Я его кошка, или Хозяин, берегись!

Совет первый — никогда не делай своему жениху неожиданный сюрприз, если не хочешь, чтобы ответ ранил тебя прямо в сердце.

Совет второй — никогда не помогай бездомным кошкам. Это может полностью изменить твою жизнь.

Я мчалась на крыльях любви, не замечая странных взглядов старушек, сидящих на скамейке около подъезда; попыток дяди Федора, пожилого дворника, вовлечь меня в разговор; настороженных взглядов молодых мамочек, которые выгуливали свою детвору. Я была так взбудоражена предстоящим сюрпризом и представляла себе, как удивлю своего Костика комплектом дорогого и весьма необычного нижнего белья, что успела купить на обеденном перерыве. Я заранее отпросилась с работы пораньше, купила взбитые сливки и клубнику. И теперь я спешила сделать сюрприз своему любимому.

Я так торопилась в свою квартиру, что с трудом дождалась, когда двери лифта разойдутся в стороны. Сделав шаг и не глядя вперед, я пыталась отыскать в сумке ключи и услышала:

— Риточка? Что-то ты сегодня рано.

Я рассмеялась над словами тети Маши и покачала головой. Вот что значит бдительная соседка.

— Да вот решила сделать сюрприз Костику.

— Может, чайку выпьем? А то что-то ты давно не заходила, — тетя Маша словно не слышала меня.

Я настороженно посмотрела на нее. Особенно мне не понравился ее жалостливый взгляд.

— Теть Маш, давайте потом.

— Рита…

Но я уже нащупала связку ключей и, не обращая внимания на женщину, очень тихо провернула ключ в замочной скважине. Закрыв дверь за спиной, я развернулась и заулыбалась, как Чеширский кот, уже предвкушая томный вечерок. Как вдруг я увидела на полу сапоги Светки, моей подруги. Не поняла? Мы вроде должны были с ней завтра встретиться? Но не успела я осмыслить сей факт, как услышала голос Костика. И вместо того, чтобы обнаружить свое присутствие, я затаилась.

— Ну, Костя, я уже не могу ждать. Сколько можно тебя делить с этой идиоткой?

— Скоро мы с ней распишемся. И вот тогда я буду только твоим. Ты же знаешь, что меня не интересует ничего, кроме жилплощади. А после развода половина будет моей. Я попрошу переписать ее на меня. Ритка мне не откажет. А там уже можно и разбегаться. Если Рита не захочет продавать свою половину, то подселю сюда каких-нибудь алкашей. Так она сама сбежит.

— Какой же ты у меня умный. И почему одним все достается? Хорошая работа и наследство бабушки в виде трехкомнатной квартирки. А другим всю жизнь пахать для этого надо, — процедила Светка, моя «верная» подруга.

Вот гадина! Я появилась на кухне, знатно испугав голубков. Светка закрыла рот рукой, а Костик подскочил со стула. Они еще тут чаи гоняли на моей кухне, в моей квартире, которую решили прибрать к своим рукам! Молодцы! Ничего не скажешь!

— Ты что так рано, милая?

— Заткнись, Костя! — хмуро бросила я. — Собирай вещи и на выход, альфонс! — мой голос гремел злостью, хотя сердце разрывалось от боли.

Мой жених и подруга предали меня, а еще решили лишить меня части квартиры.

— И ты тоже за дверь! Живо! — указала я на бывшую подругу пальцем.

— Ты все не так поняла, милая. Я тебе сейчас все объясню, — Костя встал, поднял руки и начал подходить ко мне.

— А что я здесь могла не понять? Проблем со слухом у меня нет. Кстати, твой вид говорит о многом, — я окинула презрительным взглядом голый торс предателя, который был в одних джинсах. — И давно вы вместе?

— Полгода, — нагло вскинулась Светка и встала, сверкая голым задом из-под рубашки моего жениха.

— Так это вы все изначально придумали, тунеядцы, — усмехнулась я, понимая, что меня сразу начали водить за нос, да еще и посмеивались над моей доверчивостью.

Затем я посмотрела на бывшую подругу и процедила:

— Ты прежде чем сетовать на судьбу за несправедливость начни хоть что-то делать. Работу найди, в конце концов, а не живи за счет мужиков. А ты... — перевела взгляд на бывшего жениха и скривилась, как от кислого лимона. — Ну и парочка! Содержанка и латентный альфонс. Проваливайте! Чтобы духу вашего тут не было. Я вернусь через час.

— Рита… — дернулся Костик.

