Я. До тебя

Я думала меня будут преследовать сны…

Кошмары…

Или затянет бессонница…

Хоть что-то…

Но утомленный организм словно впал в кому. Я проснулась в той же позе, что и заснула — притянув колени к груди и обхватив их обеими руками.

Превозмогая боль в затекших от неудобной позы мышцах, я оперлась на согнутые руки и села. Стащила тело с кровати и, одернув скомканную у груди пижаму, кое как зашла в ванную и застыла, страшась поднять голову и посмотреть в зеркало.

Не знаю, чего я боялась, но увидела…

Покрасневшее, обветренное на холодном ветру лицо, на котором беспощадно стянуло кожу. Красные, с лопнувшими сосудами глаза, темные огромные круги под ними. Опухшие, покрытые мелкими трещинками губы с засохшими следами крови. Взлохмаченные волосы, сбившиеся во время сна. И следы…

На шее, возле уха, на ключице…

Пока едва заметные, но уже проступающие на коже следы от поцелуев, которые через несколько часов превратятся в уродливые синяки.

Тошнота, подступившая к горлу, перекрыла воздух. Я сглотнула её. Включила в душе воду. И, не отрывая от отражения глаз, медленно стянула одежду. А потом застыла.

Они были повсюду.

Отпечатки.

Четкие, различимые…

Следы от пальцев лежали на талии, у ребер, на запястьях и предплечьях. Липкой паутиной распространялись по телу.

Они очерчивали мое тело, обрисовывая его изгибы и отвратительными пятнами раскрашивали бледную кожу.

Любовь — она такая?

Казалось, что нет.

Но тогда почему я позволила любить себя такой любовью?..

Часть 1. До тебя

— Милая, пора вставать, — голос мамы проник в сознание, и я поморщилась.

Солнечный луч упрямо пробивался сквозь плотно закрытые шторы, кружась по комнате яркими зайчиками, и щекотал голое, покрытое россыпью веснушек плечо.

Просыпаться утром было сложно.

Впрочем, как и всегда.

Я родилась совой и всегда до последнего нежилась в кровати, с головой укрытая одеялом и сладко зажмуренными глазами. Даже ресницы не дрожали, чтобы не спугнуть ускользающие минуты сна. Но мама уже третий раз звала меня на завтрак, а будильник играл пятую по счету мелодию, поэтому я вздохнула и еще десять секунд уговаривала себя, но все же открыла глаза.

Сбросив объемное одеяло и спустив ноги с кровати, кряхтя и издавая протяжное мычание, я опустила сбившуюся у груди пижаму и вышла из комнаты, на ходу потирая все еще мечтающие о сне глаза.

На кухне пахло моими любимыми вафлями, и запах расплывался по дому, забиваясь в щели и заставляя желудок сворачиваться, заходясь голодным спазмом.

Папа сидел за столом, держа в руках утреннюю газету, и пил кофе, который мама каждое утро наливала в чашку за секунду до его появления в дверном проеме кухни. И папа входил, целовал жену в щеку, садился за стол, разворачивал свернутую прессу и наблюдал за тонкой струйкой пара, поднимающегося из дымящей чашки.

Я всегда считала это очень милым и невольно улыбнулась, застыв на последней ступени лестницы.

— До чего же странный-престранный день. Эмми улыбается с утра пораньше, — Анна подошла и быстро чмокнула меня в щеку.

— И тебе доброе утро.

— Почему улыбаешься?

— Мама снова сделала папе кофе. И так каждый день. Откуда в ней столько…, — я запнулась, теряясь в словах.

— Чего?

— Не знаю. Нежности, заботы, доброты.

Сестра фыркнула и подмигнула мне.

— Вот влюбишься и тоже будешь таскать кофе в постель. Ну может и не в постель, но таскать точно будешь.

Я засмеялась от ее прямолинейности и наивной уверенности.

— Ну уж нет. Это скорее история о тебе. Только при условии, что сможешь выбрать из всех своих поклонников того самого.

Анна толкнула меня локтем в бок, улыбаясь.

— Вредная ты, — и вновь поцеловала в щеку. — Завтракать идешь?

— Да. Только давай не рассиживаться долго. Не хочу опоздать в первый день. Первый из сотни таких же, — я вздохнула.

— Но тебе уже можно начинать обратный отсчет и вычёркивать дни из календаря. Последний год все же.

Она убежала на кухню, громогласно желая всем «доброго утра». А я еще раз глубоко вдохнула, закрыла глаза и медленно выдохнула. Сестра была права — еще один год, и я, наконец, уеду из нашего маленького города.

Всего один год.

Открыв глаза, я улыбнулась — мои мысли шли в разрез с реальностью. А она заключалась в том, что я любила учится, а главное, у меня все получалось. Не будучи «ботаном» и всеобщей любимицей учителей, я все же смогла достичь определенных высот в школьной среде. Игрок волейбольной команды, журналист местной газеты, активный участник всевозможных социальных проектов не только школьного, но и уровня штата. Это все я — Эмми Уайт.

Но школа... Это лишь очередной этап на жизненном пути, ступенька на лестнице, ведущей к заветной цели — стать архитектором.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что уже тогда была права, что не питала глупых надежд на потрясающий выпускной год.

Для меня он стал мукой и сущим адом.

Позавтракав, я сходила в душ, собрав непослушные рыжие волосы, завязала высокий хвост, надела любимые джинсы и футболку и, захватив сумку, спустилась на первый этаж.

Вздохнула, когда увидела крутящуюся у зеркала сестру. Поторопила ее. Проверила, захватила ли телефон. Вновь поторопила Анну. Не удержалась, нанесла капельку блеска на губы и все же сдалась.

— Боже, Анна. Когда-нибудь я перестану тебя ждать.

— Не ворчи, твое «когда-нибудь» закончится уже очень скоро. И тогда ты уедешь, а я буду ходить в школу в гордом одиночестве. И вообще, я уже закончила, — сестра еще раз прошлась расческой по волосам и улыбнулась, довольная своим отражением в зеркале, а я лишь закатила к небу глаза.

Анна была на три года младше. Мы учились в одной школе и неизменно каждое утро, изо дня в день направлялись туда вместе. Не помню, почему так сложилось. Наверное, еще с детства. Когда родители в силу вечной занятости просили меня отводить сестру, чтобы ребенок не потерялся, а со временем это просто превратилось в привычку.

С Анной у нас сложились отличные отношения, чему, я уверена, мама еще лет семь назад никогда бы не поверила. Маленькими девочками мы постоянно ругались и дрались, сражаясь за внимание родителей. Детская ревность — не миф и не выдумка.

Сестра была младшим, долгожданным, вымученным и вымоленным ребенком. Я видела, как родители обнимали ее, качали на руках, прижимались лицом к пухлым щечкам, в то время как я молча стояла рядом, мечтая и надеясь получить хоть каплю того тепла, что лилось рекой.

Совсем рядом, близко.

Казалось, лишь протяни руку, и ты почувствуешь его. Река лилась, выходя из берегов.

Огибая меня.

Мы выросли. Хотя нет. Я повзрослела и поняла, что Анна не виновата в том, что родительской любви ей достается больше. В том, что мне пришлось посмотреть на мир другими глазами. Глазами взрослого, самостоятельного человека.

Еще совсем маленького, но уже взрослого!

— Наконец. Нам уже давно пора. Ты же знаешь, как я ненавижу опаздывать, — ремешок на новых босоножках никак не застегивался, заставляя меня злиться еще больше.

— Серьезно? — сестра посмотрела на обувь. — Ты ведь не любишь каблук.

Анна была права — не люблю. Их любила Сэм. Так я со своими пятью футами оказывалась с ней на одном уровне, что позволяло ей свободно обнимать меня или беспрестанно шептать новости на ухо. Не знаю, почему я разрешала ей это: врываться в мое личное пространство.

Но это ведь Саманта, а ей можно было прощать многое.

Застегнув несчастный ремешок, я забрала сумку, пропустила подпрыгивающую на месте сестру вперед и закрыла дверь. Не глядя на ранее утро, соседи спешили на работу, заскакивая в свои машины и срываясь с места.

Солнце грело все еще по-летнему, лаская своими лучами мое лицо. Я приподняла голову, закрыла глаза и подставила его навстречу свету.

— Кто-то только что переживал, что опоздает, — Анна уже стояла на подъездной дорожке.

Улыбнувшись, я спустилась с крыльца. Ветер приятно обдувал тело, залетая под футболку, и развевал собранные в хвост волосы. Отбросив упавшую на лицо огненную прядь, я ступила на гравий, но в тот же миг споткнулась и вскрикнула от боли, острой иголкой впившейся в лодыжку. Ремешок разорвался.

— Да что ж такое?!

— Что там у тебя?

— Чертов ремешок и нога, — проглотив сдавленное болезненное мычание, я развернулась и направилась в дом. — Мне нужна минута.

— Мы опоздаем, Эмм. Теперь уже правда опоздаем. Поторопись.

— Да знаю я, знаю, — я прошептала сквозь сжатые губы, а зашла в дом, сбросила босоножки и натянула любимые кеды.

***

Я ворвалась в класс за две минуты до начала урока. Зашла, прихрамывая на одну ногу, рассерженная и злая.

— Ты совсем с ума сошла? Опаздывать в первую неделю учебы — это сильно, — Уил покачал головой и улыбнулся, когда я шлепнулась на стул рядом. — Ты где была?

— Во-первых, не в первую неделю, а в первый день. А во-вторых, сегодня у меня было просто кошмарное утро. Не спрашивай.

— Ладно, — Уил отвернулся к только что вошедшему профессору Смиту, преподавателю истории.

