❇️ Вырвавшиеся на волю. Покаяние

«Мы стоим на грани, где тьма поджидает своих, и враги затаились, думая, что незаметны.

Мы знаем их шаги, их дыхание, их терпеливое ожидание.

Мы ощущаем жажду, но это не мешает нам видеть цель – спасение мира, который всё ещё может быть чистым. Мы движемся в тени, но наш путь не тьма, а необходимость. И мы будем хранить этот мир, даже если никто другой не осмелится поднять взгляд на скрытую угрозу.

Мы – стражи, и наша сила не в крови, а в решимости и внимании к тому, что другие не замечают».

Хис, октавский вампир

Ноябрь 1995 год

Маятник тикал, и с каждым его движением становилось ясно: времени меньше, чем кажется. Тени сгущались, а Окта всё ещё не знали, откуда придёт первый удар.

Город Морривейл тонул в неоновой дымке ночи. Район Эбенхолл не спал – его узкие улицы отзывались эхом шагов и далёким гулом машин. Высокое здание телеканала, словно стеклянный обелиск, поднималось над крышами, отражая в своих тёмных окнах бледный свет луны. Оно казалось живым: огни этажей мигали, как пульс, а в глубине холлов клубился полумрак.

К входу стекались люди – кто-то спешил, кто-то оборачивался на ночь, будто она имела способность разговаривать. Они шли, нарядные, на съёмку ночного шоу с Винсентом Марлоу, неся в себе привычное ожидание зрелища и едва уловимый страх: в Морривейле тьма никогда не была лишь отсутствием света, нужно быть начеку. С каждым шагом внутрь здания они словно переходили границу между городом и чем-то большим – между реальностью и игрой, где роли давно распределены, а зрители ещё не знают, чьё дыхание затихнет под аплодисментами.

– Скоро начнётся, – тихо сказал Оол, засунув руки в карманы куртки.

Гуно кивнул и провёл рукой по гладким волосам, забирая их назад. Они стояли около кирпичной стены под тусклым красным светом напротив здания телеканала.

– Пора, – снова сказал Оол и пошёл вперёд. Гуно зашагал за ним. Играть роль людей оказалось не так уж сложно.

Оказавшись в холле, они поискали глазами лестницу.

– Суну будет ждать нас внизу, в баре. Иди за мной. Расслабься, Гуно!

Они спустились в бар и, сдерживая жажду, двигались в самый конец зала – к пустому столику. Красивые девушки проходили мимо, подмигивая. Гуно опустил голову, предпочитая смотреть в ноги. Зато Оол крутился то туда, то сюда. Ему всё было интересно. Он и стащил с подноса по бокалу чего-то спиртного.

Гуно поморщился.

– Всерьёз будешь это пить?

– Сделай вид. Они все пьют.

– Суну нигде не видно. Ты уверен, что мы должны встретиться здесь, а не…

– Уверен. Подождём его. Там пустой столик, – сказал Оол и, подмигнув симпатичной брюнетке, прошёл к пустому месту. А для пущей важности пригубил противный напиток, но не поморщился.

Холл телеканала сиял холодным светом ламп, отражаясь на мраморном полу. Огни ночного Морривейла оставались за закрытой дверью, а внутри здания царила особая тишина – та, что всегда живёт в коридорах больших компаний после полуночи.

Суну вошёл уверенной, неспешной походкой. Его светло-коричневый плащ мягко колыхался при каждом шаге, создавая ощущение, что в складках хранились отголоски чужих тайн. Блестящие ботинки отстукивали ритм по каменной плитке, строгие брюки подчёркивали высокий рост. Со стороны он мог показаться важной персоной – чужой в этом месте, но слишком ограниченной, чтобы возникло сомнение.

Он пересекал холл без колебаний, словно хозяин свои владения. Взгляд – прямой, спокойный, волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая точеное бледное лицо с той самой притягательностью, которая рождает тревогу, а не доверие. Люди, мелькнувшие в коридоре, теряли его из виду уже через секунду, и это было естественно.

Двери лифта раскрылись мягким звоном. Суну шагнул внутрь. Полированный металл стен сиял зеркалами, но там, где должен был отражаться силуэт мужчины в плаще, зияла пустота. Лишь пустой коридор, тянущийся позади, и мягкий блеск ламп.

Он нажал на кнопку, чтобы спуститься в бар. Двери начали смыкаться – и в этот момент в щель скользнула чья-то рука. Створки дрогнули, остановились.

Суну заострил взгляд, и в проёме показались двое. Молодая пара – девушка в длинной юбке с цветастыми узорами, а парень в потертой джинсовке с нашивками и бусами на шее. Хиппи из тех, что всё ещё держались в Морривейле на окраинах, как отблеск давно умерших шестидесятых. Уж Суну много о них знал.

Они шагнули в лифт, небрежно оглядели Суну. Его строгий плащ и холодная осанка вызвали улыбку: слишком серьёзный для этого города, слишком чужой для их мира. Они не заметили пустоту в зеркалах, где должен был отражаться мужчина. И, не придя к мысли, что тишина его опасна, повернулись к нему спинами.

Пальцы девушки нажали ту же кнопку вниз – в бар, под землёй. Они стали покачиваться из стороны в сторону, перекатываться с пятки на носок, шептаться и хихикать. Потом парень обернулся, скользнул по Суну взглядом и бросил что-то вполголоса – обидное, неловкое, полное молодого бахвальства.

Острый слух вампира позволил расслышать каждый звук произносимых ими слов.

Он не двинулся, лишь прищурил глаза.

Взгляд его стал обжигающим, таким, что воздух в кабине сгустился. Девушка захохотала громче, но смех её дрогнул. Створки сомкнулись, запечатав их троих в тесном пространстве.

Всё произошло за считанные секунды.

Когда лифт достиг нужного уровня, створки раскрылись вновь. Суну вышел первым. Он шёл спокойно, отряхнул плащ от складки, лениво вытер тыльной стороной ладони кровь с губ и позволил лёгкой усмешке коснуться уголков рта.

Позади, в глубине кабины, на полу остались тела – неподвижные, но дышащие. Пара выглядела так, будто перебрала дешёвого зелья и таблеток: растрёпанные, с пустыми взглядами, они словно растворились в собственной иллюзии.

«Если найдут, решат – нарики», – подумал Суну с тихим удовлетворением и двинулся прочь по коридору.

Перед Гуно и Оолом он появился с прежней непроницательностью на лице.

– Почему так долго? – строго спросил Гуно. Оол встал, пропуская Суну за стол.

– Выпьешь?

– Нет, я не голоден, – сначала ответил Суну Оолу, затем посмотрел на сердитого Гуну. – Шоу только началось. Язон и Джейк пять минут назад пошли в зрительский зал. Мы получим сигнал.

– Тогда ждём, – с облегчением сказал Оол и сел на стул.

К сожалению, они не знали, какую из них спасать. В здание телеканала вошли две девушки, которых привезла машина с министерскими номерами. Джейк и Язон сидели в центре зрительского зала и косились на девушек, что сидели прямо перед ними в первом ряду.

