Выйду замуж за спасателя

У кабинета в "Опеке" я жду свою очередь не одна. Рядом какой-то помятый, небритый, огромный мужик в хаки, капюшоне, темных очках и синяком на скуле.

Опасливо оглядываюсь на него, ожидая, что с его стороны пахнёт перегаром. Тут всяких неблагополучных пруд пруди...

Принюхиваюсь.

Но пахнет от него не алкоголем, а костром.

Я и сама выгляжу как заправская алкашка, проревев всю ночь от беспомощности и обиды. С гулькой на голове и сером спортивном костюме, который мне благополучно забрызгал грязью таксист.

Из кабинета выходит Ольга Васильевна, которая занимается моей семьёй, с какой-то бумажкой в руках.

- Добрыня Никитич? - переводит взгляд с меня на мужика.

- Я, - сурово басит он, засовывая руки в карманы штанов и вставая в вызывающую позу.

- Добрыня?.. - стягивает очки пониже. - Имя такое?

- А чо не так?

- Хм... В общем, Добрыня Никитич, теперь вами заниматься буду я. Материалы я изучила. Хорошую характеристику дать не могу.

- Почему? - практически с угрозой.

- Старший - курит. Младший - хамит учителям и прогуливает. Устроил в школе ЧП. На собраниях вы не появляетесь...

- Да работа у меня! - возмущённо.

- Ремонт не доделали... Дети живут в неподобающих условиях.

- Доделаем мы, - морщится.

- А что с вашим лицом? - подозрительно. - Вы с похмелья?

- Нет. На вызове отравился угарным газом. По работе...

- Ну, Вы всё-таки принесите с работы характеристику тоже. Но это не главное. Главное, соседи пишут, что вы в ночные смены уходите, а дети - одни, без присмотра. Вчера, например.

Раздражённо делает глубокий, терпеливый вдох.

- Поэтому, я считаю, что надо отдать мальчиков матери. Жена ваша...

- Бывшая, - поправляет недовольно.

- ...В правах не ограничена. Постановления суда о том, с кем проживать будут дети у вас нет. А так как семья у нее теперь полная...

- Какая у нее "полная семья"?! - оскаливается он. - Дети с рождения со мной живут!

- Это вы нигде, к сожалению, не фиксировали. На алименты не подавали. Значит, и задолженности перед детьми у нее нет. А она теперь замуж она вышла. И имеет приоритет в глазах закона на опеку детей. Семья полная, мать - "в правах", доход и характеристика хорошие, квартира трёхкомнатная.

- Охренеть!

- Ну... - разводит руками Ольга Васильевна. - Говорю как есть. Что ж Вы не женились, Добрыня Никитич? Сейчас бы и вопрос не стоял... А у вас старший на учете!

- Так... Драка! Пацан же...

- Воспитывать надо! Драка... Это что - оправдание? Мальчика избил.

- А надо было стоять, чтобы его "мальчик" избил?

Мне хочется пнуть ему по берцу, чтобы не спорил. В ними нельзя спорить, только каяться и обещать что больше ни-ни.

Почему-то я верю этому мужику, что отец он нормальный. А до него просто докопались, как до меня.

- Женились бы... Был бы другой разговор. Женщина, она всё-таки больше детям дать может.

Грозно открывает рот, чтобы выдать тираду.

Всё-таки, пинаю ему слегка, прокашливаясь.

Сдувается.

- Да, вашу мать... Самостоятельные у меня пацаны, ясно? И я их нормально воспитываю. Как мужчин. Точно, получше их матери.

- Ну, не знаю... не знаю...

- Ольга Васильевна, - выхожу чуть вперёд. - А мы?..

- Вера Пална, да? Для вас у меня тоже плохие новости. Младшая в очередной раз с травмой, так? Который раз за последний год?

- Ну что ж я сделаю, если она растяпа? Где мне ей индивидуальную службу спасения взять??

- Плохо присматриваете! А старшая фотографии голые в профиль соцсети выложила. Тоже растяпа?

- В купальнике!

- В купальнике - это на пляже, Вера Пална. А дома в кровати - это "голые". А ведь ей только четырнадцать, - осуждающе.

Прибью заразу!

- Неуспевающая к тому же.

- Только по физре!

- Не могу дать хорошую характеристику. Младшая в синяках постоянно. С инспектором разговаривает через губу. На контакт не идет. Запугали ребенка?

- Я?!

- И зуб выбит. А в прошлом месяце глаз был, в позапрошлом ушиб... - читает с листочка. - Бьете?

- Господи! Нет, конечно! Она об стол ударилась.

- А у отца девочек, Анатолия Степановича, полная семья и своя квартира. Работа хорошая. Братьев и сестер стараются не разлучать. А там ребенок родился. Боюсь, что... прав у него на ваших девочек больше. Да и адвокаты у него посолиднее.

Его адвокаты - это мое фиаско.

- Но это мои девочки!

- Официально Вы не трудоустроены, доход подтвердить не можете, своего жилья нет. Снимаете однокомнатную, по площади - не попадаете в минимум. Семья не полная. Пособия на детей не оформлены. Запаса еды в холодильнике нет.

- Мы заказываем!

Отмахивается.

- Был бы ещё муж работающий. А так... Шансов у вас мало.

Ольга Васильевна заходит в кабинет.

Да я за черта замуж готова, только где его взять?!

Мы медленно разворачиваемся с этим здоровенным, с подозрением оглядывая друг друга с ног до головы. Долго, дотошно, пытливо.

Снимает очки. Глаза красные, убитые.

- Кем работаете? - спрашивает требовательно.

- Книги пишу...

- На дому значит? Подходит.

- А Вы?

- Спасатель.

О-о-о! Мне очень нужен спасатель!

- Добрыня Саянов, можно - Добрый, - представляясь, протягивает мне свою огромную руку с улыбкой.

Улыбка у него... ничего такая. Располагает.

- Два пацана, Мирон - восемь. Ярослав - четырнадцать. Зарплата белая. Не бухаю. Адекватный.

И подход деловой!

- Вера... - пожимаю пальцы. - Пална. Богомолова. Ирочка - семь. Алина - четырнадцать. Не пью, не курю...

Ну почти.

- Сама себя обеспечиваю. Адекватная. Наверное... - задумчиво добавляю я.

Бывший утверждает, что таки с придурью.

- А вот это все про "бью" - поклёп! - обмахиваюсь, волнуясь, руками.

- Вера... А выходите за меня замуж? У меня огромный дом.

- Фиктивно? - по деловому прищуриваюсь я.

- Естественно! - басит, разводя руками. - Условия обсудим.

Господи, помоги, - крещусь я мысленно.

- Я согласна.

- Батя, ты куда такой? - жуя наспех скрученную шаурму, обходит меня Ярый.

Поправляю перед зеркалом пиджак, оглядывая себя.

- Джинсы не узкие?

- Да вообще красавчик!

Пытаюсь застегнуть пуговицу на пиджаке. Я этот пиджак раз в пятилетку надеваю. Узковато в плечах. Раздался... Ладно, хрен с ним, не буду застёгивать и всё.

- Короче, пацаны... Мирный, глаза от экрана оторви. Дело серьезное.

Я - Добрый. А пацаны у меня - Ярый и Мирный. Оба в батю. Скуластые, крепкие, борзые. Только Ярый на самом деле вполне себе мирный и балагур, а Мирный - токс и вредитель.

- Чо? - поднимает Мирный взгляд от телефона.

- Скоро в нашем доме появятся ещё три человека.

- Интрига... - комментирует с набитым ртом Яр.

- Женщина, девушка и девочка.

- Ух ты ж! Моя, чур, девушка! Красивая?

Отвешиваю ему слегка леща.

- Даже думать в эту сторону не сметь! Мы будем жить как одна семья. Девочки будут вашими сестрами. И хорошо бы имитировать длительное знакомство и вселенскую братскую любовь. Ну и, конечно, оказывать посильную мужскую поддержку.

- В смысле - тетка какая-то к нам жить п'гидет?! - с ужасом и отвращением морщится Мирон.

Когда уже эту долбанную "р" освоит? Картавит до сих пор.

- Не тетка. А Вера Пална. И называть ее будете "мама". На людях, конечно.

- Бать, ты чо?.. - хмурясь, как на предателя смотрит на меня Яр, откладывая шаурму.

- Есть и альтернатива... - дёргаю с выражением бровями. - Вас к себе по суду заберёт... мать ваша. И мамой будете называть маму.

Настороженно переглядываются.

- Чо это вдруг?!

- Опека считает нашу семью неблагополучной, - поясняю я.

- А чо не так? - быкует Ярик, засовывая руки в карманы и вставая в позу.