— И если что-нибудь пропадет, то имейте в виду, я мигом в полицию сообщу, — пригрозила я и, больше не желая оставаться здесь, поспешно выбежала из квартиры.

Все внутри завывало от боли. Надо же! Самые близкие люди предали и решили отобрать квартиру, доставшуюся мне от бабушки! Какие же они все-таки сволочи!

— Риточка… — окликнула меня тетя Маша, которая так и продолжала стоять на лестничной площадке Я стала судорожно нажимать на кнопку старенького лифта, желая как можно быстрее оказаться на улице. Стены многоквартирного дома давили на меня.

— Вы все знали, да? — спросила я, бросив взгляд через плечо.

— Риточка…

— Почему не сказали, тетя Маша? — покачала я головой и всхлипнула.

— А ты поверила бы? Да и неблагодарное это дело лезть в чужую семью. К тому же я свечку не держала. А догадываться — это не точно знать. Но хорошо, что все стало явным до свадьбы. Ты иди, Риточка, а я прослежу чтобы этот подлец ничего лишнего не взял, — тетя Маша закатала рукава своего халата и решительно направилась в мою квартирку.

А мне уже было все равно. Лифт гостеприимного распахнул двери, и я вошла в него. Внутри словно что-то надорвалось, стало так холодно и пусто. А когда я вышла на улицу и увидела взгляды своих соседей, наполненные разными чувствами, — жалостью, пониманием и сочувствием — стало еще хуже. Даже дед Федор тяжело вздыхал и качал головой.

— Вы все всё знали… — я не спрашивала, а констатировала факт.

Вот тебе и личная жизнь, которая ни для кого не секрет. Затем я поплелась вперед, меня никто не окрикнул и не остановил. В том, что стану главной темой сплетен нашего многоэтажного дома, я даже не сомневалась. Не я первая, не я последняя.

— РИТА! — громкий крик Костика заставил меня вынырнуть из грустных мыслей.

Надо же, как быстро оделся. Только видеть я его не хотела, а слышать тем более. Да и что он мне скажет? Не оборачиваясь на его крики, я поспешила вперед. Сумерки подкрадывались незаметно, и дело было поздней осенью.

Как оказалась на дороге, я сама не поняла. Но вид беззащитной белой кошечки, сиротливо сидящей посередине проезжей части, заставил меня побежать к ней. Она была так же одинока, как и я. У меня возникло такое непреодолимое желание взять ее на руки, что я даже не стала сопротивляться и рванула к ней.

— РИТА!

Только я успела выпрямиться, как взявшийся из ниоткуда яркий, бьющий по глазам свет фар ослепил меня. Кошка даже не дернулась в моих руках, словно была готова принять свою судьбу. Я тоже не успела сделать хоть какое-то движение. Удар — и спасительная темнота накрыла меня с головой.

— Что за бестолковое животное?

Меня бесцеремонно пнули под бок и похлопали по щекам. Я перевернулась и пробормотала что-то весьма нелестное, однако из моего рта почему-то вырвались нечленораздельные звуки. Я от испуга распахнула глаза, не понимая, с каких пор врачи приводят в сознание людей с помощью оплеух. А когда я увидела перед собой старого бородатого деда размером с великана, то настороженно замолчала. Почему он такой огромный? Или я такая мелкая? Я оглянулась вокруг, и вопросов стало еще больше. Почему меня не отвезли в больницу? Вроде меня сбила машина? Что за дед, который так разочарованно смотрит на меня?

— «Кто вы?» — спросила я — Мя-у-у! — вырвалось из моего рта.

Я замерла, понимая, что нехило ударилась головой, раз забыла человеческую речь и могу только мяукать.

— Вот что. Настоятельно советую тебе в следующий раз принести мне что-то полезное, а не то… Вот я тебе, — дед показал огромный кулак и потряс им у моего носа, куда я невольно скосила глаза.

Похоже, он умеет убеждать.

— «Вы что себе позволяете?» — взвилась я. — Мя-я-я?

— Помяукай мне еще, бестолочь, — дед выпрямился, схватил меня за холку и пошаркал куда-то в сторону. А я потеряла дар речи. Я стала… кошкой? Выходит, я не выжила? Я умерла! Но что же получается? После смерти люди попадают не в рай, а в… кошек? Чем я так могла прогневать бога, что переродилась в теле шерстяного антидепрессанта и ленивого пролеживателя диванов?

— «А-а-а-а!» — закричала я в шоке. — Мяу-у-у-у-у!

— Но и шумная ты после перехода, — дед покачал головой.

