Взгляд Ведьмы

•✦•··························•☽◯☾•··························•✦•

Германия. Веридион.
Наши дни. Весна.

Всё осточертело.

Мой мир — это экран ноутбука, мерцающий в полумраке комнаты, и три виртуальных окошка: одно с моим лицом, второе — с рожей очередного клиента, третье — чат, где невидимые зрители строчат комментарии. На мне — майка с забавным скелетом, чёрный чокер и труселя. И всё. Этого более чем достаточно, чтобы оставаться звездой паранормального стриминга.

Люди платят за пять минут иллюзии — просто пялятся на экран в надежде увидеть хоть намёк на магию. Но получают лишь дешёвый стриптиз и горсть пыльных фраз.

Смотри и плати, придурок, — мысленно усмехаюсь я, глядя на нового «гостя». Мужичок с лицом озабоченного хомяка пялится не в камеру, а куда-то в район моей ключицы. Типично.

Они все тут за одним. Девицы в чате обычно злее — строчат гадости про мою внешность, пытаясь прикрыть собственные комплексы. Я же просто удовлетворяю их потребность почувствовать себя правой. Хоть в чем-то. Жаль, донаты за моральный мазохизм не платят — разбогатела бы в два счета.

— Итак, Алекс, — говорю я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало смертельной скуки. — Ты хочешь… поговорить со своей таксой? Умершей таксой по кличке Шпуля?

— Да! — он оживляется. — Она была самой лучшей собакой! Я хочу знать, счастлива ли она… там.

О, великий Ковен, дай мне сил. Ещё один. Я уже провела сегодня сеанс с прабабушкой, которая «точно зашила деньги в матрас», и влюблённым подростком, проверявшим верность парня. Собака — это новый уровень идиотизма. Иногда мне кажется, что я не ведьма, а платный психотерапевт для тех, кому настоящие врачи не по карману.

— Хорошо, — тяну я, принимая по интерфейсу его донат и пересыланную фотку. — Приступаем. Помни, духи животных капризны. Они приходят, только если сами этого хотят.

Мини-принтер на столе с противным треском выплёвывает распечатку. Я вальяжно беру её, демонстративно кладу перед камерой, а рядом ставлю кристалл-маятник — для антуража. Всё это — такой же реквизит, как трусы на мне. Театр для лохов.

А чего вы хотели? Шаманского бубна и танца с погремушками? Пробовала я быть «серьезной» — читала лекции по теории сопряжения миров, демонстрировала инструменты, вела курсы по латыни. Аудитория падала ниже плинтуса. Оказалось, что миру не нужны знания, ему нужен цирк. Ну что ж, я — отличная клоунесса. Вините в этом свой испорченный вкус.

— Veni, Shpulia, ex alio mundo!* — произношу я с нужной интонацией — ленивой, но уверенной. Бабуля говорит, что настоящая магия — в воле, а не в фокусах. Но какая разница, если результат один? Маятник в моих пальцах по воле (большей частью моей) начинает раскачиваться. — Дух Шпули, я призываю. Явись и поведай о себе.

Вот вам бесплатный урок магии для начинающих: забудьте все эти голливудские заморочки. Вся наша мощь упирается в два дурацких правила. Первое: тарабань на латыни, даже если заказываешь пиццу. Второе: представь так ярко, чего ты хочешь, чтобы у тебя аж глаза на лоб полезли.

Это как молиться, только не какому-то бородатому дедушке на небе, а самому миру, с которым ты связан. Обязательно с требованием «Ну, давай, сделай уже хоть что-нибудь!». Иногда это даже срабатывает. Но чаще всего мы пользуемся тем, что проверено родственниками постарше...

В общем, я пользуюсь проверенным, и именно поэтому из клубка теней под столом, уже донёсся звук. Тихий, скулящий вздох. А потом — отрывистый, настоящий собачий лай. Один. Два.

Ах ты ж сука, действительно пришла, — мелькает у меня в голове с долей профессионального удовлетворения и дикого раздражения. Теперь мне ещё и с ней разбираться.

Ну вот, приплыли. Мой премиальный бонус. Полупрозрачный, с ушами-тряпочками и глазами, полными такой собачьей тоски, что хочется самой начать выть. Сидит себе, этот фантомный Шпулькин, и виляет хвостом, поднимая пыль с пола. Ковен, ну почему они всегда такие грустные?

