, и вообще по какому времени. Думать об этом - верный путь сойти с ума. Хотя… Вдруг среди этих всех-всех святых была какая-нибудь ослеплённая любовью дурища, которая по собственной глупости попала в опасную ситуацию, и каким-то чудом смогла из неё выпутаться и сохранить жизнь. И если так - пусть эта неизвестная Оксане святая даст ей ещё немного сил и не позволит замёрзнуть в лесу насмерть.

Хотя о чём это она, какая святая в лесу под Иркутском, в ноябрьскую метель! Глупости это всё. Пока ещё не совсем замёрзли ноги - нужно вставать и идти. А лучше бежать.

Тем более что порыв ветра донёс далёкие, но несомненные голоса.

Оксана снова бежала, бежала до тех пор, пока тропинка не влилась в грунтовую дорогу. Ладно, у дороги два конца, и пусть она, Оксана, бежит сейчас в правильную сторону.

Она не знала, что впереди - метель мела по-прежнему. А смотрела только под ноги. И услышала впереди звук, не похожий на вой ветра.

Оксана подняла голову и увидела перед собой асфальт. Новую дорогу, на которую её вывела грунтовка. Видимо, звук был от проехавшей машины.

Вдруг резкий порыв ветра сдул с луны облачное покрывало, и в неверном свете Оксана увидела километровый столбик характерного вида. Байкальский тракт!

Ну точно же, они ехали на дачу по тракту, потом свернули на грунтовку, потом вообще на какую-то просеку, по ней и добрались. А она, значит, сократила той тропинкой часть пути. Ладно, здесь хотя бы не заблудишься, нужно просто идти в сторону города, и всё. Когда-нибудь наступит утро, а потом будет какой-нибудь автобус из Листвянки в Иркутск.

Оксана шла, не останавливаясь, ветер со снегом дул в лицо, шапку она просто не надела ещё дома, а перчатки потерялись где-то в лесу. Капюшон всё время спадал, его приходилось держать руками. Ей казалось, что руки вот-вот отмёрзнут и отвалятся. Но она не останавливалась и шла вперёд.

Сначала послышался новый звук. Звук машины, летящей по припорошенному снегом асфальту с убийственной скоростью. Потом сзади возник свет фар.

Оксана никогда не ездила автостопом и никогда не тормозила машину на трассе. Это было страшновато, но в тот момент совсем замёрзнуть показалось ещё страшнее. Оксана неуверенно подняла закоченевшую руку… и громадный внедорожник, куда там Валеркиной машине, остановился как вкопанный точь-в-точь рядом с ней.

Оксана не могла сделать ни шагу, тогда дверь машины открылась, и задорный девичий голос изнутри сказал:

- Ну чего стоишь, совсем хочешь в сосульку превратиться? Садись, давай!

Оксана добрела до задней двери, открыла её и с трудом протолкнула замёрзшее тело внутрь.

- Здравствуйте, - еле слышно пробормотала она заледеневшими губами.

- Привет-привет, - отозвалась девушка с места рядом с водителем. - Тебе ведь в город?

- Да, - выдохнула Оксана.

- Нам как бы тоже, нормально. Тебя как зовут?

- Ксюха… Оксана.

- Меня - Лина, а это Элла, она моя сестра, но по-русски не говорит, не пугайся, - кивнула девушка на сумасшедшего водителя.

- Покажи хоть, кого подобрала, - произнесла вдруг девушка-водитель на чистом французском языке и обернулась к Оксане.

Лина включила свет в салоне. Оксана глянула и зажмурилась - на неё смотрела жуткая маска. Белое лицо, огромные чёрные глаза, ярко-алые губы. И копна тёмных вьющихся волос.

Оксане стало ещё страшнее, чем было, но она едва слышно пролепетала по-французски:

- Добрый вечер…

- И вам доброго вечера, сударыня, - кивнула страшная девушка и отвернулась.

Свет погас.

Машина мягко тронулась и полетела в сторону Иркутска.

