Взрывная карамель для миллиардера

БЕСПЛАТНО! 
Сердце бешено стучит о грудную клетку. Пытаюсь выровнять дыхание и успокоиться. Куда там!

— Девушка! — вырывает из беспорядочной чехарды мыслей прокуренный мужской голос таксиста.

До боли сжимаю в руке телефон предпоследней модели известного бренда. Пялюсь в экран, который успел потухнуть. Но картинка всё равно стоит перед глазами.

— А? — понимаю, что пялюсь в пустой чёрный прямоугольник. Телефон садится.

Перевожу растерянный взгляд на мужчину, который опустил окошко и странно на меня смотрит. Ждёт.

На улице стемнело и начал накрапывать дождь. Запахиваю куртку, которую накинула на бегу. Ёжусь от холода. Согреться не получается, потому что дрожь пробирает изнутри.

Только сейчас понимаю, что ни сумку, ни деньги с собой не взяла. Опускаю глаза. Я стою в луже. Хорошо, хоть кроссы обула, но вода залилась через сеточку. Мозг плохо соображает, я выдавливаю:

— Оплата переводом пойдёт?

— Можно. Куда едем?

Плюхаюсь на заднее сидение и снова включаю телефон.

Сначала читаю ненавистное сообщение от неизвестного абонента. Буквы скачут перед глазами и словно горят, прожигая ледяным холодом изнутри.

«Твой муженёк тебе изменяет! Не будь дурой и вали от него. Клуб «АКУЛА». Не благодари!».

— Клуб «Акула», — проговариваю вслух.

Спохватываюсь и тороплю водителя:

— И побыстрее, пожалуйста! — звучит жалко.

Мужчина бросает хмурый взгляд в зеркало заднего вида.

— Понял.

Он снова как-то странно на меня смотрит, но воздерживается от комментариев, давит на газ и срывается с места. Проникся что ли.

За окном мелькает свет в окнах многоэтажек и от фар проезжающих машин. В салоне играет грустная мелодия. Что-то про расставание. Блин.

Водитель пытается завести разговор, о том, с чего это я такая красивая в клуб намылилась. Мол, заведение очень солидное для богатеев и не всех в него пускают. Хмыкаю, ничего не отвечаю. Мне сейчас не до разговоров. Мысли заняты другим. Водитель, понимая, что я не расположена к разговору, замолкает.

Пальцем снова тыкаю в экран на видео, которое пришло следом за сообщением. Делаю потише, чтобы не привлекать внимание таксиста.

Клуб, танцпол, парочка фривольно обжимается, а потом и вовсе без стеснения целуется у всех на виду. Лица мужчины не видно. Постоянно мигает световой прожектор. По телосложению и одежде очень похож на моего мужа.

В душе я надеюсь, что нас с мужем пытаются рассорить завистники. Ведь всё у нас хорошо в отношениях. Либо я такая наивная дура сама не замечала, что творится под носом.

Пока расплачиваюсь с таксистом, всплывает окно с сообщением. Тыкаю на новое видео. Только бы зарядки хватило.

Оглушающая музыка, быстрый бит, который стучит в ушах, подгоняя моё сердце. Женский смех. Мужской бас. В кадре мелькают руки, лапающие женскую грудь, буквально выпрыгивающую из глубокого декольте. Слышится чьё-то тяжёлое дыхание прямо в телефон и хриплый мужской голос: «Убери!» Рука, которая пыталась залезть в декольте, отодвигает камеру. Запись обрывается.

«Убери». Нет. Это не Олег.

— Девушка! — снова водитель выдёргивает из мыслей.

Я выскакиваю из машины. Не прощаясь, хлопаю дверью. Не глядя под ноги, продолжаю пялиться в телефон и топаю к центральному входу в клуб.

Снова и снова кручу видео.

На фоне музыки не разобрать голос. Да и кольца на пальце нет.

Зарядка мигает. Осталось совсем чуть-чуть. Рассеянно торможу у самого входа.

Курящая у входа компания мужчин оценивающе рассматривает меня, переглядываются, один подмигивает.

Жаль, что на охрану клуба я не произвожу такого же впечатления. Пропускать меня отказываются – не прохожу фейс-контроль.

Мимо проплывают девушки в шикарных платьях и на высоких каблуках, их сопровождают мужчины в стильной одежде, оставляя терпкий шлейф дорогущего парфюма.

Судорожно вдыхаю и выдыхаю.

Осматриваю себя и едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться. В запаре выскочила из дома в халате. Сверху кожаная куртка, на ногах промокшие кроссовки.

Опять рвусь пройти внутрь, умоляю охрану пустить. Лепечу что-то о том, что в клубе муж. А мне надо… передать ему ключи от квартиры. Я только туда и обратно.

Огромных амбалов не пронять. Знают своё дело и стоят с непроницаемыми лицами.

Спорю. Срываюсь на крик. Одному из охранников, кажется, даже жалко меня.

Но, к входу подходит новая компания, и его напарник отпихивает меня в сторонку. Цедит сквозь зубы, что вызовет полицию.

А в руке вибрирует телефон. Пришло новое видео.

Отступаю, прячусь за углом и смотрю мельтешащие картинки. Трудно разобрать. Изображение трясётся. Кто-то тайком включил запись на ходу.

Дождь усиливается. Волосы промокли. Холодные капли стекают по лицу.

Рассматриваю. Камера на телефоне дёргается, кто-то размахивает им по ходу движения. Это женская задница, обтянутая красной кожаной юбкой в кадре? Её сминают мужские пальцы. Рука задирает край и пытается залезть под юбку. Мелькает кружевной край чёрного чулка. Глотаю новую порцию отчаяния.

Нет. Это не может быть Олег.

Камера подлетает вверх, мелькают силуэты людей, мигают яркие вспышки клубного освещения. Дверь. Яркий ровный свет из дверного проёма. Туалет? Женский смех. Запись обрывается.

Обхватываю себя трясущимися руками. Я настолько взволнована, что меня трясёт. Когда получила первое сообщение с видео, в котором якобы «доброжелатель» открывает мне глаза, уличив моего мужа в измене, я первым делом позвонила подруге, Свете Снегиревой. Сквозь слёзы и сопли рассказала про сообщения.

Она отчитала:

— Вот же кобель! А я тебе говорила с самого начала с ним не связываться. У него всё на роже написано! Но ты же меня не слушаешь. Любовь у тебя. Жить без него не могу. Ещё и кредит на себя повесила.

Светка обещала приехать со своим парнем. Сказала поставить чайник и сварганить какие-нибудь бутеры. А я… А я …написала, ей, что поехала в клуб.

Земля под ногами горит. Жизнь рушится. Дико хочется рыдать, да только слёзы не текут. По щекам стекают капли дождя.

Хожу на месте, кручусь, пытаясь согреться.

Пишу сообщение подруге: «Света, ты приедешь? Мне нужна твоя помощь и поддержка!».