- Старший курит и дерётся. Младший просто отморозок. Я - плохой отец. Бросаю вас ночами на произвол судьбы.

- Да не курю я... Разок попробовал, - оправдывается недовольно Яр. - Спалили просто.

- Нда?

Открываю шкаф в прихожей, ощупываю его карманы. Довольно улыбается во все тридцать два. Пусто.

Но я же сам курю, а потому знаю...

Засовываю руку в карман, ловлю на дне высыпавшийся из сигарет табак. Там всего ничего, несколько "крошек". Но каким-то образом всегда просыпается из пачки в карман.

- Это что? - показываю на пальцах.

- А-а-а... - бегут глаза по потолку в поисках правдоподобной версии.

- Короче, я тебе не тёлка по карманам твоим шариться, усёк? Ещё раз отсветит тема курения...

Многозначительно с угрозой замолкаю. Потому что, продолжения я пока не придумал. Не лупить же? Несерьёзно это. Сам таким был, к тому же...

- Так вот. Опека намекнула, что если семья наша будет полной, то шансов отвоевать вас на суде будет сильно больше. Вера Пална согласилась нам помочь. У нее тоже сложная ситуация... В общем, мы фиктивно поженимся. Жить будем как соседи в общежитии. Но здесь, у нас. Соседи добрые! - с выражением наставляю я.

Переглядываются.

- Ну, Вера Пална, так Вера Пална, - покладисто кивают друг другу.

- Есть и неприятные нюансы. Вы переезжаете в одну комнату, освобождая вторую для девочек.

- Э-э-э! Есть же гостевая! Нет! Пап! - наперебой возмущаются они.

- Гостевая маленькая. Жить там будет Вера. А ее дочерям - вторая комната.

- А без этих... никак? - закатывает глаза Мирон.

- Язык придержи. Они не "эти". Они Ира и Алина. Ваши сестры на ближайшие два года, пока Мирону не исполнится десять. И он не сможет сказать свое мнение в суде - с кем ему жить. Усекли?

- Угу... - недовольно.

- Потерпите, в общем. И давайте, "камень, ножницы, бумага" - чья комната уходит в фонд девочек. И вообще... Мы же мужчины, девочек должны принять на пятерочку и быть джентльменами. Генеральную надо сделать.

- Ууу... - недовольно стонут они. - А ты куда, бать?

- А я заявление подавать.

- Она хоть зачётная? Вера эта твоя, - доедает шаурму Яр.

- Да добрая вроде. Книжки пишет.

- О-о-о... Творческая мать - горе в семье!

- Мать-шкура - это горе в семье. А книжки - дело хорошее, - тихо цежу я.

- Ну, так-то, да... - философски изрекает Ярик.

Мирон не помнит ничего, а Яр прекрасно помнит, как их мать себя вела. Бросала его по чужим людям, пока я на севере был, не кормила, лупила. Сама шлялась, бухала. Беременная... Мирон родился, я вернулся и забрал их. Ее выставил. Спустя годы типа "одумалась", привела себя в порядок, замуж вышла. Ещё родила. Иск в суд подала, что я детей похитил и препятствовал видеться с матерью несколько лет. Настраиваю детей против нее, сочиняю небылицы и внушаю их детям. Сука. Да только сейчас ничего не докажешь... Слово против слова. А показания Яра не учитывают. Типа маленький был, не может помнить, да и я "настроил". Такая вот нездоровая херня.

- Собаку покормить не забудьте.

- Да он нам ногу отг'ызет, если забудем, - фыркает Мирон.

- Р-р-р-р! - напоминаю ему.

- А я может ф'ганцуз... - картавит он. - Чо вы меня пегеучиваете? Это как его?... Негуманно.

- Тренируйся, сказал, француз! Тебе ещё психолога и социального педагога надо пройти. Скажут, что я тобой не занимаюсь. Все, пошел я.

- Удачи, бать, - пшикает один раз на меня парфюмом Ярик.

Там едва на дне. Сто лет ему уже... Как-то всё не до этого. На пацанов деньги нужны, на себя мало трачу. Дезодорант - и всё.

Шлепаемся пятюней со старшим. Мирохе взлохмачиваю шевелюру.

Главное, чтобы эта Вера не съехала... Одумается ещё. Ищи потом адекватную, мотивированную и чтобы была согласна на фиктивную историю.

- Алина, сядь и нормально поешь.

Борюсь вечно с ее диетами. Разве можно в таком возрасте?

- Я не голодная, - поправляет очки.

Выпросила дорогие фирменные. Модница...

Как отказать? И так все детство из-за этих очков комплексовала.

Скептически смотрит на меня, грызя яблоко. А я на неё.

Не выдержав, стираю пальцем ей телесного цвета помаду, накрашенную по-модному над губой и увеличивающую их до пресловутого “свистка”. А она и так пухлогубая.

- Алина… - ворчу я. - Это пошло. Не делай так!

- Пошло - яркой. Телесной - нормально. Сейчас красят так. Ты ничего не понимаешь!

- И брови! Боги бровей тебя точно уже заметили. Хватит их вызывать...

- А тебе бы не помешало, мам, вызвать немного богов бровей.

Прочитала бы нотации, но сама была такая… А была бы скромнее, может и не забеременела бы в свои шестнадцать. Сейчас зато я - серая мыша.

- Никакого макияжа в школу!

- Ла-а-адно...

Иринка, прыгает передо мной, пытаясь посмотреть в высоко висящее зеркало свой выбитый зуб. Один выпал сам, второй выбила. И теперь нет двух передних. Шепелявит… Ростиком самая маленькая в классе. Я тоже такая была. Я и сейчас такая, чего уж…

Отодвигаю её от зеркала.

- Мама купи мне еще муравьёв? Эти кажется шдохли, - трясет свой “террариум” с муравьями.

Муравьи начинают бегать по стенкам.

- А нет… живые. Можно в школу взять?

- Нет!

Грустно вздыхает.

- Мам... Оденься нормально. Ходишь как лохушка... - разглядывает меня скептически Алина.

- Почему это как лохушка? Это дорогой кашемировые свитер.

- Как у бабки... - фырчит. - С твоей грудью и попой надевать свободные свитера - это плюс десять килограмм зрительно. Как будто у тебя там живот и бока. А тебе надо талию подчёркивать! Она у тебя офигенная. Каблуки надень и платье! То самое...

- Знаешь что... Я не на модный приговор еду.

- А куда ты, кстати?

Вздыхаю, печально усаживаясь на пуфик в прихожей.

- В общем, девочки... Папа ваш...

Замирая, разворачиваются, заглядывая мне в глаза.

- Папа ваш с его тетей Ниной подали заявление, чтобы им дали на вас опеку. Я, конечно, понимаю, что у него "условия" там... И денег больше... Режим…

Опускаю лицо в ладони.

- Мам, ты чего?! Мы не пойдем! Мы с тобой хотим жить, да, Ирыч?

- Куда пойдем? - не сообразив, испуганно шепчет Иринка.

- А у нас с вами нет "жилищных условий", вот. И белой зарплаты.

Хлопая глазами, растерянно переминаются с ноги на ногу.

- Мы не поедем к нему...

- К сожалению, это так не решается. Папины адвокаты найдут сотню доказательств тому, что я плохая мать. И фотки твои “голые” и Иришкины экскурсии в травматологию. И еще что-нибудь! Он ограничит меня в правах. А вас заберут к папе.

- Удалила я фотки!

- Поздно… Уже заскринили. А я тебя сколько раз просила - не выставляй фотки!

- Мы ему дом шожжем, да, Алиныч? - воинственно пошлепывает ступней по полу Иринка.

Они постоянно ссорятся между собой. Но стоит возникнуть внешней угрозе - “мы команда”!

- Ир! - жалобно смотрю на нее. - Ты вслух такого не скажи нигде! Скажут, что я тебя бандиткой воспитала. А у нас и так... предупреждение.

- Ладно... Я ему молча шожгу. Нечаянно.

- Не надо ничего жечь. Я встретила одну семью в опеке. Папа там с двумя детьми. Мы договорились друг другу помочь. У них тоже проблемы... И вот, у них большой дом. У него хорошая официальная работа. Его зовут Добрыня Никитич...

- Гы... - хихикает Иринка, демонстрируя отсутствие двух верхних зубов.

- Ир! - строго смотрю на нее. - Короче, если мы сейчас договоримся о деталях, то переедем к ним. С Добрыней Никитичем мы фиктивно поженимся. И будем большой показательной семьёй для всех.

- Мда. Так себе план, мам. А долго? - страдальчески смотрит на меня Алина.

- Пока я не допишу серию, не заключу контракт с издательством на нее. Тогда у меня будет предварительный взнос и доказательства дохода. И мы возьмём квартиру в ипотеку.

