ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ШТОРЫ. СБОРНИК эротических рассказов №4 - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Андрей Райдер (самиздат)

Андрей Райдер

ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ШТОРЫ

Эротические рассказы

СБОРНИК №4

Издание ВТОРОЕ, доработанное

Автор рисунков Стефан Золотов

ISBN 978-5-00018-033-4

Наша СЕКСУАЛЬНОСТЬ – тайна за семью печатями, и мы сами не знаем, какие «черти» водятся у нас внутри. Собственные эротические фантазии порой вгоняют в краску, заставляя удивляться самому себе. Но этого не надо стесняться, и в этом нет ничего плохого, психологи рекомендуют фантазировать в постели. Серия Сборников рассказов «Взгляд сквозь шторы» подскажет вам интересные сюжеты.

Это 4-ый Сборник. Здесь монахиня впадает в грех, здесь массажистка увлекается клиентом, здесь семейную пару вовлекают в групповичок, здесь босс домогается до сотрудницы, здесь адвокат совращает клиентку… Приятно иногда пофантазировать на такую тему, а то и устроить ролевую эротическую игру.

Все эти 25 рассказов написаны так, чтобы разжечь ваше воображение. Их цель – подарить вам наслаждение эротикой и подсказать сюжеты возможных ролевых эротических игр, если вы хотите представить себя в необычных образах. Такой спектакль, разыгрываемый в голове или наяву, подарит вам новые эмоции, ведь нет ничего опаснее скуки в постели. Опаснее для любви и стабильности отношений, и не стоит убеждаться в этом на собственном опыте.

Серия «Взгляд сквозь шторы» включает 8 Сборников рассказов, которые написаны для того, чтобы помогать парам настроиться на ролевые игры Сборника «Тайны замочной скважины». Этот Сборник 200-от ролевых эротических входит в состав методических материалов Проекта укрепления семьи «ГАВАНЬ», реализуемого Творцами Нового Мира (TNOMI.RU), и предназначен для семейных пар, желающих разогреть свою интимную жизнь.

Для удобства поиска названия сценариев ролевых игр и соответствующих им рассказов совпадают. И вот, какие рассказы ВХОДЯТ в этот - 4-ый Сборник:

Рассказ №76 «ВНЕЗАПНАЯ ЛОВУШКА». Разговорившись в баре с компанией подружек, он даже не предполагал, что эти извращенки охотятся на одиноких, приезжих мужчин.

Рассказ №77 «ЧАСТНОЕ ИНТЕРВЬЮ». Получив особое задание от редактора, журналистка приходит брать интервью у известного политика. Ее нескромные вопросы заводят его…

Рассказ №78 «НЕБЛАГОЧЕСТИВАЯ МОНАХИНЯ». Согрешив с подругой жены, он решил исповедоваться, но, как назло, батюшка заболел, и ему пришлось каяться монахине.

Рассказ №79 «ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ЗАНЯТИЕ». Занимаясь в бассейне аквааэробикой, женщина начинает кокетничать с тренером. В ответ тот предлагает ей индивидуально поработать над техникой плавания.

Рассказ №80 «НЕОЖИДАННАЯ ОШИБКА». Зайдя ради любопытства в свигнер-клуб, пара по ошибке попадает в зону группового секса. Понимают они это слишком поздно.

Рассказ №81 «НАЛОЖНИЦА ПОНЕВОЛЕ». Захватив во время нападения на судно женщину, пираты продают ее в гарем. Если она хочет выжить, то должна стать искусной наложницей.

Рассказ №82 «ПРИВАТНЫЙ ТАНЕЦ». Заказывая стриптизерше приватный танец, он даже не предполагал, что она сможет так вскружить ему голову.

Рассказ №83 «УВЛЕКШАЯСЯ МАССАЖИСТКА». Делая обычный массаж клиенту, массажистка увлекается и не может совладать со своими желаниями.

Рассказ №84 «ПОДРОБНАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ». Консультируя клиентку по поводу предстоящего развода, адвокат помогает ей понять, что причиной разрушения брака, как правило, является плохой секс.

Рассказ №85 «НАСТЫРНЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ». Допоздна заработавшись в офисе, женщина собирается было уходить домой. Внезапно в офисе отключатся свет, и в темноте она сталкивается с незнакомцем...

Рассказ №86 «ВКУСНЫЙ ЗАКАЗ». Оказавшись на собственные именины в командировке, он заказал в гостиничный номер бутылку шампанского. Его принесла симпатичная сотрудница службы сервиса...

Рассказ №87 «ПРИЯТНАЯ ЗАМЕНА». Ищя замену нерадивой горничной, хозяйка устраивает пробу новой женщине. С помощью хозяина та успешно проходит тест.

Рассказ №88 «ТЩАТЕЛЬНЫЙ ОБЫСК». Случайно оказавшись в одной компании с наркоторговцем, она подвергается обыску со стороны маньяка полицейского.

Рассказ №89 «ДОСТАВКА БАГАЖА». Заезжая в отель, женщина положила глаз на сервис-боя, подносящего в номер багаж. Умудрившись по дороге потерять ее коробку, тот нарывается на наказание.

Рассказ №90 «ПРЕДВЗЯТЫЙ КАСТИНГ». Претендуя на свободную вакансию, мужчина сталкивается с необычными требованиями к кандидату. Оказывается, у его будущей начальницы своеобразные планы.

Рассказ №91 «УПРУГИЕ ЯГОДИЦЫ». Чтобы накачать ягодицы, женщина начинает заниматься по особой программе. Ее попка становится чрезмерно аппетитной, и… тренер не выдерживает.

Рассказ №92 «ЖЕРТВА ПОХИЩЕНИЯ». Захватив женщину в заложницы, бандиты требуют у ее мужа выкуп. Шантажируя его, они насилуют бедную женщину, записывая на диктофон происходящее.

Рассказ №93 «СТРОГИЙ БОСС». Отчитывая нерадивую сотрудницу, босс внезапно заводится и, почувствовав это, та провоцирует его на секс, иначе ей грозит увольнение.

Рассказ №94 «ВЗБЕСИВШАЯСЯ ГОРНИЧНАЯ». Вконец обнаглевший хозяйский сынок упорно мешает убираться горничной. Выйдя из себя, та сурово наказывает его.

Рассказ №95 «ПОКЛАДИСТАЯ ПОПУТЧИЦА». Натерев туфлей ногу, женщина садится в машину к незнакомому мужчине, предложившему подвезти ее. Это заканчивается сексуальным приключением.