Но Алекс в камере ничего этого не видит и не слышит. Он пялится на меня, ожидая чуда. Смотрю на его доверчивое лицо и почти чувствую что-то вроде укола совести (нет). 

Притворяюсь, что вслушиваюсь в нечто, будто я, блять, умею говорить по-собачьи, и через паузу снова обращаюсь к экрану:

— Она здесь, — шепчу я таинственно. — Её дух полон печали...

Я снова смотрю на Алекса, вкладывая во взгляд всю театральную скорбь, на какую способна. Внутренне я уже прикидываю, на какие тряпки потрачу его деньги.

— Она говорит... что ты до сих пор не вернул её любимую резиновую косточку соседскому псу. И это разрывает её небесное сердце.

Глаза Алекса становятся круглыми.

— Но это же... я её выбросил! После того как...

— Её время здесь истекло! — обрываю я его, не дав нытью начаться. — Abi in pacem!** — добавляю я, мысленно пиная эфемерную собачку обратно в небытие.

Ва́дэ отсюда, Шпуля. Приём окончен, ты свободна. Как и твой хозяин, кстати. Привычное давление в висках и дрожание воздуха рассеялись. Маятник замер. Ещё один довольный идиот. И плюс пятьдесят евро на счёте. Жизнь удалась.

Если вы думаете, что моя работёнка — халява, вы глубоко ошибаетесь. Попробуйте-ка восемь часов подряд улыбаться в камеру, пока какой-то мудак рассказывает, как его прабабка является ему во сне. За ночь я выжимаю из этого цирка около трех сотен евро. Хватает на жизнь.

Бабуля на «пенсии», а лавка — особо денег не приносит. Никому не нужна полынь в таких объемах, чтобы нас прокормить. Заказы от самого Ковена — редкость. Весь фокус съехал в политику и выяснение, у кого ритуал круче. Меня же, «подающую надежды», за последние пару месяцев на настоящее дело вывозили всего раз, и то в качестве придатка к одному из Стражей — для «знакомства с рабочим процессом». Естественно, бесплатно.

Так что да, я тут торгую своим очарованием и пародией на магию.

— Сеанс окончен. Она счастлива, но просит исправить эту оплошность. Следующий.

Я отключаю видео довольного клиента и смотрю на очередь. Осталось двое. Ковен, дай сил. Пережить эту немыслимую глупость и, надеюсь, выцепить хоть что-то стоящее.

В этот момент дверь в мою берлогу со скрипом приоткрывается, и в проёме возникает силуэт моей бабули, Абелы. На ней тот самый цветочный халат, что видел, наверное, ещё дед, и вид, как у совы, заставшей разврат в своём дупле.

Все её знают как милую старушку, торгующую травами и всякими магическими приблудами в нашей лавке. Я знаю её как ведьму, от которой столпы Ковена невольно вытягиваются в струнку. Она — легенда. А я — её внучка-неудачница.

В мои годы Абела Морт уже демонов на порог вызывала для беседы, а я вот вызываю духов такс для развлечения толпы. Она верит, что во мне спит сила. А я боюсь, что эта сила не проснется никогда, и я так и останусь цирковой обезьянкой с доступом к сети.

— Оливия, ужин стынет. Или ты решила, что твои… зрители питаются одним лишь твоим видом?

— Ба, пять минут, — бросаю я, не отрываясь от экрана. — Клиенты же.

— Клиенты, — фыркает она, переводя взгляд на мой экран. — Ноют, но прут. Уж не знаю, что их больше привлекает — обещание пообщаться с покойниками или вид твоих прелестей. Хотя… нет, всё предельно ясно.

— Мне всё равно, за что платят, лишь бы платили, — парирую я, принимая донат от следующего страдальца. — На новые ботинки для охоты на демонов скинулись. Это благотворительность!

Бабуля качает головой, но в уголках её губ прячется улыбка. Она давно сдалась. Смирилась с тем, что её внучка, последняя в роду Мо́ртов, предпочитает шептать духам через веб-камеру, а не вышагивать в чёрных рясах по кладбищам. И я её не виню.

Смириться — было единственным разумным выбором. Альтернатива — наблюдать, как её последняя наследница медленно подыхает с голоду, пытаясь сохранить «магическое достоинство». Достоинство сытым не сделает. А мои стримы — кормят. Времена меняются. И магия вместе с ними. Или деградирует — я ещё не решила.

— Ладно, не задерживайся. И надень что-нибудь… или не надень. Решай сама. Но жаркое из говядины никуда не денется.