- Короче, долго... А вдруг твой Добрыня неадекватный?

- Не пугай меня, я и так боюсь. Мне показалось, что он нормальный. Мальчишек сам воспитывает... В МЧС работает... Фундаментальный такой!

- Мальчишек... - морщится Ира.

- И я еду подавать с ним заявление... Если он не передумал, конечно.

- В этом рубище в Загс? - поднимает трагично дочь свои графичные модные брови.

Растопыривая пальцы в распальцовке, подносит к уху, как телефон.

- Алё... Мам... - шепчет мне, типа, отвлекаясь от звонка. - Звонили испанцы, сказали, что это не их стыд!

- Тьфу на тебя! Да разве об этом я сейчас должна париться?! - устало смотрю на нее.

- Мам... Ну ты же красивая!

- Когда-то была.

А сейчас я просто "печатная машинка витающая в облаках".

- Гульку свою распусти и глаза накрась хотя бы.

Отмахиваюсь.

Я едва на ногах стою от усталости. Какие "глаза"?

- Все, мне пора, - надеваю кроссовки.

- Дальше не проедем, дорогу перекопали, - тормозит таксист перед развороченным асфальтом и грязевыми кучами.

Районный ЗАГС где-то дальше, судя по карте.

Выхожу из такси.

Холодно, слякотно. По асфальту размазана грязь. Кружится лёгкий снежок и тут же тает.

Кутаюсь в дутую безрукавку. Надо было куртку надевать.

- Мда.

Зябко вжав голову в плечи, пробираюсь мимо припаркованных машин.

Белые кроссовки очень быстро теряют приличный вид.

Смотрю с грустью на себя в отражение витрины. Тетка какая-то. А внутри я всё ещё девчонка... И даже не верится что моей Алинке уже четырнадцать. Куда исчезли эти годы??

- Эй, женщина? Не подскажете где ЗАГС?

Вздрагиваю с ужасом на это "женщина". Оно никак не примеряется мне. И если кто-то обращается так, каждый раз вздрагиваю. Мне кажется, буду вздрагивать и в сорок, и в пятьдесят. Я бы запретила на законодательном уровне такое обращение!

- Где-то там, - оборачиваясь, машу рукой в нужном направлении.

Какая красивая девушка. Яркая. Вся отполированная. Худая и высокая как модель. Ещё и на стальных шпильках. Безупречная просто!

Идёт впереди меня. Смотрю на нее снизу вверх. Впереди мелькает серое крыльцо ЗАГСа.

Ну, наконец-то.

Я вижу там широкоплечего Добрыню.

У девушки звонит телефон. На вызове:

"Теперь он пьяный по твоей вине... Царица, царица...".

Закатываю глаза. Весь образ сразу - в звезду! И она мне тут же перестает казаться безупречной.

- Да... - цедит. - А я, может, посмотреть хочу. Любопытно мне, да, на ком Саянов женится.

Поперхнувшись, запинаюсь.

И взмахивая руками, поскальзываюсь в грязи. Станцевав что-то нелепое, отыскиваю наконец-то равновесие.

И, замерев, смотрю ей вслед.

- Ну, заявление подаёт. Не суть. Женишься ведь? - доносится уже издали. - Ну, ты и скотина, Саянов...

Замедляю шаг.

Что это было?!

Это не твое дело, Богомолова! Ты к его личной жизни ни отношения, ни доступа не имеешь. У тебя другая роль и цель. Забудь то, что подслушала!

Они ругаются на крыльце. А я, рдея от неловкости, поднимаюсь по ступенькам.

- Тихо! - рявкает он на нее.

Останавливаюсь рядом с ними, чувствуя себя гномом.

- Вера, здравствуйте, - нервная широкая улыбка.

Девушка медленно поворачивается.

- Здрасте... - измеряет меня ревнивым взглядом.

- Вы не волнуйтесь... - зачем-то рефлекторно пытаюсь сгладить я. - Мы с Добрыней Никитичем...

Бросаю взгляд на него. Можно говорить, что мы фиктивно? - дёргаю вопросительно бровью.

- А я больше не волнуюсь, - надменно и с пренебрежением смотрит на меня девушка. - Вижу, повода и действительно нет.

Ах ты... сучка какая!

Ноздри мои обиженно вздрагивают.

Герои моих романов, живущие в моей голове, тут же находят с десяток дерзких и остроумных ответов. Но я только растерянно открываю и захлопываю рот, перепутав их всех.

А надо было надеть “то” платье, каблуки, глаза накрасить и волосы распустить! Так и сделаю в следующий раз.

- Вера... - подхватывая за локоть, Добрыня подтягивает меня к себе.

Сгребая за плечи, отправляет настойчиво вперёд, в открытую дверь ЗАГСа.

От этого мимолётного мужского объятия подкашиваются колени.

Когда к тебе последний раз мужчина-то прикасался? Три-четыре года назад?

Уж лучше не начинать считать!

Последнее мое эротическое переживание - это, пожалуй, когда моя куртка провисела рядом с курткой какого-то незнакомого брутального красавца. Кстати, похожего чем-то на Саянова. Он сегодня просто неотразим. Свежий и “с иголочки”. Я рядом действительно как “лох”...

- Вера, извините за это недоразумение. Надеюсь, оно никак на Ваше решение не повлияет.

- О, нет. Не повлияет. "Нас невозможно сбить с пути... нам пофигу куда идти!" - ухмыляюсь, пытаясь вернуть себе крохи самоуверенности.

- Наш человек! - протягивает свою огромную пятерню Добрыня.

Шлепаю по-свойски ему "пять".

Но лицо мое полыхает...

Кладет мне руку между лопаток, заводит в кабинет.

Мы заполняем заявления, заглядывая в свои паспорта.

Я от волнения порчу уже второй подряд бланк, смущённо прошу ещё один.

Работник ЗАГСа не раздражается. С умилением, протягивает мне ещё.

Она - знакомая Саянова. И говорит с ним... словно он врач, спасший жизнь. С уважением и желанием угодить.

Спасатель... - напоминаю я себе. Наверняка, оттуда и знакомы.

- Ой, какая невеста у вас хорошенькая...

- Да, - улыбаясь, продолжает писать Добрыня.

Распахиваю глаза, на всякий случай оборачиваясь, вдруг эта девица зашла в открытый кабинет.

Но нет... Женщина явно про меня. Подозрительно кошусь на нее, заполняя очередной бланк. Наверное, просто из вежливости...

- А зовут?

- Верочка... - басит он.

Стукнув неровно, мое сердце ускоряется. “Верочка”. Муж мой бывший нашел такое отвратительное ласкательное к моему имени, что я разлюбила его навсегда - он обращался ко мне “Верунь”.

А Верочка из уст Добрыни - это… хорошо.

Мечтательно вздыхаю.

И тут же осаживаю себя: любоваться можно, очаровываться - нет. Это не роман. Это - контракт. Возле него вон какие хищницы отполированные крутятся - стройные, высокие, молодые. Я там априори неконкурентна.

- Ещё и левша, - наблюдает работница, как я пишу. - Творческая натура. Вы чем занимаетесь, Верочка?

- Аа...

- Писатель, - вперёд меня гордо выстреливает Саянов.

- Вау! Вот это да. Впервые вижу живого писателя. А про что пишете? В каком жанре?

- Разное... - кручу неопределенно пальцами. - Так... пробы пера.

Не говорить же, что "Звездный трон" под мужским псевдонимом? Если армия поклонников серии узнает, что я женщина... Это будет провал!

- Может вас на зеркальную дату поставить? Я как раз местечко приберегла одно. Для своих.

- До зеркальной далеко. Нет ли возможности пораньше? - просит Добрыня.

- Насколько пораньше?

- Да хоть вчера... Мы без церемонии. Распишемся и все.

- А-а-а! Так вы беременные?! - радостно.

Не успеваю отрицательно качнуть головой, как Добрыня сжимает мою руку лежащую на столе.

- Да! Ждём пополнение.

Оу. Ладно. Натягиваю умилительную улыбку. Беременные - так беременные.

- Поздравляю! Не надо без церемонии. Такую красавицу без платья оставить - это кощунство. Фотографии к тому же!

- Фотографии... Да, кстати... - задумчиво чешет он щеку.

- Это ведь на всю жизнь потом. Да и родственникам отправить... У меня послезавтра пара отказалась. Я вас поставлю. Успеете? А документы вам чуть позже выдам.

- Успеем, - решительно кивает он. - Только мы без гостей. Вы нам фотографа дайте своего.

- Все сделаем в лучшем виде, Добрыня Никитич. Не сомневайтесь.

