Высшая Дипломатия. Специальный отдел

Высшая дипломатия - 2 Специальный отдел [1]

Человек может сбежать откуда угодно,

но лишь для бегства от себя

у него нет ни средств, ни возможностей.

Гарри Гудини (предположительно)

Пролог

Шестеро крепких парней, облачённых в чёрные похоронные костюмы и белые рубашки, осторожно грузили в салон роскошного конного катафалка помпезный гроб из красного дерева. Молодая женщина в трауре пронзительно всхлипывала, повиснув на лакированной дверце. Кучка людей в траурных одеждах тихо шушукалась в сторонке, бросая косые взгляды на рыдающую даму.

— Всё готово, синьора, — один из грузивших гроб в катафалк тронул её за плечо, — можем ехать.

— Да-да, конечно, — невнятно пробормотала она, забираясь внутрь, — и, пожалуйста, оставьте меня одну…

— Конечно, синьора.

Женщина сиротливо присела на краешек оббитого чёрным велюром сиденья. Затем, не выдержав, рухнула на крышку гроба и зашлась бурными рыданиями. Возница тряхнул поводьями, понукая застоявшихся лошадей, и катафалк тяжело тронулся с места.

Но стоило им отъехать от церкви, как женщина мгновенно прекратила всхлипывать и надрывно стенать. Шляпка с густой траурной вуалью улетела в другой конец салона. На лице «безутешной вдовы» не было заметно и следа рыданий. Скорее она выглядела деловито-недовольной. Подобрав юбки, женщина что есть силы двинула каблуком по стенке гроба, оставив на лакированном дереве глубокую вмятину.

— Хорош дрыхнуть! — резко бросила она, — Вылезай давай!

Половинка крышки откинулась, и «покойник» сел в гробу, потягиваясь и зевая, как сонный кот.

— Ну, сильна ты, детка! — давясь зевком, проговорил Виктор, — Ты чем по ящику двинула? Звук, будто по Царь-колоколу из Царь-пушки шарахнули!

— Извини, — абсолютно не испытывая угрызений совести, отозвалась Анна Ди Таэ, выпутываясь из опостылевших юбок.

— А меня, что, уже отпели? — деловито спросил оружейник, выбираясь из гроба целиком.

— И отпели и отпили, закапывать везут, — хмыкнула княжна.

— О, узнаю прежнюю Анну Ди Таэ! — усмехнулся Виктор, стаскивая с себя «похоронный» фрак и расстёгивая рубашку чуть не до средины груди. Его патологическая страсть к расхристаности взяла верх и на сей раз.

—Ну да, с вами даже не пострадаешь в своё удовольствие, — иронично фыркнула Анна, невольно вспоминая своё состояние после нелепой гибели Хьюго Де Крайто.

…окружающие не могли от неё ничего добиться, кроме невнятного «убейте…». Виктору это надоело первому. Когда он в очередной раз застал её безвольно сидящей в кресле и пялящейся пустым взглядом в стену, оружейник перешёл к активным действиям. Для начала вылил на княжну ведро ледяной воды, наорал от души, довёл до истерики и заставил хорошенько выплакаться. А дальше, по мнению чародейки, начался ад. Виктор ежедневно появлялся в особняке Ди Таэ в пять утра, стаскивал Анну с кровати и выгонял на полосу препятствий, находившуюся в парке у дома.

— Как только ты пройдёшь её за две минуты, — заявил байкер, — я сразу от тебя отстану, и будешь страдать, сколько влезет.

…За две минуты ей удалось пройти полосу только спустя полтора месяца...

Анна постепенно возвращалась в реальность. И сейчас подходило к завершению её первое за последние полгода задание. Собственно, именно из-за него Виктор оказался в гробу, а княжне пришлось изображать безутешную вдову.

— Слушай, и угораздило же нас ввязаться в разборки мафиозных кланов! — вздохнул Виктор, усаживаясь на сиденье.

— Скажи спасибо, что это всего лишь человеческие кланы, а не вампирьи, к примеру, — откликнулась Анна.

А начиналось всё до смешного привычно. Пропал наследник одного из влиятельных тёмноэльфийских кланов. Причём тёмные уверяли, что виноваты люди. В процессе расследования княжну Ди Таэ и Виктора занесло на Сицилию. И понеслось. Наследника они не нашли, зато выяснилось, что всё это неудачный розыгрыш родовитого эльфийского отпрыска. В результате они умудрились ввязаться в вендетту двух влиятельных местных кланов, и вынуждены были разыграть спектакль с похоронами.

Анна пошарила по карманам и вытянула телепортационный амулет.

— Всё, уходим, — княжна активировала портал.

Их вышвырнуло на пустыре в стороне от городских стен. Там уже ожидал сильфийский парусник.

— День добрый, Эорлин-ши, — поприветствовала Анна зеленоволосого сильфа, встречавшего их у трапа.

— И вам, госпожа, — сильф почтительно склонил голову. — Куда в этот раз?

— Домой, в Будапешт.

Несколько минут спустя золотистый сильфийский парусник растворился в лазури средиземноморского неба.

[1]Данный текст публикуется по настоятельной просьбе одной несовершеннолетней рыжей особы, однажды вечером материализовавшейся в моей квартире с объёмистой папкой в руках и гитарой за плечами. По утверждению этой же особы все нижеописанные события имели место быть, о чём неоспоримо свидетельствовали переданные мне документы. Автор искренне надеется, что не понесёт никакой ответственности не только перед лицом инквизиции, но и перед специальным отделом дипломатического корпуса при Единой и всеблагой нашей матери-церкви. Все претензии просьба предъявлять к рыжей особе, предоставившей автору документальный материал … ну, если рискнёте, конечно ;)

Архив ##MN sus№1

/По материалам отчёта княжны Высокого дома Анны Ди Таэ с примечаниями и дополнениями князя Высокого дома Эрика Ди Таэ и профессора Вилдара Криэ/

І

Ветер дул с реки, принося в сгущавшиеся апрельские сумерки ту долю сырости, что способна вызвать насморк у загулявшихся прохожих и ревматизм у стариков. Сырость забиралась под неплотно застёгнутую одежду, присаживала к земле пыль, которую днём разыгравшийся ветер пригоршнями швырял в глаза пешеходам.

Да, апрель — пыльный месяц, но ровно до того момента, пока не пройдёт первая после зимы гроза, и ливень не смоет пыль в Дунай. И сумерки сегодня сгустились так быстро не оттого, что солнце ещё не отвоевало положенного ему времени, а именно из-за наползавших с востока рыхлых грозовых туч, время от времени посвёркивавших разломами молний и погромыхивавших ободьями небесной колесницы, выведенной на прогон разудалым пророком-громовержцем. А небесные мостовые такие же корявые, как и в земных городах. Ведь всем известно, что самыми главными проблемами людей всегда были дураки и дороги. И если вторые ещё хоть как-то можно было привести в порядок, то извести первых не представлялось возможным, потому как дураков не сеют и не сажают — они сами растут…

Размышляя таким вот нехитрым образом о превратностях главной человеческой проблемы, Арьята неспешно брела по набережной, сунув руки в карманы старенькой штормовки и пиная ногой камешек. Все попытки наставников вытряхнуть её из потрепанной куртки и заставить надеть другую, новую, успехом не увенчались. Ведьмочка продолжала таскать видавшую виды брезентовую штормовку, заявляя, что на званый вечер её не приглашают, а по месту и так сойдёт.

Да и за пределами собора Святого Матьяша, где расположился отдел, Арьята появлялась редко. И то в сопровождении кого-нибудь из сотрудников отдела или наставников. Слишком свежими оставались воспоминания о том, как полгода назад она угодила в инквизицию. Но сейчас был тот редкий случай, когда Арьята вышла в город сама. Конечно, Эрик сильно рисковал, отправляя ученицу одну, но выбирать особо не приходилось. Профессор уже давно ждал кое-какую документацию из архива святого синода. И по закону всемирного свинства, её доставили, когда Криэ ушел домой, забыв телефон на рабочем месте.

Пришлось по старинке отправить документы с посыльным, точнее, посыльной. Со строгим наказом «телепортироваться туда и обратно, и чтоб одна нога здесь другая там». На что ведьмочка ехидно ответила: «Только если портал нарушится, и меня распылит надвое».

А посему ничто не помешало Арьяте проигнорировать приказ наставника и, выйдя от Профессора, отправиться к дому лёгким прогулочным шагом, размышляя по пути о глобальных мировых проблемах. К тому же она прекрасно знала, что на четвёртом перекрёстке вдоль реки можно свернуть и выйти к нужной площади, срезав путь чуть ли не вдвое.

Набережная была пустынна, если не считать высокого человека в пилигримском плаще, бредущего навстречу Арьяте. Ничего примечательного, если бы не надвинутый на глаза капюшон. Из-под него выбилось несколько светлых прядей, которые полоскались на ветру и наверняка отчаянно мешали идущему. Но его это, кажется, не волновало.

Что-то в хмурой фигуре показалось ведьмочке смутно знакомым. Вот человек поравнялся с ней. Девчонка любопытно заглянула под надвинутый капюшон и едва не споткнулась. Мужчина прошёл мимо. Арьята резко притормозила и кинулась догонять.

— Отец Хьюго! — крикнула она, нагоняя странного прохожего, — отец Хьюго, подождите! — Девушка забежала вперёд. — Это же я, Арьята, ученица княжны Ди Таэ. Вы должны меня помнить!

Тот остановился и поднял глаза на ведьмочку. Капюшон чуть съехал, открывая лицо. Сомнений быть не могло — перед ней действительно стоял Хьюго Де Крайто. И вот тут Арьяте стало страшно — во взгляде священника сквозила отрешенная пустота, словно у сумасшедшего или святого с иконы. В расширенных матово-чёрных зрачках не было отражения.

— А… мм… простите, обозналась… — пробормотала она и метнулась в ближайший переулок, прочь с набережной.

— Ф-фу… — Арьята обессилено сползла по шершавой стене дома на тротуар. Сейчас ей нужно отдышаться, успокоить бешено колотящееся сердце… А потом она вернётся домой и немедленно всё расскажет и мастеру Эрику, и госпоже кардиналу, и обязательно Анне, которая уже должна вернуться, и… Девочка поспешно вытащила из кармана телепортационный амулет. Черный кругляш скользил в потных пальцах, отказываясь разламываться надвое. От неминуемой смерти ведьмочку спасла природная быстрота реакции. Чёрная тень с летящим серебряным росчерком, рванулась из подворотни напротив, едва не пришпилив девчонку к стене. Артефакт выскользнул из ладони и с глухим стуком провалился в ливневку. Единственная возможность быстро покинуть поле боя накрылась медным тазом.

Арьята кинулась в сторону, и клинок вспорол пустоту. Она узнала человека с набережной. А смерть, ведомая рукой нападавшего, вновь летела в чётко сбалансированном ударе. Девчонка прокатилась по брусчатке, вскочила на ноги и атаковала. Заклинание вспышкой сорвалось с пальцев и развеялось дымом, не причинив противнику вреда. Похоже, нападавшего защищал какой-то амулет. Юная ведьма не придумала ничего лучше, как следующим заклинанием выбить из стены каменную крошку в лицо врагу и, что было сил, рвануть обратно к набережной. Нападавший не отставал.

— Эй, вы что?! С ума сошли! — вскрикнула Арьята, притормаживая на повороте, и едва не попала под удар. Ведьмочка припустила вдоль реки, понимая, что на открытой улице ей не уйти. В переулки, однако, углубляться не хотела — там шансов у нападавшего будет гораздо больше чем у неё.

С разбегу вскочив на парапет и, пробежав по нему несколько метров, она ласточкой ушла в воду. Несостоявшийся убийца остановился у того места, где жертва прыгнула. На поверхности не было даже пузырей. Подождав с минуту, он вложил клинок в деревянные ножны, вновь превратив оружие в ничем не примечательную палку, и пошёл прочь.

Арьята, тяжело дыша, выбралась на каменный выступ под мостом. Закашлялась, выплёвывая воду, попавшую в рот и нос. С ведьмочки текло ручьями, она провела рукой по лбу, стирая грязь и убирая со лба слипшиеся волосы. Порывы ветра усилились, заставив её зацокать зубами от пронзительного холода. Арьята взобралась обратно на набережную. Гроза надвигалась с невероятной быстротой, уже накрыв почти весь Будапешт, но, ещё не решаясь разразиться неминуемым ливнем. Девушка свернула на нужном перекрёстке и, что есть духу, припустила вверх по улице, понимая, что до отдела добраться не успеет.

***

Дождь лил стеной, превращая здания в размытые кляксы и застилая город туманной завесой. По улицам несся мутный поток. Рид задумчиво посмотрел сквозь залитое водой стекло, затем перевёл взгляд на маленький «мохнатый» кактус в несусветно большом для него горшке. Кактус пышно цвёл сиреневым, выбрасывая новые бутоны чуть не каждые две недели. Архонт потёр усталые глаза.

Кактус полгода назад подарила Арьята взамен засохшему. Рид рассеянно улыбнулся.

Раздался звонок в дверь, затем ещё один. Священник дёрнулся от неожиданности, резко вскочил, и книга, лежавшая у него на коленях, шлёпнулась на пол разворотом вниз, примяв страницы. Святой отец направился открывать, на ходу нашаривая в кармане очки и перестраивая зрение.

— А-арьята?! — архонт удивлённо воззрился на воспитанницу Ди Таэ. Вот уж кого он точно не ожидал увидеть на пороге своей квартиры, тем более в таком виде. Ведьмочка стояла в проеме вся в грязи, мокрая до такой степени, что с неё текло не то, что ручьями — реками, вдобавок из-за уха свисало что-то сильно напоминающее водоросль.

— П-привет, — простучала она зубами. — М-можно войти?

Рид заметил, что её колотит крупная дрожь.

— Так, немедленно марш в душ! — скомандовал он, втаскивая Арьяту в квартиру и заталкивая в ванную, — и пока не согреешься, не вылезай! Благо, Господь наделил нас таким благом, как горячая вода! Полотенце я сейчас дам.

Пока гостья плескалась в душе, Рид нервно мерил шагами комнату. Что же произошло?! Наверняка, что-то из ряда вон выходящее, раз Арьята решилась прийти к нему. После предыдущего визита, завершившегося попаданием в инквизицию, она у него не появлялась. Архонт поправил сползшие на кончик носа очки и пошёл на кухню ставить чайник.

Вода в душе прекратила литься, и Арьята, завернувшись в полотенце, прошлёпала в комнату, оставляя за собой мокрые следы. Рид сидел в кресле, погрузившись в свои мысли.

— Эхм, а можно во что-нибудь переодеться? — осведомилась ведьмочка.

Архонт вскинулся и тут же смущённо отвёл глаза.

— М-м, ой… а…э, сейчас, — священник порылся в шкафу и вытащил фланелевую рубашку в чёрно-красную клетку, — думаю, это подойдёт. Извини, халата нет.

— Подойдёт! — Арьята цапнула рубашку и, зайдя за створку шкафа, начала переодеваться.

Пару минут спустя, когда ведьмочка устроилась в кресле, укутавшись в плед, архонт всё же решил выяснить причину столь неожиданного визита.

— Что случилось? — Рид пытливо уставился на девчонку из-под очков.

— Я видела Хьюго Де Крайто, — просто ответила она

— Что?! — священник аж подскочил. — Невероятно! Арьята, ты, наверное, что-то путаешь. Я, конечно, понимаю, его гибель — это достаточно сильный удар для всех нас, но…

— Я видела его так же ясно, как вас! — парировала она. — Галлюцинациями пока не страдаю!

Архонт прикусил язык. Он слишком хорошо помнил этот обиженно-ущемлённый тон. Ведьмочка была взвинчена, и один Бог знает, что сейчас могла натворить, не выслушай он её. Священнику отчётливо вспомнились события полугодичной давности.

— Я увидела отца Хьюго на набережной, — продолжила Арьята, — и удивилась не меньше вашего. Окликнула его, но он меня то ли не узнал, то ли сделал вид, что не узнал. А потом… потом он попытался меня убить, — она заметила, как архонт непроизвольно сжал кулаки.

Несколько секунд Рид что-то обдумывал, затем сказал:

— Звони князю Эрику, скажи, чтобы немедленно прибыл в отдел. А я сейчас свяжусь со Златой.

— Думаю, нет смысла, — усмехнулась Арьята, — госпожа кардинал сегодня ночует у нас.

ІІ

Кабинет Пшертневской выглядел, как штаб последней линии обороны, когда противник уже подобрался ближе некуда и тихо подхихикивает за стеной, а внутри штаба сидит оставшаяся в живых кучка защитников вместе с командиром и думает: сдаться или взорвать всё к свиньям собачьим, чтобы врагу не досталось?

Злата нервно вертела в пальцах чёрную ручку-перо с серебристым наконечником, бросая пытливые взгляды на собравшихся. Эрик недовольно глядел на Арьяту, давая понять, какая головомойка ждёт ученицу за нарушение приказа. Князю испортили такой многообещающий вечер!

Ведьмочка усердно делала невинные глаза и жалась к отцу Риду. Тот машинально обнял её за плечи. Профессор сидел в кресле, дымя трубкой и перебирая пальцами по медному набалдашнику чёрной трости.

— Так, честное собрание, мы что-то пропустили? — хрипловато осведомился Виктор.

