Я хочу свою жену...

Я прожил вполне счастливые тридцать пять лет. У меня была бурная молодость, толпы девчонок, престижное образование, походы и путешествия. У меня престижная должность.

На сегодняшний день я не последний человек в этом городе. Конечно, не первый, но журналюги нет-нет да штурмуют мой дом. У меня даже был счастливый брак. Во всяком случае, первые два года из восьми однозначно были счастливыми. У меня он есть и сейчас. Статус обязывает. У меня есть дочь. Семилетний белокурый ангел с голубыми глазами.

... всё, как для обложки журнала. Загородный дом, красавица жена и дочь.

Семья, достаток, здоровье. Что мне ещё нужно? Пора бы успокоиться, да? Но не получается.

За всей этой мишурой, иллюзией жизни нет главного — любви и страсти.

Если вам когда-нибудь скажут, что мужчинам не нужна любовь и её проявления, не верьте. Наглая ложь. Ещё как нужна. Ради неё мы готовы на многое. Не жалея себя, пахать, как загнанные. Бросаться в заведомо проигрышные драки и дела. Совершать безрассудные поступки.

Любовь окрыляет. Когда тебя любят и поддерживают, складывается впечатление, что ты грёбаный Халк, которому всё нипочём. Ещё и с крыльями за спиной.

Как картинка? Знаю, выглядит не очень, но действенно безумно.

Моя жизнь состоялась. Я могу это сказать с уверенностью. Не без ошибок, падений и промахов. Каждая мной набитая шишка - бесценный опыт.

...вот только я застрял в долбаном дне сурка. Работа, встречи, дом, час перед сном с дочерью, отдых. Ни о какой супружеской жизни и речи быть не может.

...не люблю, не хочу, не простил.

Никогда не прощу!

Лиза Крылова. Жёнушка... Наша история началась около десяти лет назад. Молодые, горячие. Случайное знакомство в баре и понеслось.

Сколько же она меня динамила? Около года, кажется. Но башню мне от неё сносило не по детски. Возможно, потому и сносило, что не давала.

Цветов ей перетаскал видимо-невидимо. Игрушек мягких, размеров с половину её комнатушки в общаге. Позже уже, конечно, пошли более достойные знаки внимания: драгоценности, сертификаты в брендовые магазины и СПА. Чего только не было.

Но самое запоминающееся, мать его, это реально тот первый год! Двадцать пять — не совсем уже мальчик, не так ли? Особенно учитывая мой богатый опыт... А реально руки опускались порой. Не знал, как к ней лучше подступиться, заморачивался с выбором подарков, боялся ляпнуть херню какую-то. Стоило обнять её... Всё. Даже при встрече! Объятия, поцелуй, не целомудренный, конечно, но всё же просто поцелуй — у меня стояк! Да такой, что удавиться хотелось.

Она ведь знала это. Видела. Понимала. Говорит, боялась. Мол мы из разных миров. Она с окраины, из неблагополучной семьи, я, можно сказать, родился с золотой ложкой во рту. Спасибо папе, что по окончании моей учёбы он эту ложечку-то отобрал. Скатился бы, как пить дать, скатился.

Наверное, это и была любовь. Я с ума сходил по ней, ставя всё новые и новые цели. Отношения. Секс. Брак. Дети. Звучит, пиздец, глупо, но я реально хотел всего этого. Не для статуса, а именно для себя. И именно с ней! Ни разу даже на других не взглянул, хотя девушки вешались, что в институте, что на работе.

...да и до сих пор вешаются. Тогда мне это было не нужно. Сейчас уже не интересно.

Она убила всё...

Лиза была моей шизой долгое время. Андрюха Губин подкинул незатейливый мотивчик под её прозвище, наверное, когда она ещё не родилась. Мне эта мелодия калёным железом прожигала нутро последние три года.

Всё пошло к чертям. С продвижением по карьерной лестнице я всё чаще и чаще не бывал дома. Лиза бесилась. Я извинялся, задаривал подарками. Позже мне это как-то надоело. Сидит на всём готовом и ведёт себя, как истеричка. Неужели не понимает, что из воздуха бабки не берутся? Понимала, ага. Её бред о счастье с любимым в шалаше, вызывал во мне нервные припадки.

Затем беременность. И всё. Овуляция мозга. Ребёнок, ребёнок, ребёнок.

Я люблю свою дочь. Кристинка лучшее, что у нас с Лизой получилось. Но мой мир существенно не изменился с появлением кричащего младенца в нашем доме. А вот Лизка... Конечно, она мать. Двадцать четыре на семь с грудничком — вполне способны не то что помутить рассудок, а и мозг расплавить. Я пробовал три года назад. Пусть и не с младенцем. Дочери тогда было уже четыре. Готов был на стену лезть.

Но у Лизы не только все разговоры сводились к Кристинке. Вся её жизнь сводилась к дочери! Да она мне не давала целый год после родов! Занята, устала, малышка проснулась.

Я не считаю только её виноватой в развале нашей семьи. Но она заложила некислый фундамент в мои отношения с Аней.

Молодая, жгучая брюнетка ворвалась в мою унылую жизнь ураганом. Лёгкая, свободная и интересная.

...гандоном чувствовал себя лишь первый раз, когда проснулся рядом с обнажённой грудью третьего размера. Стоит ли говорить, что у моей жены едва ли двоечка?

Затянуло. Засосало. Я даже ушёл. Оставил жене с дочерью дом, машину, выделил хорошую сумму на содержание.

И был счастлив!!! У меня был секс! Много секса. Всегда податливая, готовая в любой момент задрать юбку и раздвинуть ножки, не брезгующая минетом, опытная...

Я до сих пор верю, что у нас могло бы всё сложиться. Если бы не Лиза!

Сука дала мне выдохнуть целых две недели!

Официально я развестись не мог. Не совпадает это с требованиями занимаемой мной должности. Мэр бы не одобрил. Вылетел бы мигом из его помощников. Он двинутый на семейных ценностях. Поэтому ни о каком разводе и речи быть не могло. Чем моя благоверная и воспользовалась.

Непонятно только, как адрес нашего пентхауса узнала. Заявилась с чемоданами и Кристинкой в самый разгар жёсткого траха. Три года жалею, что пустил её на порог. Была бы без дочери, хер бы открыл.

Струхнул. Как оказалось, не зря. Лиза едва успела войти, вручила мне папку с документами, чемоданы и поставила перед фактом, что она улетает в Турцию. С подругой.

Нормальная, нет?

Отец такой же родитель? Хер там! Отцам работать нужно!

Я думал, это какой-то развод. Проверка женская, как они любят.

...проверка оказалась вовсе не для меня.

Лиза умотала на самом деле, о чём мне сразу же сообщил охранник, когда она с Воронцовой села на рейс. Не зря я столько лет терпеть не мог эту поблядушку Ингу. Она Лизу с толку сбила. Лиза бы никогда так сама не поступила. Не додумалась бы. А вот под давлением и влиянием этой клуши...

Какие же бабы суки.

Несмотря на няню, Кристя просто поглощала всё моё время. Няня доканывала звонками, дочь капризничала и плакала. Работать было невозможно. Как же я тогда ненавидел жену. Сука ломала психику нашей дочери, грея зад на задрипанных турецких пляжах. Дома побыть в тишине было невозможно, не говоря уже о том, чтобы сбросить напряжение. Кристинка была всюду. Как успевала, непонятно.

Анечка... Моя всегда доступная и готовая дать при любом случае, Анечка сбежала, прихватив кое-что лишнее, спустя неделю этого ада.

...а Лиза вернулась спустя ровно четырнадцать дней.

Не соврала ведь, сука. Надо было всего лишь подождать... Пережить сраные две недели, и всё было бы как раньше.

Мэр ввязался в президентские выборы, предложил мне занять его место. Я помыкался, помыкался и вернулся домой. Да и скучал по дочери вечерами... Навалилось как-то, как это часто бывает всё и одновременно. Казалось, так проще.

Продолжая жить под одной крышей, мы ненавидели друг друга. Но моя ненависть улеглась со временем. Стала эфемерной, интуитивной, неосязаемой. Я не кричал, не распускал руки, не срывался на Лизу, она не делала того же. Жили, как соседи, изредка появляясь на публике семьёй и натягивая фальшивые улыбки.

...но сегодняшний день всё изменил.

Прикреплённый файл в письме не просто шокировал — он вызывал ярость.

— Лиза!!! — кричу в глубину дома.

Я слышал, как она вернулась. Отвезла дочь в сад. Её парковочное место под окнами моего кабинета.