Сразу приходит ответ: «Разумеется! Тут Игорь меня одну наотрез отказался отпускать. Сейчас дедовскую семёрку заведёт и примчим. Сказал, на своём транспорте надёжнее будет, чем на такси».

Пока жду свою поддержку, решила осмотреть парковку. Если Олег здесь, то и машина должна быть где-то рядом. Не пешком же он пришёл.

Сердце уходит в пятки, когда я вижу среди дорогущих машин наш старенький внедорожник. Он выделяется из массы и бросается в глаза. Смотрю на номерной знак. Да, точно наш.

В сотый раз за вечер набираю мужу. Но его телефон по-прежнему отключён. Хочу набрать Свете, поторопить. Может, её пустят в клуб? Или Игоря? К мужикам не так придираются. Посмотрит, что там.

Но мне приходит видеовызов по одному из мессенджеров. Руки трясутся.

Телефон включил режим суперэнергосбережения. Вот-вот отключится.

Сразу не могу разобрать, что там на картинке. Свет яркий, музыка звучит тихо и глухо. Слышен женский смех, а потом томные вздохи и тяжёлое мужское дыхание. До меня доходит, что телефон валяется на полу с включённой камерой.

Мелькает красная кожа юбки. Чёрное кружево. Полоски голой кожи над кружевом. Юбка задрана.

Мужской голос:

— Умница. Без трусиков. Я весь вечер, как на иголках. Смотрел на твою задницу, и представлял, что под юбкой нет белья.

Голос Олега…

Сердце болезненно сжимается. В глазах темнеет. Нет, это экран темнеет. Мой телефон всё-таки отрубается.

В голове что-то щёлкает.

Ничего не осознаю и плохо себя контролирую. Ноги сами несут меня к запасному входу в клуб. Натыкаюсь на забор. На стенах здания висят камеры. Но меня ничего уже не останавливает. Ощущаю себя ниндзя, когда неумело лезу через забор, а потом с бешеной скоростью, со всех ног бегу к приоткрытой двери в клуб, из которой только что кто-то вышел с мусорным пакетом и потащил его к контейнеру.

Бегу через кухню. Ищу глазами вход в зал.

— Девушка, здесь запрещено находиться посторонним, — кричит в спину кто-то из поваров.

— Сорри. Я больше не буду, — кричу в ответ и выскакиваю в тёмный зал.

Резкие вспышки бьют по глазам, а громкий бит разрывает перепонки и моё сердце. В клочья.

Бегло ищу глазами туалет, пока меня не задержала охрана, которая, скорее всего, уже в курсе моего отчаянного проникновения в клуб.

С ходу искомое помещение найти не получается. Слишком много народу. Все мельтешат и закрывают мне обзор.

— Девушка, подскажите, где здесь уборная? — спрашиваю у шикарной блондинки, стоящей рядом со мной.

— Эм… Не доходя до выхода, будет коридор справа. По лестнице спустишься и увидишь, — поясняет мне девушка, отпив из фужера спиртное.

— Простите. А выход где?

Брови девушки ползут вверх. Она растерянно смотрит на оставшееся спиртное в руках, качает головой и указывает направление.

Да, странная ситуация. Человек, вошедший в клуб, не знает, как в него попал. Похоже, блондинка посчитала, что излишне много выпила. Хотя, ничего страшного. Употреблять алкоголь вредно!

Вижу, как в зал входят двое охранников. Быстрым шагом, не переходя на бег, иду к туалетам, пытаясь затеряться среди развлекающихся посетителей.

Нахожу быстро. Пинком толкаю дверь в светлую уборную, обвешанную зеркалами. Осматриваю потолок и углы, ищу камеры. Не нахожу, выдыхаю.

Если меня просто выгонят из заведения — не так страшно. А вдруг полицию вызовут? Блин. Меня никогда не задерживали. Понятия не имею, чем это может грозить. Пофиг. Сейчас волнует другое.

Я всё ещё сомневаюсь, что на видео Олег. Дурацкий телефон. Не вовремя сел. Мне же ведь показалось, что это его голос? Да, конечно. Накрутила себя. Это чья-то злая шутка!

Или просто кто-то ошибся. Эти видео были не для меня. На них точно не Олег.

Блиииин…

Где эта парочка? Здесь? Или в мужском?

Из кабинок раздаётся стон. Нервы натягиваются звенящей струной. Прислушиваюсь. Кто-то определённо плодотворно дружит организмами. Подсматривать нехорошо.

А если там Олег? Хочу убедиться, что это не он.

Засунув все правила приличия куда подальше, подхожу к первой кабинке и встаю на четвереньки, подглядываю. Дверь всего сантиметров на десять выше пола. Этого достаточно, чтобы рассмотреть, что в первой кабинке никого.

Подползаю ко второй, так и не встав с мраморной плитки пола.

Туфли. Мужские. Чёрные, лакированные, начищенные. Брендовая модель за штуку баксов. Знакомый, сука, кант по подошве. Из-за него Олегу пришлось переплатить на сотку больше. Твою мать… Тысяча баксов на туфли – типо, ему по статусу нужно. Штука баксов и обломалась поездка в Турцию all inclusive. Не вошла в семейный бюджет.

Конечно. Туфли за штуку важнее – у него ж, мать его, карьера. Надо подчеркнуть статус!

И для кого? Для какой-то длинноногой кошёлки в дешёвых туфлях на высоченной шпильке?

Топчется между брендовых туфель моего мужа. Неловко спотыкается, подскакивает на одной ноге, а другая опускается острой шпилькой прямо на чёрный лакированный нос с кантом по подошве.

Мужчина ругается матом, дёргает ногой, сталкивает. Она смеётся. Он что-то хрипит.

«Ногу. Давай сюда. Да. Так».

Стройная лодыжка, обутая в дешёвую туфлю на шпильке, отрывается от пола, взлетает вверх.

Почему-то с жалостью разглядываю испорченную мужскую туфлю, с разодранной кожей на носке. Разодранной, женской шпилькой.

А я ему каждый вечер натирала их, чтобы он соответствовал статусу владельца строительного магазина и был на высоте. А он…

Постепенно доходит, что там реально происходит, в кабинке.

Сердце пропускает удар и в груди колет резкая боль, будто мне нож воткнули. Еле сдерживаю себя, чтобы не закричать.

Там за дверью, мой муж.

Соскребаю себя с пола и на трясущихся ногах поворачиваюсь к двери. Хватаю ручку, дёргаю на себя, в расчёте вырвать защёлку с корнями. Чуть не падаю — дверь оказалась не заперта.

Олег стоит ко мне спиной со спущенными штанами, чуть присогнулся, упирается головой в плечо длинноволосой брюнетке, которую удерживает под бесстыжую голую задницу. Словно в насмешку белая рубашка задралась, открывая его подтянутые ягодицы, на которой от сильных толчков резко сокращаются мышцы.

Худая нога в чулке задрана, рука Олега просунута под согнутую коленку. Дешёвая туфелька со шпилькой мотается рядом с мужской задницей в такт.