Он и Анна только что вошли в кабинет. Княжна задумчивым взглядом окинула собравшихся. Ой, что-то будет…

— Хьюго Де Крайто жив, — мрачно бросил Эрик Ди Таэ.

Анна отшатнулась, будто её наотмашь хлестнули по лицу.

— Сядь, — сухо проговорил чародей, импульсом придвигая ей кресло. Княжна тяжело опустилась на сиденье и обхватила голову руками, затем резко вскинулась и обвела присутствующих холодным взглядом.

— Не говорите чушь! — резко откликнулась она.

— Это не чушь, — оборвал её брат. — Арьята видела его на набережной час назад, а потом он пытался её убить.

— Тела ведь тогда так и не нашли, — тихо добавила Злата.

Взгляд Анны стал жалобным, было видно, что она едва сдерживается.

— Это не шутка и не глупый розыгрыш, — спокойно произнёс Профессор, — но, кажется, он действительно жив.

— Угу, — князь барабанил пальцами по подлокотнику, — мне бы очень хотелось знать — как?! Арьята, утверждает, что он не зомби, слишком уж проворно и осмысленно действовал.

— Да и после того, как ему в лицо ударила каменная крошка, из ссадин пошла кровь, — добавила ведьмочка.

Княжна с нажимом помассировала виски, собирая в единое целое взорвавшиеся нервы.

— Возникает вопрос, — произнесла госпожа кардинал, — можно ли воскресить человека?

— Можно, — хрипло откликнулась Анна, — Эрик, ты же сам знаешь, что можно! К чему весь этот фарс!

— Знаю, — тяжело вздохнул старший Ди Таэ, — это некромантия Высшего круга, багровый раздел. Но хоть убей, я не назову тебе ни одного трактата, из доступных, где бы это было описано. Я перерыл всё, до чего смог дотянуться — книги не идут дальше красного раздела!

Чародейка закусила губу, что-то мысленно рассчитывая. Все в ожидании воззрились на неё.

— Сарагоская рукопись, — наконец проговорила она, — в Сарагоской рукописи есть багровый раздел, и она, с недавних пор, стала вполне доступна. Там должен быть обряд воскрешения тела.

— Глупости! — вспылила Злата. — Рукопись сгинула в межреальностном шторме в Мадриде. К тому же, чтобы пользоваться книгой, нужен специалист соответствующего уровня квалификации.

— А кто сказал, что такого специалиста нет? — вскинул бровь Эрик.

Княжна что-то прикинула в уме, наколдовала себе стакан бренди и залпом выпила.

— Мы влипли, — хрипло сказала она, отдышавшись, — вы даже не представляете как! У меня есть все основания считать, что рукопись попала в руки инквизиции.

Все присутствующие уставились на неё непонимающими взглядами.

— В мадридском отряде инквизиции был маг, — продолжила она, — я в спешке решила, что это обычный стихийник, даже не мастер, и просчиталась.

— То есть ты хочешь сказать… — князь подался вперёд.

— Да. Я предполагаю, что на инквизицию работает некромант Высшего круга. Зачем уж ему это нужно, не знаю. Так вот, он вполне мог выбраться из межреальностного шторма без вреда для себя и вынести книгу, — чародейка провела ладонями по лицу.

— Но если Де Крайто воскрес, почему он напал на Арьяту? Что, не все клёпки на место встали? — осведомился Виктор.

— Дело в том, дорогой мой друг, что воскрешают этим обрядом только тело, разумное, полностью функционирующее, но всего лишь тело — без души. А тут, я думаю, обряд был подкреплён «Марионеткой» второго уровня, подавляющей память и волю. Собственно, мы имеем эдакую живую куклу, подчинённую воле хозяина целиком и полностью, — менторским тоном заметил Эрик.

— Теперь всё ясно, — тяжело вздохнула Анна, — всё встало на свои места. Наверняка Сангре давно это задумал, только он рассчитывал заполучить Рида, и ему это почти удалось… Если бы Де Крайто не вмешался, Рид бы погиб. Чертова ирония рока… Господину Кристобалю видно и в страшном сне не могло присниться, что Хьюго кинется на помощь… — княжна нервно рассмеялась.

— И что будем делать? — спросила госпожа кардинал.

— Тут два варианта, — князь Ди Таэ запнулся, — либо мы оставляем всё как есть, и Де Крайто по приказу инквизитора пытается поочередно убить нас, либо мы сами убиваем Хьюго. На этот раз окончательно.

— Ты забыл ещё об одном, Эрик, — горько бросила княжна, — душу можно вернуть!

— Анна!..

— Я не выбираю из двух зол! — огрызнулась чародейка и, резко поднявшись, вышла прочь.

В кабинете повисла тишина.

— Его действительно можно вернуть? — негромко спросила Злата.

— Да, — кивнул князь.

— И вы сможете это сделать?

— Попытаемся.

— А шансы на успех?

— Тридцать к семидесяти.

— Приступайте, — ровно произнесла госпожа кардинал. — Всё или ничего, но инквизиции он не достанется.

***

Неверный красноватый свет настольной лампы придавал коричневой вязи на странице багровый оттенок и оставлял в тени лицо читавшего. Кристобаль Сангре неспешно перелистнул страницу. В дверь постучали. Инквизитор нехотя закрыл фолиант и, обернув куском чёрной ткани, убрал в ящик стола.

— Да! — резко произнёс он.

Дверь скрипнула, и в кабинет вошёл начальник внутренней инквизиционной гвардии в сопровождении человека в пилигримском плаще. Сангре знаком приказал гвардейцу выйти. Капюшон плаща, будто сам собой сполз с головы второго посетителя, открыв исцарапанное лицо. Глаза человека абсолютно ничего не выражали. Господин Кристобаль неопределённо хмыкнул, окинув парня взглядом — бесподобная работа. Не крылатый лорд, конечно, но тоже ничего. А ведь поначалу он сомневался, подойдет ли Де Крайто для задуманного дела. Подошёл.

Правда, сегодняшний выход в город закончился неудачей. Но кто же знал, что девчонка окажется столь проворна.

…Надо же, какие превратности судьбы… — подумал господин Сангре, поднимаясь и подходя к застывшему посреди кабинета Хьюго Де Крайто, — он стал моей марионеткой…

Инквизитор поравнялся с бывшим паладином дипломатического корпуса. Тот продолжал неотрывно смотреть в одну точку. Инквизитор наотмашь хлестнул его по лицу. Тяжелый перстень распорол скулу, из ссадины заструилась кровь. Хьюго даже не шелохнулся, продолжая исполнять роль предмета интерьера.

— Ты промахнулся сегодня, — ровно произнёс господин Сангре. — Приказ остается в силе. Все до единого. Ты должен убить их всех. Анна Ди Таэ следующая, — добавил он.

— Да, мэтр, — бесцветно произнёс Де Крайто. Кровь залила ему щеку, попала на одежду, Хьюго было всё равно.

Досточтимый господин инквизитор брезгливо поморщился. Как же всё-таки противно… Живая кукла… Без души даже боль чувствовать не способен!

III

Р-раз!

Изящная фарфоровая чашка разлетелась на множество осколков тоненько дзенькнув о стену. Маленькие осколки тут же превратились в трудноразличимую пыль. Анна откинулась на широкую спинку кресла и устало закрыла глаза. Тонкие руки безвольно лежали на широких мягких подлокотниках.

Эрик молча наблюдал за сестрой. В него уже успели полететь: тяжёлое пресс-папье, часы в медном корпусе, стоявшие на журнальном столике, и увесистый том справочника по травоведению. Князь выждал несколько минут после разбивания чашки и холодно спросил:

— Успокоилась?

Анна бросила на него испепеляющий взгляд, но промолчала. Лишь чуть не до крови закусила губу.

— Глупая, — вздохнул Эрик, подлетая к ней. — Давай, вытирай слёзы и слушай, что за сказочку тебе расскажет любимый старший брат. А то если не прекратишь киснуть, я обижусь, и никто не будет никого воскрешать.

— Значит, ты мне поможешь? — глухо спросила княжна.

— Ну, конечно, а куда я денусь! — улыбнулся князь, — Во-первых, потому, что не могу смотреть, как ты, боевой маг Ди Таэ, превращаешься в размазню, а во-вторых… А вот, что во-вторых, я тебе сейчас расскажу… — Эрик извлёк из подлокотника ноутбук и защёлкал кнопками. Затем присоединил сенсорную панель и произнёс:

— …положи руку.

Анна повиновалась. Секунду спустя на мониторе спроецировалась её фигура в окружении серебристо-голубого свечения.

— Вот, смотри, — Эрик обвёл пальцем фигуру на мониторе, — это проекция твоей ауры, по которой можно сказать, что ты принадлежишь к воздушной стихии, а серебристый отсвет указывает…

— Короче! — потребовала Анна.

— Не перебивай! — парировал маг. — Лучше посмотри внимательно и скажи, что ты видишь.

Княжна, прищурившись, начала пристально изучать мерцающее изображение.

— Пятна какие-то сиреневые, — пожала она плечами, — на трупные смахивают.

— Очень смешно! — недовольно буркнул Ди Таэ. — Ещё одна неуместная реплика, и я ничего тебе не буду рассказывать!

— Ну и что же это?..

— Это связь, Анна, твоя связь на Хьюго Де Крайто.

— Не говори чепухи! — княжна вновь начала раздражаться. — Он отрёкся…

— И, тем не менее — это связь, — резко прервал её Эрик. — Я сам был в недоумении, когда заметил. По идее — она должна была исчезнуть сразу после его гибели, но…

— Но почему-то не исчезла… — озадачено пробормотала княжна себе под нос

— В общем, она не прервалась, а просто перешла в состояние сна, — закончил брат.

— Такого не может быть! — воскликнула чародейка.

— В нашем безумном мире всё может быть, — «утешил» целитель. — Я поднял все доступные трактаты на эту тему, и кое-что раскопал. Данное явление имеет место быть только в одном случае, — Эрик выдержал паузу, — если гибель партнёра была несвоевременной.

— То есть, ты хочешь сказать… — Анна неопределённо махнула рукой.

— Да. Я смотрел линию жизни Де Крайто. Она не должна была оборваться полгода назад. Его срок много дольше, чем двадцать три года. Кто-то решил обыграть Смерть на её поле. Гибель Хьюго — это случайность в до мельчайших подробностей продуманной комбинации. Сангре хотел заполучить тело крылатого лорда, поэтому тебя и сыграли как пешку. Хьюго не был предусмотрен в его плане, но случилось, то что случилось, и вместо Рида инквизитор заполучил его, — князь облизнул пересохшие губы, — поэтому есть смысл устроить матч реванш.

— А мы — снова пешки? — горько спросила княжна.

— К несчастью, да. Но вся прелесть в том, сестрёнка, что каждая пешка может стать ферзём и объявить мат королю. Так ты в игре?

— Ты ещё спрашиваешь!

— Тогда делай то, что должно…

— И будь, что будет.

— Мы не выбираем из двух зол, — в один голос закончили они.

***

Княжна Ди Таэ поднялась наверх и толкнула дверь спальни. Сейчас она хорошенько выспится, переварит информацию, а завтра приступит к активным действиям. Анна застыла на пороге.

— Виктор, если в комнате темно, это не означает, что я тебя не вижу. Можешь прекратить изображать вешалку за шкафом.

— Ну, так не интересно… — хрипловато донеслось из темноты.

— А что, лучше было бы поджарить тебя без предупреждения? Так знай, я уже поела, и байкер в собственном соку меня не прельщает.

Княжна зажгла свет. Оружейник стоял, опёршись спиной о шкаф, и щурился на вспыхнувшую лампу. Чародейка, не разуваясь, плюхнулась на кровать.

— Как ты сюда попал? — спросила она, скосив глаза на Виктора.

— Через портал, само собой. Из отдела, — пожал плечами тот.

— Нет, как ты попал в комнату? На двери стоят сильные охранные чары, а амулет я у тебя забрала.

— Какие чары? Эти, что ли? — усмехнулся байкер, подходя к двери и выдёргивая из косяка один из своих ножей. Проём полыхнул лиловым пламенем, — Ты бы что-нибудь посущественней поставила, крошка. Этот фокус с блокировкой даже трёхлетний ребёнок провернёт.

— Трёхлетний ребёнок не дотянется до верхнего левого угла двери, — устало откликнулась Анна, — но я внемлю твоему совету, о великий блокировщик заклинаний. Говори, чего пришёл?

— А что, тебя уже и навестить нельзя?

— Виктор, мы виделись два часа назад. Я устала, как собака. Мои нервы сегодня трепали все, кому не лень…

— Ты обещала раскинуть карты, — ответил он.

Княжна медленно перетекла в сидячее положение.

— Опять кошмар? — спросила она.

— Угу, он самый.

Чародейка тяжело вздохнула и полезла в ящик туалетного столика.

Про то, что его преследует один и тот же сон, Виктор пожаловался ей пару месяцев назад. Анна вытащила распухшую от времени, изрядно потрепанную игральную колоду.

— Так на игральных же, вроде, не гадают…

— Без разницы, — отмахнулась Ди Таэ, — не важно, на чём гадают, важно кто.

Чародейка перетасовала карты и начала расклад. Оружейник напряженно следил за ней. Княжна всё больше мрачнела.

— Что, всё дерьмово? — не выдержал он.

— Да как тебе сказать… Ничего не ясно… Бред какой-то выходит. Всё в кучу намешано. Ты говорил, тебе мост горящий снится? Так вот — мост я вижу. Вон шестёрка-треф в окружении пик. А дальше мрак и ересь. Здесь такая вариативность, что я не решусь что-либо трогать. Даже в картах, которые обозначают прошлое…Такое ощущение, что у тебя нет нити судьбы.

— А она должна быть? — Виктор заинтересованно склонился над картами.

— Да, — кивнула Анна, — должна, но я её не вижу. Такое ощущение, что ты живешь взаймы. У тебя тут скачки по болоту. Всё зависит от выбора. Поэтому я не буду ничего трогать. Пусть всё идёт своим чередом.

— Ладно, — вздохнул мужчина, — и на том спасибо. Спокойной ночи, детка.

IV

Струна за струной, нота за нотой, звук за звуком плелась тонкая вязь мелодии. Радислава сидела на широкой барной стойке, прикрыв глаза и расслабленно перебирая пальцами по струнам. Зал был скорее пуст, чем полон, и посетителям не было никакого дела до сидящей на стойке девушки с гитарой, как, впрочем, и ей до них.

Она пришла в Будапешт сегодня утром, несмотря на то, что много лет назад поклялась никогда больше не возвращаться в этот город, отобравший у неё наставника. Но, тем не менее, вернулась…

Последние несколько месяцев она видела город во снах, с каждой неделей всё чаще и чаще. Он звал её впервые за много лет. И она не смогла противиться этому зову. И однажды, проснувшись в комнате очередного трактира, где останавливалась на ночь, Радислава собрала вещи, закинула на плечи лямки старого гитарного чехла и отправилась в Будапешт. Чтобы раз и навсегда расставить все точки над і. Она не знала, чем встретит её этот город, но всё равно пришла.

Будапешт не сильно изменился с её последнего посещения: все те же мощённые черным камнем улочки, готические шпили с флюгерами и кирпично-красные корытца с цветами на балконах домов… Но всё же, что-то стало другим. Если раньше менестрелю были рады в любом трактире, то сегодня ей пришлось обойти не меньше десятка заведений, прежде чем удалось найти место на ночь. Да и то, хозяин, пустивший её, предупредил: «Здесь госпожа менестрель много не заработает. Народец нынче не тот, что раньше… Разве что на улицах попробуете, но опять же рисково…»

— Почему рисково? — не поняла Радислава.

— А, инквизиция, — махнул рукой немолодой уже трактирщик, — при старом магистре оно-то получше было. А как новый его два года назад заступил, так и понеслось… А вы, госпожа менестрель, уж простите, ещё и нелюдь.

Радислава только покачала головой. Да, Будапешт, конечно, не Мадрид, и не Одесса, где будь ты хоть вампир с клыками наголо, тебя в лучшем случае удостоят равнодушного взгляда, ну, поздороваются, если коллега или сосед.

По городу девушка шла в темных очках с круглыми линзами, которые прекрасно скрывали янтарную радужку на весь глаз.

Глаза, не человеческие — волчьи — единственное, что выдавало истинного оборотня. Общаясь с трактирщиком, очки пришлось снять. По неписаному правилу, хозяин заведения имел право знать, кого занесло под его кров, и каких неприятностей он может за это огрести от властей.

Сейчас оборотничка сидела в общем зале на стойке и неспешно перебирала струны, наблюдая за окружающими из-под опущенных ресниц. Патруль инквизиции, вломившийся в зал, она почуяла ещё на подходе, но не двинулась с места. Смысл? Сбежать она всё равно не успеет, и вещи бросать не хотелось. К тому же, город ещё не сказал, зачем позвал её. Пусть всё идёт своим чередом. Предъявить ей вряд ли что-то смогут, она в Будапеште всего несколько часов. Документы в порядке…

V

Утро княжны Ди Таэ началось с пронзительного вопля и короткого, но весьма ёмкого по своему содержанию комментария. В источник шума полетела подушка, но не успела чародейка окончательно проснуться, как подушка бумерангом шлёпнулась обратно на неё. Анна разлепила сонные глаза и села. Возле дверей стояла мокрая и недовольная Арьята. У ног ведьмочки в луже воды валялось ведро.