А я заткнулась и уставилась в лицо старика с длинной белоснежной бородой, длинным носом, кустистыми седыми бровями и одетого во все белое. Так, может, это Создатель? А ведь я не была верующей.

И что же мне делать? Почему я все помню? Разве не положено стереть мне память о своих прошлых жизнях? Или это мое наказание? Вопросы грозились взорвать мой мозг. Но когда меня поставили на пол на четыре пушистые лапы, то я поняла, что теперь это моя суровая действительность. Но не это добило меня, а то, что Создатель начал отодвигать диван от стены, а затем извлек оттуда… мышеловку!

— Вот. Только что щелкнула. Как знал, что ты явишься скоро. Смотри, еще свеженькая, — дед бросил тушку серого грызуна перед моей опешившей мордой. И я вдруг поняла, что попала в ад. В свой персональный котел. — Ешь! — рявкнул он.

— «Я не буду больше грешить. Буду самой милостивой и доброй. Нет, нет, нет, я не буду это есть», — я попятила свой пушистый зад, желая смыться по-быстрому. — Мя-а-а-а-а!

— Ешь, кому сказал. На тебя столько сил угроблено. Не хватало еще, чтобы ты с голоду померла, — пригрозил Создатель.

Действительно, видимо, еще одно мое перерождение заберет много сил у Вездесущего.

— «Я понимаю ваше негодование. Но можно меня сделать по своему подобию? Не хочу быть кошкой и… есть мышей!» — заверещала я в голове, а вслух выла по-кошачьи, словно сирена.

Создатель понюхал мышь и скривился. Как же я была солидарна с ним в этот момент, поэтому подумала, что меня пронесло. Лучше «Китекэт», в конце концов, есть всю жизнь. Пробовала его в детстве и, ничего, выжила. Отступать мне было некуда, поэтому я прижалась спиной к стене, с ужасом смотря на мышь в морщинистой руке деда. А в следующее мгновение он набросился на меня с такой прытью, что я не успела ничего сделать. Создатель зажал меня в руках и надавил на челюсти. Темные бусины грызуна смотрели на меня с немым укором. Как только дед затолкал мне мышь в рот, я снова потеряла сознание.

Прошло уже три дня, как я зарабатывала плюсики себе в карму и радовалась, что жизнь кошки не такая долгая, как человеческая. Я уже и так и эдак думала, но, похоже, на мне случился какой-то сбой мироздания. Ну, не может взрослая женщина с несколько образованиями, имеющая высокооплачиваемую работу и практически негрешившая, прозябать жизнь в теле кошки! Эта же леность бытия приведет к деградации моего сознания. А что будет, если я в следующий раз окажусь в теле мыши?

За эти три дня я научилась профессионально уплывать в спасительный обморок, отточив этот трюк на ура. Правда, приятная тяжесть в желудке, как только я «просыпалась» наводила меня на не самые радужные мысли. Как я могла это есть, если якобы была без сознания? Лучше святым духом питаться. Вот так я и лежала на софе, лениво шевеля мозгами, покуда Создатель кружил вокруг своего длинного массивного стола. Я думала, что даже небожителю не чуждо материться и увлеченно заниматься каким-то конструированием. Он ковырялся в непонятных железяках и постоянно бурчал что-то себе под нос. Но я не вслушивалась, хотя могла, ведь слух стал просто отменным. У меня были дела поважнее, я познавала дзен и пыталась переосмыслить свою прошлую короткую жизнь. А еще меня мучил один вопрос. Неужели моя новая жизнь пройдет вот так? На софе, в безделье? Хотя нет, у меня была работа. Как-то пару дней назад, мне поручили поймать мышь в этой большой и почему-то плохо освещенной комнате. Я пыталась, как могла, но легче сказать, чем сделать. Помню, как я сама убегала от шокированного грызуна. Тогда Создатель с трудом снял меня со шкафа. С тех пор он взял на себя эту работу и зарядил еще одну мышеловку. А я просто не отсвечивала, когда дед с укором смотрел на меня. Всепрощенье было ему не чуждо, и я этим пользовалась.

Небесная канцелярия, в которой я прожигала-проживала свое новое воплощение, представляла из себя просторную и плохо освещенную комнату с небольшим диванчиком в углу лично для меня, парой кресел для Создателя, большим столом и одним светильником над ним. Еще здесь были высокие стеллажи с железками и непонятными мне приборами. Книжный шкаф, который мне полюбился и давал возможность иногда убегать от «вкусного» и мохнатого обеда. А вот окон не наблюдалось. Печаль, да и только. Представляю, какой шикарный вид был бы оттуда...