– Рыжая или с короткой стрижкой? – вслух гадал Язон.

– Уверен, что рыжая. Посмотри, какая она утонченная. Сразу понятно – дочь министра.

– О чём мы спорим? Они подруги, а значит сгребут их обеих.

Зрительский зал медленно погружался в полумрак. Огни рампы погасли, остались лишь ряды мягких кресел  и приглушённый гул ожидания. Толпа жила своим дыханием – кто-то тихо смеялся, кто-то просто перешёптывался, кто-то то и дело оглядывался в поисках камер.

Язон и Джейк среди людей ничем не отличались. Разве что, их одежда была слишком официальна. Их взгляды снова и снова возвращались к двум девушкам впереди. Рыжие волосы вспыхивали, словно огонь в темноте, а рядом – силуэт с короткой стрижкой, острый, как выточенный клинок. Одна из них была дочерью министра. Какая? Язон боялся, что они сидят от девушек слишком далеко, тогда как они сами сидели в первом ряду.

Откуда придут бладпортовские вампиры? Откуда бы они ни пришли, нужно быть готовыми к быстрой реакции.

Оркестр ударил первые ноты. Зал ожил – вспыхнули прожекторы, вспыхнула сцена. Ведущий, Винсент Марлоу, вышел под аплодисменты. Он был невысокого роста и склонен к полноте – его круглые плечи и живот заметно контрастировали с изящным костюмом, сшитым по последней моде середины девяностых. Лицо его украшала аккуратная бородка-эспаньолка и тонкие усы, тщательно подстриженные и подчёркивающие его стремление к элегантности. На голове – мягкий пушок рыжеватых волос, уложенных с явным старанием, хотя густота шевелюры давно оставляла желать лучшего.

Главной гордостью Винсента были очки с тонкими металлическими дужками, которые придавали ему вид одновременно интеллектуала и шоумена. Его улыбка была безупречной, голос звучал мягко и властно, каждое слово точно выверено. Он поприветствовал зрителей и с лёгкой театральной паузой объявил:

– Сегодня у нас особенный гость. Легенда сцены, голос улиц, настоящий бунтарь. Встречайте, Скилс!

Аплодисменты и свист заполнили зал. На сцену поднялся высокий мужчина в кожаной куртке, с тяжёлым взглядом и острыми скулами. Длинные светлые волосы были собраны в хвост. Он выглядел рок-идолом – слишком ярким, чтобы показаться случайным гостем.

Язон и Джейк переглянулись и отклонились чуть в тень.

– Чёрт, – просквозил Джейк, прикрывая рот кулаком. – Неожиданно.

– Откуда угодно, но на сцене я не ждал его увидеть.

До девушек Скилсу рукой подать, и сейчас его взгляд шарил по первому ряду.

– Он не должен нас заметить, иначе пострадают люди, – шептал Язон Джейку на ухо. – Подай сигнал нашим и отрубай чёртово электричество. Я постараюсь успеть.

Сородичи Скилса явно тоже рядом. Он не пришёл бы один. Их цель проста: дождаться момента, когда шоу отвлечёт всех, и похитить дочь министра. Бладпортовцы не знали лишь одного – октавские вампиры тоже здесь, они на страже.

– Скилс, твои тексты жёсткие, твои рифмы – как удар по зубам, – как только установилась тишина, начал Винсент Марлоу. – Но при этом в них есть что-то тёмное. Ты вырос на роке? Или всё же на улицах?

Гость улыбался на одну сторону, проводя взглядом по рядам зрителей, высматривая цель.

– Рок всегда был рядом. Мой старик крутил пластинки. Zeppelin, Sabbath, даже Pink Floyd. Но улица тоже учила. Я взял энергию рока и шум улицы, и сделал это своим.

Его взгляд остановился на девушках в первом ряду. Уголок губ поднялся чуть выше.

Винсент улыбался в камеру, не замечая перемены. Затем поправил очки и спросил:

– К тебе очень быстро пришла слава, Скилс. В чём твой секрет?

«В идиотизме», – подумал Язон.

Скилс наклонился чуть ближе к залу, голос стал тягучим, будто игривым.

– Секрет? Я долго ждал своего времени. Очень долго.

Пауза. В зале стало чуть тише.

– Слава приходит к тем, кто умеет прятаться в тени… и выходит наружу, когда все остальные уже устали ждать.

В зале кто-то неловко посмеялся, но смех быстро затих. Винсент моргнул, усики чуть дёрнулись, он растерянно посмотрел в карточку с вопросами.

– Э… то есть… ты про терпение и… упорство?

– Допустим, назовём это так.

И в этот миг его взгляд невольно скользнул по рядам зрителей. Сначала он отметил свою жертву, затем, на пару рядов выше, он заметил его.

Язон.

Их взгляды сцепились, будто два клинка в воздухе. На лице Язона мелькнула лёгкая усмешка – совсем не дружеская. Он медленно, отчётливо поднял руку, и двумя пальцами показал: я слежу за тобой.

В висках Скилса резко зазвенело, как от гулкой струны. Он почувствовал, как дрогнула нога, выдавая напряжение.

Именно в эту секунду погас свет.

Никакого сигнала не понадобилось. Суну, Гуно и Оол подошли к студии как раз в тот момент, когда вышел Джейк. Он вкратце описал происходящее, подсказал, где сидят девушки и сообщил, что гостем шоу является Скилс.

Как только Джейк дёрнул рубильник, Суну, Гуно и Оол вошли в тёмный зал. Люди замерли, лишь отдельные возгласы и шорохи пробивались из темноты. Зрители сидели, боясь шелохнуться, думая, что это часть шоу. Для них – тьма, но вампиры прекрасно видели в темноте.

На сцене вспыхнула тишина удара: Скилс и Язон сцепились, их движения были слишком быстры для человеческого глаза. В воздухе звенело напряжение. Гуно и Оол рванули на подмогу Язону. Скилса нельзя было упустить.

Суну шагнул вперёд. Джейк показал жестом: спрячь девушек.

Суну всмотрелся в ряды, но замер – он не знал, кто из них дочь министра. Сердце билось холодным эхом, время замедлилось.

И вдруг свет резанул глаз.

Зрители вскрикнули, потому что первое, что предстало их глазам – Винсент Марлоу, рухнувший к столу, его борода и усы были забрызганы кровью. Он захрипел, не понимая, что произошло, а на сцене уже никого не было.

Толпа рванулась к выходу врассыпную. Люди толкались, падали, кто-то истерически смеялся, кто-то молился.

Крик вырвался из множества других криков:

– Помогите! Моя подруга исчезла! Ивена! Ивена, где ты? Верните её!

Джейк оказался рядом с Суну.

– Попробуй удержать подругу. Она нам понадобится. А я перехвачу бладпортцев с дочкой министра!

Джейк исчез за дверью, из которой в самом начале появился ведущий.

