Вызовите ведьму! или Детектив, скажите ‭«Мяу»

Джойс

Бывает, что день не задается с самого утра. Встаешь с кровати и наступаешь на кактус, любезно сваленный ночью фамильяром – будь он неладен. Впечатлившись иголками и не обнаружив дома искомого смертника, завариваешь себе не те травы, и вот уже вместо успокоительных измельченных листьев мелиссы в кружке оказывается увеселительный сбор. Как я умудрилась их перепутать? О, не спрашивайте. Зато взбодрилась – ха, даже чересчур, – а желание прибить фамильяра выросло в геометрической прогрессии.

– Только попадись мне, Дин, – прошипела я, бережно обматывая раненную конечность тканевым бинтом. С каждой минутой боль отходила на задний план, а на передний кралась жажда вскочить на ноги, кружиться и смеяться. Я закатила глаза и усмехнулась. Чай я вылила сразу, как почувствовала неладное, но вот что успела выпить… «Ох, мать моя Ехидна!» – Только попадись, – повторила я, уже замышляя ответную пакость. Ведь пушистый воротник знал, что я обязательно наступлю на иголки. Знал и не подумал хоть немного откатить от кровати орково растение. Между прочим, несколько иголок из пятки пришлось доставать пинцетом.

– А я давно говорила: он нам не нужен, – гнусаво протянула Ингиборга.

Я покосилась на заваленный травами и склянками стол, где на подставке восседал мой гримуар – выделанный из кожи оборотня увесистый том с рецептами зелий и ходом работ с артефактами. Обычно гримуары не разговаривали, но… мне не повезло. Родители явно нашли ее на распродаже. С ее-то характером!

– Зато мы ему нужны, – признала я, стараясь подавить злость. Взрослая я ведьма или как? Испортила себе все утро, дуясь на норку. Может, он и правда случайно?

Закрепила бинт и осторожно поднялась, даже переступила с ноги на ногу. Терпимо. С охлаждающей мазью куда лучше, чем прежде.

– Глупость, – буркнула вредина, прищурив глаз.

Не то чтобы она часто кого-то хвалила, но их с Дином противостояние меня порядком утомляло. Я давно уверилась, что Инга просто-напросто ревновала меня к Дину. Ее я знала с шести лет – именно тогда мама и папа купили мне гримуар и сдали в приют для одаренных детей. С Ингой мы стали неразлучны, а вот родных я больше не видела. Что же касалось Дина – фамильяр достался мне… хм, скажем так, в наследство. После смерти подруги его посчитали ущербным, и я решила забрать то единственное, что от нее осталось.

– Выдохнули, – протянула я, выпуская из легких весь воздух.

– Скорее подохнем от асфиксии, чем полегчает, – вставила Инга, она вообще любила, когда последнее слово оставалось за ней.

– Кто бы говорил, у тебя вообще нет легких, – отмахнулась я, подходя к столу, чтобы разобрать царящий на нем бардак. Прошлой ночью я допоздна заряжала артефакты боссу, а вот сил убрать за собой уже не осталось.

– Завидуй молча, – тут же нашлась она.

– Отсутствию легких? – я даже поперхнулась и тряхнула головой, светлые кудряшки протестующе подпрыгнули. – Нет уж, спасибо. Как-нибудь с ними поживу.

Как раз разложила по непроницаемым шкатулкам заказанные артефакты, когда в дверь постучались. Робко, будто спрашивая разрешения.

– Болезный твой пожаловал, не иначе, – Инга зыркнула на дверь и брезгливо шелестнула страницами.

Наградив ее укоризненным взглядом, пошла открывать, по пути поднимая случайные вещи, явно раскиданные ночью Дином. Бессонница у него что ли? Или… новый приступ?

В задумчивости распахнула дверь и увидела клыкасто улыбавшегося Рока посреди тускло освещенного коридора, лампочка над его головой то и дело мигала. Этот до невозможности наивный парень ходил ко мне по несколько раз в неделю, очень уж ему хотелось знать, не оборвется ли его душевная нить в ближайшие дни. Сперва я отговаривала его от работы на главу местной мафии, ведь если парень так боялся за собственную жизнь, к чему вообще эти сложности? Однако Рок заходил снова и снова… и снова, даже не помышляя слушать меня и менять сферу деятельности. Что же, у всех свои причуды, и за свою Рок мне неплохо платил.

Я натянула ответную улыбку, вышедшую даже чересчур широкой – чтоб Дину там икалось – и посторонилась. Рок склонил голову и повернулся боком, вмещая свои громадные габариты в дверной проход. Оказавшись внутри, он вежливо приподнял шляпу, по этикету поприветствовав Ингу и открывая свои длинные темные волосы, по обыкновению стянутые в хвост.

– Ну, здравствуй, болезный, – снизошла она до него, закатив единственный глаз. По правде, я считала, что Рок нравился ей своей непосредственностью, но вряд ли она когда-либо признается.

– И вам доброе утро, госпожа Ингиборга, – глубоким басом отозвался Рок. – И вам, конечно, госпожа Джойс, – он обернулся ко мне и чуть приподнял густые темные брови. – С вами все в порядке?

Поймала себя на том, что до сих пор улыбалась и едва ли не хихикала, что совершенно мне несвойственно. Рок привык к моей сдержанности и сейчас, похоже, не понимал, что со мной стряслось.

– Все отлично, – я все же прыснула от распиравшего меня смеха. – Перепутала пару трав спросонья. Не бери в голову. Проходи, садись, сейчас принесу руны, – я кивнула ему в сторону кожаного зеленого дивана, поскольку из всей моей мебели оно единственное выдерживало крупную фигуру Рока.

– А она точно в порядке? – донеслось мне в спину с сомнением, когда я юркнула в свою небольшую, но уютную спальню. М-да, удар по репутации.

Наверное, никого другого я бы в квартиру не пустила, пока действие чая не закончилось. Не стоило клиентам видеть нелицензированную ведьму в таком состоянии. Еще решат, что я смеюсь над их бедами, и направят жалобу в управление. Просто Рок – больше, чем клиент. За несколько лет регулярных визитов я и сама к нему привязалась, считая кем-то вроде воспитанника. И плевать, что ему двадцать, а я всего на год старше.

– Передай своему боссу, чтобы жалел нашу девочку, – услышала я ворчание Инги, выдвинув ящик комода, где хранила руны-артефакты. Те привычно засветились нежным зеленым светом, стоило им оказаться в моих руках. Признали родную энергию.

В ответ раздалось что-то невнятное, я даже не разобрала, но предположила, что Рок хотел оправдаться.

– А ты сам куда глядел, дурень, когда передавал вчера поручение? – продолжил громко отчитывать парня мой гримуар. – Что значит два артефакта эльфийской удачи и еще один орочьего разрушения за день? Что там Лекс удачно рушить собрался? А моя девочка из-за вас ночь не спала. На пару часов прилегла. Ироды! И ты еще у нас спрашиваешь, что с ней?

– Госпожа Ингиборга, но я ведь… – начал было Рок, но его тут же перебили.

– Что «я ведь»? Пришел артефакты забирать? Бери! Мы с Джойс все сделали. Но чтоб стыдливо глаза в пол, иначе я за себя не ручаюсь…

Как именно она собиралась не ручаться и что делать, кроме разве что шипеть и прожигать бедного полуорка взглядом, осталось загадкой. А впрочем, оскаливший клыки том со светящимся зеленым глазом... Это могло произвести впечатление!

Пока Инга вконец не застращала моего клиента, я поспешила вернуться. Даже почти не хромала. Успех!

Рок и правда стыдливо сжался в кресле, опустив взгляд. Я осуждающе покосилась на Ингу, но глаз той были донельзя довольным, показалось, что даже кожа переплета немного покраснела. Поджав губы, лишь бы убрать с лица счастливое и наверняка глуповатое выражение, села за стол и стала перебирать руны, напитывая энергией. Та не слишком охотно – из-за ночного перенапряжения, – но все же потянулась в артефакты предсказания. Дорогая вещица, купленная мне Лексом, как только я выпустилась из приюта. Артефакты были настроены на ведьмовскую силу и давали верные предсказания только в руках ведьм. Чудесное изобретение одного ковена древности, решившего возвысить наш род и усилить слабые от рождения, но все же способности к прорицанию. Ну, и ради денег, конечно, куда без этого.

– Задавай свой вопрос, путник, – дежурно произнесла я, почувствовав, что руны готовы. Слабое зеленое свечение сменилось насыщенным изумрудным, воздух стал более влажным, запахло озоном, совсем как после грозы.

Рок глянул на меня исподлобья, сглотнул и пересел поближе к краю дивана, обивка под ним протестующе скрипнула.

– Госпожа Джойс, я не умру до следующей недели? До вторника, когда у нас с вами следующий сеанс, – он все же поднял голову и доверчиво заглянул мне в глаза в ожидании ответа.

Один и тот же вопрос, неизменно. Что же…

Я тряхнула руны в ладонях и высыпала на стол. Мнение артефактов, по обыкновению, разделилось: все же Рок бегал по поручениям мафии, а не простого фермера. И у последних случались казусы, что уж говорить о первых.

– Руны говорят, будет много крови, – я хотела произнести это спокойно, но вышло как-то радостно и предвкушающе.

«Тьфу».

Рока передернуло, его глаза округлились, а нижняя губа стала нервно подрагивать, будто он все собирался ответить, но не находил слов.

– Много крови… Ладно, это поняла. Но что же дальше? – протянула я и все же рассмеялась. Да-да, я сегодня не только веселая ведьма, но еще невыспавшаяся, а потому злопамятна. Обилие крови я и правда видела, но в обычный день просто озвучила бы те знаки, которые указывали на жизнь и не стала бы пугать Рока. В обычный день, но не сегодня.

– Я… умру? – с трудом выдавил Рок, его смуглая от природы кожа – полуорки вообще прекрасно загорали – мертвенно побледнела. Я даже не знала, что он так мог. Как любопытно!

«Остановись, Джойс, это все чай», – попыталась я себя вразумить, на секунду прикрыв глаза.

– Нет, – все же признала я. – Ты будешь жить до вторника.

Инга сбоку от меня фыркнула.

– До вторника? – переспросил Рок, его голос дрожал.

– До вторника точно, – кивнула я. – А дальше ты мне еще не платил, – скосила взгляд на стол, где в мое отсутствие на краю появилось три медных пенса.

Рок снова сглотнул, снял шляпу и ей же вытер испарину со лба, темные волосы у висков стали влажными и чуть завились. До него медленно доходил смысл моих слов и то, что я лишь ответила на вопрос, а не предрекла великую кару за его грехи.

– Спасибо, госпожа Джойс, – выдавил он, – принесу-ка я в следующий раз побольше монет, – закончил он уже тише и шумно выдохнул.

Я широко улыбнулась и буквально подпрыгнула на месте от радости, а потом посмотрела на настенные часы. Еще часа полтора, и я снова стану собой. Скорее бы!

Рок вскочил на ноги, низко надвинул на глаза шляпу, а я поспешила подвинуть к нему три шкатулки с готовыми артефактами. Он кивнул, убрал их в карман пиджака и быстрым шагом пошел к двери. А потом вылетел бы в коридор, даже не попрощавшись, если бы на кого-то не наткнулся у порога. Послышался глухой удар, вскрики, а потом грохот падения.

Я тут же поднялась и пошла на шум, в нос ударило удушливым запахом, так контрастировавшим с тем, что источали руны.

– А вот и наша кровь, – кивнула я, разглядывая удивленного и окончательно растерявшегося Рока и распростертое перед ним тело. Этого светловолосого мужчину лет тридцати я не знала лично, но видела пару раз на улице, когда тот проходил мимо в компании Рока. Очередная шестерка Лекса. – Сколько раз говорила вашему боссу, что я не целитель, все равно всех раненных ко мне шлет.

– Не сл… слал, – задыхаясь, выдавил пострадавший, хватаясь за живот. Красное пятно на его рубашке разрасталось с каждым мгновением. – После пр… прошлого раза… больше не… не шлет. Я… сам.

О, тот самый «прошлый раз». Я так перенервничала и распсиховалась, когда увидела гнойные раны на ногах одного из подопечных Лекса, что случайно перелечила. После вливания сил, дюжины заклятий на здоровье и моих отваров тот мужчина не только поправился, чудом избежав ампутации, но и решил бросить преступный мир, внезапно обнаружив в себе талант к танцам, к чечетке, если точнее. Так Лекс лишился одного из своих лучших карманников и не был мне за это благодарен.

– Ладно, – я облизнула губу и потерла перед собой руки. – Какой талант хочешь?

Жаль, что раненный не ответил, наконец, потеряв сознание. Самой выбирать что ли?

– Ну что ты, Рок, подними же своего друга и неси на диван. Будем смотреть, что там у него приключилось.

– Да, госпожа, – понурив плечи, Рок смиренно подхватил мужчину подмышки и аккуратно, боком, затащил в квартиру, принявшись размещать на облюбованном диване. От кожи ведь отмоется кровь?

Мое утро становилось все более интересным.

Майкл
(этим же утром, агентство)

– Если кто узнает – ты покойник, – женщина трясла передо мной увесистой пачкой банкнот. Целое состояние, можно уйти в отпуск минимум на полгода.

Правда, тянуть руки к пачке я не спешил, как и браться за дело. Только женщина в одном предложении могла попросить помощи, а потом угрожать расправой. Вся ситуация пахла хуже некуда. Когда к тебе заявлялась жена одного из самых влиятельных банкиров и меценатов города, просила разобраться в смерти единственного сына – из той самой золотой молодежи, проводившей в пьяной праздности все свободное время, – и говорила, что все дело должно пребывать в строжайшей тайне, то подумать о надобности такой работы стоило дважды.

Клэр Пенгроувт без сомнения находилась в печали. Даже блеск бриллиантов, безызменно обрамлявших ее стареющее, но красивое лицо, казался тусклым и унылым. Дорогая тушь растеклась по щекам, показывая, что даже элита способна на чувства. Сенатор Боллсви аккуратно придерживал за плечи плачущую даму. Он был в раза три больше миссис Пенгроувт, да и странно наблюдать, что такой прожженный политик, известный своими резкими высказываниями, способен на сочувствие. Именно оно сейчас отражалось на его крупном лице.

– Мистер Олфорд, поймите ее, она потеряла сына, – он поднял свои налившиеся вампирской кровью глаза, лишь на мгновение отвлекшись на мой рыжий хвост, хлопавший в задумчивость по полу. – Мы давно дружим семьями и не хотели бы огласки в расследовании этого ужасного преступления. Вы сами знаете, что полиция будет обязана созвать пресс-конференцию и заявить во всеуслышание, что молодой Оливер Пенгроувт убит в грязном квартале.

Где он не должен был находиться, если не хотел навлечь на себя треп об употреблении Мяты Молли. О чем и так судачила добрая часть города. Я хмыкнул. Ну, конечно, чета должна просто найти убийцу и предать суду – излишки будут губительны для репутации.

Первый сенатор Боллсви и миссис Пенгроувт заявились ко мне в офис еще до того, как поднялись обычные люди и поспешили на работу, пробуждая улей большого Аркена. Они хорошо постарались, чтобы ни одна простая душа не узнала о смерти сына прославленного банкира. Два дня назад молодой Оливер отправился со своими друзьями в нижний город, чтобы отпраздновать конец учебного года – он учился в частном колледже для богатеев. Домой парень не вернулся. Его труп был найден днем позже в Крысином квартале. Теперь семейству Пенгроувт нужен частный детектив, чтобы решить дело в максимальной приватности и передать полиции только результат и прямые улики. Странное решение. Я был уверен, что кто-кто, а сенатор Боллсви уж точно мог надавить на кэпменов[1] и не дать им болтать направо и налево. Но вместо полиции Аркена они пришли в мое скромное частное агентство.

«Как же хочется молока», – эта мысль с самого утра пульсировала в висках.

Джинни – моя славная секретарша – должна была оставить бутылочку свежего молока в холодильнике. Я мечтал кинуть в него немного Мяты и растянуться на полчаса на диване, отдаваясь ее расслабляющему действию.

– Мистер Олфорд, возьмите этот скромный аванс, – сенатор явно заметил, как я смотрел на деньги в руках женщины. – Пусть я не доверяю ка́ттам, даже полукровкам, но о вас слышал только хорошие отзывы. Вы всегда доводите дело до конца и деликатно.

Боллсви бросил многозначительный взгляд на мой рыжий хвост, который я по привычке тут же поджал, скрывая под стулом. Ка́ттов действительно не любили в этой части страны. Здесь мы считались предвестниками катастроф и бед. Тем страннее выбор моего отца. Мать была чистокровной ка́ттой и вечно пребывала в своем «шерстяном обличье». Но все мои воспоминания из детства доказывали, что отец безумно любил ее. И так же безумно тосковал, когда жены не стало.

Какое не дюжее доверие оказывал мне первый сенатор. Всего лишь по отзывам? Я повел носом, ожидая услышать ту самую мускусную неприятную вонь, какую источали практически все орки, но как любой вампирский полукровка – Боллсви не имел своего запаха, только легкий парфюм. М-да, к его родителям еще больший вопрос, чем к моим. Как орк и вампир умудрились сойтись при всех прошлых конфликтах этих рас? Орки и вампиры ненавидели друг друга. Одни вечно воняли и пытались поработить как можно больше соседей, другие жили чуть ли не вечно и так же претендовали на соседние территории. Надо сказать, что исторически их земли и были соседними. Больше двухсот лет назад между ними шла настоящая мясорубка.