На белой рубашке особенно отчётливо выделяются длиннющие яркие красные ногти, они впиваются в ткань. Ну вот, ещё рубашку ему из ГУМа раздерёт сейчас.

Муж меня не видит, а вот довольная любовница смотрит мне в глаза.

Впиваясь сильнее когтями в мужскую спину, дешёвая шлюха стонет, фальшиво имитируя оргазм. Облизывает кончиком языка накаченные губы, злорадно улыбается и показывает мне фак.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! БЛАГОДАРИМ ЗА ВНИМАНИЕ, ЗА ПОДДЕРЖКУ!

ЗЫ: не забывайте подписаться на обоих авторов, если вам нравится, конечно))))) ПЕРВАЯ НАША СВОМЕСТНАЯ КНИГА -БЕСПЛАТНО! Давайте вместе проживем историю)

Кидайте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Оставляйте комментарии!!!
МЫ ВАС ЛЮБИМ и ОБНИМАЕМ!

Олег

Лера

По щекам скатываются градом слёзы. Душит обида и дикая злость. Она специально всё подстроила, снимала видео и присылала мне. Хотела сделать мне больнее.

— Да, детка, ещё немного, — стонет Олег, и эти слова на меня действуют словно спусковой крючок.

— Как ты посмел? – кричу и толкаю мужа в спину.

Из-за спущенных штанов он заваливается на любовницу, роняет её и, падая, сладкая парочка разбивает унитаз. Вода брызжет во все стороны. Любовница верещит, как ненормальная, а Олег, не стесняясь в выражениях, ругается матом.

Натягивая штаны, Олег пытается помочь встать любовнице, а затем резко оборачивается, гневно пылая глазами. На секунду в них мелькает замешательство, но тут же сменяется злобой.

— Ты что здесь делаешь, Лера?

— Олег, ты издеваешься надо мной?

— Я? Это ты что творишь? Как ты вообще узнала?

— А это ты у своей «партнёрши» спроси, которая мне видюхи весь вечер слала. Давно ты её трахаешь?

Олег переводит взгляд на брюнетку, которая прикидываясь дурочкой и разводит руками в стороны.

— Виола, ты сдурела? – муж хмурит брови.

— Олежик, — расфуфыренная фифа строит невинные глазки, как у кота из мультика, — и ты ей веришь? Зачем мне это нужно? Где я, и где эта замарашка? Она мне не ровня. Я люблю тебя, дорогой, и никогда бы не поступила подло.

От такой неприкрытой наглости этой девицы, глаза лезут на лоб, а из рук выскакивает и без того севший телефон, с глухим стуком падает на пол. Две огромные трещины расчерчивают крест-накрест экран. Прямо как Олег нашу жизнь.

Ему ничего не докажешь. А что, собственно, я должна доказать?

Он сверлит меня взглядом. По выражению лица ничего не понять. А брюнетка за его спиной, демонстративно опускает свой телефон в разбитый унитаз, беззвучно насмехаясь надо мной.

Олег упирает руки в бока. Ноги широко расставлены.

— Это ничего не значит, Лера. Разовая интрижка, о которой тебе не следовало знать. То, что ты увидела, никак не повлияет на наши отношения.

Взгляд становится надменным, а сзади Виола произносит мне одними губами: «сучка», и опять показывает мне средний палец. Видимо, ей не понравились слова Олега о разовой интрижке и её это задело.

Гадина. Засунуть бы ей этот палец в одно место. А лучше весь кулак целиком.

— Серьёзно? Ты меня предал! Какие отношения? Их больше нет. Я ухожу!

Муж сжимает кулаки и медленно подходит ближе. Прищуривается. Сам на себя непохож. Становится страшно. Пячусь назад, пока не упираюсь в умывальник.

— Ты что-то сказала дорогая? Повтори!

Молчу. Тогда говорит он:

— Иди домой и жди меня. Улажу здесь всё и спокойно поговорим.

— Я подам на развод, — шепчу и утвердительно мотаю головой, кусая губы.

Когда он задерживался вечерами, я думала, что он с друзьями или на работе. Теперь я буду знать, что он запросто может проводить время с другой. Что для него это ничего не значит. Что в его жизни есть интрижки, которые, как он считает, не влияют на наши отношения.

Смотрю внимательно на мужа – ни капли раскаяния. Ещё и взгляд такой холодный. Олег хочет всё перевернуть и выставить меня виноватой. Он часто так делает, и у него получается, рассчитывает, что и измена сойдёт ему с рук.

Словно хищник, загнавший жертву в угол, муж придвигается плотнее, чувствую его тяжёлое дыхание. Он накручивает мои волосы на кулак. Забываю, как дышать. Опускаю взгляд, не дёргаюсь.

— Развода не будет. Даже не мечтай.

Я, правда, его любила. Когда-то. Да, всего пару часов назад, я всё ещё любила его. Когда-то такая его грубость вызывала мурашки предвкушения, заводила. А сейчас? А сейчас мне противно, и немного страшно.

Он злится. Он всё понимает. Но хочет, чтобы всё оставалось, как раньше. Муж больно оттягивает мою голову за волосы, заставляя посмотреть на него, и впивается губами в мой рот.

Пусто. Внутри ничего. Противный язык пытается раздвинуть зубы. Меня тошнит от осознания, что какие-то считанные минуты назад, он целовал другую.

Дёргаюсь, чем злю его ещё больше.

Он почти рычит и лезет рукой под халат, наглые пальцы протискиваются между сжатых ног. Дёргаюсь сильнее, но он крепко держит за волосы, а коленом раздвигает мне ноги, чтобы удобнее было хозяйничать пальцам. Сдвигает в сторону трусики и трогает клитор, грубо суёт палец дальше.

Я мычу, желая остановить.

Но он сам резко выдёргивает руку и отпускает волосы, показывает два пальца, машет ими перед лицом.

— Сухая.

Усмехается.

Ты вообще нормальный Олег? Ещё и при любовнице!

— Ты же фригидная.

А сзади к нему подбирается брюнетка, липнет к спине, просовывая руки вперёд, снова впивается красными когтями, теперь уже в его грудь. Из-за широкого плеча мужа высовываются чёрные волосы и хитрые прищуренные глазки, которыми она смеётся мне в лицо, а сама мурлычет:

— А я не такая. Я вся теку для тебя, милый. Потрогай лучше меня.

— Фальшивка! — срываюсь на крик. — И губы твои фальшивые, и сиськи. Оргазм тоже ненастоящий!

Я отталкиваю Олега. Хочу сбежать, зарыться в подушку и прореветься как следует. Жизнь просто разваливается на куски. Да какая жизнь? Для меня жизнь закончилась, когда я открыла дверцу туалетной кабинки.

Олега не сдвинуть – он мощный, как скала. Тогда бью коленом ему между ног. Не поняла, как это вышло. Колено само дёрнулось. А я думала лишь о том, как сбежать от них. Чтобы больше никогда в жизни не видеть.