— Что ты хочешь, Богданов? — заглянув в приоткрытые двери, Лиза лениво облокотилась на дверной косяк, прожигая меня раздражённым взглядом.

— Сюда иди. — приказываю я. — С каких пор у тебя появились враги, дорогая? — поворачивая монитор компьютера в её сторону, я повторяю: — Сюда подойди, я сказал. Что это за детские выходки с фотошопом и монтажом? Это как вообще понимать?

Лиза рвано выдохнула, но подошла к моему столу.

Я видел, как изменилось её лицо, как дрогнули длинные ресницы и расширились ноздри от глубокого вдоха.

— О-о-о-о.... — протянула она.

— Что это значит, Лиза? — спрашиваю, уже сомневаясь в правдивости своих первоначальных выводов. — Ты странно выглядишь? — рука тянется к плей. Жму, наблюдая за её лицом.

Картинка оживает. Два мускулистых тела начинают активно двигаться, ублажая растянувшуюся на синем шелковом белье блондинку. Она запрокидывает голову от удовольствия и теперь её лицо не скрывает водопад волос. Лицо моей жены.

— Сочувствую, Лёш. Ну ты же разберёшься. Со своими бабами разбираешься, боясь потерять нагретое местечко. И с этим разберёшься. — холодно произносит она, нажимая паузу.

— Ты хочешь сказать, что это не монтаж? — чувствую, как гнев подбирается к запредельной отметке.

— Можно подумать, что твои хоум-видео, которых у меня скопилась уже целая коллекция от твоих шлюх, монтаж. Разберёшься. А нет... Ну, мне нечего стыдиться. Будет досадно, если попадёт в сеть, конечно. Не хотелось бы, чтобы Кристина наткнулась на нечто подобное… — произносит, морща нос. Словно к ней в кофе всего-то муха попала. — Я тебе скину по электронке контакты клуба. Съёмка, кажется, оттуда. А нет, разберусь сама. Большая девочка уже.

Оттолкнувшись от моего стола, она молча выходит из кабинета. Я сижу и не могу сказать и слова. Гнев туманит рассудок.

Я хочу сказать многое. Надавать по её щекам за подобное поведение. Схватить за горло и выплюнуть ей в лицо десяток заслуженных оскорблений.

...но вместо этого, я поворачиваю монитор к себе, выключаю звук и жму плей.

Я всё ещё дышу. Инга была права, я выжила и пережила это. Уже почти не больно.

Меня предали. Унизили. Втоптали в грязь. Меня променяли на шлюху. Не завели интрижку на стороне, а именно променяли! Он ушёл к ней! К той, которая моложе, красивее. К ухоженной и подтянутой, не рожавшей. Не обременённой ни моралью, ни заботами.

Я сразу поняла, что она появилась в его жизни. Он стал жёстче, равнодушнее, холоднее. Пароль на телефоне появился. Не то, чтобы я там что-то искала. Перебрасывала фотографии Кристинки, просматривала его расписание, чтобы урвать у своего мужа хоть час времени! То, что всегда было в открытом доступе, стало за семью замками. Он начал ходить в тренажёрный зал. У него и без этого развитая мускулатура. Ещё со студенчества помню, как девочки на него заглядывалась.

Из-за этих занятий я и психанула. Впервые устроила такой масштабный скандал.

Лёша кричал о том, что я эгоистка. Что думаю только о себе и своих нуждах. Тренажёрный зал — обыденность. В этом нет ничего такого.

Да ну?! Как это? Если на совместный ужин, поход в кино, прогулку или грёбаный утренник, я должна вымаливать несчастный час его времени не одну неделю, — он, видите ли, постоянно работает и ему некогда, — то на зал нашлось сводных аж три часа в неделю!

Ни при чём здесь никакие бабы. Меня гложила не ревность, а ущемлённое чувство достоинства. Что я и дочь остаёмся на задворках. Где-то там далеко. В общем, тренажёры ближе! Важнее!

Я тогда расплакалась... Не люблю это делать, но вот так вышло. Силы иссякли. Навалилась усталость. Надоело доказывать свою правоту, точку зрения и значимость. А он сказал:

— Зачем ты плачешь? Ты думаешь, ты этим чего-то добьёшься? Нет. Меня это раздражает.

...больше я не плакала. Во всяком случае не при нём.

Он ушёл к ней не сразу. Медленно убивая меня, он дал мне время подготовиться к его уходу. Не ночуя дома, не отвечая на звонки. Даже когда Кристина, поскользнувшись в бассейне, выбила себе зубик, а я расшибла голову, ему не дозвонились даже из больницы.

Измены? Ха! С изменами можно мириться и можно жить! С равнодушием и предательством — никогда!

Он мог повести себя по-человечески. Прийти и рассказать всё честно. Поговорить. Обсудить. Максимально сгладить эту ситуацию. Я бы отпустила!

Что я могла сделать, если там любовь? Отпустила бы, конечно.

...но не нашлось в нём смелости быть честным.

Всё новой и новой ложью, он вколачивал мне по ножу в спину каждое своё оправдание. Потом начались упрёки. А потом...

Ха-ха... Он написал сообщение. Сообщение, мать его:

«Прости мы больше не можем быть вместе. Я люблю другую. Я не вернусь. Материально всем необходимым обеспечу.»

Почти семь лет рухнули в одно мгновение. Да, оно трещало всё с появлением Кристинки, шаталось и звенело, но было. Была семья, была любовь, как мне казалось.

А теперь ничего не стало. Совсем ничего...

Не знаю я, как там некоторые жёны борются за своих мужей, мутузят любовниц. Я явно не из таких. Да и смысл? Я не нужна ему! Совсем! Ни разу! Для чего бороться? Чтобы чувствовать, что ты не любима, ничего для него не значишь, пустое место для него? Знать, что ты не нужна и бороться... Мазохизмом попахивает.

Захожу в кухню и подрагивающими руками включаю кофеварку. Пытаюсь унять дрожь. Не выходит.

Когда Лёша вернулся домой, мне было тяжело принять семью такого формата. Физически, морально и психологически. Вот только моё мнение его не интересовало. Куда там? Перед его носом замаячил пост мэра! Срать он хотел на мои чувства, на мои желания, на всё.

Тогда это всё и началось... Долбанное шампанское и пьяные припадки.

Не выдержав напряжения, хожу из угла в угол.

Несколько месяцев! Несколько долбаных месяцев осталось до его назначения, и такая подстава!

Почему меня вообще это волнует? Вряд ли его волновало то, что подумаю я, узнав о его потрахушках!

Но меня волнует! Почему? Синдром отличницы? Тихая, послушная, примерная и такая грязь... Конечно, чувствовать себя неловко нормально. Но мне же стыдно! И перед кем?!

Кто бы мог подумать, что я скачусь до подобного...

Ладно. Взяв в руки свежесваренный эспрессо, я выхожу на улицу через заднюю дверь. Вдыхаю аромат кофе, осматриваю ухоженный газон, детскую площадку и небольшой бассейн, щурясь от утреннего солнца. Делаю глоток, занимаясь самовнушением. Я ни перед кем не виновата. Ни перед Лёшей, уж точно.

Шантаж? Разберусь. Вряд ли это Стас или Олег. С тех пор прошёл не один год. Они успешно поднялись. Осуществили свою мечту, открыв собственный стриптиз-бар. Мужской. Довольно неплохой, кстати. Заходила несколько раз, когда у меня… начиналась ломка.

Не осуждаю их выбор. Ни морали, ни жизни, ни способа заработка. Если они, конечно, не врут, то они давно завязали с этим делом. Ушли в легальную сферу деятельности. А я... А со мной по любви. Верится слабо, но, тем не менее, та же Инесса говорит, что мальчики больше не работают. Что, в принципе, не является доказательством. Имея собственный стрип-бар, наверное, можно и продолжать обслуживать дам. Только уже на своих условиях.

Если не они, тогда кто? Инесса?

Зачем это жене миллионера? Её клуб был лишь игрушкой, а не источником дохода. Не потому, что не приносил прибыли, а потому что Инесса королева пафоса и эксклюзивных вещей. В один декор она вложила не менее официально заявленного годового дохода своего мужа.

Тяжело представить, чтобы она опустилась до шантажа.

Просто так? Не верю я в это. Я живу тихо, не имея врагов. Я так думаю. За исключением некоторых своих слабостей, я… мышь. Когда рядом со мной нет охраны и Лёши, меня даже никто не замечает. Не узнаёт. Я никому не делала плохого.

Перед глазами встали кадры из видео. Того самого, что прислали моему мужу.

...мой первый секс. Не с Лёшей... С двумя мужчинами... да ещё и в стельку пьяной.