Я еще раз подумал. И это только аванс?

«Сколько же Мяты и молока можно на это купить?» – опять запульсировало в висках.

– Хорошо, – я едва сдержал мурлыкание, предвкушая встречу с Мятой. – Я возьмусь за это дело. Найдем убийцу вашего сына, миссис Пенгроувт.

Мягко встав из-за стола и приблизившись к клиентам, я протянул руку к пачке банкнот.

«Все ка́тты – продажные, нечего тебе делать на службе!» – сознание услужливо припомнило голос моего первого учителя в академии.

«Да чтоб вас всех к оркам».

_______________________________
Прим.:
[1] Кэпмены – полицейские.

*****

Резкий запах формалина нехорошо кружил голову, не помогали даже сигареты, к которым я быстро пристрастился в молодости, стараясь не чувствовать вони Аркена. Они хоть как-то спасали при пересечении злачных кварталов или орочьих мастерских. Я не был рад острому нюху, доставшемуся от матери. Если с хвостом и глазами можно было смириться, несмотря на все унижения, которые приходилось терпеть в детстве, то нюх знатно портил спокойную жизнь. Вот и сейчас, глядя, как высокий иссушенный старый вампир выкатывал ящик с трупом из холодильной камеры, мне хотелось сбежать отсюда и вдохнуть полной грудью ароматы выпечки в пекарне через дорогу от больницы.

Я вытянул из нагрудного кармана платок, сдобренный лавандовым маслом, и приложил к носу. Патологоанатом, не скрываясь, фыркнул:

– Не знал, что каттов нанимают расследовать что-то, кроме пропажи недельных носков, – его усмешка отнюдь не была доброй, скорее злобной и клыкастой.

– А ты, значит, увлекаешься мертвечинкой, вампир? Говорят, кровь мертвецов вы не пьете, так что ты ту делаешь? – я кивнул на граммофон, который заметил, как только вошел. – Для придания нужного настроения?

Старик поморщился. Видимо, не первый раз слышал подобное предположение. Его глаза были мутными и слегка отстраненными. Я не знал, на чем он сидел, но именно этим семейство Пенгроувт купило его молчание. Вампир поправил свой желтоватый халат и натянул перчатки по локоть, что посоветовал сделать и мне.

Под белым саваном с умиротворенным выражением лица лежал единственный сын Клэр. Когда-то он, вероятно, имел популярность у дам разных сословий, я был практически уверен, что за ним вереницей выстраивались девушки. Аристократичные черты лица, прямой нос и золотые кудри, как у матери, в совокупности создавали невинный образ. Только вот теперь он был искажен нелицеприятной смертью. Следы от крупной гематомы на лице все еще прослеживались, а на теле имелись хоть и вымытые, но гнилостные язвы.

– Мальчик умер около трех часов ночи тринадцатого числа. На лице гематома, скорее всего, от падения на землю или удара, мелкие ссадины и царапины появились уже после смерти. Местные из Крысиного квартала сняли с него все, что можно было продать, и только потом сообщили кэпмену. Умер от остановки сердца, – патологоанатом откинул саван, и стали видны гениталии жертвы. Несмотря на молодой возраст, они были в плачевном состоянии.

Девятнадцатилетний сын Пенгроувтов кололся, причем давно. Теперь понятно, почему обратились именно ко мне. Они не просто боялись, что будут сплетни о Мяте Молли, а о кое-чем похуже. Его отец основал фармацевтический фонд для помощи безнадежно больным, и вряд ли народ был рад услышать, что сын мистера Пенгроувта ширялся морфином, который поставлялся людям на последнем издыхании.

– Передозировка? – мой вопрос был логичным.

– Я тоже так решил, но, если присмотреться, этим следам больше недели. В крови обнаружена ударная доза Серого Веза, столько, что в месте укола, – он указал на черное пятно на внешней стороне бедра парня, – буквально разъело плоть и сосуды. Самостоятельно колоть себе столько, зная дозировки… маловероятно. В носу имеются остатки Мяты, видимо, был и алкоголь, но Вез убил почти все следы в его крови. Интоксикация привела к распаду сосудистой системы и остановке сердца. Умер он мучительно. Считаю, что это убийство.

Морщинистое лицо вампира приняло зловещее выражение. Сложно было понять: ему нравилось, какую работу он проделал и к каким выводам пришел, или же старик просто тащился от всего происходящего. Однако вампир был прав, это походило на убийство, уровень отличался от привычных заварушек в Крысином квартале, возможно, даже спланированный акт. Причем, сделал это тот, кто мог раздобыть Серый Вез.

– Вез был чистый? – спросил я у старика.

– Сложно сразу сказать, – патологоанатом пожевал губы в задумчивости, – я могу взять дополнительные анализы, но по тому, что видел – скорее всего чистый, примесей либо совсем нет, либо они минимальны.

– Ясно, спасибо, – я развернулся и направился к мусорному ведру, чтобы выкинуть провонявший моргом платок. Даже стирать его было бесполезно. – Я приведу кое-кого вечером. Ты будешь еще тут?

Вампир осклабился:

– Моя смена закончится через два дня, пушистый. А что, если твой человек проболтается? Пенгроувты кастрируют тебя, как обычного кота.

Я обернулся, вытаскивая из кармана совершенно обычный, металлический портсигар.

– Не бойся, клыкастый, она умеет хранить секреты.

С облегчением я затянулся и вышел из вонючего морга, но направился в еще более зловонное место. Крысиный квартал.

*****

Все, что требовалось знать любому прибывшему в шумный Аркен туристу о Крысином квартале – сюда лучше не приходить, даже если это вопрос жизни и смерти. Местные барыги и воры вмиг раскусят приезжего и обдерут его как липку. И это если повезет.

Крысиный квартал имел четкие границы, не так как другие районы города. Те перетекали друг в друга незаметно и плавно, а самый злачный уголок Аркена встречал вас смердящим зловонием тухлой рыбы и речной сыростью. Мало кто решался ловить рыбу в Ливоте – главной реке города Аркен. Она была грязной настолько, что после прохладительного и не самого приятного окунания в ее недра можно подцепить полный букет заболеваний. И это в других кварталах города.

Здесь же, в Крысином квартале, река была загрязнена так, что весь нижний город вонял ее испарениями. Словно огромный канализационный рукав, она смердела летом и весной. Если выдавался удачный для местных ветреный день, то вонь уносило в другую часть Аркена.

Я с трудом понимал, как в этом квартале вообще могли жить люди и нелюди. Здесь располагались простые рабочие консервного завода или мануфактуры, бедные музыканты, игравшие в местных пабах по вечерам за пинту пива или стакан бренди, шлюхи всех мастей и рас, игровые барыги, наркоторговцы и просто умирающие наркоманы. Квартал состоял из нескольких улиц. И лишь по одной из них можно было пройтись без боязни провонять местной Ливотой. Улица Синих дам рассекала квартал поперек и была главной артерией всего преступного бизнеса.

После трех часов дня из всех щелей лилась музыка разной степени паршивости, а продажные женщины зазывали посидеть у них в кабаке, пабе или сауне.

Я шел в немытой толпе, по привычке обвив хвост вокруг ноги, чтобы черти не отдавили мне мамино наследство. Джинни говорила, что некоторых женщин заводило наличие у мужчины признаков полукровства. Лично она предпочитала мохнатых существ и часто сверкала передо мной глубоким декольте в надежде, что я поддамся. Только вот мой горький опыт гласил: не спи с подчиненными и коллегами – они разрушат всю твою работу. Женщины вообще любят многое рушить – еще один опыт, отдававший горечью.

Я выкурил очередную сигарету и сплюнул под ноги горькую от табака слюну. Нужный мне дом походил на результат работы пьяного архитектора и торчащих на Молли строителей. Неказистый, с выпирающими полукруглыми балконами, часть из которых давно отвалилась. Облицовочный кирпич уже утратил свою красоту и порос плющом и плесенью. Вглядевшись, я так и не смог понять есть ли в нужном мне окне свет. Дверь на балконе была приоткрыта, но не было понятно внутри ли хозяйка.

У входа в дом, прямо на крыльце, сидело несколько местных ребят. Все грязные, в рваных ботинках, они подсчитывали награбленное, вываливая его из карманов, и переругивались хлеще портовых рабочих. Ребята окинули меня подозрительным взглядом, но не стали приставать и просто отодвинулись в стороны.

– Мохнатый урод, – раздалось мне в спину, когда я уже поднимался по лестнице.

Грубость резанула по ушам, но это отребье ненавидело всех, и я вполне понимал причину. Родители бросили их еще маленькими или же придались алкоголю и наркотикам. Дети здесь не видели любви, лишь секс в публичных домах улицы Синих дам.

Я поднялся на второй этаж и замер у обшарпанной двери со значком клевера. Обычно в коридоре пахло травами и дешевыми духами, иногда мужским потом и сексом, теперь же воняло адреналином, кровью и смертью. К хозяйке я не питал особых чувств. По правде, мы виделись так редко, что я даже не присматривался – мне лишь изредка требовалась магическая помощь. И даже так я встревожился. Шерсть на позвоночнике и хвосте встала дыбом.

«Не нравится мне это все».

Я ощетинился, чувствуя, как усиливался странный аромат. Что-то произошло.

– Джойс! – я с силой постучал в дверь.

Ответа не последовало, и я попробовал снова. Послышалась неясная возня. Я уже хотел выбить дверь, как она вдруг резко распахнулась, и на пороге показалась хозяйка квартиры с ножом в руке. Платье на стройном и гибком теле было залито кровью, как и ее руки, даже на лице были брызги. Голубые глаза заблестели от удивления и тревоги, но тут же в них появилось и нечто иное... Азарт?

– Какого хрена? – только и вымолвил я перед тем, как меня с силой затянули в квартиру к ведьме.

                            *****
Джойс
– Госпожа, мне кажется, пулю вы уже вытащили, – раздался у меня над головой голос Рока.

Я поймала себя на том, что до сих пор не вытащила из раны пинцет. Как оказалось, пуля застряла и без ее извлечения мужчина все равно не жилец, вот я и попробовала помочь. Оказалось, это так весело. Как поиски сокровищ!

«О, Ехидна», – мысленно простонала я и поспешила отпрянуть от продолжавшего истекать кровью тела. – «Он еще дышит?»

Быстро проверила пульс и обнаружила слабое, но все же биение. Чудно, мужчина отчаянно цеплялся за жизнь несмотря на то, что ему сегодня досталась ведьма с тягой к приключениям и играм. Еще полчаса и мне станет лучше.

Я выпрямилась и даже застонала от удовольствия, спина изрядно затекла от неудобного положения и напряжения. Впрочем, чай даже помог. В привычном состоянии я бы не полезла к нему в… внутрь, в общем.

– Принеси, пожалуйста, воду и виски, – попросила я Рока, откладывая пинцет и пулю в банку. Тот кивнул и умчался на кухню. Не первое его поручение, но каждый раз он отлично справлялся и не задавал лишних вопросов. Вытереть кровь перед дверью? Конечно. Принести нож и пинцет? Минутку. Такой медбрат пропадает!

Виски, однако, он немного не донес. Треть бутылки куда-то исчезла по дороге к больному, и, судя по тому, как Рок нервно вытер губы, передавая мне алкоголь, я догадывалась куда именно.

– Пейте, пейте, госпожа, полегчает. А то вся эта кровь… – он передернул плечами. – Мне и самому не по себе было, когда вы там… пулю искали.

– Виски не для меня, – качнула я головой в сторону отключившегося пациента и сделала глоток воды из стакана. – Для него.

– Думаете, напьется и полегчает? – он задумчиво склонил голову.

– Рану обработать, дурень, – не выдержала Ингиборга, хоть большую часть импровизированной операции лишь напряженно молчала.

– А-а-а, – протянул Рок и кивнул. – Это дело хорошее.

Я быстро плеснула на рану, мужчина дернулся и застонал, а я придавила к ране отрезок бинта и начала перематывать, постепенно вливая в него силы и заклиная на исцеление. Мужчина так и не проснулся, но я надеялась на лучшее. Нужно зашить и повторить вливание сил, но сейчас во мне мало что осталось.

– Вас одних вообще ос-ставлять нельзя? – донеслось шокированное от окна.

Мы с Роком резко обернулись и увидели пораженно уставившегося на нас Дина. Он даже приподнялся на задние лапы и снял передними свою шляпу, так сильно прижав ее к пушистой серой груди, будто кто-то собирался отнять. Видимо, нагулялся, а тут такое. 

– А мы тут операцию затеяли, – я подняла окровавленный нож и взмахнула им, губы сами собой вновь растянулись в улыбке. А вы попробуйте сдержать смех, когда у норки даже рот раскрылся от потрясения. Картина маслом: норка в шоке. Еще немного и лапками креститься начнет.

Рок отскочил от меня, словно от стаи бешеных крыс.

– Потише, Джойс, – воскликнула Инга. – Пока чай не выветрился, не размахивай ножом.

– Чай? – моргнул Дин.

– Чай, – обреченно выдохнул Рок.

В этот момент в дверь застучали. Может, и не в первый раз?

– Джойс.

«Кого это там еще принесло?»

Я опасалась, что меня не хватит на еще одну операцию.

Мельком оглядела себя: утреннее домашнее платье заляпано кровью, как и руки и, может, еще нос? Я уже чесала его? Так хочется!

Под гробовое молчание я легкой походкой подошла к двери, резко ее распахнула, а когда увидела стоявшего на пороге детектива, настолько удивилась, что затащила его внутрь. А вдруг убежит звать кэпменов? Нужно было действовать быстро.

Дин жалобно застонал позади, Рок выругался, Инга разразилась проклятиями, а я… А мне вдруг стало смешно.

– Привет, детектив, какими судьбами? – поинтересовалась я, махнув рукой с ножом в сторону дивана. – Сказала бы присаживаться, но гостевой диван уже занят. Могу лишь поставить в очередь.

Майкл выгнул бровь, проследив за моей рукой, потом многозначительно осмотрел меня и мое платье в частности, остановив взгляд на ноже.

– В такую очередь я не спешу, – наконец, произнес он грубо. – А тебя, Джойс, мне, похоже, придется задержать. Какого дохлого орка тут творится?  

– Я его не убивала, только резала, – тут же поспешила я оправдаться и невинно улыбнулась. Вернее, я надеялась, что выглядело это невинно, а там уж сложно ручаться.

– Мистер Олфорд, не слушайте ее, она немного не в себе сегодня, – осторожно произнесла Инга.

– Вижу, – нахмурился Майкл.

– Это все Фердинанд! – припечатала Ингиборга, зыркнув на моего фамильяра.

– Я? – вновь обрел дар речи Дин, осторожно спрыгнул с подоконника на пол, процокал коготками по паркету, а оттуда забрался на стол по лесенке, водрузив шляпу обратно на голову. – Что? Да ты в своем уме, стар-рая? – последние слова он почти прорычал.

– Дин только пришел, – заступился за мою норку Рок, но выглядел он так, будто вот-вот сбежит. Близость представителя закона – хоть и частного детектива – явно доставляла ему дискомфорт, однако бледный парень по-прежнему преданно стоял возле раненного приятеля.

– Он просто уронил кактус, а я наступила и… вот, – я хотела отойти от детектива на пару шагов, чтобы получше его рассмотреть, но споткнулась о стул и начала падать.

Мгновенной реакции мистера Олфорда можно было позавидовать, поскольку он поймал меня еще в полете, а я оказалась прижата к его широкой груди. Широкой? Хм, а я как-то раньше и не всматривалась. И какой же он теплый. Меня будто закутали в большое пуховое одеяло. Я всегда мерзла, даже летом, а тут… Едва не замурчала, хотя вовсе не была каттом в отличие от детектива. Они вообще меня раньше не привлекали. Хотя прежде, стоило признать, я не рассматривала их в качестве большой и такой манящей грелки. 

– Майкл, – с придыханием позвала его я, заглядывая в желтые глаза с вертикальным зрачком, – мне весь день хочется танцевать. Может, покружимся?

– Что она выпила? Ты куда смотр-рела? – прорычал Дин Ингеборге.

– Чай, – признала она виновато, – увеселительный. Последние полчаса всегда самые сложные, контролировать себя тяжелее. 

Если бы у нее были руки, она бы наверняка развела ими, но раз так, я сама пожала плечами и изобразила нужный жест. Надо ведь помогать своим. Гримуар всегда горой за ведьму, а ведьма за гримуар.

– Так что, детектив, принимаете приглашение? А вам хвост танцевать не мешает? – задумчиво напомнила я о себе, раз все забыли, и стала самозабвенно гладить широкие плечи катта.

Майкл

Я огляделся, пытаясь найти хотя бы каплю понимания в окружающих, но увы, Джойс всегда казалась мне самой адекватной из своей шайки. А в данный момент ведьма, прикрыв глаза, терлась носом о мой жилет, будто пыталась зарыться в невидимый мех. То есть мой визит вполне мог оказаться не только бесполезным, но и губительным для моего костюма из-за крови на девушке?

– Она вообще придет в себя? – вопросил я у собравшихся.