— Мало того, что будильник трезвонил как сумасшедший. Кстати, напомни мне удалить все пять напоминаний, голова от них гудит, — начала я шепотом, немного склонившись к другу. — Ты же знаешь, как я не люблю просыпаться рано утром. Так я еще порвала новые босоножки и, кажется, повредила лодыжку, — Уил закатил глаза, скрывая усмешку.

— То же мне проблемы, — он хмыкнул. — Наше солнышко открыло глазки, но так и не проснулось, — издевался уже открыто, улыбаясь во все свои тридцать два.

— Напомни, почему мы дружим? — я прищурилась.

— Просто ты без ума от моих кудряшек, Черри.

Уил тряхнул головой, а я прищурилась.

— А ты в курсе, что вишня вообще-то красная. А мой цвет волос совсем не такой.

— В курсе, — он кивнул. — А еще я в курсе, что тебе нравится это прозвище, — он склонился и стукнул карандашом по моему носу.

Мы сдружились с Уилом сразу же, как только он попал в наш класс. Новеньким всегда было сложно. Не важно из какой ты семьи или какого цвета твоя кожа. Заводить друзей тяжело. Особенно если вы переехали из другого города, ты только успел закончить среднюю школу, а в семье кроме родителей лишь кот.

Вредный, кстати.

Уил был тихим, но улыбчивым парнем с очаровательными кудряшками и серыми глазами. Увидев безумие на его голове, я потрясла своими рыжими прядями и улыбнулась, а он ответил мне тем же.

С ним было легко общаться. Он умный и спокойный, способный несколькими словами унять внезапно разбушевавшийся ураган с именем «Эмми». Казалось, ничто не может выбить его из колеи, разозлить или испугать. Я никогда не видела его импульсивным, он всегда трезво оценивал ситуацию и делал выводы. Его выдержке можно было позавидовать.

За несколько лет дружбы мы научились понимать и чувствовать друг друга без слов, угадывать настроение по одному только взгляду, а главное — доверять. А еще мы постоянно разговаривали, каждый раз отыскивая все новые и новые темы.

Я никогда не верила в дружбу между мужчиной и женщиной, но, несмотря на это, у меня был настоящий друг.

— Стой, — Уил прищурился, — каблуки? Ты их не любишь.

— Ой, и ты туда же, — я промычала и устало опустила голову на сложенные на столе руки.

— Я больше чем уверен, что мисс Уайт и мистер Эванс обсуждают нашу новую тему урока и с радостью поделятся своими знаниями со всем классом, — голос мистера Смитта заставил мои щеки покрыться предательским румянцем. — Ну, и кто из вас выйдет к доске и попытается ответить на вопросы, которые я сегодня подготовил?

Я буквально услышала, как Уил внутренне застонал. Он не любил тесты почти так же сильно, как и я не любила кофе. А уж вопросы по истории тем более. Ему, в голове которого крутились лишь одни цифры, программы и коды, было неинтересно вникать в жизни других людей, эпох и времен.

Я вздохнула и медленно поднялась. Быстро взглянула на Уила, одним своим взглядом намекая: «Ты мне должен» и, заметив чуть приподнятый уголок мужской губы, улыбнулась.

Вопросы теста были не сложными. По пути к доске я была уверена, что знаю ответы на как минимум восемь из десяти пунктов. Это радовало. Но, схватив в руки мел, я поняла, что первый вопрос был написан слишком высоко. Я поднялась на носочки и попыталась дотянуться.

Не вышло.

— Кеды — это, конечно, удобно, но все-таки иногда полезно надевать обувь на каблуке. Да, Эмми?

По кабинету проплыла волна тихих смешков.

«Да ты издеваешься, гаденыш», пронеслось в голове. Я прищурилась, бросила на Уила уничтожающий взгляд и, тряхнув копной рыжих волос, отвернулась.  

— Я вам помогу, мисс Уайт, — профессор Смитт хмыкнул, скрыв улыбку в кулаке, подошел и забрал из моих рук мел.

— Ну, и какие планы на последний год? — Итан спросил, заталкивая в рот второй чизбургер.

Я всегда поражалась его способности поглощать огромное количество еды за считанные минуты. Но то, с каким удовольствием он закатывал глаза и едва слышно утробно мычал, вызывало улыбку. Словив мой внимательный взгляд, он ничуть не смутился, наоборот, подмигнул и поиграл широкими бровями.

— Не знаю. Все как всегда, — я пожала плечами, кружа пальцами по коробке с соком. — Хочу поскорее уехать.

— Надоел наш городок? — Уил сделал глоток воды из бутылки и посмотрел через плечо на шумевшее, словно улей, помещение столовой.

— Нет. Просто хочу чего-то нового.

Он мазнул по моему лицу взглядом и развернулся к ковыряющей вилкой салат Саманте.

— Сэм, ты так же рвешься из города?

— Спрашиваешь тоже, — она подняла руку и одним резким движением перебросила блестящие длинные локоны за спину. — Да я мечтаю о выпускном с первого года в старшей школе, — мы все переглянулись и засмеялись.

Наша четверка была странной. Популярная девушка школы — яркая, эффектная, эмоциональная и взрывная Саманта, капитан футбольной команды — красавчик, заставляющий девушек томно вздыхать, всеобщий любимец Итан, умный, спокойный, временами замкнутый и рассудительный Уил и я.

— А ты Ти?

— У меня все под контролем. Скоро открытие сезона, нужно быть в форме. Тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Ох, я уже чувствую вкус победы на языке.

— На языке у тебя соус от чизбургера, — парировала Сэм. — И перестань есть все подряд. Это бесит. Я не могу порадовать себя и кусочком торта раз в месяц, потому что тысячи калорий сразу же откладываются на талии. А ты ешь, как слон, и все равно красавчик. Но помни, скаут из Чикаго на вот это вот все, — Саманта многозначительно приподняла брови и обвела пальцем фигуру Итана, — вряд ли поведется.

Тот лишь усмехнулся.

— Я тоже люблю тебя, детка, — и послал ей воздушный поцелуй. — Кстати, слышал, что через три недели профессор Смитт снова собирает всех в Конгари. Приглашал нас. Поедем? — он отставил в сторону бутылку с водой.

— Это ведь не обязательно? — Саманта застонала, сложила ладони перед собой, развернулась и посмотрела на меня. — Может не поедем? Ну, Эмми, ну, пожалуйста. У меня в прошлом году руки болели так, что я неделю кисточку для макияжа держать не могла.

Уил засмеялся, но встретив возмущенный взгляд Сэм, поднял руки.

— Прости.

— Сэм, это наш последний год. Почему бы не использовать любую возможность, чтобы провести его как можно лучше? В Конгари круто, и даже ты не сможешь переубедить меня в обратном. Я знаю, тебе там нравится, — я достала трубочку и открыла коробку с соком. Снова взглянула на подругу. — К тому же, тебе не обязательно участвовать в соревнованиях.

— Да-да, расскажи это кому-нибудь другому, — Саманта закатила глаза. — Ты непременно потащишь нас по всем площадкам, куда только успеешь записаться.

— В тебе умер соревновательный дух.

— Зато командный пышет жизнью, — Сэм показала мне язык и, надувшись, распотрошила вилкой зеленый салат, лежащий на тарелке.

— Да ладно тебе. Давай, Сэм, соглашайся. Без тебя мы не поедем, — я легла на стол и посмотрела на подругу.

— Ой, ладно. Так уж и быть.

Саманта отодвинула бокс с недоеденным салатом, потянулась за салфеткой и промокнула губы.

— Списки уже вывесили? — Уил сделал еще один глоток и закрутил крышку бутылки.

— Да. Можно записываться, — Итан откинулся на спинку стула. — Я сделаю.

Время обеда заканчивалось. Мы с Сэм побрели в сторону раздевалок, а Итан и Уил двинулись на тренировку, договорившись встретиться после уроков на парковке.

Как делали это уже много лет подряд.

И этот год не должен был стать исключением.

Почему одни люди нам нравятся, а другие нет?

Отчего это зависит?

Может от цвета кожи или волос, от уровня образования или района, в котором живет человек? Или может на симпатию влияют увлечения и любимая еда?

Вопрос сложный. Такой же сложный, как и тот: почему некоторых учителей мы любим, а других нет. Почему на уроках у первых мы, едва дыша, ловим каждое слово, а к другим идем, понуро опустив голову.

Мистер Смитт был из категории учителей, которого все любили.

Начиная от директора и коллег, заканчивая родителями и учениками. Умный, внимательный, воспитанный и тактичный, он завладел сердцами всех с первого дня появления в нашей школе. Семья мистера Смитта переехала в город около семи-восьми лет назад, когда его жене предложили место руководителя в городском Центре искусств.

Профессор преподавал историю и тренировал школьную команду по многоборью. А еще он ввел традицию ежегодной поездки в Конгари — своеобразный праздник начала учебного года, который был «нацелен на налаживание отношений между школьниками и популяризацию здорового образа жизни».  Так гласила листовка.

Инициативу с легкостью поддержал директор. Еще бы: всю организацию, начиная от составления списков и бронирования мест для кемпинга до заключения договора с администрацией парка, брал на себя мистер Смитт.

Национальный парк Конгари, расположенный в тридцати километрах от Колумбии, был единственным участком с сохранившимися реликтовыми темнохвойными лесами на всем юго-востоке страны.

Поездка, распланированная на три дня, включала в себя поход по проложенному деревянному помосту над болотами, растянувшимися через весь парк в первый день. Второй был насыщен разнообразными соревнованиями, начиная от всеми любимого футбола, заканчивая сплавом на байдарках. А утром третьего дня все возвращались домой.