- Без фоток неправдоподобно как-то, да? - шепчет мне. - В соц сетях хотя бы выставим.

Заговорщицки киваю в ответ.

Отдав заявления, выходим.

Спускаемся по крыльцу, обсуждая детали.

- ...Кольца предлагаю купить из белой керамики. Не тратиться же на золотые. А керамика - стильно. А на эти деньги лучше детям праздник устроить. И обои поклеить. Чтобы комиссии не к чему придраться было.

- Вера, я вас уже люблю! - прижимает ладонь к сердцу.

- Я такая... - смешливо морщу нос.

Опять забывая, что я совсем уже не девочка.

Эх...

Съехали мы сегодня поспешно. Чтобы не платить за только начатый месяц. Хозяйка нашла новых жильцов, им нужно "прямо сегодня".

И вот с сумками и коробками стоим у ворот чужого дома. Водитель такси помог выгрузить.

А дома никого нет, мы приехали раньше на пару часов.

- Ну ма-а-ам... Я голодная... - канючит Иринка.

- Придется потерпеть.

Алина инспекторским взглядом оглядывает дом.

- Как фамилия то у них?.. - переспрашивает опять Алина.

- Саяновы. Добрыня Никитич, Ярослав и Мирон.

- Мирон... - фыркает, хихикая Иринка.

- Ира!

Закатывая глаза, демонстративно вздыхает.

Из-за поворота вываливает толпа парней. Хохот, сигареты, матерные междометия...

- Что за гопота? - цедит Алина.

- Ну всё, пацаны, давайте, - шлёпает по рукам остальным один. - До завтра.

- Не пойдешь на тренировку?

- Неа, у нас сегодня нашествие самок Бого... - замечая нас, замирает.

Не выдохнув до конца дым, сжимает губы. Прячет руку с сигаретой за спину.

Мучительно кашляет с закрытым ртом, из носа порциями выпуская остатки дыма. Как подавившийся дракон. Дракоша. Юный и хорошенький. Хоть и выглядит старше своих.

- Самки богомола, значит? - с претензией уточняя, ставит руку в бок, Алина.

- Здрасьте... - выдавливает из себя парень, проезжаясь рукой по своей темной шевелюре.

Сигарета падает за спиной на землю. Делает незаметный шаг назад, наступая на нее.

- Спалился! - злорадно высовывается вперёд Иринка.

Он переводит на нее взгляд, дёргая уничижительно бровью.

За капюшон отодвигаю ее за спину.

- Здравствуй... Ярослав, наверное?

- Да.

На папу похож. Брови, глаза...

Бросаю подозрительный взгляд на Алину.

Ещё здесь нам проблем не хватало!

Но она, надменно выпендриваясь, рассматривает свой маникюр, не обращая на него больше внимания.

- А Вы?... - мучительно вспоминает.

- Вера Пална. Богомолова!

Фамилию-то ты точно запомнил.

- Ааа... Да. Отец говорил.

На щеках Ярослава расцветает румянец. Парень неловко переминается с ноги на ногу.

- Так... - миролюбиво поднимаю я руки, пытаясь немного снять напряжение. - Мы пораньше приехали. Так вышло. А Добрыня Никитич не отвечает...

- Он на вызовах не всегда может ответить. Пойдёмте... Но у нас собака. Надо его прицепить пока. Он только отца слушается.

Ярослав уходит первым, через минуту открывает нам.

Поднимаю сумку и беру чемодан на колесиках за ручку.

- Давайте, - забирает у меня сумку в одну руку.

Протягивает руку за сумкой Алины.

- Обойдусь.

Пожав плечами, поднимает с коробки рюкзак Иришки закидывает за спину и на плечо ставит саму коробку, придерживая ее рукой.

Мы с остальным нашим скарбом идём следом.

Навстречу нам с тихим рычанием в развалку выходит белый, подпалый алабай! Его цепь натягивается.

- Тихо! - вскрикиваю я, пытаясь спрятать за спину своих детей.

- Барс, место! - встаёт перед ним Ярослав. - "Свои".

Пёс нюхает воздух, скаля зубы.

- Место, я сказал!

Саянов предупреждал о собаке, но такая!!

- Как же мы будем мимо него ходить?!

- Да он нормальный. Отец ему скажет, что "свои".

Поднимаемся на крыльцо, заходим в дом.

- Ну вот... - разувшись, разводит руками Ярослав. - Проходите.

Прохожу, оглядывая наши новые хоромы. Дом новый, большой, пахнет хвоей. Стены изнутри обиты древесной плитой.

Над кухней-гостиной "второй свет" - потолок метров шесть. Наверх деревянная лестница и две комнаты.

– Наша. Ваша. Наша. Ваша. Располагайтесь.

Показывает Ярослав на комнаты. Сбегает наверх, заходит в комнату.

Мы дружно выдыхаем.

– Самки Богомола?! - шипит разгневанно Алина. - Он охренел!

– Это просто была плохая шутка. Не надо так реагировать.

Значит, будем вместе жить. Поправляю мужскую рубашку, висящую на стуле, как на плечиках. Вытаскиваю из коробки нашу музыкальную колонку.

– Охосебе… - бормочет Иринка, снимая с полки огромный корабль из Лего.

Произведение искусства прямо!

Он, вдруг, раскалывается в ее руках пополам и частично осыпается на пол.

– Ой… - испуганно застывает она.

Шлепаю ладонью себе по лбу, оседая на стул.

– Я нешпециально! - шепчет Иринка, отодвигая ногой под шкаф запчасти. И ища взглядом куда сунуть останки.

Добрыня звонит.

– Да?

– Вера Пална, у вас все в порядке?

– Ага…

– Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

– Уже.

– Я только прошу не трогать Лего Мирона. Он очень ревнив к своим конструкциям.

– Нет проблем!

– С чем купить торт?

– С транквилизаторами.

– Смешно!..

Очень.

-- Я Мирона заберу и приеду.

-- Ну что... - перевожу взгляд на девчонок. - Чего застыли? Собираем корабль...

- Привет, Аделина. Рапорт... - кладу ей на стол. - Три дня, в связи с...

Разосрались вхлам вообще, после ее выступления у Загса. Не разговариваем до сих пор.

- Помню я в связи с чем!

- Прекрати. Я объяснился.

Аделина - секретарь нашего шефа. И замутили мы с ней на корпоративе.

Красивая девка, но как оказалось... "не орел". Разучился я влюбляться. Слишком взрослый уже дядька для этого. У меня других забот хватает, некогда по юбкам страдать.

- Ты хоть понимаешь, в каком свете меня выставляешь, Добрый? Все же в курсе, что мы вместе.

- Значит, так. Официально мы теперь не вместе. В остальном - всё также. И чтобы больше ни одного телодвижения в сторону Веры Павловны, ясно? Не буди во мне Ктулху!

- Да поняла я... - дёргает на себя рапорт. - И чем ты три дня собрался заниматься с этой...

- Обои клеить! Хочешь помочь?

- Не-а. Я лучше - с девочками в на базу отдыха, в Спа.

Смотрится в зеркало, поправляя волосы.

- Слушай, Саянов, а чего ты их матери не отдашь? Она их через полгода сама тебе вернёт. Дети - это же быть вечной прислугой!

Вот и поэтому тоже, более серьезные отношения с Аделиной никогда не получатся. Она - чайлдфри. А я отец двух бандитов, которые не доверяют женщинам. Спасибо их мамаше. И надо дохуя терпения и высокую мотивацию, чтобы с ними поладить.

- Отдай... Отдохнем хоть вдвоём.

- Они чо, блять - улитки? Отдай и жди когда наиграется и вернёт. Они же дети. У них есть свой взгляд на ситуацию. Свое видение - как должно быть. Свои страхи, в конце концов... Она их предала! Я им родной, а она давно нет. Дети должны жить с родным человеком.

- Полгода всего!

- Слышишь... а давай я тебя отдам? Куда-нибудь в Афганистан. На полгода всего!

- Ну ты сравнил!

- В смысле?? - зверею окончательно.

- Ладно... Ладно... Чего завелся? Она им мать всё-таки, не чужая тетя.

- Тебе, Аделин, какое дело вообще? Я же тебя в няньки не привлекаю.

- Да просто... Я такая красивая у тебя... - улыбаясь, строит глазки. - А работаю как некрасивая.

- О-о-о... Извини, дорогая, это не ко мне, - развожу руками. - Ты про меня все прекрасно знала на старте - и про детей и про финансы. У меня есть только я. И то - изредка. И я могу тебя изредка "погулять", но содержать - нет.

- Нет в жизни совершенства... - цинично цокая.

- Согласен.