Знакомый увалень потупился, хорек, которого я на дух не переваривал, демонстративно промолчал, окровавленному телу на диване было вообще не до того, и только колдовская книга сощурила единственный глаз.

– Господин детектив хочет воспользоваться ситуацией?

«Нападение как защита? Уважаю».

– Если бы хотел, то от загребущих рук кэпменов здесь было не протолкнуться, – кончик хвоста уже хлопал по стоящему рядом стулу, выдавая крайнюю степень раздраженности.

Труп Пенгроувта младшего нуждался в более пристальном внимании, которое могла уделить ему только Джойс. И лучше, если это внимание произойдет как можно скорее. Любая заминка могла статься на руку убийце. То, что ведьма будет прибывать в подобном состоянии, да еще и с трупом в квартире – вовсе не входило в мои планы. Искать другую чаровницу было бессмысленно, тем более в столь сжатые сроки: в последнее время они все попрятались по своим конторам или жили обособлено… да и далеко не каждая лояльно относилась к каттам.

– Минут пятнадцать, мистер Олфорд, – все же соизволила ответить мне Ингеборга совершенно невозмутимым тоном, будто старая учительница втолковывала прописные истины нерадивому ученику. Моя легкая угроза явно прошла мимо нее.

– Подожду, раз так, – я отпихнул от себя хихикающую ведьму, не считая нужным реагировать на ее все более неуместные вопросы, и двинулся к клиентскому дивану, именно он являлся источником неприятного запаха адреналина и скорой смерти.

Кажется, мое заявление отразилось на лицах собравшихся разочарованием. Одной лишь Джойс было забавно: она пыталась схватить меня за хвост, чего я ей, конечно, не позволял, ловко уворачиваясь от маленьких ручек ведьмы.

От моего приближения мафиозная шестерка известного здесь Лекса напрягся и отодвинулся, всем видом показывая, что он тут ничего не нарушал и просто оказался волею случая. На этот шкаф, пахнущий дешевым одеколоном и пережаренной жирной картошкой, мне было плевать. Я не раз пересекался с ним здесь, но был ли он простым клиентом Джойс или же любовником, я не знал. Мне парень был неинтересен, даже его вертлявый босс казался не такой уж важной персоной, чтобы пытаться что-то под него копать – толку могло и не быть вовсе, лишь потраченное время. Его грязные делишки были на виду у многих частных и служивых детективов, но добыча была слишком скользкой.

Светловолосый раздетый до пояса мужчина, лежавший на диване, тоже показался мне смутно знакомым. Я тронул его шею. Под пальцами едва слышно отозвался пульс. Удивительно, но даже под увеселительным чаем дамочка делала свою работу. Судя по характеру ран, обилию крови и деформированной пуле рядом на столике любой дурак догадался бы, что произошло с очередным клиентом Джойс. Парня следовало доштопать, но говорить это вслух я не стал. Нельзя советовать ведьме, как ей лучше работать. Этот горький опыт навсегда остался в моей памяти. Те долгие часы в туалете и пара дней невозможности сидеть на пятой точке помогли усвоить урок.

– Тебя каким ветром занесло, киса? – наглый хорек, демонстративно обходя раненого и подтеки крови, забрался на спинку дивана и поправил свою дурацкую кукольную шляпу, сверкнув на меня своими черными глазами.

– Дела, хоре…мйааааууу! – я взревел и дико зашипел, разворачиваясь.

От кончика хвоста и по позвоночнику до самой шеи меня пронзили тысячи раскаленных игл и больными мурашками разошлись по телу. Джойс все же улучила момент и дернула меня за хвост, чего я очень…очень и очень не любил. Рыжая шерсть тут же распушилась, я рефлекторно выпустил когти и ощетинился в сторону ведьмы. Девушка слегка отпрянула, закрыв ладонями рот, будто нашкодивший ребенок, не ожидавший, что старая фамильная ваза может разбиться от его игр с веревочкой.

Хорек в буквальном смысле покатился со смеху, с мягким стуком упав со спинки дивана на пол. Дурно пахнущий габаритный парень сделал страшные глаза и потянулся куда-то за пояс.  

– Ехидной клянусь, мистер Олфорд, не серчайте на девочку, это все чай! – тут же вступился за хозяйку гримуар. – Сейчас все пройдет.

Проклятье, мне стоило больших усилий прийти в себя и не наброситься на Джойс. Это уже ни в какие рамки не шло. Мяты теперь хотелось даже больше молока.

– А нужно было всего-то согласиться на танец, – ведьма вздернула подбородок и почему-то часто заморгала.

Уголки ее губ поползли вниз, и на лице начало проявляться то самое выражение лица, к какому я привык за несколько лет нашего делового партнерства – серьезно-надменное. Видимо, мистический «чай» начал выветриваться.

– Святые орки, – буркнула Джойс и в замешательстве заправила за ухо голубой локон.

– С возвращением, – я потянулся в карман за портсигаром, предусмотрительно обвив нывшим хвостом ногу.

«Мало ли».

– Угу, – она пошла в сторону выхода, туда, где пару минут назад чуть не рухнула. – Только я никуда не уходила, детектив, – Джойс подняла нож, который умудрилась уронить пару минут назад и быстро обошла меня, попутно стрельнув недовольным взглядом. – Я сегодня не принимаю, если вы не заметили.

– Позволь, ты сама втянула меня в эту, – я обвел рукой с зажатым между пальцев портсигаром, – ситуацию. И я еще думаю, не стоит ли вернуть на место орудие, ведь, судя по всему, парень на диване готов уйти в мир иной. Улики лучше не трогать.

Девушка, присевшая у дивана и начавшая ощупывать раненого, цыкнула и хотела было что-то сказать, но ее опередили.

– Почти полгода мистер Олфорд не украшал собой наше скромное жилище, – голос гримуара сочился сладким ядом. – Я уже и не чаяла вас увидеть, неужели помер кто?

По правде, последний раз я бывал здесь после убийства сапожника с Филлип-стрит в январе. Его любовница миссис МакНеххен умоляла меня найти убийцу, а лучше доказать то, что это сделала его ревнивая женушка. Благодаря ведьме удалось напасть на след убийцы и прийти к выводу, что все-таки яд – не только женское орудие убийства. Обманутый мистер МакНеххен вычислил зачем его молодая «благоверная» так часто посещала соседствующий с его булочной обувной салон. Мужчины просто пропустили по кружечке чая, а час спустя сапожник с Филлип-стрит скончался в своей мастерской от сердечной недостаточности. Дальше дело было за кэпменами, а я прикупил несколько доз Мяты.

В носу привычно засвербело, я предвкушал расслабляющий вечер в компании последней пластинки от Милли Браун и молока. Возможно, моя тяга становилась все сильнее, но пока я был уверен, что соскочить не составит труда. Однако… не сегодня. Вот кончатся оставшиеся дозы и больше покупать не стану.

«Врешь сам себе?» – раздался внутренней голос, такой язвительный и надменный. Таковым он стал с приходом в мою жизнь Мяты.

– Ингеборга, я вас, конечно, уважаю, но пришел вовсе не к вам. Любезный, – я посмотрел на увальня, который продолжал хранить молчание и нервно оглядывать комнату по десятому кругу. Словно вот-вот найдет нужное укрытие, стоило лишь оглядеться еще раз, – попрошу вас покинуть помещение.

– Я же уже сказала… – сердито начала Джойс.

– Послушайте лучше меня, – я достал из портсигара сигарету, балаган вокруг начал порядком утомлять. – Если парень с пулевыми ранениями сейчас двинет коней, то эта комната станет местом преступления. Не думаю, что такой уважаемый джентльмен хочет присутствовать при этом.

Парень опасливо посмотрел на Джойс, будто обменялся с ней беззвучным диалогом и заторопился на выход.

– Хорошего вам дня, детектив, – пробасил он и надел шляпу. – До свидания, госпожа Джойс, госпожа Ингеборга, Дин.

И был таков.

Похоже, в роду этого клиента тоже отметились орки, ведь с его габаритами ему пришлось буквально протискиваться в узкий дверной проем. Я, конечно, не был обделен ростом – иначе про мои без малого два метра и сказать было нельзя – и часто сам пригибался, заходя в помещения, но настолько широких плеч еще не встречал у обычных людей. Сходиться с таким в спарринге я бы не хотел.

Между тем, ведьма уже схватилась за специальную иглу и начала штопать «болезного» – как назвал его гримуар, – активно стараясь побороть смех, что со стороны выглядело до ужаса комично.

Впрочем, говорить об этом я ей не собирался. Память о ведьминских уроках, наверное, померкнет еще не скоро.

Джойс, казалось, не обращала внимания на кровь, в которой была перемазана, и не сильно-то беспокоилась о платье, хотя его, скорее всего, придется выбросить. Такое не отстирывается, уж я-то знал.

Все было закончено довольно быстро, я успел закурить и опереться о полку с многочисленными книгами, наблюдая за руками ведьмы, порхавшими со знанием дела. Подобная ситуация возникала явно не впервые.

Удобно иметь под боком ведьму, способную погадать, зарядить артефакты, да еще и залечить смертельно раненных подчиненных. Лекс не прогадал. Уж я не знал, что еще их связывало с главой местной мафии, кроме деловых отношений, да и как-то копаться в этом не хотелось.

 По итогу смрад смерти почти сошел на нет, когда от сигареты осталась еще половина. До этого смерть прорезалась даже сквозь резкий запах горящего табака и яблочных примесей. Для моего чувствительного каттского носа близкая кончина чувствовалась острее, чем аромат дешевого одеколона.

Сигарета резко потухла в моих руках.

– Ненавижу этот запах, – низко проговорила Джойс, и не думая скрывать, что послужило причиной неожиданного происшествия.

Мне в лицо ударил порыв свежего воздуха с нотками лаванды и разнотравья, как бывало на диких полях. Воздух очистился невероятно быстро.

Теперь, когда жизни клиента ничего не угрожало, Джойс могла отвлечься на меня. Н-да, не так я планировал свой день, когда получил заказ. Мы уже должны были идти по направлению к моргу и его обитателю.

– Мне нужно два часа твоего времени, – я сразу перешел к делу, пытаясь найти, куда ткнуть окурок, но не придумал ничего лучше, чем пристроить его среди окровавленных бинтов на столе. – Плачу как обычно.

– Нет, – помотала головой ведьма и ушла за огромную китенскую ширму. Там, как я знал, пряталась ее спальня.

– Она истощена, – обиженно прогудел гримуар. – Приходите позже, детектив.

– Да ладно тебе, там обычный нарик из подворотни, – бросил я куда-то вглубь квартиры.

– Тебя уже послали, кис-са. Имей хоть каплю дос-стоинства, – шикнул фамильяр и деловито начал шуршать по карманам полуживого парня, по-прежнему избегая кровавые пятна. – Нет, значит нет.

Он нагло, прямо при мне рылся в складках одежды и карманах. Жаль фамильяров нельзя привлечь к ответственности отдельно от хозяйки. Этот хорек бесил меня сильнее налогов на детективную деятельность и даже стоимости ежегодного продления лицензии.

– Вам что, деньги не нужны? – рука сама собой потянулась за новой сигаретой, но в этот раз я сдержался.

– От кота-законника? – поморщился хорек, выудив из кармана штанов мужчины полуобсосанный леденец. – Смеешься?

Из-за ширмы, уже успев умыться и переодеться, вышла Джойс. Признаться, вкус у нее был хорошим. Она знала, что стоило прикупить, дабы выглядеть эффектно. Очередное платье, на этот раз голубое в тон глазам, выгодно подчеркивало все, чем наградила ее природа: аккуратную округлую грудь, тонкую талию, которую можно было обхватить двумя моими руками, и стройные, но округлые бедра. Главное, пошлости, как в нарядах моей секретарши, совсем не было. Повседневная легкость и элегантность.

– Два часа, Джойс, и только, – выпрашивать я не умел, потому получилось несколько грубо.

– Что во фразе: «я сегодня не принимаю» непонятно? – ведьма и правда выглядела уставшей, словно пережила Ночь сотни бесов Аркена. – Вы же вроде детектив, дедукция должна быть вам свойственна.

Гримуар на пару с хорьком хохотнули.

– Джойс, а может, погадаем? – предвкушающе протянул фамильяр, навострив уши и вскинув голову.

При появлении хозяйки он сделал вид, что все это время примерно сидел на спинке дивана и вовсе не шарил по карманам.

– Может, с каттами вообще не стоит возиться? С него станется испортить нам карму.

Джойс лишь пожала плечами. Волосы в тусклом свете блеснули платиной с голубыми прядями, а я ощутил магию. Неуловимую, словно разлившийся перед грозой аромат озона и дождя.

– Ладно, будет тебе гадание, – она сгребла со стола какие-то камешки, которые в их кругах, насколько я помнил, звались рунами, и снова удалилась в спальню.

О раненом словно все забыли. Шла минута, две, десять, а в передней комнате – она же офис, висело стойкое молчание. Ингеборга отказывалась заводить со мной разговор. Она всегда была немногословной или, возможно, только при мне. Парню на диване вообще не было дела до реальности, он сражался с собственным организмом и потерей крови, хорек убежал вместе с ведьмой в спальню, хотя я смутно представлял, чем он мог помочь Джойс в гадании, скорее ему нравился сам процесс.

Пока ведьма и фамильяр отсутствовали, я успел как следует оглядеться под недовольное сопение волшебной книги. В карманах жертвы обнаружились водительские права на имя Леонардо Стенбейка тридцати трех лет. Судя по обилию разновидностей категорий транспортных средств, до которых допущен почти покойник, он был крепко повязан в делах Лекса. Но это могло обождать.

– Шестьсот кронтов, – Джойс вновь показалась в комнате, выражение ее лица было странным, но я не придал этому особого значения, меня больше беспокоила огромная плата за услуги.

– Почему так дорого? – я лишь попытался возмутиться, понимая, что в любом случае без нее не смогу. Сумма была просто огромной – едва ли не половина моего аванса от миссис Пенгроувт. – Я прошу лишь поработать с убитым в твоем квартале парнем.

– Еще ужин в «Ритз», – невозмутимо добавила ведьма.

– Что?! – опешил я. – Там за несколько недель надо бронировать столик!

– Вот и поторопись: раньше закажешь – раньше отужинаем. Ах да, не забудь еще вынести отсюда больного джентльмена. Уверена, его сразу подберет кто надо.

*****

– Так что тебе сказали руны? – буднично поинтересовался я у девушки, шагая по обшарпанным коридорам больницы.

Всю дорогу мы практически не разговаривали. Джойс по большей части находилась в своим мыслях, я же обдумывал, где выяснить про чистый Вез. Не так уж много, где можно было раздобыть этот наркотик без примесей и, конечно, основную часть крышевали городские власти, не считая высокопоставленных кэпменов. Аркен не выжил бы только на производстве консерв и чугуна.

Я попытался было спросить мелкого беспризорника, пытавшегося стащить мой кошелек на выходе из Крысиного квартала, но тот зашипел, назвал меня мохнатым уродом и ловко выкрутился из захвата, оставив в моем кулаке грязную порванную рубашку.

Джойс, казалось, никак на это не отреагировала, кутаясь в легкий, удлиненный пиджак, словно в таком зловоние и жаре ей было прохладно. Она вообще вела себя странно после того, как решила заняться гаданием для самой себя. Даже обычно наглый и острый на язык и когти Фердинанд притих и спокойно ехал на плече у хозяйки.

– Не твое дело, Олфорд, – выдохнула ведьма и сунула руки в карманы пиджака.

– Согласен.

Мы были почти у самых дверей отделения морга, когда нам под ноги прыгнул дохлый и облезлый черный кот. Зычно мяукнув, он посмотрел на меня внимательным взглядом.

Джойс и хорек с недоумением уставились на нас. Странно было видеть кота в здании больницы. Однако люди, орки и прочие расы итак провожали нашу компанию подозрительными взглядами, тут было не до выяснений.

– Ты что, еще и с братьями по разуму общаешься? – недружелюбно хохотнул фамильяр.

Впрочем, я не желал сейчас вступать в дискуссию.

– А ты, хорек, сейчас останешься в обществе моего друга, в морг тебе путь заказан, – я тактично открыл двери перед дамой. – Прошу.

Джойс

В морг я входила, даже не скрывая брезгливости. В нос ударил резкий и едкий запах формалина, старательно пытавшийся скрыть все прочие ароматы. Воображение дорисовало нотки трупного разложения, гниения плоти и… Ох, даже думать не хотелось обо всей палитре, дышащей самой неприглядной истиной – все мы смертны. И сколько бы денег у нас ни было при жизни, после нее мы все пахли одинаково.

«О, Ехидна, что за мысли».

Я передернула плечами, лишь через мгновение спохватившись, что вообще-то могла сбросить Дина, если бы тот, неприязненно фыркая и даже шипя на детектива, не последовал его совету и не остался у дверей. Всю дорогу я была погружена в свои мысли и только теперь начинала приходить в себя, настраиваясь на рабочий лад.

Примеряло меня с работой лишь одно: деньги – в отличие от местных обитателей – не пахли, а мне нужно было на что-то жить. Да, я бы не смогла ничего забрать с собой в подземный мир, но кто сказал, что из-за этой печальной истины я должна голодать и отказывать себе в маленьких радостях существования?