Ночевать приходилось на специально оборудованном месте для кемпинга в палатках. Но это никого не смущало. Наоборот, парни, веселясь и подначивая друг друга, устраивали соревнования по скорости возведения палаток. Девушки, засучив рукава, готовили нехитрый ужин.

А потом все с нетерпением ждали вечера, когда под куполом звездного неба и под звуки потрескивающего костра можно было услышать интересные истории, поиграть или просто насладиться исчезающими в ночи звуками гитары.

Но за всей романтикой и беззаботным отдыхом стояла тщательная предпоходная подготовка. Мистер Смитт подходил к этому вопросу со всей ответственностью. Всем желающим необходимо было пройти трехчасовой инструктаж по каждому из видов соревнований и правилам безопасности на воде, в лесу и в случаях непредвиденных ситуаций.

К тому же в поход не допускались ученики младшей и средней школы и те, у кого были проблемы со здоровьем.

Но не глядя на серьезную подготовку и требования, а также на то, что поездка не была обязательным мероприятием для старшеклассников, списки для желающих, которые вывешивали в первую же неделю года, заполнялись буквально за час.

Три недели пролетели незаметно.

Я влилась в учебу, окунувшись в нее с головой. К тому же высокая загруженность бесконечными домашними заданиями и подготовкой к будущим экзаменам отнимала силы. Очередным утром, увидев в календаре обведенную в круг дату приближающейся поездки, я обрадовалась.

— Во сколько собираемся? — Уил застегивал рюкзак.

— Сбор в семь. Как обычно на парковке у школы, — Итан стоял рядом, оперевшись поясницей в край стола, со сложенными на груди руками и смотрел на друга.

— Окей. Взять еще что-то нужно? — Уил поднял взгляд на меня.

Я покачала головой, вспоминая список с зачеркнутыми строчками.

— Нет. Одежду и обувь мы уже отнесли. Вечером их упакуют в багаж. Только Сэм захватит еще спрей от насекомых и перцовый баллончик. А еще сигнальные ракеты.

Итан прыснул в кулак, а Уил оторвал взгляд от рюкзака и медленно перевел его на Саманту, удивленно вскинув свои широкие брови.

— Баллончик и сигнальные ракеты? Сэм, ты точно помнишь, куда мы едем?

— Точно, — буркнула подруга.

— В таком случае, зачем тебе ракеты?

— А вы вообще в курсе, что в Конгари водятся рыси, медведи, кайоты, — она округлила глаза, — кабаны и аллигаторы?! Да я чуть со страху не умерла в прошлом году, когда вышла в туалет и наткнулась на змею!

— Это была просто палка, — тихонько уточнила я.

— Я знаю, — она вскинула руки. — Было же темно, я просто не поняла. Но страху натерпелась столько, что спать не могла спокойно всю ночь.

— Ты блаженно посапывала в подушку, Сэм. Я вообще-то спала с тобой в одной палатке.

— Эмми!

Саманта вскрикнула и сложила руки в кулаки, а я, подавив улыбку, посмотрела на парней. Итан стоял красный как рак, душа в себе смех, а Уил лишь покачивал головой.

— И теперь ты будешь ходить в туалет с ракетой и баллончиком? — Ти не выдержал и захохотал.

— Ой, да пошли вы, — Саманта обиженно фыркнула.

— Ладно, Сэм не злись, —Уил обнял ее и поцеловал в макушку. — Бери, что хочешь. Обещаю, мы не будем смеяться, даже если увидим тебя ночью со спущенными штанами и сигнальной ракетой в руках.

Теперь уже не сдержались все. Даже Саманта, стоя, театрально сдвинув брови, все же улыбнулась. Мы разошлись по домам в предвкушении завтрашнего дня.

А я размышляла о том, сколько же будильников нужно завести, чтобы в семь часов утра быть на парковке у школы.

***

Не заметить их было невозможно.

Два огромных желтых автобуса стояли на школьной парковке, окруженные нетерпеливой жужжащей толпой.

Кто-то еще досматривал внезапно прерванный сон, устало потирая глаза. Другие суетливо расхаживали вокруг автобусов. Третьи безостановочно болтали, предвкушая предстоящую поездку и делая ставки на то, какая команда победит на этот раз.

Мистер Смитт стоял в толпе школьников рядом с сопровождающими, отмечал прибывших по спискам и проверял загруженные в багажное отделение вещи, где явно были упакованы еда, палатки, снаряжение и многое другое.

Итан заехал за мной без двадцати семь. Наспех уложив волосы в высокий небрежный пучок и захватив рюкзак, я выбежала из дома и села на заднее сиденье машины рядом с Самантой, которая сразу же потянулась и поцеловала меня в щеку.

Не хватало только Уила, который обещал добраться самостоятельно.

Припарковавшись, мы вышли из машины. Пока Итан доставал вещи, я рассматривала толпу школьников, стараясь отыскать глазами Уила. И счастливо выдохнула, когда наконец нашла.

Он стоял у крыльца. Слегка прикрыв глаза, он небрежно уперся лопатками в перила лестницы и улыбался. Из-под копны кучерявых волос торчали провода от наушников.

— Итан, давай быстрее. Сейчас начнут запускать в автобусы, и пока ты возишься, займут самые клевые места.

— Да что ж ты туда напихала, Сэм? Мы же все сдали вчера! Что тебе еще понадобилось? — недовольно проворчал Итан в ответ на ее слова и достал из багажника вещи Саманты.

— Перцовые баллончики. Не ворчи, медведь.

Она отвернулась от пыхтящего от натуги Итана и посмотрела на шумящую толпу.

— Мы случайно не на рок-концерт едем? — а затем обернулась ко мне. — С чего вообще такое количество людей? Ти?

— Что, Ти? Я ничего не знаю.

— Ты нас записывал, не забыл? Мог посмотреть список!

Итан схватил в руки свой рюкзак, на плечо забросил вещи Сэм, нажал кнопку, включив сигнализацию, и недовольно посмотрел на нас.

— И ты бы не поехала? К чему этот вопрос, Сэм? Не знаю я, откуда в этом году столько народу. Ой, да и не важно все это, — он кивнул в сторону крыльца. — Там Уил, пойдемте уже к нему. Еще не успели выехать, а мой мозг порядком закипел.

Я улыбнулась.

Они были забавные. Выглядели словно супружеская пара, прожившая в браке много лет. При всей своей крутости Итан любил иногда поворчать, смешно сдвигая брови к переносице. Но чтобы не случилось, он всегда приходил на помощь. Даже если его что-то и не устраивало. Поэтому вечная ворчливость не смущала и не злила, а лишь заставляла умиляться.

Уил почувствовал наше приближение, а может просто услышал громкую болтовню Сэм. Но как только мы подошли, он открыл глаза, улыбнулся еще шире, чем до этого, а затем вынул наушники и спрятал их в кармане толстовки.

— Утро доброе. Все готовы? — мы нескладно кивнули. — Окей, тогда пошли. Как раз разрешили загружаться.

Суетливая парочка рванула вперед, соревнуясь между собой, кто успеет занять лучшие места. Мы же не спеша пошли следом.

— Уже успели поругаться? — Уил забрал рюкзак из моих рук и кивнул на спорящих друзей.

— Ага. Все, как всегда, — я ответила и улыбнулась.

— Выспалась?

— Нет. Надеюсь поспать в автобусе.

Он кивнул и поправил съехавшую шлейку.

— Поделюсь телефоном. Как раз закачал целую папку с новой музыкой. Тебе понравится.

— Ее слушал, пока ждал нас? — он снова кивнул. — Значит, точно понравится. Ты улыбался.

Подойдя к одному из автобусов, куда уже успели забежать Итан и Сэм, мы остановились в конце очереди, пропуская вперед особо нетерпеливых. Их можно было понять, все были в предвкушении, обсуждая предстоящие выходные.

Забравшись в салон, мы нашли друзей, которые вновь спорили. На этот раз, в каких соревнованиях лучше всего принимать участие.

Я забросила рюкзак на верхнюю полку и села возле Сэм ближе к окну, а Уил занял место рядом с Итаном позади нас. Мистер Смитт объявил перекличку, еще раз пересчитал всех школьников и подал знак водителю. Через мгновение двери шумно закрылись, автобус чуть качнулся, издал невнятный кашляющий звук и выехал с парковки.

Под непрекращающийся шум Уил передал мне телефон и наушники, просунув руку в щель между сидениями. Я сняла кроссовки, подтянула под себя ноги, откинулась на спинку и прикрыла глаза, наслаждаясь льющейся из телефона музыкой.

Уил был прав — музыка мне понравилась.

И я улыбнулась.

Не знаю, что меня разбудило: настойчивое постукивание Сэм по плечу или звук автобуса, въезжающего на гравийную стоянку у туристического центра Гарри Хэмптона.

Открыв глаза, я увидела школьников, выстроившихся между рядами, которые спешили покинуть душное пространство. Итан доставал рюкзаки с верхней полки, Уил осматривался, бросая взгляд за окно. А я еще раз потянулась, смахнула с плеч ускользнувший сон, натянула кроссовки и одёрнула толстовку.

Спрыгнув с последней ступеньки, я вышла на улицу и глубоко вдохнула. Здесь даже пахло по-другому. Не так, как в городе. Даже не так, как в моем любимом месте — на пляже, спрятанном между Бикипер Корт и Парком Лейк Мюррей Паблик.