Зима в этом году пришла непростительно рано. Линни никак не ожидала, что приехав в конце октября в Иркутск, застанет холод и едва ли не сугробы по колено. Нет, мозгом она понимала, что в этих краях всё может быть, но хотелось-то погулять по городу с друзьями, посидеть на камнях на берегу Байкала, может быть даже выбраться куда-нибудь в лес. Как же, три раза. Пришлось надевать тёплую куртку и шапку и бегать из дома в дом, от одних друзей или родственников к другим. И Элку-дуру с собой таскать, чтобы не кисла и в себя слишком глубоко не уходила, а то она может. Стоит её на полдня оставить одну - так и будет сидеть в отцовском доме в Листвянке и смотреть в стену, будто там что-то написано, что видит только она одна. Но стены у папы новые, обои на них тоже новые, ничего там не написано и смотреть на них, прямо скажем, нечего. Поэтому приходилось брать за руку и тащить в люди.

Единственное, что развлекало сестрицу - это покатушки по Байкальскому тракту. Рельеф приводил её в восторг, папа не пожалел своей большой машины, только чтобы Элочка не грустила, и они с Линни время от времени катались в Иркутск и обратно.

Линни было страшновато лететь в громадной тяжелой машине с горки на горку на сумасшедшей скорости, но Элка такое любила. Чёрт с ней, раз нравится - пусть катается.

Но вот тащиться из тёплого уютного дома, полного вкусной еды, в ночь Самайна, да ещё и в метель - это уже был полный бред, о чём Линни и известила сестрицу, не выбирая выражений. Поехали бы наутро, всё равно вечером собирались на мероприятие. Эла глянула спокойно, пожала плечами и попросила дать ключи от городской квартиры - мол, поедет одна и заночует там. А Линни пусть приедет утром, когда метель уляжется. Линни представила, как эта ненормальная будет объясняться с милицией, если вдруг таковая встретится на пути - нет, все документы были оформлены нормально, но ведь Элке плевать на ограничения скорости, и если что - отцу неприятности не нужны. Поэтому она крепко выругалась сначала про себя, потом вслух, собрала вещи на завтра и сложила их в багажник машины.

И еды не забыть, в городской квартире шаром покати, они сами там три дня назад всё съели. Элка-то не подумает, конечно, она только на машине гонять крутая, ну и ещё кое-что делать, да.

Ещё кто б её заставил шапку надевать! Максимум – капюшон, и то если уже совсем зубы стучат. Отец уже и до разума пытался достучаться, и орал – Элка, твою ж мать! Оденься, холодно же! Но она подходила к нему, утыкалась лбом в плечо и молчала. А потом шла и делала по-своему.

Ладно, сестра есть сестра. И если у неё временно мозги свихнуты - то нужно же кому-то ставить их на место?

Они проехали полпути до города, когда Эла вдруг сказала:

- Там, впереди, кто-то живой на дороге.

Ещё никого не было видно, и вообще было темно плюс метель. Но Линни ни на мгновение не усомнилась в словах сестрицы, ей это даже в голову не пришло. Кто-то живой - значит, так и есть.

- Ты бы предпочла неживого? - нервно хихикнула она.

- Мы не знаем, кого можем встретить в такую ночь. И какую личину он примет. Или она.

Надо же, соображает!

- И что ты предлагаешь?

- Если попросит - придётся подобрать.

- А вдруг он опасен?

- Разберемся, - Эла даже не пожала плечами, но Линни вспомнила о том, что у сестрицы есть и огнестрельное оружие, и разрешение на него, и пользоваться им она умеет.

В свете фар вскоре действительно показалась маленькая фигурка. Судя по всему, очень замерзшая.

- Молодая девушка. Едва жива, - сообщила Эла.

Девушка махнула рукой - еле заметно, сказать правду. Но Эла безропотно остановила машину. Девушка не двигалась. Тогда Линни высунулась наружу и зазвала её внутрь. Это помогло - открыла дверь, забралась. А холодом от неё веет - ну ничего ж себе замёрзла! Это откуда она такая взялась? На этом участке да с этой стороны вроде жилья близко нет. Ладно, пусть греется, разберёмся.

Правда, было смешно, когда Элка захотела её рассмотреть и обернулась к ней. Кажется, в тот момент девушка очень остро захотела оказаться обратно на морозе под снегом. Это Линни и домашние привыкли к Элкиному дикому депрессивному макияжу, а тут человек явно подумал, что из огня, да в полымя. Впрочем, Элка сразу же отвернулась.