А что хотелось молодой и – объективно – весьма миловидной ведьме? Правильно: окружить себя помощниками и друзьями. И это я не про Дина, Ингу или даже Рока – упаси Ехидна. Нет. Скорее про приятности вроде платьев из новых коллекций – мода на манер раздражающей бессмертной мыши так часто издавала последний писк, что я порой за ней не поспевала. А еще с прилавка знаменитого салона так и манили бархатные перчатки от известного кутюрье, де Галле вспыхнул на небосводе модной индустрии около двух лет назад и зарекомендовав себя так, что теперь ни одна уважающая себя мисс не допустила бы такого позора, как оказаться без его перчаток к началу осеннего сезона. Паршивец отлично это понимал и зарабатывал на своей репутации, не стесняясь повышать ценники с каждой новой коллекцией.

Захотелось печально вздохнуть о женской участи, но я вовремя себя остановила, стоило поостеречься и не делать резких вдохов, чтобы не задохнуться окончательно.

Я бросила взгляд на катта, внешне невозмутимо шагавшего рядом, хоть у носа он уже держал платок. Сложно было представить, что испытывал он со своим более чувствительным обонянием. Неужели Майкл ходил сюда так часто, что уже принюхался? Или же сигареты так перебивали ему запах? Сама я их терпеть не могла, как и удушающий дым, однако не в моей привычке лезть к кому-то с советами. Это меня не касалось. Я привыкла не высовываться и не лезть в чужие дела, так голова была сохраннее – первое правило, которое прививал Лекс своим подчиненным. Но вот если бы детектив позвал меня на свидание, я бы отказала. Не в моих интересах встречаться с теми, у кого несло изо рта. Пробовала я как-то целовать курящего мужчину, опыт оказался настолько запоминающимся, что повторения не хотелось.

Хмуро сдвинула брови, поняв, что веселительный чай сегодня напрочь отшиб мне мозги, если начала думать про поцелуи с вечно хмурым и отстраненным детективом. Я ведь отлично знала свое место. Наемная ведьма из Крысиного квартала, к которой богатенькие и чистенькие вроде него прибегали лишь в безвыходных ситуациях. Мы с ним из разных миров.

Да, все так, но почему-то его отказ со мной станцевать, пусть я и была не в себе, больно ударил по самолюбию. Видимо, поэтому я добавила поход в ресторан в качестве платы. Чтобы этот напыщенный индюк – то есть кот – показался на людях с ведьмой из низов. И пусть я буду сверкать в драгоценных камнях и шикарном платье, он то будет знать, из какой дыры я к нему выползла. Знать и злиться, наполняя мое вовсе не злопамятное сердце радостью.

А еще это предсказание рун…

– Джойс, – окликнул меня Майкл, затормозив возле плохо прокрашенной белой двери, с которой уже обсыпалась краска, – напоминаю, что все, что ты увидишь, должно остаться строго между нами. Это дело не должно стать достоянием общественности.

– Поняла, – закатила я глаза, поскольку он напоминал мне об этом уже третий раз. – Я не так глупа, как вы, вероятно, решили, уважаемый мистер Олфорд.

– Вовсе нет, – выдохнул он. – Всего лишь провожу заключительный инструктаж.

– Пойдемте уже, – я всплеснула руками. Когда уставала, всегда становилась нетерпеливой и несколько раздражительной. – Чем быстрее мы закончим, тем скорее я вернусь домой и посплю, наконец.

– А что, ночи уже перестали быть для этого пригодны?

Я удивленно распахнула глаза и уставилась на Майкла. Он сжал губы в тонкую линию и выглядел несколько растерянным. Казалось, детектив сам не понял, как этот вопрос сорвался с его губ. На что это он намекал?

Я деловито окинула его взглядом с ног до головы. Детектив был очень высок. Я сама не жаловалась на рост, Лекс даже шутил пару раз, что еще немного и мне можно было подаваться в модели столь любимых мною бутиков. Но Майкл возвышался надо мной даже когда я надевала высокие каблуки. Сильные широкие плечи, подтянутое тело, военная выправка. Суровую картину несколько смягчала лишь россыпь светлых, едва заметных веснушек и ярко-рыжая копна густых, хоть и коротко стриженных волос. Такой солнечный цвет достался такому холодному человеку. Однако мистер детектив был красив, этого не отнять, хоть все в его образе буквально кричало о затаенной жестокости и ледяном сердце.

– Знала, что вы старше меня, но чтобы настолько… – бросила я, намекнув на то, что не стоило интересоваться моими ночными проделками, а потом, не дожидаясь, когда Майкл найдется, что мне ответить, сама толкнула дверь и зашла внутрь. Каблуки звонко простучали по плитке пола, эхом отдаваясь от стен. Тут оказалось еще холоднее, чем в коридоре, потому поежилась, кутаясь в пиджак. По-видимому, врачи хотели подольше сохранить тела, но вот невольным посетителям в моем лице приходилось мерзнуть.

Худой вампир нервно вскинул мутный взгляд, что-то быстро убирая в ящик стола с громким хлопком. Он явно не обрадовался моему появлению и занервничал, но, когда следом зашел Майкл, немного расслабился.

– А, это твой человек, умеющий хранить секреты? – он приподнял уголок рта, из-за чего показался острый клык, и я чуть сдвинула брови. Любви к вампирам я не питала, как раз наоборот, они все внушали мне какой-то первобытный страх. Как у жертвы перед хищниками. Впрочем, я была не одинока. Вампиров либо обожали, мечтая подставить шеи и испытать ту самую эйфорию – побочное действие впрыскиваемого яда, либо сторонились. И вторых, к которым относилась и я, было куда больше.

– Да, покажи тело, – коротко сказал Майкл, явно привыкший к тому, что его приказы выполняли.

– Я все приготовил. Вон, лежит, вас ждет, – скрипуче отозвался вампир, шмыгнул носом и махнул рукой в сторону ближайшего к нам стола. Одернув полы халата, он прошел нам навстречу, а когда наши с ним взгляды встретились, склонил голову набок и принюхался. – Ведьма, значит. Аппетитная.

– Пыл свой умерь, – хмуро бросил детектив, за что я мысленно его поблагодарила. У меня было не так много сил, чтобы еще и от старого вампира отбиваться.

– Дар? – поинтересовался вампир, ничуть не смутившись.

– Трансмиграция, – подтвердила я, сложив перед собой руки.

Патологоанатом одобрительно хмыкнул. Трансмиграция встречалась редко и относилась к практически запрещенным умениям. Вселяться в живых было под строжайшим запретом, а вот в мертвых…

Если того требовала необходимость, нас могли вызвать в управление. Каждая ведьма, обладающая этим даром, как одним из основных, подписывала гору бумаг и числилась на службе государства. Вот только кэпмены редко к нам обращались, брезгуя и считая наш дар темным. Не то чтобы я была против… Но что бы вампир там ни творил, когда мы зашли, теперь он понял, что я не из тех, кто станет стучать в управление.

– Мистер…? – начала я.

– Хост, – представился старик, в уголках его глаз от усмешки сеткой собрались морщины. – Элайджа Хост. Но для дамы можно просто «Лэй», – подмигнул он мне.

– Что ж, мистер Хост, – улыбнулась я, проигнорировав его предложение, – не могли бы вы взять детектива и отойти в другую часть комнаты. Мне нужно настроиться.

В обычный день я бы подобного не попросила, но сегодня сила едва плескалась на донышке, истощенная ночными бдениями и излечением забредшего ко мне мужчины. Что же я там с ним сделала под тем дурацким чаем? Рок вернулся за приятелем, когда Майкл вынес бедолагу на улицу, потому насчет его выздоровления я не волновалась, но, кажется, Лекс снова будет недоволен.

В глазах вампира мелькнуло сожаление и нотка презрения, будто он хотел понаблюдать за интересным представлением, а оно оказалось постановкой третьесортных актеров. Очевидно, он решил, что я совсем слабая, а потому не заслуживала его внимания. Что же, пусть. Не разубеждать же его, рассказывая в каком состоянии меня вытащил из дома Майкл. Я бы ни за что не вышла, упираясь всеми конечностями, если бы не предсказание. Странное, неожиданное, но… оно внушило мне робкую надежду.

– Пойдем, пушистый. Дама просит, – вампир приглашающе показал Майклу в угол. Детектив поморщился и бросил на меня быстрый взгляд, будто оценивал состояние, а я выгнула бровь, одними губами произнося: «Да не упаду я… пушистый». Едва сдержала улыбку, увидев, как Майкла перекосило.

Рослый и сильный катт выглядел еще внушительнее на фоне субтильного вампира, отчего я даже улыбнулась мужчинам вслед.

«Ладно, Джойс, что там насчет работы?»

Подойдя к нужному столу, приподняла саван, открывая лицо совсем молодого симпатичного парня. Вздрогнула. Олфорд не подумал предупредить меня, что придется работать с юношей младше меня, а я ведь просила не приглашать на такие дела. Забыл? Как удобно.

«Но не уходить же прямо сейчас… Что же, всегда можно запросить монет сверху».

Злобно хмыкнув, спросила вампира про перчатки. Тот кинул на стол рядом, и я вытащила пару. А как только натянула, вернулась к столу и приложила указательные пальцы к холодным синеватым вискам жертвы. Прикрыв глаза, стала размеренно дышать, постепенно настраивалась на оборванную нить жизни и на тело, с которым соприкасалась. Жуткий запах стал отходить на второй план.

Уловила мысль Майкла, который, похоже, только сейчас вспомнил, что меня не следовало звать к парню и теперь это влетит ему в копеечку.

«Да, пушистый, ты совершенно прав».

Поспешила уйти подальше от его сознания, хоть огонь нити детектива и горел ярче прочих в комнате, но сейчас меня интересовало белесое, почти призрачное пламя – ювелирная работа, отнимавшая больше усилий и сосредоточенности. И как только нашла его, потянулась сознанием навстречу.

… Обернулся и зло ухмыльнулся другу, жаль его лицо скрывалось в тени навеса, и я не мог посмотреть в его наглые глаза. С такими друзьями и врагов не надо.

– Знаешь, я тут подумал: можешь трахать ее сколько влезет, мне плевать. Я не любил ее, так, перепихнулись пару раз, – провел ладонью по лицу, убирая с лица отросшие пряди. Хотелось освежиться, но не черпать же дождевую воду из бочки на углу. Подхвачу паразитов. – Правда, не ожидал застать ее с тобой в кровати. От тебя не ожидал. Раньше ты не подбирал мои объедки. Тем более я с ней еще не закончил, – прозвучало обвинительно, обличая мои истинные чувства, да и плевать. Пусть знает, что я посчитал это предательством. Она ведь пока была моей девушкой или вроде того. А картина их сплетенных тел в каморке все еще стояла перед глазами.

«Мать твою».

– Не смей так о ней говорить! – он шагнул вперед и так сильно схватил меня за плечо, что меня развернуло, мир вокруг и так вращался, а теперь его мотнуло с такой невероятной скоростью… Я упал, запутавшись в ногах, и тряхнул головой.

– Только не ври мне, что не знал, – выдавил я, поднимая взор.

– В последнее время ты настоящий урод. Сабрина сказала, ты ее принудил…

Я фыркнул от смеха и оперся руками о землю, силясь подняться. В подворотне было тихо, но жутко воняло. Ага, моим протухшим другом.

– Принудил? Мы зависали вместе у Роджерса, напились, и она послушно раздвинула ноги. И не раз.

В следующий миг я вновь распластался на земле, голова взорвалась болью, а челюсть будто опалили раскаленной лавой. Я застонал и прижал руку к голове. Этот идиот меня ударил!

– Я верю Сабрине, – выкрикнул он. – Ты совсем с катушек слетел, подсев на эту дрянь, в универе вообще не появляешься. А она милая девушка. Ты и пальца ее не стоишь.

– Ну, конечно, и между ног у нее как-то лучше, чем у других, – хохотнул я, перекатываясь на спину.

В бок врезался тяжелый ботинок, и я охнул, согнувшись. Во рту стало так горько, что я сплюнул и увидел в слюне кровь. Ох, ну все… с меня было довольно.

– Да ты хоть знаешь, что мой папа с тобой за это сделает? – я прижал руку ко все еще нывшим ребрам. Он сломал их? Вот же, дружище. – Я все ему расскажу, придурок! Можешь паковать чемоданы и съезжать в Крысиный квартал. Там тебе самое место!

Тусклый фонарь, освещающий подворотню за баром, мигнул и погас, погружая все вокруг во тьму...

Я судорожно вздохнула, приходя в себя, и отшатнулась от тела. Тут же стянула перчатки, но пальцы все равно захотелось обо что-то вытереть. Оказавшийся рядом Майкл прекрасно подошел. Наверное, он даже не заметил, как мои руки несколько раз скользнули по его пиджаку, когда он обхватил мои плечи своими большими ладонями.  

– Джойс, – окликнул меня детектив, – ты в порядке?

– Да, – кивнула я, хотя голова еще немного кружилась после переноса сознания. – Сейчас станет лучше. Секунду.

Я глубоко вздохнула и тут же закашлялась от переизбытка удушливого едкого запаха дезинфектанта. Теперь я его прекрасно чувствовала. И даже лучше, чем когда пришла.

– Пойдем отсюда… расскажу снаружи, – выдавила я сквозь приступ кашля. – Мистер Хост, доброго вечера.

– И вам доброго, нежное создание, – усмехнулся вампир, подходя к столу, чтобы вновь скрыть голову саваном. – Почаще води ее ко мне, пушистый, – оглянулся он к нам через плечо. – Глядишь, привыкнет, а мне приятная компания не помешает.

– Обойдешься… клыкастый, – последнее он явно произнес в отместку за свое прозвище.

Майкл поджал губы и повел меня к выходу, придерживая за локоть. Видимо, решил, что старик больше не заслуживал его внимания, но потом уже у двери остановился.

– Сколько еще тело здесь пролежит?

– Вскрытие, прочие проволочки, – Лэй задумчиво покусал губу. – Отдам родне через неделю. Так что, если нужно, заходите. Потом уже только выкапывать, – он хохотнул, будто удачно пошутил, мне же так не показалось.

– Жду полный отчет, направишь мне в офис, – напомнил Майкл, и мы вышли после согласного кивка вампира.

Выбирались наружу мы куда быстрее, чем заходили. Даже петлять по коридорам столько не пришлось. Или же мне так показалось, поскольку наружу Майкл меня буквально вытащил. Хорошо, что не за шкирку, но мне все равно не понравилось. Грубее, чем я любила.

«Фу ты, бездна».

Оказавшись снаружи на довольно оживленной улице, где сновали машины и запряженные лошадьми кареты, я глубоко задышала, стараясь избавиться от запаха, который засел в самой носоглотке. Каково было катту я даже представлять не бралась, от платка он уже где-то избавился и держался достаточно стойко, разве что снова закурил.

Сбоку донесся возглас мальчишки, он ходил с целым лотком вкусных ароматных булочек и зазывал их купить. Не то чтобы я чувствовала их аромат на расстоянии, но выглядели они сносно. Почему бы не переключить на них внимание и не отвлечься, фантазируя о пряном, сладком запахе корицы, джема и свежего хлеба?

– Все хорошо? – вывернув из-за угла, подскочил Дин и приподнялся на задних лапках.

– Да, жива, – фыркнула я и шутливо поклонилась, будто актриса на сцене. Голова уже не кружилась, а на улице становилось все лучше. Правда вот что выбрать: пройтись до дома пешком, что займет часа полтора или же просто смириться и выкинуть наряд? Был шанс, что формалин выветрится на ветру. Хоть частично. Это платье мне нравилось.

– От вас так несет, – скривился мой фамильяр. Хотел подойти ближе, но передумал и забрался на закрытый металлический бак для отходов, стоявший прямо возле двери в больницу. – Хорошо, что не пошел.

– Да-а, – кивнула я, вспоминая, почему, собственно, хотела повысить цену.

– Я услышу то, за что плачу? – подал голос Майкл, выпуская облако дыма.

Прекрасно, что не в меня, а то расстался бы с еще несколькими монетами. А впрочем…

Уставилась на горящий фитиль, произнесла про себя заклятие и тот потух. Совсем как у меня дома. Нашел, где разбрасывать окурки!

– Я не работаю с подростками, – отчеканила я и подошла ближе, уже не боясь попасть под удушающее облако.

– Он подкинул тебе подр-ростка? – моргнул Дин и зло прищурился, в его голосе послышалось рычание, а шерсть на холке будто приподнялась.

Да, это наша больная тема.

– Джойс, он уже взрослый мальчик, – начал было Майкл, но я перебила.

– Семьсот кронтов, и я так уж быть закрою глаза на твое упущение. Могла просто развернуться и уйти еще перед телом, но я ведь очень ответственный работник, – я наигранно печально вздохнула, положив ладонь на грудь. – Иначе несчастный хитрый катт останется с носом. Какая жалость.

– Пес с тобой, – сквозь зубы проговорил Майкл, признавая ошибку. – Шантажистка, каких поискать.

– Ну, что ты? Я ведь само обаяние, – я довольно улыбнулась и посмотрела на Дина, отрешенно уставившегося на дверь больницы, оттуда как раз вышла пожилая пара, но он будто смотрел сквозь них и даже не заметил – так глубоко погрузился в воспоминания.