— Это что? — мрачно поинтересовалась она у сонно щурящейся наставницы.

— Защитная система-а-ах… — давясь зевком, откликнулась княжна, — Виктор вчера поставил. Мы пришли к выводу, что мои охранные чары не так уж и действенны, — чародейка выпростала из-под одеяла руку, и щелчком пальцев направила на Арьяту поток тёплого воздуха. Ведьмочка блаженно зажмурилась. — Безобразие на полу убираешь ты, — мстительно напомнила Анна.

— Напугали ежа голым видом буквы «Жа», — фыркнула ученица, опускаясь на колени и проводя ладонями над лужей на ковре. Повалил пар, запахло паленым, и мокрое пятно превратилось горелое.

— Ой, кажется, я перестаралась… — пискнула Арьята, заметив, как вытягивается лицо наставницы.

— И что мне теперь с ЭТИМ прикажешь делать?! — грозно осведомилась княжна, вылезая из-под одеяла и тыкая пальцем в пятно.

— Ну, это можно выдать за останки покусившегося на тебя вампира… Ой, какая пижамка! — восторженно заверещала ведьмочка, углядев наставницу в ярко-зелёной пижаме с мышатами.

— Мы ушли от темы, — проигнорировала её восторги чародейка, — что тебе надо от меня в такую рань, заноза?

— Тренировка, — ничуть не обидевшись, откликнулась девочка.

— О-о… — протянула Анна убитым голосом.

— Ы-ы… — передразнила её ученица.

— Цыц, негодница! — пресекла кривляния чародейка. — Сегодня очередь Эрика над тобой измываться, а его комната в другом конце коридора.

— Правильно, — согласилась Арьята, — но когда я, наконец, дождалась его в холле, господин князь появился со стороны чёрного хода. Был расхристан, блаженно доволен и цитировал японскую любовную лирику. Заявил, что сейчас он в душ и спать, а меня отправил к тебе. Думаю, уточнять, где он был и что делал, не нужно? — невинно похлопала глазами ведьмочка.

— Угу, — княжна исчезла за дверцей шкафа, — и в этом весь Эрик: он никогда не допустит, чтобы какой-то воскресший священник испортил ему свидание с любимой женщиной… Пошли завтракать, — произнесла Анна, на ходу застёгивая жилетку.

— А тренировка? — недоуменно спросила Арьята.

— Вечером, — откликнулась чародейка, — точнее, ночью.

— Будем кого-то истреблять на благо общества?

— Скорее, ловить. Истреблять тоже будем, но не сегодня, — Анна подумала и активировала старые защитные чары на двери, здраво решив, что второго потопа ковер не переживёт.

— А кого ловить будем?

— Мятежный дух, который всем желает зла, но вечно совершает благо.

— Не поняла? — Арьята удивлённо застыла посреди лестницы — она так и не привыкла к особенности своих наставников изъясняться цитатами.

— Чего ты не поняла? Есть одно праздно шатающееся тело и одна не менее праздно шатающаяся душа, а нам очень нужно получить из этих двоих одного сомнительного homo sapiens, дабы вырабатываемый ним коэффициент полезного действия был направлен на благо нашего отдела. Вот душу, мы сегодня и отправимся ловить, — мрачно усмехнулась Анна Ди Таэ.

Арьяте почему-то подумалось, что лучше бы она не сталкивалась с Хьюго вчера на набережной.

***

Раннее весеннее солнышко пыталось пробиться сквозь тёмные тяжёлые портьеры, крася их изнутри в пурпурно-персиковый цвет. Несколько лучей нашли лазейку и теперь играли на полу в догонялки. Госпожа кардинал крепко спала, обняв соседнюю подушку и блаженно уткнувшись в неё носом. Перекрутившееся и сбившееся атласное одеяло медленно сползало на пол. Вот оно съехало на четверть, на половину и, наконец, полностью опало тяжёлыми складками на пушистый ковёр. Едва одеяло завершило своё предательское сползание, как блаженную сонную тишину разорвало дребезжание дверного звонка.

— Ммфрпффхм… — недовольно пробормотала госпожа кардинал сквозь сон. Звонок повторялся вновь и вновь, заставив Злату всё-таки сесть на кровати, нашарить где-то на полу халат, влезть в мягкие тапочки и спуститься в прихожую. Звонок прекратил надрываться только тогда, когда она распахнула дверь. На пороге стоял Профессор.

— Доброе утро, пани Злата.

— Умхм… — невнятно откликнулась госпожа кардинал, давясь зевком. — Который час?

— Когда я выходил из дома, дело шло к семи, — ответил Вилдар.

Злата подавила очередной зевок.

— Простите, не выспалась. Бессонница, знаете ли…

— Знаю, — усмехнулся Криэ, проходя в дом, — я даже знаю, как эту бессонницу зовут.

— Эм-м… — на щеках Пшертневской выступил смущённый румянец.

— Думаю, Конрад Пшертневский одобрил бы выбор своей дочери, если бы был жив, — заметил Профессор.

— Что-то случилось? — госпожа кардинал уже достаточно проснулась, чтобы анализировать ситуацию.

— А как вы думаете? — скептически откликнулся Криэ.

— Думаю, случилось, иначе вы бы не стали будить меня дома, а дождались в отделе, — ответила Злата, направляясь на кухню. — Кофе будете?

— Не откажусь. Разговор предстоит долгий.

Профессор извлёк из-под сутаны плотную кожаную папку и положил на стол. Госпожа кардинал пытливо взглянула на него. Криэ выдержал театральную паузу, отхлебнул кофе и произнёс:

— Насколько вы помните, пани Злата, чуть более полугода назад при невыясненных обстоятельствах в поезде Будапешт-Варшава был убит архиепископ Ингвар Краковский.

Женщина молча кивнула. Она слишком хорошо помнила эту историю с Мальборгом.

— Следствие ведётся до сих пор, хотя и козе понятно, кто за этим стоит, — продолжил Вилдар Криэ, — я хочу провести собственное расследование и собрать доказательства, которые помогут припереть к стенке господина Великого инквизитора Нейтральной зоны, почтеннейшего Сангре, чтоб ему на ёлке болтаться!

— Вилдар, вы же понимаете, что я не могу вам этого позволить, — ровно откликнулась Пшертневская.

— А я не прошу вашего позволения, я ставлю вас в известность, — резко парировал Криэ. — Это дело чести, Злата.

— Именно поэтому, я и не хочу, чтобы вы ввязывались, — помолчав, произнесла она. — Дела чести имеют обыкновение заканчиваться плачевно

— Я уже ввязался, — вздохнул Профессор, — видите папку? Документы Ингвара Краковского. Это их вчера вечером доставили в отдел. Ингвар вёл негласное расследование, и он же приказал, в случае своей гибели, отправить материалы мне.

— Хорошо, — тяжело вздохнула Пшертневская, откидывая волосы со лба, — только я вас умоляю, будьте осторожны, не лезьте на рожон.

— Ничего не могу обещать, — ответил Криэ, поднимаясь из-за стола, — мы сейчас все ходим по лезвию

VI

Маленькая хрупкая девушка застыла посреди кабинета досточтимого Кристобаля Сангре, удерживаемая двумя здоровенными гвардейцами. И было не совсем понятно, то ли они держат её, чтобы не вырвалась, то ли чтобы не упала. Радислава действительно едва стояла на ногах. Оборотничка была полностью дезориентирована в пространстве, её тошнило. Всё-таки ей не повезло тогда в трактире. А когда она поняла, что пришли именно за ней, бежать было слишком поздно.

Высокий темноволосый человек в форме высшей инквизиции, сидевший напротив, норовил расплыться в бесформенную кляксу. Несмотря на расширенные зрачки, девушка мало что видела, да и слышала тоже. Лишь отдельные слова, раскалённым железом впивавшиеся в мозг.

…единственная выжившая… Саксонский корпус… Волчий мор… кровь… смерть…

Неужели этот город позвал её только затем, чтобы убить?

Нет, нет, нет…

А слова раскалёнными иглами впивались в мозг, подкованными каблуками били по черепу…

Радислава вывернулась из рук гвардейцев и упала на колени. Обхватив спутанными руками голову, оборотничка хрипло взвыла, повалилась на пол и осталась неподвижно лежать на плитах.

— В камеру, — коротко бросил Сангре, — как только очнётся, переведёте в подвал.

Гвардейцы выволокли обморочную Радиславу в коридор. Господин инквизитор задумчиво глядел ей вслед, думая о своём. Вилдар Криэ начал расследование гибели Ингвара Краковского. И можно было не сомневаться, что он костьми ляжет, но добудет необходимые доказательства. Для Криэ — это дело чести. Кристобаль Сангре вздохнул. Ну что ж, одной проблемой больше, одной меньше…

VII

Княжна Ди Таэ проверяла разложенное на кровати снаряжение, необходимое для ночного похода. Арьята заинтересованно рассматривала нехитрые приспособления в виде длинных свечей, мотка бечёвки, полой стеклянной сферы и нескольких флаконов с зельями. Она весьма смутно представляла себе, как с помощью этого спиритического хлама можно поймать душу, особенно если учесть, что наставница была мастером воздушной стихии, а никак не духа или некромантии. Правда, есть ещё магия крови…

Князь материализовался прямо посреди комнаты, не утруждая себя стуком в дверь.

— Арьята, выйди, — коротко бросил он.

Ученица вопросительно глянула на чародейку. Та молча кивнула.

— Да, мастер, — ведьмочка бесшумно выскользнула в коридор.

Эрик проследил за закрывшейся дверью и накинул на комнату полог неслышимости.

— Ну? — скептически произнесла Анна.

— Хотел поговорить на счёт предстоящего дела, — откликнулся маг.

— А малую зачем выдворил? — не поняла княжна.

— Не стоит забивать ребёнку голову всякими глупостями…

— Ничего себе ребёнок, с грудью третьего размера, — фыркнула Анна, — ты видел, как она на днях к Риду клеилась? Клянусь Святой Вальпургией, малая добьётся его, или я не ведьма!

Эрик рассмеялся в ответ.

— Ладно, — проговорил он, резко обрывая смех, — шутки в сторону. Думаю, лучше кое-что прояснить.

— Я тебя слушаю, — княжна внутренне напряглась.

— Для начала избавься от иллюзий, — вздохнул Ди Таэ.

Анна непонимающе взглянула на брата.

— Сестрёнка, ну я же видел твои глаза, когда ты узнала, что Хьюго жив. И прекрасно понимаю, почему ты так вцепилась в эту идею с душой…

— Эрик, что-то не так?

— Анна, ты же не хуже меня знаешь, что если нам удастся провернуть задуманное, если он действительно вернётся… Анна, он не будет помнить несколько последних месяцев своей жизни, он не будет помнить тебя, а если и будет, то скорей всего, тот момент, когда ты подобрала его на пустыре…

— Знаю, — тихо откликнулась княжна, — знаю, Эрик, но по-другому не могу. Пускай ненавидит, зато останется жив. А дальше время покажет…

— Ну да, а ты будешь смотреть на него и выть ночами на лампочку, — вздохнул князь.

— К чёрту, Эрик, всё к чёрту! Я должна его вернуть, иначе не смогу жить дальше. Даже если нет шансов, что связь станет обоюдной, я всё равно верну его.

«А кое-кто ещё и заплатит за то, что заставил её через это пройти, — подумал Эрик Ди Таэ, — придёт время, и Сангре своё получит.

Княжна начала укладывать снаряжение в сумку: свечи на самое дно, потом бечёвка и сфера; флаконы рассовать по карманам. Девушка перебрала гроздь амулетов, висевших на шее. Кое-что сняла и засунула в карманы брюк.

— Держи, — Эрик протянул ей гранённый тёмный флакон, — глоток перед обрядом, глоток после — защитит сознание и восстановит ауру.

Анна взяла флакон и сунула в отдельный карман.

— Ещё какая-то помощь нужна? — осведомился брат.

— Нет, одну блуждающую душу я как-нибудь поймаю сама — усмехнулась чародейка, — к тому же Арьята идёт со мной, так что, если душа заартачится, мы ухватим её за шкирку и будем долго трясти. Хотя, думаю, двум таким милым ведьмам она не посмеет отказать.

— Ладно, — откликнулся Эрик, — тогда я пойду, пожалуй. У меня ещё есть дела.

— Какие это дела, на ночь глядя? — прищурилась Анна.

— Тебе в подробностях или в двух словах? — хитро усмехнулся брат.

— Не нужно, я читаю между строк. Эрик, ты вообще собираешься как-то узаконивать ваши со Златой отношения? Неразрывная связь — это, конечно, хорошо, но нынче лучше, чтобы она имела официальное подтверждение, — заметила княжна.

— Э-э… — запнулся тот.

— Бэ-э, — передразнила его сестра.

— Ну, собственно, эм-м… уже, — князь потупился.

— Что «уже»?

— Я уже сделал ей предложение, месяц назад. Успешно, смею заметить.

— И молчал!

— Ну, ты была в таком состоянии… — промямлил чародей.

— Дурак! — вынесла вердикт Анна, шутливо толкнув брата в плечо. — Ладно, иди отсюда.

Эрик исчез так же, как и появился. Стоило ему испариться из комнаты, как чародейка скомандовала:

— Всё, заходи, конспираторша.

— Угу, — донеслось откуда-то сбоку, и секунду спустя морок спал и Арьята отошла от стены.

— И как давно ты разобралась с заклинанием отвода глаз? — спросила её наставница.

— Где-то месяца полтора назад, — пожала плечами девчонка, — Эрик в отличие от тебя его не чувствует. Вот я и… гм, пользуюсь помаленьку. Только ты ему не говори, хорошо, а?

— Угу, — кивнула Анна, пытаясь сдержать смех, — бедный Эрик…

***

Тёмное небо поблёскивало ясными чёрточками звёзд. Деревья, ещё не полностью покрывшиеся листвой, превратились в тёмное кружево на иссиня-чёрном фоне густых сумерек. Улицы опустели. Ночь пришла в Будапешт, накрыв город мягким бархатным покрывалом. Луны не было — старый месяц полностью скрылся, а новый ещё не успел появиться. Лишь звёзды на чёрном небосклоне бледно поблёскивали. Тихо шуршал едва колыхаемый ветром прошлогодний бессмертник у кованой кладбищенской ограды.

Над острыми чугунными прутьями взметнулись две тёмные фигуры и мягко приземлились по ту сторону, примяв сухую траву.

— Что, обязательно было через забор лезть? — недовольно осведомилась Арьята, — лень было лишние десять метров до ворот пройти?

— А толку? — хмыкнула Анна, — ворота всё равно закрыты. Это же церковное кладбище. Хотя за отсутствие нежити не поручусь, — добавила княжна, — пока Хьюго был жив, он следил за тем, чтобы тут ничего не завелось, а сейчас не знаю. Так что, будь наготове.

Они двинулись вглубь кладбища, скользя среди каменных крестов и мраморных ангелов то сложивших ладони в молитвенном жесте, то вздымающих карающие мечи. Остановились у простенькой каменной стелы в дальнем конце погоста.

— Мы пришли, — тихо произнесла княжна, зажигая небольшой световой пульсар. Синеватый свет упал на серое надгробие, выхватывая из темноты выбитую на камне надпись: «Хьюго Де Крайто. Палладин дипломатического корпуса при Всеблагой и единой нашей матери-церкви».

Чародейка резко вскинула руки, и трава у её ног расступилась, образовав пятачок голой земли.

— А теперь слушай меня внимательно, — обратилась она к притихшей Арьяте, — вся наша защита сейчас ляжет на тебя. Магия крови требует большой концентрации. Тем более, сейчас ночь, а я всё-таки не некромант, — княжна вытащила из сумки верёвку и свечи. Отложив последние, чародейка сложила бечёвку в несколько раз и принялась завязывать узелки на равном расстоянии друг от друга. Покончив с этим, девушка выложила верёвку по окружности, оставив круг незамкнутым. Завязала на концах петли и вставила в них две длинные восковые свечи.

— А разве круг не должен быть замкнут? — удивилась Арьята.

— Этот — нет, — усмехнулась наставница, — мы же не спиритический сеанс проводим, а душу ловим. Если я замкну круг, как скажи на милость, блудный дух окажется в нашей милой стекляшке? — Анна вытащила из сумки сферу. — Свечи —маячки для врат в мир духов. Они откроют проход только для одной души, но это не значит, что их не появится больше, чем нужно. Заклятие зова не имеет конкретности.

— А ты уверена, что он придёт? — озадаченно спросила ведьмочка.

— Уверена, — усмехнулась Анна, — любая блуждающая душа хочет обрести либо тело, либо покой. В нашем случае я надеюсь на первое. Всё же тело ещё живёт и здравствует, — княжна уселась в центре круга, подогнув под себя ноги. — Стань чётко у меня за спиной, — приказала она Арьяте, — когда я начну звать, то буду не в состоянии на что-либо реагировать. Поэтому ты меня страхуешь от всяких неожиданностей. И заготовь сеть Миркла, вдруг наша душа заартачится и не захочет добровольно пройти во врата, тогда накинешь сеть и сделаешь привязку на сферу.

— А как она хоть выглядит, душа?

— Да ничего особенного, — пожала плечами Анна, — так же, как и тело, только прозрачная. А, да, и скорей всего он будет в чем мать родила.

— Ой, да чего я там не видела, — отмахнулась Арьята, — ладно, если бы ещё во плоти, а так, толку смущаться.