Рассказ №96 «НЕНАСЫТНЫЙ ВАМПИР». Приглашая мужчину к себе в гости, она даже не предполагала, что тот окажется энергетическим вампиром.

Рассказ №97 «УРОК РИСУНКА». Урок работы с натурой в академии художеств. В качестве натурщика выступает обнаженный мужчина. Студентка получает задание нарисовать интимные части его тела.

Рассказ №98 «ПОЛНЫЙ ОСМОТР». Направляясь на прием к врачу, она даже не предполагала, что доктор ее так тщательно «осмотрит».

Рассказ №99 «СЛАСТОЛЮБИВЫЙ БАРИН». Разомлевший барин пьет кофе, сидя в гостиной, и тут ему на глаза попадается служанка. Крутя у него перед носом своей попкой, она невольно соблазняет его.

Рассказ №100 «НЕПРОШЕНАЯ УСЛУГА». Поздно вернувшись домой, женщина пытается открыть заевший дверной замок. Незнакомый мужчина предлагает ей помощь, а затем врывается в ее квартиру, уж больно она понравилась ему.

Вообще-то, он недолюбливал Нью-Йорк, чувствуя себя в нем не совсем уютно. Огромный мегаполис со своеобразной энергетикой, которая ему, парню из небольшого французского города, казалась какой-то агрессивной. Он был здесь уже третий раз, но теперь – проездом, находясь в командировке. Их фирма торговала вином, надо было уладить кое-какие рабочие вопросы с американскими партнерами, и шеф послал его; сам он не любил летать в Америку, слишком далеко.

Вечер был свободным, и захотелось немного выпить, тем более, что на завтра не намечалось особых дел, не считая перелета в Филадельфию. Решив расслабиться, он пошел побродить по городу в поисках подходящего места и скоро наткнулся на уютный бар. В нем было довольно много народу, но он нашел неплохое место у стойки и заказал себе вина. Выпив пару бокалов, он стал присматриваться к публике. Та была самой разнообразной, в основном, парочки и небольшие группы, все пили и веселились, а атмосфера настаивала на флирт.

Неподалеку от него сидела дружная компания девушек, и видно было, что, уже порядком разгорячившись, они что-то оживленно обсуждали, оглядываясь по сторонам. Присмотревшись к самой активной из них, он поймал ее взгляд и улыбнулся, а та в ответ подмигнула ему. Заказав еще бокал вина, он вновь посмотрел на эту компанию, и ему показалось, что теперь они обсуждают его. Та девушка, с которой он пересекся взглядом, что-то говорила, активно жестикулируя и кивая в его сторону, а ее подруги кивали и смеялись.

Само собой, ему стало интересно, но только он собрался подойти, чтобы спросить, не о нем ли идет речь в их оживленной дискуссии, как та девушка встала и сама направилась к нему.

– Привет! Я – Кэтрин, – улыбаясь, протянула она руку.

– Очень приятно, Поль, – и он указал ей на соседний барный стул.

– Мы тут с подругами поспорили, что вы не американец, – присев рядом, стала рассматривать его она.

– Точно. Я из Франции. Проездом здесь, а как вы догадались?

– Ха! Я была права! – радостно воскликнула она и, повернувшись в сторону подруг, с довольным видом подняла вверх большой палец.

– Выиграли спор? – засмеялся он, глядя на всеобщее оживление в их компании.

– Ну да! Смотрю, сидит такой красавчик, и один. Явно, думаю, не местный парень. Вот и раздразнила подружек, у нас же сегодня девичник. А вы что пьете? – заглянула она к нему в бокал?

– Предпочитаю вино. Я же француз.

– А что, коктейли совсем не любите?

– Ну, не то чтобы совсем…

– Хотите, угостим нашим фирменным? Попробуйте, вам понравится.

– Вы серьезно? – не ожидал такого поворота событий он.

– Ну а почему нет? Я же выиграла спор. Между прочим, сто баксов, – с заговорщическим видом подмигнула она ему. – Вы принесли мне удачу. Хочу отблагодарить.

Он уже немало выпил, и такое показалось прикольным. Они пошли к столику девушек, где он присоединился к их дружной компании.

Коктейль, честно говоря, оказался не очень, странная смесь кока-колы непонятно с чем, но, чтобы не обижать девушек, он выпил его, и они захлопали в ладоши. Пошла болтовня о том, о сем, за разговором он заказал еще бокал вина, в голове начало кружиться, и он незаметно вырубился. Вспоминая потом произошедшее, он понял, что эти сучки подсыпали ему что-то в их пойло, но тогда он не ожидал такого подвоха, настолько они выглядели дружелюбно приветливыми.

Очнулся он неясно где. Понял только, что лежит в одних трусах со связанными руками, а на глазах у него плотная повязка. Не то, чтобы он при этом испугался, но прикольного в такой ситуации было мало, да еще с учетом чужого города. Пошевелившись, он привстал.

– Ага! Очухался! – услышал он радостные девичьи голоса. Похоже, это была все та же развеселая компания из бара.

– Эй! Что за дела?! – прохрипел он, почему-то осипнув.

– Так мы тебя в гости пригласили! Неужели не помнишь? – услышал он знакомый голос той самой Кэтрин.

– Сдурели, что ли? – попытался освободить он руки, но те были связаны накрепко.

– А ты согласился. Мы спросили, хочешь поиграть с нами? А ты – «с огромным удовольствием». А у нас вот такая игра. «Один на всех» называется. Да еще и экзотика сегодня, натуральный француз. Вы же любите ля мур, всем известно, – и он услышал дружный девичий хохот.

Самому-то ему было вовсе не смешно. Он, может, и порезвился бы вместе с несколькими девочками, но не так же! Это его конкретно напрягало, ведь что затеяли эти сучки, было неизвестно, а, тем более еще, и связав его.

– Что за шуточки-то у вас такие?! Веревки снимите и повязку тоже! Поиграть им, видите ли, захотелось! – привстал он на колени, чувствуя, что, похоже, куда-то вляпался.

– Еще чего захотел?! – засмеялась Кэтрин. – Мы теперь в добычу будем играть, а добыча, как известно, не должна рыпаться. Наш ты теперь с потрохами, мачо. Вставай, давай, а будешь дергаться, яйца тебе отрежем, так и знай.