Когда снова посмотрела в медовые, с золотистыми искорками глаза катта, моя улыбка уже пропала.

– Парень подрался с другом незадолго до смерти. Я видела, как тот ударил нашу жертву по лицу и ребрам – полагаю, отсюда и гематома. Потом убитый начал угрожать бывшему дружку расправой от папы, а дальше… – я качнула головой. – Дальше ничего. Думаю, это все. Имя друга он не назвал, и я его не разглядела, слишком много теней, но тот упомянул, что долгое время не видел его в университете, потому, полагаю, стоит начать с одногруппников. Еще упоминалась некая Сабрина, его девушка, но… – я передернула плечами. – Он был таким хамом, что она ушла от него к другу. Поэтому они поссорились. Ах, и еще этот неизвестный друг упоминал насилие в отношении Сабрины. Мне омерзительно это дело, – призналась я, – не испытываю к жертве никакого сострадания. Даже не хочется искать убийцу.

– Он нарушил закон, – качнул головой Майкл, – если его не наказать, он сделает это снова, почувствовав безнаказанность, – детектив выкинул бесполезную рядом со мной сигарету и засунул руки в карманы брюк. Смирился?

Я опустила глаза на носки туфель, размышляя об его словах. Как ни прискорбно было признавать, но, наверное, он прав, несмотря на то что меня воротило от парней вроде убитого.

– Что-то еще? – уточнил Майкл.

– Нет, – качнула я головой.

– Поразительно быстрые семьсот кронтов, – хмыкнул он.

– Ты просил обычную трансмиграцию, ее и получил, – вскинула я взгляд, разозлившись от такой неблагодарности. – Тем более, ты видел, что я истощена, с моей стороны все было прозрачно. Пара последних минут жизни, вот зачем ты меня вызвал. Я справилась на отлично, – задрала я подбородок.

– Кис-са еще и неблагодар-рная… – протянул тихо Дин у меня за спиной.

– Все согласно запросу, да, – усмехнулся Майкл, проигнорировав выпад фамильяра. Они никак не могли найти общий язык и даже не старались. Дин почему-то невзлюбил его с первого совместного дела, а Майкл отвечал ему взаимностью. – Ладно, Джойс, я не хотел преуменьшать твою роль и рассчитаюсь, как только найдем этого друга. По голосу узнать сможешь?

– Да, – кивнула я, подумав мгновение. Голос я запомнила и наверняка смогу указать на его обладателя, когда услышу.

– Отлично, это уже направление, а может, и почти закрытое дело. Спасибо, – кивнул он.

– Обращайся, – пожала я плечами, сдерживая улыбку. Ведь прекрасно знала, что после такого озвученного прейскуранта не скоро увижу его снова. Почему-то эта мысль мне не понравилась. Да и руны… – Я могла бы прийти на допросы. Помочь, – тихо предложила я.

– За еще семьсот кронтов? – в его глазах появились смешинки, рыжий хвост вильнул за спиной.

«Я же за него сегодня таскала, какой стыд».

– За поход в кино, – бросила на него взгляд из-под ресниц. Дин молчал, чтобы не сбивать детектива. Он уже понял, куда я клонила и зачем.

– Что же, это я еще могу себе позволить. Два билета? Тебе и хорьку? – уточнил он, посмотрев на моего фамильяра.

Это он зря.

– Я нор-р-рка, – рыкнул Дин, нервно ударив хвостом по баку, отчего раздался громкий и глухой звук, едва не оглушивший не только фамильяра – тот аж подскочил на месте от неожиданности, – но и меня с Майклом. Будто по кастрюле ударили. Брр!

– Так что? Тебе и хорьку? – Майкл, хоть и поморщился, но смотрел только на меня, ожидая ответа.

– Количество билетов я уточню позже, – миролюбиво отозвалась я. – До завтра?

– До завтра, – согласился он и приподнял шляпу, прежде чем уйти. Однако на полпути крикнул: – Если мне сообщат о трупе наскоро зашитого мужчины, я знаю, где тебя искать.

– Ха-ха, очень смешно, – буркнула я себе под нос.

– Думаешь, оно того стоит? Терпеть не могу этого чистенького кош-шака, а ты у него еще билеты выпрашиваеш-ш-шь, – под конец он уже опустился до шипения, вздыбив шерсть.

Я подошла и успокаивающе погладила его по голове, старательно обходя шляпу, чтобы та не свалилась.

– Не знаю, Дин, не знаю, – сокрушенно выдохнула я, медленно направившись в сторону родного квартала. На плечи вместе с морщившимся от моего запаха фамильяром будто навалилась прежняя усталость, и я представила образ столь лелеемого сейчас предмета, просто предел моих фантазий – подушку. Пусть ее мысленный образ помогает дойти до дома. – Но руны сказали, я найду родителей, если ввяжусь в это дело и помогу катту. Руны не лгут.

Майкл

Солнце во всю жарило Аркен, словно вознамерилось вытопить из каждого его обитателя влагу до последней капли. Даже мальчишки газетчики не так охотно кричали о новых номерах «Аркенских новостей» и старались в основном держаться тени, стягивая свои плотные тканевые кепки и обмахиваясь ими. В такую жару не стоило ждать клиентов в офисе, только если не случится что-то экстраординарное, а неверные мужья и служанки-воровки подождут до более прохладных времен. Что хуже, из-за усилившегося испарения Ливоты к иссушающей и удушающей жаре прибавился еще и дикий смрад гнилых водорослей, мусора и отбросов с консервного завода в Крысином квартале.

Еще с утра я поплотнее прикрыл окна и двери офиса, чтобы не страдать от такого мощного амбре главной реки столицы и курил, как проклятый.

Джинни – моя секретарша – задержалась на целый час, чего, как она прекрасно знала, я не любил. Несмотря на то, что училище и казематы затухающей войны были в десятке лет позади, я до сих пор вставал в пять утра и быстро наводил утренний туалет, сбривая лишнюю щетину, которая отрастала у меня за считанные часы, что также отличало меня от простых людей. Секретарша прекрасно знала о моей пунктуальности и раздражительности, если кто-то опаздывал, поэтому явила свой внушительный бюст в неприлично глубоком декольте. Будто она работала не в офисе детектива, а на улице Синих дам разливала спиртное любому «достопочтенному» мужу.

– Святые кроны, кажется, Древо решило нас укокошить, – тяжело дыша и с безумной скоростью обмахивая себя складным веером, проговорила она. – Просто не представляю, как ты дошел до офиса, Майкл.

Джинни откровенно стрельнула глазками на мою расовую принадлежность, нервно подергивавшуюся сейчас за спиной. На ее светлом овальном лице выступили крупные капли пота. Зная, какой у меня острый нюх она так и не прекратила поливать себя галлонами духов, пытаясь скрыть естественный аромат тела. И все же к «Сладкому вечеру» примешивался запах пота, грушевого лимонада и легкого возбуждения. Несмотря на вечные ненавязчивые попытки затащить меня в постель, что иногда отвлекало и заставляло сбрасывать напряжение в туалете, секретарем она была отменным и недорогим. Джинни обладала отличным навыком быстрого набора текста на машинке, вовремя сдавала налоговую отчетность, вела бухгалтерию и варила изумительный кофе. А ее милое личико заставляло некоторых клиентов приходить в офис не менее раза в месяц, чтобы только украсть улыбку юной особы.

– Я не уходил из офиса, ночевал тут, – отстраненно произнес я, вглядываясь в бумаги и проверяя все ли на месте. – Вот это перепечатай и копию направь кэпменам. Это по их запросу о краже серебра в Истери-холл.

Джинни светло улыбнулась мне и приняла несколько листков. При этом ее грудь опасно качнулась, намереваясь в любую секунду вывалиться из декольте.

– Опять работал всю ночь? – она заметила мой взгляд и победно ухмыльнулась. – Мог бы и меня на подмогу позвать.

На это я лишь покачал головой и вздохнул. Мысленно убеждал себя каждый раз, что когда-нибудь ей это надоест… или мне. Я вновь попросил секретаршу сделать копию и скрылся в своем кабинете, просто не желал выходить на улицу раньше нужного времени невзирая на то, что еще не завтракал и дико хотел чего-нибудь мясного.

Дома я не жил больше года, что отлично скрывал от Джинни, иначе она бы постоянно задерживалась и норовила устроить проникновение со взломом в мою скромную спальню. Может, и не со взломом, но терять такого помощника мне не хотелось. Другие просили за свои услуги гораздо больше.

Мне нравился офис, арендованный на Мерсери-стрит. Двухэтажный в новеньком доме, отстроенном после бомбежки Аркена двадцать лет назад. Внизу было достаточно места для ожидания, гостевой туалет, узкая, но удобная лестница из дуба вела на достаточно просторный для этой части города второй этаж, где клиентов встречала улыбчивая Джинни, направо от нее за дверью с узорчатым стеклом скрывался мой офис, чуть в отдалении была так называемая хозяйственная часть, где из неприлично большой кладовки с узким высоким окном я сделал себе комнату, а рядом за неброской дверью находился туалет и компактная ванная, где я мог принимать душ. Там же жили и швабры с метелками, каждый раз валившиеся на меня, пока я активно обтирался полотенцем.

Я отдавал приличную сумму за аренду квартиры в Лиссен-гарден, чтобы не смущать отца своим проживанием. Мы вообще мало с ним общались после… всего, что произошло со мной несколько лет назад. Иногда мне казалось, он начал стесняться собственного сына.

Времени до похода в университет оставалась уйма, посему я позволил себе совсем немного праздности: достал из сейфа за рабочим столом несколько грамм Мяты и аккуратно выложил ее на стол, достал из внутреннего кармана пиджака, висевшего на спинке стула, визитку и сделал дорожку.

«Осталось три, Олфорд, ты точно на этом сможешь закончить?» – пульсировала мысль, рожденная совестью.

Я не стал отвечать и просто затянулся. Остатки собрал пальцем и втер в десна.

«ХО-РО-ШО».

В носу приятно засвербело, голова прояснилась. Поднявшись, снял жилет, накинув его сверху на пиджак. Клиентов я не ждал, поэтому слишком неформальный вид – брюки, подтяжки и белая рубашка с закатанными рукавами – никоим образом не мог стать причиной казусов. Всегда после Мяты хотелось ходить и обдумывать дела. Она давала необыкновенный эффект взгляда как бы со стороны, иногда все казалось четче некуда, понятнее и проще. А иной раз путала и только мешала.

Естественно, никто не собирался раскрывать дела под кайфом, я лишь отправлялся в полет сознания, когда нужно было успеть записать, а позже проверить догадки. И все проходило сносно, когда имелись активные дела, но когда я баловался, скажем так, в сухую, то Мята могла завести в дебри воспоминаний и заставить мучиться. Потому принимал я только, когда работал. Не хотелось вновь находить себя свернувшимся в клубок на входном коврике у дома отца. В свое оправдание мог отметить, что тогда я первый и последний раз мешал Мяту и алкоголь.

Н-да, слышал бы папа мои мысли. Он-то уж точно взял бы свое старое ружье, с которым прошел всю войну с Ливерией, и хорошенько огрел меня прикладом.

Я поднял увесистую медную трубку телефона и в который раз за утро попросил телефонистку связать меня с домом Пенгроувтов. Мне нужно было еще раз опросить мать Оливера, но Клэр отказывалась говорить. Дворецкий убеждал, что она и ее муж не могут сейчас подойти к телефону. В этот раз все повторилось.

«Ладно, вечером позвоню снова».

Взяв со стола отчет Лэя, который мне подкинули в почтовый ящик практически перед рассветом, я еще раз пробежался взглядом по результату анализов. Серый Вез был чистым, как слеза младенца… из самой Преисподней не иначе. Мальчишка на самом деле страдал перед смертью, такие муки я бы не пожелал и врагу. Четыре миллиграмма смертельной смеси раствора морфина, Мяты Молли и кристаллов Беса буквально сожгли его изнутри. Четыре, при дозе в двадцать пятую часть миллиграмма. По позвоночнику прошли мурашки, хвост распушился. Добыть такой чистый раствор, где вместо другой легкодоступной химии находились кристаллы Беса – одни из самых дорогих на черном рынке – мог позволить себе только состоятельный убийца.

Скорее всего, видение Джойс в самом деле приведет нас к виновному – кому-то из его золотых дружков. Сложно представить, что студент престижнейшего Аркенского университета имени короля Эдварда лично пошел на такое зверство. Хотя за время службы я видел, как убивали за меньшее с большей жестокостью, но то были другие люди и другие условия.

– Тут должен быть мотивчик посерьезнее, нежели девушка, – сказал я сам себе и опустился на диван.

У покойного, несмотря на стаж употребления, было неплохое здоровье, не считая сифилиса. Вот тебе и кутеж в Крысином квартале, чуть ослабишь внимание и какая-нибудь проститутка обязательно тебя заразит. Инфекция оказалась свежей, на половом органе только-только начали проявляться красные пятна, а судя по бумагам и анализам, показатели иммуноглобулинов к трепонеме зашкаливали – хоть это мне и мало о чем говорило.

Можно ли совершить убийство с особой жестокостью из-за мести? Оливер заразил Сабрину, об этом стало известно ее новому любовнику, который тут же прикупил чистейшего Веза, а потом вколол убойную дозу обидчику в темной подворотне?

– Слишком просто… и глупо, – вслух подумал я.

Дверь в офис открылась, и первое, что я заметил – бюст Джинни. Немного раздраженно поднял взгляд. Сколько уже можно? Женщинам так мало надо для привлечения внимания, что впору писать запрет на появление в общественных местах в подобном виде, не все благородные мужи могут так долго отбиваться от привлекательной женщины.

– Майкл, там к тебе девушка пришла, – промурлыкала она, что было крайне странно, ведь при клиентах секретарша всегда вела себя скромно и не позволяла такого тона. А сейчас ее слова прозвучали так, будто мы только-только оделись после секса и разбежались по рабочим местам.

– Что за девушка? – я старался говорить внятно и скучающе, что было трудно сделать под Мятой.

– Не знаю, но она миленькая, и у нее есть ручной хорек, – Джинни расплылась в улыбке такой лукавой, что я едва не поперхнулся воздухом.

Мать твою, жара точно расплавила моей подчиненной мозги, не иначе. Но орки с ней, что Джойс забыла у меня в офисе? Прежде она никогда ко мне не заглядывала. Как-то раз дожидалась меня снаружи, пока я брал нужные бумаги и пистолет, чему была крайне недовольна, ведь ей пришлось «торчать на морозе целых пять минут». К слову, тогда стояла теплая осень и никакого мороза лично я не заметил.

– Эй, дамочка, посторонисс-сь, – расслышал я знакомое недовольное шипение хорька за спиной секретарши. Джинни пораженно приподняла брови, но все же отошла, пропуская в мой офис ведьму и ее фамильяра. – Я норка, дур-ра!

Дверь сама собой захлопнулась прямо за Джойс, едва не ударив по носу мою работницу. Я различил аромат озона и легкой лаванды. На редкость приятный запах магии. Джойс зашла, гордо выпрямив спину, и огляделась. Как всегда одета с иголочки, будто собралась не к частному детективу, а на благотворительный вечер институток. Молочное платье с прозрачными рукавами и милым, благо Древу, совсем не вызывающим вырезом. Жемчужные бусы только украшали образ. На этот раз она явно отдохнула и выглядела куда свежее вчерашнего. В памяти мелькнул образ хихикающей ведьмы с ножом в окровавленном платье. Поистине картина, достойная полотна какого-нибудь современного модерниста.

– Приятная у вас, детектив, эм… помощница, – она едко улыбнулась.

«Что это с ней?»

– Доброе утро, Джойс, – диван чуть скрипнул, когда я встал, чтобы приветствовать даму. – Присаживайся, где удобно, – сам же направился к рабочему столу – не пристало встречать гостей на диване. Взгляд упал на снятый жилет, и я мысленно выругался. – Чай, кофе или лимонад?

– А молочко у кис-ски есть? – хрипло хохотнул надоедливый хорек.

Дин спрыгнул с плеча хозяйки и, как у себя дома, начал обхаживать мой офис.

– Что-нибудь сопрешь, и я из тебя шапку сделаю, – недовольно бросил я, заметив, как тот подбирался к тумбочке у дивана.

– Я думал, ты под кайфом не заметиш-шь, – мелкий грызун пожал лапками и преспокойно сел на спинку дивана.

Еще бы, он быстро учуял здесь Мяту.

– Ах ты, крыса помойная, – зарождающийся рык заклокотал в груди.

Мы оба зарычали друг на друга, мелкую пакость не впечатлили мои острые зубы, а я не впечатлился его коготками. Мы бы, возможно, сцепились, но в заведомо неравный бой ворвалась ведьма.

– Хватит! – Джойс резко, но в той же степени элегантно взмахнула рукой, и нам с хорьком в лица ударил горячий воздух. Лишь на секунду, но обоим хватило, чтобы перестать препираться. – Не для этого я ехала в такую даль, чтобы слушать вашу грызню. Мистер Олфорд, – она аккуратно села на диван и заглянула мне прямо в глаза, – я-то думала, мы с вами отправимся в университет Эдварда опрашивать студентов, но, судя по всему, сегодня вы не настроены работать.