Суну приблизился к рыжеволосой, дрожащей девушке. По её бледным щекам бежали крупные слёзы. Её руки метались.

– Ты видела, куда её повели?

– Кто вы? – всхлипнула она.

– Я здесь, чтобы помочь.

– Тогда помогите, не стойте здесь! Её схватил какой-то тип в чёрном плаще, когда началась паника. Я не видела, куда они пошли, – рыдая ответила она.

– Идём. Быстро.

Девушка начала сопротивляться, когда пальцы Суну сомкнулись на её запястье.

– Я не враг, – сказал он ровным голосом, – я хочу помочь. Но для этого вы мне нужны.

– Вы вернёте мою подругу?

– Если мы поторопимся.

Они прорвались сквозь коридоры паники, сквозь вихрь чужих страхов и криков. Суну высматривал бладпортовских вампиров и своих сородичей, но вокруг были только человеческие лица. На улице холодный воздух ударил в лица. Девушка задрожала. Суну скинул с себя плачь и набросил на её плечи, затем поднял руку, останавливая такси.

– Мы будем преследовать похитителей, – твёрдо сказал он девушке, усаживая её на заднее сиденье. – Твою подругу необходимо вернуть отцу. Это наша задача.

Девушка озадаченно посмотрела в лицо вампира.

– Отцу? Но у Ивены нет отца.

– Разве она не дочь министра?

– Нет. Это я дочь министра. А она моя подруга, и у неё больная мать. Что я ей скажу?

Суну остолбенел от её слов. Он сидел как каменный, и лишь холодный гул в висках напоминал, что время ещё движется.

Украли подругу… а рядом с ним осталась она – та самая дочь министра. В этот миг Суну понял: в его руках отнюдь не испуганная девушка, в его руках самое настоящее сокровище, за которое враги готовы пролить океаны крови. И если они ошиблись, то теперь вся тяжесть ответственности лежит на нём. Бладпортовские вампиры просчитались.

Жизнь девушки отныне в его руках.

Эгле, за 3 месяца до событий

По коридору разносились тяжёлые шаги, гулкие и мерные, похожие на удары молота по железу. Воздух дрожал, стены отзывались гулом. Джейк ловил этот ритм, и с каждой секундой в его груди нарастало беспокойство. Сто лет спокойствия и счастья пролетели как один миг. Время пришло.

В одной из башенных комнат Белого замка, где узкие окна пропускали лишь полосы света, а в сыром воздухе пахло краской и пылью, находился Ластру. Он стоял у мольберта, держа в руках кисть. На полотне – мрачный пейзаж: искривлённые деревья, огненное небо и чёрные силуэты, шепчущие о гибели. С тех пор, как он очнулся, рисовал почти каждый день. Картинами была уставлена вся комната.

Джейк на минуту застыл, наблюдая, как отец медленно выводит тёмную линию. Мгновение длилось вечность. Джейк всматривался в картину, пока не ощутил холодок на спине.

– Хис созывает нас в замок Окта, – произнёс он, прерывая тягостное молчание. – Это важно. Лунный камень предсказывает беду.

– Так идите. Я вам зачем?

– Отец, твои мудрые советы нам всегда нужны. Хис нуждается в тебе.

Ластру медленно сложил кисти, затем выпрямился и положил руку на плечо Джейка.

– Любое ваше решение я приму. В конце концов, Эгле сейчас правит Хис. И справляется он весьма неплохо.

– Старые враги высунули свои носы. Это серьёзно, – настаивал Джейк.

– Знаю. Рано или поздно это должно было случиться. Сначала они позорно бежали, отсиделись, пора действовать. Я ждал этого дня.

– Ты уверен, что не хочешь идти в Окта?

– Уверен, сын, – Ластру убрал руку с плеча Джейка и посмотрел на своё творение, затем задумчиво произнёс: – Это то, что ждёт мир, если мы не вмешаемся. Хис знает, как поступить.

– Вероятность такова, что нам придётся покинуть Эгле.

– А вот за Эгле я рад буду приглядеть. Сейчас здесь тихо, и я не думаю, что вам стоит беспокоиться об этом городе. Надо идти? Идите. Это ваш долг – защитить. Не наш клан, а весь мир.

Кивнув, Джейк вышел. Уже в холле ему путь преградила Лилит. Она стояла прямо, тонкая фигура, словно светом факелов очерчена. Волосы – теперь холодно-платиновые – отливали белым металлом. Джейк всё никак не мог к этому привыкнуть, но мода сейчас такая, и Лилит старается не отставать, даже в такой глуши, как Эгле.

Её взгляд был категоричен, не допускающий обхода. Джейк задержался на её чертах – тонкий овал лица, напряжённая линия губ, тонкая шея, перехваченная чёрным чокером. Обтягивающее чёрное платье подчёркивало хрупкость и силу одновременно, светлый жакет накинут словно вызов, а каблуки отстукивали по кафелю собственный ритм.

– Я иду с тобой, – сказала Лилит тихо, хотя в голосе слышалась сталь.

– Нет, ты останешься здесь, с отцом.

– Если дело касается бладпортовских вампиров, то я не могу сидеть здесь.

Он взял её руки в свои.

– Это будет чисто мужское собрание.

– Не заливай, Джейк! Уверена, Дариет и Танака будут присутствовать. Я тоже хочу.

– Лилит, прошу, оставайся здесь, – твёрдо сказал Джейк, поцеловал в лоб и продолжил путь.

– Ты запрещаешь мне? – крикнула она.

– Да, – был ответ.

Лилит тут же исчезла с его глаз. Обиделась. Джейк улыбнулся. Не в первый раз.

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

Двери в главный зал замка Окта распахнулись. Здесь, за огромным овальным столом из тёмного дуба собрались братья Окта и их спутницы.

Зал был воплощением готической мощи. Высокие своды уходили в темноту, поддерживаемые колоннами, чьи капители напоминали переплетения когтей и крыльев летучих мышей. Между ними – узкие, вытянутые витражи, окрашивавшие редкие лучи лунного света в кроваво-красные и фиолетовые оттенки. По стенам, затянутым гобеленами с бледными, почти исчезнувшими узорами, рябили отсветы факелов: пламя тревожно колыхалось, отбрасывая резкие тени. Время замка Окта не коснулось.

Над столом висела массивная люстра из кованого железа, и десятки свечей мерцали, капая горячим воском на чёрный каменный пол. Тишину нарушал только треск фитилей в узких бойницах и мягкие шаги девушки.

Дариет медленно прошагала к своему месту и села. Братья сидели по кругу, каждый в своём – почти троноподобном – кресле.

– Все собрались? – спросила Дариет, ставя перед собой чёрную коробочку. – Можем начинать?

– Без меня не начнёте!

Все головы повернулись к дверям. Там стояла Лилит. Джейк вскочил на ноги.

– Кажется, я велел тебе оставаться в Белом замке!

– Мои сёстры здесь, и я тоже хочу присутствовать.

– Она нам не помешает, Джейк.