Забрав из багажного отделения вещи, упакованные палатки и снаряжение, мы отправились на заранее забронированные площадки. Палаточный лагерь разбили на уже привычном месте. Здесь все было знакомо: территория для кемпинга, окруженная лесом, столы для пикника и большое костровище посередине. А вокруг него, расположенные полукругом импровизированные скамейки — деревянные пни с доской сверху.

Разбившись на небольшие группы, заранее озвученные мистером Смиттом, мы сложили свои рюкзаки, сбросив их грудой в центре площадки. Парни достали палатки и занялись установкой — перед походом по мосту над болотами и долгим возвращением по самой длинной пешеходной тропе парка необходимо было подготовить лагерь.

Саманта ушла за водой, а я, воспользовавшись свободной минутой, спустилась к воде. Река Конгари простиралась вдоль границы парка, завораживая своими изгибами, высокими деревьями, уходящими к небу, и удивительной, умиротворяющей тишиной. Здесь было очень красиво.

Через несколько минут густой воздух чуть качнулся и, щекоча, пробежал по оголенной шее, а потом я услышала тихие шаги.

— Скучаешь?

Обернувшись, из-за плеча я взглянула на остановившегося рядом Уила.

— Нет. Просто смотрю. Здорово здесь.

Он кивнул, устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль. Его руки были спрятаны в карманах батника.

— И тихо, — Уил опустил голову и прочистил горло. — Пойдем, Эмм, все уже собираются. Впереди долгий инструктаж и нужно немного отдохнуть перед дорогой.

У костровища на центральной площадке кемпинга мистер Смитт в окружении сопровождающих в очередной раз проверил списки, провел инструктаж, напомнил правила безопасности и поведения в лесу, а также основы по оказанию первой медицинской помощи.

На всякий случай.

— И я еще раз повторяю: ни в коем случае не сходите с маршрута! Сопровождающие будут находиться по обе стороны колонны, а также в середине, — он обвел строгим взглядом присутствующих. — Если что-то произойдет, сообщите об этом ближайшему взрослому, он по рации передаст мне. Не паникуйте. Надевайте удобную обувь, с собой возьмите что-нибудь набросить на плечи, если одежда уж очень легкая. В лесу, среди болот немного свежо. Переохлаждений нам не нужно, — отметил что-то в планшете с бумагами. — Воду взять обязательно. Минимум по одной бутылке на человека. Дополнительный запас будет у сопровождающих и у меня. Если нужно, не стесняйтесь, — снова что-то вычеркнул в бумагах. — Дальше. Фотоаппараты и другие личные вещи брать не запрещено, но за их сохранность отвечаете сами. Мистер Милтон расскажет о маршруте.

Вперед вышел один из сопровождающих — помощник тренера по футболу.

— Пешеходная тропа растянулась почти на шесть миль. Немного, но для новичков и эта прогулка покажется сложной. Путь лежит через лес по дощатому помосту, проложенному через болота. Дорога на первый взгляд ровная, но все равно обращаю ваше внимание на безопасность. Смотрите, куда вы идете и что делаете. Не на всем протяжении тропа единообразная, есть места без ограждений, где-то встречаются мосты, в том числе и навесные. Идем не спеша, следим друг за другом. Мы нацелены на два, два с половиной часа в одну сторону. Имейте это ввиду, рассчитывая силы. У меня все.

Мистер Милтон отступил назад, возвращаясь на свое место, и взглянул на профессора.

Хотя сейчас в стоящем во главе шумной толпы старшеклассников было сложно угадать человека со степенью, множеством статей и книг. Высокие спортивные кроссовки, футболка с небрежно наброшенной сверху жилеткой и штаны цвета хаки не придавали ни строгости, ни извечно присущей ему серьезности.

— Итак, вопросы есть? — он взглянул на присутствующих. Но не увидел ни поднятых рук, ни сомневающихся взглядов и кивнул. — Окей, в лагере остаются дежурные, остальные — берем рюкзаки и через десять минут собираемся здесь же.

Школьники разбежались по своим палаткам, переговариваясь и обсуждая предстоящий поход.

— Сэм, я взял воду для всех, — Уил остановился у входа в палатку и присел на корточки, проверяя содержимое рюкзака. — Захватите только одежду.

На мне были надеты бриджи из удобной ткани и футболка. Но, помня опыт прошлого года, я вытянула из сумки легкую ветровку.  Волосы, собранные в небрежный пучок, который за время поездки в автобусе стал еще более свободным, я распустила и завязала высокий хвост.

Пока я делала все для комфортного передвижения по реликтовому лесу, Саманта достала зеркало и мазнула по губам ярко-розовым блеском. Увидев это, я лишь усмехнулась.

— Ты удивительная, Сэм, — теперь она подкрашивала тушью глаза. — Мы в глуши, в лесу, где, по твоим же словам, одни только рыси, медведи и кайоты. А еще куча школьников, на которых ты никогда в жизни не посмотришь… Объясни мне, для кого-то ты красишься? Думаешь порадовать аллигаторов, если вдруг упадешь в воду?

Подруга посмотрела на меня, как на умалишенную, а потом фыркнула и покачала головой.

— О, господи, Эмм. Никогда не перестану удивляться тому, что тебе нужно объяснять такие элементарные вещи, — она вздохнула. — Я могу встретить отличного парня, где угодно. И когда это произойдет, я хочу быть …, — она обвела пальцем воздух, то ли указывая на меня, то ли нет. Не знаю. — В общем, не хочу отпугнуть свою судьбу взлохмаченными волосами и бледностью лица.

Я улыбнулась и незаметно закатила к небу глаза. Но Сэм не обратила внимание на тихий смешок и плохо скрытый скепсис. Она опустила и без того глубокий вырез еще ниже, потянув за края майки и еще раз бросив взгляд в зеркало, удовлетворительно кивнула, а потом демонстративно захлопнула крышку.

— Ты не исправима, Эмми.

— Пусть так, — я кивнула и потянула за язычок на молнии ветровки. — Но все равно не понимаю, зачем ты так стараешься. Твоя судьба будет любить тебя настоящую, а не со всем этим, — пробормотала и очертила рукой круг в воздухе, как минуту назад делала подруга. Саманта рассмеялась.

— Девчонки, ну, где вы там? Пора уже.

Голос Итана звучал нетерпеливо. Даже не видя его, я была уверена — он нервно переступал с ноги на ногу, теребя шлейки рюкзака, то оборачиваясь на собирающуюся толпу, то заглядывая в палатку. Мы с Сэм переглянулись, одновременно подняли глаза к небу и выползли наружу.

— Готовы? — спросили парни в один голос.  Когда увидели наши решительные кивки, они застегнули молнию палатки и, забросив за спины рюкзаки, мы направились к общей группе.

В лесу было по-настоящему красиво.

Отправляясь по одному и тому же маршруту вот уже третий год подряд, я не переставала с замиранием сердца и открытым ртом любоваться открывающейся взору природой.

Девственной, настоящей, живой.  

Деревья в реликтовом лесу были настолько высоки, что приходилось максимально закидывать голову, чтобы увидеть их верхушки. Но даже тогда сделать это было нереально.

Ты всматриваешься в колышущиеся стволы, которые смыкаются над головой, образуя бесконечный необъятный купол, и закрывают собой небо, проступающее чуть заметными всполохами голубого цвета. Всматриваешься и теряешься под влиянием и беспредельной властью первозданной природы.

Стоит опустить взгляд вниз, на, местами покрытое мхом и растениями болото, воздух покидает легкие. Темная поверхность выглядит пугающе, одновременно завораживая и заставляя на несколько секунд остановиться, чтобы попытаться проникнуть в самую глубь бесконечной пропасти. Там, где вода разливается, можно увидеть отражение деревьев. И тогда они кажутся запредельно высокими и недосягаемыми.

Бесконечными.

Деревянный помост был удобным, с небольшими бортиками по краю, иногда с высоким ограждением. Доски, присыпанные первыми опавшими листьями, выдерживали на себе вес сотен тысяч туристов из года в год приезжающих в парк, но все еще выглядели надежно.

Мы шли уже около часа, когда наткнулись на небольшую площадку с установленной у края ограждения скамейкой. Саманта села первая, блаженно вытянув ноги впереди себя. Уил остановился у бортика, переводя взгляд то на болото, то поднимая голову вверх.

Итан достал бутылку из рюкзака, протянул ее Саманте. Еще одну отдал мне.

— Здесь очень здорово. Как-то спокойно на душе, — открутив крышку, я сделала несколько глотков. Друзья кивнули, сидя откинувшись на спинку скамейки. — Люблю сюда приезжать.

— Согласна, — Саманта чуть сдвинулась и положила голову на плечо Итана. — Здесь хорошо. Даже я уезжаю умиротворенной. А вы знаете, что я не люблю тишину и все эти скучные штуки.

Ти хмыкнул и сразу же получил легкий толчет под ребра.

Колонна учеников, казалось, бесконечным потоком плыла мимо, разговаривая и фотографируя все подряд. Время текло незаметно, выталкивая из реальности шум и посторонние звуки, оставляя лишь безмятежную легкость и пустоту. Приятную пустоту.

Которая в следующий миг заполнилась чужой рукой, ворвавшейся в мое личное пространство. Итан несмело коснулся моей лежащей на краю скамейки ладони. Медленно, словно боясь спугнуть, провел большим пальцем по костяшкам, опустился ниже, рисуя круг, и вновь вернулся к выступающим косточкам.

В этом движении не было ничего странного или интимного, выходящего за рамки дружбы. Он даже не смотрел на меня, упершись взглядом куда-то вверх и разглядывая недосягаемые верхушки деревьев.

Голова Сэм, которая лежала на плече Итана, его рука, обхватившая мою — все это было милым проявлением дружбы и со стороны не должно было выглядеть предосудительно.