Мята давала свой эффект: мышцы расслаблялись, а разум четко и ярко работал, быстрее, чем нужно и, к сожалению, детали сейчас привлекали мое внимание куда сильнее, нежели что-то в целом. Трезвый я бы не стал реагировать так остро на несчастное животное. Прочистил горло, тем самым показывая небольшое смущение от того, что меня застали в таком состоянии, и лишь затем сел за стол и положил перед собой отчет из морга.

– Напротив, – я сложил пальцы в замок и слегка подался вперед, как бы наваливаясь на стол, – поработать я уже успел. Из-за слишком частного характера в университет не пускают кого и когда попало, тем более сегодня там проходит благотворительный обед с известными меценатами. Пришлось обратится к одному… деятелю, чтобы он помог нам пройти внутрь и побеседовать с элитной молодежью, а также хотя бы посмотреть на списки учащихся. День важный, надеюсь, найдем того, кто был в твоем видении.

За мгновение до я расслышал аромат дешевого «Сладкого вечера», и дверь вновь открылась.

– Джинни, будь добра, сделай нам чай, – я опередил ее вопрос, не желая слушать показной игривый тон. Что бы она там не решила продемонстрировать перед ведьмой, терпеть это не хотелось. «Надо будет поговорить с ней с глазу на глаз, чтобы окончательно расставить все по местам». – Давай только быстрее, нам скоро выходить.

– Хорошо, – буркнула она и скрылась.

Дико хотелось развалиться на диване и рассматривать резную лепнину на потолке, пытаясь разглядеть там лица или фигуры. Я принял немного, поэтому измененное состояние должно было вскоре пройти. Невольно вытянул ноги под столом и едва не застонал от боли в расслабляющихся мышцах.

«До чего ты докатился, Майкл Олфорд, ловишь кайф прямо перед клиентами».

Осталось всего три дозы, и я должен немедленно бросить эту дрянь.

Я заметил, как изогнулись в ухмылке губы Джойс, полные и чувственные, что естественно замечал и раньше, но не под кайфом. Что ж, ведьма, один-один. Только меня не тянуло танцевать и дергать порядочных каттов за хвосты.

– Занятия начинаются в одиннадцать и, как мне сказали, ребята вполне могут пропустить первые лекции, – выудив плохо слушавшимися пальцами часы из кармана брюк, я глянул на время. – Еще час. Успеем и чай попить, и поймать такси.

– К черту, – махнула она и грациозно перебралась на клиентский стул прямо передо мной. – Шоколад у вас найдется?

Джойс деловито поправила платиновую прядь полос, а я старался не слишком шумно вдыхать аромат ее тела. Холодная, с бальзамической ноткой лаванда, едва уловимый шлейф корицы и чего-то цитрусового. Невероятно освежающе, будто я вернулся в детство и выбежал в мамин любимый сад. Сложно было понять то ли это естественный аромат ведьмы, то ли удачно подобранные духи. Нет, явно не парфюм, а нечто иное. После какофонии запахов Аркена и облившейся духами Джинни, я был благодарен моей временной коллеге за такую приятную передышку. Забавно, прежде за сигаретами я никогда не замечал ее аромата.

– Что вы так смотрите? – Джойс слегка отстранилась, вся легкость в ней тут же пропала.

– Вам повезло, – быстро нашелся я, чтобы не казаться идиотом-токсикоманом, и, выдвинув верхний ящик стола, достал оттуда хороший веритский шоколад.

Эту плитку вместе с деньгами принесла мне на той неделе одна леди, которую чуть не изнасиловал владелец магазина автомобильных покрышек. Дело происходило в Розери-холл, где я на крыше поджидал серийного насильника, заранее вызвав наряд кэпменов, чтобы его повязали прямо во время преступления. Но те, как водилось, опоздали, и мы с толстым, богато одетым покрышечным бароном чуть не свалились с одного из самых высоких зданий в Аркене. Деньги я у дамы не взял, но вот шоколад оставил.

– Слушай, а рыбки там у тебя случайно не завалялос-сь? – потянул носом фамильяр ведьмы.

*****

– О животном не предупреждали, – брюзгливо сказал пухлый охранник из будки на проходной. – Нельзя животных на территорию университета.

Он буравил нас маленькими глазками и тяжело дышал. Судя по запаху изо рта, мужчина только что ел копченую селедку и картошку с острым соусом. Вновь захотелось курить. В такси такого желания не возникало отчасти потому, что я почти до самого кампуса оставался под кайфом, отчасти из-за аромата Джойс, который только усилился, когда мы уселись на заднее сидение мобиля. Теперь же действие Мяты кончилось, а разгоряченному Аркену практически удалось заглушить лаванду. И это несмотря на то, что мы находились в районе, куда простой смертный приезжал только раз в жизни – получить паспорт в богато украшенной администрации. А кому-то и вовсе не доводилось.

– Уважаемый, то есть его, – фамильяр на плече у Джойс встал на задние лапки и начал раздраженно тыкать в меня передними, – вы пус-скаете, а я – приличный образованный фамильяр-р – животное? Ха!

– Правилами запрещено проносить на территорию животных вне зависимости от того, наделены те разумом или нет, – монотонно произнес мужчина, явно зачитывая свод правил по памяти.

Фердинанд часто задышал, разъяренно уставившись на человека в будке, словно готовился напасть и вцепиться в глотку, но ведьма быстро схватила его в руки и отошла, что-то торопливо объясняя.

Солнце стояло в зените и сильно пекло макушку, голова под шляпой вмиг взмокла, захотелось стянуть пиджак, но это было так же непозволительно, как и пройти с животным. Студенты странно поглядывали, огибая нашу шайку и привычным жестом поднимая вверх пропуск. Однако охранник передо мной не обращал никакого внимания на процессию молодых, перспективных, умных и богатых. Они, в отличие от нас, ничуть его не привлекали.

– Хорошо, животное останется за пределами университета, – заверил я охранника.

Казалось, любитель копченой сельди только и ждал этих слов. Едва ли не победно, с каким-то странным блеском в глазах он неприятно улыбнулся и медленно проговорил:

– Чтобы зверь не сбежал, его нужно будет поместить в клетку временного содержания.

– Я тебе покажу клетку, р-р-р! – хорек начал рычать и издавать странные звуки, похожие то ли на кряканье, то ли на кряхтение, миниатюрная шляпка слетела с его головы.

Джойс смачно, хоть и мило выругалась, когда фамильяр чуть не выскочил из ее рук. Может, препирательства и дальше бы продолжались, если бы не подошедший сенатор Боллсви. Я скорее услышал, нежели почуял его приближение. Высокий и мощный, он шагал так, как и полагалось его габаритам – шумно. Тяжелые шаги послышались еще до того, как эта ожившая гора вышла из галереи, примыкавшей к холлу.

– Мистер Олфорд! – на его широком скуластом лице появилась улыбка, словно он встретил давнего друга. – Рад вас видеть!

Он подошел ближе, возвышаясь надо мной. Признаться, к такому я не привык, обычно мои собеседники были ниже, если они, конечно, не орки.

Сенатор же мало походил на орка, лишь крупные габариты, неведомо как втиснутые в костюм-тройку, выдавали в нем потомка древних ущелий, а в цвете кожи не было и намека на зеленый оттенок – он был несколько бледен для человека, но за это стоило благодарить уже вампирские корни. Интересно, Боллсви решил лично проследить за ходом расследования или это невероятная случайность? Увы, в случайности я не верил.

Сенатор, тем временем, протянул мне огромную ладонь для рукопожатия, и я не стал противиться.

– Какие-то проблемы? – красные радужки уставились на меня.

– Мелочь, сэр, – я попытался поскорее отнять руку, ибо хватка у него была до ужаса крепкой, – нас не хотят пускать внутрь с фамильяром.

Казалось, он лишь сейчас заметил за моей спиной Джойс и ее хорька. В его взгляде появилась какая-то странная тень, но тут же пропала. От меня не укрылось это мгновение, но что бы там ни было, разобрать я не смог.

– Это та самая не болтливая помощница с уникальными способностями? – его лицо вновь выражало лишь дружелюбие и не больше. – Мисс?

– Джойс, – чуть помедлив, сказала ведьма, не решаясь подойти.

Конечно, он уже знал ее имя, в этом я не сомневался. Вампир из морга должен был сразу доложить семейству Пенгроувт или сенатору, кого привел с собой детектив. Потому Боллсви интересовался лишь из вежливости.

– Все верно, сенатор, это Джойс, моя помощница, – хоть и поздно опомнился, но все же постарался держаться рамок приличий. – Джойс, это первый сенатор Ричард Боллсви, он помог нам попасть в этот храм знаний.

– Приятно познакомиться, сенатор, – она выдавила самую прелестную улыбку. Фердинанд же молчал, хоть шерсть все еще стояла дыбом.

Боллсви поднял правую руку и взглянул на наручные часы – редкость в наше время – присвистнул и без всяких объяснений охраннику пригласил нас следовать за ним. На этот раз работник пропускной даже не подумал возражать на счет Дина.

Мы направились, как я понял, в учебную часть, чтобы взглянуть на список студентов, ходивших с Оливером Пенгроувтом на одни лекции. Все убранство университета буквально кричало о состоятельности его бюджета и тяжелых кошельках учащихся. Лучшее отражение ренессанса: изящная ордерная система, дорогой мрамор, скульптуры и изящная каменная резьба являли собой яркий вкусный ансамбль. Главная лестница была выполнена из белого мрамора с воздушными узорами в балюстраде и такими же искусно выполненными львами – символом университета – у подножия. Они будто замерли, охраняя главный подъем в здание. Стук наших каблуков отражался от стен и эхом уносился вдаль.

По центру над лестницей, точь-в-точь между львов сияла позолоченная камея, выпуклый рисунок в мраморе, дань легенде о сотворении нашего мира: огромное древо Тар-дан, разросшееся ветвями и корнями прямо посреди космоса. На каждой ветке переливались всеми цветами радуги округлые сферы, изображавшие рассеянные по древу миры. У корней притаилась Ехидна – покровительница всех ведьм и хаоса, прекрасная девушка с змеиным хвостом, именно ее то и дело припоминала Джойс. А высоко на ветвях, свесив ноги, сидел Ник – Вечный Странник и покровитель порядка. Его задача – поддерживать баланс. Справлялся ли он с ней? Как знать. В Аркен, судя по всему, Ник точно захаживал нечасто.

Если легенды не лгали, то наш мир когда-то определенно точно скатился вниз по ветвям, подобно переспевшему яблоку. Поближе к вотчине черной Ехидны.

От всей этой вычурной красоты мне стало не по себе. Рука сама потянулась за портсигаром, но я решил, что в такой роскошной обстановке курить будет грехом похлеще общественной наготы. Вспомнились стены родного училища, которым было больше пятисот лет. Единственное его богатство приходилось на рамы со стеклянными окнами.

– Позвольте спросить, – я снял шляпу и запустил пятерню в волосы, – вы давно дружите с Пэнгроувтами?

Мы шли по широкому коридору, мимо высоких светлых дверей, прямо в аудитории. Я поравнялся с Ричардом Боллсви, а Джойс шла чуть поодаль. Казалось, она завороженно любовалась интерьером.

Сенатор на мгновение задумался.

– Да лет двадцать пять уже, – хмыкнул он и почесал подбородок. – Мы с Дугласом… эм, с мистером Пенгроувтом учились вместе на юридическом. Как выпустились, открыли небольшой бизнес на Мерсери-стрит, как раз недалеко от того места, где сейчас находится ваш офис. Только начали вставать на ноги, как ливерийцы начали бомбить Аркен, и нам с женами пришлось на время покинуть королевство. Как держались вместе в те нелегкие времена, так и продолжаем.

– То есть Оливера вы хорошо знали? – в памяти тут же возникло мертвое лицо молодого человека. Если он на самом деле был настолько дружен с родителями парня, то тот, скорее всего, вырос у него на глазах.

– В последнее время не очень, – казалось, сенатор на самом деле сопереживал утрате семейства Пенгроувтов. Его лицо мгновенно потускнело, омрачаясь печалью. – Поймите, детектив, парень был хорошим и смышленым, пока не связался с Крысиным кварталом. Все мы, конечно, в свое время бегали туда, лапали доступных женщин, выпивали, но наркотики… не всем дают сбежать. Вот мальчик и отбился от рук.

Мы миновали развилку, повернув направо в красивую витражную галерею. Снова надевать шляпу я не стал. Это бы сочли неприличным, к тому же здесь было прохладно, а взмокшие волосы приятно холодили кожу.

– А что на счет друзей?

– Знаю некоторых, но, чем он жил последний год, сообщить не смогу.

– Скажите честно, сенатор, зачем вы здесь? – я не удержался и спросил прямо.

– Благотворительный обед, – он тяжело посмотрел на меня. – И чтобы ваши вопросы имели вес.

Мои подозрения подтвердились. Ричард Боллсви явно дал понять, что активно следил за расследованием и не собирался стоять в стороне, когда я буду допрашивать студентов. Такой подход мне не нравился, но ничего не оставалось, у этого полукровки действительно слишком большой вес. Во всех смыслах.

Наконец, мы дошли до учебной части. Секретарь выдала нам расписание Оливера и списки студентов. Покойный посещал лекции по международному праву, латынь, высшую математику, экономику и еще несколько дисциплин важных для будущего банкира или управленца. Однако не появлялся он на них уже около трех месяцев и даже пропустил последнюю сессию. От вылета парня удерживали хорошие пожертвования отца на развитие спортивных площадей университета. Боллсви, тем временем, изучал список студентов и помечал кого-то карандашом. Я попросил его показать мне листы.

– Это те, о ком я знаю, – криво и совсем безрадостно улыбнулся первый сенатор.

Женщина за кафедрой усердно делала вид, что занималась другой документацией, но по факту слепо водила пером над приказом недельной давности. Я чуял, как вспотели ее ладони – настолько было интересно, что же сейчас происходило рядом. Хорошо у него тут все схвачено.

На нескольких страницах оказались отмечены пятеро, все парни. Четверо с потока Оливера, один постарше. Ни намека на некую Сабрину. Либо Боллсви не знал о ней, либо она не училась в этом замечательном заведении.

– Какая аудитория свободна? – поинтересовался сенатор у секретарши.

Она отвернулась и близоруко посмотрела в расписании, прикрепленном над ее печатной машинкой, потом чуть стукнула себя пальцами по лбу.

– Конечно же, А213.

– Пригласите этих джентльменов в аудиторию, – указав фамилии в списке, сенатор Боллсви мягко улыбнулся работнице.

*****

Джентльмены, а точнее студенты второго и третьего курса факультета экономики и управления были, мягко говоря, не рады, что их выдернули с лекций. Самый старший из опрашиваемых – Питер Распиж не постеснялся даже сенатора и высказал все, что думал о каттах и дурных ведьмах.

Аудитория, где мы проводили допрос, была небольшой. Ей явно пользовались не часто, ведь на партах успел скопиться слой пыли. Здесь неприятно пахло дезинфицирующим раствором, сушеными и подгнившими травами, а на полках красовались всяческие препарированные животные и гады в банках. Кажется, на самой верхней полке – в большой колбе метрах в шести над потолком – нашел свое последние пристанище плод моего собрата. Я старался не смотреть в ту сторону и полностью сосредоточиться на золотой молодежи Аркена.

Джойс вместе с Фердинандом ушла в конец аудитории и, не особо обращая внимание на пыль и сушеные цветочки, рассыпанные по столешнице, села за парту. Сенатор Боллсви провел ладонью по подоконнику и присел на него, сурово скрестив руки на груди, будто мы собирались проворачивать схему «добрый-злой полицейский».

– А я вам говорю, что нифига не знаю, – лениво произнес развалившийся на стуле юноша с крупными каштановыми кудрями. Они вились так непослушно, что его прическа больше походила на зимнюю шапку. – Мы с ребятами шли из бара «Золотая рюмка», Оливер отстал, и больше мы его не видели. Скажу так, я ни черта не помню – перебрал с алкоголем и весь вечер после «Золотой рюмки» помню только урывками.

– Ясно, – я тезисно черкнул в блокноте его рассказ и бросил короткий взгляд на Джойс. Она покачала головой: не он. – Во сколько вы вернулись домой, мистер Адамс?

– Говорю же, я ни хрена не помню, – едва ли не застонал он. Всем видом парень старался показать, как ему надоело отвечать на вопросы, хотя я только начал и спросил лишь третий раз. – Только мой дворецкий может сказать, он убирался за мной после прихода.

– Кто такая Сабрина? – я спросил как бы невзначай, словно это необязательный вопрос и сделал вид, что записывал его показания в блокнот.

– Сабрина? Хм… – после недолгих раздумий начал Адамс, тон его резко изменился. – Не знаю. Он вроде пару раз встречался с какой-то девчонкой, но про имя я не в курсе.

Сквозь запах дорогого парфюма я расслышал, как он мгновенно вспотел. Все он знал и, судя по лицу, догадался, куда я стану клонить.

Я демонстративно скосил взгляд на списки студентов и пододвинул к себе листки. Следы потревоженной пыли на учительском столе выдавали то, что я успел проделать три раза с другими ребятами. Надо дать опрашиваемому несколько томительных секунд, показать, что только проверяешь свою догадку…

– Может это кто-то из университета, вы подумайте, – задумчиво и нарочито медленно проговорил я, листая список.