Но тот в ответ пронзил Хиса злобным взглядом.

– Я учу тебя, как вести себя с твоей женщиной? Нет. Лилит – моя женщина, и я не хочу, чтобы она участвовала в этом деле.

– Но почему? – не понимала Дариет.

– Ради её же безопасности.

Лилит подошла ближе к столу и посмотрела Джейку в глаза. Её зрачки налились красным светом, клыки вышли наружу.

– Не разрешишь присутствовать, я найду другой способ достать информацию, но тогда я буду действовать за твоей спиной.

Джейк сжал кулаки. За последние семьдесят лет эти двое успели прослыть в Эгле самой скандальной парочкой. Они никогда не уступали друг другу. И сейчас Джейк готов был спорить, но Хис стукнул ладонью по столу с такой силой, что Джейк вздрогнул и сел.

– Стул для Лилит! – крикнул Хис злобно. После чего снизил тон: – И давайте уже начнём. – Хис обвёл взглядом присутствующих Рикки и Танаку, Джейка с Лилит, украдкой сверлящих друг друга взглядами. Здесь были Оол и Ойли, Язон и Урса. Гуно сидел на противоположном конце стола, напротив Хиса и Дариет. Обратив на себя внимание, он сказал: – Ждём последнего.

– Я уже здесь!

Услышав голос Суну, Дариет вздрогнула. Вот уже десятки лет он не объявлялся в замке Окта, и сейчас видеть его среди братьев было почти за гранью возможного. Он изменился, и она не могла не отметить, как ему к лицу современный костюм. Суну снял пиджак, под которым была белая рубашка и жилет, затем опустился на стул рядом с Гуно.

– Простите, задержался.

Хис встал.

– Я не стану рассказывать вам, что увидел. Вы сами должны увидеть, что может произойти в ближайшие полгода. Дариет, дорогая, покажи им.

Девушка поднялась, её движения были плавными и настороженными. В ладонях – мягкое свечение. Камень, сияющий изнутри холодным, голубовато-серым светом. Лунный камень «имит» – сердце их силы и их проклятия.

– Картинки сумбурные, но вы попытайтесь разглядеть послание, – предупредила она и, сжав пальцы, раскрыла его.

Свет разлился по залу. На мгновение всё потускнело: факелы погасли, воздух сгустился. Внутри света начали проступать смутные образы, как в зыбком зеркале: лица, силуэты, огонь и… девичьи глаза, полные ужаса.

Картина сменилась. Из мрака выступил силуэт мужчины с холодной улыбкой. Голос Хана, властный, эхом прошёлся по залу:

– Когда министр потеряет дочь, потеряет равновесие. Мы ударим тогда, когда его сердце будет ослаблено. Через неё – к власти. Через власть – к миру.

Гуно нахмурился.

– Хан решил действовать?

– Значит, – подхватил Суну, – бладпортовцы высунулись из своих нор. И теперь у них есть план.

Где-то далеко гулко раскатился гром. Камень в руках Дариет потускнел, как будто исчерпал силы, и она спрятала его в мешочек, а затем поместила в чёрную коробочку.

– Итак, ситуация следующая: Хан и его свора собираются похитить дочь министра города Морривейла, – Хис сделал паузу, – с целью завладеть властью над людьми, а затем уже захватить мир… естественно, он не забыл о своих врагах, и нас он уничтожит в первую очередь. Времена изменились. Появилось оружие помощнее, чем в те времена, когда мы с ними сражались.

– Почему Морривейл? – поинтересовался Джейк. – Я не слышал упоминание города в предсказаниях камня.

– Мы с Рикки навестили старого друга Микиса в Акалее.

– Вообще-то, мы с Танакой тоже были там, – поправила его Дариет.

– Конечно, любимая, – он погладил её по руке. – Мы выяснили, что Хан и его свора затаились в Морривейле, притворяясь людьми. Впрочем… Суну?

– Да. Все эти годы я тоже жил в Морривейле среди людей, и даже нажил себе состояние. Однако о Хане не слышал. Если бладпортовцы и охотились, полиция не пронюхала. И я тоже. Тем не менее, получив весточку от Хиса, я принялся наводить справки… если кто-то ещё не знает, я работаю в частной сыскной фирме, занимаясь делами, о которых предпочитают не говорить вслух.

– С людьми?

– Люди – не звери, Оол. И если вам придётся приехать в Морривейл, придётся прикинуться человеком, ибо там действуют законы против вампиров. Морривейл – человеческий город, как Акалея – вампирский.

– Разница лишь в том, что люди не могут чувствовать наш запах, – усмехнулся Гуно.

– Да, но мы отошли от темы, – заметил Суну, метнув взгляд в сторону Дариет, та тут же отвернулась. – У министра Морривейла действительно есть дочь – единственная и очень любимая. Я её лично не видел, но люди говорят, что она красавица.

– Ты напал на след бладпортовцев? – спросил Язон.

– Да. И я даже знаю их план.

– Если ты знаешь, где они прячутся, давай просто уничтожим их.

– Я не знаю, где они обитают, – с сожалением сказал Суну, – но есть сведения, что они разбросаны по всему городу.

Рикки подал свой низкий, басистый голос:

– От Микиса мы узнали, что похищение дочки министра произойдёт на шоу известного телеканала. Дочь министра пожелала туда пойти и купила два билета. Это зафиксировано, и уже точно.

– Микис так легко выдал вам их планы? – удивилась Лилит.

– Мы его маленько попытали, – ответил Хис.

– Маленько? – ухмыльнулась Танака. – Такие пытки врагу не пожелаешь. Воткнуть кол рядом с сердцем и крутить, пока тот от страха… Ладно, не будем о плохом. Он рассказал, это сработало.

– У нас есть фундамент, – подхватил Рикки. – Мы точно знаем, что бладпортовцы скрываются в Морривейле под видом обычных смертных. Знаем их план. А также нам известно, что у министра есть дочь, которую…

– Нам надо защитить, – договорила Дариет и встала. – В первую очередь, нам нужно предотвратить похищение. То есть, не позволить бладпортовцам выкрасть девушку. Конечно, таким образом мы объявим Хану войну, но… на людской территории воевать вампирам гораздо сложнее. Не так ли, Суну?

Он старался быть равнодушным к её голосу.

– Да, это так. Вампиров не изгоняют из города, как во многих других городах. В Морривейле нарушителей истребляют, и у людей есть свои методы. Если быть осторожными, можно жить среди них, усыпив бдительность полиции. Люди понимают, что перед ними вампир в очень редких случаях. Я пользовался гипнозом пару раз, но… поверьте мне на слово, лучше не светиться. Именно поэтому открытая война – это гибель для всех нас.

– Можно же заманить их в Эгле и здесь прикончить, – беззаботно сказал Джейк.

– Вряд ли тебе это удастся, – ответил Хис. – Они не сунутся сюда. Нет смысла. У них цель – не мы. А министр. Люди.

Джейк приподнял бровь.

