Взрывной десерт для тёмного мага

- Открывай глаза, ну же! – Кто-то дёргает меня за руку.

Нет, пожалуйста. Я ещё немного полежу вот так, можно? Я же только прилегла...

 - Лисса, пожалуйста!

Голос тоненький. И в нём звенят слёзы.

Какая ещё лиса? Мы на пятом этаже хрущевки. До сих пор, как вспомню, как сегодня сюда поднималась с больными коленями, вздрагиваю. Лиса точно не осилит.

- Мелисса, я так и знала, что он тебя убьёт!

«Матвеевна, - хочу сказать, - я устала, чуть отдохну и чай попьем, как обычно. Ты совсем уже умом тронулась? Галина Сергеевна я, что на тебя нашло? А убить меня может только очередь к участковому терапевту. Поэтому я туда и не хожу!»

Я всё слышу, но не могу ответить. Тело словно ватное, не слушается. А язык будто распух и отказывается повиноваться.

- Ты пугаешь меня, не надо! – Тоненький голосок переходит на ультразвуковой вой.

Мне на лицо падают капли. Что это слёзы что ли?

 Щёку обжигает пощёчина. Слабенькая, но неприятная.

Вздрагиваю. Делаю над собой усилие и с усилием втягиваю воздух. Едко воняет какой-то кислотой и спиртом. Морщу нос.

Матвеевна обычно приходит ко мне на чай с булочками, кексом. Но в этот раз она взяла с собой какую-то бормотуху.

- Мелисса, не бросай меня. – Заливается надо мной горестный голосок.

С усилием разлепляю ресницы. Передо мной появляется полоска света.

И я вскрикиваю.

Неожиданно пискляво и громко.

Потому что надо мной убивается, дергает за руки и хлещет по щекам вовсе не семидесятилетняя Матвеевна с бутылкой мутной жидкости, а зарёванная девочка лет восьми, не больше.

- Лисса, наконец-то, - она бросается мне на грудь, обнимает и я чувствую, как тут же промокает платье от горячих слёз, - не шути так больше со мной. Я думала, ты умерла!

- О господи! – произношу негромко. И сама пугаюсь своего голоса. Хватаюсь за горло и с удивлением щупаю тонкую шейку. Такую тоненькую и нежную, что я чувствую, как под кожей быстро-быстро бьётся пульс.

- Я так испугалась, - вздрагивает девчонка у меня на груди.

Поднимает на меня испуганные глазёшки. Сама рыженькая, взъерошенная, как испуганный котёнок.

Протягиваю руку, хочется пригладить бедолажку, успокоить.

- После того, как лорд Бэрли дал тебе зелье, я решила, что всё. Лисса, у меня же больше никого нет, не шути так со мной.

Девочка тарахтит какую-то дичайшую дичь, но это всё проходит мимо моих ушей. Я с удивлением разглядываю собственную руку, которая так и не дотянулась до рыжих волос.

Мое зрение, конечно, со временем стало хуже, но не до такой степени, тобы не узнать собственную руку. Подношу ладонь поближе для уверенности.

Гладкая кожа, светлая. Никаких морщинок, пятен и веснушек. Пальцы длинные и изящные, словно у скрипачки. У меня таких никогда не было.

Поворачиваю руку, рассматриваю её с разных сторон.

Что происходит?

- Кто ты, милый ребёнок? – наконец рискую задать вопрос.

Девчонка перестаёт лепетать и смотрит на меня с изумлением. В зелёных глазах вновь блестят слезинки, вот-вот разревётся.

Потом дергает уголком рта и расплывается в улыбке. У нее не хватает переднего зуба, от этого улыбка ещё более непосредственная и милая.

- Ты всегда меня разыгрываешь, сестрёнка. – Шмыгнув, вытирает нос тыльной стороной ладони. – только я не поведусь.

Сестрёнка, значит? Медленно соображаю, пытаюсь связать ускользающие нити мыслей воедино, но пока получается только спутанный клубок. Даже не клубок, кубло какое-то.

Может Матвеевна приходила со своей бормотухой, а я забыла? Ко всем приходят белочки, а ко мне девочки?

- Подожди, сейчас я немного приду в себя... – Машу на девочку своей новой рукой. Получается даже изящно.

Тру ладонями лицо, растираю его до горячего жара. Кожу мягкая, шелковистая. Может быть отекла?

Распахиваю глаза снова в робкой надежде увидеть перед собой Матвеевну. Но передо мной сияет вся та же редкозубая улыбка.

- О господи! – Повторяю опять.

Поняв, что мой бред отказывается меня оставлять, приподнимаюсь на локтях и озираюсь.

Я в комнате с высоким потолком. В моей хрущевке таких отродясь не водилось. У стены трещит камин, странный камин, без запаха и с каким-то ненастоящим плоским огнём. Я про такие слышала, но вживую никогда не видела. Жидкокристаллический, как телевизор.

Письменный стол, заваленный бумагами и склянками. Стрельчатое окно полуприкрытое бархатными портьерами, мягкие тёмно- зелёные пуфики. Картины на стенах. Огромная кровать в центре которой я утопаю в подушках.

С удивлением озираюсь. Я, конечно, не отказываюсь от улучшения жилищных условий, но как-то уж слишком роскошно. Тут квартплата больше, чем моя пенсия.

И всюду этот мерзий непонятный запах, который, кажется въелся в мою кожу.

Подношу к носу своё запястье, которое стало таким тоненьким, что можно обхватить двумя пальцами. Точно, даже от меня пахнет.

- А как зовут тебя, детка?

Девчонка обиженно куксится:

- Нехорошая у тебя игра, мне не нравится. Хотя ты часто меня разыгрываешь. По злому, нехорошо разыгрываешь. Но уже хватит...

- А ванная здесь есть, чтобы помыться?

Пшеничные бровки грозно сходятся на переносице. И я даже радуюсь, когда вдруг скрипит дверь.

Всё что угодно, любая галлюцинация, только не маленькая рыдающая девочка.

Но я тут же жалею о своем опрометчивом желании.

В комнату входит посетитель, от которого у меня между лопаток пробегает холодный озноб. Когда-то именно так я представляла Мефистофеля. Статное, величественное лицо с четко очерченными бровями и высокими скулами, хищный взгляд. Холодные ледяные глаза гипнотизируют.

Я застываю от ужаса. С трудом сглатываю колючий комок, стоящий в горле.

Первая мысль, что он пришёл по мою душу, и я бы не удивилась, если бы он вытащил из-за пазухи нож, или что там положено, и перерезал тонкую нить моей жизни.

Мужчина лезет во внутренний карман чёрного сюртука и достаёт...

Съеживаюсь и вжимаю голову в плечи.

- Вам лучше, я смотрю. – Склоняется, протягивая мне зелёный пузырёк. Иссиня-чёрные волосы падают ему на лицо, он отбрасывает их резким движением.- Выпейте ещё это для бодрости.

Хорош, что тут ни говори. Под воздействием его магнетического взгляда, ладонь сама тянется к пузырьку.

Но девчонка одним ударом вышибает флакон из его рук. Он летит в сторону и разбивается. По комнате разносится удушливый запах. Тот самый.

Зажимаю нос ладонью.

- Не смейте, - кричит девчонка. - Она и так чуть не умерла из-за вашего зелья!

Лицо красавчика-демона кривится в презрительной усмешке.

- Леди Сиана, я делаю ставку на ваше малолетство. Но впредь не прощу подобного. Помогите сестре собраться и выметайтесь вместе с ней.

- Не сомневайтесь, выметусь! – кричит девочка. – И вы ещё приползёте просить прощения. У меня и у Мелиссы... За то, что вы сделали с нами!

Правая бровь демона взлетает вверх, он скрещивает руки на груди и надменно ухмыляется.

- Не сомневаюсь в этом. А сейчас прошу вас, дорогая жёнушка, покинуть этот гостеприимный дом, который больше вашим домом не является. И отправляйтесь в преисподнюю, откуда вы и явились, судя по всему.

Дорогие мои читатели,

Рада приветствовать вас моей новой истории 🤗
Если вам нравится начало, я пойму это по количеству сердечек ❤️❤️❤️
А если добавите в библиотеку и напишите комментарий, буду на седьмом небе от счастья 😉 Прода у счастливого автора пишется быстрее – проверено!
Подпишитесь на автора, чтобы не пропустить обновление и листайте дальше!

Ужасно хочется заметить, что я не из преисподней, а из 47 квартиры. И мужа у меня лет двадцать, как нет. Умер мой Семён давным-давно, а детей не нажили.

Только как объяснить это незнакомому мужчине, сидя в кровати. Пока я судорожно думаю над подобающим ответом Мефистофель и не собирается убираться вытягивает руку в указующем жесте и рявкает:

- Пошла вон!

- Как вы можете, - опять всхлипывает девочка. – Лисса чуть не умерла. И идти нам некуда!

- Раньше об этом надо было думать, - холодно замечает он, глядя на девочку. – Собирайте своё шмотье, леди Сиана, и выметайтесь следом за сестрой.

Опять про сестру разговор завели.

Меня берёт злость. Ладно я... Может я в его кровать по ошибке залезла, но Сиану-то, бедняжку, за что? Ребёнок ведь!