Это была, наверное, дурацкая шутка, но ему что-то стало не по себе, кто знал этих пьяных девок, а может, еще и обдолбанных. Где он? Что он? Никто сейчас не знал этого, ищи его потом, свищи, так что, пожалуй, лучше было вести себя смирно, как и рекомендуют при захвате в заложники. И, прикинув это, он послушно встал.

– Вот молодец! Сообразительный какой мальчик, – чья-то рука взяла его под локоть. – Ну-ка давай мы тебя теперь получше рассмотрим. Вставай на этот ящик, – и ему помогли нащупать ногой какое-то возвышение.

– Ну что, девушки! – опять услышал он голос Кэтрин. – Видите, как я была права, выследив этого заезжего мужикашку. По-моему, то, что надо, идеальная игрушка для взрослых девочек, – дружный смех «взрослых девочек» одобрил такое умозаключение,

– А это мы еще должны проверить, насколько идеальна сегодняшняя игрушка, – и чьи-то руки сдернули его трусы до колен. «Надеюсь, попал не в мясную лавку», – попытался пошутить он сам с собой, но почему-то было не весело.

– Да в висячем-то состоянии ничего и не поймешь толком, – размышлял чей-то голос, – но замерить все равно надо, чтобы в протокол осмотра занести, – и он почувствовал, как кто-то измеряет линейкой длину его члена.

– Ну, ничего, вроде. Сними-ка, Жаннет, с него совсем трусы, а то обсикается, не дай бог, суши потом. Видишь, как сдрейфил-то, – прикалывалась очередная «девочка».

– Да ничего я не сдрейфил! – огрызнулся он. – Просто, кто вас знает.

– Ну что ты, в самом-то деле? Попользуем немного и отпустим. И яйца на месте оставим, если будешь послушным мальчиком. Жалко, что ли, дать девушкам поиграть чуток?

Говорить что-нибудь в ответ явно не стоило.

– А теперь замерим его в правильном состоянии, – это, похоже, вновь была та с линейкой, – а то болтается тут, как ослиный хвостик, неприятно даже смотреть. Кидаем жребий, девочки, кому исправлять эту дурацкую ситуацию.

Они кинули жребий, и он выпал Жаннет, снимавшей с него трусы. Не успел он понять, что они затеяли, как чьи-то губы обхватили его член и начали сосать. Умело, причем.

– Ох, ни хрена вы даете! – вырвалось у него, и его тут же обожгли чем-то по голой попе. Было очень чувствительно, наверное, это был хлыст.

– Не ругаться при дамах! Что за слова тут такие?! Велели слушаться, и молчи. Еще что-нибудь такое скажешь, получишь как надо, – и он услышал звонкий щелчок хлыста. Похоже, тут лучше было на самом деле молчать, и он закусил губу.

Между тем, его член имел собственное мнение, и ему-то вся эта история начинала нравиться. Спустя минуту он стал наливаться кровью.

– Ну вот! – встала с колен довольная Жаннет. – Готова вам игрушка. Мерьте, – его боец окончательно встал.

– Не рекорд, конечно, но для вечеринки годится, – к нему опять приложили линейку. – Да крепкий, вроде, – чьи-то пальцы пощупали его член. – Попробуйте, девочки, – и еще несколько рук подергали его за жезл любви.

Сжав зубы, чтобы вновь не выругаться, он стоял практически в шоке. С ним явно приключилась еще та история.

– И яйца! Яйца также давайте замерим, – продолжала резвиться компания. – Тоже внесем в протокол, а потом посмотрим, что изменится в конце вечеринки.

Хохоча и подтрунивая над ним, они замерили и мошонку.

– А теперь надо бы узнать глубину его задницы, – услышал он новый голос и слегка похолодел.

– Вечно ты, Мэри, торопишься! – одернули подруги невидимую извращенку. – Язык надо теперь измерить, какая задница?!

– Вынимай язык, мачо. Сильнее вынимай, как только можешь. Если маленький он у тебя, не обижайся, яйца оторву, – и чья-то «нежная» ладошка хищно загребла его мошонку.

Он изо всей силы вытянул вперед язык, аж покраснев от натуги. Где эти придурочные прикалываются, а где говорят правду – оставалось только догадываться. Слава богу, размеры языка удовлетворили дружную компанию.

– А теперь – задницу! – не унималась Мэри, и он понял, что это не шутка.

– Вот ты неугомонная какая! Щас мужик у нас точно описается от страха. Смотри, как побледнел.

– Я ему описаюсь! Писалку откручу, сам не рад будет.

– Ишь ты, «откручу»! Разошлась тут! К страпону своему насадки прикручивай-откручивай. Писалка его нам еще ох как пригодится! – и вся компания вновь схватилась за животы, ему же становилось все более грустно.

– Да шучу я, девчонки, шучу, само собой, – громче всех хохотала Мэри и вдруг сквозь смех выдала, – а ну-ка, дружок, пойдем, я тебе жопу помою.

– Ч…чего? – стал заикаться он, понимая, что не ослышался.

– Чего-чего, клизму пошли ставить. Вот чего, – и она потащила его за локоть. – Помоги мне, Жанна. Ягодицы будешь раздвигать пошире гостю нашему.

Позади устрашающе щелкнул хлыст. Упираться было бесполезно.

И началось. Потом он не раз вспоминал это нью-йоркское «приключение». Со временем даже с улыбкой. Тогда же ему было совсем не до смеха, ведь нельзя было даже предположить, чем все это закончится.

Еще немного подпив, барышни начали вовсю резвиться, наперегонки извращаясь. Они устраивали конкурс, кто глубже заглотит член, по жребию лизали яйца, потом разыгрывали, кому предстоит засунуть ему в анус банан, кто первый оседлает жеребца, кому из них и как он будет делать куннилингус… Все больше и больше увлекаясь, они соревновались в своих гнусностях. Окончательно войдя во вкус, они начали его по-разному трахать: по очереди, парами и всей гурьбой. Ему оставалось только подчиняться и выполнять их команды.

Понимая, что разгорячившаяся компания уже не контролирует себя, он и не пытался сопротивляться, хотя порой это было сложно сделать. Попробуй, например, не рыпнуться, когда ты лежишь на спине, задрав ноги, и при этом одна девица сидит у тебя на языке, вторая на члене, а третья загоняет страпон в твою задницу. Да еще хохочут все так, что аж уши закладывает.

С тех пор он избегал командировок в Нью-Йорк. Не та в нем, похоже, энергетика.