– Хорошо. Что вы предлагаете?

Хис откинулся на спинку своего троноподобного стула и подпёр подбородок.

– Мы отправимся в Морривейл. Дариет с Ойли уже подготовили досье на каждого из нас. Отныне про фамилию Окта придётся забыть. Мы станем обычными людьми. У Суну на окраине города есть особняк – там мы и поселимся.

– Мы все? – поднял одну бровь Гуно, глядя на дам.

– Мы – это братья Окта.

– Эй! – возмутилась Лилит. – А как же женская хитрость? Всё-таки мы молодые вампиры и сто лет назад были людьми. Я ещё помню, что значит быть человеком.

– Женщины остаются в Окта, – отрезал Хис, и спорить с ним нельзя. Но он попытался объяснить, почему принял такое решение. – Прежде всего, вы остаётесь про запас. Если мы не справимся… если попадёмся или… погибнем… тогда вам придётся действовать. У Дариет есть инструкции. Она останется за главную. К счастью, сейчас существуют телефоны. В Белом замке есть один. В случае непредвиденных обстоятельств мы будем звонить туда, поэтому, Лилит, ты должна находиться в Белом замке. Разделитесь. Две из вас пусть находятся рядом с Ластру в Белом замке. Скажем, Лилит и Урса. А рядом с Дариет останутся Танака и Ойли.

Девушки переглядывались, но не кивали и никак не реагировали.

Хис продолжал:

– Что такое быть человеком, Суну? Расскажи нам всё, чтобы мы не совершили ошибок.

Суну важно положил локти на стол перед собой и заговорил:

– Я живу в Морривейле последние двадцать лет. Раньше я жил в других человеческих и получеловеческих городах. Жизнь с ними тише, хоть и сложнее. Ты ведёшь бредовый образ жизни: работаешь, развлекаешься, жрёшь их еду.

Джейк высунул язык и покривился.

– А кровь где берёшь?

– Пью у пьяных женщин, которые думают, что я ставлю им засос.

– За… что? – Язон даже ухо подставил, думая, что не расслышал слово.

– Не буду же я на тебе его показывать. И не в этом суть. Кровь можно достать в больницах. У них много. Правда, если увидят, заподозрят, что в городе вампир. Нужно быть очень осторожными. А людская еда добавляет энергии и окрашивает лицо, что даёт шанс выглядеть как они. Одеваться нужно по их моде. Никакого кружева, – он кивнул на Оола, одетого по моде девятнадцатого века. – Костюмы, плащи, куртки. Я вас одену. Что ещё? Ходить по земле, пользоваться машинами, общественным транспортом, а не передвигаться с привычной вампирской скоростью. Если вы попали в толпу, то должны двигаться вместе с толпой, а не перепрыгивать её. – Суну взял пиджак, достал стопку синих книжечек и бросил на стол. – Я сделал вам паспорта. Это человеческие карточки, удостоверяющие личность. Готовьтесь добраться до Виравии, а там сесть на самолёт. Именно оттуда вы родом. Паспорта не терять! Мозги тоже.   

– Мы живём по инстинктам. Что если забудемся? – спросил Рикки.

– Нельзя этого допустить. Если чувствуешь, что теряешься, останься дома на день-другой. У меня рядом нет соседей, никто не станет интересоваться вами. Особняк мой построен по проекту Гриббина. Это по сути миниверсия замка в готическом стиле. Таких в Морривейле много. Люди любят истории о призраках и о… вампирах.

– Что ещё? – спросил Гуно.

– Ещё? Эмоции. Люди их проявляют. Они смеются, плачут, грустят, удивляются. У них на лице есть мимика. Мы не обладаем такими качествами, но можем научиться.

– Мы тоже смеёмся, – пожал плечами Джейк.

– Посмейся на улице Морривейла, и сразу распугаешь толпу.

– С чего это?

– Мимика у нас отсутствует. Поэтому получается холодный, зловещий смех. А надо так, – и Суну продемонстрировал беззаботную, яркую улыбку.

Дариет ахнула.

– Поразительно!

Следом улыбнулся Гуно, но не произвёл впечатления.

Около часа Суну учил братьев натурально смеяться, улыбаться, удивляться и даже плакать. Затем Хис спросил:

– Как насчёт солнца? Ты, как нам всем известно, можешь ходить под солнцем днём, но мы не обладаем таким даром. Мы можем жить лишь ночью.

– Вам и не нужен день, Хис. Бладпортовские вампиры тоже не могут жить днём. Помни об этом.

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

Под утро Дариет заглянула к Танаке. Села на её кровать и глубоко вздохнула.

– Мне надо с кем-то поделиться.

– И то, что ты пришла ко мне – самое правильное решение. – Танака села рядом с сестрой. – Ещё ночью на собрании я заметила, что ты сама не своя.

– Имит показал больше, но только мне одной. Я видела нас в Морривейле, Танака. Как думаешь, это значит, что мы ослушаемся наших мужчин, или что-то плохое случится?

– А что ты видела?

Дариет на миг замолчала, желая подобрать правильные слова, потом сказала:

– Имит показал узкую улицу в тумане. Реклама мигала розовым и голубым светом, отражаясь в мокром асфальте. У нас в Эгле нет мигающих рекламных вывесок – первый признак. Я видела много спешащих людей. Мы стояли среди них – я, ты, Лилит, Урса… даже Ойли. Именно она сказала: «Надо спешить. Нельзя опоздать». Вокруг высокие здания, каких в Эгле нет. Я уверена, это Морривейл.

– То, что Лилит не выдержит и рванёт вслед за Джейком, у меня даже сомнений нет. Я её вибрации чувствую.

– Лилит с каждым десятилетием становится всё упрямее.

– Имит точно Лилит показал? Может, мы за ней рванём?

Дариет положила руку на грудь.

– Я… что-то засомневалась… Не помню.

– Знаешь, как поступим?

– Как?

– Как только все Окта уйдут, мы с тобой попросим имит показать нам будущее. Нам надо знать, к чему быть готовыми. – Танака подумала, затем  казала: – Если хочешь, я поеду с Лилит в Белый замок.

– Нет. Пусть едет Урса. Ты нужна мне здесь.

Девушки замолчали, но в воздухе повисла тревога. Танака беспокоилась о Лилит. Дариет боялась, что с Хисом что-то случится. Хан его в живых не оставит. Она это знала. Она это видела…

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

Сто лет назад Эгле был городом весёлых сумерек и тихих улиц. Лунный свет тогда ложился на черепичные крыши деревянных домов поселения Гонт, где жили люди – простые, трудолюбивые, не знающие тайн, что затаились за границами их мира. Воздух пах дымом, хвойной смолой и влажной землёй. На окраинах поднимались шпили замка Окта, виднелись широкие башни Белого замка. За старым рынком возвышалась башня часовни – каменная, тонкая с застывшим колоколом.