- Знаете что, я уйду. Тут без разговоров. Но малышку не трогайте! Она так рыдала, что чуть сердце не разорвалось. Отстаньте от ребёнка!

Демон и девочка смотрят на меня, как на умалишённую – с подозрением и опаской.

- Ну знаю, что на вас нашло Мелисса. – Льдистые глаза опасливо щурятся. - Что за приступ неожиданной доброты? Но вам больше не удастся плести свои интриги и козни.

Он двигается к двери и с нажимом опускает тяжёлую литую ручку. – Я вернусь сюда через десять минут. И, надеюсь, не застать тут вас обеих...

Дверь хлопает, и мы с Сианой остаёмся одни.

- Сестра, - она бросается мне на грудь. – Спасибо! Ты не всегда была доброй, но сегодня...

- Что сегодня?

- Сегодня ты совсем другая. – Улыбается тепло. – Хотя должна быть злая, после всего, что тебе сказал лорд Бэрли.

В моё сознание вдруг проникает что-то чужое, не моё. Какие-то смутные тоскливые мысли, как видение. И от них мне хочется съежится, забиться под кровать и скулить. Свадьба, плачущие родители, маленькая девочка, цепляющаяся за мой белый подол. Мне надевают кольцо, а я стараюсь сдержать горькие слёзы. Мне страшно, я не хочу. Но меня сверлит тёмными глазами мужчина с длинными волосами цвета воронова крыла.  

- Саймон Бэрли, мой муж, – произношу онемевшими губами.

- Конечно, он твой муж, Лисса. Пойдём собирать вещи, а то он осерчает...

Но меня меньше всего сейчас волнует реакция моего псевдо-мужа. Мне нужно зеркало, срочно!

Отбрасываю тяжёлое одеяло, и босыми ногами шлепаю к зеркалу, которое стоит в углу. Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди.

- Такого просто не может быть! – шепчу, жмурясь.

Наощупь иду к старинному зеркалу в тяжёлой оправе. Мне страшно того, что я могу увидеть! И я хочу этого! Боже мой, как я этого хочу.

- Лисса, что с тобой?

Не обращая внимания на встревоженный детский голос, вслепую иду вперед, вытянув руки, как привидение.

Я про такое читала, но даже в голову не могло прийти, что я способна так влипнуть!

Дрожащие пальцы касаются прохладной зеркальной поверхности. Слегка приоткрываю глаза, мне страшно увидеть всё сразу. Начну хотя бы с ног.

Но через густые ресницы видимость минимальная. Делаю глубокий вдох и смотрю на себя.

- О господи! – выдыхаю и хватаю себя за грудь. Тут же опускаю взгляд на свои руки, чтобы убедиться, что это великолепная аккуратная «двоечка», и правда, моя.

- Мамочки! -  зажимаю пальцами виски и всматриваюсь в прекрасные серо-зеленые глаза. Почти, как мои. Хотя вру! У меня никогда не было таких роскошных ресниц. Тяну пальцами немного щеки – всё по честному, это моё лицо.

Я красотка! И мне лет двадцать, двадцать три от силы.

- Сколько мне лет? – Спрашиваю громко у своей «сестрёнки», а сама не могу отвести взгляда от своих длинных густых волос. Никакой седины! Надо же...

- Лисса, ты что? - Девочка испуганно смотрит на меня в отражение. – Всё хорошо?

- Всё прекрасно! – Поворачиваюсь и бросаюсь к ней радостно. Обнимаю, прижимаю к себе, тискаю.

Мне хочется обнять весь мир, ведь теперь я могу себе это позволить – у меня даже в правом локте не хрустит.

- Лисса, не надо. Что на тебя нашло?

- Настроение хорошее, - улыбаюсь ей. – А напомни мне, от чего он меня лечил? Этот муж мой?

- Лечил? Он отравить тебя хотел. Как и наших родителей. Я тебя предупреждала, но ты смеялась. Он хочет, чтобы мы все умерли, вот и все... Как хорошо, что ты не умерла!

Нет, кажется умерла. И я и Лисса эта. Я, когда прилегла после утомительного подъема на пятый этаж. Сердце давно шалило.

А бедняга Мелисса выпила эту вонючую дрянь из пузырька. И отдала богу душу. Видимо, кто-то ошибся в небесной канцелярии и вместо чистилища отправил меня в это тело. Хоть ли Лиссе моё не досталось, я ведь на педикюр так и не сходила...

- Ты рассказывай, а то у меня что-то с памятью после зелий этих... Голова болит.

- Ты рассказывай, а то у меня что-то с памятью после зелий этих... Голова болит.

- Ты опять надо мной смеёшься? - Малышка Сиана смотрит недоверчиво. – Я же сейчас ничего не делала, зачем ты так со мной?

Хлопаю глазами. Я попала в тело очаровательной вредной барышни? Почему сестрёнка Мелиссы так и ждёт от меня подвоха?

- Если ты так сильно не хочешь, чтобы я жила с тобой, то так и скажи, но не смейся... – Вытирает нос ладошкой и добавляет со скрытым злорадством. – Хотя, и тебе теперь жить негде.

Становится жаль девочку. Взъерошенная и настороженная, как испуганный котёнок. Простых вопросов боится.

- Иди сюда, - шепчу хрипло и раскрываю объятия. – Я ничего плохого не хотела, правда.

 Сиана, сверкнув глазами исподлобья, делает пару шажков. Робко утыкается мне в плечо.

Обхватываю её руками, прижимаю к себе, слегка покачивая. Я когда-то работала в садике нянечкой. Там детки помладше были, но малышам же одно нужно – успокоить, погладить. Да и взрослым тоже.

- Я не обманываю, Сиана. Ничего не помню. – Щекой прикасаюсь к тёплому детскому лбу. - Но точно знаю, ты моя любимая сестрёнка.

Девочка слегка отстраняется, внимательно вглядывается в моё лицо:

- Правда?

- Конечно!

Доверчиво обхватывает меня ладошками и сердце плавится.

- Только мы вдвоём остались, маму с папой лорд Бэрли убил. Отравил их...

- Серьезно? - Невольно ахаю.

- Вообще-то никто не знает точно, что это он. Но больше некому. Они умерли после ужина, просто поели и упали. А кому еще отравить, как не ему?

- Эм... А ему зачем?

- Они ссорились с твоим мужем, не ладили. Мама вообще не хотела тебя ему отдавать. Но против Императора ничего не сделаешь.

Так, родители, судя по всему, у Мелиссы были неплохие, раз не хотели её замужества с демоном.

Но что это за мир, где из-за споров с тёщей можно спокойно подлить ей яд, и дальше жить припеваючи? Полный беспредел! Хорошо, что у нас такое невозможно. Лишилась бы разом половины своих подруг. Матвеевна бы точно не выжила, у нее с зятем отношения не очень.

Грустно вздыхаю, подумав о том, что Матвеевну я, судя по всему, теперь никогда не увижу.

Сиана принимает мой вздох на счёт грустной судьбы наших родителей.

- Да, я до сих пор плачу, как вспоминаю. Иногда думаю, что лучше бы я с ними в тот день ужинала. Но я на уроках была. А потом меня к тебе отправили, хотя ты не хотела. Но, кроме тебя, у меня из родных никого не осталось.

Она опять всхлипывает.

Порывисто прижимаю её к себе ещё крепче. Бедный ребенок даже не догадывается, что и сестры её больше нет. Какая же она маленькая, беззащитная...

Я не меньше Сианы нуждаюсь сейчас в утешении объятиями – в тепле от прикосновения неравнодушного к твоим бедам человека. Мне чуждо всё в этом мире и, кроме этого ребёнка, у меня сейчас нет никакой опоры.

Сама балансирую на тонкой грани, ещё чуть-чуть и разревусь.

- Это из-за того, что мы с тобой должны быть с наследственным магическим даром, – Сиана размазывает слёзы и сопли по моей ночной рубашке. – Только твой не проявился, а у меня совсем слабенький. Почему мы не родились в обычной семье?

От новой неожиданной информации мои неподготовленные извилины скручиваются в тугой узел. Зато больше не хочется плакать.

- А у меня совсем-совсем нет дара? – Боюсь вспугнуть её откровенность, и пытаюсь зайти издалека.

- Может есть, но не проявился. Никто же не знает. Лорд Бэрли думал, что ты, как замуж выйдешь за него, дар проснётся. У нашей бабушки так было, только в браке проявился. Не помнишь разве? Мама часто рассказывала... Но у тебя не так. Может, потому что дедушка никого не травил... – Она захлёбывается в новом приступе, а я испуганно трясу головой.

Разжимаю объятия, пора останавливать этот поток слёз. Демон-отравитель скоро явится, а я так и сижу в легкомысленной рубашке с кружавчиками на полу. С него станется выставить меня и полуголую за дверь.

- Слушай, Сиана... – Вытираю ей мокрые щёки, - Помоги мне одеться и давай отсюда быстрее уходить. А то придёт скоро, этот...

- Лорд Бэрли?

- Да, он самый. Поможешь выбрать самое красивое платье? Пусть он сам ядом своим захлебнётся, что такую женщину упускает.