Студенток по имени Сабрина значилось всего три. Одна заканчивала факультет теоретической механики и вряд ли бы стала якшаться с кем-то вроде этих ребят. Выпускникам, тем более такой направленности – что уж там говорить про пол – было не до праздных гуляний в Крысином квартале. Поэтому еще в учебной части я подумал, что придется бить наугад в кого-то из оставшихся. Две первокурсницы: одна с математического, другая с экономического, что подходило больше. Обе несовершеннолетние. И только одну я знал.

К тому времени, как я закончил изучать списки, парень сильно вспотел и сидел уже не так расслабленно.

– Имя Сабрина МакЭванс вам ничего не говорит?

Еще как должно было. Дочь известного на все королевство архитектора выбрала экономику и управление, оказавшись далековато от той тропы, которой ее отец достигал величия.

Конечно, это нормально, что у детей появлялись другие увлечения, но когда речь шла о прерывании знаменитой двухвековой династии архитекторов и скульпторов – а Сабрина, наперекор предкам, выбрала модную сейчас экономику – это становилось сенсацией даже для искушенного читателя Аркенских новостей. Год назад журналисты не утихали целый месяц, ковыряясь в мотивах такого поступка наследницы. Совсем маленькие и откровенно пошлые издания позволяли себе предположение, что великий МакЭванс, как свойственно многим гениям, был сумасшедшим тираном. Якобы бедная девочка сутками не выходила из дома и чертила планы до тех пор, пока отец не оставался доволен.

– Ну, да, – студент замялся, – знаю такую.

– Ваши друзья утверждают, что они с Оливером встречались в последнее время, – на это он не ответил, только кивнул. Я же продолжил дальше. – Кстати на счет друзей, нам сообщили, что мистер Кастер не появлялся в университете уже четыре дня, не знаете почему?

Один из пяти отмеченных сенатором ребят пропал и не приходил на лекции перед предстоящими зачетами, что для хорошиста было слегка странно. Отсутствовал он как раз со дня смерти Оливера. Может, простое совпадение, а может, именно он бил покойного в видении Джойс и теперь пытался спрятаться.

– Нет, не знаю, – Адамс почесал макушку, отчего его волосы взлохматились еще сильнее. – А что такое? У Оливера какие-то проблемы?

– Нет, просто надо кое-что проверить, – дежурно ответил я, не собираясь распространяться. Тем более сенатор внимательно наблюдал за процессом, почти не шевелясь.

Да, Пенгроувтам невыгодно распространяться о смерти сына. И речи не шло о том, чтобы горевать в открытую. Такой жизни я бы не хотел. Публичности уж точно.

– А зачем тогда вы тут устраиваете допрос с господином Боллсви и… кто это ваще? – он указал в сторону ведьмы. Понял, гаденыш, что у меня не было никаких улик. – Выдернули нас с лекций, ничего не говорите и еще требуете каких-то ответов. Я больше ничего не скажу без моего адвоката.

Первый сенатор в мгновение ока оказался рядом со стулом, где сидел Адамс, и положил свою тяжелую ладонь тому на плечо. На мгновение я растерялся, не ожидая такой прыти от массивного политика. Без лишнего звука, настолько быстро, что я едва успел моргнуть. Боллсви так возвышался над мальчишкой, что тот едва не закричал, когда сенатор приблизился.

– Я надеюсь, ты понимаешь, Норман, что распространяться и правда не стоит, – он говорил дружелюбно, без тени угрозы на лице или в голосе. – Это будет плохо для Оливера. Просто ответь на вопросы мистера Олфорда и иди дальше получать знания.

Я прочистил горло и четко произнес не терпящим возражений тоном:

– Прошу прощения, сенатор, но опрашиваю мальчика я. Не надо вмешиваться.

Непонятно, что бы ответил на это Ричард Боллсви, проверить мне не дали. Дверь в аудиторию открылась, и секретарь учебной части, испытывая неловкость из-за того, что прервала нас, сообщила, что отыскала Сабрину МакЭванс, и та уже ждала в коридоре.

На лице Адамса отразилось заметное облегчение.

Когда я попросил пригласить девушку и вновь обратил свое внимание на студента, то сенатор уже вернулся на облюбованное место, будто и не двигался вовсе. Гребанные вампирские фокусы. Джойс выглядела не менее растерянно, хоть и прятала это чувство, делая вид, что увлеченно поправляла волосы и жемчужные бусы на груди. Только вот я заметил, как она поджала губы.

«Да, мне тоже не по себе».

Парень быстро смылся от нас, и на его место опустилось прелестное светловолосое создание с голубыми глазами. Теперь стало понятно почему два юноши могли так сильно повздорить. Предмет раздора, а точнее личность, на самом деле была недурна собой, хорошо одета и, что немаловажно, приятно пахла.

– Сабрина МакЭванс? – поинтересовался я у юной леди. Та рассеянно кивнула. – Какие отношения связывают вас и Оливера Пенгроувта?

Она замерла, неловко улыбнулась и заправила за ухо длинные золотистые пряди волос.

– Мы какое-то время были вместе, но сейчас расстались.

– Вы находитесь с кем-нибудь в отношениях в данный момент?

– Нет.

Сабрина вдруг легко рассмеялась, приложив пальцы к пухлым губам. Я недоуменно уставился на нее. Что могло так позабавить студентку? Впрочем, судя по всему, не я один был в таком же непонимании. Сенатор приподнял брови, а Джойс с интересом облокотилась о стол, предварительно чуть смахнув с него пыль. Сабрина, между тем, весело огляделась по сторонам.

– Это что, такой новый способ познакомиться с девушкой? Простите, вы, конечно, симпатичный, но животные меня не интересуют.

Я ошарашенно моргнул. Она что, дура? Спросил я все же другое:

– Почему вы так решили?

Студентка посмотрела на меня, как на идиота:

– Это же двести тринадцатая, тут… происходит всякое.

Я закрыл карманный блокнот – всегда носил его с собой, удобная привычка, оставшаяся еще со службы – и откинулся на спинку стула.

– Мисс МакЭванс, вас не смутило, что помимо меня здесь находится еще двое взрослых людей?

Улыбка сошла с лица Сабрины, а в небесно-голубых глазах отразилось беспокойство.

– Теперь да. Но что происходит? Причем тут Оливер?

– Просто ответьте на вопросы, ладно? – я вновь открыл блокнот и взял ручку. Сделал так скорее для серьезного вида и проформы, нежели на самом деле собирался записывать ее слова. – У вас была сексуальная связь с Оливером?

– Чт… ? – эмоции сменялись на ее лице так же быстро, как жизненный цикл бабочки. – Я могу не отвечать?

Я понимал. Ей нет восемнадцати, и если бы она ответила прямо, то сына Пенгроувтов можно было привлечь за связь с несовершеннолетней.

– Хорошо. Спрошу иначе: Оливер предупредил вас, что у него сифилис?

Девушка перестала дышать, кожа на лице сделалась белой. Новость явно шокировала Сабрину, как и остальных в аудитории. Занятно. Если это не хорошая актерская игра, то девочка не была в курсе, стало быть, не могла сказать новому ухажеру. Стадия была начальная, могло статься, что Оливер и сам не ведал о недуге.

– Советую вам посетить врача, – холодно сказал я, разрезав повисшую тишину. – А до этого ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов. Желательно серьезно и правдиво.

*****

Сенатор проводил нас до парадной лестницы университета. Шли мы молча, и я уже надеялся, что так оно и будет, пока мы не покинем стены этого прекрасного здания. Однако Ричард Боллсви не желал так просто с нами расставаться. Когда пришла пора прощаться и вновь пожимать друг другу руки, он сильно сжал мою ладонь и широко улыбнулся, показывая длинные клыки.

– Приятно было иметь с вами дело, Майкл, – сенатор все не отпускал мою руку. Больно не было, но некомфортно – да.

– И мне, сенатор. Спасибо за помощь.

– Можно же на ты, а, Майкл? – второй рукой он мощно похлопал меня по плечу. Колени едва не подогнулись. Будь я человеком, то, наверное, получил бы перелом. – Нравишься ты мне, катт. Хороший парень, несмотря на то, какую историю оставил в прошлом. Как по мне, несправедливо с тобой обошлись. Отец, наверное, переживал сильно?

Я стойко выдержал его взгляд, внутренне холодея. Понимание пришло сразу, тут и детективом быть не надо, что уж говорить о сборе улик. Этого стоило ожидать, жаль, что я слегка расслабился из-за его напускного дружелюбия.

– Ни он, ни я не страдаем, сэр, – я ответил спокойно несмотря на то, что сенатор продолжал похлопывать меня по плечу.

– Вот и хорошо, парень. Обращайся ко мне в любое время, помогу чем смогу.

Меня отпустили и едва заметно оттеснили в сторону. Боллсви галантно поцеловал руку Джойс и чуть прихватил ее пальцы. Снова во взгляде мелькнуло то, что я прежде не успел распознать. Похоже, она понравилась ему как женщина.

– Приятно было повидаться с талантливой ведьмочкой из злачного уголка Аркена.

– Аналогично, сенатор Боллсви, – Джойс никоим образом не показала вида, что ее хоть как-то задели слова мужчины.

– Простите, сенатор, – я надел шляпу и как бы невзначай оказался между ним и девушкой, – нам пора идти.

Ричард Боллсви ухмыльнулся и отпустил ее.

– Надеюсь, выход вы найдете сами. Всего хорошего, – последнюю фразу он сказал уже нам в спины – так быстро мы решили удалиться.

Выход и в правду нашелся сам, причем необычайно быстро. Охранник проводил нас скучающим взглядом, не забыв при этом цепко пройтись по фигурке Джойс. Только на улице я выдохнул свободнее, даже ударившая в нос вонь города не помешала. Гребаная Ливота не переставала смердеть.

– И что это было? – спросила девушка, резко останавливаясь передо мной.

Я чуть не влетел в нее, но вовремя затормозил, умудрившись не выронить портсигар, который только что вытянул из кармана. На щеках у Джойс проступил румянец, видимо, тому виной наш стремительный побег наружу. Поправив растрепавшуюся прическу, она уставилась на меня в ожидании ответа.

– Если переводить, то это предупреждение: он все про нас знает и крепко держит в кулаке. Где-то что-то всплывет по нашему делу, и нас вскроют за разглашение. Зря я тебя привлек, – затяжка была долгожданной, я с удовольствием выдохнул клуб дыма. – Надо было разбираться самому.

       Джойс поморщилась, но не отошла.

– То есть я зря вчера тратила последние силы на парня?

– Не начинай, – я поднял руки в примирительном жесте. Пепел с сигареты упал мне на рукав, и я сдавленно выругался.

– Да, простым кино тут уже не отделаешься.

И снова этот взгляд из-под ресниц. Неужели так будет кончаться каждая наша встреча?

– Что еще тебе нужно? – нахмурился я.

Ведьма немного подумала и серьезно ответила:

– Еще не решила. Просто будешь мне должен.

Женщины, черт бы их побрал. Пока я соображал, что ответить, к нам вернулся отчего-то довольный хорек. Дурацкая кукольная шляпка съехала на одно ухо. Этот непереносимый фамильяр явно успел что-то учудить, своровать или чем он там себя еще развлекал?

– Чего кис-слые? Куда дальше? – непосредственно поинтересовался он. – Лично я бы поел. 

Джойс

– Этот кошак – настоящий жмот, – припечатал Дин, и я опустила взгляд на фамильяра.

Фердинанд бодро трусил рядом, иногда забегая вперед. Ему надоело лежать на моих плечах без дела, лапы затекли и вообще… Я закатила глаза, вспомнив, с каким бурчанием он спускался несколько минут назад. Поход в закусочную неподалеку от университета очень его задел. А впрочем, не только его, но и кошелек детектива. Майкл явно не привык питаться в подобных заведениях и в квартале богатеев в принципе, что считывалось по его нервному постукиванию хвостом по ноге.

Однако детектив повел себя неожиданно благородно. Сводил меня с Дином пообедать, а сам послал пробегавшего мимо паренька в костюме лакея по одному поручению, пообещав заплатить пару монет, если тот вернется с вестью. Как оказалось позже, Майкл проверял, где именно жила чета Кастеров. Сама я поймала себя на мысли, что было бы проще узнать нужный адрес через сенатора, раз уж он решил помогать им в расследовании, но, по всей видимости, детектив мне попался гордый.

Когда лакей вернулся, обнаружив нас в уютной закусочной, и передал Олфорду записку, тот отдал парню обещанную награду, а сам промокнул салфеткой рот и сообщил, что наш обеденный перерыв подошел к концу. Вот тогда Дин и возмутился, заявив, что проел еще не все «кошачьи денежки». И что бы я ни говорила, первые минут десять он никак не мог сменить тему, вставляя в разговор все новые и новые ехидные замечания. Майкл все сильнее закипал, но пока держался.

Если бы я действительно была ведьмой Дина, и у нас с фамильяром образовалась бы истинная связь, мне было бы не сложно приструнить его через нее, а так… Я могла лишь взывать к его внезапно пропавшей совести, пока мы пешком добирались до нужного дома на Паинтон-стрит.

В закусочной Майкл молча оплатил все, что они с Дином заказали! Все! А ведь там было несколько видов мясной нарезки и даже рыбное филе. Джойс смутилась обилию заказа – хотя сама попросила лишь салат из свежих овощей, – но даже выдохнула, когда они ушли до того, как Дину вздумалось заказать что-то еще. И куда в него помещалось?

– Он не жмот, – устало произнесла я, заправив за ухо снова упавшую на лицо прядь. Ветер был не сильным, но вот мои кудри разметал весьма успешно, то и дело закрывая глаза. – Тебе достаточно. Угомонись, наконец. Иначе больше с собой не возьму! – процедила я сквозь зубы.

Мимо то и дело сновали запряженные кареты и даже несколько машин, а еще ленно прогуливались богачи, смеясь и переговариваясь между собой, потому тихая угроза могла бы потонуть в шуме улицы. Могла бы, если бы не отменный слух Дина, о котором я прекрасно знала.

Майкл, обладавший, наверняка столь же тонким слухом, улыбнулся краешком губ, посмотрев на меня, а потом уставился на Дина с предвкушением, будто мечтал, чтобы моя норка нарвалась на последствия.

«Как кошка с собакой, честное слово».

Они будто сговорились свести меня с ума. По отдельности вели себя вполне сносно, но вместе…

– Ты вообще за кого? – Дин повернулся, чуть не бросившись мне под ноги.

Я охнула и едва успела затормозить, чтобы не отдавить ему темный пушистый хвост. Вот было бы криков!

Майкл сориентировался и придержал за талию, не дав по инерции наступить на мелкого паршивца, за что я послала ему благодарный взгляд.

Дин же зло прищурился и начал шипеть, пока Майкл не убрал руки.

– Я за здоровую рабочую атмосферу! – я едва не сорвалась на рык, отчего пара прохожих – юных девушек в милых пастельных платьях – удивленно покосились на меня. Взяв себя в руки, я постаралась говорить спокойнее. – Вы оба хороши. Ведете себя хуже петухов в период гона. Вы подеритесь еще.

Майкл нахмурился и скрестил на груди руки, из-за чего ткань его пиджака натянулась сильнее, очерчивая мышцы. Вынужденная остановка явно затягивалась.

– Дин, я хочу услышать извинения, – выгнула я бровь. – Давай, я жду. Майкл может тебе не нравиться, это нормально, – я услышала, как детектив хмыкнул, однако проигнорировала его, – но мы согласились ему помочь. И… ты знаешь, как это важно для меня. Держать слово, я имею в виду, – тут же добавила, поняв, что сболтнула лишнего.

Дин приподнялся на задние лапы, будто хотел казаться выше, и стал нервно подергивать усами и носом. Он точно понял, о чем я говорила и теперь, похоже, немного устыдился своего поведения. Мне нужно было найти родных. А если помощь детективу в этом как-то поспособствует… Что же, я ему помогу.

Утром я снова раскинула руны. Но они повторили все символ в символ. Значит, ошибки быть не могло. Мне нужно это расследование! Только вот когда детектив решит, что от нас больше проблем, чем пользы, с него станется нас прогнать.

– Я… – Фердинанд запнулся, почесав за ухом и мотнул хвостом. – Я неплохо поел, – признал упрямец, буквально с усилием выдавливая из себя каждое слово.

Посмотрела на Майкла, ожидая его реакции. Он выгнул брови и поджал губы, но когда мой взгляд стал просительным, сдался.

– Рад слышать, – кивнул катт, будто принимая извинения, хотя таковых даже не прозвучало. – Пойдемте, дом Кастеров должен быть за углом.

Я выдохнула и пошла следом за детективом, Дин поплелся рядом, но уже не стремился обогнать нас и больше не сыпал оскорблениями. Мое сердце дрогнуло от грустного выражения мордочки фамильяра и вселенской грусти, отразившейся в глазах. Ну, конечно, я его отчитала при том, кого он терпеть не мог. И все же ради меня Дин сделал шаг к примирению.

Нагнувшись, подхватила длинное тельце под живот и прижала к груди, зарываясь пальцами в теплый плюшевый мех.

– Спасибо, – шепнула я ему на ухо. – Ты настоящий герой.