Теперь, в 1995 году, Эгле стал другим. Деревянные дома Гонта исчезли, а их место заняли стекло, бетон и неон. Там, где раньше пахло костром, теперь тянуло выхлопами и шумом. Башня часовни превратилась в обсерваторию: линзы телескопов теперь ловили не свет молитв, а сияние далёких звёзд.

Синий лес остался почти тем же – холодным, загадочным, непроходимым. Лишь деревья стали тоньше, ветви – более сухими, но даже без листвы они всё ещё излучали странный, призрачный свет, от которого всё вокруг казалось окрашенным в сталь и луну.

А на севере, за ограждением, где некогда возвышался замок Бладпорт, сохранились руины. Никто не осмеливался заходить туда, считая это место проклятым. Ходили легенды, что ведьма Дарил перед смертью наложила страшное заклятье на это место, и теперь его обходят стороной. В той части города остался след тех, кто не умер, но и не жив.

Эгле изменился, но не настолько, чтобы почувствовать ход времени. Здесь прошлое всё ещё дышало под слоем снега, шепталось в кронах Синего леса, отражалось в стёклах домов. Всё казалось прежним – только свет стал холоднее, а тишина глубже.

Но за пределами этого мира их ждал другой – шумный, не знающий покоя. Морривейл. Город неоновых вывесок и ослепительных витрин, где ночь не принадлежала тьме, а день не давал отдыха. Мир, где магию заменили технологии, а древним законам больше не было места.

Теперь братья Окта ступят в новый век, в чужой мир, где даже бессмертие может показаться устаревшей легендой.

Морривейл, сегодняшние дни

Рикки отошёл от окна. Ночь дышала в полную силу. Никаких новостей от братьев не было. Хис расхаживал по залу, нервничая настолько, насколько это позволено тому, кто утратил человеческие чувства. Его шаги гулко отдавались в ушах Рикки. Он то замирал, глядя на брата, то снова начинал ходить, словно не мог найти место своей тревоге. Если бы с ним рядом была Дариет, она смогла бы вселить в него уверенность.

Морривейле жил шумно и быстро, но здесь, за этими стенами, время по-прежнему текло по законам старого мира.

Хис и Рикки – единственные, кто остался в доме Суну. Таков был план, и Рикки жалел, что не отправился на миссию вместо Джейка, который не хотел идти.

Вместо этого они должны были ждать, разглядывая простое, современное жилище, копирующее старинный замок, вырванный из другой эпохи. Высокие своды уходили в полумрак, стены из серого камня были украшены массивными канделябрами, где горели настоящие свечи – Суну не доверял электрическому свету. К тому же электричество слишком сильно действовало на глаза вампира. В центре зала стоял длинный стол из чёрного дуба, блестящий от воска и времени. Хис то и дело огибал этот стол.

Воздух пах дымом и железом.

– Мы могли просчитаться? – тихо спросил Рикки.

Хис посмотрел на него так, словно хотел увидеть сквозь него.

– Это рулетка, Рикки. Очень рискованно было идти на шоу.

– Если это шоу, почему мы не смотрим его?

Хис резко вскинул глаза.

– Да! Почему ты сразу не предложил? Шоу Марлоу – это прямой эфир. Где тут «ящик» Суну?

– Суну не провёл здесь электричество. Сомневаюсь, что у него есть телевизор.

– Тогда где нам посмотреть шоу?

– В любом баре, но… тогда придётся покинуть дом.

– Нельзя. Мы должны быть здесь, когда они вернутся.

– Хис, мы не обговорили один важный момент.

– Какой?

– Где мы спрячем дочку министра? Ей нельзя к отцу, как ни крути.

Ещё один вопрос, на который у Хиса пока не было ответа.

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

Повернув ключ, Суну отпер дверь и пропустил девушку вперёд.

– Ты привёз меня в отель? Зачем?

Суну молчал. Он боролся с желанием, которое заставляло его клыки выпирать наружу. Он зашёл в туалет.

А девушка болтала, рот не закрывался.

– Что это вообще было? Мою подругу похитили вместо меня? Зачем? Я хочу сказать – зачем я нужна… и кому? Или это из-за отца? Ну точно! Меня решили похитить, а потом шантажировать папу! Кто они такие?

Суну успокоился и вышел, на ходу вытирая руки, как будто только что их вымыл.

Девушка следила за ним взглядом.

– Зачем я здесь? Кто ты такой?

– Агент.

– Агент? – и тут же повеселела. – Значит, ты найдёшь их? Поймаешь этих гадов и вернёшь мне подругу?

– Да.

– Надо же! – она хихикнула, разглядывая Суну с ног до головы. – Передо мной настоящий агент! Папа тебя вознаградит!

– Пока что придётся папе солгать.

– Но почему?

– Потому что это секретная миссия. Потому что враги не должны узнать, что выкрали не тебя, иначе начнётся охота на тебя. А твою подругу…

– Мою подругу? Что они могут сделать? О, Верховный! О нет! Они убьют её?

– За ненадобностью, – честно сказал Суну.

Рыжеволосая девушка вдруг замолчала, затем села и тихо покачивалась, обнимая себя. Суну разглядывал её с особой внимательностью. Красивая, нежная и в тот же момент сильная. А иначе расплакалась была месте.

– Пока они думают, что ты у них в руках, ей ничто не угрожает, – добавил Суну. – Понимаешь?

Она кивнула, поджав губы.

– Как тебя зовут?

– Элария.

– Хорошо, Элария, давай заключим договор, – присев перед ней на корточки, сказал Суну и посмотрел ей в глаза. Она тут же поймала его взгляд и уже не смогла отвести. Суну внушал девушке свои мысли, и она охотно их впитывала. – Я уйду сейчас, но ты останешься тут и будешь здесь до тех пор, пока я не вернусь. Одна глупость, и ты убьешь свою подругу. Доверься мне. Это моя работа  – искать и находить. А тебе нельзя высовываться, иначе у меня появится двойная работа. Нам ведь это ни к чему?

– Ни к чему, – ответила она эхом.

– Вот и славно. – Он встал и поправил плащ. – Сейчас я уйду, но обещаю вернуться с новостями. Ты останешься и будешь ждать, – это он сказал, приблизив своё лицо максимально близко к лицу девушки, чтобы она не смогла отвести глаз. Он ощутил её мерное, тёплое дыхание. И, возможно, Элария не показывала этого внешне, но Суну уловил вибрации страха.

– Я не хочу оставаться одна.

– Я вернусь. Схожу на разведку, выясню кое-что и вернусь, обещаю. Если опасности не будет, отведу тебя туда, где тебя никто не найдёт.

– Ты правда агент? А если ты лжёшь?

– Мне это ни к чему.

– Почему я должна тебе верить?

Элария нажимала на слова с такой уверенностью, что он в какой-то момент растерялся. В стекло окна короткими вспышками бил неон, окрашивая лицо девушки то в алый, то в синий. Она переплела руки и чуть наклонилась вперёд.

Суну отошёл к двери, затем поднял голову, взвешивая слова.