Журналистика была ее призванием, и она обожала брать интервью у известных людей; это у нее получалось. Редактор журнала ценил такую ее способность и именно ей поручал самые ответственные встречи. Вот и в этот раз, договорившись об интервью с известным политиком, он попросил ее встретиться с ним.

– Этот депутат совмещает бизнес и политику. Очень непростая и загадочная личность, – инструктировал ее редактор. – Но нам больше интересна его личная жизнь. Многие хотели бы узнать именно об этом. Любит народ подглядывать в замочные скважины. А потому, нам нужно нестандартное интервью. Попробуйте вытащить из него что-нибудь интимное. Спровоцируйте на это. Уверен, сможете, а для нас такая информация крайне важна. Если удастся расколоть его, ваша журналистская карьера пойдет в гору.

– Есть уже что-нибудь об этой стороне его жизни? – задумчиво наморщила лоб она. – Пытались покопаться?

– Немного. В прошлом женат. Сейчас – видный холостяк. Нравится женщинам. Несколько бурных романов. Сейчас, вроде как, встречается с певицей N, хотя замечен в компании и с другими женщинами.

– В смысле – погуливает вовсю?

– Неясно. Вот и хотелось бы разобраться с этим. Надо же народу знать правду о лидерах.

– Поняла.

– Но у него условие насчет техники интервью.

– И какое?

– Дает интервью не на диктофон, а под запись. Боится ненароком сболтнуть лишнего, а под конец просматривает запись журналиста.

– Ну ничего себе!

– Такое условие. Ничего не поделаешь.

– Что же, ладно. Такое, так такое, – удивленно хмыкнула она.

– Ну тогда вперед, за работу, – дал ей отмашку босс.

И она начала готовиться к интервью. Покопалась в Интернете, изучила его блог, попыталась составить для себя психологический портрет «клиента» – так она любила называть тех, у кого брала заказные интервью. Подумав немного, оделась чуть эротичней обычного. «Нужно попытаться спровоцировать этого плейбоя, – подбирала она платье покороче и «побезрассуднее», – подразним его. Глядишь, расслабится и сболтнет лишнего, то, что нам и нужно. Вот только не перебрать бы! Темка-то еще та. Хотя, кто не рискует, тот…»

А она любила риск в своей работе, испытывая азарт от этого. Пройти по самой грани дозволенного и не оступиться в последний момент, в этом и заключалось настоящее искусство журналистики, считала она. А уж в этот-то раз такое просто волновало – и мужика расколоть, и самой на крючок не попасться, что уж тут может быть азартней. Потому-то она и настраивалась на интервью соответствующим образом, и внешне так готовилась.

Он ждал ее в своем кабинете. На улице было душно, и прохлада кондиционированного помещения приятно тонизировала своей свежестью. Она с удовольствием вдохнула ее.

– Терпеть не могу жару, – понимающе улыбнулся политик и сильнее прикрыл жалюзи выходящего на солнечную сторону окна.

– Я тоже, – улыбнулась она в ответ. На первый взгляд «клиент» производил приятное впечатление.

– Хотите холодной минералки? – кивнул он на бутылку Perrier.

– Нет, просто воду, – она не любила газировку, – с лимоном и льдом, если можно.

Секретарь принесла ей попить, и они начали разговор. Политик сразу предупредил ее, что у них есть не больше часа на интервью.

– Свидание назначил. Никак не могу опаздывать, – вдруг разоткровенничался он.

– Святое дело, – шутливо подмигнула она и, задав несколько дежурных вопросов, постепенно стала переводить их беседу в более доверительный формат. Она умела такое делать, и получалось все довольно ненавязчиво, политик на глазах расслаблялся. Он и так-то был раскован, но когда она, сидя напротив, выставила вперед свои ножки, то и вовсе расслабил галстук, оживляясь. Похоже, редактор оказался прав, «клиент» был охоч до женщин.

Закинув ногу на ногу, она записывала в блокнот его ответы (включенный диктофон был спрятан в специальном кармане сумочки) и плела интригу беседы. Жара на улице оправдывала легкость ее платья, а доверительный тон разговора – непринужденность позы. Их общение становилось все более открытым, похоже, ей удалось расположить его к себе, он даже пересел из-за рабочего стола в кресло напротив нее.

Внезапно вырубился кондиционер. Пискнув несколько раз, он издал последний вздох и окончательно умер. Было уже поздно, и сервисная служба бизнес-центра перешла на ночной режим. Налаживать технику было некому. В кабинете ощутимо теплело.

– Хорошо, не выбросил, – вытащил политик из кладовой вентилятор. – Вот что значит иметь запасной парашют, – улыбнулся он, – бывалые солдаты не пропадают.

– А вы-то точно бывалый, – профессионально зацепилась она за брошенную фразу.

– А как же! – с довольным видом ухмыльнулся он.

– Всегда имеете запасной парашют?

– Конечно!

– И во всем?

– Обязательно.

Она промокнула платком лоб. Заходящее солнце светило прямо в окно.

– Давайте-ка вот так вентилятор направим, а то зажаритесь тут, – повернув обдув в ее сторону, проявил приятную заботу политик. Проявил и тут же сам оценил получившийся эффект. Ветерок воздуха стал задирать ее легкое платье, откровенней обнажая верх ноги. Поймав краем глаза его взгляд, она про себя улыбнулась и не стала одергивать подол, якобы не замечая случившегося казуса. Похоже, можно было переводить беседу в нужное русло.

– Да, так лучше, спасибо, – чуть выше закинула она ногу на ногу. Политик капельку придвинулся к ней. Видно было, что это непроизвольное движение, но она четко его заметила, ощутив признаки знакомого азарта.

– Скажите, а в личной жизни вы тоже этим принципом руководствуетесь? Ничего, что я о личном? Вас ведь, наверное, уже достали протокольные интервью.

– Ну… можно, конечно, немного и о личном, – бросив еще раз взгляд на ее коленку, согласился политик.

– Вы же, вероятно, и в этой сфере бывалый.

– Ходят слухи, – с хитрецой улыбнулся он.

– Но ведь не бывает же дыма без огня, – заговорщически подмигнула она ему и вновь промокнула лоб.

– Посильнее обдув сделаем. Не справляется, – потянулся к вентилятору политик. Наклоняясь вниз, он при этом вновь лизнул взглядом ее ногу. «Клюет!» – хихикнула про себя она, и ощущение ее азарта усилилось.