Олег чуть отшатывается, выплёвывает ругательство.

Этого достаточно, чтобы проскользнуть. Бросаюсь к выходу. Уроды. Моральные. Оба.

Но меня снова хватают за волосы. Хотела же обрезать выцветшие пакли.

— Сучка, — визжит Виола и дёргает назад.

Я спотыкаюсь, заваливаюсь на неё задом, мы вместе летим на пол. Она быстрее, она ловко изворачивается и вскакивает на коленки, которые оказываются прямо перед моими глазами. Не успеваю ничего сообразить, девка хватает меня за голову и бьёт коленом в лицо.

Из глаз брызжут слёзы, а на белой мраморной плитке появляются красные капли. Понимаю, что это моя кровь. Судорожно глотаю воздух. Сажусь, хватаюсь за разбитый нос.

Никогда в жизни не дралась. Капли пачкают светлый халат под распахнутой курткой. В этот момент, я не совсем понимаю, что происходит. Единственная мысль в голове: «Не отстирается».

Перед моим лицом снова мелькает дешёвая туфля со шпилькой, но слава Богу, почти пролетает мимо, лишь слегка задев плечо. Оказывается, противная сучка поскользнулась на моей крови. Слышен глухой звук удара. Это она рухнула рядом на плитку и ударилась головой.

Стонет. Так тебе и надо, гадюка.

Я трясу головой, пытаясь прийти в себя.

А мой муж, всё это время, стоявший в сторонке, кидается к любовнице.

— Виола, детка. Как ты?

Детка? Как, мать его, детка себя чувствует? А я? Как же так? Она разбила мне нос. Утираюсь рукавом, размазывая кровь и вновь покатившиеся слёзы. Сейчас очень хорошо проявляется отношение Олега ко мне, к своей жене. Он меня не любит…

До меня доносится капризный голос:

— Она разбила мне голову. Мне нужно в травмпункт. Надо оформить побои.

Я? Разбила ей голову?

И Олег молчит, присел на корточки рядом с ней, смотрит на меня с осуждением. Его губы брезгливо кривятся:

— Я не ожидал от тебя такого, Лера.

От меня? Козёл.

— Зачем ты на мне вообще женился, раз так относишься? — цежу сквозь зубы.

Не могу больше находиться с ними рядом. Мне нужно уйти отсюда.

— Когда я на тебе женился, ты была другой. Ты изменилась. Перестала за собой следить на уровне. И вот эти твои: — Олежек то, Олежек сё… Ты покушал? Ты устал? Может тебе массажик сделать? На работе пытаешься во всём угодить и лезешь, куда тебя не просят. Ты даже ногти мне стрижёшь и «пилишь» меня как моя мамаша! Задолбала! Если хочешь знать, у меня в последнее время на тебя не стоит!

— Я… ты… ты же сам просил меня всё это делать. Я всё для тебя… ради тебя… а ты… — не могу сделать вдох, лёгкие горят, а по щекам бегут ручьём слёзы.

Меня никогда раньше не душила обида как сейчас. Олег сделал так больно. Просто словами.

— Чё ты рыдаешь? Если бы ты вела себя по-другому, то ничего бы этого не было. Это ты во всём виновата, Лера.

С трудом удаётся сделать вдох. Поднимаюсь. Едва стою на подгибающихся ногах и смотрю на себя в зеркало.

Моё лицо всё в кровавых разводах, растрёпанные волосы мышиного оттенка, сухие, как солома взъерошены и стоят дыбом. Бледная кожа, искусанные от волнения в кровь губы, короткие бесцветные ресницы. Большие глаза василькового цвета красные и опухшие от слёз. Лицо исказила кривая усмешка. Я считала раньше себя довольно симпатичной, но сейчас… Баба-Яга во всём своём скромном блеске.

Открываю кран с водой. Поспешно смываю кровь с лица.

Невольно сравниваю себя с девахой на полу, с её густой копной тёмных волос, наверняка наращённых, с наклеенными ресницами и накладными ногтями.

А я ведь толком не ухаживала за собой не потому что не хотела. Просто у меня времени не было и денег. Олег всё вкладывал в развитие бизнеса. Постоянно занимал. Даже меня уговорил кредит на себя оформить. По документам проводил мне зарплату в четыре раза завышенную, чтобы большую сумму кредита одобрил банк.

Какая же я была дурёха… Всё свободное время посвящено заботе о любимом муже: приготовить вкусный обед, убраться в квартире, чтобы он пылинку лишнюю, где не заметил, нагладить рубашки и брюки, вычистить туфли. На работе в его офисе помогаю, чем могу.

Кстати, о туфлях.

Снова смотрю на мужа, получается сверху вниз – он так и сидит рядом с любовницей. Последней каплей становится разодранная вмятина на дорогой коже, оставленная шпилькой, когда он трахал насквозь фальшивую девку в туалетной кабинке.

Надо уйти. Заставляю себя двинуться на выход.

— Ужин приготовь, — летит мне в спину. — Отвезу Виолу в травмпункт и приеду домой через пару часов.

Во рту скопилась вязкая солёная слюна. Заторможено разворачиваюсь. Недоумённо смотрю на Олега.

— А не пойти бы ли мне на хрен, и тебе вместе со мной! – выпаливаю на одном дыхании, и у меня отвисает челюсть от осознания того, что я сказала.

Я никогда не посылала Олега. Он такое не терпит и с рук просто так не спустит. Пугаюсь, резко выбегаю из туалета. Мне вслед громко хлопает дверь, погоня!

Срываюсь на бешеный бег. Нетренированное тело сопротивляется. Дышать тяжело. Плюс, за последнее время появились несколько лишних килограмм. Старая одежда сорок четвертого размера мала, а купить новую нет денег. Дома достаточно халата, а в магазине и офисе Олега обычно помогаю в безразмерных растянутых спортивках.

Прав Олег, совсем себя запустила.

Несусь сломя голову к главному входу. Хорошо, что теперь знаю, где выход. Выбегаю на улицу и чуть не сбиваю с ног охранника, который мне вроде как сочувствовал. Не останавливаюсь, боюсь быть задержанной или того хуже, пойманной Олегом.

Громкий шум ночного клуба остаётся позади. Видимость плохая из-за дождя и яркого света фар, слепящих глаза. В ушах раздаётся звук резкого свиста тормозов.

Словно в замедленной съемке, на меня летит дорогущая спортивная тачка тёмно-серебристого матового цвета со значком быка с поднятым хвостом на капоте. Мозг всё воспринимает очень быстро. Понимаю, что мне нужно уйти, прыгнуть, убежать с дороги. Да что угодно сделать. Но я стою как вкопанная, с ужасом выпучив глаза и наблюдаю за торможением.

Водитель не успевает остановиться и сбивает меня с ног. Не удержав равновесие, падаю на капот. Пытаясь сгруппироваться, больно ударяюсь локтем. Нервные окончания простреливают разрядом, а на капоте остается вмятина.