Но однажды все изменилось, а у меня возникло подозрение, что меня очень жестоко обманули. Но я — кошечка незлопамятная — отомщу и забуду.

Продолжался четвертый день моей лёжки и, казалось бы, Создатель забыл про меня. Шкаф был очень привлекательным местом для ночлега, поэтому я решила сменить локацию и забраться повыше. А почему бы мне не переночевать здесь? Свет в мастерской выключился. Похоже, Создатель отчалил по своим небесным делам. Я валялась на спине и смотрела в потолок, размышляя на тему, почему меня отсюда не выпускают. Я что, теперь узница? Для отработки грехов кошачьего тела мало? Внезапно какой-то шум привлек мое внимание. Это были не шаркающие шаги, а легкая поступь. Дверь открылась, и тонкий луч от фонарика расчертил комнату. А затем фигура в темном, словно ниндзя, проникла в Обитель. Я лениво наблюдала за незваным гостем и думала, что такой грех, как воровство, неискореним, если в самой Небесной канцелярий не гнушаются вести так дела. Я не собиралась геройствовать и выцарапывать глаза ниндзя, который вовсю рыскал по столу Создателя, а вот приоткрытая дверь меня заинтересовала. Я приземлилась на мягкие лапы и поспешила скользнуть за дверь. Сильное любопытство овладело мной. Пусть оно сгубило не одну кошку, но отказаться от того, чтобы прошвырнуться по раю, было выше моих сил. Едва подсвеченный тусклыми настенными бра коридор, почему-то напомнил мне… типичный коридор особняков прошлого века. Везде картины в позолоченных рамах, красная дорожка на полу, шелковый обои на стенах. Чем больше я осматривалась, тем сильнее хмурилась. Наконец впереди замаячило окно. Я рванула к нему и уперлась взглядом в обычный парк, которых на Земле было предостаточно. Посередине бурлил фонтанчик, пара кустиков вокруг, кованные ворота с парочкой горгулий и автомобиль, припаркованный на обочине, очень похожий на модели конца двадцатого века. И тут меня как громом поразило. Получается, что этот дед — черт бородатый и пленитель поганый, а не Создатель, который заточил мою душу в тело кошки. Так вот почему он не хотел выпускать меня. От злости я зашипела и вздыбила шерсть. Я готова была рвать и метать, но мое маленькое пушистое тельце было не в той весовой категории, чтобы соперничать с дедом. Но главный вопрос набатом бился в голове: как мне вернуться обратно? Или... Вдруг я посмотрела на свои белые лапы, и меня осенило… Получается, меня сбили насмерть, и каким-то чудом я перенеслась в тело той белой кошки, которую спасла? О, нет! Что я за невезучее создание?!

Пока я бегала по подоконнику и материла на чем свет стоит своего истязателя, заставляющего меня есть мышей, то не заметила, как поднялась в воздух. Издав жалобное «мяу», я стыдливо прикрыла попу хвостиком. На меня смотрел какой-то мальчуган лет пяти и держал меня под мышки. Его круглые глаза загорелись такой любовью, что меня проняло. Надеюсь, что он не залюбит и не затискает меня до смерти. А тем временем пацан, подхватив меня на руки, и с вдохновенным криком: «Вот это киса!» побежал вперед. Я замерла, боясь профукать свое счастье. Насколько я поняла, этот мальчуган спешил на кухню. У меня моментально потекли слюнки, а глаза закатились от экстаза. Наконец-то я нормально поем! Надеюсь, мальчишка не подкачает. Хлопнула дверь и включился свет. Я застонала-замяукала от аппетитных ароматов. Живот взбунтовался, требуя наполнить его человеческой едой. Вдруг меня поставили на стол.

— Стой. Никуда не ходи. Я сейчас дам тебе поесть, — пацан строго пригрозил мне пальцем и, нервно посматривая в мою сторону, полез в шкаф.

Кажется это был холодильник. Я замерла красивой статуэткой, не шевелясь и боясь спугнуть такую удачу. Да я готова стать самой послушной и дисциплинированной кошечкой на свете!

Передо мной поставили молоко в фарфоровой мисочке. Раньше я не любила молоко, предпочитая пить его только в сочетании с кофе. Но сейчас мне показалось, что на меня снизошла благодать. А когда рядом на тарелочке с золотой каемочкой приземлился кусочек буженины, я чуть не пританцовывала на месте. Как хорошо, что меня нашел этот малец! Пока я вгрызалась в сочный бок мяска, запивая все молоком, урчала и мурчала, закатывая глаза, дверь на кухню тихонько приоткрылась. От неожиданности я подавилась и закашлялась. Я смотрела на деда, а тот смотрел на меня. Дикий Запад. Вестерн. Если бы я могла убивать одним взглядом, то именно так и сделала бы.