Не скажешь же девочке, что я понятия не имею, в чём здесь ходят. Но сама Сиана одета в слишком сложную конструкцию, боюсь, что не осилю местную моду.

Лицо девочки озаряется мимолетной радостью. Будто лучик сквозь тучи проскочил.

- Мне правда, можно в твоих платьях рыться? Спасибо!  

Звонко чмокает меня в щёки. Вприпрыжку несется к сундуку и приподнимает крышку. Смотрит на меня настороженно, словно ожидая одобрения. Шлю ей лёгкий кивок. И Сиана радостно погружается в разноцветные тряпки.

- Вот это мне всегда нравилось... И это фиолетовое, тебе очень идёт. Бежевое – просто сказка! О! – Приподнимает шёлковый ворох цвета пыльной розы. – Это то, что нужно.

Вытаскивает платье, и оно тащится за ней длинным хвостом. Смущённо смотрю на розочки и шнуровки... Его бы отпарить, может и ничего. Для маскарада отлично. Хотя на с такой талией и грудью, как у меня сейчас, даже мешок из-под картошки будет отлично смотреться.

- Ладно, давай это. – Неопределенно машу рукой. Пока я буду доверять мнению маленькой девочки, а потом разберусь сама.

Муженёк заходит, когда я стою перед зеркалом, упершись в раму руками, а Сиана, громко пыхтя, пытается затянуть шнуровку. Я вижу его в отражении, но даже не пытаюсь изменить позу, Сиане и так нелегко.

- Я смотрю, вы до сих пор не собрались? – Раздражённо цедит. – Как всегда испытываете моё терпение...

- Чем бурчать, помогли бы.

Вообще-то я имею в виду помощь в сборах. Но Мефистофель размашисто подходит ко мне, движением руки отодвигает Сиану и дёргает завязки так, что я тут же выпрямляюсь, хватая ртом воздух.

- С ума сошёл! – возмущаюсь одними губами. Говорить в таком перетянутом состоянии я не способна.

- Помощь оказана. – Мерзавец демонстративно похлопывает руками, будто стряхивает невидимую пыль. – Ваше время вышло. Что на вас, то ваше. На выход!

- Милорд... – девочка складывает руки в умоляющем жесте. – Не будьте так суровы.

По лицу демона пробегает судорога.

- Ладно, - нехотя произносит. - Ваши вещи, леди Сиана, будут доставлены туда, куда скажете. Как найдёте место, пришлите записку, слуга отвезёт.

- Но милорд... – Голос Сианы дрожит.

- Тряпье вашей сестрицы и её драгоценности... Всё, что ей было куплено и подарено в браке, тоже будет передано в сохранности. Мне это ни к чему.

- Благодарю, милорд. – Сиана припадает на колено и целует ему руку. Чмокает прямо в зелёный перстень, украшающий фалангу указательного пальца. Неплохой камень, похож на изумруд. Интересно, у Мелиссы в подарках есть хоть одно такое колечко? Если есть, то жить можно...

Сиана косится на меня через плечо. Явно хочет, чтобы я тоже лобызала ручки этого гада. Ну уж нет. Обойдётся!

Я не только не собираюсь ползать перед ним, но и при всём желании не смогу. Шнуровка лопнет или меня перережет пополам.

- А сейчас вон отсюда. – Интересующий меня изумруд указывает на дверь. – Ни минуты в этом доме я вас видеть не хочу.

Презрительно хмыкаю, слегка передёрнув плечиком. Ну и ладно. Глупо конечно, уходить вот так – в мятом платье цвета пыльной розы.

Сейчас я жалею, что столько времени потратила на одевание. Лучше бы ушла в ночнушке, но в бриллиантовом колье, если такое имеется, – толку было бы больше. Но доставлять муженьку удовольствие, и просить еще дать время – ниже моего достоинства.

Ничего, если он держит своё слово, где-нибудь остановимся с девочкой, и заберём наше имущество.

Двигаюсь к двери, как корабль. Передвигаю ногами, боясь шелохнуться.

У выхода поворачиваюсь к нему всем корпусом, по-другому я сейчас не умею. Хочется сказать какую-то гадость, колкость. Но смотрю на сведённые на переносице тёмные брови и понимаю, сейчас лучше ничего не говорить. Еще и платье отберёт.  

-  Вы пожалеете об этом, - не могу удержаться от комментария. Гордо вскидываю подбородок и добавляю, вспомнив, как называла его Сиана, - милорд. Пойдём, сестра!

Посылаю ему полный ненависти взгляд и выплываю из комнаты.

Сиана слегка мешкает, а потом торопливо выбегает. Будто ей не терпится оказаться ну улице. Мне остаётся только мелко семенить следом, а то заблудилась бы в этих переходах.

У выхода суровый дворецкий, до самых ушей застёгнутый в чёрный сюртук, похожий на своего хозяина, только старше лет на сто, слегка склоняет голову при моём появлении.

- Доброго пути, леди Бэрли. – Смущённо хлопает себя по губам, будто сказал какую-то глупость. - Простите, вы теперь просто Мелисса Карлейн.

Смотрит на меня с превосходством, словно уделал на раз-два.  

- Вот старпёр... – Шиплю, проходя мимо.

Дворецкий молчит. Чуть ли не физически ощущаю, как его мозг натужно обрабатывает новое слово. Не понимает – оскорбили его или нет.

Дверь хлопает за спиной, чуть не прищемив мой шёлковый подол.

- Куда теперь? – спрашиваю у Сианы, доверчиво прижавшейся к моему боку. – У нас ни денег, ни вещей.

- Зато у нас есть это... – Девочка опускает руку вниз и показывает небольшую шкатулку, спрятанную в складках платья. – Взяла с нижней полочки секретера, пока руку ему целовала. Тфу... – Подняв плечо, вытирает губы. - Это ведь не воровство, правда? – Лукаво улыбается. – Он же сам сказал, что драгоценности твои?

 - Ты моя умница! – целую девочку в макушку. – Конечно, не воровство. С близкими надо делиться.

А сама, воровато оглянувшись, чтобы никто не заметил, забираю у Сианы шкатулку и прячу в складках платья. Про себя думаю, что сестрёнка, возможно, спасла нас от холода и голода. У меня нет уверенности, что завтра мой псевдо-муж не пожалеет о данном слове и не скажет, что драгоценности потерялись или он не смог их найти.

Всем приличным попаданкам, про которых я читала, в мужья попадались принцы, драконы или, на худой конец, вполне себе обеспеченные инквизиторы. Одной мне – подлый отравитель и, судя по всему, редкостный гад. Раз даже тещу не пожалел!

- А раньше ты по-другому говорила, - малышка берёт меня за руку и ведёт меня вперёд, туда, где виднеются башенки каменных строений.

- Что, прости? – выплываю из собственных мыслей.

- Ты говорила, что каждый в этой жизни сам за себя, и нечего на чужой каравай рот раззевать...

- Ээээ. – молча хватаю ртом воздух. В своём мире я, и правда, применяла эту поговорку, но не в том контексте, что подразумевает Сиана. – Я ошибалась... Я вообще часто ошибаюсь. В последнее время особенно.

Девочка поддевает носочком туфельки камешек, и он с мелодичным звуком катится по булыжной мостовой.

- Это точно. Мама хотела сказать, что ты больна, папа предлагал тебе сбежать, но ты ошиблась. И их не послушала. Думала, что будешь жить хорошо, в достатке. Хотя папа тебя предупреждал, а мама плакала.

Она поднимает на меня глаза, и почему-то я чувствую себя виноватой. Ничего не сделала, но словно я ответственна за деяния поганки Мелиссы.

Ну теперь понятны мотивы истинной хозяйки тела. Вышла замуж из-за денег и семью родную потом, наверное, знать не хотела. Так и вижу, как родители ей твердят: «Не стоит, он плохой человек, он нас отравит, и тебя попытается...»

- Да, я была неправа... – Бурчу, глядя себе под ноги. И тоже поддеваю камушек. Он летит даже дальше, чем у Сианы.

Какая прелесть, в коленке не хрустит! А в теле такая лёгкость, что хочется кружиться, бегать, танцевать.

- Да, могла даже в подвале отсидеться. А лорд Бэрли, вообще, бесчар, он бы тебя не нашел. Женился бы на ком-нибудь другом и ничего бы не было. Да?

- Угу, - примериваюсь к следующему камушку. – Прости, кто он?

Эйчаров - знаю, бичар - знаю. Бесчаров – впервые слышу!

Сиана растеряно останавливается, дергает меня за руку и вглядывается в глаза.

- Лисса, ты чего? – И тут же сама отвечает на свой вопрос. – У тебя от зелий опять. – Грустно вздыхает и тоже выбирает себе подходящий камушек. – Не переживай, он теперь тебе ничего не сделает, и память вернётся. Ты только оставайся доброй и не кричи.

- Обещаю, - твёрдо отвечаю.

Вот тут я могу за себя ручаться. Как на эту девочку вообще можно голос поднимать?

- Лорд Бэрли – бесчар. У него нет магии. Я это потом поняла, не сразу. Вообще все думают, что магия у него есть. Иначе у него зелья бы не получались. Только я сама видела, как он в книжках роется, выписывает что-то, на весах взвешивает. Но он ни одно магическое плетение использовал.