Удивительно, но я помню каждую мелочь. В том числе и синее шёлковое бельё... Да и в клубе Инессы мы встречались лишь дважды. В остальные разы это было совсем не в том месте. А на видео был именно клуб.

Делаю глоток кофе, игнорируя жжение во рту от температуры бодрящего напитка. Руки тянутся к карману брюк. Мобильный прожигает бедро. Несколько минут не решаюсь позвонить. Хоть Стасу, хоть Олегу... Я знаю, чем это закончится. Знаю! Я не устою от соблазна.

...никогда не могла.

А ведь мой психотерапевт сказал, что у меня намечается прогресс. Конечно, так оно и было. Два месяца! Два месяца ада, без моих мальчиков.

Сейчас же всё рушится в одночасье. Я уверена, что скоро мой доброжелатель, приславший мужу видео моего тройничка, непременно потребует у него денег. Я должна знать, должна убедиться, что это не один из них, или не они оба.

Я знаю, что не смогу ограничиться скупым вопросом по телефону. Знаю, что мы встретимся. В отеле, в клубе, дома. Неважно. И я прекрасно знаю, чем закончится эта встреча. Более того, я ждала её два месяца, подавляя в себе позывы услышать, увидеть хоть одного из них.

« Нужно встретиться. Чем раньше, тем лучше. » — решаюсь достать телефон. Отбиваю короткое сообщение, на миг замираю перед тем, как его отправить. Нет сил бороться с искушением.

Доставлено.

Нелепо таращусь в телефон какое-то время. Ответ приходит спустя несколько минут:

« Обед у меня?»

« Да » — соглашаюсь.

Тут же удаляю переписку, озираясь по сторонам, словно преступница.

Злость и раздражение сменились приятной истомой предвкушения. У меня два часа на сборы и дорогу. Следует поторопиться.

Въезжаю на территорию милого двухэтажного дома. Ворота распахнуты настежь. Эти двое в самом деле не боятся ничего и никого.

Или специально для меня их оставили открытыми?

Стучу по рулю ногтями, замечая на небольшой террасе полуобнажённого Олега. Парень стоит в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, и, наклоняясь через перила, машет мне рукой. На его губах играет лукавая улыбка.

— Чёрт! - рвано выдыхаю.

Быстро паркуюсь и выхожу из машины.

Подняв голову вверх, вижу, что Олега уже там нет. Спустя минуту моего замешательства дверь открывается.

— Мне кажется, или ты подумываешь сбежать? — хрипло произносит он, отбрасывая длинную чёлку назад.

— Не кажется… — чувствую, как тяжелеет грудь под потемневшим взглядом прищуренных карих глаз.

— Лиза! — восклицает появившийся из-за спины Олега, Стас. — Я рад тебя видеть! Где ты пропадала?

Слава богу, хоть он одет. В обычную однотонную футболку и спортивные бриджи небезызвестной марки.

— У...психолога. — всё ещё не решаюсь сдвинуться с места.

Стою в шаге от своей машины и не знаю, что мне делать дальше.

— Ого. — присвистнул Стас, переглянувшись со Олегом. — Ну заходи, расскажешь.

Я словно у края пропасти. Мне нельзя вниз. Это опасно. Это смертельно. Грязно.

Но мне хочется вниз.

— Хорошо. — киваю.

Поднимаю солнцезащитные очки на голову, неуверенно переставляя ноги к двери.

Олег скрывается в доме первым. Стас ждёт меня, тепло улыбаясь. Я скольжу взглядом по рельефу мышц. Пожалуй, одетый Стас даст фору полуобнажённому Олегу.

Может, не только мальчики любят "открывать подарки"?

— Я соскучился… — крепкие руки молниеносно притягивают меня к себе, как только я поравнялась с ним, намереваясь проскользнуть мимо. — У тебя всё в порядке? — горячее дыхание опаляет висок, щекочет и будоражит.

— А у тебя? — хрипло спрашиваю, прикрыв глаза.

— Теперь да. — шепчет, медленно наклоняясь к моим губам.

Не вижу — чувствую.

— Не надо. — открываю глаза, пытаясь высвободиться из кольца рук.

— Ты опять, что ли, Лиза? — раздаётся голос Стаса.

Поворачиваю голову и вижу, что парень уже обзавёлся шортами и майкой. И я ему в какой-то степени очень благодарна за это.

— Решила соскочить? Опять заклевала себя тем, что это неправильно, грязно и вообще отвратительно, не подобающе... Ко-ко-ко… — продолжает он, как мне кажется, злобно.

— Это легко говорить свободному парню. Стриптизеру, Олег. Я замужем. Ты не забыл? У меня дочь. — выдыхаю устало.

— Мы разве хоть раз посягали на твою семью? — удивлённо спрашивает Стас, не выпуская меня из объятий. — Мы это понимаем и принимаем. Если бы не твой… муженёк мы бы и не встретились никогда.

Я хмурюсь. Мне кажется, они говорят искренне. Нет, я не поменяла своего мнения. Мои чувства, моё влечение к ним двоим — порок, грязь, грех.

Но если не они, то кто, чёрт побери, прислал это видео Лёше?!

Что мне теперь делать? Ждать? Ведь и шантаж всего лишь моя догадка. Предположение. Какие ещё могут быть мотивы у отправителя, кроме денег?

— Давайте попьём кофе и поговорим на кухне? — примиряюще произносит Стас.

Я киваю. Руки на моей спине разжимаются. Стас улыбается и, подхватив мою ладонь, увлекает за своим другом на кухню.

Мне нравится их дом. Нравится кухня. Чистейший минимализм, но благодаря солнечной стороне большая часть комнаты кажется такой светлой, такой просторной, что иногда дух захватывает.

...не то, что моя золотая клетка.

— Молоко подашь? — доносится до меня голос Стаса.

Я сама не заметила, как ушла в себя, остановившись около стойки, по типу барной, заменяющий парням стол.

— Конечно. — киваю, шагая к высокому двухкамерному холодильнику.

Олег извращенец. Не переносит ни сливок, ни добавок, ни сахара, ничего. Только кофе с холодным молоком.

Открываю одну дверцу, рассматривая горы фруктов и овощей. Ах да, Стас же подался в фитнес-тренеры, кажется. ЗОЖ, здоровое питание.

Наконец-то взгляд упал на несколько пакетов молока.

Наклоняюсь к ним, рефлекторно придерживая очки на голове.

— Какое брать? Здесь...Ох… — резкий вдох слетает с моих губ.

Сильные пальцы крепко вцепились в мои бёдра, резко дёрнув меня назад.

— Какая на тебе сегодня юбочка… — Стас растягивает слова, прижимаясь ко мне бёдрами. Чувствую его эрекцию, не в силах произнести ни слова. — А какой отсюда ракурс...

Дёргаюсь, пытаюсь выпрямиться.

— Отсюда вид тоже неплох… — поднимаю голову, вижу опять обнажённый торс Олега. Скольжу взглядом выше, спотыкаюсь о приоткрытые губы и самодовольный взгляд.

— Не надо… — шепчу хрипло.

Морщусь, пытаясь придать своим словам больше осмысленности.

— Чего не надо, детка? — горячие ладони, скользят вверх по моим бёдрам. На миг замирают у блузки, забираясь под неё шершавыми пальцами. — Ты же тоже скучала...

Выпрямляюсь, не чувствуя больше препятствия. Тело инстинктивно откликается. Вздрагивает и выгибается.

— Скажешь, нет? — ощущаю дыхание Стаса на своей шее. Глаза закрываются, тело плавится в предвкушении. — Да ты уже готова... Так ведь? — пальцы натыкаются на край лифчика, ласкают разгорячённую кожу груди, сводят с ума.

С губ слетает стон.

— Хорошая девочка… — выдыхает мне в губы Олег, зарываясь рукой в мои волосы.

Целует жадно, исступлённо, больно прикусывая губы. Оттягивает мои волосы, углубляя поцелуй.

Я подаюсь навстречу, перенимая его напор. Отвечаю с жадностью, рвано дыша и задыхаясь. Позади шумно выдыхает Стас. Его руки с силой сжимают мою грудь, срывая новый стон с моих губ. Пальцы ловко переключаются на пуговицы. Слышу его громкое дыхание, ощущаю его на своей шее.

...и реальность вновь перестаёт существовать.

Я стою между двух мужчин. Зажатая их телами. Задыхаюсь от страсти и безумного желания. Я доверяю им. Всецело и безоговорочно.

Олег прерывает поцелуй, позволяя мне сделать глоток воздуха. Опускается к моей груди, помогая Стасу расправиться с пуговицами.