— Ты что тут делаешь, негодница? — прошипел обманщик в спальном колпаке и рванул ко мне.

А дед не промах, видимо, тоже решил поесть на ночь. Пока я ела сырых мышей, он не святым духом тут питался. Я смело бросилась ему навстречу. Но мою тушку тут же перехватили и прижали с такой силой, что я жалобно запищала. Мальчишка буквально спас деда, а то я ему задала бы!

— Это моя кошка! — нечаянный защитник не дал меня в обиду и ловко увернулся со мной на руках.

Дед упер руки в бока и грозно сморщил лицо. Его колпак съехал на бок.

— Отдай ее мне. Проси что хочешь.

— Нет. Мне ничего не нужно. Кошка — моя, — не поддался пацан и еще крепче сжал мою тушку.

Я и сама вцепилась в его рубашку, так как не собиралась возвращаться к деду на подножий корм. Если надо будет стать самой замечательной, послушной и умной кошечкой, то я стану лучшей из лучших. Пугать мышей своим фальцетом я умею. Ходить в лоток я могу. Да что говорить, я даже на унитаз сяду и при должной тренировке осилю кнопку смыва.

— Я тебе закажу конфеты в шоколаде. По рукам? — дед протянул свои загребущие лапы, но малец снова увернулся и отошел подальше.

А я готова была расцеловать пацана. Кремень!

— Не нужно мне ничего. Я хочу оставить ее себе, — упрямо повторил мальчишка.

— Велиор тебе не разрешит, — торжествующе усмехнулся дед.

— Я сам с ним поговорю. Велиор мне не откажет. А вот почему ты так настоятельно хочешь у меня отобрать кошку, он обязательно заинтересуется, — выдал мелкий, а я даже удивленно подняла на него мордочку.

А он не так прост. Я повернула голову в сторону деда. Тот скривился так, словно килограмм лимонов съел. Я поняла, что кем бы не был этот самый Велиор, он имеет весомый авторитет у деда. Поэтому я сделала вывод, что нужно завоевать любовь не только пацана, но и этого Велиора. Тем временем дед чуть не лопнул от злости и прожигал меня ненавистным взглядом. А я стреляла в него таким же, не забывая при этом тереться о руки мальца. Дед прищурился напоследок, но больше ничего не сказал и покинул кухню, чуть не прищемив подол ночного платья дверью. И кто такие сейчас носит?

Но додумать я не успела, в какой ужасный мир попала, как малец пошел к двери. Он выглянул, удостоверился, что там нас никто не поджидает, и только после этого поспешил по коридору. Пара поворотов — и он поспешно взбежал по лестнице, юркнув в самую крайнюю дверь.

Затем пацан включил свет и закрылся на замок. Пока я осматривала детскую комнату без единой игрушки в ней, он посадил меня на маленький пуфик. Я замерла перед ним в ожидании.

— Давай дружить? — произнес мальчуган и погладил меня по голове.

— «Давай». Мяу, — я протянула ему лапу, а потом вернула ее обратно, ведь вроде не собака.

Но пацан успел заметить этот жест и расцвел еще сильнее. Поэтому я не стала разочаровывать его и повторила движение. Мальчишка так обрадовался, что схватил меня и закружил по комнате.

— Мя! — сдавленно издала я.

Так и началась наша дружба. Странная и местами нелепая. Но чем больше проходило времени, тем сильнее я привязывалась к этому мальчугану.

— Кис-кис! Я вот тебе мышку принес! Ням-ням!

Я сидела под шторой, сливаясь со светлой стеной, и отчаянно желала, чтобы этот вредный дед отстал от меня. Уже полгода, как я живу в этом доме, и не было ни дня, чтобы он не пытался заманить меня в свою мастерскую. Ему было невдомек, что от его кошки осталось только тело. В принципе, как и никому. Мне было сложно смириться с тем, что я так и проведу всю свою жизнь на четырех лапах. Но я убеждала себя не поддаваться панике, что рано или поздно смогу вырваться из этой западни. Ведь в этом мире, где я оказалась по странному стечению обстоятельств, была магия. Нет, не так. МА-ГИ-Я! А еще здесь жили люди, маги и оборотни. И себя я причисляла к последнему виду. Потому что о попаданках тут не слышали, да и призраки в тела не вселялись. Я верила, что сила мысли способна творить чудеса, и постоянно представляла, как мое крошечное тело превращается в человеческое. Ну и ладно, что по всем законам физики этого быть не могло. Плевать! Магия может всё! Должна уметь! Конечно, это очень самонадеянно с моей стороны, но, по крайней мере, это давало надежду на светлое будущее. То, чего мне так не хватало.