- Может, не нужны ему эти плетения для заклинаний?

- Как же не нужны! Он как-то всю ночь сидел в лаборатории, создавал эликсир для Императора. У того то ли живот, то ли голова болела. Для мага – простая задача. А лорд Бэрли весь употел, пока нужное лекарство через трубки свои провёл.

- Подожди, ты специально следила за ним?

- Нет, - смущенно выдергивает руку и делает вид, что её очень интересны птицы на заборе, вывески, цветы.

Я не настаиваю, иду молча рядом и тоже смотрю по сторонам. Когда-то в молодости я была в Риге. И старые улочки правого берега Даугавы чем-то напомнили мне этот мир. Даже воздух такой же вкусный. Откуда-то тянет выпечкой, и желудок требовательно напоминает о себе.

- Я есть хотела, пыталась на кухню пробраться, - Сиана отвечает, словно дублируя мои мысли. – А кабинет лорда Бэрли как раз пути.

И я забываю про свой голод. Становится отчаянно жаль девчонку, которая изнывая от голода, стояла, наверное, часами под дверями этого изувера. А он варил свои припарки от поноса и мозолей.

Теперь я знаю, что муженёк у меня - магическая посредственность. Но неплохой алхимик, судя по всему, раз Император к нему за зельями обращается.

И тут до меня медленно доходит, в чём дело:

- Ты говоришь, у бабушки после замужества дар открылся?

- Да, именно так.

- А у тебя уже есть дар?

- Небольшой. Но я стараюсь развивать. – Отвечает с гордостью. – В школу вот ходила, пока лорд Бэрли меня не забрал.

Картинка из разобранных паззлов, постепенно складывается в голове.

Сиана, как бодрый спаниель, весело убегает вперед. А я останавливаюсь, зажимая виски внезапно похолодевшими пальцами. Мне вдруг становится всё так ощутимо ясно, будто фильм посмотрела!

Когда-то я любила читать детективы. Зачитывалась Шерлоком Холмсом и историями про Эркюля Пуаро. Так что с дедуктивным методом немного знакома.

И вот сейчас после незамысловатого ответа Сианы все части головоломки становятся на свои места, заставляя поёжится от ужаса.

Судя по всему, обеспеченный безчар, лорд Бэрли, хотел обзавестись удобной женой для упрощения работы и, возможно, дальнейшего обогащения и продвижения по службе.

Намного проще магичить зелья, чем мучиться в лабораториях, придавая ему волшебные свойства.

Так его выбор пал на Мелиссу.

Наверное, Бэрли сначала ничего плохого и не хотел. Надеялся облагодетельствовать девушку из бедного рода, чтобы она потом помогала ему в работе. Мелисса явно не пылала страстью к своему мужу. Я помню внутренние воспоминания, как она плакала на собственной свадьбе. Не хотела ведь замуж, но пошла!

Может хотела выбраться из родительского дома, а другого шанса не было?

Только дар у Мелиссы не проявился. Тогда Бэрли решил заграбастать её сестру. Только родители вторую кровиночку не собирались отдавать. Пришлось избавиться от тестя и тёщи старым, как мир, способом - убить их, а малышку забрать к себе.

Только какой дар у девчонки малолетней – такой же, как и она сама. Слабый, нераскрытый. Ей бы учиться, да в куклы играть, а не создавать плетения для микстуры от императорского поноса.

Наверное, разводы в этом мире не в моде или безчару не хотелось делиться имуществом совместно нажитым. Мотивы отравления самой Мелиссы мне пока не очень ясны, но то, что лорд Бэрли – настоящий изувер, не подлежит сомнению.

Шерлок Холмс сейчас бы аплодировал мне стоя, я уверена! Так чётко разложила все по полочкам, что самой становится жутко.

Как же ты связалась с таким гадом, Мелисса? Надо было слушаться родителей!

А больше всего меня волнует последний вопрос. Что Бэрли собирается делать со мной? Ведь жена выжила, не смотря на его ухищрения?

Не известно, какие ещё планы вынашивает мой псевдо-муженек!

- Сиана, - хриплю, - я часто пила зелья?

- Что? – сестричка отвлекается от камушка и подбегает ко мне. – Ты что-то побледнела, Лисса. Что случилось?

- Как часто я принимала снадобья из рук своего мужа?

- Те самые, что отбили тебе память? – девочка закусывает губу, и вспоминая. – Ну не так уж часто. У тебя то настроение было плохое, то голова болела...

Не смотря на липкий страх, который расползается по телу, слабо ухмыляюсь. Видимо больные головы - беда жён во всех вселенных. Если не любить своего супруга или сильно уставать к концу дня. Судя по ухоженным ручкам Мелиссы и богатому дому, не похоже, что она сильно упахивалась.

«А ты что думала, детка... Брак по расчету – та ещё золотая клетка, - отправляю мысленное послание прежней обладательнице тела. – Если ты сейчас мучаешься с моим артритом, то прости. Слушалась бы родителей, ничего бы и не случилось».

- Каждый день что-нибудь да принимала. – Пожимает худенькими плечами Сиана. – А что? Ты один раз в него пузырьком запустила, сказала, что он хочет тебя угробить. Как хорошо, что ты не угробилась! И выжила.

Обхватывает меня руками, обнимая.

Наверное, пока выжила? Этот изувер мог влить в Мелиссу что угодно! Яд с отложенным эффектом, чтобы снять с себя подозрения.

Пуаро бы сказал именно так!

При этой мысли во рту появляется мерзкая горечь. Грудь сдавливает так, что становится трудно дышать. Чудесный день вдруг становится неожиданно жарким.

Вытираю со лба выступившую испарину.

Господи, а если яд скоро подействует, и я рухну на камни с пеной у рта? Не хочу умирать второй раз!

Картинка, которую я рисую в своём воображении такая живая и яркая, что руки мигом холодеют от ужаса, а в ушах нарастает шум.

- Лисса, пойдём! – сестрёнка дёргает меня за руку, а я стою, боюсь шелохнуться.

Что это паническая атака? Отставить срочно!

Нужно думать о позитиве. Искать плюсы в этом положении.

У меня сильный молодой организм. И, если я не умерла до сих пор, вряд ли муженьку интересно, чтобы его женушка билась в конвульсиях на дороге. Или ему именно это и нужно?

Шкатулка с драгоценностями падает из онемевших пальцев. Камни, кольца, цепочки мерцают и переливаются среди пыли и булыжников.

Я смотрю на них заворожено, но не понимаю, что происходит. Всё, как во сне. Голова кружится.

Боже мой, я не умру! Я не умру!

В глазах темнеет...

Чтобы не упасть, сажусь на мостовую, стараюсь глубоко дышать. Мимо проносится экипаж, и я провожаю его удивлённым взглядом. Звук колёс, понукание возницы, кажутся глухими и далёкими. Ощущение, что мне это чудится.

Я всегда была впечатлительной, плакала над историями из интернета, переводила деньги в фонды помощи. Произвести впечатление на меня – раз плюнуть. А тут ещё, наверное, наложился страх, общая слабость от снадобий муженька, личные особенности самой Мелиссы. Тоже, наверное, паникёрша была та ещё.

- Лисса, пожалуйста... Не бросай меня! – Сиана вновь начинает реветь. Дергает меня, тормошит. И рада бы улыбнуться и подбодрить её, но не могу.

- Кажется, он меня всё-таки отравил, - шепчу и прикрываю глаза.

Хочу сказать Сиане, чтобы она собрала драгоценности, чтобы бежала отсюда. Но язык словно распух и не шевелится. В груди нарастает странное распирающее чувство, будто меня надувают воздухом.

Сиана визжит, но её крик кажется приглушённым и размытым. Сквозь завесу, опустившуюся на меня, ощущаю, как меня поднимают и куда-то несут. Время растягивается, я погружаюсь в глухую вязкую темноту.

Единственное что ощущаю, как растёт и ширится что-то внутри меня. Это не воздух, это что-то искристое и острое. Очень острое!

Когда я хочу закричать от страха и боли, напряжение внутри меня взрывается фейерверком.

Делаю глубокий вдох и распахиваю глаза!

- Девушка, что с вами? – Надо мной мужское лицо. Встревоженное, молодое и симпатичное. Несколько тёмных кудрей выбились из низкого хвоста на затылке. – Вы в порядке?

Опять какой-то мужик! Это я уже проходила! Сколько можно-то?

Я опять умерла и в кого-то попала? Только не это!

Трясу головой и моргаю, пытаюсь сфокусировать взгляд. Ощупываю мягкую ткань, которая лежит у меня под спиной – кто-то заботливо постелил её на булыжники. Скольжу глазами по резным крышам нарядных домов. Неясная тревога саднит внутри.

Сиана! Вспомнив всё, резко сажусь, опираясь на локти. И с облегчением вижу девочку, стоящую за спиной незнакомца.

- Господи, Сиана! – открываю ей объятия. И она бросается ко мне, прижимается к груди. – Я жива, Сиана! Я так испугалась.

- Конечно, ты жива, - она поднимает ко мне улыбающуюся мордашку. – У тебя же дар проснулся! У бабушки также было!

- Дар? – с удивлением смотрю на кончики пальцев.