– Ты имеешь право не доверять мне. – Он достал значок своего агенства и протянул ей, позволил взять и повертеть в руках. – Если есть ещё сомнения, я пока здесь. Но ситуация такова, что у тебя нет выбора. Пока твоя подруга Ивена у тех, кто собирается чинить беспорядки в городе, ты должна быть надёжно спрятана. Так, если твоему отцу предложат выкуп, Ивена может оказаться на свободе. Наша задача предупредить его, затем вернуть вас обеих, не навредив. Понимаешь меня?

– Не уверена, что я смогу сидеть сложа руки.

– Сможешь. Должна.

Убедив, наконец, Эларию слушаться, Суну вышел обратно в ночь. До рассвета у него было много дел. Как только взойдёт солнце, ему нечего будет делать на улицах города. Всё равно не обнаружит ни одного вампира.

Первым делом он приехал домой – ехать пришлось на такси, чтобы датчики скорости не засекли его. Когда он зашёл в дом, все братья были уже на месте. Они бурно обсуждали произошедшее, но ещё не знали главного…

Заметив Суну, Язон, который спорил с Джейком, вдруг замолчал.

– Я же сказал – явится, – спокойно заметил Гуно.

– Суну, – обратился к нему Хис, – нам не достаёт информации. Что ты добавишь?

– Могу я сначала узнать, что тебе известно?

– Миссия провалена – вот, что мне известно. Вы должны были испортить Хану планы, защитить девчонку, а в итоге они увезли её. К тому же, узнали, что мы в городе, а значит будут осмотрительны.

– Пророчество камня исполнилось, вот и всё, – тихо сказал Джейк, потирая подбородок. – У нас не было выхода. Пришлось вступить в борьбу.

– Выход всегда есть, Джейк. Я сказал: «Хватайте девчонку и бегите». А вы непонятно на что отвлеклись, да ещё из-за вас ведущий погиб. А начнут расследование, поймут, что в этом убийстве замешаны вампиры…

– Стоп. Я кусал ведущего? Нет. Или это Язон? Нет. Мужика обескровил Скилс. Попадётся, его пришьют колом к стенке, – ворчал Джейк.

Суну слушал весь этот бред и улыбался про себя.

– Что будем делать? – поинтересовался Оол.

– Искать девчонку. Искать логово бладпортовцев. Дел много и…

– Хис прав, – перебил его Суну. – Искать логово бладпортовцев, Хана и похищенную девушку. Но не дочь министра.

Все глаза устремились в его сторону. Язон не смог скрыть удивления. Одна его бровь поплыла вверх, словно сама по себе, и на мгновение лицо его стало человеческим – без маски холодной уверенности. Суну улыбнулся на одну сторону.

– Она у меня.

– Кто? Дочь министра? Ты разыгрываешь нас? – не верил Хис.

–  Мне не до шуток. Похитили её подругу Ивену. А Элария по счастливой случайности оказалась в моих руках.

– И где она? – усмехнулся Рикки, тоже не веря.

– В надёжном месте. Но я намерен привезти её сюда. Для этого буду ждать восхода солнца. Сейчас рискованно будет её везти по городу.

Братья разбрелись по углам. Гуно, уходя, похлопал Суну по плечу. Много лет работы агентом кое-чему научило его. Гуно мог смело сказать, что гордится своим младшим из братьев.

Спустя некоторое время Хис и Суну сидели друг против друга и тихо переговаривались. Впервые за несколько десятилетий после того, как Хис отобрал у Суну Дариет, они сидят за одним столом и обсуждают общее дело.

– В ближайшее время они поймут, что девчонка не та. Самое очевидное – она сама им скажет.

– Вряд ли они поверят. Но если это случится, её убьют. Обескровят.

– Этот дом – плохое укрытие, Суну. Первым делом они придут искать её сюда.

В словах Хиса была истина. Суну не мог поспорить с этим фактом.

– У меня есть надежные места в городе. Я позабочусь о её безопасности. Утром надо навестить министра.

– Если солнца не будет, я сам лично пойду к нему.

– Я пойду с тобой. Тебе понадобится прикрытие в виде моего значка.

Они помолчали.

– Ведущий действительно мёртв? – поинтересовался Суну.

– Так говорит Джейк.

– Если это так, то мы привлекли власти. Полиция будет сновать повсюду.

– Скилс – вампир, который попадёт под подозрение.

– Шёл прямой эфир. Уверен, камеры это засняли. Хотя… Джейк вырубил электричество, а камеры на проводах.

– Надо это выяснить, – уверенно решил Хис. – Поручу Рикки пронюхать, жив ли Марлоу. Ещё не утро. Пожалуй, пусть займётся этим немедленно. Пока не поздно… – поднимаясь по лестнице, сказал он и скрылся на втором этаже.

Суну походил по тихой комнате, затем решил, что не может оставить Эларию одну. До самого утра он должен охранять её.

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

Дверь была плотно закрыта, но Элария всё равно проверила прочность замка. Уже раз в пятый.

Несколько раз она приседала и рассматривала в замочную скважину коридор.

Потом разглядывала ночной пейзаж за окном, прячась за шторку, чтобы понять, где именно она находится. Улица тонула в голубоватом свете. Дома стояли слишком близко друг к другу, с острыми крышами и узкими окнами. Это не центр Морривейла, но таких улиц десятки. Напротив светилась неоновая вывеска в форме полумесяца «Moonlight Bar». С розовато-синим отблеском, свет от которой скользил по шторам и словно высвечивал её мысли.

Где-то за домами гудел транспорт. Ничего знакомого.

Элария задёрнула штору и села на кровать, обняв себя руками.

Где же он?

Пока ждала, думала, кто же хотел причинить зло её отцу. С самого детства она знала, что её папу все вокруг любят и ценят. Он приезжал в детские сады, дарил подарки. Люди никогда не обсуждали его за глаза, в новостях не было ни одного плохого слова о нём. Элария всегда чувствовала себя в безопасности рядом с папой. Что же изменилось?

Или было что-то такое, чего она не знала?

«Ты уверена, что хочешь идти без сопровождения, дочка?» – спрашивал он её перед тем, как она уехала на шоу.

«Конечно! Что со мной может случиться?»

«Ты права. Ничего».

Последовал поцелуй в лоб, и тема была закрыта. Папа не знал.

Элария утёрла проступившие слёзы.

Как он? О чём думает? Есть ли вероятность того, что ему ещё ничего неизвестно? Взгляд скользнул по часам, которые одиноко висели на стене напротив. Конечно, он ещё ни о чём не подозревает, если только… не смотрел шоу, которое прервалось внезапно.

Тишина давила, в душе поселилась грусть. Если тот агент не вернётся до рассвета, она уйдёт. Так она решила. И будь что будет.

Шли минуты. Элария сидела на кровати и смотрела на неоновую вывеску напротив. Слово «Moonlight» вспыхивало и гасло с ровными промежутками. В комнате стоял запах старого кондиционера и дешёвого моющего средства, а за окном мерцали блики далёких фар.