— Люблю тебя, ба! — кричу я ей вслед, а она, ворча что-то про «беспутное поколение», удаляется.

Возвращаюсь к экрану. Следующий — парень, который хочет узнать, не изменяет ли ему девушка. Пиздец скучно. Провожу сеанс на автопилоте: распечатываю фото, вожу маятником, бормочу выдуманные заклинания.

Я ведь даже не вру. Просто пропускаю через себя этот поток его собственных подозрений и страхов, а потом выдыхаю их обратно, придав форму «откровения». Люди сами знают все ответы, им нужен лишь кто-то, кто озвучит их вслух и снимет вину. Я — этот кто-то.

Говорю ему, что да, изменяет, причём с его лучшим другом. Получаю катарсис в виде его бледного, искажённого ужасом лица и щедрого доната «за честность». Маленькие радости.

Осталась одна. Последняя на сегодня. Включаю видео. И замираю.

В кадре — девушка. Лет восемнадцати. Кудрявая. Смуглая. Сидит, сгорбившись, в полутьме, обняв свои колени. Волосы жирными прядями падают на лицо. Она не смотрит в камеру. Вообще никуда не смотрит. Просто сидит.

Щелкаю внутренним переключателем — с онлайн-гадалки на потомственную ведьму. Бабуля учила: если что-то выглядит как одержимость, пахнет как одержимость и сидит как одержимость — это, блять, скорее всего, и есть одержимость. Надо проверять.

— Эй, привет, — говорю я, стараясь звучать помягче. — Ты подключилась к сеансу. Как тебя зовут? Что тревожит?

Ни ответа, ни привета. Тишина. Только тяжёлое, чуть с хрипом дыхание. Такое ощущение, будто она давится собственным страхом.

Взглядом вожу по ее комнате на экране. Грязь, беспорядок, но это не лень. Это — след. Та самая липкая, чужая энергия, что высасывает волю к жизни, оставляя после себя лишь пустую оболочку. Это не просто депресняк, а что-то настоящее.

— Ладно, — не сдаюсь я. — Молчать — тоже вариант. Но тогда я не смогу помочь.

Параллельно открываю её анкету. Вот вам еще один секрет моего ремесла: чтобы найти настоящую работу, не нужно шарить по форумам. Нужно сидеть там, где платят деньги. Платежные данные и адрес — вот лучший детектор лжи и настоящей беды. Все остальное — фоновый шум. Лина С. Адрес — район старых рабочих общежитий, не самое приятное место. Там даже днём пахнет отчаянием и плесенью.

И тут я замечаю на экране детали, от которых у меня по спине пробегают мурашки. Не те, что от простого призрака-засранца, а другие — холодные, тревожные. Её плечо дёргается, мелко и часто, будто по нему бежит невидимое насекомое. Взгляд, пустой и остекленевший, устремлён в одну точку. А ещё… едва уловимое движение воздуха за её спиной, искажение света, будто кто-то невидимый дышит ей в затылок.

Вот же ж блять. Это точно не депрессия и не подростковый бунт. Одержимость. Настоящая. И как минимум лярвой, прикорнувшей на её психике. Ощущение, будто в комнате стало на одного человека больше, и этот кто-то — абсолютное, беспросветное зло.

То — что надо.

Адреналин резко прогоняет скуку. Со всей дури вмащиваю ладошкой по столу. Отскакивает камера, в чате взрыв эмодзи. Наконец нормальная работа. Я вскакиваю с кресла, и камера фиксирует стремительный взлёт моей груди, а с ней — недовольный возглас зрителей. Я тычу пальцем в экран, прямо в её пиксельное лицо, как будто могу дотянуться до неё и физически ощутить мерзкую ауру, что опутала девчонку.

— Ты! Не выключайся! Сиди и не шевелись, поняла? Я уже еду.

Отработка вызова. Сердце стучит где-то в горле. Обычно я с бабулей, но последние полгода — летаю соло. Ее метод «или выплывешь, или твои кости станут отличным мелом для защитных кругов». На крайняк есть общий чат Стражей. Мертвее места не видела. Пишу туда только я, обычно с предложениями сходить выпить или пожаловаться на жизнь. Молчание — их ответ. Кроме, пожалуй, Рона и А́лана, но второй в личку... и очень двусмысленно. Морожу его, чисто на всякий случай.