Девушка - её звали Оксаной - была на вид самая обычная. Волосы русые, глаза светлые.

- Тебе в городе куда? - спросила у неё Линни.

Оксана вздохнула, озадачилась. Похоже, мысли так и забегали.

- Наверное… на вокзал.

Непонятно. Замёрзшей и растрёпанной - на вокзал?

- Встретить кого-то?

- Нет. Уехать. В Ангарск.

- А давно ночью электрички в Ангарск ходят? - сколько Линни помнила, это всегда было проблемой для всех живущих в Ангарске подружек и приятелей, опоздал на пять минут - а потом как хочешь, так и добирайся.

- Утра дождусь.

- Да ты, честно говоря, раньше совсем замёрзнешь, чем утро наступит, - покачала головой Линни.

- В тепле не замерзну, - прошептала Оксана едва слышно, только очень тренированное ухо смогло разобрать.

- Ладно, разберёмся, - Линни отвернулась и взглянула на Элу.

Та смотрела на дорогу с таким видом, будто подбирает на Байкальском тракте замёрзших незнакомых девушек по пять штук за ночь.

- Она безопасна, - проговорила Эла по-итальянски.

Еле слышно, но опять же для тренированного многими годами общения в школе под взглядами строгих преподавателей уха - нормально.

- Вот-вот, не бросать же, - продолжила Линни.

- Не бросать, - подтвердила Эла.

Сестрица следила за дорогой, Линни смотрела в окно на давно знакомые горки и ёлки, Оксану в тепле сморил сон.

Когда машина остановилась во дворе отцовского дома, Оксана встрепенулась.

- Где мы? – она беспомощно вертела головой.

- На Грязнова. В принципе, если ты хочешь, Эла тебя без проблем добросит до вокзала и там оставит. Но нам показалось, что лучше позвать тебя в нормальный дом до утра. А утром уедешь.

Оксана смотрела, как будто не понимая.

- Переночевать? У вас? А кто у вас там ещё?

- Только мы, больше никого. Семья в Листвянке.

- Наверное, мне уже без разницы.

Линни не сразу отперла в темноте на ощупь дверь подъезда и заметила шевеление шторы на окне первого этажа рядом. Явно Лидия Петровна, соседка, не спит, будет ведь утром опять отцу звонить и жаловаться, что они ночью шарахаются, машину под окна ставят и никому спать не дают. Ну и хрен с ней.

Потом ещё с грохотом отпирали железную дверь между этажами и дверь в квартиру. Эла сбросила куртку, тяжелые ботинки, и пошла в кухню, Линни дождалась, пока Оксана зайдёт, и заперла допотопные засовы. Потом кивнула на диван в гостиной

- Так, дорогая находка. Туалет и ванная вон там по коридору, спать будешь здесь, извини, что у входа, но две другие комнаты традиционно занимаем мы. Постель я сейчас добуду. Есть хочешь?

- Нет, - прошептала Оксана.

- Но горячий душ тебе жизненно необходим. Вещи сушить, всё что можно – на батарею, сейчас найду какую-нибудь мою футболку, в которой можно спать. Ещё, кстати, бывает горячий чай.

Находка начала шевелиться, это было хорошо. Линни повесила свою куртку, поставила на полку башмаки, и пошла ставить чайник и разбирать сумку с привезённой едой. Элку тоже нужно хотя бы чаем напоить и уложить спать.

Они с Элой сидели на кухне, ели тёти-Нинины тарталетки с салатом и малосольного омуля, когда из ванной появилась Оксана. Линни нашла ей чистую футболку, халат, принадлежавший кому-то из женской части семейства, и тапочки. И постелила на диване в гостиной.

- Садись, чаю налью, - Линни не спрашивала, она командовала.

Оксана подчинилась.

- Коньяка капни, - повела бровью Эла. – А то ведь не уснёт.

Линни налила чаю в чашку, коньяка в рюмку (бокалов с ходу не нашли, а рюмки всегда в буфете стояли, папа любит водочку), положила на тарелку пару тарталеток и рыбий хвост. Под пристальным взглядом Элы находка съела и выпила всё, что ей дали, пробормотала что-то вежливое и удалилась по коридору.