Дуновение ветра стало приподнимать платье почти до самых трусиков. Политик сглотнул слюну. Встав, он снял пиджак, повесил его в шкаф и вернулся. При этом, садясь, он придвинул к ней чуть ближе вентилятор, и, как бы заодно, свое кресло. Платье задиралось уже на грани приличия, но она вновь «не обратила на это внимания». Ее риск был, безусловно, оправдан.

– Насчет личной жизни вы же понимаете… Кому какое дело до чужой постели, – продолжил тему он. – Мы ведь не в Америке.

«Да кое-кому хотелось бы заглянуть под твое одеяло», – усмехнулась она про себя, ощутив, что политик с трудом контролирует глаза. Давая ему возможность заглядывать под вздымающееся платье, она то и дело склонялась над блокнотом, якобы не замечая его интереса. Все получалось – лучше некуда.

– Признаюсь честно. Вообще-то, я охотник, – вдруг разоткровенничался расслабившийся политик и взглянул на часы. Ему явно пора было уходить на свидание.

«Это кто еще из нас сейчас рыбак-охотник», – переложила она ногу на ногу, поменяв их местами и дав мелькнуть трусикам, а вслух прокомментировала:

– Нормальная роль для мужчины.

– Вам нравятся такие мужчины? – заблестели его глаза.

– Сильный мужчина всегда охотник, – философски заметила она, подыгрывая. – Это же природа. Альфа-самец, он и в Африке альфа-самец.

– Не говорите, – еще больше оживился политик, вновь подправляя вентилятор. Ножки его кресла опять чиркнули по полу, он сидел уже на расстоянии вытянутой руки от нее. Похоже, почувствовав новую «дичь», «охотник» забыл о назначенном свидании.

«Да ты азартен, смотрю, дружок, ничуть не меньше меня, – вновь хихикнула она про себя, заметив это, – забавно у нас получается!»

– Вернемся к парашютному спорту, – разворачивая разговор в нужное русло, она ясно ощутила, как «клиент», между тем, начинает возбуждаться. Это чувствовалось и по его взгляду, и по тону голоса, и по непроизвольным ерзаниям. «Ого! – аж удивилась она такой удаче. – Как заглотил наживочку-то! Хоть подсекай уже», – а вслух спровоцировала его дальше. – В запасе у вас всегда несколько девушек? Ну, мало ли, одна подведет.

– Я, вообще-то, влюбчивый, – даже удивляя ее своей откровенностью, вдруг признался политик. – Не развратный, а именно влюбчивый. Разве это плохо?

– А я и не говорю, что плохо, – не стала она отводить глаз от его зрачков (недаром же они изучали на факультете журналистки психологию). – Чувственный мужчина – это очень ценно.

– Вы так считаете? – приятно удивился он. – Давайте воды вам еще подолью, а то жарковато становится. У меня есть в холодильнике прохладная. Ничего, что без лимона? Секретарша-то уже ушла.

– Ну да, так и считаю. А еще воды хорошо бы.

Поднимаясь с кресла, политик чуть дольше и, как бы задумчиво, задержал на ней взгляд, и она улыбнулась ответ, как бы поддерживая развитие интриги. Получился отличный ход, ведь он даже обернулся к ней, открывая дверцу холодильника.

Вернувшись со стаканом воды, он сел и, придвинувшись к ней в своем кресле, «случайно» коснулся ее ногой.

«Да и подсекать не надо. Сам на сковородку лезет! – вновь довольно усмехнулась она про себя и, само собой, не стала отодвигаться, хоть это и начинало уже волновать, мужик-то явно возбуждался. – Играем дальше, но как бы не заиграться с этим редакторским заданием».

– Спасибо, – благодарно улыбнулась ему она, вновь применяя технику «липкий взгляд» с задержкой взгляда глаза в глаза.

И вот это оказалось уже лишним. Передавая ей стакан из рук в руки и не глядя на них, политик случайно пролил воду на ее ногу, его неловкость можно было понять.

– Ах, черт! – подскакивая с кресла, ругнулся он. – Извините, сейчас салфетки дам. – И. выхватив из заднего кармана брюк бумажные салфетки, политик тут же опустился на колени и начал промокать воду на ее ноге. И все это произошло настолько быстро, что она не успела даже среагировать на такую прыть.

– Да… я… – аж, растерялась она.

– Ну как же я так неловко?! Даже неудобно как-то, – приговаривая, продолжал он промокать с ее колена воду, ну, а поскольку ноги были закинуты одна на другую, вода, естественно, текла по верхней из них вниз – в сторону трусиков.

И, нет бы ей вскочить тут же с кресла, стряхивая самой воду, а она оторопела, откинувшись на спинку кресла от неожиданности; оторопела и все, не зная, что делать в такой ситуации. Не по рукам же ей было бить политика.

Возможно, он принял такую ее реакцию за согласие, возможно, просто обнаглел под воздействием ее двусмысленных взглядов, но он стремительно увлекался этой своей «помощью». Очередное дуновение вентилятора вновь открыло его взору ее трусики, и промокашка салфетки, догоняя каплю воды, заскользила в их сторону. Ее профессиональный риск подошел к явной грани. Ситуация на глазах обострялась, и она аж выронила блокнот в растерянности, держа стакан с водой в другой руке.

– Да… я… сама, – вновь попыталась было она придержать прыть политика, но, словно ее не слыша и дальше промокая салфеткой вдоль ноги, он приподнял голову, продолжая прерванный разговор.

– Вы действительно цените чувственность в мужчинах? – голос его при этом уже отдавал хрипотой, а во взгляде засветилась похоть – похоть любвеобильного самца. Это невозможно было не заметить, она умудрилась его конкретно завести своей игрой, он оказался еще азартней ее.

– Конечно, ценю. В наше-то циничное время, – придерживающе положив свою ладонь поверх его руки, постаралась невозмутимо ответить она.

«Спокойно, это работа!» – чуть отойдя от первоначальной растерянности, успокаивала себя она, хоть и остро ощущала наглое тепло мужской ладони на своем бедре. Это, конечно, волновало, политик буквально излучал флюиды желания, все так же стоя на коленях вблизи нее.

– А знаете, когда встречаешь такую девушку… – начал он теперь уже поглаживать ее ногу. – Сразу обо всем на свете забываешь.