- Приедешь сегодня? Нянька же теперь есть...

- Лина... - предупреждающе качаю головой.

- Уже и сказать ничего нельзя!

- На созвоне.

Еду за Мироном.

Первоклассников одних не выпускают. Хотя и до дома от школы совсем недалеко. Поэтому, Мирного забираю либо я, либо Ярик. Можно написать разрешение, чтобы он ходил сам. Но... во-первых надо переходить широкую оживленную дорогу, а во-вторых, этот факт тоже вызовет вопросы на суде, если всплывёт. Что ребенка некому со школы забирать. Поэтому, изворачиваемся как можем.

- Пап, ну чего так долго?? Я есть хочу.

- Задержали.

- А эти... пгиехали уже?

- Не эти, а Вера Пална с дочерьми.

Мирон дуется, что именно его комната отошла в фонд девочек.

- Ты сказал, чтобы не тгогали моё Лего?

В комнате Ярика места конструкциям Мирона не нашлось, пришлось спустить в кухню-гостиную.

- Конечно. Ты стих рассказал?

- Нет...

- Почему? Ты же выучил.

- Он гадский. "Я пгоснулся утгом гано, на погтфель свой сгазу глянул..." - декларирует ядовито, с пафосом.

- Ясно.

На светофоре читаю в родительском чате выволочку от учителя - что Саянов опять не готов. И "вообще, дома кто-то занимается ребёнком?". А на уроке математики громко пел "Тридцать три коровы" , смешил одноклассников и сорвал урок.

Представляю песню в исполнении сына. Смешно...

- "Тридцать три коровы" тебе не стремно петь, а стих стремно рассказать?

- Там в задаче было тги коговы. Было смешно!

- Балбес...

Вздыхаю. А у учителя ведь будут характеристику брать!

Паркуюсь у дома. Мирон забирает огромный торт с зефирными смешариками, а я его рюкзак и пакет с продуктами.

Глажу между ушами Барса.

- Посиди пока привязанный, ладно?

Отдаю ему вкусняшку из кармана.

По двору иду с лёгким нервозным ощущением внутри. С женщиной я не жил очень давно. И уже забыл, как это - делить одну территорию. Ведь у нас свои правила, а у них наверняка свои.

А вообще, Вера - классная.

С одной стороны - своя в доску, с другой - такая женская робость, что ли... Как у девчонки. Мне она сначала показалась старше, там, в Опеке. А в загсе рассмотрел - молоденькая совсем, крошечная. И сейчас эмоции рождаются к ней, даже больше опекающие, чем партнёрские.

Мне бы хотелось, чтобы для нее это всё было не в напряг.

Заходим в дом.

За столом девочки, застыв, с ужасом поднимают на меня глаза.

Перед ними расколотый пополам корабль Мирона.

Торт из его рук летит на пол. Бьётся краем пластиковой коробки. Декор весь - в кашу.

- Па-а-ап!! - возмущённо вскрикивает он.

- Спокойно! - держу его за плечо. - Наладим.

- Он упал... - прикусывает губу старшая.

- Мы не виноваты! - добавляет младшая с вызовом.

- А Вера Павловна где?

- Сейчас приедет.

Мирон сердито тянет к себе корабль на другую сторону стола.

Запыхавшись, с улицы залетает Вера. С большой коробкой в руках.

- А вы уже пришли? - растерянно. - Мирон, это я уронила. Вот... Не вели казнить, вели миловать, я тебе другой набор купила!

Протягивает ему.

- Вера, ну зачем Вы, не нужно было, - хмурюсь я.

- Нужно! - ворчит Мирон.

Забирает из ее рук, смотрит на картинку.

- У меня такой есть! - обиженно.

- Оу.

- Так! Мирон к себе. Потом поговорим. Девочки тоже могут пойти посмотреть комнату пока. А мы накроем ужин.

Дети смываются.

- Не расстраивайся, Вера Пална, - чуть прижимая, растираю по-дружески ее плечо. - Набор поменяем. Корабль починим. Детей помирим. Обои поклеим.

Тяну ей пять. Шлёпает.

- А транквилизаторов я нам купил. Утрамбуем их и посмотрим кинчик какой-нибудь.

Достаю большую пачку отличного попкорна.

- Солёный или сладкий?

- Солёный конечно!

- Наш человек...

Поднимаю с пола коробку со смятым тортом. Сдвигаю на столе ещё одну какую-то, чтобы освободить место.

- Так, а это что у нас?

- Так, ерунда… - занервничав, начинает быстрее разбирать пакет.

- О-о-о! Плейстешн! "Четверка"! Неожиданно...

- Ой, Вы только не подумайте, что я… - бормочет что-то.

- Предупреждаю сразу - будет очередь. Ну, класс. А моя “тройка” три года назад навернулась. И все как-то не до покупок было. Дом строил. В общем, я в деле. Боюсь, что пацаны тоже.

- Отлично, - оживает она. - Будем шантажировать детей. "Распределяй ресурс и властвуй!"

- Гениально. А для суровых дядек что-нибудь годное есть на ней поиграть?

- "ГудВар", "Ведьмак"... - играет бровями.

- Вот это я удачно женился! Вера Пална, я Вам уже говорил, что влюблен? - ложкой собираю крем с пластикового купола от коробки.

- Ах, оставьте, Добрыня Никитич, - хихикает она, обмахиваясь пальцами. - Какая любовь в наши годы?

- В твои-то? Ха... Какие там у тебя годы, салага?

Скармливаю в игривом порыве ей крем, засовывая ложку в рот.

- Вкусно?

Смутившись, улыбается, облизывая испачканные губы. Мычит что-то...

Хорошенькая!

Торт прямо кашей разложен в привезенные Верой маленькие вазочки для десертов. Сверху в каждой - по смешарику. Можно сказать - спасён

Вера режет салат, я делаю плов.

Младшие тихо, но яростно делят приставку.

Старшие - сидят за столом в телефонах.

Вера, застыв с ножом, хмуро тыкает пальцами по экрану, переписываясь с кем-то.

С кем?..

Нет, я конечно, не собираюсь нос совать в ее личную жизнь. Но знать-то о ней должен, чтобы избежать всяких неожиданных ситуаций, да?

- Алин, папа тебе звонит, говорит ты не отвечаешь.

- Мам, скажи, что я уснула, ладно?

- Ладно...

- Ира! С папой будешь говорить?

Младшая застывает. Отрицательно машет головой, округлив глаза.

Меня это дёргает, конечно. Так как сразу же проецирую на себя эти отказы.

Вера пишет голосовое:

- Алина уснула, Иринка купается. Давай, завтра, хорошо.

Отодвигает телефон.

- Чего так? - тихо спрашиваю у нее. - Обижал их?

Задумчиво крутит в руке нож. А ножи у меня очень острые. Вытягиваю аккуратно из пальцев.

- Он... их душит. В переносном смысле, конечно. Нотации, критика... Очень тяжёлый человек. А они... дети.

- Ну, а в остальном? Любит их?

Вздыхает.

- Понял. Не лезу.

- Да нет... Просто однозначно не скажешь. По-своему - да. Но это "по-своему" редкий человек вынесет.

А ты значит не вынесла? Ну... не осуждаю, наверное.

- А забрать почему хочет?

- Во-первых, я - "плохая мать и распустила детей, не занимаюсь ими" и его новая жена справится с воспитанием детей лучше. Во-вторых, деньги, недвижимость... У него значительно вырос доход, и он должен отдавать весомую сумму. И на девочек оформлено наследство его бабки. Если она умрет, в мое распоряжение попадет та недвижимость, на которую он претендует. Бабушка плоха, и он активизировался. Ну и в-третьих, не может мне простить, что я ушла и ищет способы как наказать. Этот - единственный чувствительный для меня.

- Ясно...

В общем-то, самая банальная история. От этого не менее гадкая, конечно.

Достаю из холодильника, огромный шмат мяса со шкурой килограмм в семь.

Кладу на стол. Надо разобрать на запчасти и заморозить уже порезанное.

Пока несу овощи, Вера берет большой нож и двумя руками, с яростью, всаживает со всей силы в кусок туши.

От удивления роняю овощи из рук.

Довольно сдувает с лица выбившуюся прядь волос.

- Вера?.. Ты меня пугаешь!

- А-а.. - прикусывает губу. - Это эксперимент.

Поднимаю овощи.

- Какой эксперимент?..

- Авторский. У меня в книге эпизод... Там герой прокалывает ножом животное. Я боюсь описать неправдоподобно. А тут такой случай! Ну и вот...

- Ясно, - улыбаюсь я. - Ну и как ощущения?

- Боюсь, что одной рукой в движении маловероятно проткнуть, - вздыхает она. - Придется переписать сцену.