Через четверть часа Эла встала с табуретки и пошла в ту же сторону. Видимо, её беспокоили тихие вздохи и всхлипы, доносившиеся из гостиной. И почти сразу вернулась.

- Всё, теперь спит.

- И что с ней дальше?

- Понятия не имею. В будущем у неё неизвестность, в настоящем – страх, а в недавнем прошлом – смерть.

Оксана проснулась и сразу не поняла, где она находится. А потом вдруг раз! – и вспомнила. А лучше бы не вспоминала. Валеркина дача, Танька и её ужасная судьба, побег, метель, и чудесное спасение в виде двух странных девушек.

Высокие двустворчатые двери были закрыты, в квартире стояла тишина. На часах – почти полдень. И что же дальше?

Оказалось, что одежда высохла – и та, что промокла, и всё то мелкое, что она ночью постирала и бросила на батарею. Можно было одеться и выбраться из комнаты.

Умывшись, Оксана заглянула на кухню, и увидела там Лину – с чашкой кофе и книгой. Обычная девчонка, пьёт кофе и читает фэнтези. Только вот взгляд какой-то слишком внимательный, и ещё коса. Ночью, конечно, никакой косы Оксана не заметила, а она, оказывается, была. Существенно ниже талии и неплохого обхвата.

- Доброе утро, - кивнула Лина. – Кофе в кофеварке, чай в заварнике, чашки на сушилке, еда на столе.

На столе стояла тарелка с нарезанной копченой колбасой, сыром, каким-то мясом, рядом пара тарелок с салатами и хлеб в пакете. И ещё один пакет – с конфетами.

- Мне, наверное, пора ехать, - неуверенно произнесла Оксана.

Правду сказать, она не очень знала, куда ей деваться дальше. Возвращаться домой было страшно - Валера знает, где она живёт. Ехать к родителям можно, но они не поймут, почему она явилась без договорённости и без каких бы то ни было вещей, кроме кошелька. Кошелёк и все ключи случайным образом оказались в куртке, в застёгивающемся внутреннем кармане, а не в сумке. А сумка осталась на Валеркиной даче… И если она расскажет родителям, что с ней случилось, то знает наперёд, что услышит в ответ - сама виновата. И ещё будет много криков, попрёков и просто разговоров о её никчемности и бестолковости. И даже если она просто скажет, что сумку украли - это тоже не убережёт её от назойливых расспросов и едких комментариев.

- Не вопрос, - кивнула Лина. – Но это не повод пропускать завтрак. Ты вообще в Иркутске живёшь или в Ангарске?

- Родители в Ангарске, - Оксана решила, что тут скрывать нечего. – А я с однокурсницей квартиру снимаю. То есть, родители денег дают, и я снимаю. Но мне туда сегодня не нужно, - замотала она головой.

Чуть было не сказала «нельзя». Ведь её там в первую очередь искать будут!

- Где учишься?

- В инязе.

- Какой язык?

- Английский и французский.

- Вот почему ты вчера Элку поняла! Это хорошо, что ты, случись что, сможешь с ней объясниться.

- А она почему по-русски не говорит?

- Да она просто сюда второй раз в жизни приехала, - рассмеялась Лина.

- Ты же сказала, что она твоя сестра?

- Ну да. Но не вполне. Наши бабушки – сёстры-близнецы, а дальше сама считай. Но для меня - всё одно сестра.

- А ты где учишься? – надо же было что-то спросить.

- В консерватории.

- В Иркутске же нет? - показала Оксана знакомство с предметом.

- А я и не сказала, что в Иркутске. Здесь я закончила истфак универа и музыкальное училище. А сейчас к отцу в гости приехала, типа на каникулы.

- А твоя сестра… она тоже учится?

- Ага. Очень хочет прибавить к имени заветные слова «доктор философии».

- Она? – это не укладывалось в голове.

- Именно. А ещё она аналитик, изучала математику в Сорбонне. Она может показаться странной, но она вообще крутая на самом деле. А ты на каком курсе учишься?