Я зарываюсь рукой в его влажные волосы, притягиваю к своей груди. Он послушно припадает к ложбинке, опаляя губами кожу. Проводит языком вниз, оставляя влажную дорожку к бюстгальтеру. Замирает, с шумом втягивая воздух.

Стас легко перемещается. Поворачивает мою голову к себе. Требует:

— Открой глаза, Лиза!

Я не могу ослушаться. Вижу его потемневший взгляд. Голубые глаза смотрят с восхищением и предвкушением. Это заводит ещё больше. Один такой взгляд превращает любую девушку в королеву!

— Молодец… — шепчет, припадая к моим губам.

Дрожь проходит по телу от одного касания. Такого нежного, невесомого. Взрывающего мозг.

Олег ловко справляется с застёжкой бюстгальтера, обнажая мою грудь в вырезе не до конца расстёгнутой блузки. Я вздрагиваю, ощущая, с какой жадностью он втягивает в рот сосок, придерживая меня за шею. Моя голова повёрнута к Стасу, он с нежностью и наслаждением поочерёдно ласкает мои губы. Сначала верхнюю, затем нижнюю. Ноги подкашиваются. Устоять невозможно.

Слышу звук расстёгивающейся молнии позади. Юбка-карандаш скользит по ногам. Падает на пол. Закрываю глаза, растворяясь в ощущениях.

— Открой глаза, Лиза! — повторяет Стас, оторвавшись от моих губ.

Ненавижу его в этот момент. Проклинаю.

...и хочу, как никогда.

— Открой глаза… — угрожающе шипит он, оттягивая лямку моих трусиков.

Подчиняюсь, смотрю на него с мольбой, надеясь, что он забудет хоть ненадолго об этом своём пунктике.

— Даже не надейся. — усмехается он, словно читая мои мысли.

Берёт мою руку и медленно подносит её к своему паху, наблюдая за моим лицом. С силой сжимает мою ладонь, заставляя обхватить через ткань его член.

Больше всего на свете хочется закрыть глаза... Прочувствовать всё происходящее. Ярче, острее, проще...

— А это лишнее. — наклонившись к моим бёдрам и присев, Олег бережно поднимает мою ногу, высвобождая её от юбки. Целует верхнюю часть стопы, щекоча щиколотку пальцами. — А туфли мне нравятся. Пусть остаются. — проделывает то же самое со второй ногой, не спеша подниматься.

Инстинктивно сжимаю бёдра, ощущая горячее дыхание чуть выше коленки. С упорством маньяка Олег зацеловывает внутреннюю поверхность бедра, медленно продвигаясь вверх, миллиметр за миллиметром.

— Сладкая… — доносится шёпот снизу.

— Открой глаза! — вновь доносится голос Стаса.

Я сама не знаю, когда успела их закрыть. Я уже ничего не соображаю…

Сильные руки подхватывают меня под бёдра. Глаза тут же открываются сами по себе. Меня несут к стойке. Разум туманится, а сердце стучит в груди как бешеное.

Холодная поверхность холодит кожу. Бесстыдно раздвинув мои ноги, Стас посадил меня на стойку и пристроился между них. Неловко стащил с меня блузку и бюстик, тут же обхватив ладонями грудь. Я подалась навстречу, ища более тесного контакта, но он остановил меня, придержав за плечи. Надавил, побуждая податься совсем в другом направлении. Назад. Вынуждая лечь.

Кожа сразу же покрылась мурашками от холода. Я поёжилась, шумно сглотнув ком в горле.

— Хорошая девочка… — прошептал он, склонившись к моим ногам.

Я затаила дыхание, чувствуя, как его пальцы, отодвинув ткань трусиков, забрались под них. Погладили чувствительную кожу, раздвинули влажные складочки, срывая хриплый стон с моих губ.

Подняв мою ногу, целует внутреннюю поверхность бедра, не прекращая ласкать меня пальчиками. Низ живота тут же онемел. Свернулся в тугой узел. Подаюсь бёдрами навстречу его пальцам, до боли закусив губу.

— Нетерпеливая… — шепнул он усмехаясь.

Сбоку подошёл Олег, нарочито медленно стаскивающий на ходу футболку.

— Пожалуйста… — прошептала, не узнавая собственный голос.

Дыхание тут же сбило от глубокого поцелуя. Грудь жёстко смяли, заставив выгнуться. Горячий язык скользнул по нёбу. Я задохнулась, ощутив почти вторящие движения языка внизу. В самом сокровенном местечке.

— Возьми его. — выдохают мне в рот, лаская большим пальцем сосок

Затуманенным взглядом я скользнула ниже по его лицу, к кубикам пресса, остановилась на впечатляющем бугре на бриджах, и потянулась к нему руками, агрессивно стаскивая ткань.

Наконец-то справившись с непростой задачей, я облегчённо выдыхаю, заняв прежнее положение. Большой, красивый член с вязью вздутых вен, находился немного выше стойки, позволяя лишь обхватить его рукой, сильно сжав.

Стас не сдерживает рваный выдох.

Движения языка всё настойчивее. Под ним всё горит и пульсирует, истекает соками. Я напрягаюсь, чувствуя, как тугой ком внизу живота становится тяжелее и тяжелее. Грудь тут же сжимает Стас, мучительно лаская умелыми пальцами. Его член требовательно двигается вперёд в моей руке, побуждая к моему участию.

Скольжу рукой вверх-вниз несколько раз, прежде чем задохнуться в наслаждении. Волна оргазма накрывает с головой. Застонав, я вскрикиваю, чувствуя как сотрясается всё тело. Мой рот тут же закрывают жёстким поцелуем, не позволяя даже вздохнуть, распаляя по новой.

Голова кружилась. Приятная нега сменилась новым напряжением. Меня настойчиво подхватывают под бёдра, сжав ягодицы. Не давая возможности опомниться, запротестовать, даже увидеть, Олег резко входит в меня, тут же замирая. Позволяя привыкнуть к нему

...смириться.

— А-ах… — выдыхаю я, отпрянув от губ Стаса.

Это послужило словно сигналом для Олега. Ухмыльнувшись, он быстро подхватывает мои ноги, пристроив их на своих плечах, и ритмично двигается.

В исступлении я кричала, стонала, кусала в кровь губы и умоляла не останавливаться.

...но в нашем грязном сексе я никогда не принимала решения.

— Достаточно.

Я всхлипываю, чувствуя, как член выходит из меня. Ноги безвольно повисают, лишённые опоры и широких плеч.

— К-куда? — еле ворочаю языком. В голове туман.

— В кроватку. — многообещающе следует ответ.

Меня опять несут на руках. На этот раз Стас. Я, не стесняясь, глажу его член, пропустив ладонь между своих ног, пока он меня несёт в одну из обителей порока.

— Я сейчас остановлюсь и трахну тебя на этих ступеньках! — рычит он в ушко.

— Звучит грязно...

— Как ты любишь...

Оказываясь в спальне одного из парней, не помню точно которого, меня ставят на ноги, позволяя осмотреться. С обольстительным видом головой ко мне лежит Олег, призывно хлопая по кровати.

Мне легко и хорошо, как никогда. Смеясь, я ложусь в кровать, закидываю ноги на обнажённого парня, но меня останавливают.

— Не в этот раз. — пристроившись рядом, Стас грубо прижимает меня к себе.

Я не сопротивляюсь. Я чувствую его член попой, специально ёрзая ей в разные стороны.

Когда только презерватив надеть успел, непонятно.

Приподняв мою ногу, Стас скользит головкой по мокрым складочкам, заставляя постанывать от предвкушения. А Олег тянется к моим губам, опустив руки на обнажённую грудь.

Это была самая настоящая пытка. Ощущать желание этих мужчин, сгорать от него самой, и плавиться от ласк, не дарующих долгожданную разрядку... Я готова была кончить дважды! Но они, словно чувствуя это, останавливались, явно издеваясь над изнывающий девушкой.

— П-пожалуйста… — хрипло выдыхаю я.

Тело как натянутая струна. Терпеть больше невыносимо.

Тихий стон. Толчок. Мои молитвы наконец-то услышаны. Хочу опустить ногу, помочь Стасу двигаться. Хочу ощущать в себе его член. Глубже, острее, жёстче. Не позволяет. Крепко держит мою ногу на весу, немного приподнятой. Этим пользуется Олег, скользя от моей груди к лобку одними кончиками пальцев… Ниже. Откровеннее. Останавливается на чувствительном бугорке, надавливая и лаская. Он придвигается ещё ближе, практически вжимаясь в мою грудь своей, не прекращая откровенной ласки. Ловит губами мой стон, скользя языком по моим. Наше дыхание смешивается. Время от времени мы теряем языки друг друга, когда Стас сильнее начинает вколачиваться в меня.