— Ахкх, — закашлялась чародейка, — хм, ладно, проехали. — Княжна вытянула из кармана тёмный гранёный флакон и протянула ученице, — держи, как только душа окажется в сфере, моментально поставишь купол. Если я потеряю сознание, а скорей всего так и произойдет, ты не пугаешься, не впадаешь в панику и не мечешься с воплями «Что делать!», а берёшь этот флакон и вливаешь в меня содержимое. Не вздумай отпаивать кровью. Ты ещё не настолько хорошо контролируешь потоки энергии. А я буду не в том состоянии, чтобы контролировать себя. Ты меня поняла? Не геройствуй. Герои долго не живут.

Арьята усиленно закивала.

— Тогда приступаем, — княжна отхлебнула из флакона и передала его ученице. Вытащив из ножен меч, воткнула его перед собой в землю. Взяла в руки сферу и провела по ней ладонью. Абсолютно цельная на первый взгляд стекляшка раскрылась лепестками. Анна поставила её перед мечом. Вытащила из сумки три склянки и, откупорив, принялась отпивать из каждой, бормоча себе под нос:

— Eshen lir etera (Силой воздуха, данной мне по праву)

— Eshen ner hea (Силой воды, полученной в дар)

— Eshen mit soera (Силой земли, дающей жизнь)

— Прими кровь мою в плату, — чародейка обхватила ладонью обоюдоострый клинок и провела рукой вниз — лезвие окрасилось кровью, — открой врата, и пусть явятся блуждающие, тобой не принятые.

Свечи на концах бечёвки вспыхнули зеленоватыми огоньками, воздух вне круга уплотнился. Княжна певуче произнесла ещё одну фразу на древнем наречии, и Арьята увидела множество белесых теней, спешащих к проходу в круг. Все они перешёптывались, толкались и норовили первыми достичь врат. И только один силуэт держался особняком: высокая полупрозрачная фигура молодого мужчины с длинными волосами, белесым маревом, расплескавшимся за плечами.

— Ох, — пискнула ведьмочка, — хорошо хоть Анна предупредила на счёт одежды…

Фигура приблизилась и застыла на границе врат. Арьята внутренне напряглась, растягивая в пальцах сеть Миркла и готовая в любой момент её активировать.

— Lire t’e eska, ma dae, eneshi te sarient… aelle ne mea…

— Моя жизнь и моя смерть… сделай шаг вперёд… — машинально перевела Арьята последнюю фразу княжны Ди Таэ.

Чародейка протянула руку в сторону полупрозрачной фигуры, та шагнула навстречу. Сфера полыхнула белым, и стеклянные лепестки сомкнулись в единое целое, только внутри теперь плескалось белесое марево.

Души за кругом забеспокоились. Ведьмочка, мгновенно впитав сеть Миркла в кончики пальцев, накинула купол, отделяя себя и Анну от беснующихся духов. Свечи полыхнули и погасли. Воздух пошёл волнами, отхлынув от магической преграды. По кладбищу пронёсся резкий порыв ветра, и всё стихло. Княжна безвольно привалилась к ногам ученицы. Арьята, склонившись над ней, влила в чародейку остатки зелья из флакона. Та жадно глотала льющуюся в горло жидкость.

— Всё нормально? — спросила ведьмочка, поддерживая наставницу за плечи.

— Угу, просто блеск, — слабо откликнулась княжна, — меня качает, как после пьянки. Зажги пульсар. Сил вообще не осталось. Я теперь до утра восстанавливаться буду.

Арьята щёлкнула пальцами, и в воздухе повис светящийся оранжевым шарик.

— Но оно ведь того стоило? — осторожно спросила девчонка.

— Стоило, Арьята, очень надеюсь, что стоило… — ответила княжна, убирая в сумку флаконы, свечи и сферу.

VIII

Приглушенный абажуром свет настольной лампы освещал шахматную доску, роняя блики на лаковые чёрные и белые квадратики и вычурные фигуры из камня и кости. Кристобаль Сангре задумчиво перебрал пальцами по тёмному сукну письменного стола. Он начал эту партию несколько месяцев назад, и пока она шла в соответствии с задуманной комбинацией. Сангре окинул взглядом доску, двинул вперёд белую пешку, уводя её из-под удара чёрного офицера, и принялся изучать расстановку чёрных. Н-да, интересная выходит ситуация. Господин Кристобаль задумчиво потёр подбородок и взялся за одну из чёрных пешек, ещё не успевших совершить первый ход. Зазвонил телефон. Сангре, бросив фигуру, с недовольным видом потянулся к трубке.

— Да? — раздражённо проговорил он. — Это не имеет к нам никакого отношения! Нет! — инквизитор рассерженно бросил трубку и вернулся к игре. Неодобрительно покачал головой: из-за несвоевременного звонка он поставил чёрную пешку не туда, куда собирался. Вместо того чтобы в два хода подвести её под удар белой, он шагнул через клетку, и пешка оказалась под защитой чёрного коня и офицера. Инквизитор неопределённо хмыкнул. Белую пешку отдавать не хотелось, а чёрную нужно было убрать. Сангре подумал и всё же двинул белую вперёд, остановив за одну клетку от чёрной. Секундное раздумье и чёрная двинулась навстречу, остановившись между конём и офицером. Белая пешка поднялась над доской, чтобы навсегда покончить с противницей, и… зависла в воздухе, удерживаемая тонкими смуглыми пальцами. Господин Кристобаль тихо выругался. Убить чёрную сейчас — означало отдать белую на расправу чёрному офицеру. Инквизитор недовольно поморщился и поставил белую пешку рядом с чёрной — так ей ничего не грозило. Сангре отодвинул доску. Пожалуй, хватит на сегодня. Всё это просто игра…

***

Бумаги беспорядочной кипой лежали на столе, придавленные толстой тяжёлой книгой, чтобы не расползались. Профессор откинулся на жалобно скрипнувшую спинку кресла, озадаченно покусывая кончик ручки. Интересная складывалась картина. Ингвар Краковский, оказывается, успел накопать на инквизицию такой компромат, что той впору было обивать гроб кистями.

Криэ перевёл взгляд на старую фотографию в простой тёмной рамке.

— Ингвар, Ингвар, ну почему мы так и остались полными раздолбаями, ищущими приключений на свою голову… — тихо пробормотал он.

Профессор аккуратно снял с системного блока шахматную доску с деревянными фигурами. Посмотрел на не доигранную партию и принялся заново расставлять фигуры. Давненько он не играл. Задумчиво повертел в пальцах фигуру белого офицера, решая, ставить его на доску или нет. Всё-таки поставил. Пусть будет, хоть он сейчас и вне игры, но кто знает… Криэ всё же надеялся, что магам Ди Таэ удастся провернуть задуманное. Так уж получилось, что Хьюго Де Крайто приходился ему воспитанником. И Профессор до сих пор считал себя ответственным за него. Ведь это он в своё время привёл парня в отдел и уговорил Злату его принять. И именно он отговорил Хьюго при рукоположении высвячиваться начерно. Собственно, Криэ вообще был против того, чтобы Де Крайто становился священником, но парень оказался упрям до невозможности.

Профессор окинул взглядом доску и сделал стандартный ход. Партия началась.

ІХ

Злата Пшертневская беспокойно мерила шагами библиотеку Высокого дома Ди Таэ. Красное кардинальское платье игриво шуршало подолом. Эрик следил за ней хищно-весёлым взглядом кота, созерцающего мышь.

— Что-то Анны долго нет, — вздохнула она, глядя на часы, — уже за полночь, — женщина застыла посреди комнаты, задумчиво потирая подбородок.

— Да, — обижено фыркнул чародей, — как она смеет заставлять нас ждать! Нам вообще давно пора в постель.

— Эрик! — одёрнула его Пшертневская.

— А что я такого сказал? — изобразил святую невинность князь. — И вообще, я у себя дома! Имею полное право говорить и делать, что захочу! — с этими словами маг молниеносно переместил кресло по комнате и усадил Злату себе на колени.

— Эй, пусти немедленно! — возмутилась она. — А если кто-то зайдёт?!

— Как зайдёт, так и выйдет, — фыркнул Ди Таэ.

— Нет, Арьята, ты только посмотри! — возмущённо донеслось от двери, — мы там работаем, рискуя жизнью и рассудком, а они тут развлекаются! — Анна Ди Таэ стояла в проёме, опершись рукой о косяк. Ученица будто бы ненавязчиво поддерживала её с другой стороны.

Пшертневская залилась смущённым румянцем и опустила глаза, не спеша, впрочем, убираться с колен Эрика, как сделала бы ещё месяц назад.

— Развлекаемся? — иронично вскинул бровь князь, — да нет, мы тут в поте лица и прочих частей тела из последних сил ждём, когда вы, наконец, соблаговолите оторваться от разграбления могил, и принесёте нам благую весть.

— Не ёрничай, — беззлобно огрызнулась княжна, пошатываясь ковыляя через комнату и падая в кресло. Арьята устроилась рядом на подлокотнике.

— Ну как? — в один голос вопросили Эрик и Злата, хищно подаваясь вперёд.

— Хоть отдышаться дайте, нелюди! — вяло отозвалась Анна.

— Нет, Злата, ты только посмотри на неё! — изобразил праведное возмущение князь. — Сама всё затеяла, а теперь жалуется!

— Имею право! — возмущенно огрызнулась чародейка. — Лучше бы чего-нибудь тонизирующего накапал, целитель!

— Перебьёшься, — отмахнулся Эрик, — ты и так уже флакон зелья вылакала.

— Ладно-ладно, я тебе ещё это припомню! — мстительно пообещала девушка, доставая из сумки сферу с душой.

— Тебе удалось! — выдохнул маг, мигом растеряв дурашливое настроение

— А ты как думал! — победно откликнулась княжна Ди Таэ. — Хотя, признаюсь, это не совсем моя заслуга. Похоже, он сам хочет вернуться. Иначе, мы бы с Арьятой вряд ли его удержали. Я всё-таки стихийный маг, а не шаман. И в мире духов чувствую себя, как корова на льду.

— И что теперь? — деловито осведомилась госпожа кардинал.

— Теперь будем ловить тело, — невесело усмехнулась Анна. — Думаю, завтра на закате он придёт. Душа хочет вернуться обратно и зовёт его с каждым часом всё сильнее. К тому же, у тела есть кое-какое задание, — княжна устало прикрыла глаза. — Злата, на завтра мне будет нужен церковный зал.

Пшертневская утвердительно кивнула — она договорится.

— …и само собой, никаких лишних глаз, — добавила Анна.

— Я позабочусь, — ответила Пшертневская.

— Анна, ты уверена в том, что делаешь? — тихо спросил князь.

— Глупый вопрос, — устало откликнулась она, — нет, Эрик, я не уверена, теперь уже нет. Но я доведу дело до конца, чем бы ни грозило мне его завершение… — глаза княжны медленно закрылись, и она расслаблено обмякла в кресле.

— Арьята?

— Да, мастер, — кивнула ведьмочка, раскрывая телепорт и забирая уснувшую наставницу прочь.

Князь задумчиво смотрел в одну точку. Пшертневская осторожно тронула его за плечо, он накрыл её ладонь своей.

— Знаешь, — тихо проговорил маг, — не так давно я понял одну простейшую вещь… Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь — того, чтобы ждать.

Х

Чернота расходилась ртутными волнами, каменный пол неприятно холодил затёкший бок. Тело не слушалось. Спутанные тонкими кожаными ремнями запястья отдавались тупой пульсирующей болью. Окровавленная майка прилипла к располосованному боку. Глубокие раны, вспоровшие кожу до самых рёбер, горели так, будто туда вливали расплавленное серебро. Радислава тяжело обвалилась на спину и со стоном вытянула ноги. Она не знала сколько времени прошло с того момента, как её выволокли из кабинета Сангре и швырнули в каземат. Она не знала, сколько вообще провела в инквизиции. День, два… вечность. Эх, Один, одноглазый висельник, повелитель волков, хранитель скальдов, так-то ты заботишься о своих… Оборотничка до крови закусила губу. Острые верхние клыки окрасились алым.

«Встать!.. — мысленно приказала она себе. — Встать, я сказала!»

Сразу подняться не получилось. Пришлось откатиться к стене и для начала сесть, привалившись к ней спиной. Девушка поднесла к лицу спутанные кожаными полосками запястья. Глупцы, они думают, что накачали оборотничку закрепителем ипостаси и это панацея… Ха, и трижды Ха! Да, она вряд ли сможет сейчас перекинуться, зато клыки у неё всегда при себе.

Радислава впилась зубами в сыромятные ремни, пропитавшиеся кровью. Сначала её едва не стошнило, а потом накатило острое чувство голода. Спустя пару минут оборотничка дожёвывала последний кусочек ремня.

«Что ж, для начала и это сойдёт…» —хмыкнула она про себя, вспоминая, что ей приходилось есть и большую мерзость, чем пропитанная собственной кровью сыромятная кожа.

Радислава принялась зализывать израненные запястья. Эх, жаль, с боком так не получится. Она просто не сможет настолько изогнуться. Девушка морщилась каждый раз, как шершавый язык касался глубоких ссадин, и те отдавались щиплющей болью

«Ничего, казак, терпи, атаманом будешь» — повторяла она любимую присказку наставника.

А сейчас главное дождаться, пока откроют дверь камеры. Пусть и одурманенная, она всё равно остаётся оборотнем.

Солнце над ненавистным городом медленно клонилось к закату, выкрашивая небо в багрово-огненные тона с примесью тёмных, чуть позолоченных по краям туч.

***

Анна, сломя голову, летела по Новой галерее собора Святого Матьяша. За ней почти бесшумно неслась тёмная фигура, закутанная в пилигримский плащ.

Всё пошло не так с самого начала. Искомое «тело» появилось раньше, чем она предполагала. Видно, уж очень хотелось душе вернуться в своё уютное плотское обиталище. Хьюго перехватил её по дороге в церковный зал, и они сцепились в коридоре. И если б не Виктор, выскочивший на шум, княжне пришлось бы несладко. Рубашка на её плечах уже окрасилась алым от глубоких порезов

— Делай, что задумала, детка, я задержу его насколько смогу, — рявкнул оружейник, оттесняя Анну себе за спину.

Чародейка кинулась прочь, но вскоре заметила погоню. Похоже, Хьюго даже после смерти оставался лучшим фехтовальщиком в отделе. И она очень надеялась, что у Виктора хватило ума не лезть на рожон слишком нахраписто: два воскрешения за один вечер — это уже перебор.

«…И бегали они долго и счастливо, — хмуро подумала княжна Ди Таэ, в очередной раз обернувшись, — и умерли на одной полосе препятствий».

Анна опрометью влетела в церковный зал, споткнулась, рухнула и прокатилась по каменным плитам. Всё, дальше бежать некуда. У алтаря застыл отец Рид, вызвавшийся подстраховать её во время грядущего ритуала.

— Рид! — хрипло крикнула чародейка, поджидавшему её архонту.

От алтаря метнулась чёрная смазанная фигура, мелькнули, стянутые в хвостик, пепельные волосы, свистнула, извлекаемая из ножен, катана.

— Ри-ид! Он мне целый нужен! — упредительно гаркнула княжна, поднимаясь на четвереньки и лихорадочно начиная чертить пентаграмму. Благодаря архонту, у неё появилось необходимое время. Девушка старалась как можно быстрее закончить разметку. Краем глаза она заметила, как в зал влетел запыхавшийся Виктор. Анна окинула взглядом рисунок и добавила две силовые ловушки: объект должен быть неподвижно зафиксирован не меньше минуты.

— Давай! — крикнула она, отступая на шаг.

Рид метнулся в сторону, пропуская того, кого некогда знал, как Хьюго Де Крайто. Противник рванулся вперёд, занося меч для удара. Шаг, ещё шаг, центр пентаграммы. Анна взмахнула руками, и Де Крайто неподвижно застыл, не имея возможности вырваться из энергетических оков. Меч вывернулся из непослушных рук и бряцнул о плиты. Княжна носком сапога откинула его куда подальше. Вытащила сферу из кошелька на поясе и поставила на пол у границы очерченного мелом узора. Выпрямилась, как отпущенная пружина. Светлые волосы упали на лицо.

— Lire t’e eska, ma dae, eneshi te sarient… — тихий голос разорвал тишину. Ветер, взявшийся из ниоткуда, порывом затушил немногочисленные свечи в подсвечниках.

— Eshen lir etera (Силой воздуха, данной мне по праву)

— Eshen ner hea (Силой воды, полученной в дар)

— Eshen mit soera (Силой земли, дающей жизнь)

— Eshen sangre ma dea lire (Силой крови, предвечной и новой)

— Eleri najans ma eno (Заклинаю тебя вернуться в тело твоё)

— Nei a le (Отныне и до конца)

Княжна полоснула себя по ладони тонким стилетом. Несколько алых капель упали на сферу, и та раскрылась лепестками, выпуская душу на волю. Перед ней возник призрачный силуэт.

— «Ну же, ну…» — стиснув зубы, думала чародейка, чувствуя, как слабеют энергетические ловушки.

Душа оглянулась, окинула взглядом зал, шагнула вперёд, к застывшему в пентаграмме телу… и слилась с ним, издав едва слышный вздох.

В этот момент Анна перестала удерживать ловушки. Де Крайто, словно подкошенный, рухнул на пол. Княжна пошатнулась.