Я случайно сношу на пол стопку книг, натягиваю первые попавшиеся чёрные джинсы, меняю майку на какую-то тёмную блузу с рваными рукавами, куртку, на ощупь нахожу под столом грубые сапоги. Через плечо перекидываю свою вечную кожаную сумку-торбу, где всегда лежит базовый набор: соль, железный пруток, кинжал, зажигалка, мел, вонючие благовония. Всё как у бабули в её лучшие годы, только с поправкой на двадцать первый век.

— Ба! Уезжаю! — ору я, сносясь по лестнице вниз, в лавку на первом этаже, где пахнет травами и старой бумагой. И божественным жаркое, от которого прямо сейчас разрывается сердце и урчит желудок.

Бабуля, стоя у плиты на нашей кухне, оборачивается. Её взгляд мгновенно становится профессиональным, цепким. Она видит моё лицо, видит торбу в моей руке — и всё понимает без слов. Она не хватается за сердце. Не умоляет быть осторожнее. Она просто смотрит. И в этом взгляде — вся многовековая мощь нашего рода. И вся ее вера в меня.

— По делу?

— Похоже на то. Одержимая девица в районе старых общежитий.

— Осторожнее, Иви. Бери железо и не стесняйся кричать «Vade!» в лицо первому, кто кинется.

— Не стесняюсь никогда, — цепляю с прилавка леденец на палочке, сдираю обёртку зубами и зажимаю палочку в зубах, как сигарету. Одной рукой уже вызываю такси в приложении. Адрес Лины С. уже светится на экране.

Подтверждаю, тычу пальцем в экран, мысленно посылая нахуй все эти «точно прибыть?» и «вы выбрали эконом-тариф». Вертела я этот цифровой аналог допроса с пристрастием.

— Люблю-ю-ю — кричу я, выскакивая на улицу, где к тротуару как по заказу подъезжает седан.

Бабуля машет мне рукой с порога, и в её глазах я читаю ту самую смесь гордости и вечного страха, который не проходит. Да, у меня есть сестра. И родители. Были. Они свалили несколько лет назад, в один прекрасный день, оставив бабуле меня — проблемную старшую внучку. Сказали, что у Ясе́ны, моей младшей сестры, «редкий дар» и им нужно в «особый Ковен». Конечно, куда же без этого. Одна из нас должна была оказаться особо одаренной, и это явно не я. Где они теперь — хз. Мы не общаемся. Бабуля — моя единственная семья. И я — ее.

— И я тебя. Вернись целой. И… надень нормальное бельё в следующий раз!

Я запрыгиваю на заднее сиденье такси, хлопаю дверью и подтверждаю адрес водителю. Стрим всё ещё идёт. Идиоты в чате ликуют, донаты сыплются рекордными темпами. Пусть. Это моя страховка. Если меня убьют, хоть запись останется. В окошке трансляции Лина всё так же сидит неподвижно. А за её спиной тень шевелится уже чуть заметнее, принимая густые дымные очертания.

Это уже не просто плохой знак. Это похоронный звон. Дух набирает силу, питаясь ее страхом. Скоро он станет достаточно сильным, чтобы не мрачно дымится, сидя в углу, а начать действовать. Физически.

— Гони — там, похоже, девушке реально пиздец.

Машина срывается с места. Я откидываюсь на сиденье, глядя на мелькающие огни города. В голове уже прокручиваю защитные и боевые заклинания.

Ну что ж, Шпуля, отдыхай. А у твоей новой хозяйки начинается рабочая ночь.

───────────────────────
* Veni, Spula, ex alio mundo! [Вэни, Шпуля, экс алио мундо!] — Приди, Шпуля, из иного мира! — Призыв для переговоров.
** Abi in pacem! [Аби ин пацэм!] — Иди с миром! — Мирное изгнание призрака.

•✦•··························•☽◯☾•··························•✦•

Пять этажей серого бетона, облупившаяся штукатурка и ощущение, будто сама тоска здесь не просто живёт, а развела колонию и платит ипотеку.

Веридион — город-мечта, если твоя мечта — сдохнуть от скуки в самом его задрипанном углу. Элитные трущобы, блять. Здесь даже граффити на стенах выглядят как предсмертные хрипы. Конечно, есть и другая сторона, где жизнь кипит, но сегодня... Сегодня мне повезло оказаться здесь.

Я остановилась перед подъездом, достала телефон и сделала селфи на фоне этой красоты. Надо бы отчитаться. «Вызывали стражу скорой магической помощи? Ваш заказ уже у двери. Адрес прилагаю, если что — знайте, где искать мой труп». Отправила в общий чат стражей и сунула телефон в карман.