По моим представлениям, дар – это что-то типо золотистой пыльцы, как в мультиках про фей. Трясу ладонями – ничего. Не похоже, что у меня что-то проснулось.

Наверное, давление скакануло? Организм Галины Сергеевны передал запоздалый привет.

Сиана восторженно тараторит рядом, заглядывает в глаза:

- Дар это, точно! Сначала грудь давит, а потом будто взрывается что-то. Я не знаю, я с ним родилась. Но говорят, именно так бывает. У тебя даже взгляд стал другой...

Смущённо моргаю. У Мелиссы и раньше со взглядом проблем не было. Неужели ещё соблазнительнее стала?

- Леди, могу вам помочь?

Словно в доказательство моих слов перед нами опять возникает мужчина с хвостиком. И я кокетливо прикусываю нижнюю губу.

- Тебе этот добрый господин помог, - поясняет Сиана. – Но ты быстро пришла в себя. Бабушка, говорят, почти сутки лежала. Наверное, дар будет сильным.

Я почти не слышу, что она говорит. В голове всё ещё шумит, да и все её объяснения, как озвучка научно-фантастического фильма. Дар – это что-то абстрактное. А мужчина, который с лёгкой улыбкой смотрит на меня, вполне реален.

В этом мире я всего несколько часов и мало что понимаю. Но одно уже знаю точно: мужчины здесь – загляденье. За исключение пожилого камердинера, недавно выставившего нас на улицу.

Растрёпанный взволнованный шатен очень неплох, как и мой псевдо-муж. Только если лорд Бэрли скорее похож на холодную статую, высеченную из камня, то этот - живой и подвижный, как капля ртути. Белоснежная рубашка с широким вырезом на груди оттеняет оливковую кожу, красивого оттенка зелёные глаза, тёмные брови вразлёт, задорные ямочки...

Скольжу взглядом по голенищам высоких сапог – они как раз на уровне моих глаз. Господи, как он их натягивает?

- Позвольте! – протягивает руку. И, крепко обхватив моё запястье, ставит меня на ноги. Подхватывает с земли коричневый сюртук и встряхивает его, перебрасывает через локоть.

Смущённо опускаю глаза. Этот красавчик подстелил свою одежду? Мило!

- Прошу вас леди, - показывает на остановившийся неподалёку экипаж. – Я буду счастлив, если окажусь вам полезен. – Я доставлю вас куда скажете.

- Благодарю...

Киваю и смотрю в поисках подсказки на Сиану. Куда мы идём? И, если у нашего движения есть конечная цель, не будет ли наглостью садится в экипаж к посторонним? Или здесь это в порядке вещей? Автобусов я пока не наблюдаю.

Сиана тоже мнётся, растерянно перебегает взглядом с меня на «экипаж», а по моим меркам – настоящую карету.

Чего-то не хватает. Внутри свербит что-то неприятное, будто я о чём-то важном забыла.

Отряхиваю платье от пыли, пытаясь понять, что меня тревожит. И тут вздрагиваю, сердце сжимает тревога. Шкатулка. В руках ее нет!

Сестричка, уловив моё настроение, озирается. Вспоминает о драгоценностях, которые мы вытащили из дома и уголки рта сразу опускаются, в глазах мелькает страх.

Я точно помню, что, теряя сознание видела золотистые змейки цепочек и драгоценные камни в пыли. Мне это не привиделось.

- Простите, что взял на себя смелость, леди. Я отнёс ваши вещи в свой экипаж. Не стоит разбрасывать их по дороге, могут увидеть нехорошие люди. - Незнакомец чувствует наше смятение. – Вы неважно себя почувствовали, и я готов предложить вам вкусный ужин и отдых. А потом вы сможете продолжить ваш путь.

- Сестра, тебе нужно отдохнуть. – встревает Сиана.

Сестра явно на стороне этого незнакомца, или её интересует еда?

- Сэр Селдон Селингер, - представляется мужчина, и меня, в который раз, посещает ощущение, что он читает мои мысли. – Я живу недалеко.

- Я Сиана Карлейн, - сообразительная девочка приседает в низком реверансе, пока я стою столбом и размышляю. – А это Мелисса, моя сестра.

А я не могу выдавить ни слова. Он милый, пожалуй, слишком. От него прямо исходит ощущение тепла, заботы. Если бы он постучался ко мне в квартиру 45, то будучи Галиной Сергеевной, я бы уже открыла ему дверь, налила чай и, уперев полные щечки в ладони слушала, как он соловьем поет про перевод денег из пенсионного фонда или проверку счетчиков по государственной программе.

Не знаю, что сейчас сказывается. Возможно, Мелисса была подозрительной девушкой, а, может, это Галина Сергеевна в новом мире ведёт себя настороженно. Только я ему не верю!

Сэр Селдон ласково берёт меня под локоток, заглядывает в глаза. И тут меня снова окатывает беспокойством. Едва заметно вздрагиваю от ощущения чего-то неприятного. Он вдруг отдергивает руку, будто пытался придерживать раскалённую рельсу, а не хрупкую девушку.

- Простите, леди, – отводит глаза, - если моё предложение показалось вам навязчивым.

- Благодарю вас за заботу, но мы торопимся.

Шагаю к карете и забираю с обитой шелком подушечки нашу шкатулку. Невежливо, зато безопасно. Я не знаю, какую ценность имеют драгоценности, но пока это всё, что у нас есть. А сейчас они выступают в роли заложников неизвестного симпатяги.

Добродушный Селдон сдувается на глазах. Ямочки больше не играют на щеках, там теперь перекатываются желваки гнева. И я чуть ли не физически ощущаю, как он зол. Сверлит меня пронзительным взглядом, но я смотрю прямо, не отвожу глаз. Вскидываю подбородок и слегка заметно киваю, давая понять, что разговор окончен. Кажется, видела такой высокомерный жест в каком-то фильме.

- Моё почтенье, дамы. – Селдон награждает меня таким же кивком.

Хлопает дверца кареты, раздражённый крик «трогай», и вскоре мы остаёмся с Сианой на булыжной мостовой в одиночестве, не считая редких прохожих.

Сиана потирает ладошкой нос.

- А куда мы торопимся?

- Не знаю... – прижимаю к себе шкатулку и смотрю на удаляющийся экипаж.

- Вообще-то можно было немного отдохнуть, он милый.

Настораживаюсь, услышав это слово. Почему-то именно «милый» вертелось у меня в голове, пока Селдон стоял рядом.

Пожимаю плечами:

- Почему-то он мне не нравится. Пойдём? – Беру сестру за руку. – Надо дойти до города, обменять шкатулку на деньги и найти себе пристанище. Справимся и без «милых» незнакомцев, правда?

Сиана снова шмыгает и улыбается.

Как приятно, когда кто-то в тебя безгранично верит.

- Лучше всего нашей бабушке удавались магические плетения очищения. Мама рассказывала, что в их доме никогда не было пыли и грязи. Но у меня они вообще не получаются, - грустно вздыхает Сиана, - у меня не все энергетические нити работают...

- Ничего, ты вырастешь и все получится. – Бурчу ей что-то успокаивающее, а сама пытаюсь понять новое и не похожее ни на что ощущением, которое только что было внутри меня.

То, что я чувствовала после пробуждения дара, было слишком сложным и многогранным. Я не могу охарактеризовать ЭТО одним словом.

Я одновременно ощущала Селдона, Сиану, чувствовала себя... Но словно мы все находились под стеклянным куполом или колпаком. Наши мысли будто отталкивались от стенок, смешивались, возвращались. И это было очень странно и непонятно.

Как только Селдон уехал, ощущение пропало. Сколько я не пялилась на других прохожих – всё, как всегда. Если не считать, что они словно вышли из костюмерной Мосфильма.

К очищению дома от грязи это точно не имело отношения. Хотя чистота - навык полезный. Я бы не отказалась от такого.

- А что у тебя лучше всего получается? – задаю сестрёнке вопрос.

- Да так... Что-то воздушное, в основном. Это азы.

- Что, прости?

- Ты раньше не интересовалась.

- Зато теперь интересно...

Сиана, фыркнув, останавливается. Двигает пальчиками, отчего край моего платья ползёт вверх.

- Ого, а ещё что-нибудь, - одёргиваю подол и осматриваюсь, не заметил ли кто-нибудь. – Поприличнее, желательно.

Девочка пожимает плечом и снова шевелит пальцами. В моём теле будто маленькие разряды электричества. Не больно, даже щекотно.

Скосив глаза наблюдаю, как поднимается прядь моих волос.

Сиана опускает руки, и локон послушно ложится на плечо.

- Ничего себе. Молодец! – Восторженно цокаю языком. – Как по мне, это лучше, чем грязь убирать.

Девочка смущённо тупит взгляд.

- Ну так, у меня немного получается. Совсем... Шкатулку я бы не смогла поднять, она тяжёлая. Пришлось руками доставать.

- Ты умница! – Снова прижимаю её к своему боку, она поднимает голову, глазки блестят от радости.

Сиана так радуется малейшей похвале, что хочется говорить ей хорошие слова постоянно.

- Это я недавно совсем научилась. Раньше только по мелочи, соломинки поднимала, да песчинки.

Ну вот, сейчас я слышу от Сианы очередное подтверждение моей теории.