— Спокойно, ma daeni, — архонт поддержал её.

От дверей приблизился Виктор, на ходу перетягивавший обрывком рукава раненное предплечье.

Все трое напряжённо смотрели на лежащего в пентаграмме парня. В следующий момент тот конвульсивно дёрнулся, хватая ртом воздух, и открыл глаза. Абсолютно живые, разумные и полные ненависти. Анна обессилено повисла на плече Рида. Всё… конец…

— Что вы со мной сделали? — хрипло проговорил Хьюго, медленно садясь. Сейчас он видел перед собой двух существ, которых ненавидел более всего в своей жизни. — Что это за бесовские шутки?!

— Виктор, — голос Анны был пуст и бесцветен, — отведите досточтимого отца Хьюго к Профессору, пусть накапает ему валерьянки. А то от его воплей у меня болит голова. Отец Рид, вы не проводите меня домой? Боюсь, сама я не дойду.

— Разумеется, княжна, — откликнулся священник, смерив Де Крайто уничижающим взглядом.

Хьюго в недоумении глядел вслед удалявшейся парочке.

— Давай, поднимайся! — оружейник грубым рывком поставил парня на ноги.

— Руки убрал! — пальцы Де Крайто сомкнулись на запястье Виктора.

— Я тебе уберу! Я тебе сейчас так уберу! — мужчина отвесил ему подзатыльник. — Двигай, давай! Возиться с тобой ещё!

— Вот уж не думал, что ты так тесно спутаешься с этой бесовской поганью, — процедил Хьюго сквозь зубы, и тут же получил увесистую оплеуху, снова загремев на пол.

— Ещё что-то подобное вякнешь, порву, как Тузик грелку! — прошипел байкер, вновь вздёргивая его на ноги. — Ты княжне и так должен, как земля колхозу

— Кому и что я должен, я уж как-нибудь сам решу, — огрызнулся Хьюго.

***

— Господи Всевышний, им всё-таки удалось! — пробормотал Вилдар Криэ, когда Виктор фактически впихнул Хьюго в прихожую.

— Получите и распишитесь в получении, — мрачно произнёс он.

— Я так вижу, отношения вы уже успели выяснить, — скептически произнёс Криэ, оглядывая этих двоих. — Виктор, может, останетесь? Вам тоже не помешает помощь.

— Нет, Вилдар, я уж свою шкуру как-нибудь сам починю, не впервой, — отмахнулся оружейник.

— Профессор, может, хоть вы мне что-то объясните? — резко осведомился Хьюго, едва за Виктором закрылась дверь.

— Объясню, по крайней мере, попытаюсь, — усмехнулся Вилдар Криэ, — ты проходи… Тем более что тебе всё равно придётся временно пожить у меня.

Профессор был несказанно рад удачному завершению чародейской авантюры, и на секунду задержавшись у шахматной доски, двинул вперёд белого офицера — теперь он точно в игре.

[1] Анна перефразирует цитату из «Фауста» Гете – «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»

[2]рукоположение — одно из церковных таинств, когда человек получает сан священника

[3]*высвятиться начерно — фактически означает принять монашеский чин. Впрочем, не обязательно, чтобы высвятившийся начерно священник жил при монастыре

[4]Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь — того, чтобы ждать — цитата из творчества В. Цоя

[1] Имеется в виду пророк Илья

[2]багровый раздел — некромантия имеет четыре раздела: синий, чёрный, красный и багровый. Сложность обрядов возрастает соответственно

Архив ##MN sus№2 (часть первая)

/По материалам объяснительных записок Виктора Кипелова, оружейника и княжны Высокого дома Анны Ди Таэ, с дополнениями и примечаниями профессора Вилдара Криэ/

Темнота пахла дымом и гарью пожираемого огнём дерева. Тяжело взмывали в воздух красноватые искры. Местами дерево прогорело до углей и тлело внутренним жаром, местами полыхало, всё сильнее разгораясь. Пожираемые огнём доски стонали от тяжёлых шагов всё быстрее отбивавших ритм отчаяния. Огонь ревел, и мост рушился за спиной бегущего. А человек несся по нему, зная, что не успеет.

Пламя окружало, шло по пятам, норовило лизнуть длинные чёрные волосы, спутанной гривой развевавшиеся за плечами, искры оставляли на коже красные отметины. Он бежал по этому мосту в сотый раз, зная исход, но не отступал. Он не привык сдаваться, даже если конец был предрешён. Впереди мелькнула светлая фигура. Она всегда появлялась здесь, за поворотом. Фигура тоже бежала по мосту, что было сил. Девушка с длинными пепельными волосами. Она бежала впереди манящим светлым пятном, блуждающим огоньком…

Вот, ещё немного, сегодня он успеет, точно успеет. Он видел обрывистый берег впереди. Мост со стоном и треском рухнул у него за спиной, пожранный огнём. Светловолосая незнакомка сделала последний рывок и звериным прыжком преодолела оставшееся до берега расстояние. Мост рухнул у неё за спиной. Мост рухнул перед ним, оставив охваченный пламенем островок, который вот-вот канет в тёмную пропасть. Он резко притормозил у края. Незнакомка на берегу обернулась, протягивая руку. И он прыгнул, прыгнул, зная, что всё, конец. Ладонь скользнула по холодным девичьим пальцам и схватила пустоту. За спиной раскрылась ненасытная бездна. Рот искривился в беззвучном отчаянном крике. Девушка стояла на коленях у обрыва, провожая его взглядом полным боли, а в глазах её плескался растопленный янтарь. Черные зрачки расширились. Она что-то говорила. Губы шевелились, но он не слышал. Всего одно слово, а он продолжал лететь вниз…

І

Виктор резко сел на кровати, обливаясь холодным потом. Говорят, ко всему можно привыкнуть. Этот кошмар преследовал его на протяжении последних месяцев, но к нему он так и не привык. Просыпался каждый раз в холодном поту, с ощущением ледяного ужаса в груди и затылке.

— Нужно что-то с этим делать, — пробормотал оружейник, проводя рукой по лицу, — иначе я окончательно свихнусь.

Он встал, оделся и спустился в гараж. Раньше ночь всегда спасала, помогая избавиться от любых наваждений. Ветер и скорость напрочь выбивали из головы все порождения сна.

Взревел мотор, и свет прожектора вспорол густую тьму апрельской ночи.

Мотоцикл летел по трассе, разрывая тишину гулом мотора, вспарывая темноту светом фары.

Виктор упивался ночью и скоростью, несясь по пустынной дороге, прочь от города. Трасса свернула под сень леса, едва ли не вплотную примыкавшего к Будапешту. Он появился здесь лет десять назад довольно странно. Однажды утром жители предместий увидели его у себя за окнами.

Деревья смыкались над трассой, превращая её в странный шуршащий тоннель. От придорожного подлеска на дорогу метнулась какая-то тень. Виктор, не ожидавший подобного, резко нажал на тормоза и вывернул руль. Мотоцикл занесло, едва не крутануло юзом и швырнуло на бок. Байкер вылетел из седла, прокатился несколько метров по земле и застыл. Переднее колесо ещё крутилось, всё замедляясь и замедляясь. Прожектор уныло глядел куда-то вбок.

Спустя минуту-другую оружейник со стоном перевернулся на спину, соображая, все ли кости целы. Кажется, все. Он осторожно сел, поднял треснувший визор, нащупал негнущимися пальцами застёжку и стянул шлем. В ушах звенело. Пришлось потрясти головой, избавляясь от неуместного звука. Пошатываясь, встал на ноги.

— Ч-чёрт… — только и вымолвил он, разглядев лежащую на дороге крупную серую…кажется, это была собака, — чёрт, только этого мне ещё не хватало! — выдохнул оружейник. Сбить животное плохая примета. Виктор склонился над собакой. Та неподвижно лежала на земле и тихо поскуливала.

— Ох, ё… А ведь это не я тебя зацепил, а собачка? — пробормотал байкер, рассматривая глубокие длинные раны на боку животного. Они никак не походили на те, что должен был оставить мотоциклетный протектор. Серая шерсть слиплась от крови. Псина умоляюще смотрела на него янтарными глазами.

— И что прикажешь с тобой делать? Ясно, что здесь я тебя не брошу, — вздохнул Виктор, — сейчас посмотрю, что там с байком… — Мужчина перевернул мотоцикл, — вроде, ничего важного не сломано. — Двигатель завелся со второй попытки, урча на холостых оборотах.

Он вернулся к собаке и осторожно поднял её на руки.

— Ого, здоровая животина… уфф, — байкер погрузил животное на мотоцикл, — Ну что, красавица (или красавец?), поехали кататься?

Дома Виктор рассмотрел животное более тщательно. Псина действительно оказалась «красавицей».

— Нет, чтоб даму в беде спасти, так я собак подбираю, — фыркнул он, состригая слипшуюся от крови шерсть и обрабатывая жуткого вида глубокие порезы на боку животного. Пару раз, видимо, слишком сильно задел рану — псина порывалась его укусить.

— Ну, извиняй, барышня… — буркнул Виктор, уважительно косясь на длинные белые клыки, щёлкнувшие в сантиметре от его ладони. Наконец, он закончил бинтовать ей бок и перенёс на плед, разложенный на полу. — Надеюсь, там тебе будет удобно, дорогуша, — вздохнул он, сидя напротив на корточках. Собака, вытянувшись на здоровом боку, кажется, отключилась.

Оружейник уселся на кровать и устало наблюдал за животным. Серый бок с белой полосой бинта мерно вздымался. Наверное, всё-таки, уснула. Он уронил голову на руки.

«…Господи, ну и денёк сегодня!» — отрешенно подумал он.

Виктор резко вскинулся и застыл с открытым ртом: собака, подёрнувшись дымкой, расплывалась. Протёр глаза — наваждение не исчезло. Очертания животного плыли и переплавлялись в трепещущем мареве. Ещё секунда, и на пледе вытянулась миниатюрная женщина с длинными пепельными волосами. Она была полностью обнажена, если не считать замысловатого узора татуировки, оплетавшего все тело, да клочьев повязки, свисавшей с бока.

— Едрить-колотить… — прошептал байкер, нашаривая в кармане телефон и набирая номер княжны Ди Таэ.

— М-м?.. — сонно раздалось с другого конца.

— Анна, я рехнулся! — хрипло простонал в трубку Виктор.

ІІ

Хьюго вытянулся на диване в квартире Профессора. Он чувствовал себя смертельно уставшим. Господи, что с ним случилось?

Криэ лишь сокрушённо покачал головой, рассматривая заострившееся лицо своего воспитанника. Достал аптечку, придвинул пуф и уселся рядом.

— Я даже спрашивать не буду, кто тебя так отделал… — проговорил он, промывая глубокие вспухшие порезы на груди парня, — судя по характеру ран, здесь поработала катана отца Рида. — Хьюго поморщился при упоминании имени архонта. — А синяк на подбородке — это уже работа Виктора: у нашего досточтимого коллеги весьма тяжёлая рука. Единственным вопросом для меня остаётся твоя скула. Мерзкая рана, хоть ей уже и не один день. — Профессор осторожно ощупал распухшую скулу Де Крайто, — не скажешь мне, чьих рук это дело?

— Я не помню… — хрипловато откликнулся он.

—Ладно, не помнишь, так не помнишь. — пробормотал Криэ, заканчивая обрабатывать раны и подавая парню чистую рубашку. — Надень, а то похож на оборванца.

— Пожалуй, мне лучше вернуться домой…

— Это куда, интересно? — иронично хмыкнул Вилдар.

— Профессор, что происходит? — начал раздражаться Хьюго. — Сначала ко мне заявляется ведьма Ди Таэ, потом я прихожу в себя уже посреди каких-то бесовских знаков, Виктор непонятно с чего кидается, и, в конце концов… — взгляд молодого священника упал на отрывной календарь, — почему там двенадцатое апреля, если сегодня двадцатое июня?! — Хьюго резко сел, морщась от боли.

— Потому что, мой мальчик, ты умер полгода назад… — устало откликнулся Вилдар Криэ, опускаясь в кресло

— Я? Умер? Что за бред! — раздражённо воскликнул Де Крайто. — Профессор?!

— Успокойся, и выслушай меня, — прервал его бывший наставник, — полгода назад ты действительно умер — погиб при исполнении, как было указано во всех документах. То, что ты не помнишь последних месяцев своей жизни — вполне нормально. Эрик и Анна предупреждали об этом. Со временем память восстановится.

— Но…

— Я же просил не перебивать! У меня возникает ощущение, что я вновь твой наставник, а ты — глупый недоросль!

— Простите, Профессор. Я слушаю, продолжайте, — Хьюго устало откинулся на спинку дивана.

— Я не знаю всех подробностей того задания, — вздохнул Криэ, — всё произошло довольно спонтанно. Снова начались проблемы с инквизицией. Пострадала ученица Ди Таэ — Арьята. Расхлёбывать выпало Анне и отцу Риду. Ты присоединился к ним в последний момент. Но дело едва не закончилось катастрофой. Ситуация вышла из-под контроля. Мы недооценили инквизицию, и в результате… — Профессор облизнул пересохшие губы, — потеряли тебя и едва не потеряли Рида и Ди Таэ, — вздохнул он, проводя ладонью по лицу, — причём, если бы, не ты, то отдел лишился бы всех троих.

Хьюго удивлённо смотрел на Профессора. Тот взглянул на Де Крайто и невесело усмехнулся.

— Что, не веришь? Я не знаю всех подробностей, Хьюго. Только то, что они выжили благодаря тебе. Хочешь знать больше — поговори с Ридом. Тебя похоронили, как положено, при церкви, где ты служил. Но на следующий же день кто-то вскрыл могилу и забрал тело… И не нужно на меня так смотреть. Мы ничего не смогли выяснить. Всё выяснилось само полгода спустя. Тебя увидела Арьята, ученица Ди Таэ. Ты сейчас вряд ли её вспомнишь, а вот девочка тебя узнала. Собственно, тогда мы и заподозрили неладное. А пораскинув мозгами, пришли к неутешительным выводам, — вздохнул Вилдар Криэ.

— Инквизиция и Сарагоская рукопись… — помолчав, добавил он.

Хьюго почувствовал, как его захлёстывает терпкая волна неясных обрывочных воспоминаний.

…Ночь… дым… крики тысячи душ… крыша… магическое противостояние и корчащаяся в лучах энергии княжна Ди Таэ, спустя секунду безвольно обвисшая у него на руках… и голос, голос, срывающий ритуальную маску с души…

— Хьюго, эй! — Профессор встряхнул его за плечо.

— Всё… всё нормально, — вяло откликнулся он, — кажется, я начинаю что-то вспоминать… Продолжайте.

— Им каким-то образом удалось восстановить твоё тело. Не спрашивай, как — я не маг. Из тебя сделали живую куклу-марионетку. Тело без души.

Хьюго в ярости сжал кулаки. Кукла инквизиции… О Господи!

— Анна предложила решение проблемы, — продолжил Вилдар. — Провела довольно опасный ритуал, чтобы вернуть тебе душу. Как видишь, ей это удалось, — усмехнулся Криэ

Де Крайто ошеломлённо уставился на Профессора. Вернула душу? Анна Ди Таэ? Что происходит? И почему так тошно?! Господи!?

— Ладно, — прервал Криэ мысли своего воспитанника, — думаю, тебе стоит отдохнуть. Вещи твои я забрал ещё полгода назад, потом разберёшь.

***

Кристобаль Сангре раздражённо щёлкнул выключателем и погасил настольную лампу, погрузив кабинет в полумрак. Измучено откинулся на широкую жёсткую спинку кресла. С отвращением выбросил в мусорную корзину пустую упаковку из-под обезболивающего, которое всё равно не смогло унять противную тянущую головную боль, начинавшуюся от висков и пульсирующими толчками, уходившую куда-то вглубь мозга.

Свет, даже минимальный, раздражал. И господин инквизитор предпочитал сидеть в темноте, лишь бы немного уменьшить неприятные ощущения, навалившиеся на него сразу поле заката. Магический откат разорванных энергетических нитей болезненно хлестнул по нервам, перетекая в пульсирующую головную боль, которую невозможно убрать, пока через несколько часов она не утихнет сама. Сангре с нажимом помассировал виски. Это же надо так просчитаться…

Инквизитор поморщился — ему даже думать сейчас было больно.

Но кто же знал, что княжне удастся совершить то, что не удалось в своё время некроманту высшего круга. Господин Кристобаль недоумевал, как Анна Ди Таэ, стихийный маг, смогла провернуть столь сложный ритуал, пусть даже опираясь на магию крови. Ночь не её время, а мир духов не её вотчина. И, тем не менее, ей удалось. Более того, она смогла разбить чары, наложенные магом на порядок сильнее неё. Нейтрализовать «Марионетку» второго уровня с привязкой на сознание — это вам не фунт изюму. А Ди Таэ смогла. Причём не частично, что ещё можно было бы допустить, а полностью выпалив чужую матрицу из ментального поля Де Крайто. Правда, сейчас у молодого священника наверняка частичная амнезия, но это слабое утешение.

Масла в огонь подлила ещё одна досадная неприятность: девушка-оборотень — второй козырь задуманной игры — сбежала. И один Бог знает, как ей это удалось: полностью одурманенной, неспособной сменить ипостась, избитой и замученной.

Вот что значит воля к жизни…— саркастически хмыкнул господин Кристобаль, чуть не взвыв от очередного приступа боли.