От них ответа ждать — как от трупа искренности. Разве что Ронан откликнулся бы, прислав свой дурацкий стикер с медведем или уже стоял бы тут, полыхая рыжими кудрями на фоне этого убожества. Но его нет — как самого мощного нашего «пожарного», он таскается на самые жаркие разборки по всему миру. Сейчас он, кажется, в Москве гасит какого-то очередного особо опасного ублюдка, которому удалось сбежать из нашего подопечного мира.

Только сделала шаг к обшарпанной двери подъезда, как в кармане завибрировало. Достаю. Ну, конечно. Опять он.

Алан: Вызов принят. Нужна подмога?
Я: Справлюсь. Похоже на лярву. Мелочь.
Алан: Не сомневаюсь. Но если что — я на связи. Скучаю по твоему лицу.
Я: У тебя, кажется, очень короткая память. Или слишком богатое воображение.
Алан: И то, и другое. Особенно когда дело касается тебя. Начну собирать коллекцию.
Я: Извращенец.
Алан: Только для тебя. Будь осторожна. Сердечко.

Я фыркнула. Опять за своё. Алан Вариус и его фирменный флирт. От этих сообщений по телу разливается тёплая противная волна. Наверняка у него в телефоне целая папка «Милые глупости для тёмных ведьмочек», которую он рассылает по расписанию. Идеальный Алан: красивый, сильный, с даром, от которого мурашки бегут не от страха, а от какого-то подлого, предательского желания... и всё это внимание…

Всё это внимание пахло такой же дешёвой иллюзией, как и мои стримы. Просто игра для богатого мальчика. А мне было не до его игр. Где он, я и мелкие духи в помойной квартире на окраине? Наши миры не должны были пересекаться, особенно учитывая враждебные настроения в Ковене — бабуля всегда говорила о Витах с холодной настороженностью в голосе. А Алан был одним из них, да ещё и восходящей звездой.

Соберись, Морт, — одёргиваю я себя, — Сначала лярва, потом можно будет вежливо послать его нахуй, не отвлекаясь. — думаю я, с силой толкая дверь подъезда. Его настойчивость начинала действовать на нервы. Как будто у меня нет других проблем, кроме как разгадывать мотивы Принца, который вдруг заинтересовался Золушкой с грязной репутацией.

Дверь в квартиру Лины была заперта. К счастью, не на серьёзный замок. Пару минут возни с отмычкой — и щелчок. Тихо вхожу, соль уже наготове.

Да. А что вы думали? Что я сейчас, как в сказке, взмахну волшебной палочкой и дверь сама распахнется?

Ха! Пробовала — не работает. А свое, родное, пока не придумала. Моя бабуля, конечно, предпочитает сразу орать «Vade!» и входить через новую дверь, но для меня это пока что статья за мелкое хулиганство. А вот когда стану Стражем… Мечтаю ломать всё подряд. Хоть какие-то привилегии должны же быть у этой работы.

Вонь ударила в нос, заставив меня на секунду отшатнуться. Пахло, как в комнате студента после трёхдневного запоя перед экзаменами: затхлый пот, перегар от дешёвой текилы и под этим — сладковатый, гнилостный душок негативной энергии, впитанный в стены. Воздух был тяжёлым, влажным, им было трудно дышать — будто в лёгкие лезла сама грязь.

Это не просто запах неубранной квартиры. Это вонь самого Эреба, проклятая печать присутствия. Значит, кто-то тут уже обосновался надолго. Или это не просто дух, а что-то похуже — что-то, что уже успело как следует напитаться и испортить воздух.

В гостиной было темно, только свет уличного фонаря падал на фигуру Лины. Она сидела на том же месте, но теперь я видела всё своими глазами. Её окружала лёгкая, маслянистая дымка — верный признак лярвы — злобного духа, пожирающего негативные эмоции. От неё веяло ледяным холодом и таким чувством безысходной тоски, что у меня на мгновение сжалось горло. какая же гадость.

Многовато для одной лярвы отчаяния — тут кто-то есть, помимо этой плачущей тени. Что-то более... активное. Но эти поганцы редко выходят по своей воле. Придется отправить официальное приглашение. С гарантированным ответом.

—Luceat!*— бросила я, чтобы твари явили себя на свет, и воздух дрогнул.