Я чувствую, что Стас близко. Толчки становятся жёстче, грубее, шлёпки наших тел всё громче и чаще. Я слышу его прерывистое дыхание, чувствую головокружительные движения пальцев Олега на своём клиторе, его язык, столь чувственно ласкающий мой рот, и не могу не присоединиться.

Мы кончаем одновременно. Я распадаюсь на сотни частиц между двумя парнями и не чувствую стыда или сожаления. Чувствую ощутимый укус в плечо, а затем нежный поцелуй в то же место.

— Не бойся, следов не останется. — рвано дыша, произносит он.

— Я не боюсь. — так же отвечаю я.

Несколько минут мы лежим обнявшись. Это дико, но только так я чувствую себя в безопасности. Только с ними я чувствую себя спокойно.

Стас нарушает умиротворение первым. Медленно выходит из меня. Я прекрасно чувствую, что его член по-прежнему готов к бою. И мне это льстит. Мне это нравится!

— Я сейчас. — шепчет он, разжимая объятия, и встаёт с постели.

Слышатся короткие шаги, за ними скрип двери.

— Не бросай нас. — произносит Олег, убирая с моего лица растрёпанные волосы. — Нам же хорошо вместе.

— Слишком хорошо. — признаюсь я, прикрывая глаза.

Чувствую, как горячая ладонь устремляется к низу живота, ложится на лобок, напрягая пальцы, что становятся тут же мокрыми. Перебирает ими ловко и уверенно, со знанием дела.

Хочу что-то сказать. Не могу. Подаюсь навстречу, повинуясь импульсу и вспыхнувшему желанию. Целую уголок губ, раздвигая свои ноги, позволяя скользнуть глубже.

Олег улыбается. Медленно вводит в меня один палец, постепенно проникая глубже и глубже. Затем второй.

— Хочу тебя...

Он знал это и без слов, но мне захотелось это сказать.

— О детка! — он резко садится на кровати, рывком поднимая меня за собой. Переворачивает, ставя на колени, вынуждая прогнуться в спине и открыться ему навстречу.

Сам фиксирует мои руки на спинке кровати. Не переставая целовать каждую клеточку моего тела. Тянется к тумбочке. Слышу шуршание фольги и рваный выдох.

— Какой вид. — произносит он, резко хлопая меня по ягодице.

Я дёргаюсь, подавив вскрик. Олег пристраивается сзади, погладив место удара и шепнув:

— Не сдержался.

Я замираю в предвкушении, крепче ухватившись в спинку кровати. Олег приобнимает меня за талию, опустив руку вниз. Раздвигаеь мои складочки, перебирая пальцами набухший клитор: то надавливая, то поглаживая. Я закрываю глаза, ещё больше прогнувшись в спине.

— Глаза открой, Лиза! — звучит почти сразу же.

Я стону, послушно выполнив приказ. Стас стоит в дверном проёме, напротив меня. Обнажённый, прекрасный, возбуждённый. Он смотрит на меня так...так...

— Какая же ты сладкая. — шепчет Олег, ткнувшись во влагалище членом. Медленно подается вперёд бёдрами, мучительно сладко наполняя меня и растягивая. Я опускаю голову вниз и сжимаю побелевшие пальцы на гладкой поверхности дерева.

— Лиза! — рычит Стас.

Приходится поднять голову, встретиться взглядом с голубыми глазами, излучающими похоть и обожание.

— Где ты была?!

До шести вечера, когда мне нужно будет забирать Кристину из сада и везти на гимнастику, оставалось ещё три часа, которые я планировала потратить на вкусный ужин и, возможно, её любимые шоколадные кексы. Но никак не на выяснение отношений с мужем.

— Где ты была?! — ещё громче он повторяет свой вопрос, двинувшись в мою сторону.

Я пугаюсь. Совсем не того, что он меня ударит или схватит, а его одержимости. Да, именно одержимости. Впервые за последние годы, Лёша не просто интересуется моим времяпровождением, а действительно хочет услышать мой ответ.

— Лиза…

— Да отвали ты! — наконец-то способность говорить ко мне возвращается.

У меня был крышесносный секс! Джакузи на троих! Не менее крышесносное кофе в объятиях Стаса и Олега! Дорога домой, во время которой я испытала глубочайший стыд и сожаление сотни раз! Муж в этот день определённо не вписывался.

— И не смей мне врать! Я звонил в твой салон, тебя не было на работе!

— Что ты от меня хочешь, я не пойму? С каких пор я стала должна отчитываться о своём времени? — щурюсь, стараясь выглядеть не только уверенно, но и зло.

— С тех самых, как твои развлечения присылают мне на рабочую почту! Мне! — крик сотрясает стены.

Он стоит напротив меня, спрятав руки в карманах брюк, и сверлит гневным взглядом, от которого никуда не спрятаться.

...а очень хочется, между прочим.

— Ну тебе, и что? — вздыхаю, с вызовом глядя в глаза цвета стали.

— Я без нескольких месяцев мэр! У нас дочь! А ты...своими потрахушками перед кем-то светишь! Ты это допустила!

Не могу больше это слушать. Поворачиваюсь на каблуках и ухожу в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Я знаю, что он делает — он выводит меня на эмоции. Хочет, чтобы я начала оправдываться или опустилась до его уровня, оскорблений и претензий.

— Я не отпускал тебя! Мы не закончили! — меня резко качает в сторону, от крепкой и неожиданной хватки на правом запястье.

Грудь сдавило от тупой боли. Не физической, вовсе нет.

— Мне не нужно твоё разрешение, чтобы уйти от токсичного разговора. Это понятно? — с силой вырываю руку из его захвата и смотрю зло в раскрасневшееся лицо. — Я сказала, что разберусь с этим. Я разберусь!

— Ты моя жена! — выплюнул он, вновь потянувшись к моим рукам. Отскочила в сторону, ловко увернувшись.

— Это ненадолго. Два месяца до назначения, Лёша? Плюс минус чуть больше месяца на бракоразводный процесс, и я свободный человек! Как и ты!

— Я аннулирую наш договор!

Я замерла, занеся ногу над ступенькой, и резко повернулась к мужу.

Он же это несерьёзно?! Он обещал! Обещал, что с постом мэра мы можем разъехаться и жить как свободные люди, которых ничего, кроме дочери, не связывает.

— Ты не посмеешь! Ты обещал! — теперь уже кричу я. Эмоции берут верх, я их больше не контролирую. — Ты сдержишь своё слово!

Он улыбается. Он знает, что надавил на больную мозоль. Знает, что попал точно в цель. Наслаждается произведённым эффектом.

— А меня всё устраивает. — с вызовом произносит он. — Будем жить, как и жили раньше. Вместе.

— Когда раньше, Лёша?! Когда только поженились? Когда ты пошёл по шлюхам? Когда свалил к одной из них? Когда вернулся побитой собакой, умоляя меня помочь тебе перед Азаровым изображать семью?! Когда умерла твоя мать, а тебе пообещали место мэра?! Когда это, сука, раньше?!

— Как раньше. — спокойно произносит он, не обращая внимания на мой крик. — Возможно, с некоторыми дополнениями… — он замолкает, смотрит оценивающе, скользя взглядом от волос к носкам туфель.

Я знаю этот взгляд. Я его всё ещё помню, как ни удивительно.

— Ты меня в этом плане не интересуешь, Лёша. Больше нет! — говорю, а сама краснею.

Не хочу рядом с ним находиться. Нужно было уходить сразу же. Сбегать.

— Да? Не интересую я, или один я? — он смеётся, его забавляют мои слова. Он мне не верит.

— Не интересуешь ты. — произношу спокойно. — Не нужно искать в моих словах скрытый смысл.

Плевать, пусть, если хочет догоняет. Получит по роже!

Ухожу. Уверенно поднимаюсь по лестнице.

Мне в спину доносится громкое:

— Чтобы свои похождения прекратила! Не смей меня позорить!

Молчу. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не спросить у него, а как же мой позор? Я задела его гордость? Самолюбие? А как же мои чувства?! Как же те унижения, что мне приходилось терпеть все эти годы?! Фотографии, видео с его потаскухами?! Не одно! Десятки, сотни!

Да, тупые шалавки ждали от меня скандала, развода с мужем, наивно полагая, что он женится на одной из них. Ха! Да пожалуйста! Только кто же меня отпускает?! Пусть забирают! Всего, с потрохами и гнилой душонкой! Где же они все?