Ладно, оборотниха — это не такая уж и проблема. В своём теперешнем состоянии она далеко не уйдёт. Наверняка привлечёт внимание кого-нибудь из горожан. Найти её — дело техники. Куда хуже то, что Пшертневской удалось вернуть Хьюго Де Крайто.

Что ж, похоже, игру придётся начинать с нуля…

Сангре мрачно смотрел в полумрак из-под сдвинутых бровей. Правду говорят: скупой дважды платит, а хитрый дважды делает. И было бы перед кем бисер метать, комбинации выстраивать. Инквизитор с нажимом проскрёб ногтями по тёмному сукну письменного стола. Проще нужно действовать, господа. Проще — оно эффективней.

Господин Кристобаль на секунду задумался, а чего же он хочет в результате? Власти? Она у него есть. Мести? Она ему не нужна. Некому мстить. Все уже мертвы. Так зачем?

Ответ вырисовывался довольно глупый — он просто хочет чувствовать себя живым, выстраивая все эти ходы и комбинации. Он хочет ощущать жизнь, хотя бы через чувство злости или минутного удовольствия от удачного хода. Больше для него ничего не осталось. Инквизитор избавился от всего прочего, как от ненужного рудимента. Таков был его выбор, и выбор этот был добровольным. А тот, кто ему этот выбор предложил уже давно гниёт в земле вместе со своей семьёй.

Господин Сангре криво усмехнулся, извлекая из ящика стола обёрнутый тканью фолиант. Раскрыл его на одной из закладок. Боль потихоньку отпускала, а он прекрасно видел в темноте.

ІІІ

Телефон надрывно жужжал, сотрясая тумбочку у кровати и заставляя ходить ходуном фужер с водой, большой старинный будильник и маятник в виде лепрекона, сидящего на качели. Из-под одеяла выпросталась рука, вслепую нашаривая беснующийся мобильный. Княжна Ди Таэ неимоверно хотела спать. И не дай Бог сейчас скажут, что ошиблись номером!!!

— М-м... — сонно промычала она, приняв вызов.

— Анна, — хрипло простонала трубка голосом Виктора, — я рехнулся!!!

— Я догадалась, — буркнула сонная княжна, — только сумасшедший может звонить измотанной, уставшей и морально подавленной ведьме в два часа ночи!

— Я серьёзно! — голос оружейника срывался.

— Ладно, чего тебе? — «подобрела» чародейка.

— Я сбил собаку…

— Чего?!!

—Я сбил собаку. Мотоциклом. То есть, не сбил, она под колеса кинулась, а я навернулся к едрене-фене, но вроде, не задел. Потом глядь, а это не собака, а баба в неглиже… — сбивчиво донеслось из трубки.

— Так. Ещё раз, кого ты сбил? — уже более серьёзно спросила Анна.

— Я её не сбивал!!! То есть думал, что сбил, но это не так. Забрал домой, смотрю, а это уже не собака, а ба… то есть девушка. Анна, это шиза, да?

— Успокойся! — прервала друга княжна Ди Таэ. — Ничего не предпринимай, я через пять минут буду у тебя. Разберёмся, что там с твоей су… собачьей девушкой.

— Она не моя! — сдавлено донеслось из трубки.

— Без разницы…

Появившись на пороге комнатки Виктора, княжна узрела поистине дивную картину: восседавшая на байкере голая татуированная девица усердно пыталась его придушить, тот вяло отбивался. Анна, оценив ситуацию, спустила свой любимый «пыльный мешок», подкреплённый сонным заклятием. Агрессивную дамочку отшвырнуло к стене, где она и осталась лежать. Чародейка склонилась над кашляющим и хрипящим байкером.

— Я в прядке, детка… — сипло откликнулся он, садясь.

— Сейчас посмотрим насколько, — княжна осмотрела пострадавшую шею Виктора. — Тебе крупно повезло, что она не раздавила гортань. Только синяками отделался, — вздохнула она.

— С ней что? — озадаченно спросил мужчина, подходя к своей несостоявшейся убийце.

— Усыпила, — откликнулась Анна, — до утра будет баиньки, как младенчик.

Оружейник поднял девушку на руки и перенёс на кровать.

— Нет, ну мышь мышью, а сил, как у медведя… — пробормотал он.

— Хе, я думаю, для неё не проблема скрутить в бараний рог мужчину и покрупнее тебя, — фыркнула чародейка, — она оборотень, Виктор. И я же просила ничего не предпринимать, — укоризненно добавила княжна, — а не появись я вовремя? Что тогда?

— Да на кровать хотел перенести. Чего на полу оставлять…Она без сознания была, раненная к тому же.

— Это я и имела в виду, — тяжело вздохнула Анна, — ладно, где ты её нашёл?

Он уже более внятно пересказал историю «знакомства» с оборотничкой, снова возясь с перевязкой.

— Господи, такое ощущение, что её использовали, как боксёрскую грушу — вся в синяках! — воскликнула чародейка.

— Угу, ты на запястья посмотри, — Виктор поднял худенькую руку оборотнички, оплетённую тёмной вязью татуировки.

— Н-да, — протянула княжна, приподнимая девушке веко и озадаченно рассматривая зрачки, — и как она вообще перекинуться смогла?! Её же закрепителем ипостаси накачали, только что из ушей не течёт!

— Захочешь жить, не так раскорячишься, — хмыкнул байкер.

— Угу. Виктор, ты только не смейся… — Анна покусывала губу. — Я её знаю.

— ???

— Мадрид. Год назад. Это та самая бардесса. Я тебе рассказывала.

— И что теперь? — осведомился тот, решив не упоминать, что оборотничка уж больно напомнила ему девушку из кошмара с мостом.

— А я знаю?

— Слушай, детка, может, ты её заберёшь?

— Ты в своём уме? Мне только оборотня для полного счастья не хватало! У меня дома с одной стороны влюблённая парочка зажигает, с другой — малолетняя ученица стенает о неразделённой любви. А на работе меня поджидает мною же воскрешённый священник, страдающий паранойей пополам с амнезией. Ты что, так искренне желаешь моей смерти? — иронично осведомилась Анна.

— Нет, конечно, детка, но просто сама посуди, какое у меня жильё. И потом, если в доме холостяка появляется женщина, то это всё: тушите свет, сушите вёсла! К тому же, я не думаю, что отдел — это лучшее место для раненного оборотня. Как бы нам опять неприятностей не огрести, — закончил приводить свои аргументы Виктор.

— Ой, можно подумать, мы прекращали их выгребать, — усмехнулась княжна, присаживаясь тумбочку. — Виктор, — голос чародейки посерьёзнел, — если по уму, так ты даже мне ничего не должен был говорить. Об остальных наших коллегах я вообще молчу. Ты ведь представляешь, что будет, если люди Сангре узнают, что на территории отдела находится оборотень?

— Армагеддец будет полный, — мрачно откликнулся байкер.

— Вот-вот, — вздохнула Анна Ди Таэ. — Посему, раз уж так карта легла, пусть она остаётся у тебя. У оборотней хорошая регенерация. Думаю, денька через три раны полностью затянутся. А я к тому времени найду противоядие от той дряни, которой её накачали.

— Значит три дня?

— Три дня.

— Хорошо, три дня я потерплю, — скрепя сердце согласился Виктор.

— Угу… — зевнула княжна, — будут проблемы — звони. Но утром я и так зайду, — и она исчезла в кармане телепорта.

***

Насыщенный терпкий аромат кофе щекотал чувствительное обоняние, даже не смотря на действие дурманящего эликсира. Кофе, безусловно, был заварной, причём не из дешёвых сортов. Растворимая бурда пахнет жжёными семечками, а зерновая дешёвка имеет куда менее насыщенный аромат.

Радислава засопела, втягивая воздух, ноздри затрепетали. Кофе она любила. Причём именно Кофе — с большой буквы «К». Ароматный, крепкий и жутко сладкий, плюхая в чашку по пять-шесть ложек сахара. Извращение, конечно, но что поделаешь, ей нравился именно такой. А если к нему ещё и солоноватые греночки, обжаренные в яйце и молоке, добавить…

Оборотничка мечтательно вздохнула и открыла глаза, уставившись на деревянный потолок в разводах. Она лежала на узкой продавленной кровати, укутанная в одеяло чуть не до подбородка. Насколько менестрель смогла понять — из одежды на ней была только добротная повязка на боку, если конечно считать оную за одежду. Девушка окинула взглядом небольшую комнатку, больше напоминавшую захламленную слесарную мастерскую. Хмыкнула, разглядев под потолком одинокую лампочку без абажура, скользнула заинтересованным взглядом по книжной полке и наткнулась глазами на высокого черноволосого мужчину, снимавшего турку с электроплитки в одну конфорку.

Радислава закусила губу, пытаясь вспомнить предыдущие сутки. Получалось не очень.

Кажется, ей всё же удалось сменить ипостась, когда выбралась из застенка, потом… потом, кажется, она кинулась под колёса какого-то транспорта… дальше пробел.

Мужчина обернулся и, увидев, что она проснулась, ободряюще улыбнулся. Тут Радиславе стало совсем погано: именно этого типа она вчера едва не убила, когда её вышвырнуло обратно в человеческий облик. Тогда оборотничка себя почти не контролировала. К счастью (или несчастью?) попытка убийства провалилась, но синяки у несостоявшейся жертвы на шее были знатные. Лицо незнакомца, резкое, смуглое, пересекал тонкий белый шрам от брови до подбородка.

— Привет, мышка, — произнёс он, подсаживаясь на кровать с кружкой, от которой исходил терпкий кофейный аромат. Голос оказался резкий, с хрипотцой, будто когда-то сорвал, но так полностью и не восстановил. Радислава мрачно глянула на незнакомца и столкнулась с чёрными смеющимися глазами.

— Ты не священник, — вынесла вердикт менестрель, изучив расхристанную у него на груди сутану и болтавшийся на кожаном шнурке медный крест.

— Ну, извиняй, семинариев не кончали, — фыркнул собеседник, — только консерваторию, но то было давно и неправда.

Радислава села, не спеша подхватывать сбившееся одеяло. Ну тело и тело… Если кто чего не видел, так это его проблемы. Но собеседник лишь хмыкнул в ответ.

— Эм-м… пардон за вчерашнее, — проговорила она, — не в себе была.

— Я заметил, — ухмыльнулся мужчина, — кофе будешь? — Виктор проследил взгляд девушки, вожделенно поедающий кружку у него в руке.

— Ты что, яду туда подсыпал? — саркастически осведомилась ночная гостья.

— Если тебе не хватает сахара, добавь по вкусу. Где-то в гараже мышьяк был, могу поискать, — продолжая ехидно скалиться, ответил хозяин комнаты.

«…М-да, чувство юмора у этого человекообразного, похоже, то ещё…», — подумала Радислава и не найдя, что ответить, по-простому цапнула протянутую ей кружку.

Дверь скрипнула, и на пороге возникла высокая светловолосая девушка.

— О, вижу, вы нашли общий язык, — усмехнулась она.

— И тебе большое наше с кисточкой, — откликнулся Виктор.

— Можешь пока выйти? — попросила Анна. — Мне нужно осмотреть твою гостью.

— Ой, да чего я там не видел, — фыркнул оружейник.

— Не знаю я, что ты видел, — огрызнулась чародейка, — но выйди, пожалуйста!

Виктор на секунду столкнулся с ней взглядом и понял, что лучше не спорить. Княжна явно пребывала не в духе. И ему ничего не оставалось, как убраться за дверь.

Оборотничка заинтересованно разглядывала Анну Ди Таэ. Радислава узнала девушку, хоть они и встречались всего раз, год назад в Мадриде. Память у неё на лица была хорошая, особенно на глаза. Особенно на такие глаза.

— Узнала? — хмыкнула чародейка.

— Узнала, — не стала отрицать менестрель, затем спросила, кивнув на дверь, — твой мужчина?

— Упаси меня Бог от такой головной боли! — фыркнула Анна. — Нет, он просто друг, хороший друг, на которого можно положиться.

— В смысле, он любит, чтобы дама была сверху? — невинно поинтересовалась Радислава

Вопрос заставил княжну закашляться.

— Сама у него спросишь, — выдавила она наконец, оценив чувство юмора оборотня. — Как ты себя чувствуешь? — деловито поинтересовалась Анна.

— А как, по-твоему, может себя чувствовать оборотень, которому отсекли половину сущности? — огрызнулась Радислава. — Даже когти выпустить не могу!

— Постараюсь что-нибудь придумать, — вздохнула чародейка, — я тут принесла кое-какую одежду. Наверняка, будет великовато, но всё же лучше, чем ничего. Нет, я знаю, что чувство стыдливости у оборотней стремится к нулю, но согласись, костюм Евы не самый лучший вариант для выхода в свет.

Оборотничка только презрительно фыркнула, но принялась потрошить принесённый Анной пакет.

Княжна вышла, оставив Радиславу рыться в одежде. Всё, что ей было нужно, чародейка уже выяснила. Менестрель даже не пыталась экранироваться, позволив Ди Таэ прошерстить её воспоминания.

Виктор ковырялся в мотоцикле, что-то откручивая гаечным ключом и тихо ругаясь.

— Ну что? — не отрываясь от механизма, спросил он, заметив Анну.

— Ничего, — резковато откликнулась она, пожав плечами, — оборотень, как оборотень. Думаю, к завтрашнему вечеру её уже тут не будет.

— Угу, — буркнул мужчина, — а ты чего такая дёрганая с самого утра? Какая муха тебя укусила?

— Эрик застукал меня, когда я рылась в его эликсирах, ища противоядие.

— И?

— Пришлось ему лапшу на уши вешать. Сказала, что искала лекарство от головной боли. Знаешь, что этот ехидина мне посоветовал?

— Ну?

— Топор! — выпалила княжна.

Виктор зашёлся раскатистым хохотом. Анна зло плюнула и пошла прочь. Оружейник лишь покачал головой, утирая выступившие слёзы.

«…Ничего, перебесится и успокоится, — подумал он, глядя вслед удалявшейся чародейке, — от плохого настроения ещё никто не умирал».

IV

Для многих каждое, ну, или почти каждое утро начинается неизменно. Несмотря на возможные катаклизмы, вроде прорвавшей трубы или приступа страсти у соседей за стенкой, обычно это будильник-ванна-кофе-работа. И подобный расклад не меняется годами, медленно, но верно убеждая нас в нерушимости основ мироздания. И когда мы вдруг оказываемся исключёнными из жизни на определённое время, а потом вновь попадаем в жизненную колею, то не особо травмируем нашу психику, погружаясь в такое привычное будильник-ванна-кофе-работа. Зато, если вдруг в этом привычном возникает некое отклонение, то вот тут-то и начинается цирк. И рушатся, казавшиеся постоянными, основы мироздания, и отвисает невольно челюсть, и возникает в голове соответствующий вопрос: «Куда я попал, и где мои вещи?» Ибо что-то эдакое мы упустили, да обидней всего, ещё и вспомнить не можем, что. И стоим перед данным фактом, глупо хлопая глазами, пытаясь понять, сошли мы с ума или только собираемся.

Хьюго Де Крайто начал подозревать для себя именно первое. Ибо когда он вместе с Профессором вошёл в кабинет Златы Пшертневской, госпожа кардинал мило общалась с князем Высокого дома Эриком Ди Таэ, не имея ничего против, чтобы тот лобызал ей ручки… хм, и не только ручки.

Хьюго не удержался и протёр глаза. Профессор тихонько кашлянул, привлекая внимание парочки.

Ручку госпожа кардинал мгновенно отняла, делая вид, что вообще не имеет отношения к происходящему. Князь, одарив пришедших ехидной усмешкой, исчез в телепорте. Хьюго ещё раз протёр глаза. Когда он видел этих двоих вместе в последний раз — их общение больше походило на противостояние котов.

А сейчас…Хм, нет, он определённо что-то упустил!

— Рада вас видеть в добром здравии, Хьюго, — произнесла Злата, прервав его мысли о кажущейся нерушимости основ мироздания.

Де Крайто молча кивнул в ответ, всё ещё переваривая только что полученную информацию.

— Я надеюсь, вы вскоре сможете вернуться к работе в отделе. Нам всё это время очень вас не хватало, — улыбнулась Пшертневская.

— Да, госпожа кардинал, — кивнул он, — думаю, я восстановлюсь до конца этой недели. А сейчас я бы хотел восполнить некоторые пробелы… в информации.

— Ах да, конечно. Малый архив в вашем распоряжении. И пообщайтесь с коллегами. Думаю, будет полезно. И… — Злата на секунду запнулась, — и вам бы не помешало навестить князя Ди Таэ. Согласитесь, изукрашенное синяками лицо — не совсем то, чем должен выделяться сотрудник дипломатического корпуса.

Де Крайто молча кивнул и вышел. Профессор остался стоять там же, где и стоял, из чего Пшертневская сделала вывод, что Криэ пришёл не только в качестве сопровождающего Хьюго.

— Кажется, вы и князь повергли его в растерянность, — усмехнувшись, произнёс господин Вилдар, — впрочем, не буду вас упрекать. Сам пару раз попадал в подобные ситуации.

Злата хихикнула: о бурной молодости Профессора она была весьма и весьма наслышана.

— Но разговор, собственно, не об этом, — Криэ задумчиво потёр переносицу, — пани Злата, мне необходимо уехать сегодня. Возможно на целый день.