Тут же из-за дивана, выкатилось нечто. Маленькое, лохматое, похожее на комок грязной шерсти с парой горящих точек-глаз. Бес. Тварина порядком выше, злобнее и уже что-то соображает. От комка исходил резкий, животный страх, смешанный с голодом. А воняло ещё хуже. Меня чуть не стошнило.

Идиоты думают, что бес — это такой мужик с рожками и копытцами. Ан нет. Это неоформленная злоба, которая лепит себе тельце из того дерьма, что валяется в головах у жертв. Может, конечно, и в рогатого красавца-полурослика превратиться, если нажрется вдоволь. Но обычно это вот такие вот лохматые комки страха.

А иногда... иногда они принимают облик почти милых уродцев. Типа щеночка-калеки, которого так и хочется приютить. Главное — не вестись на картинку. Чуять этот вонючий, сладковатый флер злобы и отчаяния, что от них исходит. И гнать эту тварь обратно в Эреб, без всяких сантиментов.

Один, — мелькнуло у меня, но инстинкт кричал об обратном. Не талант ведьмы, а обычное чувство самосохранения, наработанное за последний год. Бес и лярва в одной квартире — это как два кота в мешке, они бы уже подрали друг друга. Но здесь пахло другой историей.

Идиотка, надо было брать бабулю в напарницы, или хотя бы Алана... Теперь придется выкручиваться в одиночку, и это будет больно.

Комок с противным, булькающим визгом рванулся на меня. Я не стала церемониться.

— VADE!* — рыкнула я фамильную короночку, и удар магии отшвырнул тварь в стену.

Его энергия была омерзительной — скользкой и липкой, как прикоснуться к разлагающейся плоти.

Соприкосновение с враждебной энергией Эреба обычно напоминает рытье в мусорном баке полном гниющих отходов или трупов. Но это не всегда так. Вспомнились суккубы. Их присутствие слащавое, обволакивающее, даже местами... приятное. Как-то раз Рон устроил сношение с одной такой за стеной — жарко было даже мне. Ой... Ладно, отставить воспоминания. Сейчас не до этого.

Из-под кресла, прямо у моих ног, внезапно вырвался второй. Такой же лохматый комок, но больше и с длинными, острыми щупальцами. Он прошипел и впился мне в ногу теневыми когтями. Боль, острая и обжигающая, пронзила голень.

Знала же, не один! Чуяла подвох, но всё равно полезла глубже, не оглядываясь по сторонам. Как последняя дура. Надеюсь, никто не увидит этот цирк. Зато слышу, как вибрирует телефон в кармане — принимает пуши от банка. Сегодня я озолочусь на собственной тупости.

Теперь я просекла. Лярва была лишь приманкой, дымовой завесой для парочки этих тварей. Самая хилая из них, но и та — оборзевшая. Почуяв угрозу, она зашипела и метнулась в мою сторону, пытаясь обвить ледяной петлёй. Очевидно, вся эта тусовка — не случайность. Нечисть обычно не ведет себя как ОПГ. Кто-то или что-то координирует их. Об этом надо будет доложить в Совет.

Ну ниче, прорвемся. Я сыпанула солью прямо в энергетический сгусток. Лярва отпрянула — раздался шипящий звук, будто на раскалённую сковороду плеснули водой.

— Хватит игр, — проворчала я сама себе, выхватывая из сумки небольшой, но увесистый железный пруток. — Parete!*

Мой волшебный «стоп-кран». Парализующее заклинание, бьёт по всем зловредным тварям без разбора. На таких слабаков, как эти, действует достаточно долго, чтобы успеть сделать что-нибудь эффектное. Или просто сбежать. Второе, честно говоря, звучало заманчивее.

Лярва и два беса замерли на секунду, подчинившись приказу.

Мне хватило этого момента, чтобы подскочить к Лине. Круг из соли вокруг неё начертила не глядя. Всё моё внимание — Лина. Глаза затуманены, словно она пребывала в глубоком трансе. Да. Чёрт. Третий бес. Он сидел в ней, как клещ — главный, самый сильный из всей этой шайки. Я чувствовала его присутствие — клубок грязной, шипящей энергии, вцепившийся в её ауру.

Ебать... Откуда их тут столько? Целая демоническая ясельная группа! — пронеслось в голове с привкусом паники. Это уже не просто «мелочь». Значит, где-то здесь есть полноценный разлом, через который их понаползло. Но это не объясняло их слаженность. Мое везение, как всегда, феноменально — попасть не на разборки с одним заскучавшим призраком, а на скоординированную атаку целого выводка уродов.