Но не в нашем случае.

Сначала любопытные, а потом более смелые, ожидающие взаимной заинтересованности взгляды я стала ловить на себе сразу, как только перевелась в старшую школу. И не от кого-нибудь, а от самого популярного мальчика.

Красивый, веселый капитан школьной команды, подающий надежды не только родителей, но и штата, никогда не был обделен женским вниманием. Девушки, словно бабочки, слетались на огонь, приправленный очаровательной обезоруживающей улыбкой, подтянутым телом и богатыми родителями.

Он знал, что стоит только улыбнуться, проникновенно посмотреть своими глубокими, затягивающими в омут глазами, ненароком провести пальцем по предплечью, и девушка сделает все, что ему вздумается. Будь-то просьба подготовить вместо него доклад или что-то поинтереснее. Без особых мук совести он направо и налево разбивал девичьи сердца, принимал и поощрял влюбленные взгляды.

А сам, как оказалось, все это время смотрел на меня. Долго, настойчиво, царапая острыми взглядами.

А я? Мне не нужно было этого всего… Ни томных взглядов, ни излишнего внимания, ни парня. Я видела, как быстро пропадает интерес Итана к очередной девушке. Слышала громкие рыдания брошенных бывших в дальних, скрытых от любопытных глаз углах коридоров школы.

Я не хотела, потому что понимала — такого не бывает. Сказка о Золушке — это всего лишь сказка. В реальности же такие парни, как Ти, не обращают внимания на слишком умных, слишком наивных, слишком серых девушек. А еще я не хотела пополнить и без того длинный список бывших подружек «Медведя Лексингтона».

И, кажется, это было главным.

Изучив все приемы Итана, я была морально готова отвергать настойчивые попытки ухаживаний, но… их не было. Ни липких заигрываний, ни случайных встреч. Итан за несколько месяцев даже ни разу не заговорил со мной. Лишь продолжал прожигать лопатки горячим взглядом.

А потом появилась Саманта.

Так же внезапно, как и снег в июле. Только в тот год снега не было, а Сэм была. Упрямо и решительно сложив руки на груди, возникла у моего стола во время ланча.

— Послушай меня, Эмми. Только внимательно, — я даже жевать перестала, опешив от чрезмерной напористости. — Мои красивые ушки, — она поправила волосы, открыв взору ушные раковины, — видишь? Ага, они самые. Так вот, они больше не вынесут влюбленного бреда, который в них вливают.

Я сглотнула, широко раскрыла глаза и осмотрелась по сторонам, одновременно молясь всем богам, чтобы никто не обратил на нас внимание. Повертела головой и снова наткнулась на решительный взгляд Саманты.

— Ау, Эмми, спускайся к простым смертным на землю и послушай меня, наконец.

Она вытянула стул и со всего размаху, не слишком аккуратно опустилась на него. Но для таких красивых девушек это было простительно. Сэм протянула руку и забрала хлебец, лежащий на моем подносе, заставив меня раскрыть рот от неожиданности и глупо уставиться на нее.

— Так вот. Видишь вон того красавчика, испепеляющего меня взглядом? Брр, аж капелька пота побежала по спине, так жарит, — я повернула голову туда, куда она указывала. У дальней стены красный то ли от злости, то ли от смущения — хотя в случае с Итаном второе вряд ли было возможным — поддерживая спиной стену, стоял тот самый «Медведь».

— Ага, его самого, — проследив за моим взглядом, Сэм громко откусила половину хлебца. — Так вот. Ой, я уже это говорила. А, неважно. В общем, он замучил меня своими чувствами. Ты ему нравишься, сильно. Не так, как другие девушки. За это не переживай. Я знаю его с детства. В пять лет Ти с голой задницей бегал по моему двору, — Сэм затараторила, потом усмехнулась, отложила хлебец и смахнула крошки с пальцев, потерев их друг о друга. — К тебе у него правда чувства. Даже легкое помешательство, если хочешь. Но он уверен, что ты отвергнешь любое его предложение, ведь прекрасно знаешь о… ну, о всех его бывших.

— Э… Сэм…, — я застыла, все также глупо хлопая глазами.

— Эмми, я не могу заставить тебя что-то делать или не делать. Но я могу попросить, — показная напористость и излишняя эксцентричность внезапно исчезли. Саманта стала серьезной. — Поэтому, я прошу. Пожалуйста, просто дай ему шанс. Если, конечно, он тебе хоть немного нравится. Поверь, он не такой, каким кажется на первый взгляд.

С последним словом она будто по щелчку пальцев вновь превратилась в ту Саманту, которую я знала: веселую, беззаботную, до скрежета зубов красивую.

Я не знаю, что тогда убедило меня. Может, забота Сэм или искреннее смущение Итана, которое просто разорвало все мыслимые и немыслимые шаблоны. Стоило мне пройти мимо, как он густо покраснел и спрятал взгляд. Стоял у стены и молча слушал подругу, которая что-то упрямо доказывала. Я уловила лишь обрывок фразы и слова Саманты: «Не позорь меня, в конце концов. Бери свои яйца в руки и подойди к ней».

И он подошел. В тот же день. Встретил меня на крыльце школы и попросил разрешения провести домой, не обращая внимания на любопытные взгляды вокруг.

Саманта оказалась права.

Первое впечатление и образ, который Итан надевал на себя в школе, разительно отличался от того Итана, которого узнала я. Да, он был все таким же веселым, ярким, харизматичным, излучающим лишь позитив, но одновременно с этим ранимым и чутким. Правда, эти качества скрывались от других глубоко внутри. Надежде всего штата и будущей звезде футбола нельзя быть слабым.

Со мной же он был другим, и я была уверена: Итан не предаст меня, не сделает того, о чем потом будет жалеть.

За полтора года я узнала его настоящего. Я ему доверяла. Безоговорочно.

Пока мое доверие не разбилось о случайно увиденное фото, на котором «Медведь» целует девушку. Красивую, с длинными волосами, рассыпавшимися по спине, в коротком красном платье. Целует, прижимая стройное тело к спортивной фигуре, бесстыже лапая раскрытой ладонью ягодицы.

Не знаю, что ранило меня больше: предательство, обман, разочарование, боль или страсть, которая лилась даже через экран телефона и обволакивала меня липким слоем с привкусом горечи. Я только помню, что не плакала. Ни в тот раз, когда показала Итану фото. Ни после его сбивчивых, полных раскаяния извинений. Ни даже когда Саманта прибежала ко мне домой и, сидя на краю кровати, прижимала мое лицо на своей груди, поглаживая руками по спине.

Я не плакала, но от этого не становилось легче.

Не знаю, где я смогла найти силы, чтобы продолжать общаться. Поддержка Сэм и Уила, которая больше заключалась в том, что они никогда не поднимали эту тему, помогла пережить сложный период ужимок, обид и моментов напряженного молчания.

Итан остался моим другом.

Другом, который изредка все еще бросал на меня полные одновременно сожаления и надежды взгляды.

— Нам пора. Отстанем.

 Голос Уила вывел из воспоминаний. Он развернулся и поднял ранее сброшенный на помост рюкзак. Нехотя, под вздохи Саманты, мы поднялись, положили полупустые бутылки с водой в рюкзаки и двинулись дальше, проникая все глубже в объятия таинственного и такого манящего леса.

— Боже, Сэм! В следующий раз надевай что-нибудь другое, — Итан опустился на землю и вытер рукавом вспотевший лоб. — Даже я смущался твоих длинных и красивых, но бесстыже открытых ног.

Саманта фыркнула, сбросила на землю жилетку и рухнула рядом.

— Медведь, ты ничего не понимаешь. Это был отличный план. Видел, как пялились парни из других команд? — Ти перевел на нее усталый взгляд. — Вот-вот. Чуть глаза не сломали. А значит, отвлекались от игры.

— Да я сам чуть глаза не сломал.

Сэм толкнула его локтем в ребра и устало опустила голову на подставленное плечо.

Мы с Уилом стояли рядом, пытаясь отдышаться. Бисеринки пота блестели на его лице и скатывались по вискам, собираясь в одну большую каплю, которая медленно сползала по скулам к подбородку.

— Ну правда, Сэм. Это отвлекает. Как только взгляну, так сразу мысли стекают вниз.

— Фу, Итан. Это мерзко.

Уил хохотнул и, успокоив дыхание, сделал небольшой глоток воды. Было видно, как плавно дергается мужской кадык, пропуская жидкость. Он отпил, оторвался от горлышка и протянул бутылку мне.

— На предстоящую эстафету надень лучше штаны, а вот на метание из лука можно и майку опустить пониже.

Саманта бросила возмущенный взгляд на Уила, но через мгновение хитро улыбнулась.

— Я хоть и не сильна в спорте, но делаю для победы команды все возможное.

Она была пусть и слишком прямолинейной, но честной и действительно далекой от всего, что касалось спорта. Но, не глядя на почти полное отсутствие физических нагрузок, выглядела всегда безупречно: тонкая талия, длинные стройные ноги, высокая полная грудь и округлые бедра. А милое личико окончательно добивало всех представителей мужского пола.

А я любила спорт. Мне нужны были нагрузки. Они словно воздух подпитывали меня, разгружали голову и давали возможность посмотреть на мир с другой стороны. И эта сторона не всегда была красивой: растяжки, переломы, синяки, ушибы и вывихи не придавали девушке изящности, женственности и утонченности. Но они помогали закалять дух и силу воли, тренировать выдержку и стойкость.

— Для командного зачета нам нужно участие еще в четырех соревнованиях. Будем идти до конца? — Уил сел, уперев согнутые в локтях руки о землю.