«Ага, и об уже назначенном свидании», – пыталась продолжать работу она, остро чувствуя, как его пальцы крадутся вверх вместе с ее ладонью, придерживающей их. Политик все больше наглел, и она начала теряться.

– Вот… так уж… и обо всем? – старалась собраться она, уводя разговор в сторону, в то время как, преодолевая ее робкое сопротивление, ладонь политика подползала уже к трусикам.

И она вдруг ощутила, что такой напор обезоруживает ее, а между ног теплеет.

– Ну а как тут не забудешь, когда… – протиснувшись между сжатых бедер, его пальцы стали поглаживать низ ее лобка. – Когда тут такое… интервью и так всё…

Ее верхняя нога как-то сама вдруг опустилась вниз, давая дорогу наглости его пальцев, она теряла волю к сопротивлению, неожиданно для самой себя.

«Неплохой материальчик получается!» – чувствуя, как начинает кружиться голова, подумала она, в то время как палец политика стал поглаживать ее промежность сквозь трусики. Она стремительно намокала между ног, и, почувствовав это, «бывалый охотник» потянулся расстегивать ширинку. Его наглости не было предела, и это просто обезоруживало ее, она ничего не могла с собой поделать, сдаваясь ему.

– И что же… вы? Вот так сразу? Всегда так… пытаетесь? – пытаясь сдержать дрожь в голосе, все же продолжала «брать интервью» она, хоть и такой ценой.

– Ну, если вот так… чувство нахлынуло… – вынимая стоящий член, бормотал политик. Он явно был уже не в себе от желания.

«Главное, тут теперь самой особо не ахать», – позволяя ему снять с себя трусики, приподняла она попу на стуле.

– Ничего уж тут не поделаешь, если нахлынуло, – раздвигая ей ноги, подсел он на ее стул лицом к лицу.

Закусив губу, она ощутила, как головка члена нащупывает вход в ее влагалище; редакционное задание явно перевыполнялось. Обхватив ее руками, и придерживая за ягодицы, политик еще что-то сказал, но она уже не поняла, что. Резкий толчок навстречу, и диктофон записал ее всхлип.

Редактор, само собой, получил только часть материалов. Политик был очень перспективным. Она прекрасно понимала это в наше-то циничное время, оставив последнюю часть интервью на будущее. Капитал ведь может быть разным.

Он не мог уже с этим нормально жить, воспоминания замучили его. Они стали настоящим кошмаром, и он решил пойти исповедоваться, надеясь, что это облегчит угрызения совести. В это время они как раз жили на даче, недалеко от сельской церкви, расположенной рядом с монастырем, и это удобно было сделать.

Но надо же было такому случиться, что батюшка, как назло, заболел, а точнее, чем-то отравился, причем почувствовал это, когда они хотели уже было начать исповедь. Ему и так-то нелегко было решиться на это, а тут еще предстояло приходить в другое время, которого могло и не быть. Он ведь специально выбрал момент, когда жена ушла по делам к соседке. И он стал просить батюшку найти замену.

– Отец, поймите меня, – канючил он, в то время как бедный священник держался руками за живот. – Я бы очень хотел не откладывать исповедь. Для меня это крайне важно, прошу вас. Если вы сами никак не можете, пусть меня исповедует кто-нибудь другой.

– Не могу, никому не могу такого доверить, сын мой. Ты же знаешь, как исповедь проводится, приходи в другой раз, – и священнослужитель торопливо убежал.

– Ах, черт! – ругнулся он и испуганно перекрестился (осторожней надо нечистую силу вспоминать в церкви-то). И так он при этом огорченно выглядел, что сложно было ему не посочувствовать.

Их разговор со священником случайно слышала стоявшая неподалеку монахиня и, видя, как он, бедолага, огорчился, подошла его утешить.

– Не расстраивайтесь так, завтра исповедуетесь, – участливо погладила она его по руке. – Что вы прямо с лица сошли?

– Да мне сегодня очень хотелось. Завтра, наверное, не смогу, а то, может, еще и передумаю.

– Исповедоваться передумаете? Это нехорошо, – покачала головой монахиня.

– Да я и так-то еле решился на это, совесть замучила, а тут на тебе, какой облом, – только что не плюнул он на пол церкви, да вовремя спохватился.

– Да вы, главное, в душе раскайтесь о содеянном, уже одно это очень хорошо.

– Раскаялся уже, вроде, да совесть все равно мучает.

– Что, уж так нагрешили?

– Да бес попутал. Вот и хотел попробовать исповедоваться. Думал, поможет.

– Первый раз, что ли, на исповедь пришли?

– Первый, – вздохнул он. – И, похоже, последний. Пойду выпью тогда, коли так. Может, и отпустит, – и он развернулся к выходу из церкви.

– Ну уж это вы зря так, – пошла рядом с ним монахиня, сопереживая ему. – Не смог батюшка, бывает. Вы же все равно на исповеди не к нему обращаетесь, а к Господу. Господь грехи прощает.

– А я и не знаю толком, как к Господу обратиться. Думал, батюшка поможет.

– Главное в исповеди – искреннее раскаяние, – сердобольно пояснила ему заботливая монашка, – а в душе при этом должно быть твердое намерение не повторить такого греха.

– Вот я и думал, что батюшка поможет мне правильно раскаяться, – продолжал сокрушаться он, когда они уже вышли из церкви, – сегодня, пока я решился.

– Ну что с вами поделаешь? – волновалась за него монахиня. – Давайте я, что ли, вам помогу. Исповедь я, конечно, не имею права проводить, но как у Господа прощения просить, могу подсказать.

– Серьезно можете помочь? – оживился он.

– Серьезно, – монашка внимательно посмотрела на него и оглянулась. – Но не здесь же. Пойдемте тогда ко мне в келью. Тут рядом. Дело-то важное, надо все не спеша провести.

Ни минуты не задумываясь, он согласился, и они пошли в монастырь.

Келья у монашки была небольшая, но уютная, да и сама она располагала к себе своей искренней заботой о ближнем.

– Давайте, чтобы вы меньше смущались, сделаем как в исповедальне, – огляделась монахиня. – Откроем вот так дверцу шкафа. Это будет как бы перегородка между нами, и вы не будете меня видеть. Тогда легче будет общаться с Господом, уйдя в себя. Я же буду вам тихонько подсказывать, задавая наводящие вопросы.

– Да. Мне так будет намного проще, спасибо. Я ведь стесняюсь, честно говоря. Вы же женщина, а грех-то у меня еще тот.