Оставшийся путь до дома Кастеров мы проделали вместе, я не выпускала фамильяра из рук, мысленно благодаря каждым поглаживанием за ухом. В итоге, когда мы добрались до широкой массивной лестницы красивого, но довольно скромного в сравнении с остальными дома, Дин уже разомлел и простил меня, счастливо посапывая на моей на груди.

У дверей Майкл бросил на меня какой-то странный взгляд, но за похолодевшими глазами и заострившимися чертами лица я так и не разобрала, что было у него на уме. Внутренний голос шепнул проверить, обратившись к дару. Лишь частички хватило бы, чтобы залезть в голову к детективу, совсем как тогда в морге, но я одернула себя, почему-то испугавшись и крепче прижав к себе Дина. Тот даже несильно, но ощутимо тяпнул меня за палец, намекая, что тоже хотел бы свободно дышать. Вздохнув, ослабила хватку и вопросительно глянула на Майкла. Он мотнул головой, будто прогоняя навязчивые мысли, и постучал в дверь. Несколько минут нам никто не открывал. Я решила, что дома никого не оказалось, но в этот момент дверь приоткрылась со стороны детектива.

– Добрый день, я хотел бы увидеть Корвана Кастера, – произнес он своим фирменным голосом, не терпящим возражений.

– А… кто вы? – раздалось неуверенное и тихое за дверью. Нам по-прежнему не спешили открывать, так и выглядывая из-за цепочки замка. Сомнительная преграда для катта, но Майкл не спешил показывать силу и срывать дверь с петель.

– Частный детектив Майкл Олфорд, – представился он тем временем, доставая удостоверение из нагрудного кармана. – Мне нужно переговорить с мистером Кастером.

– Я сообщу хозяину, – также тихо произнес мужской голос, а потом дверь с тихим щелчком закрылась. Послышались удаляющиеся шаги.

– Думаешь, нас впустят? – тихо осведомилась я, переступив с ноги на ногу. Следующий порыв воздуха донес запах знаменитых аркенских роз, растущих в саду неподалеку от городского дома Кастеров – я видела их в нескольких десятках метров отсюда. Мне не часто доводилось чувствовать нечто подобное, а тем более видеть, потому сейчас я повернулась по направлению к ветру и постаралась дышать как можно глубже.

– Проверим, – коротко отозвался детектив.

Все же перед богатыми открывалось много возможностей. Они были окружены ароматами дорогостоящих цветов, высококлассной выпечки и легких духов, витавших здесь даже в воздухе, я же большую часть времени старалась не обонять вонь Ливоты, от которой было просто не скрыться во время прогулок.

Глянула из-под ресниц на невозмутимого детектива и закусила губу. Конечно, для него подобные вещи не в новинку. Майкл чувствовал себя вполне комфортно. Пусть сам он и не жил в столь фешенебельном районе, но все же не был от него так далек, как я. Вновь стало немного грустно. Но ровно до того момента, как вспомнила, что если бы не Лекс, я бы также жила на улице Синих дам, но в совсем ином заведении и занималась бы вовсе не зарядкой артефактов.

«Мне очень повезло», – мысленно заключила я.

По правде, моего заработка хватило бы на аренду скромной квартиры где-нибудь неподалеку, только вот Лекс не хотел, чтобы я уезжала из Крысиного квартала, где он мог обеспечить мою полную безопасность. В конце концов, Лекс заботился обо мне, как мог. Грех было жаловаться. Потому я с легкой душой тратила деньги на наряды и выглядела не многим хуже местных обитательниц. Еще бы достать те бархатные перчатки от де Галле. Ограниченный тираж, между прочим!

Дин на моих руках потянулся и зевнул, а спустя несколько мгновений послышался тихий звук открывающегося замка, по ту сторону двери явно убирали цепочку и готовились впустить гостей в дом. Я выпрямилась и повернулась, готовясь войти. Первым, однако, в образовавшуюся щель прошел детектив. Видимо, он опасался, что хозяева передумают, а потому не оставил бедному дворецкому и шанса на раздумье. Я юркнула следом.

– А о мисс не предупреждали, – начал было совершенно седой и худой мужчина с впалыми щеками, сюртук на котором буквально висел. Но вряд ли он смог бы нас остановить, будучи ростом чуть ниже меня. Мы уже оказались на нужной нам территории.

– Моя ассистентка, – сухо заметил Майкл. – Куда мы можем пройти?

– Эм… – замялся дворецкий, но, похоже, решил оставить все на власть хозяина, разумно предположив, что вытолкать нас не сможет. – Пройдемте. Мистер Кастер ждет вас в своем кабинете.

С этими словами он отвернулся и бесшумно засеменил дальше по коридору.

Я огляделась, отмечая, что внутри оказалось не так шикарно, как ожидала. Краска на стенах местами потрескалась, как и главная лестница на второй этаж, явно нуждавшаяся в ремонте, а тяжелые синие портьеры на окнах были, конечно, чистыми, но столь старыми, что уже выцвели на солнце, лишь паркетный пол неизменно сиял, говоря о былом величии. Похоже, когда-то у семьи было достаточно денег, но в последнее время дела шли не так хорошо.

– Мистер Олфорд с ассистенткой, сэр, – донес дворецкий, приоткрыв тяжелую дубовую дверь и сунув голову внутрь.

– С ассистенткой? – раздался глубокий мужской голос, а потом и шелест бумаг. – Пусть войдут, – наконец, разрешил мужчина спустя несколько секунд, показавшихся мне вечностью. Мне, но не сохранявшему уверенную невозмутимость Майклу. Он стоял чуть впереди с таким видом, будто и не сомневался, что нас примут.

Вот только голос хозяина кабинета отнюдь не походил на юношеский. Скорее так мог говорить взрослый мужчина лет сорока. И мои догадки подтвердились, стоило нам войти в просторный уютный кабинет, залитый солнечным светом. Вся мебель тут оказалась из красного дерева, а диван и кресла обиты темной кожей. К слову, мой гостевой диван удалось отмыть от засохшей крови, но вряд ли мистер Кастер руководствовался этим качеством кожи, когда обставлял кабинет. Мне он показался скорее тоскующим героем, чем злодеем.

– Мистер Кастер, – поприветствовал Майкл нашего… хм, отца подозреваемого?

– Мистер Олфорд, – кивнул он, откидываясь на спинку с виду очень удобного кресла с фигурными подлокотниками, а потом перевел вопросительный взгляд на меня.

– Доброго дня, мистер Кастер, меня зовут Джойс Коллинс, я помогаю детективу Олфорду, – я улыбнулась как можно более доброжелательно. Не хватало еще, чтобы меня позорно выгнали отсюда, как лишний элемент их мужского разговора.

– Фердинанд, – величественно кивнул мой фамильяр, и не думая сходить с рук.

– Могу я узнать, что привело вас в мой дом? – поинтересовался Кастер, приподняв густые темные брови в цвет длинных, убранных в хвост волос, его синие глаза заблестели ярче.

Я слышала выражение, что некоторые мужчины с годами лишь хорошели, и это явно было про мистера Кастера. Несмотря на несколько седых прядей на висках, от него исходила очень притягательная аура. Хотелось обнять его и утешить, лишь бы прогнать из синих глаз ту невыносимую грусть.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, поскольку черты лица хозяина дома смягчились.

– Садитесь, – кивнул он мне на диван, и я с улыбкой села, пристроив Дина на коленях. Майкл же проигнорировал столь любезное предложение, заложив руки за спину и выпрямившись во весь свой немалый рост.

«Захотелось казаться выше?»

– Мистер Кастер, мы бы хотели переговорить с Корваном Кастером. Полагаю, это ваш сын? У меня есть к нему несколько вопросов, – озвучил Майкл причину нашего визита.

– Боюсь, это невозможно, – мотнул головой Кастер и упер ладони в столешницу. – Он сейчас в санатории.

– Посреди сессии? – недоверчиво уточнил Майкл. Я и сама чуть не задала тот же вопрос. Но как так?

– А это уже наши с ним личные дела. Он нагонит экзамены, с несколькими учителями я уже договорился. У вас все?

– Могу я поинтересоваться, когда ваш сын вернется? – Майкл и не подумал так легко сдаваться. Хотя, судя по обернувшемуся вокруг ноги хвосту, он чувствовал себя напряженнее, чем пару минут назад.

– Не можете, это касается только меня и моего сына, – сурово отрезал мистер Кастер и поднялся, оказавшись ненамного ниже Майкла, кресло под ним подозрительно скрипнуло. – И вообще, я не намерен вести разговор в таком тоне. Я адвокат и у меня своя контора, потому прекрасно знаю свои права. Без ордера и веских оснований я вообще не обязан с вами разговаривать!

– Вы хотите, чтобы я запросил ордер на разговор с вашим сыном?

Вот вроде бы и простой вопрос, заданный тихим голосом, но детектив вложил в него столько подтекста и угрозы, что Кастер прищурился, пытаясь угадать направление его мыслей, а потом медленно сел.

Ордер на разговор со студентом университета имени короля Эдварда? Да это же попадет в газеты! Нас с Майклом накажут.

Я повела плечами, стоило вспомнить массивную фигуру сенатора. Такой не простит невыполненные обязательства. Его губы на моем запястье будто прожгли дыру. Впрочем, всему виной моя мнительность. Прежде мне не доводилось общаться со столь высокопоставленными персонами. Это оказалось… волнующе! И не особо хотелось повторять. Все же меня нельзя отнести к добропорядочным гражданам. Сложно улыбаться сенатору, радеющему за чистоту улиц и избавление города от преступников, когда сама работала на одного из них.

– Что вам нужно? – устало бросил Кастер, его плечи поникли. Мне вдруг стало жаль, что он смирился и принял угрозу Майкла. Детектив ведь блефовал! Совершенно точно. Иначе и быть не могло. Вот только мужчина поверил.

«Ты вообще за кого?» – припомнила я брошенные Дином слова и сдвинула брови. И правда, что со мной такое? Просто этот Кастер внушал доверие и жалость, а не чувство опасности.

– Нам нужно знать, что ваш сын делал четыре дня назад, в ночь с двенадцатого на тринадцатое число, – не проявляя ни капли сочувствия, отчеканил Майкл.

Я шумно и неодобрительно вздохнула, отчего оба мужчины уставились на меня. Решив взять дело в свои руки, я поставила Дина на диван, а сама поднялась и подошла к Кастеру, облокотившись о его массивный стол.

– Я вижу, что вас что-то тревожит, – аккуратно начала я. – Может, мы могли бы вам помочь?

Майкл стрельнул в мою сторону возмущенным взглядом, дескать: «Ты собралась помогать возможному убийце?» Однако я верила в непричастность мистера Кастера. Насчет его сына сказать было сложнее, но отец явно себя загонял.

– Вы ничем мне не поможете, – покачал головой он. – Разве что тем, что уйдете и забудете дорогу в мой дом.

– Мистер Кастер, – мягко начала я, тронув его за плечо. Сперва мышцы под моими пальцами застыли, превратившись в камень, но спустя несколько мгновений чуть расслабились. – Мы не хотим вам навредить, поверьте, – я пыталась донести это и своим абсолютно честным взглядом. – Я вижу, вы плохо спите, круги под глазами уже не скрыть, да? И будто совсем недавно похудели. Вас что-то мучает. А тут еще мы… – я сочувственно вздохнула, начав нежно гладить его плечо. – Вас тревожит сын?

– Нет, – признался он, уставившись в потолок и прикусив губу. – Это все личное и сын тут ни при чем. Он у меня молодец. Знаете, сам ведь сдал вступительные экзамены в университет. Я очень им горжусь, – Кастер снова опустил взгляд на меня, но уже более теплый. – Уилл. Можете звать меня Уилл.

Я искренне ему улыбнулась.

– Чудесно, Уилл. Тогда можете и меня звать по имени, – детектив позади недовольно цокнул, но я даже не обернулась. – Хотите, я пришлю вам успокоительные сборы? Они помогут уснуть. Вам нужны силы.

– Вряд ли мне что-то поможет уснуть, милая леди. Все в моей жизни пошло кувырком после… – он осекся и поджал губы.

– Все в порядке, вам нужно с кем-то поговорить, я вижу это. Станет легче, – я едва заметно сжала его плечо. – Иногда случайные люди, посланные Древом, могут помочь больше давних знакомых. Поверьте, я знаю.

– Несколько лет назад я потерял жену, – признался Уилл, сглотнув. – Теперь жизнь уже не та. Будто потеряла краски.

– О, мне так жаль, – сочувственно произнесла я, – это ужасная трагедия.

– Соболезную, – вставил Майкл.

– Да уж, – хмыкнул он, будто стараясь прийти в себя. Показывать столь уязвимую сторону своей натуры Уилл явно не привык. – Я потерял не только ее, но и массу клиентов в конторе, пока пытался смириться со смертью Шарлотты. Теперь мы почти банкроты, – невесело хмыкнул Уилл. – Но у меня остался Корван. Он правда прекрасный сын. И в чем бы вы его ни подозревали, уверяю, Корван не мог сделать ничего плохого.

«А если в порыве защитить свою любимую?»

Однако я не произнесла это вслух.

– Мы обязательно во всем разберемся, мистер Кастер, – вставил Майкл, тоже подойдя ближе к столу.

– В чем его подозревают? – спросил Уилл, посмотрев на Майкла прямым взглядом.

– Я не могу разглашать информацию дела, – мотнул он головой. – Могу лишь сказать, что пока ни в чем. Мы просто собираем информацию.

– В ту ночь он пришел лишь под утро, – пожал плечами Уилл. – От него несло алкоголем еще хуже, чем от меня пятничными вечерами. Знаете, смерть матери подкосила его едва ли не сильнее, чем меня. Он связался не с той компанией, начал часто гулять с ними, – он тяжело вздохнул. – И это тоже моя вина. Я не смог поддержать своего мальчика, замкнулся на своем горе, забыв, что оно не только мое. Но, – он выпрямился и благодарно сжал мою ладонь на его предплечье, – Корван не мог сделать ничего плохого. Он лишь пил и веселился, пытаясь заглушить боль. Но мой сын добрый и порядочный человек. Мы с Шарлоттой хорошо его воспитали, и я этому очень рад. Корван уважает женщин, никогда не обидит слабого, отдаст последнюю монету бродяге, если тот пройдет мимо, – он усмехнулся, явно вспоминая череду похожих случаев. – Я отправил его в санаторий. После той ночи мы серьезно поговорили. Я дал ему слово, что больше не стану пить и постараюсь наладить дела в конторе, а он пообещал разорвать все связи с той компанией и пройти реабилитацию. Больше никаких оправданий самим себе. Мы начнем новую жизнь.

Я улыбнулась, но сердце тревожно забилось. Мог ли Корван быть тем самым юношей, вставшим на защиту чести Сабрины? Выходит, что мог.

– У вас все получится, – выдавила я, положив вторую ладонь поверх пальцев Уилла. – Верю, что если хороший человек что-то для себя решит, все так и случится. Для этого нужна сила и храбрость, но я вижу их в вас.

– Спасибо, – улыбнулся Уилл, вокруг его глаз чуть заметно собрались морщинки, сделав лицо мужчины более приветливым и не таким грустным.

– Я все же пришлю вам несколько сборов. Не отказывайтесь, они должны помочь. Еще никто не жаловался, – улыбнулась я, порадовавшись, что удалось его успокоить и вместе с тем получить информацию.

– Вы ведьма? – прищурился Уилл, но улыбка так и пряталась в уголках его губ.

Я рассмеялась, кокетливо захлопав ресницами.

– Что вы, сэр? Разве так можно говорить о женщине?

– Нет, вы не так меня… – начал было мистер Кастер, но Майкл его перебил.

– Да, она ведьма, – отрезал детектив. Совершенно некрасиво, если кто-то хотел узнать мое мнение. Ему будто захотелось побыстрее закончить наш милый разговор.

– Простите моего коллегу за резкость, он отказался от моего сбора, вот и ходит немного… – я приподняла брови и бросила многозначительный взгляд через плечо на Майкла. Удивительно, но он будто был не рад, что я разговорила Уилла.

«Ох уж эти мужчины».

– Ничего, леди. На работе я видал и не такое, уж поверьте, – хмыкнул хозяин дома.

Я тепло улыбнулась ему на прощание и отошла, решив ночью наведаться в его сон. На всякий случай, если сбор не поможет, чего не должно бы случиться, но вдруг. Почему-то в душе появилось чувство ответственности за этого потерянного мужчину, стремящегося снова выбраться на свет. Если кто-то действительно желал исправиться, с моим даром я могла помочь. Вот и все.

– Так все же, когда вернется ваш сын? – спросил Майкл.

– Через два дня, у него была путевка на неделю, – нехотя, но все же сообщил Уилл. – Надеюсь, к тому времени вы во всем разберетесь, и он вам уже не понадобится.

– Мы тоже надеемся, – кивнула я. – Хорошего вам дня, Уилл.

– И вам, милая леди, – он вежливо склонил голову.

И только когда мы вышли из дома, я поняла, что Майкл остался без пожеланий от мистера Кастера. Досадно, но на месте Уилла я бы тоже не стала ему ничего желать, вел он себя недоброжелательно.

Прижав к себе Дина, я повернулась к детективу. А он, оказывается, едва не кипел от… злости? И что я такого сделала?