Смотрю на двух мужчин, сидящих в машине, и их взгляды не сулят мне ничего хорошего. Мне капец!

Константин

Стою под струями горячей воды в душе. Наконец-то можно расслабиться после напряжённого дня. Сегодня мы заключили контракт на поставку 30 транспортных самолётов иранцам. Мой друг и по совместительству член совета директоров Оборонно-промышленной корпорации настаивает, что нам необходимо развеяться и отметить успешную сделку. В принципе, я не против.

Обтеревшись полотенцем, надеваю новый костюм и выхожу в кабинет.

В моём кресле около панорамных окон, нагло сидит Сашка. Не могу сказать, что я настолько собственнически отношусь к кожаному креслу, но его ноги, закинутые на стол, бесят.

— Ну сколько тебя можно ждать? Коньяк стынет, и девчонки заждались, — предвкушающе потирает ладони Санёк.

Не комментирую. Приподняв вопросительно бровь, смотрю на друга. Сам набираю в это время водителю – Эдуард должен уже подъехать. Санёк моё место не освободил, но ноги со стола всё же убрал.

— Слушаю вас Константин Аркадьевич, — раздаётся его голос в телефоне.

— Через пять минут выезжаем.

— Хорошо. Я на месте.

Отключаюсь.

— Ой, Орлов, ты скучный. Давай сами поедем, хочу твою тачку протестировать, — заявляет Сашка, освободив моё рабочее место.

— Я выпил и не хочу садиться за руль, — отвечаю, когда мы подходим к лифту.

Нажимаю нулевой этаж – подземная парковка.

— Пфф… Так я тебе не предлагал садиться за руль. Сегодня я буду твоим водителем. Бесплатно. По-свойски, так сказать.

— Ну, ничего себе заявочка. Помнится, в прошлый раз ты также говорил, а по факту укатил с одной из моделей. Не хочу, чтоб тачку отгоняла охрана. Отгонят, конечно, но вижу по глазам – ссут. Им жизни не хватит расплатиться, если что-то случится.

— Ха… понятное дело. Куда им деваться – издержки профессии. Подумать только! Всего четыре машины в мире. И одна из них в музее, а одна у тебя.

Санёк тянет руку, требуя ключи.

— И да, я сегодня и ближайшие полгода не пью.

— Ты не заболел?

— Почти. Неудачно съездил проверить один из филиалов. Меня на охоте енот укусил. Полгода теперь в завязке.

— Кто - кто?

— Енот. Этот зараза хитрым оказался! Притворился мёртвым, я в азарте схватил добычу. А он, как укусит за руку. Разом закодировал меня. Теперь приходится расслабляться другими способами, — поправляя штаны в области паха, заявляет закодированный ловелас.

Неприкрыто ржу. Санёк тоже. Делится непередаваемыми эмоциями: сквозь смех пересказывает, как ему сочувствовали мужики и под вой сирены на ФСБшном уазике его везли в больницу на уколы от бешенства.

Как только двери лифта открываются, смех обрывается, цепляем на лица непроницаемые обыденные маски безразличия.

Даю отмашку Эдуарду, что он на сегодня свободен. Чем ближе подходим к тачке, тем сильней у Санька загораются глаза. О да, я его понимаю. Сам таким был. Пришлось выкупить у первого владельца за баснословные деньги. Хотя по факту сам на ней не езжу. Зачем покупал? А хрен его знает. Чтобы было.

Садимся в авто. Сашка выглядит довольным сытым мартовским котом. У него всё на роже написано. Мотор ревёт, машина срывается с места.

— Ты что творишь?

— Тестирую.

— Скорость сбавь. Охрана не успевает.

— На это и расчёт. Ставлю сто кусков баксов, что моя охрана найдёт нас быстрее.

А вот это уже интереснее. Правда тут правильнее сказать доедет быстрее. Отследить нас по телефонам и машине не составит труда – у охраны все данные.

— Идёт! – отвечаю, а про себя думаю, что, если мои приедут вторыми, уволю и найму более расторопных.

Вибрирует телефон. Лезу в карман.

— Эй-ей… Но-но! Подсказывать запрещено! – предупреждает Санёк, и нажимает педаль в пол, пролетая мимо поста ДПС.

На экране высвечивается звонок от Элины. Бывшая нарисовалась.

— Ты ж с ней расстался, — заявляет Сашка, пялясь в мой телефон.

— За дорогой следи, — бросаю в ответ.

— Ааа… не переживай, у меня реакция – пуууля!! Я быстрый, резкий, точный! Не зря же я ракетами занимаюсь.

Сбрасываю вызов несколько раз. Продолжает звонить. Настырная!

— Слушаю, — неохотно отвечаю.

— Привет. Нам нужно встретиться.

— Не горю желанием, если честно. Говори по телефону, что хотела.

— Костик, я тебя люблю и у меня для тебя потрясная новость.

— Элина, я чётко дал понять, что видеться с тобой, у меня нет желан… — не успеваю договорить.

Прямо под колёса выбегает растрепанная девушка и замирает, как столб посреди дороги. На обочинах припаркованы машины, в сторону не уйти. Сашка давит на тормоза. Машину кидает по дороге от резкого торможения. Странное недоразумение в куртке нараспашку не уходит с проезжей части. Машина не успевает до конца затормозить и сбивает девушку.

Сглатываю вязкий ком. На капоте человек. Благо, что живой. Санёк выскакивает из машины.

Девушка шустро слезает с капота и пытается убежать, огибая машину с моей стороны, подальше от Санька. Но её ноги заплетаются, она спотыкается и летит лицом прямо в лужу. Переживаю, что может от шока не соображает. Удар мог быть сильнее, чем показалось.

Заторможено рассматриваю … халат? Да, точно. Под курткой – шелковый домашний халат. При падении он задирается, и я пялюсь через стекло на длинные, стройные ноги в кроссовках и… задницу. Такую красивую, аппетитную задницу в чёрных кружевных стрингах.

Не то, что тощий костлявый зад бывшей.

Чувствую возбуждение. Просто оттого, что смотрю на женскую задницу. Пальцы свободной руки непроизвольно сжимаются, как будто я сжимаю ягодицу. Хочется сдвинуть кружевную полосочку стрингов в сторону, провести пальцем и вызвать стон наслаждения.

В брюках становится тесно. Смаргиваю – неделю близости с девушкой не было. Совсем крыша едет. Как мальчишка – возбудился на голую задницу.

Девушка одёргивает халат. Чувстсвую сожаление – красиво же было. Твою мать, ну и мысли.

Растрёпанное недоразумение поднимается, смотрит прямо на меня через стекло. Нет, это она рассматривает своё отражение – окна по бокам тонированные. Она меня не видит, зато я прекрасно вижу тоскливый взгляд, пропитанный отчаянной болью.

Она ушиблась? Ей надо в больницу?

Но что-то подсказывает, что она не чувствует боли снаружи. Вон, и куртка нараспашку - ветер задувает, и халат испачкала в грязи. Ноги голые, и, похоже, кроссовки промокли, а ей хоть бы что. Даже не поёжится. Как будто ей очень больно внутри.