— Конечно. Глупо сдаваться. Тем более, пока у нас все идет хорошо.

Спортивная часть поездки в Конгари включала в себя несколько видов соревнований, список которых озвучивали заранее. Все участники поездки самостоятельно должны были распределиться по группам из четырех человек. Участвовать можно было где угодно, стоило лишь вписать свою команду в общий список.

— Окей. Ну что, сейчас идем на стрельбище, потом запланировано многоборье и эстафета. И чуть позже партия в волейбол.

Саманта, молчавшая все это время, взвыла.

— О, нет! Только не это, — она вскинула голову, глядя на меня. — Эмми, я же просила не записывать нас на игру. У меня руки слабые, кисти снова будут болеть.

Я хотела ответить, но Итан опередил.

— Не ворчи, Сэм. В нашей команде лучший игрок из волейбольной сборной школы. Мы однозначно победим. Тебе даже делать ничего не нужно будет.

Ответ ее не успокоил, Саманта сдавлено замычала.

— Сэм, у меня есть хорошая защита для запястий. Я отдам тебе.

— А ты?

— Меня не напугать воспаленной кистью, — подруга округлила глаза. — Но это бывает крайне редко. Только если неудачно приму мяч. Не пугайся, со мной все будет хорошо.

— Точно? — я уверенно кивнула, и она вздохнула. — Тогда ладно, спасибо.

— Нам нужно еще одно очко. Куда пойдем? — Итан подул на упавшую на лоб челку.

Саманта безразлично пожала плечами, а Уил обернулся в мою сторону, чуть приподняв брови и предоставляя мне выбор.

— Мне нравится сплав на байдарках. Там можно заработать больше очков, да и вообще это очень круто. Как считаете?

Ти сморщил лицо, Уил безразлично пожал плечами.

— На меня даже не смотрите. Я сразу, нет. Категорически, — Саманта подняла голову и решительно закивала. — Холодная вода, эти жуткие жилеты, мокрые волосы по итогу. Ну уж нет.

Итан ухмыльнулся, лег на спину и вытянулся во весь рост. С мольбой в глаза я посмотрела на Уила.

— Прости, Эмми. Я плавать не умею, ты же знаешь. При всем желании меня даже не пустят.

— Итан? — надежда на спуск утекала сквозь пальцы.

— Ммм...

— Пойдешь со мной?

— Эмм, давай может лучше в настольный теннис рубанемся? А? Не хочу сплавляться, уж прости.

Я кивнула. Но, даже не успела расстроиться, как в следующую минуту услышала голос.

— Я могу составить компанию.

Саманта вскинула голову, уставившись на подошедшего парня. Уил развернулся, а Итан даже привстал на локтях. Я же нахмурилась.

— Ты еще кто такой?

Сэм, никогда не отличавшаяся тактом, любила задавать неуместные и часто нетактичные вопросы, что сразу же сглаживалось ее красотой. А мне вдруг стало стыдно: за подругу и за грубость.

— Тайлер.

Парень протянул руку и поздоровался с парнями, пока те прожигали его взглядами: подозрительным и недовольным.

— Ну и откуда ты здесь взялся, красавчик Тайлер? Ты не выпускник, я точно знаю, — Сэм медленно просканировала взглядом незнакомца.

О, я знала это выражение лицо. Оно появлялось, когда она заинтересовывалась кем-то. Я мельком взглянула на Тайлера: высокий, с русыми волосами, небрежно спадающими на лицо, и голубыми, кажется, глазами. Подтянутый и симпатичный. Да, такие однозначно во вкусе Сэм. Я незаметно улыбнулась — живым он не уйдет.

Но вопрос Саманты не смутил незнакомца. Он лишь приподнял уголки губ, складывая их в кривую улыбку, и тихонько хмыкнул.

— Ты права, — из чуть приоткрытых губ вылетел ответ, предназначенный Сэм, но он не отводил взгляд от меня. Щеки покрыл предательский румянец. — Ну так, что? Составить тебе компанию?

— Я тебя не знаю, поэтому не думаю, что…

— Не стоит сразу же отказываться. Я отдыхаю здесь вместе с вами. Видишь вон ту палатку с синей полосой на крыше? Это моя. Решайся. В случае победы разделим баллы. Они пойдут в общий зачет. По правилам это не запрещено, — уверенно, не отрывая глаз, он говорил и говорил. От напора мне хотелось спрятаться. Или хотя бы избавиться от назойливого взгляда. Я моргнула и опустила глаза, что-то усиленно высматривая на носах кроссовок.

Молчание затягивалось. Я знала, что должна была что-то ответить. Но отчего-то не могла открыть рот.

— Я пойду с ней, — вдруг сказал Итан.

— Я слышал, друг, как ты отказался. Глупо было с твоей стороны, — спокойно ответил Тайлер, все ещё глядя на меня.

— Что ты...? — Итан вскочил, расправляя плечи. Уил поднялся за ним.

— Так, ладно. Ребят, все хорошо, — сделав два шага, я остановилась между парнями, кивнула им и снова обернулась к Тайлеру. — Да, хорошо. Я согласна.

— Отлично. Уже подавала заявку? — увидев мой отрицательный кивок, Тайлер улыбнулся. — Окей. Я запишу нас. Встретимся у берега за полчаса до начала.

Он уже сделал несколько шагов, когда вдруг обернулся и спросил:

— А тебя как зовут?

— Я Эмми.

— Рад познакомиться, Эмми, — ответил, снова улыбнулся своей кривоватой улыбкой и ушел.

— О! Мой! Бог! — воскликнула Сэм, когда Тайлер исчез из виду. — Вы видели? Жаркий, да?

— Сэээм, детка, прошу не начинай, — взмолился Уил. — Ты так на каждого парня реагируешь. И, уж прости, но, по-моему, он на тебя даже не смотрел.

— Согласна, здесь мне ловить нечего. Но за подругу я могу порадоваться?

— Не мой типаж. С таким, как он, я никогда бы не стала встречаться. Типичный нарцисс, — я закатила глаза и развернулась к друзьям.

Саманта загадочно улыбалась, Итан молча сканировал взглядом лес, а Уил спрятав руки в карманах водил носом кроссовка по земле.

— Не зарекайся, Эмми. Этот красавчик может и нарцисс, но точно не глупец, раз запал на тебя, — парировала Сэм.

— Да, уж. Не глупец, это точно, — фыркнул Уил, покачал головой и чуть заметно улыбнулся.

Итан по-прежнему молчал.

***

— Итак, внутри нельзя вставать в полный рост и наклоняться. Ну и раскачивать байдарку, естественно, — Тайлер протянул мне спасательный жилет ярко-оранжевого цвета с черными лямками. — Если вдруг перевернемся, — я вскинула голову, — я сказал: «если вдруг». Не переживай, ничего такого не будет. Но стоит запомнить, что при перевороте байдарки не смей пытаться вернуть ее на место. Ясно? Наберет воду и утонет. Я разберусь, если такое случится. А ты только не паникуй и греби к берегу.

Я старалась не показывать закипающее внутри раздражение и не закатывать глаза, выслушивая наставления. Мистер Смитт никогда не допустил бы школьника к сплаву, если бы тот не прошел предварительную подготовку. Поэтому пусть у меня и не было практического опыта, но базовые знания имелись.

Тайлер выглядел собранно. Все его действия были такими выверенными и правильными, что я невольно вслушивалась. Злилась на излишнюю самонадеянность, но слушала.

— Двигай руками уверенно, не опускай весло. Я буду сидеть за спиной, основная силовая нагрузка на мне. Но один, без помощи, я вряд ли приду к финишу первым. Поэтому не сиди безвольным манекеном. Если настроена на легкую прогулку, скажи сразу. Найду себе другую пару. Еще есть время.

Казалось, от невысказанного возмущения у меня буквально пар повалил из ушей. Ну, если не пар, так щеки точно покрылись негодующим румянцем.

— Да как ты…? Что ты вообще возомнил о себе? Нас, между прочим, учили действиям при сплаве. Я прошла инструктаж. Даже дважды! Еще в прошлом году хотела попасть сюда, но не нашлось достойной пары. Поэтому не смей разговаривать со мной, словно с бестолковым ребенком.

Я не заметила, как во время гневной речи подошла к нему и абсолютно неприлично толкнула пальцем в грудь. Увидела и смущенно одернула руку, спрятав ее за спиной.

Неожиданно Тайлер сделал шаг ближе ко мне и склонил голову так, что наши лица оказались на расстоянии всего нескольких дюймов. Шепнул.

— Грести воображаемым веслом, сидя красивой попой на полу в спортивном зале, не одно и тоже, что попасть на открытую воду. Сколько бы часов ты там не тренировалась.

Смущение исчезло также быстро, как и появилось. Вместо этого меня захлестнуло раздражение. Я непроизвольно открыла рот, задохнувшись, и была готова сразу же развернуться и уйти, но Тайлер внезапно поднял руки и выставил их перед собой.

— Ладно, прости. Хорошо? Я перегнул, — он извинился, глядя на меня своими темными глазами. А еще несколько часов назад мне казалось, что они были светлыми. — Продолжим?

Я зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов, постепенно успокаиваясь, и кивнула.

— Окей. На финишном отрезке пути встречаются пороги. Они не серьезные, даже новички легко справляются, но я должен предупредить. Ты ведь в первый раз будешь сплавляться?

— Что? — сообщение о порогах меня озадачило. — То есть, да. Первый раз. Я же говорила. Пороги? — еще раз переспросила.

— Пороги, — он повторил и ухмыльнулся, заметив на моем лице озадаченность. — Не волнуйся. Все будет хорошо, — затянул тесьму и обвел ее вокруг пояса.