Не пригодилась отравителю «поднимательница» соломинок, потому и расстался с ней без жалости.

Теперь нужно, чтобы псевдо-муж не узнал, что у девчонки силёнки-то растут. И у меня непонятное что-то пробудилось. Купол какой-то...

Может я со временем тоже начну глыбы двигать, вот муженёк-то обрадуется-то! Наверное, сразу мириться прибежит. Скажет: «У меня там канистра ртути, я её ручками трогать не хочу. Перелей-ка мне её, милая, вон в тот сосуд магическим способом.»

Тфу! Хрен ему!

И дар Сианы ему не достанется, и свой не отдам.

Не зря лорд Бэйри, просил передать ему адрес. Я-то поначалу решила, что и вправду, хочет вещи передать. Но нет! Он понимает, что дар Сины рано или поздно разовьётся. На всякий случай хочет держать сестёр в поле зрения.

Надо скрыться. Спрятать наш дар вместе с нами. Только, как и куда? В дом родителей вряд ли стоит бежать, там он нас будет искать в первую очередь.

От беспокойства за Сиану сжимается сердце. Я ведь никто в этом мире. И сама не понимаю, что делать дальше. И брать ответственность за девчонку, пусть даже такую замечательную, мне страшно. Нужно найти кого-нибудь, кто сможет позаботиться о ней. А я уж на что-нибудь сгожусь – прачкой устроюсь, улицы буду подметать. Как-нибудь проживу.

Высокие шпили центра города всё ближе, и людей уже значительно больше. Я иду, затерявшись в своих мыслях. Кручу ситуацию. Наконец, решаюсь.

Опускаюсь на колени перед девочкой так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

- Послушай, Сиана. - Заправляю ей за ухо прядь волос.- Давай так поступим... Сейчас продадим несколько украшений, и ты вернешься в школу, хорошо?

- Нет, - она машет головой так уверено, что я теряюсь. – Я туда не пойду. Там холодно, и скучно... Нет.

- Не обязательно в ту, где ты училась, мы найдём тебе какое-нибудь хорошее место, где ты сможешь жить.

- Я знала, что ты захочешь от меня избавиться, - обижено надувает губы.

- Всё не так. Я очень хочу, чтобы мы были вместе, но ещё хочу быть уверена в том, что ты всегда будешь накормлена и сможешь спать в своей кроватке. И тебе нужно развивать свой дар...

- Нет! – слегка топает ножкой. - Без тебя я никуда не пойду. И школа мне не нужна. Бабушка вообще по книгам училась, и ничего...

- Но нам надо где-то жить, что-то есть.

- Мы у крестного поедим и переночуем.

Ошеломлённо хлопаю ресницами. Не девочка, а сюрприз.

- Подожди, - кладу ладони ей на плечи. – Мы сейчас идём к крёстному? У нас здесь кто-то есть.

Она также оторопело смотрит на меня. А потом расплывается в улыбке.

- Лисса, я же забыла, что ты всё забыла. Конечно, к крёстному. Куда ещё-то? – Так непосредственно, словно это само собой разумеющееся.

- Подожди... А почему ты была не против поехать к этому милому господину, если вела меня к крёстному?

- Не знаю... – задумывается. – Просто вдруг захотелось куда-нибудь в другое место. Не к крёстому. – И добавляет чуть тише. – Может быть, потому что я помню нашего крёстного, а ты нет? В этом всё дело.

- Да, я не помню. А что с ним не так? – Встаю, и отряхиваю подол.

- Так-то он нормальный. Почти. – Многозначительно замечает Сияна. - И конфеты у него вкусные. Иногда.

- Ладно, пойдём к почти нормальному крёстному. – Вздохнув, беру сестру за руку. – После лорда Бэрли меня уже ничем не испугать.

– Дядюшка… - Сиана несмело открывает дверь скромной лавочки. Гостевой колокольчик хрипло звякает.

Если бы не девочка, я бы прошла мимо. Грязные витрины, сквозь которые не рассмотреть, чем там торгуют, выщербленные ступени.

Можно подумать, что помещение заброшено, не смотря на болтающуюся над входом табличку с облупившимся леденцом.

Заглядываю через голову Сианы внутрь. Там темно, только вдалеке тускло поблескивают стеклянные стеллажи.

Распахиваю дверь настежь, она отзывается пронзительным скрипом.

В нос ударяет сладковатый аромат меда, карамели и пряников, смешанный с затхлым запахом старого дерева и плесени.

Господи, что это за мрачный мрак?

– Дядя Арчи! - Сиана вскрикивает чуть громче.

– А ну, пусти! - Подвигаю сестру, поднимаю руку и требовательно трясу колокольчик. - Эй, есть тут кто-нибудь?

В глубине тихое шарканье и странный звук, который я слышала в передаче про животных. Примерно так зевает спящий лев.

– Кого это принесло?

Я перестаю трезвонить и замираю. Из темноты выходит невысокий человек - всклокоченные седые волосы над ушами, круглые очки, внушительное брюшко, зелёные подтяжки и клетчатая рубаха, застёгнутая не на те пуговицы.

Если встреченные мне люди этого мира были больше похожи на актеров средневековой массовки, то дядюшка Арчи, скорее, напоминает, хоббита-переростка или гнома из команды поддержки Санта Клауса.

Очень неопрятного гнома!

После предупреждения Сианы я почему-то ожидала встретить злого дядьку, высохшего от избытка желчи. И, увидев пожилого пухлого господина охаю от неожиданности, прикрыв рот ладошкой.

А вот дядя Арчи прикрывать рот не собирается. Зевает не смущаясь. Даже при чахлом свете открытой двери я могу пересчитать все зубы в распахнутом рту.

– Девочки, чего это вы? - почёсывая грудь, виднеющуюся в прорехаха рубахи, шаркает к стене. Легкий щелчок выключателя, и лавку заливает светом.

Озираюсь, разглядывая помещение.

То, что это кондитерская, видно невооруженным глазом. Впрочем, паутину в углах тоже.

На прилавке цвета тёмного дуба, испещрённого следами царапин, разложены сладости - ириски, засахаренные фрукты, пряники. Пыль осела на стеклянных банках с мёдом и сиропом, а их содержимое кажется мутным и неаппетитным.

Полки вдоль стен, нагруженные коробками и бочонками, накренились под тяжестью, и кажется, что они могут развалиться в любой момент. На всякий случай отхожу подальше от стены. Не хватало, чтобы мне упало что-то на голову.

Более неуютной кондитерской я не видела никогда в жизни! Не удивлюсь, если бизнес дядюшки Арчи не процветает.

– Дядя Арчи, - Сиана бросается к крёстному, чтобы обнять. - Хоббит ошалело замирает, почавкивает. И, видимо не зная, что делать с растопыренными от неожиданности руками, наконец, неловко похлопывает девочку по спине.

– Ну вот, вспомнили старика, навестили... - Пытается сказать что-то еще, но слова поглощает очередной зевок.

– Дядя Арчи, можно у тебя остановится, правда?

Сиана, пытаясь обхватить руками его талию, преданно заглядывает в глаза крёстному. Я бы на его месте уже растеклась мороженым, и понеслась готовить такой милой девочке кровать с балдахином и периной. Только дядя Арчи, видимо, лишён сентиментальности.

– Неожиданно… - Отстраняет Сиану. Придерживая её за плечи, смотрит на меня поверх круглых очков. - Что-то я не понял… А лорд Берли? Что с ним?

– Он нас выгнал, - Сиана грустно вздыхает.

– А, ну я говорил, что не стоит с ним связываться. А кое-кому, - снова бросает в меня недовольный взгляд поверх очков, - следовало бы вести себя получше. Ну а ты… - похлопывает девочку по локтю, - меньше бы якшалась с сестрицей, сидела бы в школе, и проблем не знала. При чём здесь я?

Ореол вокруг родителей Сианы и Мелиссы начинает меркнуть в моей голове. Как только взрослые люди догадались сделать этого странного типа крёстным двух девочек? Закусываю нижнюю губу, чтобы придержать злые слова, которые готовы слететь с языка. Я не знаю ситуации, не знакома близко со странным “крёстным”, и мне пока остаётся только надеяться на дипломатические способности девочки.

А её, кажется, такое поведение “дядюшка” ничуть не удивляет.

– Мы только на одну ночь. - Сиана молитвенно складывает ручки у груди. – Завтра мы найдём что-нибудь. - Приберём у тебя немного. Может и посетители пойдут…

Сиана улыбается, а я скрежещу зубами, глядя на прилипшие к прилавку ириски. Ну уж нет, слишком дорогое размещение получится. Легче Авгиевы конюшни вычистить.

Старый гном хмурит седые брови. В его лице читается глубокий внутренний конфликт. И хочется, и колется…

– Эм… Лорд Бэрли знает, что вы пошли ко мне? Он не против?

– Нет, - Сиана невинно хлопает ресницами. - То есть, мы не знаем, против ли он или нет, но…

– Нет, точно нет. - Дядя Арчи обеспокоенно трясёт головой. - У меня и так дела не очень идут. Я не хочу, чтобы ещё Бэрли мне мешал. Если он узнает, меня в ковёр закатают и в реку сбросят. Или отравят… Или…

Мое терпение заканчивается. До этой секунды я была рада тому, что Сиана сама ведёт диалог. Но всему есть предел. Ещё унижаться, умолять… Да пошёл он!