- На втором…

- И лет тебе, полагаю, немного.

- Восемнадцать.

- Отличный возраст, конечно. Самое время жить на полную катушку и вляпываться в разное.

Оксана не успела узнать, что Лина имела в виду, потому что из ближайшей к кухне комнаты появилась её сестра.

Сегодня она выглядела совсем иначе – молодой, заспанной и совсем не страшной. В самом деле, они с Линой были если и не сестры, то близкие родственницы – схожие лица, и глаза, и волосы – загляденье, а не волосы, честно говоря. Толстая коса Эллы заканчивалась ниже лопаток.

- Доброе утро, - проговорила она по-французски. – Дайте кофе, пожалуйста, - и осторожно села на табуретку.

- А таблетку не дать? – участливо осведомилась Лина.

- Пока нет.

Элла выпила чашку кофе, потом отправилась умываться, а потом вернулась на кухню, одетая и причёсанная самым обычным образом, и никакого жуткого макияжа. Налила себе ещё кофе, развернула конфету, а потом взглянула на Оксану так, что ей показалось – наизнанку вывернула, и спросила:

- Вы уже готовы рассказать, что с вами случилось?

Оксана не сразу поняла, что смотрит на Эллу, разинув рот.

- Элка, спокойнее, - глянула на неё Лина. - Не пугай человека. Оксана, она дело говорит. Ты, конечно, можешь ничего не рассказывать, и отправиться дальше куда там тебе надо, но почему бы и не рассказать? Мы тебе никто и жить учить не будем.

- А почему ты решила, что мне, ну, есть, что рассказать? - пробовала отбиваться Оксана.

- А некоторые вещи шкурой чувствуешь. Даже не нутром и не мозгом, а именно шкурой. Конечно, для этого нужно иметь правильно настроенную шкуру, - усмехнулась Лина. - А вообще, конечно, самое обычное дело - подбирать замёрзших девчонок на Байкальском тракте в ночь Самайна.

А Элла просто молча пила очередную чашку кофе и поглядывала на Оксану сквозь ресницы.

- Но я не смогу рассказать по-французски, - придумала Оксана последнее возражение.

- А не надо. Она, - Лина кивнула на родственницу - поймёт, она неплохо понимает русский язык.

- Особенно ненормативную лексику, - хмыкнула Элла.

Оксана задумалась. Она по-русски и то не могла подобрать слова! Но потом поняла, что чем проще и точнее, тем лучше.

Когда в сентябре у них начал вести практические занятия пятикурсник Валера, Оксана не обратила на него никакого внимания. Ну подумаешь, студент занятия ведёт. Бывает. Он, говорят, крутой, и не только потому, что отец у него крутой, а ещё и сам вроде с мозгами. Стажировался во Франции, ездил по миру, одет всегда в костюм, и прямо видно, что не из дешёвской ткани тот костюм, а дорогущий. И когда вдруг этот Валера стал её, Оксану, сначала похваливать за работу на паре, а потом и самой ей комплименты делать - она долго не могла въехать в то, что вообще происходит. Ей подружка Наташка, с которой вместе и учатся, и квартиру снимают, глаза раскрыла - мол, смотри, он к тебе неровно дышит. Ну да, возразила Оксана, где он, а где я! И вправду, одевалась она так себе, может быть и интересно, но с шанхайки, то есть бедненько, по клубам не ходила - не хотелось, да и денег не было. Внешность самая обычная. Родители тоже самые обычные, на химкомбинате работают. Квартиру снимают, и уже здорово, а то бы из Ангарска каждый божий день ездила, а это час в электричке, и до той электрички ещё по городу пойди доберись. В общем - ничего такого, что могло бы привлечь успешного богатого парня. Но Валера был настойчив, после пары обязательно задерживался и говорил ей несколько слов, только ей, и все это видели. И когда он позвал её встретиться после учёбы, она подумала - и согласилась. Любопытно ей стало.

Чтоб ей провалиться в тот момент вместе со своим любопытством! Пошла, очень уж хотелось посмотреть, каково это - когда зовут на свидания. Потому что до того никто её, Оксану Савельеву, никуда не звал. Вообще не замечали. А тут такое!