Санёк обходит машину, девушка вздрагивает и отворачивается, собирается бежать, но не успевает. Друг хватает её за руку, держит и что-то говорит. За стеклом мне неслышно.

Зато прекрасно слышно настырную бывшую в трубке:

— Костя. Костя. Что ты сказал? Почему молчишь? Костя, ответь мне.

— Слушай, мне не до тебя. Давай потом, — излишне резко отвечаю я в телефон, открывая дверь машины.

И только тут замечаю в руке у девушки кирпич. Подобрала, когда упала? Не видел потому, что пялился на её зад. А потом в голубые глаза.

Не успеваю выйти, как пострадавшая девушка вырывается из захвата друга и кидает в него этот самый кирпич.

Естественно, Санёк уклоняется, и тот летит прямо в машину, отскакивает, оставляет вмятину. Одновременно, вместе с ударом кирпича, меня добивает Лина:

— У нас будет ребёнок. Твой отец уже в курсе! Занести меня в игнор у тебя не получится, Костя!

— Какого хрена вообще происходит?! – цежу я, и моя ёмкая фраза касается обеих ситуаций.

Валерия
Смотрю на двух мужчин, сидящих в машине, и их взгляды не сулят ничего хорошего. Мне капец!

***

Бежать!

Не разбираюсь в машинах, но эта – стопудово дорогущая. Бык с рогами на капоте перед глазами. И в салоне два таких же бычары.

Темно, дождь моросит, через стекло толком не рассмотреть их лиц. Вижу только объёмные силуэты. Может, от страха кажется, что мужчины просто огромные – широкие плечи, квадратные подбородки. Плохо видно, но прямо кожей чувствую хмурые суровые взгляды.

Дверь со стороны водителя открывается, я скатываюсь с капота и срываюсь на бег. Бегу в другую сторону, огибая машину, но ноги обо что-то запинаются – кирпич, мать его, прямо на дороге! Откуда он тут? Я лечу в лужу. Да сколько можно падать? Который раз уже за вечер? Наверное, теперь ещё и коленки содрала – саднят. А попе холодно, по ней моросят капли дождя – халат задрался.

Соскребаю себя с асфальта. Рука сама тянется за кирпичом. Ничего мне эти уроды не сделают. Кирпич придаёт смелости.

Но не они – моя самая большая проблема. Мозг так и прокручивает в голове сцены из туалета.

Олег со спущенными штанами, его рука под моим халатом, чёрные пакли его любовницы на белом мраморе, когда она ударилась головой, красные капли крови. Моей.

Олег мне изменил. Олег остался с ней.

А меня отправил готовить ему ужин!

Я пялюсь на своё отражение в боковом тонированном стекле.

Больно. Как же мне больно. Ненавижу своего мужа! Рука крепче сжимает кирпич.

Из-за капота выходит мужик. Мне не показалось – он огромный. Значит, и его дружок в машине тоже. Скрутят, и пикнуть не успею.

Короткая стильная стрижка, налёт щетины, светлая брендовая рубашка, по которой моросят капли дождя.

Дёргаюсь в сторону, но незнакомый мужчина оказывается быстрее, хватает за руку:

— Ты что творишь? Охренела под колёса бросаться?

Страх на сегодня закончился. Бояться не осталось сил. Уж если я мужа послала, то что мне какой-то незнакомый идиот? Гоняют как угорелые, а потом пешеходы им виноваты! Рот открывается сам, слова вылетают, прежде чем я успеваю подумать:

— Иди на хрен! — срываюсь на крик.

Мужчина ревёт в ответ:

— Ты как базаришь? Рот закрой! Как расплачиваться будешь?

Я? На мне ещё долбанный кредит мужа. Какой расплачиваться?

— Нет у меня денег! — выходит с надрывом.

Открываю рот, но запал схлынул, сказать нечего. Так и стою с открытым ртом. Мне становится страшно.

Мужик секунду пялится на мой рот, приоткрывает свой, ухмыляется:

— Ртом отрабатывать будешь?

И я слетаю с катушек. Всё это происходит мгновенно. Даже не успеваю сообразить.

Резко выдёргиваю руку — получается вырваться. Другая рука с кирпичом замахивается на мужика, который посмел оскорблять.

Он резко меняется в лице.

— Ты что? Боишься? — разводит руки в широком жесте, ладонями наружу, типа успокаивая. — Не переживай, красавица, тебе понравится. Потом ещё добавки будешь просить.

Мужчина пытается улыбнуться, получается криво, но быстро берёт себя в руки. На его лице появляется широкая улыбка, и сверкают белоснежные ровные зубы. Он делает шаг в мою сторону, и у меня сдают нервы.

Провожаю взглядом летящий кирпич… Я же убью его. Вот овца.

Слава Богу, мужчина уворачивается, но раздаётся звук удара кирпича о металл.

А из машины показывается второй громила. Он отрывает руку с телефоном от уха, медленно переводит взгляд с меня на машину, смотрит на вмятину, его густые чёрные брови, чуть не сросшиеся на переносице, взлетают вверх, и рот приоткрывается в немом удивлении.

Какой красивый рот.

Хмурый взгляд совсем не подходит таким чувственным губам.

Они сговорились что ли сегодня? Такие красавчики – а я так позорюсь. Сами виноваты.

О чём я думаю? Это всё шок.

Вижу, как к клубу на всех парах мчит раздолбанная семёрка. Дворники размеренно двигаются по лобовому стеклу. Светка выглядывает из открытого окна, высматривая меня.

Снова срываюсь на бег.

— Стой! Я же пошутил, — доносятся до меня слова того мужика, который хватал за руку.

Фиг вам, а не ротиком отрабатывать.

Света видит меня, оценивает обстановку и кричит, чтобы я скорее садилась в машину. Я подскакиваю к семёрке цвета баклажан, дёргаю дверь на себя. Заедает. С третьей попытки получается открыть.

Светка что-то спрашивает, волнуется.

Я запрыгиваю на заднее сиденье.

— Гони! Гони, Игорёк. Быстрей миленький, рви! – хлопаю я по плечу парня подруги.

Светка перегибается через сиденье:

— Что происходит? Ты нашла его?

Мне кажется, что Игорь путается в коробке передач от моего напора. Машина еле-еле едет и дёргается.

— Жми на газ, вопрос жизни и смерти!

Судорожно сжимаю ладони в умоляющем жесте.

— Да что случилось? Неужели ты во что-то серьёзно вляпалась? — нервно спрашивает Света и, облизнув губы, выглядывает в окно, рассматривая двух мужиков и супердорогую тачку.

— А это кто такие?

— Потом. Всё расскажу потом.

Оглядываюсь, смотрю в окно на серебристую машину. Два громилы обошли её, сложили на груди руки, оба широко расставили ноги и наблюдают. Не бегут. И то хорошо.