Монашка, между прочим, была вовсе не старушкой. Неясно, что занесло ее в монастырь, по-разному жизнь складывается, но выглядела она помоложе его жены.

– Ну и славно! Тогда начинайте. Говорите искренне и не стесняйтесь. Вы не мне это рассказываете, а Господу, – успокоила она его. – Расскажите, что за грех вы совершили.

– Очень нехороший поступок совершил, – вздохнул он. – Жене изменил. И не просто изменил, а с ее подругой.

– О, Господи! – перекрестилась за перегородкой монашка. – Как можно?! Грех-то какой!

– Говорю, бес попутал. Не поверите, в мыслях не было.

– Оно и конечно! Разве ж сам до такой гадости додумаешься.

– Вот и я говорю, бес. Вспоминать стыдно.

– А надо. Не знаю, как бы батюшка вам исповедоваться помогал, но я считаю, что надо все как можно подробней вспомнить. Грех этот ваш по косточкам следует разложить. Тогда вы это как бы заново переживете, ну а поскольку раскаиваетесь, и вам стыдно за содеянное, Господь и простит. Чем более стыдно вам будет вспоминать, тем лучше.

– Хорошо, матушка, – тяжело вздохнул он. – Коли никак без этого, расскажу все, как было.

– Меня не смущайся. Ты же каешься, сын мой, – вошла в роль батюшки монахиня.

– А произошло это следующим образом, – начал он. – Пригласила нас с женой в гости ее подруга из Латвии. На Лиго пригласила, праздник у них там такой есть. Проводится в конце июня. Люди выезжают на природу, ищут цветок папоротника, жгут костры, жарят шашлыки, пьют пиво, веселятся, голыми купаются. Есть у этого праздника такая особенность. Как бы можно расслабиться и вольности себе позволить, с природой слиться. Это традиция. Был у них изначально такой языческий праздник, так там даже любовью занимались кто с кем ни попадя.

– Кошмар какой! Типа нашего Ивана Купалы, наверное.

– Есть что-то похожее… Ну, и полетели мы в Ригу. А я ту подругу и до этого уже видел. Симпатичная такая бабенка, с мужем вдвоем живут, детей нет. И только мы собрались за город на Лиго выезжать, как мужа ее в командировку срочно отправили, случилось что-то на фирме. Бывает, что поделаешь, не отменять же было праздник из-за этого. Ну, и присоединились мы тогда втроем к их друзьям, большой компанией поехали, на нескольких машинах.

– Оно и веселее, наверное.

– Вот уж это точно, – усмехнулся он. – Как надо повеселились. Слушайте дальше. Началась дружная гулянка на природе. Народ подпил, расслабился, начал шалить, дурачиться, шуры-муры крутить. Я уже говорил, что праздник этот своеобразный такой. Смотрю, подруга эта, вроде как, глазки мне строит, шутит якобы. Она-то одна была, а ей же тоже резвиться хочется, как и всем. А народ, между тем, все больше раскрепощается. Атмосфера становится соответствующей, и тормоза отпускает. Кто-то целуется уже. Кто-то заигрывает с кем-то, кто-то в кусты в обнимочку удалился, кто-то купаться голым пошел, пример подал. Ну и мы выпили, расслабились и тоже – нагишом в воду.

– Нехорошо это как-то, голыми-то всем вместе – упрекающе хмыкнула монашка.

– Ну что же тут поделаешь, коли так. И гляжу, подруга эта тоже одежду всю с себя сбрасывает. Сбрасывает, и к нам плескаться. Сиськи у нее упруго покачиваются, хохочет, резвится. Луна ярко светила, и все видно было. Чувствую, встает у меня, аж из воды неудобно выйти. А она, раз, и заметила это, поняла, что на нее. Поняла, и давай меня еще пуще дразнить, сучка такая. Народу-то в воде много, темно. Кто и что делает – толком и не разглядишь. Жена-то не замечает, да и выпила уже немало, а подруга ее резвится вовсю. То в воде меня коснется, то, голую попу показав, нырнет, то грудью перед самым носом потрясет.

– Вот бесстыдница!

– Да не говорите, матушка. И возбудила меня по полной. Стоит так, что хоть сумку вешай, аж зудит между ног, – и он почувствовал, что начинает возбуждаться от этих воспоминаний.

– О боже! – вновь перекрестилась монахиня, но возникло ощущение, что и у нее изменился голос, живой же она человек, такое слушать, хоть и затворница.

– И что прикажете делать? Хватаю я жену, и в кусты. Она аж растерялась, бедная, от такой моей прыти. Прижал ее к дереву, наклонил чуток и давай жарить сзади. Только писк стоит, – нужны такие подробности-то, матушка? – спохватился он, поняв, что увлекся.

– Чем подробней вспомнишь, тем лучше, главное – раскаивайся, – и, дотянувшись до графина, монахиня налила себе холодной воды.

– А я и раскаиваюсь, – вытер он испарину со лба. Нелегко ему давалась эта исповедь. – Ну вот. Чувствую, кусты, вроде, рядом шевельнулись, да ладно, ветер, думаю. Еще пониже жену наклонил, и ну любить ее дальше. Кончил, правда, быстро, так возбудился. Возвращаемся опять к костру, а подруга эта подмигивает, хохочет вновь, чувствую, подглядывала, зараза такая.

– Совсем обнаглела!

– Да не говорите! Ни стыда, ни совести. А гулянка, между тем, продолжается, и атмосфера все привольней. Многие уже и у костра голыми сидят, сиськи, по крайней мере, не скрывают. Подруга эта в том числе. А грудь у нее, я вам скажу, что надо. Да и попа тоже, впрочем; мы как купаться вновь пошли, я ее получше разглядел. Специально, видно, булками своими перед носом моим крутила.

– Ну что ты будешь делать! – теперь уже голос монахини явно подсел, видно, взволновала ее эта история.

– И я о том же, – и он почувствовал, что штаны становятся ему тесными. – И у меня, само собой, опять встал. Как у подростка прямо, сам себе удивлялся. А жена уже, как назло, совсем пьяная. Какой там секс, развезло ее, на руках из воды тащу, а член стоит. Подруга смотрит на эту картину, хохочет опять, весело ей, видите ли, и воздушный поцелуй мне шлет.

– Шельма!

– Ага. Есть у вас вода, матушка? – выглянул он из-за перегородки.