- А ты молодец, Вера Пална... А то сейчас как понапишут ереси! Рукалицо просто.

А эротику Вы Вера Пална не пишете. Там тоже с экспериментами можно зайти... - хочется пошутить мне.

Но не позволяю себе. Нам ещё долго "дружить". Лучше границ со скабрезностями не переходить.

Кошусь на Ярого. Потому что он косится на Алину. Девочка красивая, принцесска... И я что-то немного напрягаюсь. В этом возрасте мозгов-то вообще нет.

- Что? - поднимает она на него недоброжелательный взгляд.

- Что? - меняя позу начинает бычить.

- Хватит пялиться.

- Гонишь, что ли? Задумался просто...

- Ну да.

- Пф... - закатывает глаза. - Тоже мне, мисс Вселенная.

- Ну и не смотри тогда!

- Ну и не смотрю!

- Брейк! - торможу их перепалки.

Перед каждым кладу по доске. Алине - морковку, Ярику - лук.

- Работаем.

- Я не могу, у меня ногти! Дорогие! - растопыривает показательно пальцы. - К тому же я плов не буду.

- Почему?

- Я мясо не ем.

- Ну вот, здрасте!

- Ой, надо же Цаца какая... - забирает у нее морковку Ярик. - Ну и сиди голодная.

- Яр... тормози.

- Ну а чо?.. - ворчит он.

- А что ты ешь? - интересуюсь у Алины.

- Салат поем и авокадо.

- Бутерброд с лососем будешь?

- О, это уже - да! - загораются ее глаза.

Достаю ей банку соленого лосося.

- Сам солил! Только бутеры делай всем.

Закатывает глаза. Но оттопыривая пальчики возится с рыбой. На хлеб мажет авокадо, кладет красивые тонкие кусочки рыбы, сверху зелень.

У приставки яростное перетягивание джойстика.

- Отдай! Это наша! - тянет Ира.

- Моя очередь! - бьёт ее по руке, отбирая Мирон. - Теперь общая!

- Тогда и конструктор - общий!

- Нет!

- Эй! Ребёнки! - рявкаю на них.

Пульт с грохотом летит на пол и подскочив, замирает.

- Так, наигрались на сегодня.

Выключаю приставку.

Нахохлившись сидят на диване. Шипят друг на друга.

- Дурак картавый...

- Дура шепелявая!

Философски вздыхая, переглядываемся с Верой.

- Терпимо, - констатирую я.

- Некритично, - соглашается она.

Стукаемся сжатыми кулаками.

Дотягиваюсь до ее лица, стирая у виска крем от торта.

- Ой... - замирает она.

- Крем... - рефлекторно облизываю палец.

Неловко замираем.

И поспешно каждый принимаемся за свое дело.

Надо как-то... спокойнее, Саянов. Чего ты как дикий?

Дети спят, мы, развалившись на модульном диване, шпилим на приставке. Во Властилина колец. В команде.

Оба - в широких теплых толстовках и таких же штанах. В гостиной всегда прохладно. Надо обшивать дом. Но то некогда, то не на что. Проза жизни...

Теплые костюмы у нас как оказалось одного цвета - черно-серые.

И мы как два рэпера в оверсайз. В капюшонах. С попкорном.

Кайф, вообще!

- ВерПална, скинь по-братски стрелы, я подберу.

- У меня мало.

- Давай-давай...

- Все равно стреляешь криво. Посох держи. С файерволами. Ими сложно не попасть.

Шпилит она - дай Бог! Профи...

- Добрыня Никитич! Ну ты чего?? Тыл прикрывай!

- Поздняк, меня уже грохнули.

- Салага... - дразнит меня Вера. - Сейчас оживлю, погоди, только орков добью.

- Бутер хочешь?

- Не могу...

- Да я тебя покормлю по-братски, открывай рот.

Даю ей откусить. И в этот момент ее убивают тоже.

Жуя, возмущённо мычит на меня.

- Давай ещё разок.

Пока игра перезагружается, она зевает и закрывает глаза.

Диванная подушка немного сползает, и она с ней.

Улыбаясь, медленно тяну подушку ниже. Вместе с вырубившейся Верой.

Сворачивается калачиком и сопит. Капюшон съезжает назад. От ее ещё влажных после душа волос пахнет детским шампунем со вкусом жвачки. На скуле яркая родинка. Как мушка. Над бровью тонкий шрам. На виске - оспинка.

Ресницы подрагивают.

"Что тебе снится, крейсер Аврора?"...

Серьги у нее какие-то необычные.

Стараясь не разбудить, не касаясь сдвигаю прядь волос, чтобы разглядеть.

Ярко рыжие лисы из серебра и керамики.

Забавная!

Навык вставать так, чтобы не потревожить спящего, я отработал ещё с Мироном. Уложить его было большой проблемой.

Напрягая пресс, медленно поднимаюсь.

Иду за маленькой бутылочкой пива. Свежим, крафтовым, нефильтрованным. Хочется отполировать происходящее до совершенства.

Все-таки, Саянов, домашняя ты животина, не дикая.

Тело, конечно, периодически приходится выгуливать и плясать все эти танцы с бубнами - рестораны, клубы, красивые ужины... Но все равно полностью расслабиться вне дома никогда не получается. Потому что одной половиной мозга ты всегда с детьми и всегда на старте - а вдруг что-то...

А вот дома. Дома - это кайф.

И вот вроде женщина посторонняя. Но сразу дома чувствуется уют. И совсем другая энергетика.

Вообще, у меня с женщинами всегда напряжёнка - я в свое пространство не впускаю. Боюсь, что не полюбит искренне моих пацанов. Или, ещё хуже, пацаны привыкнут к ней, привяжутся, распробуют полноценную семью, а потом что-нибудь не так, и мы разбежимся. И она ведь стопудово потом не будет с чужими детьми общение поддерживать просто из доброты душевной. Не верю в такое. Вообще в женщин не верю... Они все хотят, чтобы любили их и их детей, а вот принять моих - хрен. А перебирать баб у детей на глазах я не хочу. У них и так образ женщины "хромой".

Поэтому дети направо, бабы налево!

А Вера не совсем "женщина", она партнёр. Надеюсь, в будущем, друг. Решим свои задачи, будем семьями дружить. Лепота! Тут все честно и не травмирующе. И для нас и для детей.

Закрываю Веру пледом. Будить не хочется. И также медленно и мягко сажусь на свое место. И продолжаю играть дальше.

Тихо, все - "по полкам" и под контролем. Можно расслабляться...

Просто дзен какой-то.

Поспешно хватаю позвонивший телефон.

- Да? - тихо отвечаю.

- Добрый, ну ты где?

Аделина.

- А-а-а...

Приглашала же.

Меньше всего хочется сейчас пилить через весь город, чтобы потрахаться и уехать обратно. Устал, во-первых, во-вторых, эмоций и так дохрена... А в-третьих, слишком тут кайфово, чтобы срываться.

- Извини, никак.

- А что такое? - ядовито.

- Не могу говорить. Перезвоню.

Делаю глоток, съезжаю пониже, тоже заваливаясь головой на край большой подушки, на которой спит Вера.

Вращая джойстиком и щёлкая по кнопкам, преодолеваю очередной уровень игры... Глаза слипаются.

Не замечаю, как вырубает.

Сквозь сон слышу - сообщение на телефон.

Сонно щурясь, поднимаю над лицом телефон, открывая сообщение.

Ощущаю, что теплая нежная щека Веры прижата к моей. Мы лежим вверх тормашками друг к другу на одной подушке. Закинув ноги на подлокотники, каждый со своей стороны.

В сообщении - нюдсы от Аделины. Весьма пошленькие. Прям на грани порно...

Но нет, нет... Не сегодня. Сегодня - нежные щеки...

- Ой, я уснула здесь.

От понимания, что Вера сейчас скорее всего видит экран моего телефона, дергаюсь в попытке выключить экран и, одновременно, опустить телефон.

Но скользкий тяжёлый гад выскальзывает из моих не проснувшихся до конца пальцев.

И...

- Ай! - жалобно вскрикивает Вера от удара.

- Бля! - подлетаю я, переворачиваясь.

Она прижимает ладони к лицу.

- Твою ж мать! - прижимаю свои ладони поверх её. - Верочка, прости!

- У-у-у... - жалобно.

- О-о-о... - мне капец как стрёмно.

Представляю как это больно и неожиданно!

У меня увесистый телефон в металлическом корпусе.

Мягко убираю ее руки, просто взрываюсь внутри от сочувствия и чувства вины.

Словно ребенка ударил, блять!

Губа в кровь. На глазах слезы.

- Черт!