— Звучит не очень обнадеживающе.

— Пороги легко заметить издалека: на воде появляются круги. Круги — это не буруны. И это хорошо, потому что камни находятся на большой глубине, и мы с легкостью их пройдем. Я буду следить и при необходимости просто изменим курс. Но хочу, чтобы ты не пугалась и была готова. Дальше. Внутри ноги должны быть согнуты в коленях, стопами упрешься в упоры. Вон там, — он кивнул в сторону лодки, показывая рукой на небольшие педали.

Я послушно укладывала в голове все инструкции, хотя давно уже выучила их наизусть во время подробного инструктажа мистера Милтона. Пока я, задумавшись, вспоминала технику посадки в лодку, Тайлер успел застегнуть ремни и завязать лямки на груди. Его действия были четкими, сам он собран и решителен.

— Занимаешься плаванием?

— Нет, но плавать умею, — он замолчал, потом вскинул на меня взгляд, негромко вздохнул и продолжил. — В прошлом году подрабатывал спасателем. Так что можешь не переживать — тонуть не оставлю. Вытащу твою тощую попу.

Хам — обыкновенный, среднестатистический, надменный хам. Наглый, самоуверенный индюк! И как только я согласилась?

Но отступать было уже поздно, да и вообще, пасовать перед трудностями не в моих принципах. Поэтому я затолкала поглубже слова возмущения, вертевшиеся на языке, несколько раз глубоко вдохнула и сосредоточилась на предстоящем сплаве.

Тайлер выглядел уверенно, но эта уверенность не передавалась мне. Руки подрагивали, когда я пыталась справиться с натяжением ремней и жесткими застежками.

— Давай я, — видя мое замешательство, он предложил помочь.

Подошёл вплотную, протянул руки к моим плечам и поправил жилет. Схватил черную тесьму, крепко затянул ее и обвел вокруг пояса, жестко фиксируя жилет на теле. Застегнул ремни снизу и завязал лямки чуть выше груди.

— Твой парень? — неожиданно спросил Тайлер.

Его дыхание было так близко, что мне вдруг захотелось отодвинуться. Теплый воздух щекотал мои скулы, нагло врываясь в незащищенное личное пространство.

— Кто?

— Тот, кто, если бы мог, убил бы меня взглядом, — он улыбнулся и чуть хмыкнул, одновременно проверяя натяжение ремней. — Видимо, ревнует.

Я обернулась в сторону оставшихся на берегу старшеклассников и нашла взглядом друзей. Сэм о чем-то увлеченно разговаривала с Итаном, эмоционально жестикулируя руками. Уил держался неподалеку, стоял со сложенными руками в кармане батника и смотрел на нас.

— Уил? Он мой лучший друг. И, кстати, он, как и все остальные, сможет защитить меня, если потребуется.

— Защитить от меня? — Тайлер вскинул взгляд и усмехнулся. В уголках его глаз появились едва заметные лучики морщинок. — Не волнуйся, я не обижаю смешных веснушчатых рыжиков. А вот твой друг, — он показал пальцами кавычки, — как ты утверждаешь, похоже, действительно волнуется. Как думаешь, переживает, что я уведу тебя у него? — он резко дернул шлейку ремня. От неожиданности я качнулась, устояв на ногах лишь благодаря жесткому захвату мужских рук на жилете.

— Нет, — злость застучала в висках. Я ударила Тайлера по рукам и отошла на шаг. — И не нужно говорить так, будто я лошадь и меня можно увести.

— Ладно, ладно, — снова примирительный жест руками и жутко раздражающая самодовольная улыбка. — Готова?

— Да.

Я решительно шагнула к лодке, молясь всем богам одновременно, чтобы мы оба вернулись целыми и невредимыми. Если не физически, то хотя бы морально.

Потому что я была уже на пределе.

Звук стучащих о краешек чашки зубов раздражал. Но я не обращала на это внимания, сосредоточившись лишь на том, как согреться. Кто бы мог подумать, что вода в реке настолько холодная!

Мы с Тайлером пришли к финишу вторыми: уставшие, мокрые, но довольные. Сэм ждала нас с полотенцами в руках и отдала их, как только мы ступили на берег. Уил, стоящий рядом, искренне поздравил, а Итан окинул подозрительным взглядом.

Я могла его понять. Незнакомец, так нагло ворвавшийся в наш разговор, а теперь отряхивающий воду с темных волос, не внушал доверия. Но, к моему удивлению, с момента посадки в лодку до конца пути Тайлер больше не заигрывал, не подначивал, не приставал с дурацкими шутками и неловкими взглядами. Он был собран и сосредоточен. Действовал четко и решительно, просчитывая наперед каждый новый взмах веслом.

И такой Тайлер мне нравился больше.

На финише он выскочил из байдарки и молча протянул мне руку, помогая сойти на берег. А потом растворился в толпе, так и не дождавшись объявления результатов.

— Вы здорово смотрелись вместе, — Саманта присела рядом и набросила плед на мои плечи.

День подходил к концу. Солнце клонилось к закату, остужая землю и пряча лагерь в тумане приближающихся сумерек. Кожу мурашило, когда прохладный воздух забирался под одежду.

— Ты преувеличиваешь, Сэм, — протяжный вздох я спрятала в кружке, обхватив ее обеими ладонями и прижав к губам. — Но если ты о том, о чем я подумала, то такие парни, как Тайлер, абсолютно не мой типаж.

— Такие — это?..

— Не знаю. Заносчивые что-ли и слишком наглые. Или самоуверенные.

— Но это не самое плохое качество, согласись. К тому же я не заметила ни того, ни другого.

— Потому что ты не общалась с ним наедине.

— И как он? Что говорил? Он приставал к тебе? — глаза Саманты наполнились интересом. Плохо скрываемым интересом. Но нужно отдать ей должное, последний вопрос она задала вполне серьезно.

Я оторвалась от кружки с дымящимся чаем и посмотрела на подругу. Покачала головой и едва заметно улыбнулась.

— Откуда он здесь вообще? Для сопровождающего слишком молод, для выпускника наоборот.

— Ну, пока некоторые плавали, рассекая веслом воду, и мило болтали с красавчиками, я все узнала, — Саманта проигнорировала мои закатанные к небу глаза. — Он выпустился три года назад, сейчас учится в Бостоне или что-то вроде того. И каким-то чудом до сих пор продолжает общаться с нашим профессором. Хотя здесь даже удивляться нечему. Мистер Смитт может подружиться с кем угодно. Тайлер был в Конгари два года назад по его личному приглашению, — она показала в воздухе кавычки. — Ну и сейчас, как видишь, он снова приехал. Кстати, не один. С ним девушка Вики и ее парень Эрик. И еще один красавчик. Роб, кажется.

— То есть, официально он не участвует в соревнованиях? В смысле, его команды даже нет в списке, и они просто отдыхают?

— Получается, что так.

— Зачем тогда он предложил мне сплавиться вместе? — я удивленно распахнула глаза, не понимая скрытых мотивов.

— Вот и я думаю: зачем? — Сэм подмигнула и заговорчески улыбнулась.

— О, боже! Ты неисправима.

— Да ладно тебе, — она хмыкнула, отвернулась и посмотрела на мельтешащих у костровища выпускников. — У нас есть проблема посерьезнее твоего нового поклонника, — и снова озабоченный взгляд на меня. — Я думала Итан мне весь мозг взорвет, пока вы там плавали вместе. Все повторял, что зря мы тебя отпустили с незнакомым парнем… Что нужно было идти самому… Ну и все в таком духе, — Саманта задумалась, а потом совсем невесело усмехнулась. — Мне кажется, он все ещё любит тебя.

Я вздохнула.

— Любит… Ты ведь все знаешь, Сэм. Зачем снова заводить этот разговор?

— Итан был пьян. Там все были такими… вечеринка после игры… Эмми, он…

— Ты сейчас действительно хочешь убедить меня в том, что все произошедшее — это нормально? Что я должна простить его только потому, что он был не в себе и вообще плохо понимал, что происходит? — я неожиданно быстро завелась, хотя была уверена, что эта тема уже в прошлом. Вздрогнула и замолчала. — Я всегда говорила ему, что это плохая идея. У него тренировки, а он…

— Он ошибся. И ни за что в жизни не упустил бы второй шанс, если бы он был, — прошептала подруга, своими словами лишь разжигая давно потухший костер в моей груди. Где-то глубоко еще тянуло.

— Сэм… Зачем ты это делаешь сейчас? — я вздохнула и подняла голову вверх, всматриваясь в потемневшее небо.

Внутри кипели невысказанные ранее слова и раздирали горло, больно задевая его стенки и царапая острыми краями. В носу защекотало. А может это были не слова, а скопившиеся за шесть месяцев слезы? Но Саманта говорила не со зла, я знала это, поэтому и не обижалась на нее.

— Я ведь даже не уверена, что он просто поцеловал ту девушку, — проглотив ком в горле, продолжила уже тише. — Говорит, что ничего больше не было, но… Как теперь верить его словам после того, что я видела… Знаешь, как мне было больно? Наверное, я сама не хочу слышать правду, потому что она может быть не той правдой, которую я надеюсь узнать. Просто, чтобы не было еще больнее…

Саманта присела ближе, обняла меня и положила голову на плечо.

— Прости меня, Эмми. Я знаю, что не имею права влезать в ваши отношения, но ничего не могу с этим поделать. Я люблю вас.

Грустная улыбка растянула мои губы.

— Спасибо, но… Ты сказала ошибка. Интересное слово..., — я покрутила его на языке. — Ошибка — это когда умножишь два на два и получится пять. А это не ошибка. Это предательство, Сэм.