– Есть, – вид у монахини был уже слегка обалдевший, и ему показалось, что она отдернула от промежности руку, а ряса у нее немного задрана. Видно, нелегко порядочной женщине было выслушивать такое. – Присядь, сейчас принесу, – встала она со скамьи. – И себе заодно подолью.

Он опустился на ее скамью, только теперь почувствовав, что устал стоять за перегородкой. Член у него вовсю напрягся уже от всех этих воспоминаний, а голова ощутимо кружилась, и он невольно проводил глазами зад монашки. Выглядел тот, между прочим, вполне аппетитно, несмотря на нелепую рясу.

– Держи, сын мой, – протянула ему стакан монахиня, сев рядом. Рука у нее слегка дрожала.

– Можно, я дальше сидя буду исповедоваться? Устал стоять.

– Можно, – жадно отхлебнув воды, кивнула монахиня. – А то стула у меня тут свободного нет, за перегородку тебе поставить.

– Ну, тогда дальше вспоминать буду.

– Давай, сын мой, кайся.

– Стали мы домой собираться. Кто-то уже разъехался, и машин было мало. Пришлось битком размещаться. Мы сели в джип приятеля той подруги. Утрамбовались, как могли. Жену мою укачивать стало, и ее посадили вперед, а мы сами пристроились на третьем, раскладном сидении джипа, считай, в багажнике. Еле-еле вдвоем поместились. На втором ряду еще четыре человека сидело, а мы позади всех, среди сумок, но не пешком же идти.

– Ну, конечно! Это ты с ней, получилось, рядом оказался.

– Точно, – усмехнулся он, – а она в придачу – полуголая.

– Как это? – и, явно волнуясь за него, монахиня облизнула губы.

– Тонюсенькая блузка и юбчонка. Белья надевать не стала. Я-то, честно говоря, подсмотрел ненароком, когда она одевалась, – проговорился он. – Вышло так.

– Ну, совсем сдурела баба! – возмутилась очередной раз монахиня, а сама, между тем, тоже была без трусов. Нравилось ей, как снизу продувает под рясой, тем более что в этот день было жарко.

– И вот представьте себе. Сидим мы с ней, тесно прижавшись, рядом. Вот почти как мы с вами сейчас, – скамейка у монахини в келье была небольшой, и они действительно сидели плотно. – Машина качается на ухабах, и бедра наши трутся. У меня от этого ощущения еще пуще встал.

– О Господи! – перекрестилась трясущейся рукой монахиня. – Прости и помилуй.

– Ага, – и он вдруг почувствовал тепло ее бедра. – А я ведь при этом знаю, что она без трусиков, и это меня еще пуще возбуждает.

– П…почему, сын мой? – голос у монахини вдруг сбился.

– Ну, как бы ощущение доступности возникло. Задирай юбку, и все. Там же сразу все открытое, и мне эта мысль в голову лезет… не переставая, – и он почувствовал, что его голос тоже садится.

– Н…ну да, – задумчиво протянула монахиня, – и ее это, наверное, тоже… возбуждало. Ощущение… это.

– Ага, и я это вдруг ясно почувствовал. Ее возбуждение.

– К…как почувствовал? – монахиня вдруг стала чуть заметно дрожать.

– А по дрожи почувствовал. Как бы мелкий озноб у нее появился. Ну а мне от этого просто в голову ударило. Сидишь вот так вплотную с женщиной и чувствуешь, как ей хочется. Ощущаешь, как в ней желание закипает. Понимаешь, что она течь начинает. Мокнет вся уже, а трусиков на ней нет. У меня напрягся так, что штаны начали трещать.

Дрожь монахини становилась все более явной. Щеки у нее покраснели. Дыхание стало чаще. Он ясно ощутил, что она закипает. Член у него стоял уже колом. Взгляд монахини непроизвольно опустился на его явно выпирающий бугор и как-то на нем задержался. Буквально с трудом подняв глаза, она затуманенным взором посмотрела ему в глаза.

– С…срам-то к…какой, – заикаясь, прошептала она. – А д…дальше-то ч…что?

– И, видно, почувствовав это мое состояние, она положила мне руку на ширинку. Положила и начала гладить.

– Разврат-то к…какой, – еле слышно выдохнула монахиня.

– И тут я ощутил, что окончательно дурею… Руки сами полезли к ней под юбку. Не хотел, ей-богу, сами.

– П…понимаю, что с…сами. Б…бес попутал.

– Ага, вот так полезли… сами, – и он вдруг осознал, что непроизвольно гладит ногу монахини, постепенно задирая ей рясу. Став буквально пунцовой, та сидела не шелохнувшись и только все сильнее начинала дрожать. – А она, между тем, расстегнула мне ширинку, – не прекращал свой рассказ он, – достала член… Да что там достала, он сам как бешеный на свободу выпрыгнул. Достала и давай его ласкать пальчиками, – и, продолжая одной рукой задирать рясу монашки, он второй расстегнул штаны, извлекая стоящий колом член.

Независимо от ее воли рука монахини потянулась к его члену, и она обхватила его ладонью. Между тем он добрался до ее промежности и обнаружил, что там нет трусов. Застонав, монахиня чуть раздвинула ноги, и его пальцы нащупали набухшие половые губы. Судорожно вздрогнув, монахиня поперхнулась воздухом.

– Дав волю рукам, мы все сильнее дурели, – лаская ее, продолжил он. Монахиня говорить уже не могла. Ему приходилось исповедоваться без ее помощи. – Я чувствовал, как ей тяжело сдерживать стон. Она буквально тряслась, стараясь не выдать себя звуками, ведь впереди сидела вся компания. Несмотря на темноту, очертания людей были видны, но, слава Богу, все смотрели на лесную дорогу, не обращая на нас внимания, да и музыка в салоне громко играла.

Рядом находились кельи других сестер, и монахиня изо всех сил сжала зубы. Она уже вовсю текла, в голове у нее окончательно помутилось, а желание ощутить член внутри буквально взрывало ей разум. Он и сам уже не мог сдерживаться и, ощутив, что она на пределе, продолжил свою исповедь, один в один воспроизводя наяву все произошедшее.

– И бес окончательно попутал меня. Задрав посильнее ей юбку, я подхватил эту развратницу под ягодицы и посадил на себя.

– А-ах! – протяжно простонала монашка, насаживаясь на его кол. – Гос…споди, п…прости и п…помилуй! Бес п…попутал, – прерывающимся голосом прошептала она, улетая в рай.