Конечно, она ему оказалась на один зуб, как сейчас Оксана поняла. Цветы (два раза), комплименты (без ограничений), кафе, клуб. Постель. Секс сам по себе ей не понравился, но Валера без устали говорил, что она такая сладкая и хорошая, что просто невозможно было ему отказывать, она прямо таяла от его слов и поцелуев.

И когда он позвал её отмечать Хэллоуин на дачу, то Оксана согласилась, не раздумывая. Наташке разболтала, конечно, что поедет, больно уж красиво звучало - я поехала с моим парнем отдыхать. Но без подробностей.

А подробности сразу же должны были насторожить.

Когда Оксана приехала на место встречи, то оказалось, что они едут не вдвоём, а большой компанией - кроме неё и Валеры, там были ещё трое незнакомых ей парней и девушка. Таня была миниатюрная, хорошенькая, с дерзкой стрижкой перьями, и вся такая нарядная - сапожки на каблучищах, юбка короткая, курточка яркая. Рядом с ней Оксана почувствовала себя серой мышью. Таня назвалась девушкой Славы, водителя второй машины. Остальных парней Оксана так и не запомнила, кто есть кто. Кто-то из них был Стас, а кто-то Дима.

Дача оказалась двухэтажными кирпичными хоромами. Парни привезли много дорогой еды и выпивки - такого алкоголя Оксана раньше и близко не видела, не то, что пробовать. Первым делом девушки собрали на стол, а они топили камин, топили баню, чем-то там ещё занимались - Оксана не запомнила. Сели за стол, стали есть-пить, а потом засобирались в баню.

Тут-то и выяснилось, что и Таню, и Оксану позвали в первую очередь для того, чтобы было, с кем потрахаться в бане и после. Таня нисколько не смутилась, более того, шепнула, что давно хотела попробовать ещё и с Димой, а тут такой случай, и вообще, такие парни, классно. Оксане и одного-то не хотелось, даже любимого, она слишком много выпила, и ей было плохо. А от такой перспективы стало совсем противно. Когда то ли Дима, то ли Слава обхватил её за плечи, она вывернулась, прошептала, что её сейчас вырвет, и выбежала. Услышала за спиной - ничего, мол, проблюётся - вернётся, рожа у неё, конечно, не особо, но фигурка неплохая, надо попробовать.

Посидев в туалете, Оксана и вправду пошла обратно в ту комнату, где стоял стол, и где разложили диван для продолжения вечеринки. Но задержалась в темноте у дверей, что-то ей не дало шагнуть в круг света. Присмотрелась, преодолевая головокружение.

Пьяная раздетая Таня лежала на диване между двумя парнями и ей вроде всё нравилось, третий стоял в углу с камерой и снимал. Валера сидел в кресле и откровенно наслаждался увиденным. Вдруг он вскочил и попытался отпихнуть одного из Таниных партнёров - мол, мне-то дайте тоже. Его оборжали - жди своей очереди, тебе тоже отломится, не переживай, а пока всё по жребию. Он вдруг завёлся с полоборота и начал вопить, что он тут вообще хозяин и делает, что хочет, и никто ему не указ. Но парни, видимо, не поняли, и продолжали делать, кто что делал.

И тогда Валера схватил со стола большой охотничий нож, которым резали мясо, и ударил этим ножом Таню. С воплем - мне не даёте, гады, и вам не достанется.

Ой, что дальше началось! Лилась кровь, Таня кричала, Валеру хватали за руки, орали матом - ты что, мол, опять с ума сошёл, прошлого раза не хватило? А Оксана стояла за дверью, ни жива ни мертва, и не могла даже вдохнуть.

А потом они поняли, что Таня тяжело ранена, но ещё жива, и решили её добить, мол, она приезжая, живёт одна, никто её искать не будет. И тут Оксану накрыло.

Она не помнила, как оказалась на улице - одетая, обутая. И бросилась бежать. По тропинке в лес, не разбирая, куда. Вскоре услышала сзади голоса - парни поняли, что её нет, оделись и бросились искать. Метель была за неё, но заметала следы очень медленно. И Оксане оставалось одно - бежать. Подальше от страшного дома, навстречу зиме и неизвестности.