Решительно подхожу к Сиане и дёргаю её за руку.

– Уходим, нам здесь не рады. Найдём что-нибудь.

– Идите, идите… - дядя Арчи пытается выдать что-то похожее на жалкую улыбку. - Хотя подождите.

Сиана поднимает на меня довольную мордашку, слегка подмигивает. Мол, всё будет по-нашему.

Дядя Арчи семенит к прилавку и достаёт из вазочки леденец. Большой, круглый, с спиральными прожилками. Дует на него, потом трет о рубашку, пытаясь вытереть пыль, и протягивает Сиане.

– На вот, угощайся.

Меня уже колотит от сдерживаемой ярости. Тяжело дышу, раздувая ноздри. Я повидала за свою жизнь разных людей. Но таких вижу впервые.

Что за старый хрен? Чокнутый к тому же. Ленивый, неопрятный, гадкий и злой.

У него будто куча крестниц, одной больше, другой меньше - точно не заметит.

Я словно физически ощущаю его страх. И мне этот страх не понятен.

Бэрли он боится, а инфекций и антисанитарии - нет. Кто к нему сюда зайдёт? И не стыдно же жить в такой грязи? Не стыдно так обращаться с сиротами, которых вверили в его руки? Не просто так же выбрали этого идиота вторым родителем для двух девчонок?

Наверняка, были причины! Только я сейчас не вижу не одной.

Сиана доброжелательно тянет руку за леденцом, а у меня от ярости в центре лба слегка покалывает.

– Не бери ничего! - Вскрикиваю.

– Не надо! - Арчи вдруг прячет за спину леденец. - Я тебе новый сделаю.

Мы произносим слова одновременно с дядюшкой Арчи.

Мы с Арчи удивлённо смотрим друг на друга, а Сиана переводит взгляд с него на меня, будто следит за шариком в пинг-понге.

Арчи крепко зажмуривается, потом зажимает переносицу пальцами. Идёт за прилавок, возвращается с тряпкой.

– Садитесь, девочки. - Смахивает пыль со стола. - Вы же у меня единственные крестницы. Куда вы пойдёте. Я сейчас чай налью, подумаем, что делать дальше.

– Значит, говоришь, дар у тебя проснулся, - Арчи с хрустом почёсывает небритый подбородок. – И надо, чтобы муженек твой об этом не узнал… Занятно.

Опускаю глаза. Занятного в этой ситуации не вижу ничего.

До сих пор не уверена, что правильно поступила, открывшись дядюшке. С другой стороны, а, что я теряю? Нужно хотя бы попытаться довериться взрослому человеку, знакомому с этим миром. А не полагаться на маленькую девочку во всём.

Дядюшка Арчи, хотя бы хм… Ну почти бизнесмен. Да и вообще, я привыкла доверять рекомендациям. Раз родители назначили его крёстным, наверное, что-то в нём есть. Как иначе-то?

– Ладно, живите пока. Только дальше-то что будете делать?

Угрюмо молчу, пытаюсь подобрать правильные слова. Вообще-то я надеялась, что это дядюшка мне скажет, что делать. Я не в курсе, как здесь разводятся, и не удивлюсь, если надоевших жён сбрасывают в пропасть.

– Я бы хотела освободиться от мужа, - выдавливаю из себя, - а потом уехать с Сианой в какое-нибудь хорошее место. Где тихо, малолюдно и недорого.

– Надо же, а я думал, что ты любишь светскую жизнь и блеск. - Приподнимает бровь.

– Я передумала. Имею право изменить свое мнение.

– Похвально, - дядюшка задумчиво жуёт губами, - только деньги понадобятся.

– У нас есть! - Радостно восклицает Сиана и вываливает на стол содержимое шкатулки. Я не успеваю даже рта открыть, чтобы не светила лишний раз нашими капиталами.

На грязном столе камни и золото кажется выглядят вовсе не так богато, как на выложенной бархатом подложке. Три кольца, две цепочки, брошь, серьги и кулончик.

Кажется, у дядюшки Арчи такое же мнение. Он скептично подносит к глазам серьги, задумчиво стучит ногтем по подвеске.

– Нда, больше ничего нет?

– Неа, – улыбаясь сообщает Сиана. - Но и этого хватит, правда?

– Не зна-а-аю, – Арчи тянет слова. - Отнесу завтра в лавку, узнаю.

– Я с вами! - тут же подхватываюсь.

Крестный или не крестный, много там или мало, но отдавать всё, что у нас есть, я не собираюсь.

Дядюшка Арчи понимающе хмыкает.

– Мне не доверяешь, а Ролдану поверила. - Неодобрительно шевелит кустистыми бровями. - Ты бы, девочка, вела себя получше, наверное, муж бы тебе подарков больше дарил.

Вновь мне становится стыдно за то, чего я не совершала. Ролтон какой-то теперь. Уж это имя мне легко запомнить. Как лапша. Мне уже только ленивый не рассказал про поведение Мелиссы. Кажется, в любимчиках она здесь ни у кого не ходила.

Только что я, то есть поганка Мелисса, натворила, так и не пойму!

Выдохнув, решаюсь пролить свет на таинственное прошлое настоящей хозяйки тела.

– Ролтон? - В недоумении вскидываю бровь.

– Ролдон! - Злится дядюшка. - Не изображай дурочку, Мелисса.

– Она не помнит ничего, - вступается Сиана, - её лорд Бэрли чуть не отравил, но Лисса только память потеряла.

– Да я понял уже, сто раз вы мне это сказали. Только вот что я тебе скажу, деточка. Сама напросилась…

– Сиана, иди посмотри, может за прилавком есть конфеты? - прерываю его.

– Нет там ничего! - Ворчливо возмущается дядюшка.

– А я уверена, что видела. Сиана, проверь!

– Я и так уйду, могла сразу сказать… - Фыркает сообразительная девчонка и отходит.

Арчи смущённо потирает седой пух над ушами.

– Да, не надо при малышке, ты права. Она тебя слишком любит. Как по мне, незаслуженно…

– Подождите, - возмущённо взмахиваю ладонями. - Давайте без обвинений. Что такого я сделала? Честное слово, я не помню!

Дядя Арчи недоверчиво смотрит на меня.

– Да ладно, прямо забыла всё. Удобненько выкрутилась. Хотел бы я также, придут ко мне кредиторы, а я буду глазками хлопать и убеждать, что память потерял.

Опять закипаю. Дядюшка, видимо собрался свернуть мне кровь, прежде чем рассказать о чём-то. Почему он такой трудный-то, а? Ведёт себя так, словно я исписала неприличными словами его двери, оскорбила его лично и всех его предков, заняла деньги и избила.

Тяжело налить чай, который он только предложил, и по-родственному сначала пожурить, отругать, но потом простить и оказать поддержку?

Уже собираюсь брякнуть что-нибудь нелицеприятное в его адрес, чтобы не напрасно слушать непонятные обвинения, как дядюшка вдруг возбуждённо хлопает себя по бокам, будто вспомнил что-то.

– Чай-то я вам так и не предложил. Прости, Мелисса. У меня бывает… Как жена умерла, я искру потерял, всё и посыпалась. И лавочка в упадок пришла, и я сам. Голова, как решето… Посидеть надо по родственному, отца твоего нет, так хоть я тебе мозги на место постараюсь поставить.

Он встает, видимо, собираясь напоить меня долгожданным чаем, но, опасаясь скорой смены его настроения, хватаю его за руку.

Я твёрдо намерена выяснить, за что меня все так недолюбливают. Хоть в следующий раз не буду краснеть за то, чего не совершала.

– Подождите с чаем, успеем. Что сделала Мелисса? - Смущенно покашливаю и исправляюсь. - То есть я?

– С Ролдоном связалась, это тебе любая собака на рынке скажет. Из-за чего у лорда Бэрли возникли проблемы, не считая подмоченной репутации и звания рогоносца.

– Да ладно… - ахаю, прижав ладони к щекам. - Мелисса, то есть я, завела любовника?

– Не должно леди такие слова произносить. - Недовольно морщит нос Арчи, и становится ещё больше похож на старого гнома. - Было у вас что-то или нет, про то не скажу, свечку не держал. Но то, что ты повелась на смазливое лицо, перспективы и сладкие обещания - то бесспорно. Говорят, что император сам Бэрли вызывал и настоятельно рекомендовал всыпать своей жене по первое число.

– Бред какой-то, - потираю виски руками.

– А чего же бред? - удивляется Арчи. - Ты, Мелисса, всегда была охочая до денег. Хоть Бэрли, вроде, мужик и не жадный, но как на горизонте появилась кандидатура более подходящая, ты и пошла хвостом крутить. Я всегда думал, что ты и замуж вышлаа только для того, чтобы в столице оказаться и более лакомую дичь найти.

– Нельзя без любви замуж выходить, - бормочу еле слышно.

Если бы у меня была дочь, я бы ей об этом твердила. Никогда бы не подумала, что мне захочется вразумить бывшую обладательницу тела, в котором окажусь.