Смещаю пальцами аккуратно губы, проверяя, не сколол ли зуб.

Жалобно хихикает, шмыгая носом.

- Вер... - прижимаюсь своим лбом к ее. - Прости кретина.

- Прощаю, - мычит невнятно, всасывая разбитую губу. - По-братски.

Рефлекторно хочется целовать в эту губу, чтобы "пожалеть" как ребенка.

- Завтра же свадьба, - шипя трогает пальцами губу. - Как я пойду?

- Как Анджелина Джоли. Будешь самая модная!

Закатывается, хихикая со стонами ещё истеричнее.

- Сейчас полечим.

И я суечусь с антисептиком, льдом, обезболом.

- Ну как ты? - сажусь напротив, заглядывая в глаза.

- Я вот думаю...

- М?

- А как вы деретёсь? Вот, описание драк... - бродит задумчиво взглядом по потолку, - драки в фильмах. Обмен десятками ударов... Достаточно же раз попасть, и ты полностью дезориентирован.

- Да кино это всё, Вер. Так и деремся, до первого серьезного попадания кулаком. А кто-то и от леща с копыт слетает. А так - возня, просто...

- Ясно, - прищуривается задумчиво. - Нужна броня, значит…

- Тебе-то зачем?

- У меня просто есть герой...

Герой у тебя есть?.. В плане - мужчина??

- ...задиристый. В книге! - поясняет она.

- А-а... - почему-то выдыхаю я.

Встречаемся взглядами. Зависаем. Глаза какие... выразительные.

Как спросить: есть мужчина или нет?

Так и спроси, Саянов!

Сейчас как-то неоднозначно это будет выглядеть, да?

Какой у нее мужик интересно, что позволил ей с другим жить? Разве так бывает? Это же гарантированная измена.

Так, Саянов! Никаких! Все чисто по-братски. Не порть рабочий вариант!

- С авторскими экспериментами на сегодня заканчиваем, - взмахивает руками Вера, неловко улыбаясь. - Я спать. Завтра уеду рано. Сначала девочек - в школу. Потом в салон заскочу. Встретимся в ЗАГСе...

- Мхм. Сладких.

После свадьбы спрошу - что там за мужик…

Мы едем на такси в старую нашу школу. Девочки учатся там последнюю неделю, потом переводится в школу, которая рядом с домом Саяновых.

Алина говорит по телефону с отцом.

А я пишу главу в телефоне в "блокнот".

- Да я поняла, пап... - уныло. - Да все поняла... Да не крашусь я в школу...

Поправляет в зеркальце накрашенные ресницы.

- А я хочу ногти! У меня есть свое мнение на этот счёт. Спасибо за подарок... - недовольно. - Но я уже не ребенок, пап. Я отдала его Ирычу. “Ирине”, да…

Подарил Алине набор для собирания браслетов и фенечек. Лет в одиннадцать-двенадцать она бы оценила. А сейчас... я ей ещё на новый год купила золотой тоненький браслетик. Анатолий никак не желает принимать, что она уже девушка.

Впрочем, он ни в ком не хочет принимать все, что ему неудобно.

- Да нормальным тоном я говорю! Я не могу сегодня. У меня уроки. А потом... Мы не можем. Мы отмечаем свадьбу.

Выныриваю из текста.

- В смысле - какую? Мамину...

- Алина - нет! - шепчу ей с первого сиденья, оглядываясь.

- В смысле - нет?! - закрывает телефон. - Я думала в этом и суть нашего переезда. Чтобы все знали, что ты замужем.

- Да, но нет! Не сегодня! Уже по факту - знали.

- Поздно.

Возвращается к разговору.

- Мы к маминому мужу и переехали. Пап... Пап. Пап! Мама скинет тебе наш новый адрес. Я его не знаю. Мне пора, пока...

Вздыхаю.

Сейчас начнется вынос мозга.

На вызов не отвечаю. После третьего - ставлю на беззвучный режим.

Телефон пиликает сообщениями.

Не открываю, но в всплывающих окнах вижу начало каждого.

"...Посмела отвезти несовершеннолетних девочек к чужому мужику...".

"...Если у тебя что-то там зачесалось, это не значит, что надо втягивать в эту историю детей!"...

"...Если ты думаешь, что я буду вас с ним содержать - ошибаешься!"

"А как же твоё - замуж больше никогда?! Чего переобулась-то?.."

"Адрес мне! Немедленно! Или я подаю заявление в полицию о том, что ты похитила детей и прячешь их от меня..."

- Алина! - страдающе закатываю глаза. - "Язык" твой!..

Скидываю ему адрес.

"Я хочу видеть условия в которых живут мои дети!".

Набираю голосовое:

- Хозяин дома категорически против гостей на его территории. Все встречи с детьми теперь только на твоей территории.

"Мне посторонний мужик не будет указывать, как и где мне видеться с моими дочерьми! Я буду свободно заходить туда, где они живут."

Пытаюсь представить спор Анатолия и Добрыни. Мы с Анатолием одного роста. Каблуки мне были заказаны, он очень комплексовал. Добрыня выше меня почти на голову.

А когда грудь моя после Иринки стала полновесного третьего размера и решила остаться со мной навсегда, то я стала казаться ещё и крупнее Анатолия. Рядом с Добрыней я не кажусь себе огромной коровой. Там такая косая сажень в плечах... Ух!

В общем, лучше бы Анатолию не спорить с Добрыней. Это будет как минимум комично, как максимум - опасно. Можно и вылететь за ворота.

Что я чувствую по этому поводу? Удовлетворение... Не без капли яда.

Потому что, ох как цепляли меня по-началу все гадости бесконечным потоком льющиеся на меня в глаза, по телефону и в сообщениях. Большая часть - абсолютно незаслуженно. Всё моё окружение было извещено какая я подлая и лицемерная. Какая я неблагодарная. Какая я низкая женщина, не сумевшая сохранить семью, когда он так старался дать нам всё и сделать меня лучше. И многие из них начали давить на меня, пытаясь оправдать и защитить Анатолия. Ведь он хороший для всех и везде - только не дома для близких! Там он токсичный тихий тиран.

Молча, не оправдываясь, я всё схавала.

С окружением отношения разорваны. И черт со всеми!

Посмеет ли топить меня при Добрыне, на его территории? Мне даже интересно.

Вспоминаю ту красивую девушку, что ругалась с Саяновым на крыльце ЗАГСа. Как неприятненько...

И вот бежевые ботильоны на высоком каблучке, то самое платье и салон - это мой внутренний ответ на ее шпильки.

И пусть она не увидит, что я тоже могу выглядеть вполне достойно. Но мне надо это доказать самой себе.

Иначе, мои прикиды станут ещё безразмернее и серее, капюшоны глубже, а косметичка окончательно переедет во владения Алинки.

За время брака моя самооценка ушла в глубокий минус.

А тут хоть повод есть выглядеть на все сто.

Ну пусть не сто... Но хотя бы семьдесят, да?

Опасливо заглядываю в переписки. Сообщение от Добрыни с вариантами колец.

Добрый: "Такие или такие?"

Выбираю белую классическую керамику с вставкой из серебра. Там какая-то гравировка. Я улавливаю на фото только пресловутое "Лав".

Вера: "Жду чек".

Добрыня: "Ну нет... Я куплю. У тебя и так трат полно."

И я даже не знаю, что сказать. Неловко... Но они недорогие, ладно.

Вера: "Спасибо".

Высадив девчонок, бегу в салон.

Это очень дорогой салон. И я записалась сюда по двойному тарифу за срочность.

Никогда в жизни не была в салоне. Даже на свадьбу с Анатолием мне делала макияж и прическу его мама, которая ещё в бородатые времена работала в парикмахерской и делала букли невестам. Вышло так себе, она превратила меня в тетку. Но сказать тогда, что не нравится, естественно было нельзя. И я промолчала...

Сейчас бы не промолчала!

Сверникровь у меня адская...

Мой стилист - коротко стриженная девушка с наколками и кучей серёжек в ухе.

И я что-то уже сомневаюсь, что выйдет что-то годное...

- Что делаем?

- У меня через три часа свадьба...

- Оу.

Как бы им объяснить?

- Свадебного платья у меня нет. Но есть бывшая моего жениха, которая будет меня оценивать. Она моложе, красивее и стройнее.

- Ни слова больше!

Глаза стилиста загораются темным пламенем.

Она и ее помощница берутся за дело.

А я не знаю, какую хтонь призывать, чтобы она угомонила Анатолия. Мой телефон нагрелся от его попыток прорваться.

У него шок, наверное!

Моя тревога тоже шкалит, так как подсознательно я боюсь его злить. Вдруг попытается отобрать девочек? Но он и так пытается, поэтому...