Последний год, конечно, количество звонков и сообщений от этих тварей значительно уменьшилось. Но это не значит, что он не продолжает трахать всё, что движется. Чем чёрт не шутит, возможно, стал осторожнее. Мозги, наконец-то, появились.

Ни о каких кексах не могло быть и речи. В голове совсем ничего не держалось, как и в руках. Промаявшись целый час, я плюнула на готовку и решила ехать за дочерью раньше. Возможно, смогу её соблазнить пиццей и уговорить пропустить сегодняи занятия гимнастикой.

Не педагогично и безответственно? Абсолютно. Но так тошно одной...

В СПА-центр сейчас ехать смысла нет. Во-первых: я вчера закончила все дела с документацией. Во-вторых: сегодня Инга выходная, и мне там даже не с кем будет поговорить. Ни работы, ни болтовни, зачем туда ехать? Создавать иллюзию работы? Тоже бессмысленно. Это мой СПА-центр. Никто меня не премирует.

Года три, четыре назад Лёша сам предложил мне заняться чем-то. Открыть своё дело.

Его видения идеальной семьи и жены менялись десятки раз. Сначала он загнался, что Азарова сама растила дочь, не прибегая к помощи нянь и бабушек с дедушкой. Он стал проецировать это на меня, подмазывая мэра, что его семья абсолютно солидарна с этой позицией. Как это так доверять посторонним людям дитятку?

Ахаха. Только Азарова забыла, наверное, упомянуть, что её дочери тридцать два! И когда та была маленькой и нуждалась в бабушках, дедушках и няньках, у них на это не было ни денег, ни живых родителей!

Потом он выдохнул, когда Ангелина Азарова на старостях лет решила удочерить с мужем мальчика. Не уверена даже, что это её решение, а не очередной пиар-ход для выборной кампании мужа. Здесь уже не просто штат нянь нарисовался, но и собственное агентство по их подбору! Лёша тут же проснулся, что нам нужна няня! И непременно из агентства жены босса.

Это было уже после его ухода из семьи. Его предательства. Я лишь посмеялась с этого, проглотив обиду.

К Анне Владимировне у меня нет никаких претензий, действительно замечательная женщина. Хорошо ладит с Кристинкой, хорошо справляется со своими обязанностями.

Только вот когда мне НУЖНА была няня, мне втирали, что никаких нянь. Ты должна, обязана справляться сама, и прочую ересь, прикрывая собственный эгоизм и выгоду, якобы жизненной позицией и мнением.

Мне правда страшно вспоминать то время. Недосып, усталость, газики, колики, ходунки, шкафы, болезни... Ни часа полноценного отдыха! Да, у нас есть свой повар и штат горничных, которых, подозреваю, потрахивает мой муженёк. Но двадцать четыре на семь с ребёнком...

Я не могла даже заняться с Лёшей любовью. Серьёзно, меня после родов совсем не разнесло, вовсе нет. Но мой огромнейший живот во время беременности, после родов повис чудовищными складками. С грудью после грудного вскармливания тоже не всё в порядке было. Шрам от кесарево сечения...

Складка, складка, растяжки, ещё складки. Не могла смотреть на себя в зеркало в нижнем белье долгое время. Комплексы душили.

Я стеснялась. Мне было страшно даже представить, что Лёша разденет меня и увидит этот ужас!

Возможно, я сама и мои комплексы виноваты в том, что он пошёл по молодым, красивым, нерожавшим. Нужно было давать через силу и отвращение к собственному телу.

А может, кобелизм бы быстрее проснулся, увидя он, во что превратилась его Куколка, как он меня раньше называл...

Занималась дома, конечно. Но до трёх лет дочери особых результатов не было. Гораздо позже уже смогла взять себя в руки, оставлять Кристину с Ингой и бежать на процедуры. Зачастую именно бежать, потому что: «Зачем тебе машина? И что, что у тебя права есть? Ты же дома безвылазно сидишь?»

Бег, такси и так далее. Ничего, мне тогда даже полезно было.

Когда я решилась на хирургическое вмешательство, пройдя послеоперационный период, мой животик стал прежним. Упругим и плоским. А растяжки сейчас почти незаметны, благодаря солярию и шлифовке.

Конечно, не ради мужа. Ради себя. Я ещё долгое время видела в зеркале молодую девушку с ужасными складками на животе, боках, пояснице. С паутиной растяжек...

Наверное, поэтому я могу с уверенностью сказать, что в моём СПА-комплексе работают настоящие профессионалы, мастера своего дела. Я на себе очень многих проверяла.

Много всего было. Навязанного. Что нёс от чужих людей муж в семью.

Пожалуй, идея со своим делом была самая адекватная.

Не знаю, что будет дальше. Не знаю, в каком направлении двигаться. Но я должна что-то сделать. Если его слова о том, что он не даст мне развод правда, а не способ задеть меня за живое, просто вытрепав все нервы... Я не знаю, как жить дальше…

Я не справляюсь больше... Я не могу так больше...

Зачем сказал ей, что не дам развод? Непонятно. Меня так взбесил тот факт, что эта сука совсем не чувствует себя виноватой, что нёс полный бред.

От неё за версту несло дешёвым мужским шампунем или дезодорантом. Не знаю. Даже не туалетной водой. В особенности от волос.

Шлюха!

Пока я работаю, зарабатываю деньги, обеспечиваю семью, эта тварь трахается со всеми подряд? Хорошо устроилась!

И зачем мне такая жена нужна?! Да пусть катится! Главное, чтобы её блядство не вылезло в эти два месяца нигде в прессе или сети.

Но злость стихала. Картинки из весьма откровенного и содержательного видео замелькали перед моими глазами. Возможно, я давно не смотрю на Лизу как на женщину, но даже я смекнул, что с момента съёмки прошёл не один год. Последнее время у неё на голове окрашенные корни в тёмный. Не знаю, как это называется. Как по мне, дебилизм, красить корни волос, будто они на самом деле тёмные, являясь блондинкой от природы. На видео же платиновая блондинка с прямыми волосами.

...как они её.

Кровь мгновенно прилила к члену, стоило воспроизвести в памяти несколько увиденных кадров. Увиденных десятки раз!

Я не мог поверить в то, что это моя жена. Примерная, скромная, СЕРАЯ и такое вытворяет? С двумя!

Лицемерная сука. Поймала на своё притворство кошелёк, а сейчас сбросила маску, явив свою блядскую натуру!

Я больше подобного не допущу. Пусть ждёт, сходит с ума от бешенства матки, но к моей жене, пока она таковой является, больше ни один мужик не прикоснётся!

В дверь настойчиво стучат. Я придвигаю кресло ближе к столу, чтобы наверняка скрыть стояк от посторонних глаз, и разрешаю войти.

Тимур Дамирович, мой личный охранник, хмурым взглядом обводит кабинет, прежде чем абсолютно серьёзно спросить:

— Шеф, какого хера? Я должен таскаться за вашей женой? Я начальник службы безопасности, а не носильщик шмотья и прочего.

Мужчина моего возраста никогда не стеснял себя в едких выражениях и откровенных матах. Даже при общении со мной. Следует отметить, что безосновательно я не слышал от него ни одного бранного слова. Всё по делу.

Неожиданно меня посетило совсем безумное предположение:

— Тимур, ты трахал мою жену?

Мужчина ухмыляется. Входит в кабинет, прикрыв дверь, и спокойно отвечает, усаживаясь в кресло напротив:

— Нет.

— А трахнул бы?

— Нет. Я женат! Вы нам два месяца назад на годовщину тур в горы дарили.

— Когда это штамп в паспорте кого-то останавливал… — ворчу себе под нос, стуча пальцами по столу. — В общем, Тимур, я очень тебя прошу пойти мне навстречу. Два месяца. Позже ты вернёшься ко мне уже как к мэру этого города. Чтоб никаких встреч, никаких мужиков. Ничего, что могло бы подорвать мой имидж и выставить мою семью в плохом свете. Каждый шаг! Каждый звонок! — сам не замечаю, как повышаю голос. — Разумеется, с премией. Большой премией. — опомнившись, вновь беру себя в руки, снизив голос.

— Хорошо. Больше никакой информации для меня не будет? — карие глаза впиваются в меня, словно подозревая в сокрытии государственной тайны.

— Нет, Тимур. Пока что нет.

Я решил ждать. Шантажировать меня напрямую ещё не осмеливались. Или даже не планировали. Посвящать кого бы то ни было в детали, я был не намерен. Попросил, конечно, старого товарища пробить электронку, с которой мне пришло чудо-послание, не вдаваясь в подробности. Он обещал помочь, но на связь всё ещё не выходил.