— С чего такая предупредительность? — немного опешила Пшертневская, вспоминая, что обычно Профессор мог исчезать и появляться, когда ему вздумается, ни перед кем не отчитываясь.

— С того, что это касается дела, над которым я сейчас работаю, — вздохнул он, — мне нужно наведаться в обитель Святого Луки, что близ Будапешта. Очень надеюсь, что в их архивах сохранились интересующие меня записи.

— Хорошо, — кивнула Злата, — поезжайте. Но всё же мне не нравится, что вы в это ввязались.

— Знаете, если бы нам всё нравилось, жить было бы неинтересно, — грустно усмехнулся Профессор, выходя из кабинета госпожи кардинала.

***

Де Крайто в нерешительности застыл перед дверью лаборатории, раздумывая, перебороть гордость и войти или ну его к монахам, и так заживёт.

— Хьюго, прекратите танцевать под дверью чечётку и зайдите, наконец! — слегка раздражённо донеслось с той стороны. Дверь распахнулась сама собой, едва не съездив молодому священнику по лбу.

Князь восседал в центре комнаты, скрестив руки на груди, и недовольно поглядывал на Де Крайто. Тот застыл на пороге. Дверь захлопнулась, наподдав Хьюго пониже спины и заставив сделать шаг вперёд.

— У меня что, клыки изо рта торчат? Или нимб над головой мигает? — желчно осведомился Эрик, импульсом вытаскивая на средину комнаты табурет.

— Н-нет.

— В таком случае, что вы так пялитесь? Не нужно меня бояться, я же не зубодёр! Садитесь.

Де Крайто нехотя опустился на предложенный табурет.

— …и вообще, я вожусь с вами только потому, что Злата попросила, — добавил маг.

— А как же кодекс целителя? — с ехидцей осведомился Хьюго.

— Ну, вы же не истекаете кровью, — фыркнул Эрик, ощупывая пациенту подбородок и скулу.

Священник ощутил лёгкое покалывание и дёрнулся от неожиданности.

— Ещё раз так сделаете, обездвижу, — пригрозил целитель, накрывая ладонью его скулу. Де Крайто почувствовал, как немеет половина лица. Чародей прикрыл глаза, сосредоточившись на исцелении. Лучи энергии нехотя пробивались к телу сквозь ментальную ткань. Князь едва сдержался, чтобы не закусить губу. Кто бы ни вспорол молодому священнику скулу, этот личность весьма и весьма незаурядная. Ментальный отпечаток такой, что без помощи целителя рана заживала бы не меньше месяца, оставив после себя рваный шрам.

— Всё, — маг устало откинулся на спинку кресла, — идите отсюда.

— А…

— Малый архив дальше по коридору, если вы забыли, — прервал его Эрик, недвусмысленно указав на дверь.

Де Крайто ничего не оставалось, как выйти прочь. Князь задумчиво смотрел ему вслед. Странно, но сейчас он совсем не ощущал того кокона боли, который так мешал ему в прошлый раз при лечении этого человека.

Малый архив занимал длинную узкую комнату с высоким сводчатым потолком. Стеллажи от пола до верха полнились папками и рукописными книгами. Воздух, напитанный книжной пылью, нестерпимо щекотал нос. Хьюго не сдержался и чихнул. Господи, ему предстоит провести в этом склепе несколько часов, перечитывая отчёты коллег за последний год. Несколько часов в пыли и полумраке рискуя заработать аллергию, посадить зрение и отсидеть зад до полной нечувствительности. И как архонт при необходимости высиживает здесь сутками? Впрочем, неудивительно, что он слеп как крот.

М-да, ничего не попишешь — «общаться с коллегами» он хотел меньше всего.

Де Крайто вздохнул, и направился к столу, стоявшему в глубине архивной кишки. Шаги гулким эхом разносились по полу. Остановившись у одного из стеллажей, он снял несколько папок. «Мадрид» значилось на верхней. Что ж, свои отчёты тоже иногда полезно перечитать. Хьюго уселся за стол и углубился в чтение.

Через несколько часов упорного ковыряния в продуктах бюрократического бумагомарания он уже чувствовал книжным червём в самом прямом смысле этого слова. Вдобавок Хьюго убедился, что единственным сотрудником отдела, который вёл подробную отчётность о своих действиях, был он сам. Его отчёты оказались самыми полными, иногда даже слишком. Тогда как отчёты его коллег оставляли желать лучшего.

Виктор большей частью уделял внимание каким-то не касающимся дела ляпам. А если и описывал проделанную работу, то глубоко со своей точки зрения, перемежая деловой текст с неуместными комментариями. Отчёты Рида в большинстве своём были нечитабельны, больше напоминая записи взбесившегося сейсмографа. Княжна Ди Таэ вообще подошла к своей отчётности изобретательно: прочитать их можно было только с разрешения автора. В противном случае читающий видел только непонятную криптографию вперемешку с кабалистикой. Несколько отчётов оказались написаны нормально, но являли собой такую систему сокращений, что непосвящённый видел там лишь маловразумительное: «К. ф-р, х-р и к-го ч. М. и Ск. Не аф. и т.д.»

Хьюго с отвращением закрыл последнюю папку и отложил её на край стола. Потёр уставшие глаза и с хрустом потянулся, расправляя затёкшие плечи. Архивная подшивка того злополучного последнего задания была очень лаконична и состояла всего из одного отчёта, вдобавок ещё и написанного Ридом. Похоже, ему всё-таки придётся поговорить с архонтом. Священник встал и направился к двери.

***

Распотрошив принесённый Анной пакет, Радислава, к своему вящему удовольствию, обнаружила там всё необходимое. Особенно порадовали кеды. Они, правда, оказались чуть великоваты, как и вся одежда, но привередничать не приходилось.

Заглянул хозяин комнаты, справился о самочувствии. Просветил, что еда в холодильнике, а душ и прочие удобства внизу, о чём свидетельствовала лестница, уходящая из дальнего угла комнаты. Потом ушёл, бросив напоследок, что будет в гараже: «…если что нужно, обращайся». Несмотря на приветливость, он явно был не в восторге от того, что в его комнате появился временный жилец. Впрочем, оборотничка и не собиралась тут задерживаться. Конечно, она благодарна этому странному типу за то, что не бросил на дороге, хотя менестрель рассчитывала на абсолютно иной эффект своего поступка. Но кто же знал, что у парня почти звериная реакция… Всё равно, он лишь немного отсрочил неизбежное. Лишённая способности менять ипостась, она проживёт не больше года, медленно теряя рассудок. В обощание беловолосой чародейки — достать противоядие, оборотень не особо верила. Но кто сказал, что она так просто сдастся? В инквизиции особо не скрывали, зачем им понадобился оборотень — ликнтропос, зелье, вызвавшее Волчий мор, делалось на основе их крови. Радислава вздрогнула.

Всю жизнь она старалась забыть барак, куда во время мора отряд зачистки согнал всех жителей шахтерского поселка в Руре. Халупу облили смолой и подожгли. Радиславе тогда ещё и пяти не исполнилось и ей повезло, что кто-то вытолкнул задыхавшуюся малявку в отдушину под потолком. Никто и никогда больше не должен проходить через такое. И пусть она долго не протянет, зато постарается утащить за собой как можно больше подонков, решивших снова поиграть с запретным зельем. Только в одиночку ей такое не провернуть. Тут нужен помощник… Помощница. И Договор. Оборотень зло ухмыльнулась, показав клыки.

— Думается мне, госпожа Смерть не откажется от нового поводыря, — пробормотала она.

Радислава взглянула на мигающие электронные часы на стене: до заката оставалось часов шесть. Что ж время ещё есть… Перекусить что ли? Серьёзные дела на пустой желудок не делаются. Даже если это дело — договор со Смертью.

***

Хьюго столкнулся с архонтом, когда тот уже выходил из отдела, направляясь домой. Рид недовольно обернулся, когда Де Крайто его окликнул. Что ж, рано или поздно это должно было случиться.

— Постойте, нам нужно поговорить!

— Вы уверены, святой отец? — холодно осведомился архонт.

— Да, хоть я предпочёл бы убить вас, а не разговаривать! — огрызнулся Де Крайто.

— Надо же, — криво усмехнулся архонт, — а мыслим-то мы, оказывается, одинаково, — он двинулся вниз по улице. Хьюго нагнал его и, схватив за плечо, резко развернул к себе.

— Если для того, чтобы поговорить, мне придётся приставить вам клинок к горлу, клянусь, я это сделаю! — прошипел парень

Рид только презрительно фыркнул.

— Что вам нужно, — всё же осведомился он.

— Подробности нашего общего последнего задания.

— Отчёт в архиве.

— Я знаю, — раздражённо откликнулся Де Крайто, — это не отчёт, а бред собачий! Я хочу знать, каким образом в моей гибели замешаны вы и Анна Ди Таэ и…

— И что? Отомстить? — саркастически перебил его Рид, — Хьюго, не будьте глупцом. И вообще, по возможности, забудьте, что вы умирали. Да, и не вздумайте задавать подобные вопросы княжне Ди Таэ. Один Бог знает, что ей пришлось пережить, — он развернулся и пошёл прочь, показывая, что разговор окончен.

Хьюго молча смотрел ему вслед. И что теперь? Кажется, у него нет другого выхода, кроме как поговорить с княжной Ди Таэ.

Весь день был какой-то серый, ветреный. Уже начавшее обосновываться в городе весеннее тепло сменилось холодными порывами летящего воздуха. На улицах вновь стало пыльно.

Анна встала и прикрыла распахнутое окно. Кажется, свежего воздуха на сегодня достаточно, если она не хочет заработать воспаление лёгких. Нет, Эрик конечно, вылечит. Но зачем придавать ему лишней работы? Чародейка вернулась на место и вновь взялась за ручку, с головой окунувшись в собравшуюся за последнее время документацию. Правда, в данный момент, она, подобно нерадивой школьнице, списывала отчёт у Виктора. Время от времени прерываясь, чтобы подумать, как заменить конструкцию: «…и в этот момент шарахнуло так, что уши увяли, отпали и больше не вернулись», — на что-то более официальное.

Когда Анна в очередной раз задумалась над тем, как написать нормальным языком: «когда этот прохаванный чувак ну совсем заклемал…», — дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Хьюго. Княжна даже не сочла нужным поднять на него глаза.

— Что-вам-нужно-святой-отец? — невнятной скороговоркой осведомилась она, не отрываясь от бумаг.

— Либо вы мне рассказываете всё, что знаете либо… — Хьюго навис над ней, упёршись руками в столешницу.

— Всё я вам не расскажу, ибо, хоть убейте, не помню формулы дискриминанта при квадратном уравнении, — отозвалась девушка, продолжая писать отчёт.

— Вы за идиота меня держите?!

Княжне очень хотелось ответить: «Да», — но она сдержалась.

— Я хочу знать, что произошло полгода назад!

— Какая вам разница? — Анна, наконец, соизволила оторваться от бумаг и поднять на него глаза. — Сейчас вы живы, относительно здоровы, физически, по крайней мере. А с психикой у вас всегда были нелады…

— Какая мне разница?! Какая МНЕ разница?! Я прихожу в себя посреди пентаграммы, получаю по морде и даже вспомнить не могу, чем обязан! Потом мне заявляют, что я, оказывается, умер! И загадочно кивают в вашу сторону! Вот какая мне разница! — взорвался Де Крайто.

— Хьюго, шли бы вы отсюда, пока я вас в жабу не превратила, — ровно откликнулась Анна, — я только что из-за вас посадила кляксу, теперь придётся заново переписывать, — под конец в её голосе прорезалось раздражение.

— Я не уйду, пока вы мне всё не расскажете!

— Меньше будете знать, лучше станете спать, — огрызнулась чародейка, беря чистый лист.

—Что?! — едва не задохнулся от гнева Де Крайто. — По вашей милости, я ещё и не помню ничего! А потом накатывает волна бреда! Половина отдела косится, как на ненормального, чтоб не дай Бог, я вас не затронул! Потому что, ой, как вам плохо! Из-за чего, хотелось бы знать! Почему-то, когда вы измывались надо мной, никто так не переживал! Лучше на всё закрыть глаза, да?! — священник в запале махнул рукой и сбил чернильницу. Ёмкость подлетела, перевернулась на бок и плюхнулась на стол, расплёскивая содержимое.

— Ну, хватит! — княжна Ди Таэ поднялась, резким броском отвоевав стол. — Хотите знать, да?! Так вот, это я вас убила, слышите!.. Я вас убила тогда, собственными руками! Довольны?!

Хьюго ошеломлённо отступил на шаг и опрометью кинулся прочь из кабинета.

— Только вам плевать, что это была случайность! — крикнула ему вслед Анна, обессилено падая в кресло и закрывая лицо руками.

— …Господи, — прошептала она, — что я наделала…

Княжна поднялась и словно зомби направилась к выходу, не забрав даже висящую на вешалке куртку.

***

Ветер гнал по серому небу клочковатые обрывки туч, обещавших затяжную сырость, подёргивал рябью неспешно плывущие воды реки и трепал выбившиеся из-под ремешка волосы. Хьюго механически брёл по набережной, не обращая внимания на летящую в лицо пыль. А в висках пульсировало раскалёнными каплями: «…я вас убила… довольны?..»

Первым его желанием, когда он выбежал на улицу, было хорошенько треснуться обо что-нибудь головой, лишь бы избавиться от выносящих мозг слов. Потом немного отпустило, появилось чувство жгучей пустоты. Из-за отсутствия воспоминаний осталось лишь эхо, бьющееся в виски да искажённое болью лицо княжны Ди Таэ, стоящее перед глазами.

«…Я вас убила…»

— Да когда же это кончится!!!

Последнюю фразу он прокричал вслух, привлекая внимание немногочисленных прохожих. Кто-то лишь недоуменно пожал плечами, кто-то повертел пальцем у виска. Хьюго мысленно застонал и метнулся в первый попавшийся переулок. Пробежав несколько метров, парень вылетел на пустынную улочку и устало привалился к шершавой стене ближайшего дома.

***

Княжна Ди Таэ, ссутулившись, брела по улице, сунув руки в карманы и опустив голову. Внутри была противная пустота. Пару раз она налетала на прохожих, один раз едва не угодила под колёса конного экипажа. Но ей было всё равно. Как же это надоело — доказывать непонятно кому, что ничего не случилось…

Анна свернула на безлюдную улочку.

«…Нет, нельзя превращаться в размазню… — чародейка стиснула зубы, — нельзя! Если бы можно было отмотать всё назад, как плёнку…»

Княжна тяжело привалилась к серой шершавой стене на углу какого-то здания.

***

Хьюго вздрогнул, будто его прошил электрический ток, выныривая из какого-то мутного облака, обволакивавшего сознание. Магия… Где-то совсем близко. Священник напрягся. Он слишком хорошо знал этот магический след. Как же это глупо… Стоять по разные стороны одного угла.

— Вновь глупая случайность… — хрипловато проговорил он, упёршись затылком в стену.

— Всего лишь глупая случайность, — глухо донеслось с той стороны.

— Когда их слишком много, они перерастают в закономерность.

— Когда их слишком много, начинаешь верить в чудеса, — тяжело вздохнула княжна, — и… промахиваешься.

— Даже если бьёшь на поражение…

— Даже если, умирая, отрекаешься…

…отрекаешься… отрекаешься…

Ответом ей было молчание.

Хьюго стоял, привалившись к стене, а в голове проносились обрывки воспоминаний. Сначала неясные, а потом всё более отчётливые.

…Мадрид… Мальборг… боль, слишком много боли, и своей и чужой. Тело, корчащееся в белых сполохах, безумная битва двух крылатых… Распластавшийся на плитах архонт. Прыжок обречённого на смерть. Летящая стальная молния, холодный пульсирующий комок в груди. Глаза чародейки, полные ужаса и боли. Он всё понял, но понял слишком поздно и сказал совсем не то, что хотел, а то, что должен был…

Он вспомнил.

Княжна Ди Таэ, обхватив себя за плечи, медленно сползала по стене, давясь всхлипами

…Нет, нет, нельзя плакать, нельзя, ты слышишь!..

Кто-то подхватил, поставил на ноги. Девушка непроизвольно вцепилась в чужую одежду.

— Господи, да вас же всю колотит! — Хьюго накинул ей на плечи плащ. — Вот так. Я глупец — нужно было сделать это раньше!

Анна сдавлено всхлипнула и разрыдалась в полную силу.

— Тс-с, тихо… — Де Крайто прижал её к себе, — тихо…

Замерев на секунду, княжна отстранилась, вывернувшись из рук священника. Плащ соскользнул на землю. Она молча побрела прочь, свернув за угол злополучного дома.

— Анна, подождите! — Хьюго кинулся за ней, но в переулке уже никого не было.

***

Чародейка материализовалась в гостиной особняка Ди Таэ. Эрик вскинулся, оторвавшись от толстого фолианта.

— При… — маг запнулся, — Анна, ты что плакала? Сестрёнка!

Княжна обессилено плюхнулась в кресло. Ди Таэ остановился напротив неё.

— Глупая, — вздохнул князь, беря её за руку, — плачь, открытые слёзы легко высыхают, а тайные оставляют шрамы. Плачь, пока ещё можешь это делать. Если плачешь, значит, ты ещё жива.

Анна со всхлипом уткнулась брату в плечо. Князь молча гладил её по голове. Сам он в последний раз плакал, когда ему было пятнадцать лет.