— Сколько их еще будет в жизни, Эмми. Любовь сложная штука.

— Если это суть любви, то я не хочу ни ее, ни отношений. Может прозвучит сейчас по наивному глупо, но любовь не должна приносить боль. Она должна окрылять, дарить радость и счастье, наполнять человека свободой. Я бы хотела, чтобы так было.

Я выпалила и затихла, уперев взгляд на дно чашки. Маленькие чайные листочки, не справившись с беспощадной силой горячей воды, раскрылись, увеличившись в два, а то и в три раза.

Они потеряли себя, подстроившись под суровую реальность.

— Я вообще не уверена, что мы любили друг друга, Сэм. Да, мы встречались, но это было больше похоже на отношения брата и сестры, которые иногда целовались. Понимаешь? — откровенный разговор вышел за рамки дозволенного, но я не жалела о вырвавшихся словах.

Она ничего не ответила, задумалась ненадолго и едва заметно кивнула. А потом — как умеет делать только она — Саманта хлопнула ладонями по бедрам, вскочила, перебросила волосы на одно плечо и хитро улыбнулась.

— Что-то мне подсказывает, что он хотел бы не только целоваться.

— О, прошу, — я взмолилась и закатила глаза под громкий смех подруги.

— Без сомнений, это твое дело, малышка. Ну что, согрелась немного?

— Да, спасибо. И за плед, и за чай.

— А чай, кстати, не я делала, — ее красиво очерченные губы растянулись в улыбке. Она выдержала паузу и подмигнула. — Медведь постарался.

— Так всё-таки Бостон? — Уил мельком взглянул на меня, держа в руках шпажку с нанизанным у края зефиром.

Мы сидели у костра.

После сплава я переоделась в джинсы и толстовку, высушила мокрые волосы и затянула их в хвост. Сумерки, спустившиеся на землю, принесли с собой прохладу. Поэтому все начали подтягиваться к разгорающемуся огню, в предвкушении тепла потирая ладони.

Костер был сложен идеально — толстые поленья располагались внизу, у самого основания. Тонкие ветки, причудливо переплетаясь между собой, уходили вверх пирамиды. Дрова уложили не слишком плотно, воздух свободно гулял между ветками, играя с взмывающими к небу искрами.

Уил медленно прокручивал шпажку над огнем. Ждал, пока маршмеллоу покроется золотистой корочкой, а после этого крутил дальше. Саманта и Итан сидели рядом, они разговаривали о чем-то и время от времени оборачивались в нашу сторону.

— Очень хотелось бы, — я обернулась к Уилу и кивнула.

— Мама все еще держит оборону? — он хмыкнул, не поворачивая головы.

— Да. Стойко, — усмешка сорвалась и с моих губ. — Знаешь, я до сих пор не понимаю, почему она так упорно доказывает, что психология, философия или, на крайний случай, антропология — это именно то, что мне нужно? Неужели я похожа на Фрейда или Индиану Джонса?

Уил рассмеялся, отвел руку от огня и передал мне шпажку.

— Держи.

В нос ударил запах карамели. Я подула на маленький золотистый комочек и, слегка прикусив хрустящую корочку, добралась до тягучей мягкости. От удовольствия прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Кажется, даже тихонько промычала в голос.

Уил улыбнулся и, нанизав на шпажку новые зефиринки, снова протянул руку к огню.

— Может, это ее детская мечта? Ну не знаю, стать археологом, например. Или историком. Делать открытия и все в таком духе.

— Ну да. А в итоге она стала высокооплачиваемым адвокатом, имя которого знает весь город, — я хмыкнула. — Не знаю. Но даже если и так, почему миссия по воплощению ее детский мечтаний пала на меня? Есть еще Анна, — пожала плечами. — Хотя, знаешь, я даже слегка удивлена, что родители пошли на компромисс. Если я смогу получить стипендию в Бостонский архитектурный колледж, то они не станут возражать. Только вот попасть туда не так-то просто.

— У тебя отличный средний балл, Эмм. Плюс куча общественной работы. Ты сможешь, — Уил ответил уверенно, ни на секунду не засомневавшись.

— Да, но нужно еще прислать свои проекты. Вот это немного смущает.

— Я видел твои работы. В них есть стиль, индивидуальность. Ты не идешь протоптанными путями, а создаешь свое. А это главное! И никогда не принижай свои способности. Ты талантлива. И я говорю это, не только из-за того, что я хороший друг, Черри, — Уил подмигнул мне.

— Спасибо, конечно. Но если все пойдет не по плану, то ни отличный балл, ни эссе, ни впечатляющая общественная деятельность не помогут. И тогда, — я развела руки в стороны, — ждет меня Университет Южной Каролины.

— Только что-то голос у тебя не очень веселый.

— Колумбия всего в нескольких десятках миль от дома. И это, кстати, еще один плюс в маминой сравнительной таблице преимуществ, — я вздохнула и отправила в рот еще один карамельный кусочек.

— И таблица есть? Да, все серьезно, — Уил даже не попытался скрыть удивление в глазах и нотки сарказма в голосе.

— Самое сложное знаешь, что? Принять цепочку закономерностей. Если бы я не победила в школьном конкурсе по истории, куда я, между прочим, изначально не хотела идти. Ты же знаешь, Мистер Смит подал заявку вместо меня. Так вот, если бы я не выиграла его, то не попала бы на городской конкурс, а оттуда, как обладатель первого места, не вышла бы на уровень штата. После, как победитель уже штата, я бы не выиграла грант от Университета Южной Каролины. И тогда у меня было бы больше шансов убедить родителей направить все силы на Бостон. Но сейчас, имея на руках стипендию в Южный, мама уже мысленно просчитывает сколько времени я буду тратить на дорогу, чтобы каждые выходные приезжать домой. Понимаешь? И все, что у меня есть: это лишь вера в свои силы и мечта — стать архитектором.

Уил ненадолго задумался, глядя на огонь.

— Получается, виноват во всем мистер Смитт. Он запустил эту трагическую цепочку.

— Точно, — я рассмеялась. — Пойду и сообщу ему это.

— Знаешь, но ты все равно молодец. В нашей школе уже несколько лет никто не получал грантов от Южного. Потому что не был настолько крут, как ты. Ты смогла. Одним этим можно гордиться.

Я растерянно замолчала, не зная, что ответить. Даже банальное «спасибо» выглядело бы сейчас глупо. Родители Уила не могли позволить себе дорогостоящее обучение сына ни в Массачусетском технологическом университете, куда он мечтал попасть с пятнадцати лет, ни в Атланте, ни даже в Колумбии. Со старшей школы Уил знал, что университет для него так и останется мечтой. Если только не случится чуда.

Смущение, пятнами залегшее на моих щеках, было теперь не только из-за своего, к слову сказать, вполне заслуженного гранта, но и в целом из-за разговоров о будущем.

— Я не имею права спрашивать, — Уил подтолкнул носом кроссовка сухие ветки, — но все же. Твои родители ведь могут позволить себе оплатить твою учебу в архитектурном, если вдруг ты не получишь стипендию. Так почему не делают этого?

— А зачем тратить деньги, если у меня на руках бесплатное обучение в Южном, Уил? Рационализм во всем — девиз нашей семьи, — я пожала плечами. Он посмотрел на меня, потом кивнул своим мыслям и вновь отвернулся.

— Профессора будешь наказывать? — усмехнулся через время.

— За что?

— Ну как. Он же помешал твоему сложносочиненному плану по попаданию в Бостон непреодолимым желанием похвастать перед коллегами своими непревзойденными способностями по обучению школьников истории.

Мы рассмеялись так громко, что привлекли внимание других.

— А если серьезно. Ты все так же будешь брать у него дополнительные занятия? — я кивнула, а Уил нахмурился. — Зачем? Ты знаешь историю лучше всех в школе, да и в городе тоже. Место в Южном, мне кажется, это доказывает.

— Родители настаивают, — я снова безразлично пожала плечами. — Как говорит папа: пределов совершенства не существует. К тому же историю можно выбрать профильным экзаменом и в Бостон. Поэтому знать ее нужно не просто хорошо, а и-де-аль-но. Да и мне нравится, если честно. С мистером Смиттом интересно общаться, сам знаешь. И еще мне импонирует его подход к учебному плану. Ты заметил, что он никогда не придерживается общепринятых преподавательских систем? Общается с нами на равных, подает информацию так, что даже ты, далекий от истории, слушаешь его открыв рот.

— Я не открываю рот, что за бред, — Уил возмутился.

— Ладно, но не говори мне, что не уважаешь его. С ним вообще интересно поговорить на любую тему.

— А еще поспорить.

Я покачала головой.

— Мы не спорим, а доказываем свою точку зрения, оперируя данными и известными историческим фактами.

— Точно. Так доказываете, что ты потом сидишь красная от напряжения, а он закрывает глаза и медитирует, стараясь успокоить дыхание, — Уил рассмеялся, легонько толкнул меня локтем и щелкнул по кончику носа. А затем протянул очередную шпажку.

— Будешь еще?

Я засмущалась сильнее, чувствуя, как не только щеки, но и шея вспыхнули огнем.

Уил знал, что моей слабостью были чай с бергамотом и сладкое в любом его виде и в безмерных количествах. И вот сейчас, буквально за минуту до этого проглотив две порции маршмеллоу, я молча облизывалась, глядя на его руку, сжимающую еще одну шпажку. Не дождавшись моего наполненного неловкостью и стыдом кивка, Уил протянул зефир.

— Спасибо.

— Не за что, сладкоежка.