Тимур и без деталей, я уверен, прекрасно меня понял.

Сегодня мой кабинет пользуется популярностью. Не прошло и пяти минут вялых переговоров с Тимуром, как к нам врывается Лиза.

Стоя с какой-то папкой в руках, она воинственно щурится, останавливает взгляд на Тимуре, и громко произносит:

— Тимур, оставь нас наедине с мужем!

Киваю, давая понять охраннику, что всё в порядке.

Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Лиза подходит вплотную к моему столу и бросает передо мной папку.

— Если ты отказываешься сдержать своё слово, я подам на развод завтра же. Не хочешь по-хорошему, будем разводиться через суд.

— Мои юристы и адвокаты оставят тебя с голым задом. — уверенно произношу я. — Что за папка, припадочная?

— Данные банковского счёта. На нём деньги. Ровно столько, сколько ты вложил в открытие моего дела и столько же сверху. Дивиденды. — ехидная ухмылка, появляется на её губах всего на мгновение.

— Ахахах, Лиза, ты решила купить у меня подпись на заявлении о разводе? — ситуация меня веселит.

Я небрежно открываю папку, скользя взглядом по выписке и данным зарубежного счёта, будучи абсолютно уверен, что благоверная наверняка ошиблась на пару тройку нулей.

Но не ошиблась.

Сумма впечатляющая, как для владелицы шарашкиной конторы.

— Ты стала не просто спать с мужиками, но и брать за это деньги?

— Зря в кресло мэра лезешь, по тебе Мартиросян плачет. Может, всё-таки Камеди-Клаб?

— Здесь мало. — морщусь, отложив бумаги в сторону. — Наш развод стоит дороже.

— Какой же ты идиот. — она закатывает глаза, пожимает плечами и морщится. — Я просто пытаюсь быть честной, Лёша. Ты мне деньги дал. Я умудрилась их не только не просрать, но и приумножить. СПА-комплекс должен остаться мне. Только мне. Здесь сто процентов сверху. Считай, это хорошей инвестицией.

— Ну, значит и само дело мне пригодится. Продадим твой бизнес, деньги поделим. — спокойно произношу, следя за её реакцией.

— А если я не буду ничего продавать, Лёш? — грустно произносит она. — Я его владелица...

— Это всё херня, Лиза. Приобретено в браке? Значит, делится.

— Ошибочка. — она усмехается одним уголком губ. — Невозможно поделить то, что уже продано. До развода. Не у одного тебя есть адвокаты и юристы. Их полно, дорогой. Бери деньги и оставь мой СПА-комплекс в покое.

— В смысле продан? — здесь я уже откровенно заинтересовался.

Если Лиза что-то в своей жизни любила, кроме дочери, так это свою богадельню с лаками и массажиками.

***

Чувствую себя ничтожеством. Предательницей. Но я столько сил вложила в свой СПА-комплекс, что отдать его под продажу или во владение мужа, казалось кощунством. Наверное, это не очень честно. Он обеспечивал нас с Кристей долгие годы, а я, вроде как, украла у него деньги своим поступком.

Я посчитала, что удвоить сумму вполне честно для отступных. Зачем ему СПА? Под продажу? Не отдам! А он посягнёт, я уверена в этом. Сейчас его слова это только подтверждают. Нашёл то, чем я дорожу, и будет пытаться у меня это отнять. Словно ему мало стольких лет моей жизни, выброшенных на помойку, и унижений.

— Я продала комплекс Инге. — говорю уверенно, стараясь не показывать, что чувствую себя неловко. Стараюсь думать, что вся эта ситуация не вызывает во мне чувство брезгливости. Мне мерзко от своего поступка. Мерзко от самой себя. — За сто тысяч рублей. — признание выходит нелепым.

Он это понимает. Его брови удивлённо ползут вверх. Лицо тут же меняется. Он догадался.

— Да, ты можешь доказать в суде, что это махинация. — спешу оправдаться. Не желаю выглядеть идиоткой. — Но я надеюсь, ты не станешь, Лёш. Я поставлю на уши все СМИ, весь интернет. Только глухонемой не будет обсуждать то, что мэр отжимает у жены… Как ты там говоришь? Богадельню?

— Ты мне угрожаешь? — серые глаза опасно прищурились. — После такого компромата, что я получил сегодня, ты ещё надеешься что-то от меня получить при разводе?

— А какая связь? — спрашиваю, отступая на шаг от стола. Смотрю на наручные часы, намекая, что мне этот разговор до одного места. — Знаешь, сколько у меня на тебя компромата? М? И фото, и видео, и сообщений от твоих потаскух. Предлагаешь, выставить друг друга посмешищами, меряясь кто из нас хуже? Или что? Кому от этого станет лучше? И попрошу заметить, Лёша, я ничего у тебя не прошу. Дом, машина, да хоть побрякушки, что ты мне таскал для того, чтобы пустить пыль в глаза журналистам или своим компаньонам… Я ни на что не претендую! Но СПА-комплекс, Лёша, мой! И точка! Просто возьми эти деньги и успокойся. Я хотела поступить честно.

— Честно? Ты продала свой бизнес подружайке за смехотворную цену, чтобы нагнуть меня! Это честно, Лиза?

— Я считаю, да. — говорю почти честно, как есть. — Некрасиво? Да. Но честно, Лёша. Я не утаила это и вернула тебе вложения с хорошими дивидендами. Я не позволю отобрать у меня источник дохода. Я и так, связавшись с тобой, выпала из жизни на пять лет. Кому сейчас нужно моё неоконченное юридическое? Уже и законы поменялись. Будь мужчиной, возьми просто деньги и давай закроем эту тему.

Не хочу слышать его ответ. Выбегаю из кабинета, как ошпаренная.

Ну вот сказала. Призналась. Только страшно так, будто я только что банк ограбила, а за мной вот-вот бросится вдогонку вооружённая охрана.

— Елизавета Павловна, а вы куда? — у двери вырастает двухметровый шкаф, закрывая выход из дома.

Выдыхаю, судорожно осматриваясь по сторонам. Сейчас даже охрана вызывает опасение. Это не моя охрана — охрана мужа. А на что способен Лёша я до сих пор не знаю. Он не перестаёт, скажем, удивлять.

— Тимур, какие-то проблемы? — спрашиваю спокойно, стараясь дышать размеренно.

— Никаких. Просто интересуюсь, куда мы следуем? — невозмутимо произносит громила в чёрном костюме.

— Мы? — нелепо переспрашиваю я, чувствуя, как пол медленно уходит из-под ног.

— Теперь я ваш личный телохранитель, Елизавета Павловна. До особого распоряжения Алексея Александровича. Вам нехорошо? — непонятный голос, басистый. Он то ли издевается, то ли обеспокоен. Непонятно.

— И за что он вас так наказал? — собравшись, спрашиваю я, ехидно улыбаясь.

Еду на заднем сиденье собственной машины, считая повороты и светофоры до детсада. Тимур ведёт машину уверенно, хмуро сдвинув брови и не забывая смотреть по сторонам. Готова отдать голову на отсечение, что ему затея моего мужа нравится не меньше моего.

Два года назад у меня был телохранитель. Вадик, насколько мне не изменяет память. Но после того как он пытался залезть ко мне в трусы, отпуская всю неделю сальные шуточки и намёки, я со скандалом его уволила. Хотя о чём это я? Не я — муж!

Лёша ещё посмеялся с этой ситуации. Не уточняла истинных причин его веселья, но, подозреваю, они весьма прозаичны.

После него был ещё один. Тогда муж попал в какую-то передрягу с какими-то тендерами. То ли взял взятку, то ли, наоборот, не взял, но неприятностей нажил. В него даже стреляли. Не попали, конечно. Но он озаботился охраной дома. Ну и моей, получается.

Когда шумиха улеглась, конечно же, они испарились. Мы живём в охраняемом коттеджном посёлке. Здесь якобы все свои и повышенные меры безопасности. Только роли это не играет. Большинство домов пустуют. Их владельцы за границей, живут в центре, а сюда приезжают на отдых или празднования. Жилые дома можно пересчитать по пальцам одной руки.

Патрули, видеонаблюдения и шлагбаум на выезде — вот и все повышенные меры безопасности. Я действительно считаю, что если бы хотели убить Лёшу или меня, непременно бы убили.

Наконец-то показывается здание детского сада. Тимур останавливается на парковке среди таких же дорогостоящих машин, и строго произносит:

— Я иду с вами.