В конце концов, мне надоело подпирать стену. Нужно действовать. Сама виновата, что замешкалась и не выбежала за Роном. Дед словно и ждал этого. А ведь я уже опаздывала! Поэтому подорвалась с места, рванула вперед, пробежала под ногами деда, свернула в сторону и поднырнула под стулом. Хотя ушлый дед закрыл дверь в гостиной, но и я не так проста. Повисла всем своим пушистым телом на ручке, замок щелкнул, и я рванула вперед по направлению к классной комнате.

— Стой, поганка! Стой, я сказал! — заорал старик, но догнать не смог.

Еще один прыжок на дверь — и я, прыгнув на ручку, оказалась в учебном классе. Теперь можно спокойно выдохнуть.

Пожилой учитель, мистер Бернард еще полгода назад настойчиво пытался выгнать меня из классной комнаты, говоря что я буду мешать учиться его ученику, маленькому Рону. Но я была упертой и весьма настойчивой. А когда учитель увидел, что я успеваю контролировать ребенка и подгоняю его лапой, когда тот начинает считать ворон, то окончательно смирился с моим присутствием. Еще бы, ведь теперь своими двумя дипломами о высших образованиях я могла подтереть только свой пушистый зад. Никогда не думала, что снова окажусь за партой, да еще и с такой жаждой знаний. Как оказалось, я могла понимать язык этого мира, но читать и писать — нет. Невезуха полная. Поэтому я, как самая лучшая ученица, сидела и пыхтела в классе, косясь на каракули молодого лорда, чтобы тот все делал правильно. Мистер Бернард даже подложил мне подушечку и позволил быть рядом с мальчиком за столом. Так я и училась вместе с ним, заодно впитывала, как губка, информацию о новом мире. Ведь мне надо было здесь как-то существовать.

Жизнь полностью устаканилась, а дни стали однообразными. Я ела, спала, училась с Ронаном и вообще очень редко покидала этого мальчугана. Казалось бы, жизнь не предвещала ничего плохого, пока в один прекрасный день слуги не забегали по поместью и не начали натирать до блеска стекла, посуду, полы и прочее. Недолго я находилась в неведении, ровно до того момента, как счастливый Рон не закружил меня по комнате и не затискал до полуобморочного состояния. Я чуть душу не отдала от его крепких объятий. Оказалось, что Велиор Сан Грандиз, отец мальчика, решил пожаловать в свое поместье. Я, конечно, покусала бы его знатно. Где это видано, что бы ребёнок жил отдельно, да еще так редко видел своего родителя? Я с большим удовольствием наподдавала бы отцу Рона, но, к сожалению, могла только метаться по комнате и нервно дергать хвостом. А ведь ребёнок рад даже такому положению дел. Из сплетен слуг, которые не стеснялись кошку, я выяснила, что герцог — одинок. Вроде и жалко мужика, но с другой стороны не понимаю его. Неужели нет времени на мальчишку? Бросил его на деда и был таков. Да за этим подозрительным стариканом нужен глаз да глаз!

Вот так я и лежала на верхней ступени лестницы, нервно мотая хвост из стороны в сторону, пока все слуги и домочадцы собрались внизу в ожидании дорогого гостя. Пожалуй, мне стоит проявить к нему уважение и перестать чихвостить, ведь именно на его харчах наела пару килограммов на пушистых боках. Пока я призывала себя к порядку и пыталась найти в себе совесть, дверь распахнулась. И вошел… он. У меня наверняка некрасиво упала челюсть. Это был мой идеал, мой личный Аполлон. В военном мундире, застёгнутом на золотые пуговицы, в строгих брюках мужчина смотрелся невероятно эффектно. Легкая небритость на жестком и скуластом лице очень шла хозяину поместья. Короткая стрижка с выбритыми висками добавляла ему строгости и загадочности. Темные глаза были слишком темны, а брови нахмурены, хотя, наверное, это его обычное состояние. Герцог на миг расслабился, когда Рон вскрикнул и бросился на его шею. Велиор потрепал его по волосам и крепко обнял. Наступила тишина и насторожила. Но мне было не до этого. Ведь я только что увидела предел моих мечтаний — красивого и здоровенного мужчину, словно сошедшего с глянцевых страниц журнала. Мне до жути захотелось поваляться на его коленях, чтобы герцог почесал меня за ушком. Я подобрала слюни, при этом продолжала раздевать глазами отца Рона и представлять, как проберусь к нему ночью в комнату и потопчусь на его мускулистой груди. А потом немного выпущу коготки и проведу ими по грубой коже. Интересно, у него есть растительность на груди? С некоторых пор мне почему-то это нравилось. Пребывая в своих бурных фантазиях я заурчала слишком громко. Вот никак не удается контролировать этот внутренний вибратор.