— Выходи, — прошипела я, приставляя холодное железо к её виску.

Все ищут душу где-то в груди, рисуют сердечки и прочую хрень. Но на самом деле всё иначе. Дух, бес, лярва — все они впиваются в сознание, в нейроны, в самые тёмные уголки разума. А не в мнимую дымку в районе грудной клетки. Да, всё так тривиально, наши душонки сидят именно тут — за костяной стеной черепа.

Лина затряслась, из горла вырвался нечеловеческий гортанный звук. Я прижала железо сильнее, удерживая её второй рукой, чувствуя, как сущность внутри неё бьётся в панике. Пора изгонять. Никаких экспериментов с авторскими заклинаниями. Только проверенная классика, которая гарантированно отправит эту нечисть именно в Эреб, а не в соседний подвал или, того хуже, в мою же сумку.

— EVANESCE IN EREBUS!* 

Воздух затрещал. Из разинутого рта Лины вырвался клуб чёрного мохнатого дыма, который тут же начал закручиваться, разрывая ткань реальности. Разлом. Короткий и болезненный проход через Пустоту, ведущий прямиком в их уютный ад. Лохматые комки из углов с отчаянным визгом понеслись туда же. Ещё пара секунд напряжённой тишины — и портал схлопнулся. Давление спало.

Я тяжело дышала, опускаясь на заляпанный чем-то пол. Вот если бы можно было читать заклинания с листа, как стихи на утреннике — было бы просто огонь. Но нет, у меня, как у посредственной ведьмы, лимит — от силы десять заклинаний за раз, прежде чем я рухну в отключке.

Магия жрёт не ману, как в игрушках, а самую что ни на есть жизненную энергию. Да, у нас её чуть больше, чем у обычных людей, но это ничего не значит, если это и есть цена. Теперь хочется сладкого, солёного, жирного и чтоб кто-то сильный и горячий принёс это всё в постель. Но увы — в моей жизни есть только я, пустой холодильник и вечно вибрирующий телефон с уведомлениями от банка. Что тоже неплохо.

Всё тело дрожало от выброса адреналина и отвращения. В ушах стоял звон, в носу привкус железа и гари. Вибрации в кармане уже утомляли, я игнорировала всё, прижав ладони к лицу. Ив, соберись! 

Дрожь не от страха — с такими мелкими пакостниками я уже на «ты». А потому что нога, блять, горит огнём, и по ботинку бежит что-то тёплое и липкое. И пока Лина в отрубе, надо бы найти откуда эта нечисть перла, а потом и свою жопу спасти не забыть.

С трудом поднявшись, я осмотрела комнату. Энергетический след изначально вёл вглубь квартиры. Самая вонючая комната и была их главной тусовкой? Здесь?

— Claudere hiatus!* — пробормотала я, проводя рукой по воздуху, пытаясь нащупать края чужого, нестабильного портала. Моя магия скользнула по пустоте, ни за что не зацепившись. Мой собственный, только что закрытый проход в Эреб был герметичен — факт. Значит, основной канал был хорошо спрятан. И его ещё предстояло найти.

Я двинулась по коридору, сканируя стены, пока у меня хватало сил не рухнуть лицом в этот вонючий хлам. Нашла. В спальне, за шкафом, воздух дрожал, словно над раскалённым асфальтом. Вот он — старый, подпитываемый отчаянием Лины разрыв. Большой и сильный. Сочившийся и фонивший смрадом иного мира. Придётся вызывать бабулю для полноценного закрытия, моих сил на такое сейчас не хватит.

Уйти я не могу.

Правила Ковена. Дурацкие. Бюрократические. Но — правила. Можно было бы наплевать на них, конечно. Сказать, что не видела дыру, свалить, выспаться. Но, если подумать, они — это единственное, что стоит между порядком и хаосом. Незакрытая брешь в спальне — это не шутки. Эти твари как тараканы — если не заделать дыру, через неделю тут будет полноценный демонический притон..

Значит, буду ждать.

Именно в этот момент из-за спины донёсся слабый стон. Я бросилась обратно. Кухня? Забегаю и вижу… Лина медленно ползла к стулу, её пальцы судорожно вцепились в край стола. Глаза были мутными, но в них уже появилось осознание.