***

— Не понял… — удивлённо произнёс Виктор, оглядывая комнату, — она что, ушла? — он ещё раз внимательно окинул взглядом своё жильё. Оборотнички нигде не было. — Час от часу не легче, — вздохнул оружейник, набирая номер княжны Ди Таэ. С того конца молчали. Виктор повторил звонок — то же самое. Он уже собрался попробовать в третий раз, но тут телефон издал пищащую трель — ему звонили.

— Да, Профессор? Заглохли в получасе езды от Будапешта? А при чём тут я? Позвоните князю, пусть вас заберёт. А, вы колымагу бросать не хотите… Что? Вы что сдурели? Через полчаса стемнеет, что я там смогу починить!

— Значит, постарайтесь приехать до темноты! — раздражённо донеслось из трубки. — Вы у нас штатный механик или кто?!

Байкер тихо выругался — не день, а дурдом!

Не успел Виктор выехать из города, как на краю леса дорогу перегородило поваленное дерево, возле которого суетились люди, пытаясь хоть как-то убрать его с дороги. Пришлось сворачивать и ехать в объезд, углубившись в лес. Под пологом деревьев, ещё не совсем покрывшихся листвой, сумерки сгущались значительно быстрее. Байкер очень надеялся, что ему не придётся долго искать Профессора на дороге. Заряда в телефоне почти не осталось. Широкая укатанная тропа начала сужаться, приближаясь к озеру. Пришлось заглушить мотор и несколько метров тащить мотоцикл волоком.

Виктор резко остановился и прислушался. Нет, точно не показалось. Со стороны озера доносился женский голос. Оружейник вгляделся в просветы между деревьями. На выворотне у обрыва кто-то сидел. Природное любопытство взяло верх над осторожностью. Да и слова, долетавшие до него, показались знакомыми, всколыхнув дурные воспоминания восьмилетней давности.

Прислонив мотоцикл к дереву, он двинулся к озеру. Оружейник выбрался на открытое место и остолбенел: на выворотне над обрывом сидела его случайная гостья. Радислава, с каким-то загнанным отчаянием произносила слова Договора. Виктор едва сдержался, чтобы не отступить назад. Он слишком хорошо знал кого и зачем зовет менестрель. Восемь лет назад он сделал то же самое. Заключил договор со Слепой Гостьей и стал поводырем Смерти. Но это не принесло ему покоя, только пустоту. Да и в живых он, по правде говоря, тогда остался чудом. Смерть не очень охотно отпускала своих поводырей. Обротень, похоже, решила повторить его печальный опыт.

— Чертова дура, — пробормотал себе под нос Виктор, хмурясь все сильнее, — что ты делаешь, твою ж собачью матерь!

И что бы там ни думала Радислава о своё решении, у байкера на этот счет было другое мнение. Воздух перед девушкой подёрнулся рябью и начал сгущаться. Виктор рванулся вперёд, перехватил девушку за руку, сбивая с речитатива и тряхнул, как тряпичную куклу.

— Рехнулась что ли?! Жить надоело?! — оружейник тряс её словно грушу. — С хрена ли ты к Смерти собралась? Тебе реальных проблем мало, хочешь ещё и потусторонние выгребать?!

Радислава, все ещё не отошедшая от транса, не сопротивлялась, слабо соображая, что происходит.

— Эй! Да ответь же! О чёрт!

Менестрель начала медленно оседать на землю. Мужчина плюхнулся возле неё на колени, отстегнул от пояса флягу и влил несколько глотков в приоткрытый рот оборотнички. Та закашлялась, хватая ртом воздух. Непроизвольно вцепилась в сутану Виктора. Её била крупная дрожь. Оружейник выдернул менестреля из транса посреди ритуала, и теперь Радислава отчаянно пыталась понять на каком она свете и что, черт возьми, произошло, а главное, чем аукнется.

— Ну что с тобой прикажешь делать, а? — вздохнул Виктор подхватывая оборотничку её руки. — Что, лягушка-путешественница, домой?

«…Профессор меня убьёт, — подумал байкер, проходя в комнатку и укладывая несостоявшуюся слугу Смерти на кровать, — эх, свалилась ты на мою больную голову…»

Радиславу бил озноб пополам с придушенным ужасом. Этот тип точно ненормальный. Он, видно, не понимает, что сделал!

— Хм… — задумчиво произнёс Виктор, глядя, как его неудачливую гостью колотит мелкая дрожь, — где-то успокоительное было, сейчас найду. Тут у всех нервы ни к чёрту.

— Вот так… — пробормотал он, наблюдая, как оборотничка жадно пьёт, гулко цокая зубами о стакан.

— По-прежнему колотит? Укрыть тебя?

Радислава судорожно кивнула.

— Н-не уходи… — сдавлено просипела она, вцепившись в оружейника, когда тот набросил ей на плечи одеяло, — не уходи…

— Эхм, — Виктор слегка опешил, — да я и не собирался, вроде.

Оборотничка безвольной куклой стала заваливаться на бок.

— Э-э! Тихо, тихо… — мужчина сгрёб её в охапку, — тихо.

Радислава цеплялась за его одежду.

—Слушай, лучше тебе лежать, — вздохнул он, но отцепить девушку от себя оказалось той ещё задачкой.

—Посиди со мной, — глухо всхлипнула она.

—Да не вопрос… — вздохнул байкер, — посижу, куда я денусь…

V

Утро княжны Ди Таэ началось с великолепной головной боли — неизбежного последствия вчерашних нервных перипетий. После неудачной попытки разыскать Эрика, она полезла в ящик с лекарствами в надежде найти хотя бы аспирин, и наткнулась на противоядие от закрепителя ипостаси. Затем Анна все же отыскала трактир, откуда Радиславу увела инквизиция и забрала у хозяина её вещи. Пара простеньких шаровых молний вдоль стен заведения, и трактирщик уже лепечет ей вслед, что-де госпоже ведьме гитара и сумка куда нужнее…

В отделе Анна наткнулась на Профессора, костерившего Виктора, на чём свет стоит. При этом сам оружейник ещё не появлялся. Арьята, вцепилась в неё, как клещ, жалуясь, что отец Рид совсем не обращает на неё внимания. Сам архонт едва не сбил их с ног, бредя по коридору, уткнувшись в какую-то книгу. Княжне, наконец, удалось переключить внимание ученицы непосредственно на объект вожделения и выбраться на задний двор. К этому моменту она уже хотела убить всех.

Шумно выдохнув и понадеявшись, что из ушей у неё не валит пар, Анна поднялась по скрипучим деревянным ступеням в комнату над гаражом. Хозяин жилья, как всегда, не удосужился запереть дверь на ключ, и княжна застыла в проеме, удивлённо вскинув брови.

Пепельные волосы перепутались с угольно чёрными. Радислава мирно посапывала на плече у байкера.

Чародейка заметила, что Виктор не спит, наблюдая за ней из-под опущенных ресниц. Ди Таэ жестом поманила его к двери. Мужчина осторожно, стараясь не разбудить девушку, выскользнул из-под одеяла. Княжна окинула его взглядом и…

— Штаны надень, идиот! — прошипела она, подкрепив сказанное соответствующим жестом, и вышла из комнаты.

Спустя минуту, к ней присоединился Виктор.

— Я смотрю, кто-то неплохо провел время, — насмешливо осведомилась княжна.

— А тебе завидно, — иронично хмыкнул он.

— Если расскажешь мне занятную историю, так и быть, прощу, — фыркнула Анна, отметив про себя, что в чёрных глазах байкера что-то изменилось. Живой блеск появился, что ли? — Эй, да что с тобой такое?! — чародейка встряхнула его за плечо, выдёргивая из мечтательного состояния, в которое тот уже успел погрузиться.

— Ох, детка, — Виктор уселся на верхнюю ступеньку, — я себя таким живым впервые за восемь лет чувствую…

— Я вижу. Довольный, будто тебе дали в трех позах. Хотя, чего будто…

Виктор расхохотался в ответ.

— Но ты не отвлекайся, — продолжила наседать Анна, — рассказывай. Интересно всё-таки, почему Профессор с утреца материл тебя в три этажа с навесом. Я и не думала, что он такие слова знает.

— Ох-ой! — оружейник хлопнул себя по лбу. — В общем, слушай… — и он вкратце пересказал события вчерашнего вечера. — …Хотя страстный финал запланирован не был… Как-то само собой… ну ты поняла.

— Да уж, — протянула княжна, с прищуром глядя на товарища.

— Чего ты на меня так странно смотришь? — не выдержал он.

— Ну, ты везучий… — выдохнула Анна, — щелкнуть Смерть по носу, отобрав у неё потенциального слугу и остаться в живых — это же уметь надо!

— Иногда я срываю джек-пот, — криво ухмыльнулся Виктор.

— Я надеюсь, ты знал, что делал, — вздохнула княжна.

— Вполне, — посерьезнел оружейник. — Не стоит добровольно совать голову в пасть чудовищу. Есть более простые способы самоубиться. Жаль, до меня это поздно дошло. И я не хочу, чтобы ещё кто-то повторял мои ошибки.

— Боюсь, твоя самодеятельность вам обоим ещё аукнется, — покачала головой Анна. — Знаешь ли, Смерть очень не любит, когда у неё прямо из-под носа выдергивают добровольное подношение, — но сейчас она вас отпустила. Ещё и пинок напутственный под зад отвесила, чтоб шли и больше не грешили.

— Не понял…

— Чего ты не понял? Смерть отдала тебе девушку и отпустила вас. Если бы нет, то в лучшем случае мы бы нашли поутру два живописно размазанных по дороге трупа.

— Что-то не припомню я, чтобы нас вчера пинали, — проворчал оружейник.

— А как ещё назвать то жизнеутверждающе сумасшествие, которое вы тут устроили?! Когда я открыла дверь, думала, меня снесёт энергетической волной! О Господи, Виктор, ты уже столько лет работаешь в отделе, а не знаешь элементарных вещей!

— То есть… эхм, н-да… — байкер задумчиво потёр подбородок, соображая, что надо бы побриться, пока щетина не превратилась в бороду.

— Ладно, иди, буди свою гостью. Я принесла противоядие и её вещи.

— М-м, — Виктор запнулся, — детка, может лучше ты, а? Вчера всё было по обоюдному согласию, но… стресс и всё такое…

— О-о, — застонала Анна, — ну почему вы, мужчины, сначала делаете, потом думаете?

— Потому что второй мозг задействуем, — невозмутимо откликнулся он. — А спинной, знаешь ли, реагирует быстрее, чем головной.

Из-за двери послышалась возня и поток ругательств.

— Гм, кажется, она сама проснулась.

Княжна вместе с Виктором вернулись в комнатку. Радислава, прыжком взвившись с кровати, подскочила к ним и отвесила оружейнику затрещину.

— Никогда, слышишь, человек, никогда не вмешивайся в дела, которые тебя не касаются! — прорычала она, сжимая кулаки.

Тот ошеломлённо потёр щёку. Он ждал любых претензий, но чтобы так…

— Не понял… — пробормотал он.

— Чего ты не понял!? Тебя вчера никто не просил вмешиваться, дурак! Нужно было тебя все-таки убить. Откуда ты только взялся на мою голову?!

— Да я же тебе жизнь спас, ненормальная! Дважды, между прочим.

— Нахер мне такая жизнь? — раздраженно взвыла оборотень, демонстративно попытавшись выпустить когти, само собой, безрезультатно.

— Отлично! Просто прекрасно! Хочешь сдохнуть? Вперед!

— Тебя не спросила, что мне делать! — рыкнула она, по-звериному оскалившись.

— Да скатертью дорожка! — рявкнул байкер и вышел прочь, хлопнув дверью.

Оборотничка, тяжело дыша, смотрела на захлопнувшуюся створку.

— Успокойся, — произнесла Анна, трогая её за плечо. — Чего ты разошлась? Что ты вытворяешь?

Девушка сбросила руку чародейки со своего плеча и уселась на кровать, следя за Анной из-под насупленных бровей.

— Мне всё равно не жить, — буркнула она, — а этот дурак подставился под удар!

— А, так вот в чём дело, — невесело усмехнулась Ди Таэ. Она догадывалась, что за глупой гневной вспышкой оборотня стоит обычный страх, изрядно приправленный чувством вины. Княжна извлекла из пространственного кармана чехол с гитарой и потрёпанную сумку. Чародейка отметила, как загорелись глаза менестреля. — Вот, как обещала, — княжна вытащила из кармана флакон с противоядием. Плеснула в кружку воды, отмерила эликсир. — Пей. Да не бойся, не отравишься.

Радислава выпила лекарство и брезгливо поморщилась.

— Ну и дрянь же ты мне подсунула.

— Ничего, переживёшь. Да, после зелья будет лихорадить несколько часов, возможно, поднимется температура. Это обычная реакция. Так что лучше тебе перележать здесь.

— Угу, — оборотничка извлекла из сумки одежду, — как-нибудь в другой раз. Загостилась я тут.

— Дело твоё, — вздохнула Анна, — извиниться не хочешь?

— За что? — не поняла Радислава. — Этот дурак сломя голову полез туда, куда не просили. Пусть скажет спасибо, что жив остался, — девушка закинула гитару на плечи.

— Тебя подкинуть до окраины? — спросила Анна.

— Да уж, будь любезна, — сухо откликнулась менестрель.

Княжна раскрыла портал.

— А можно вопрос напоследок…

— Ну? — обернулась оборотничка.

— Так как он предпочитает, э?.. — мерзко ухмыльнувшись, осведомилась Анна.

Радислава смерила её испепеляющим взглядом и шагнула в портал.

Чародейка вышла на улицу и столкнулась с Виктором.

— Ушла? — спросил он, заметив отблеск телепорта.

— Ушла.

— Ну и ладно, — буркнул он, — баба с воза, кобыла в курсе…

Анна только покачала головой. Она слишком хорошо знала Виктора, чтобы предположить — так просто все не закончится. Способность оружейника вляпываться в несовместимые с жизнью ситуации стала для неё уже притчей во языцех.

— А к Профессору всё же зайди, — сказала она, — пока он в порыве страсти не изобрёл какую-нибудь убийственную штуковину и не опробовал её на тебе.

***

Профессор сидел мрачнее тучи, тщетно пытаясь уравновесить разнополярные электроды в жутковатого вида приборе, чтобы напряжение, наконец, прекратило скакать, как бешеное. В конце концов, отрицательный электрод вылетел из пазов и столкнулся с положительным. Оглушительно бахнуло, полетели искры. Криэ резко отшатнулся, готовый разразиться ругательствами, но заметил, что напряжение, наконец, перестало скакать и генератор защитного поля из кресла Эрика Ди Таэ начал нормально работать.

— Хм… — он задумчиво потёр подбородок, — иногда, оказывается, для достижения результата нужно просто не мешать…

Дверь приоткрылась, и в лабораторию заглянул Хьюго. Криэ лишь хмыкнул. За всё время знакомства с Де Крайто он научился распознавать проблемы с одного взгляда. Скорбно удрученное лицо выдавало воспитанника с головой.

— Профессор, вы так вчера и не вернулись домой, — мрачно обронил Де Крайто, — я волновался.

— Не стоило, мой мальчик. Вот если бы я не вернулся и сегодня, тогда да, а так я просто застрял на дороге в получасе от Будапешта. Машина сломалась. А этот олух царя небесного Виктор куда-то пропал, вместо того, чтобы приехать и помочь. До Ди Таэ я не дозвонился — телефон сел. Пришлось ночевать в машине, а утром добираться в город на попутной телеге. Кстати, увидишь нашего «механика», передай, что если он немедленно не появится у меня, то я сниму с его мотоцикла генератор энергии, и пусть ездит как хочет! Хоть на святом духе! — Криэ был раздражён и не пытался сдерживаться.

— Хорошо, Профессор, я передам, но… Но сейчас мне нужно с вами поговорить.

Вилдар тяжело вздохнул. Он как раз собирался отправиться домой и выспаться.

— Это срочно?

— Да.

Криэ взглянул на воспитанника. Н-да, судя по всему, действительно срочно.

— Я тебя слушаю.

— Профессор, я бы хотел отречься от сана, — проговорил Хьюго.

— Ч-что? — Вилдар недоверчиво уставился на него.

— Я хотел бы отречься от сана и вести мирскую жизнь.

Профессор расхохотался. Де Крайто недоуменно воззрился на него.

— О Господи, хвала тебе Всевышнему, что ты вправил этому рабу божьему мозги на место! — отсмеявшись, воскликнул он. — Наконец, до тебя дошло! — Криэ хлопнул парня по плечу.

— Просто… Я понял, что Бог, который стоит над миром, и Бог, в которого верил я — это разные боги.

Профессор усмехнулся:

— Рад, что ты это осознал. Но жаль, что для начала тебе понадобилось умереть.

— Мне тоже жаль, — с какой-то непонятной горечью откликнулся парень.

— Хьюго, пока я не получу разрешения от Святого синода насчет тебя, дела не будет, — сказал Профессор.

— Я знаю.

—Если мне позволят провести таинство, всё будет гораздо проще, но, если нет — тебе придётся предстать перед синодом.

Де Крайто упрямо тряхнул головой.

— Я готов. Прозрение досталось мне слишком дорого, чтобы от него отказываться.

«Ну что ж, иногда действительно, чтобы достичь результата, нужно просто не мешать…» — вновь подумал Профессор.