— А это… — произнес Велиор и посмотрел на меня.

От этих слов я была готова просто распластаться на ступеньке. Что за бархатный низкий баритон? Это просто преступление обладать таким!

— Это Лизи. Моя кошечка. Ты ведь не против?

— Нет, — ответил Велиор и снова потрепал сына по голове.

А я точно решила наведаться в его спальню, чтобы рассмотреть получше. В конце концов, я же любопытная кошка, мне можно. Пока я пребывала в мире грез и кошачьих желаниях, в герцога вцепилась, словно клещ, тонкая женская ручка. Потребность оторвать ее от сильной и крепкой мужской конечности возрастала в геометрической прогрессии. Особенно, когда Велиор дотронулся своей рукой до ее, представив Рону и деду.

— Познакомьтесь, это леди Виолетта Деривз, моя невеста.

Рон настороженно замер, а дед практически не отсвечивал, что весьма странно для него. Обычно он более многословен и смел.

— Можете расходиться, — приказал Велиор слугам, так и не дождавшись реакции на свои слова.

Те сразу же разбрелись по своим местам. А я внимательно смотрела на молодую женщину, повисшую на локте Велиора, и поняла, что мы с ней не уживемся в одном доме. Потому что я претендовала на цепкие пальцы хозяина, а дамочка могла мне здорово помешать. Затем я увидела, как Рон замер и не знал, что делать и что сказать. Поэтому я сбросила с себя первое очарование его отцом и покачала головой. Ну, кто так сообщает ребенку, что у него скоро будет новая мама? А прощупать почву? А пообщаться наедине и убедить мальчугана, что когда появятся новые дети, он все равно будет любим? Эх! Сразу видно, что герцог — мужлан и солдафон. Я внимательно наблюдала за молодой женщиной, ожидая, что хотя бы она смягчит первое ошеломительное впечатление от слов Велиора, но той было, как будто параллельно. Все тут ясно. Ну, ничего, пацан, у тебя есть я и мои пушистые объятия. А пока что нам пора на учебу. Я бодренько побежала вниз, желая разрушить ту неловкость, которая образовалась между Велиором и его сыном. Подскочив к Рону, я потёрлась о его ногу, не сводя глаз с герцога. А Рон не сразу понял, что пора меня взять на руки. Он прижал мое тельце к себе, и я чувствовала, как бешено стучит его сердце. Я уткнулась ему в шею, а потом прикусила за подбородок, чтобы мальчишка перестал стоять истуканом.

— Учитель тебя уже ждет.

Хоть на что-то сгодился дед Велиора, который был приставлен к правнуку и который откровенно отлынивал от своих обязанностей, постоянно пребывая в мире своих железяк. Как так вышло, что до мальчугана никому не было дела, неясно.

— Я… пойду... — неловко потоптался Рон, не зная, как себя вести и робко поглядывая на Виолетту.

— Можешь пропустить сегодня занятия, — Велиор нахмурился.

А я еще раз прикусила Рона за подбородок и толкнула головой.

— «Вот еще! Пора грызть гранит науки!» — надеюсь, возмущения было достаточно много в моем возгласе. — Мяу-у!

— Лизи против. Я лучше пойду, пап.

— Лизи? Она же всего лишь кошка! — расхохоталась Виолетта.

— Вовсе нет. Она очень умная кошка, — нахмурился Рон, мой смелый защитник.

И прежде чем дамочка высказалась еще, Велиор сказал:

— Хорошо. Тогда после уроков мы можем познакомиться поближе и прогуляться в саду.

— Конечно, — очень серьёзно кивнул пацан, и мы покинули холл.

Уроки сегодня особенно плохо давались Рону, и я его понимала. Сама летала в облаках, вспоминая сильные пальцы Велиора и цепкий захват этой дамочки. Чувствовала своей пятой точкой, что Виолетта далеко не проста, что пацана не примет. Так и будет он тут жить один. Даже мое противостояние с дедом отошло на второй план.