Пошел к черту, Толик!

- Декольте делаем? Вырез есть?

Ещё какой. Купила это платье назло Анатолию.

- Делаем!

Может хоть раз в жизни мне удастся возгордиться своими тройками, а не смущённо прятать их под оверсайз. Потому что "ну ты же не корова, Верунь? Зачем такие? Надо с этим что-то делать...".

Как будто это в моих силах сделать с ними "что-то"!

На грудь мне шмякают горячую желейную маску. Руки погружают в ванночки с парафином. Лицо заливают толстым тяжёлым альгинатом. Рот мой и глаза заклеены!

Фу, какая гадость...

Надеюсь, это того стоит. И я снова не окажусь пошлой тёткой с тенями на веках и выглядящей на десятку старше…

Так...так...так...

Кольца взял, букетик для невесты взял... Что ещё?

Смотрю в зеркало заднего вида, поправляя рубашку.

Опаздываешь, Саянов. Нехорошо...

И только хочу открыть дверь тачки, рядом паркуется другая. Так близко, что дверь уже не открыть.

Опускаю вниз стекло.

- Э, дружище, ты неправ. Тачку отгони.

С другой стороны выходит из машины какой-то задрот в костюме. Миниатюрный и видно по взгляду - говнистый.

- Ну, во-первых, я Вам не "дружище".

- Это точно, - нахмуриваю брови.

- А во-вторых, не можете выйти, перепаркуйтесь.

Протирает платочком очки.

- Откуда вы только лезете? - закатываю глаза. - Где, блять, у вас гнездо?!

- А вот хамить не надо. За оскорбление достоинства можно и иск получить.

Отряхнув короткое пальто, сваливает в сторону ЗАГСа.

С отвращением смотрю ему вслед.

Ну не пиздить же его. Гном, практически. Как-то несолидно.

Но и проучить надо. Чтобы проникся.

Завожу тачку и перепарковываюсь от его тачки с другой стороны. И зажимаю его водительскую дверь.

Рядом пытается припарковаться микроавтобус. Но не всё уже занято.

- А вы надолго? - уточняет у меня водитель микроавтобуса, подъехав в торец. - Мне бы на часик припарковаться. Можно Вас поджать?

- Я ненадолго. А вот этот водитель на весь день ушел, - киваю на тачку гнома. - Вставай смело.

- Благодарю! - поджимает тачку гнома.

Вот теперь совсем хорошо!

У крыльца застываю. Волнуюсь почему-то... Первый брак вспоминается. Столько было надежд и вдохновения. Все к херам растоптано. Я в этом загсе разводился...

Но сейчас все иначе, конечно. Просто имитация. И все же внутри все переворачивается, словно по-настоящему. Делаю пару затяжек, чтобы успокоить сердцебиение.

Да чего такое? Вера - классная, брак - фиктивный. Вперёд!

Тушу сигарету в урну и забегаю по лестнице вверх.

Входная дверь открыта и зафиксирована. Из нее на руках выносит счастливую невесту жених.

И мне даже немного обидно за Веру, что такая прелесть и всё фиктивно у неё. Её уж точно на руках носить надо...

Прохожу вглубь и решительно дёргаю ещё одну дверь на себя. Срываю нечаянно с верхней петли.

- Ой...

Зажав букет подмышкой, экстренно ремонтирую под ошарашенные взгляды персонала. Надеваю обратно.

- Вам бы затянуть тут болты. А то так и будет сле...

Взгляд ловит сначала гнома, а потом стоящую рядом с ним девушку. На пол головы его выше. Охуенную такую... Даже со спины видно - девочка супер. Со спины - особенно, по округлой роскошной попе! Не худосочной, как сейчас модно, а такой аппетитной, прямо как я люблю! Выразительность подчёркнута тонкой талией. Перепады - ух!

Мой взгляд скользит по обнаженным лопаткам и широкой ленте с мелкими стразами между ними. Изящной шее, ушку... Волосы собраны в один крупный локон перекинутый через плечо и увитый белым жемчугом..

Какая несправедливость! Такая нереальная красота и такому пакостному задроту, эх...

Хватит слюни пускать, Саянов, может, она на лицо страшненькая. Веру ищи! На нее полюбуешься.

Гном ещё и встал у входа в зал. А время вообще-то наше. Может, Вера уже зашла?!

- Саяновы! - подгоняет нас администратор.

Оглядываюсь.

Где Вера?! Ты же не передумала, да??

- Можно еще пять минут подождать? - слышу подрагивающий Верин голос.

И... все ещё разглядывая в фантазиях образ девушки гнома, который так и стоит перед глазами, вдруг, осознаю, что там в ушах - те самые "лисы".

Вера?!

Да ну??

Прикусив губу, она оборачивается встречаясь со мной тревожным взглядом.

Вай... Какие большие и роскошные у нас... глаза! - рывком поднимаю взгляд из глубокого декольте. Настоящие. Не подделка какая-нибудь силиконовая.

Охренеть, ты, ВерПална, специалист по камуфляжу! Кто бы мог заподозрить, что там под твоим оверсайзом всё вот так?!

Сердце грохочет, обмениваясь впечатлениями с членом.

Миниатюрная... с формами... гладенькая... Обнять и драть!

Гном бубнит что-то фоном рядом с ней, кривя надменно лицо.

- Ты сама виновата в своем положении! Хорошая мать так бы не поступила...

"Спаси меня!" - двигаются беззвучно губы Веры. - "По-братски!"

Сводит жалобно брови.

Это я легко!

Главное, её как дверь в эмоциях "с петель" не снести.

- Верочка!

Всовываю ей букет в руки, врываясь между ней и гномом.

За талию притягиваю к себе.

Едва тормозя порыв, впиться в губы.

Воу-воу, легче, Саянов! - поджимаю губы от греха.

Улыбаясь как идиот, смотрю ей в глаза. Глаза всё те же. Практически уже родные. И привычного рефлекса отморозки, как на красивых баб, не возникает. Потому что все они суки, а Вера - зайка и "свой пацан".

Хотя даже взгляд у нее сейчас совсем другой. Порхает своими ресницами... Вот как так? Ты чо, в приворотное зелье нырнула что-ли, Вер?

- Привет! - дотягиваясь, демонстративно впечатывается мне в щеку поцелуем.

Не побрился... - вздыхаю, не ощутив через густую щетину прикосновение ее губ.

- Саяновы! Кольца...

Отдаю администратору.

- Пойдем, - ускоряя, дёргаю за талию, ощупывая на автомате пальцами, как под тканью ощущается тело.

- Ах... - слетает с каблука, теряя равновесие.

Подхватываю на руки, заношу в зал.

- Оу... - поспешно вжимает ладонь в грудь, не позволяя вырезу разъехаться слишком уж откровенно.

Вот! Хотел же, чтобы Веру на руках сегодня носили. Хочешь сделать хорошо, сделай сам!

Ставлю на ноги у красного круга, в котором мы должны стоять. Делаем синхронно шаг вперёд.

Работница ЗАГСа читает нам торжественную речь.

Я плыву в какой-то горячей гордой эйфории от ощущения ее рядом. И ещё немного от ревности к гному и самцового ощущения, что "моя", а не его.

И зачем-то держу руку на талии Веры, пальцами ощущая изгиб, переходящий на ее попку.

Убери лапы, Саянов!

Не-а...

И ещё тьма всяких дурацких незрелых эмоций курсируют в моей башне.

Саянов, ты чокнулся? Выныривай...

Мы обмениваемся кольцами.

У Веры дрожат пальцы. Ловлю крепче ее кисть.

- Ты чего? - шепчу ей. - Это же я...

- Всю спину мне высверлил.

- Кто?

Бросаю искоса взгляд на двери в зал.

В углу стоит тот гном. Сложив на груди руки.

Какого черта вообще он зашёл сюда?! Мы не приглашали!

Ну-ка нахер отсюда!

- Бывший муж?

- Угу.

- Жених может поцеловать невесту! - торжественно декларирует положенный текст работница.

Фотограф прицеливается в нас объективом.

А вот могу!

И меня словно магнитом от этой мысли.

Не в засос только, Саянов! - пытаюсь уговорить себя. - Не надо! Херовая идея!

Но, блять, другого шанса не подразумевается, а этот можно списать на то, что момент обязываел, а я - валенок. И тупо сыграл как положено.

Прижимаюсь к ее губам, ловя затылок ладонью.

От эрекции мозг отрубает, и я впиваюсь жадно глубже, ловя ее язык своим.

Знаю... Знаю... идиот. Нам будет потом неловко за это. Но это всё потом. А сейчас: "жених может" - жених пользуется моментом! Охерительно сладким.