Сильная девчонка, надо признать. Обычные люди впадают в бессознательное на полдня, а то и на сутки — психика не выдерживает вторжения и последующего изгнания нечисти. А эта уже сама передвигается. Интересно, что её так сломало, что она стала таким вкусным куском для целой стаи?

— Ч-чай... — прохрипела она. — Хотите... чаю?

Я молчаливо кивнула, и поплелась к плите, чтобы поставить чайник. Мы передвигались по квартире, демонстрируя настоящее цирковое шоу, достойное моего канала: ведьма-калека и её едва очнувшаяся жертва пытаются приготовить напиток, не убив друг друга и не упав без сил мордой в кровь и гниль. Без бабули, конечно, я как одноногий таракан в тапке, но справляюсь как есть.

Через полчаса, которые ушли на то, чтобы привести квартиру в подобие порядка, мы сидели за её кухонным столом. Она плакала, беззвучно, смотря в стену, а я пила мятный чай и чувствовала, как на скуле наливается здоровенный синяк. Чёртов бес успел влупиться, пока я возилась с лярвой. Вот так ночка. Зато мы кое-как замотали мою ногу, и, кажется, кровь удалось удержать внутри. Маленькая победа.

— Спать сегодня придётся сидя, — констатировала я, проверяя повреждение в отражении чайника. — Иначе проснусь с фингалом, как у боксёра-неудачника.

Лина слабо улыбнулась, вытирая лицо. Выглядела она, конечно, хреново, но — и это главное — не ныла. Ни единой жалобы. Начинаю ей завидовать. Надо бы с такой задружиться — глядишь, и сама научусь не раскисать после каждой стычки с нечистью.

— Спасибо вам. Я... я не знаю, что это было. Я просто... так устала.

— Мелочи, — отмахнулась я, хотя внутри всё ещё выло от перенесённой мерзости. — Просто незваные гости. Теперь всё чисто.

В кармане снова настойчиво завибрировал телефон. Алан.

Ни за что не признаюсь, но где-то в глубине души я таки ждала его сообщения. Чтобы не чувствовать себя такой одинокой посреди всего этого пиздеца.

Пролистнула непрочитанные. Сначала спокойные: «Рядом, подъехать?». Потом — тревожные, когда я пропала. И последнее:
Алан: Жива?
Я: Жива. Сижу, пью чай с клиенткой. Получила по лицу. Ты доволен?
Алан: Ужасно. Мне нравится твоё лицо целым. Приехать? Залатаю.
Я: Сейчас четвёртый час утра.
Алан: Идеальное время, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.
Я: Закатываю глаза. Угомонись. Скоро буду дома. Завтра отчитаюсь в Совет.
Алан: Буду ждать. Ещё одно сердечко.

Откладываю телефон, чувствуя лёгкое раздражение, граничащее с чем-то ещё. Он, конечно, не знал, что у меня только что была групповая драка с астральным зверинцем. Но и без того, его идеальный мир с сердечками и намёками был так же далёк от моей реальности, как Эреб от Небес. Я отпила глоток чая, снова ощущая на себе взгляд Лины.

— Парень?

— Нечто среднее между ангелом и грехом… слегка навязчивое, — ответила я, пожимая плечами. Хотя, если подумать, под описание "сильный и горячий" он подходит... Чёрт, Иви, соберись! — Но, кажется, сегодня он не самая большая моя проблема.

Собравшись с духом, снова берусь за телефон, пролистываю мимо его сообщений. Он зовёт встретиться завтра... Может, и правда стоит? Нет, сначала нужно разобраться с этой дырой в нашей реальности. Нужно писать бабуле.

Набираю сообщение: «Ба, в спальне у клиентки стабильный разрыв. Нужен капитальный ремонт. Моих сил не хватило».

Отправляю. Вот она — настоящая проблема. А Алан со своими идеальными приторными намёками... пусть подождёт. Сначала нужно убедиться, что эта квартира не станет новыми воротами в Эреб.

───────────────────────
См. Книга заклинаний О.Морт
*
Luceat! [Луцэат!] — Да воссияет! — Обнаружение невидимых духов и демонов.
Vade! [Вадэ!] — Прочь! — Отталкивание цели от себя.
Parete! [Парэтэ!] — Повинуйтесь! — Обездвиживание одной или нескольких целей.
Evanesce in Erebus! [ Эванэс ин Эрэбос!] — Исчезни в Эребе! — Изгнание злых сущностей в Эреб.
Claudere hiatus! [Клаудэре хиатус!] — Закрыть разрыв! — Закрытие порталов в Эреб.