Хотя, надо признать, рыженькая невеста была очень даже симпатичной, сложно пройти мимо такой. Точеная фигурка, в меру пышные бедра, тонкая талия. Длинный носик с пухлыми губками и лицо сердечком. А плотное платье изумрудного цвета с длинной непышной юбкой отлично подчеркивало ее голубые глаза.

— Рон, я вижу, что сегодня тебе особенно тяжело. Понимаю, ты давно не видел отца. Предлагаю продолжить уже завтра, — проговорил учитель.

Рон бросил беглый взгляд на меня. Я кивнула, соглашаясь с учителем. Сама сегодня ничего не соображала и могла думать только о темных омутах хмурого герцога. Хорош чертяка! Меня подхватили на руки, я устроила мордочку на плече своего друга. Жуть, как хотелось проследить за новой семейкой. Может быть, я предвзято отнеслась к леди Виолетте? Тем временем Рон подошел к кабинету отца.

— …Ты должен ему сказать! — голос леди Виолетты было сложно не услышать.

— Нужно время.

— Нет! Лучше сразу расставить все точки над «и» и очертить границы! — непреклонность леди поражала.

Что она там собиралась чертить между отцом и сыном?

— Виолетта, я сам разберусь, — строгий голос герцога меня порадовал.

Наконец-то приструнил эту наглую девицу!

— Хорошо, дорогой. Прости. Я просто переживаю, — залебезила молодая женщина, а я скривилась.

Ну, точно не подружимся. Я снова поддела мальчика лбом. Не стоит нам греть уши. Боюсь, что Рон может услышать что-нибудь такое, что огорчит его еще больше.

Мальчик постучался, и дверь резко распахнулась. Велиор улыбнулся уголками губ и пропустил нас в кабинет. Я успела заметить ядовитую гримасу дамочки, когда Велиор отвернулся. Грымза!

— Ты уже освободился? — спросил он.

— Да. Учитель отпустил пораньше.

— Тогда давай прогуляемся, — предложил Велиор.

— Ты… должен мне что-то сказать? — робко спросил мальчуган.

Я тяжело вздохнула. Ну вот. Лучше Рон промолчал бы, а еще лучше вообще не понял бы, о чем был разговор. Слишком смышлёный малыш.

— Так ты все слышал? — Велиор предложил сыну сесть в бархатное кресло, а тот кивнул и сжал меня еще сильнее.

А я не отсвечивала, притворившись воротничком на плече, но внимательно следила за рыжулей. Лучше знать своего врага в лицо.

— Да.

— Ну, что же, Рон, — Велиор не стал садиться за стол, а присел рядом с мальчиком и взял его за руку. — Я пока не могу взять тебя с собой в столицу.

— Но ты ведь обещал! Я должен был вернуться еще три месяца назад! — Рон вырвал руку и сжал подлокотник.

Я дёрнулась, а по моему маленькому сердце словно полоснули ножом. А каково тогда мальчишке?

— Рон, многое изменилось с тех пор…

— Я не понимаю! Почему? Я не буду тебе мешать! — вскричал мальчик, а я чуть не заплакала от боли, просквозившей в его голосе.

Так и захотелось откусить Велиору его «думалку», которая сейчас мешает думать

— Сын, обещаю, что к концу года я заберу тебя.

— Я понял, — бросил Рон.

— Понимаешь, у нас с твоим отцом очень много дел. Но потом ты обязательно погостишь у нас, — фальшиво проговорила Виолетта.

Но лучше промолчала бы ей-богу. Все я поняла — эта рыжуля охомутала солдафона, а тот и не видит дальше собственного носа.

— Пойдемте, прогуляемся, — предложил Велиор.

Но прежде чем Рон встал, герцог прошел к шкафу, достал оттуда коробку и протянул ее сыну. Я отлипла от плеча мальчика, так как ничего не могла поделать со своим любопытством. Наверное, это издержки привычек самой кошки. Рон без особого энтузиазма распаковал коробку, на дне которой лежала машинка.

— «Пф», — не удержалась я и фыркнула, надеюсь, достаточно осуждающе.

По крайне мере, Велиор обратил на меня внимание. Но тем не менее это провал! Рон сдержанно улыбнулся отцу и достал игрушку. А я за полгода жизни с этим ребенком, поняла, что он из кожи вон лезет, чтобы казаться взрослым и заслужить внимание своего отца. Никакие машинки ему не нужны, а вот от телескопа он не отказался бы. Да и я с большим удовольствием посмотрела бы на звезды другого мира.

— Правда, милая машинка? — воодушевленно прощебетала Виолетта.

— Да, — улыбнулся через силу мой мальчик.