– Вот тут ты права. - Дядя Арчи одобрительно кивает. - Впервые от тебя что-то здравое слышу. А то только наряды, да цацки на уме были. Только что личико смазливое, да глазки невинные. Вот Бэрли и купился.

– Ошиблась, бывает. Молодая была, глупая. - Цежу сквозь зубы.

Надеюсь, поганка Мелисса сейчас также краснеет перед участковым терапевтом, жалуясь на болячки и каясь, что не выполняла рекомендации врача.

– Бэрли-то вроде увлечен был тобой, но с этим Ролдоном ты его знатно обидела. Еще и взбучку от императора получить - кому приятно будет?

– А императору какое дело?

Мне уже страшно спрашивать, чтобы не узнать очередные нелицеприятные новости о Мелиссе, но разобраться надо. И Мефистофель Бэрли уже не кажется таким уж противным и гадким. Довела красотка мужика до ручки. Измена, конечно, не оправдание, чтобы травить жену, но понять его можно.

– Да как, какое? - Арчи округляет глаза. - Ролдон - племянник его родной, главный претендент на престол. Уже помолвлен с принцессой Таврии, но по ходу тебе всё равно было. Еще разок вас нашли бы обжимающимися в тёмном коридоре, так и дипломатические отношения с Таврией бы разорвали… Наследный принц с чужой женой - прелесть же!

– О господи! - выдыхаю. - Ещё и по углам обжималась…

– А то! Горничная какая-то вас увидела. А сама знаешь, языки у баб длинные. Новость горячая, вот и понеслись шепотки, пока до императора не докатилось. Ролдону тоже прилетело, я думаю. Я бы не удивился, если бы император младшего брата Ролдона, своего второго племянника, Селдона, наследником сделал.

Селдон Селингер… Это имя крутится у меня в голове. Где-то слышала.

– Ты мне вот что скажи, - Арчи подпирает щеки ладонью, задумчиво смотрит на меня. - Неужто ты, и правда думала, что разведешься, Ролдон на тебе женится, и ты станешь императрицей?

Хватаю воздух ртом. Мне кажется, Мелисса в теле Галины Сергеевны на приёме у участкового терапевта себя чувствовала бы более комфортно.

Вот это карьера! От воспитателя ясельной группы до императрицы. Принцесса Диана может нервно завидовать.

Что же за тело мне досталось - наивной простушки или злостной интриганки? Еще не хватало быть замешанной в государственном перевороте. Если Мелиссу заберут, то что ждёт малышку Сиану?

Не оставлять же её в этой занюханной лавчонке.

Мысленно пытаюсь вызвать внутри ощущения Мелиссы, пусть мне хоть какая-то часть её воспоминаний достанется. Но видений, подобных тому, где она плакала перед свадьбой ко мне больше не приходит.

Наверное, выходить замуж она не хотела настолько сильно, что это оставило рану в её душе. И, что бы не связывало её с наследным принцем, вряд ли она по этому поводу переживала также сильно.

Так стараюсь, что в висках покалывает, но бесполезно.

- Я… Я не хотела стать императрицей, - бормочу еле слышно. - И не хочу.

Говорю чистую правду. Как Галина Сергеевна, о короне я и не мечтаю. Чистая и мягкая кровать, сытная еда, хорошая школа для Сианы и внятное будущее.

Если я чего-то хочу, то только этого.

Дядюшка Арчи бросает на меня любопытный взгляд из-под лохматых бровей.

- А, может, и вообще договаривалась о том, чтобы пузырьками своего мужа Императора убрать?

- Что? - Вскакиваю с места.

Сиана, вяло ковыряющая подсохшие ириски, с удивлением поднимает голову. Смотрит с беспокойством, не нужна ли её помощь.

Натянуто ей улыбаюсь и сажусь на своё место, хотя всё внутри дрожит от беспокойства.

Нечего пугать девчонку, ещё не известно, как на самом деле всё было. Может старый хоббит что-то и напутал…

Но, если он подозревает меня в государственной измене, значит, есть и другие такие люди.

Ох, не Бэрли он испугался, когда мы к нему пришли. Точнее не только мести мужа Мелиссы, но и гнева Императора.

Как бы не выдал нас! Со своими странными переменами настроения. Узнать бы, что у него на уме. Не хотелось бы останавливаться с Сианой там, где нам не доверяют.

Разглаживаю складки платья на коленках.

Выдыхаю и поднимаю на дядюшку глаза.

- Могу поклясться, я не замышляю ничего плохого. - Стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. - Я не знаю, как это доказать, и не уверена, что вам нужны мои оправдания. Но вреда мы вам не причиним и тень на ваше имя не бросим. Я даже не помню никого из тех, о ком вы нам рассказываете.

“Что бы обо мне не говорили, даже не вздумай отдавать меня следователям или кто здесь у вас этим занимается. Я не оставлю Сиану одну!”

Молю его мысленно!

Арчи осоловело хлопает редкими белесыми ресницами. Смотрит на меня, будто впервые видит. Что это с ним?

- Не отдам я тебя, с чего ты взяла? Мне одному девчонку растить будет несподручно. - Медленно моргаю в недоумении. Неужели я сказала всё вслух? - К тому же мне всё равно сейчас, я как Искру утратил, только смерти и дожидаюсь. Так что, кого мне бояться… Только позора.

- Искру?

Уже третий раз он говорит об этом, будто о какой-то страшной болезни.

- Ах да, ты же не помнишь. И тётю Агату не помнишь. Как она умерла, всё и посыпалось.

Дядюшка грустно вздыхает.

Я даже рада тому, что разговор уходит в другую тему. Обсуждать государственные проблемы я сейчас не готова.

- Немного помню, - туплю глаза в пол, - она была хорошей женщиной.

Если я немного совру, чтобы сделать приятное дядюшке, никто меня не осудит. За мной, то есть за Мелиссой, есть прегрешения пострашнее.

Маленькая хитрость работает. Арчи сразу же расцветает.

- Вот видишь, даже зелья твоего муженька память об Агате не могут стереть.

Всхлипывает и тянется за салфеткой. Я бы не стала в неё сморкаться, на не микробов больше чем в носу. Но, видимо, дядюшкина “искристая” болезнь страшнее, чем стафилококки.

Терпеливо жду, когда дядюшка трубно высморкается.

- Как не стало Агаты, я тоже чуть не умер. Она была моей душой. - вытирает нос тыльной стороной ладони и похлопывает себя поо сердце. - Поэтому и Искра меня покинула. Нет души, нет и Искры. При Агате здесь всё сияло и блестело…

Грустно озираюсь. Похоже дядюшка утратил странную Искру давно, здесь “не сияет и не блестит” уже не меньше года, если не больше.

- А без Искры человек существует, не живёт. Вот и я доживаю. Жду, когда встретимся с Агатой на краю Бездны.

- А вернуть Искру нельзя?

- Разве другую душу можно в тело поселить? - Арчи грустно улыбается.

Мне остаётся только пожать плечами. Я-то знаю, что очень даже можно. Только сама понимаю, что не стоит крёстному знать о том, что в теле Мелиссы, судя по всему, сидит другая Искра. Не известно, как он на это отреагирует.

- Без Искры мне ничего и не хочется. Всё в запустение пришло, прислуга разбежалась. - Скребет грязными ногтями щетину. - Жаль, конечно… Это всё детище Агаты, она эту лавочку любила.

Так тяжело вздыхает, обводя взглядом помещение, что у меня сердце чуть не идёт трещинами от жалости. Надо же, какая любовь. И завидно, и больно.

Желая поддержать дядюшку, хочу сказать ему что-то ободряющее.

- Зато у вас была Агата, и какое-то время вы были рядом. Немногим так везёт…

Но выходит только хуже. После моих слов пожилой хоббит заливается слезами, уткнув лицо в салфетку. Я в растерянности смотрю на его подрагивающие седые пучки над ушами.

Погладить его? Пожалеть? Вдруг, будет ещё хуже?

Наверное, в нашем мире, дядюшке Арчи уже выписали бы депрессанты. А что делать здесь?

Ищу взглядом Сиану, она уже хлопочет за прилавком, ставит чайник и, кажется, собирается реализовать обещанное дядюшкой чаепитие. Что делать-то, когда у пожилого крёстного без Искры случается истерика?

Решаюсь. Касаюсь пальцами подрагивающих плеч.

- Всё будет хорошо, дядюшка. Мы поможем вам, приведем здесь всё в порядок, клиенты пойдут. Надо жить дальше…

Арчи перестаёт всхлипывать.

Поднимает на меня покрасневшие глаза. Он не перестаёт меня удивлять. У меня даже в подростковом возрасте так не менялось нсатроение.

- Да, Мелисса, жить надо. Ты права. Будете здесь хозяйками… Агата бы одобрила.

Арчи проводит пальцем по нижнему углу глаза и открывает рот, чтобы ещё что-то сказать, но не успевает. У входа звонит гостевой колокольчик, и дядюшка привстаёт навстречу вошедшему.

- Вы что-то хотели?

Я оборачиваюсь и тоже привстаю. Но не с добродушным гостеприимством, а крепко сжатыми кулаками.

В дверном проёме стоит гадкий дворецкий лорда Бэрли.