Однако срабатывает закон подлости. Не успеваем отъехать и тридцати метров, машина глохнет прямо на перекрёстке. Сердце пропускает удар. Ууу… даже свернуть не успели, чтобы скрыться из виду.

— Ну же, заводи! — дружным хором орём мы со Светой на Игоря.

— Да какой заводи! Толкнуть бы надо!

Не сговариваясь, будто по команде, открываем с подругой одновременно двери и выскакиваем из машины. Посетила мысль дать дёру.

На Игоря мне пофиг, он мне никогда не нравился. Он постоянно в напряжении, нервный, почти никогда не улыбается и вообще немногословен. Снигирёва даже рассказывала, что он пытался запретить ей со мной общаться. Меня это очень задело, и я люто на него обиделась.

Но Светка его любит и не простит мне бегства. А я её очень ценю. Короче, остаюсь.

Кладём ладони на багажник и раз… Машина словно столб, врытый в землю. А сил мы на адреналине вложили немало. От таких усилий моя левая нога скользит по мокрому асфальту, подгибается, кроссовок слетает, и, падая, я больно ударяюсь коленом о дорогу.

Шиплю от боли. Сомкнув зубы, поднимаюсь, а ветер задувает под полы лёгкого шелкового халата, хлестает тканью по ногам, задирая, снова обдавая зад холодными каплями дождя. Интересно, все видели? Ниже падать некуда. Сегодня адский день, который я запомню на всю жизнь.

— Ногу с педали тормоза убери! — орёт, как не в себя, Снигирёва.

— Ляя… он что, на тормоз нажимал? Какой же он у тебя инженер после этого?

— Ой, Лер, не дави на больные мозоли, толкай быстрее уже давай.

Игорь пытается завести машину, она начинает дёргаться. Толкать становится сложнее. Почему двое мужчин просто наблюдают за нашим представлением и не пытаются меня поймать?

Всё становится понятно, когда к ним подлетают три внедорожника, и из них выскакивает охрана, которая бежит в нашу сторону. И что-то мне подсказывает, что они бегут совсем не для того, чтобы помочь толкнуть машину.

— Ляя… вот это я попала! Когда-то была невеста, потом жена, а теперь меня сделают проституткой, пока долг за ремонт не отработаю. Это при условии, что меня коллекторы из банка раньше не прибьют.

Игорь с рёвом заводит машину. Газует, чтобы она не заглохла. Хочу подобрать кроссовок, но для меня это может быть чревато. Охрана близко – не успею. Игорян уже поехал, а мы ещё стоим. Приходится догонять машину и запрыгивать на ходу.

Педаль в пол и машина застывает на несколько секунд, набирая обороты. Кровь отливает от лица за секунду. Хоть бы не заглохли. Время останавливается. По машине раздаются хлопки и меня передёргивает. От страха мне кажется, что по нам стреляют. Но это кто-то из охранников добежал и долбит рукой по машине, чтобы остановились.

Удача! Срываемся с места и резко, с небольшим заносом, входим в поворот на перекрёстке.

Едем в полном молчании. Осознаю, что происходит. Моя жизнь катится куда-то по наклонной. Слёз нет. Руки трясутся. Впереди большая яма неопределённости. Знаю пока только одно – подам на развод. Я настроена решительно. Будет непросто… В особенности уговорить мужа выплачивать кредит самому. Ведь я ни копейки из него не потратила, всё отдала Олегу. Надеюсь, у него хоть немного совести и благородства осталось.

Пальцы на ноге, оставшейся без кроссовка, мёрзнут. Сгибаю ногу и закидываю ступню на колено другой. Обхватываю пальцы и пятку руками, пытаюсь согреть.

У Снегирёвой сдают нервы, и она лупит Игоря, куда попадёт.

— Это ты во всём виноват! Я тебе говорила – поехали на такси! Нееет… Света! На своей надёжнее будет! – передразнивает Игоря.

— А разве я был не прав? Мы ехали в клуб, таксист бы уехал, и всё! А на машине проще и удобнее.

— Ты сейчас серьёзно Игорь? Это не машина, а колымага. Она же разваливается на ходу. Нужно купить свою, а не брать у деда.

— Мы пока не можем себе позволить, и ты об этом знаешь! Немного потерпи. Совсем чуть-чуть за квартиру ипотеку выплатить осталось и прекрати меня бить!

Снегирёвой тяжело. Она устала и хочет жить не хуже наших общих знакомых. Прекрасно её понимаю. Но и Игорь ведь не сидит сложа руки, работает.

— Свет, он ведёт машину, не отвлекай. Успокойся. Если мы ещё в аварию попадём, моя нервная система не выдержит, — хриплым голосом пытаюсь воззвать её к уму-разуму.

Подруга шумно вздыхает, цокает и смотрит перед собой прямо на дорогу.

— Едем-то куда? – тихо спрашивает Снегирёва успокоившись.

— Ко мне домой, наверное.

Игорь кивает и молча, перестраивается в другой ряд.

— Так что там у тебя случилось? – интересуется подруга.

Нашему супер водителю, который путает газ с тормозом тоже интересно. Он прямо подобрался и навострил уши.

— Олег мне изменил, Свет. Я сама видела всё своими глазами. Было так мерзко. Меня будто ведром помоев окатили.

— Ага… так…угу… и ты решила его простить, потому что на тебе кредит и стыдно возвращаться к матери в деревню?

— Нет.

— Ох…ты беременна, и ради малыша решила сохранить семью?

— Да нет же, Свет! Мне документы свои забрать нужно и вещи хоть какие-то. Я вообще, в одном кроссовке сижу, — выпаливаю я и начинаю опять плакать.

Жалко так себя стало.

— Фух… я уж было подумала… Ладно, не реви. Ты не одна. У тебя есть мы. Обязательно что-нибудь придумаем. Не бывает безвыходных ситуаций. Да, Игорь? – сурово спрашивает парня, который неохотно кивает, понимая, во что попал.

Подъезжаем к дому. Смотрю на детскую площадку, клумбы с цветами, которые сама сажала. Они поздние и ещё цветут. В голову лезут воспоминания и все тёплые, хорошие, самые лучшие. В груди щемит.

Мне нравится этот дом и район классный. Вместе с Олегом выбирали квартиру, и я настояла именно на этой. Правда, это было до заключения брака, и никаких прав я на неё не имею.

Света с Игорем остались ждать в машине. Да и смысл им подниматься? Я быстро. Задерживаться не собираюсь. Не хочу застать возвращения Олега. На сегодня разборок с меня хватит. Я морально истощена.

Захожу в подъезд. Вызываю лифт. Жду.

Время тянется, как резиновое, лифт никак не подъедет. Нервничаю.

Уже поздно, но дверь на первом этаже приоткрывается со скрипом – выглядывает бабушка – Глафира Семёновна.

Любопытная какая, и чего не спится?

Она рассматривает меня, качает головой. Представляю, какой у меня видок.

— Лерочка, погоди! – тянет дребезжащим голосом Глафира Семёновна, и молодцом, будто ей не 73, а 18 лет спешит ко мне.