Она снова проверила дверь. Щёлкнула замком, потом повернула ручку, убеждаясь, что всё надёжно.

В глубине коридора послышалось: топ-топ… топ-топ…

Шаги мерные и неторопливые. Слишком ровные, чтобы принадлежать случайному постояльцу. Элария замерла. Шаги приближались, девушка старалась дышать ровно. Потом – тишина.

Она не выдержала и приоткрыла дверь, хотя это было против правил. Коридор был пуст. Только слабый свет ночных ламп дрожал в выцветшем ковре. И вдруг сердце ушло в пятки, когда мимо двери скользнула чья-то тень, бесшумно, как дым. Элария едва не вскрикнула.

Вовремя услышала знакомый голос:

– Не бойся. Это я.

Он стоял прямо перед ней, высокий, спокойный, в том же светлом плаще. Свет неона выхватил из темноты его лицо, казавшееся слишком бледным и неподвижным. На долю секунды Эларии показалось, что глаза Суну отражают неон – не как у людей, а как у хищника. Спустя мгновение, однако, это чувство рассеялось. Она вернулась в номер и закрыла за собой дверь.

– Ты… напугал меня.

– Я, кажется, просил не высовываться. На моём месте мог бы быть враг. На крайний случай – пьяница, решивший позабавиться с миленькой девушкой.

Элария с трудом прятала улыбку. Она схватила прядь огненных волос и принялась кокетничать.

– Ты считаешь меня милой?

– Уверен, так считают многие.

Суну давно отвык делать комплименты девушкам, но почему-то в случае с Эларией хотел подчеркнуть тот факт, что она не просто мила, но красива.

Элария села на кровать.

– Сходил на разведку?

– Да. Завтра утром мы поговорим с твоим отцом и сообщим, что тебе ничто не угрожает. Но вернуть тебя ему не могу до тех пор, пока твоя подруга находится в заложницах.

– И… где же ты меня спрячешь? Только не говори, что я буду прятаться в этой дыре.

– Эта «дыра» не безопасна, поэтому нет. Рано утром я отвезу тебя в более надёжное место. За тобой присмотрят прекрасные девушки. Ты не будешь чувствовать себя одинокой.

– Девушки? – по тону стало ясно, что Эларии не понравился такой расклад.

Суну улыбнулся.

– Тебе надо поспать.

– Как я смогу уснуть, зная, что моей подруге угрожает опасность? И папе…

– И тем не менее, ты должна. – Он чуть не сказал: «У вас, людей, сил без сна нет». Вовремя вспомнил, что тоже «человек». – Какой смысл сидеть без сна и просто-напросто терять силы и энергию? Пока я рядом, – он снял плащ и сел в кресло, – тебе ничто не угрожает.

– А как же ты? Разве тебе не нужна энергия?

– Нужна. – Суну пристально смотрел на девушку. – Мне достаточно кресла.

Неоновая вывеска снова вспыхнула голубым светом. На миг лицо агента показалось ей жутким. Во всём виновата темнота. Элария подошла к окну и задёрнула шторку. Затем вздохнула, признавая поражение, и нехотя забралась под одеяло прямо в одежде. Пружины тихо заскрипели.

Суну сидел в кресле у стены, положив ногу на ногу, почти неподвижный, словно статуя. Только глаза иногда блестели в полумраке.

Минуты тянулись. Элария перевернулась на бок, потом на другой. Закрыла глаза и тут же снова открыла, чувствуя на себе его взгляд.

– Ты вообще моргаешь? – прошептала она.

– Иногда, – спокойно ответил он.

Тишина вернулась, но ненадолго.

– Эй, агент, – начала она снова, осторожно выглядывая из-под одеяла. – А ты давно работаешь… агентом?

Он чуть приподнял бровь, будто взвешивая, насколько далеко она собирается зайти.

– Достаточно много, чтобы выглядеть уставшим, – уклончиво произнёс он. – И достаточно мало, чтобы ещё не разочароваться в людях окончательно.

– Это как? Два года? Пять? Десять?

– Элария, – мягко перебил он, – если назову точную цифру, ты подумаешь, что я старик.

Она тихо хмыкнула, но отступать не собиралась.

– Ладно. Тогда вопрос попроще. Ты женат?

Он не шелохнулся. Только в уголках губ мелькнула тень улыбки. Верно. У людей есть понятие «брак».

– Было бы крайне неосмотрительно заводить семью с моей профессией.

– То есть нет?

– Нет.

– А девушка?

– Это тоже было бы… неудобно.

Она приподнялась на локтях.

– Почему неудобно? Ты что, такой скучный? Или твоя работа настолько секретная?

– Секретная, – коротко сказал он, затем чуть смягчил: – И да, возможно, скучный.

Элария внимательно посмотрела на него.

– Говоришь так, будто живёшь… отдельно от всех.

– В каком-то смысле, – признал он. – Я часто в дороге. Ненормированный график, ночные смены… и довольно частые. Я почти всегда работаю ночью. Люди рядом быстро устают от подобного.

Он поймал себя на слове «люди» и сделал паузу, чтобы не выдать оттенка.

– А родители? – не унималась она. – Ты их хотя бы навещаешь?

– Ты сегодня решила составить мою биографию?

– Если не могу спать, могу хотя бы узнать, с кем тут застряла?

– Моя мать погибла. Давно. А отец… далеко живёт.

– А где?

– Слышала о поселении Гонт?

Элария ничего о нём не слышала, да и в географии была не сильна.

– Нет… Ты странный… Не как другие.

Суну чуть наклонил голову.

– Возможно. Но этой ночью я – единственный, кто гарантирует, что ты проснёшься утром. Спи.

Элария вздохнула и всё-таки закрыла глаза.

Суну смотрел на неё ещё долго, пока её дыхание наконец не стало ровным. Он не нуждался в сне. Но нуждался в том, чтобы она крепко спала.

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

Здание телеканала всё ещё оставалось оцепленным. На тротуаре толпились зеваки, вспыхивали вспышки камер, репортёры наперебой шептали в микрофоны последние новости. Полиция перекрыла вход. Но Рикки видел главное: ни одной машины скорой помощи.

Странно. Если ведущий действительно мёртв, тело должны были вынести… и не сразу. Или хотя бы попытаться спасти.

А тут – пусто.

Рикки скользнул в переулок, растворяясь в темноте. Обошёл здание, точно выверяя шаги, и нашёл незаметный служебный вход. Замок щёлкнул под его пальцами.

Коридоры встретили его тишиной. И холодом, не свойственным помещению, где пару часов назад кипела жизнь, работали софиты, смеялась публика.

В студии, где проводилось шоу горел яркий свет. На полу лежала выбитая камера. На стуле ведущего покоился пиджак. Как будто человек просто вышел на минуту. Или… исчез.

Тела не было. Следов борьбы и крови тоже.

В глубине слышались голоса полицейских.

Рикки нахмурился. Всё происходящее кричало об одном: не было никакого убийства.