Стараюсь держать себя в руках – бабулька добрая, просто старая и одинокая. И по ночам не спит, блин. В глазок подглядывает, когда слышит, что кто-то в подъезд заходит и лифт вызывает.

Натягиваю дружелюбное выражение.

— Слушаю вас.

— Ты не могла бы мне помочь? Фонарик на телефоне включился, не разберусь, как выключить. Зарядка быстро садится, — говорит бабушка и протягивает мне смартфон с большим экраном.

— Дорогой у вас телефон, — отключаю фонарик и протягиваю гаджет обратно. — Вот, держите.

Однако Глафира Семёновна не спешит забирать. Она опускает глаза вниз, трёт рукой нос, будто набираясь смелости.

— Внук подарил, — поясняет и продолжает мяться. — Слушай, тут такое дело…

Лифт подъезжает, открываются двери.

Соседка всё-таки собирается с духом:

— Не хотела тебе рассказывать. Не своими глазами видела. Но не могу больше в себе всё держать.

Поглядываю в кабинку лифта. Надо поспешить.

Глафира Семёновна продолжает заговорщицки нашёптывать:

— Когда ты уезжала две недели назад на несколько дней к родственникам в деревню, твой муж приводил к вам девушку.

Моё сердце вновь начинает бешено стучать. Заставляю себя выговорить:

— Возможно, с кем-то по работе заезжал. Разные обстоятельства бывают. Не стоит думать плохо. Но я обязательно уточню у него, что там была за девушка.

Не хочу выносить нашу с Олегом семейную жизнь на обсуждение. Мне стыдно.

Неужели там, в клубе, это была не разовая акция?

— На всю ночь! – добивает окончательно меня Глафира Семёновна, вместе с хлопнувшими перед носом дверями лифта и аккуратно вытягивает из рук свой телефон.

— Анна Викторовна с третьего этажа, своими глазами видела, как они приехали вечером и только утром вместе вышли.

— Спасибо за информацию, — отвечаю и дрожащей рукой жму кнопку лифта ещё раз.

— Ты на меня не злись. Я, как лучше хотела. Ты девчонка-то хорошая и мужик у тебя неплохой. Ты послушай бабушку и не рассказывай ему, то, что ты правду знаешь. Нужно выяснить, кто эта девушка и отвадить от мужа, пока у тебя его не увели. Вот у меня случай в жизни был…

— Извините, я очень спешу, — перебиваю и заскакиваю в лифт.

Дико хочется рыдать, да только слёзы не текут.

Не с первого раза попадаю ключом в замочную скважину. Олег мне врал! Это я знаю о некой Виоле, которую сама с ним лично застукала. А сколько ещё таких Виол у него было – неизвестно.

Захожу в квартиру и закрываю за собой дверь. Хватаю сумку и первым делом закидываю в неё документы. Открываю шкаф, глаза разбегаются. Что брать? Зимние вещи нужно мерить. Не факт, что налезут. Да, и объёмные, в сумку много не напихать.

Мой обычный размер сорок четыре превратился в сорок шесть. Светка успокаивает, настаивает, что я стала выглядеть только лучше, что при моём росте под метр семьдесят мне не стоит худеть обратно. Хорошо ей болтать – сама всю жизнь носит сорок четвёртый, хоть и пониже ростом.

А перед глазами снова мотается тощая лодыжка брюнетки из туалета, вспоминается острая коленка, которая заехала мне в лицо. Тру многострадальный нос. Да уж. Любовница мужа – худющая, как палка. Что и говорить. Может, поэтому Олег мне изменяет?

Швыряю в сумку те вещи, что точно будут впору.

Быстро принимаю душ, надеваю привычные спортивки, носки и ботинки, которые мне натирают. Лучше в них, чем босиком. В этом я уже точно сегодня убедилась. Чувствую себя капельку спокойнее.

Перед выходом из квартиры, снимаю обручальное кольцо и оставляю его на трюмо. Так, Олегу будет понятно моё решение. Ключи не беру и оставляю дверь открытой.

Сомневаюсь, что кто-то успеет ограбить квартиру до приезда Олега. Ну а если всё же успеет, то это – уже не мои проблемы.

Над подъездом висит камера. Если понадобится, можно проверить, что я выходила с одной сумкой, а не вынесла полквартиры.

Выхожу на улицу. Дождь прекратился. Свежо. Дышу влажным воздухом. Впереди новая жизнь. Без Олега. Такое ощущение, что сбросила груз, который тянул на дно.

Сумку закидываю на заднее сидение. Хлопаю от души дверью машины – иначе она не закроется. Не успевает Игорёк завести колымагу, как к дому подъезжает муж.

Свет от фонаря и лампы над подъездом хорошо освещает улицу. Олег может разглядеть меня. Прячусь на заднем сидении.

Мой муж хорошо знает Свету, ему не составит труда сложить два и два. Нельзя, чтобы Олег её увидел, иначе всё! Приехали.

Шиплю ей:

— Ты тоже прячься!

Подруга не находит ничего лучше, чем пригнуться, уткнувшись лицом между ног Игоря.

— А мне что делать? — растерянно спрашивает её парень.

— Получай удовольствие дорогой, — Светка ржёт и трётся головой о его брюки.

Игорь наигранно стонет.

— Тшшш, — шиплю уже на обоих.

Они не знают, на что Олег способен в гневе.

Все притихли. Сидим. Ждём.

За Олегом хлопает подъездная дверь. Можно трогать, но машина снова не заводится.

Я нервничаю, поглядываю на наши окна – там загорается свет. Затем распахивается балконная дверь, Олег вылетает наружу, внимательно осматривает двор, замечает машину.

В этот раз узнаёт, кричит прямо с балкона:

— Лера, не смей! Стой! Я сейчас спущусь.

Горло перехватывает от страха. Я же сбежала, оставив квартиру открытой. А если он увидел кольцо, то вообще придушить в гневе может.

— Игорёк, миленький, ну, давай же.

Нам обоим нужно время. Мне необходимо подумать. Олегу надо остыть.

Я никогда не завожу разговоров с мужем, когда он злится. К нему всегда нужен подход – надо выждать, когда он успокоится и тогда уже говорить.

Сейчас я точно не готова ничего обсуждать.

Машина всё-таки заводится, Игорь давит на газ, отъезжаем.

А из подъезда уже выбегает злющий Олег. Он бежит за машиной и орёт мне вслед:

— Ты пожалеешь, стерва! Никуда от меня не денешься!

Семёрка набирает скорость, расстояние между нами увеличивается. Я пялюсь в заднее стекло. Олег останавливается, тяжело дышит и что есть мочи, кричит:

— Сама приползёшь!
Если нравится, и ещё не тыкунули сердечко, будем благодарны. И, подписывайтесь на нас обеих, кидайте книгу в библиотеку. И ОБЯЗАТЕЛЬНО! не забывайте радовать обратной связью))) ❤️ ❤️ ❤️