— Лёшу, опять хотят убить? — вырывается у меня.

К чему это всё? Зачем мне телохранитель?

— Это для вашей же безопасности.

Он первым выходит из машины, осматривается по сторонам, что-то тихо говорит. Подозреваю, в наушник.

— Цирк какой-то. — вздыхая, я выхожу из машины, громко хлопая дверью.

Дежурный у ворот приветливо мне улыбается, отчего Тимура передёргивает.

Чем ему Арсений Геннадьевич не угодил? Очень приятный старичок.

Мы идём рядом по широкой аллее, по бокам которой расположены многочисленные качели и детские площадки с самыми разными домиками, горками и персонажами из современных мультфильмов.

У стеклянных дверей Тимур останавливается первым, распахивая их передо мной. Я киваю и вхожу внутрь, нос к носу сталкиваясь с нашей воспитательницей.

Нина Витальевна весьма эффектная молодая девушка. Как к воспитательнице у меня никогда не было к ней претензий. Кристинке она опять же нравилась. А вот как человек Нина была совсем мне неприятна. Эти многочисленные вопросы и расспросы о моём муже, прикрытые якобы интересом к домашней атмосфере, в которой находится ребёнок. Я поначалу думала, что Кристина ей что-то говорит, делится своими переживаниями. Но после этого пошли намёки на попечительство, взносы и прочее.

Сейчас её глазки натурально загорелись. Я вижу, как её грудь резко вздымается и замирает в таком положении. Подозреваю, она не дышит, ради зрительного увеличения объёма бюста.

Мне смешно, но я сдерживаюсь.

Лицо воспитательницы хмурится. Мне кажется, она начинает соображать, что Тимур весьма не похож на моего мужа, которого она всё время жаждала увидеть лично.

— А это… — я даже слышу в её голосе разочарование.

— Добрый вечер, Нина Витальевна. Я за Кристиной. Мне её самой забрать или вы приведёте?

Судя по тому, что в холле ещё не толпились другие родители, гувернантки и няни, мы всё-таки приехали раньше обычного.

— Да, Конечно, я сейчас приведу. — опомнившись, девушка скрывается за широкими дверями.

Я театрально вздыхаю, переводя взгляд на своего телохранителя.

— Эх, Тимур, такую пассию отпустил. Тебе бы капельку сбросить мышечной массы… роста… И вполне сошёл бы за моего мужа. Уж она бы точно не различала. Моей компании было бы достаточно для твоей идентификации.

— Я женат. — нейтрально произносит он, не сводя взгляда с закрывшихся дверей.

— И что? Когда это кого-то останавливало? — на суровом мужском лице, появляется непонятная мне ухмылка.

Его взгляд приобретает заинтересованность, встретившись с моим. Непонятная для меня реакция неожиданно мне понравилась. Он, оказывается, живой. Настоящий. Из плоти и крови.

— Да шучу я, расслабься. Что так смотришь? Я вам с женой на годовщину целую неделю подходящее турне выбирала.

— Мамочка! — маленький белокурый вихрь с растрёпанными косичками, несётся на меня, с криком обхватив мои ноги. — А я Сашке синяк поставила! — столько гордости звучит в детском голосочке, что я не могу отнестись серьёзно к этому известию.

— И зачем же, доченька? — плохо скрывая улыбку, спрашиваю я, присаживаясь на корточки перед её счастливым личиком.

— Он жениться не хотел. — наморщив курносый носик, обиженно шепчет мой ангел.

***

Рука сама тянется к графе оформить. Не знаю, что со мной происходит. Я раньше сам никогда не бронировал билеты на самолёт. Не оплачивал гостиницу. Я вообще не отдыхал уже четыре года. Перелёты и деловые встречи не в счёт. Я об отдыхе, когда тебя не дёргают каждые десять минут по телефону, когда не нужно никуда мчаться или в срочном порядке искать свободного курьера. Не нужно ни за кем ничего подчищать.

Я заслужил отпуск. Не месяц, разумеется. Но недельку, другую, думаю, могу себе позволить. Теперь у меня уже есть достаточно надёжные помощники и налаженные связи, чтобы вздохнуть спокойно и не дёргаться по пустякам. Мне остаётся ждать.

Ах да, ещё же пресс-конференция с избирателями. Но и она за неделю до выборов.

...я даже придумал, как обыграю это перед Лизой.

Никуда моя жена не денется. Полетит со мной, как миленькая. А уж там я найду подход к собственной жёнушке.

Честно сказать, я был в лёгком шоке, когда проконсультировался со своим финансистом и тот заверил меня, что богадельня моей жены имеет популярность и доход выше среднего по меркам столицы. Был приятно удивлён. С Лизы станется отстаивать убыточный бизнес тупо из принципа: моё, значит, не отдам.

— Мы летим в отпуск. — выйдя навстречу жене и дочери, озвучиваю я.

Лиза хмурится, расстёгивая куртку Кристинки. А вот дочурка в восторге:

— На море? Да? Правда, на море?

— Лучше, Кристиночка. Париж!

Лиза опять фыркает, а на детском личике дочери задумчивое выражение.

— Солнышко, поищи свою няню, хорошо? Помойте ручки пока, переоденьтесь. И будем ужинать. — малышка с готовностью кивает и уносится с громкими криками: " Нянюшка " вверх по лестнице.

— Лёш, ты пьян? — выдыхает Лиза, щуря глаза. — Какой Париж? Ты, правда, считаешь, что этот город подходит для семейного отдыха? Подходит нам?

— Почему нет? — я удивлён. На самом деле удивлён. Я ожидал совершенно другой реакции от своей семьи. — Я вечность не отдыхал. А ты вообще была в Париже?

— Ты издеваешься или серьёзно спрашиваешь? — ошарашенно переспрашивает супруга. — Когда бы я там была, не подскажешь?

— Ну мужиков ублажать успеваешь… — вырывается у меня.

Мне что, нужно было её загранник рассматривать? Откуда я знаю, где она вообще бывает? Я сам дома появляюсь к ночи, когда Кристина сладко спит в детской. Или не появляюсь вообще. Может, она спихнула дочь на няню и шляется по заграницам?

— Уверен? — дерзко спрашивает Лиза, сделав шаг ко мне.

Остановилась, смотрит насмешливо из-под подрагивающих длинных ресниц.

— Если бы я ублажала мужиков, хотела бы это делать, я бы начала спать с тобой, Лёша.

— И что это значит, Лиза? — злобно спрашиваю я. — Ты хочешь сказать, что это они тебя ублажают, а я неспособен? Опускаешься до таких подколов?

— Какие же здесь подколы? — фыркнув, супруга отворачивается от меня, направляясь в сторону кухни.

— Мне сейчас опуститься до твоего уровня, и тоже вспомнить твою зажатость в постели? — довольно громко спрашиваю я.

Осматриваю лестницу. Ещё не хватало, чтобы дочь услышала эту грязь.

Ну почему она меня так выводит?!

— А что тебе ещё остаётся, Лёша? — смеясь, бросает она не оглядываясь. — Только вспоминать.

Ну сука!

Усилием воли заставляю себя уйти в кабинет. Хочется пойти следом за Лизой, схватить за горло и потребовать объяснений.

Ей со мной плохо было? Со мной?

Заставить смотреть в глаза и сказать правду. А после нагнуть её и трахнуть! Чтобы и думать больше не смела, о подобных высказываниях!

Трахнуть…

Замер в приоткрытых дверях кабинета, ошеломлённый потоком собственных мыслей. Довольно давно я не думал о своей жене как о сексуальном партнёре. Чувства к ней есть, определённо. Она родила мне дочь, поддерживала меня, была рядом. Тихая, спокойная, рассудительная и послушная. Так продолжалось долгие годы. Несмотря на угасшие чувства, сексуальное влечение, я люблю её до сих пор и беспокоюсь о ней. Годы хорошего не вычеркнуть из жизни игнорированием и овуляцией мозга. Но люблю... как сестру, маму. Близкого друга, если бы у меня такой имелся, конечно. Это не влюблённость. Не любовь к желанной женщине. Уже давно. Это что-то тёплое, родное, что ли.

Так какого же хера, я так возбудился от одной мысли, что заставлю Лизу забрать свои слова обратно?

Это всё видео. После него я не могу нормально мыслить.

Блядь, да, мне обидно! Я всю жизнь как тот кочегар, распалял её, подготавливал, чтобы получить хоть жалкий минет. Довольствовался скромницей, а кто-то имеет её! Развратную, податливую, чувственную…

— Да ну на хер! — сказал и тут же бросился к ноутбуку.

Нашёл видео, удалил. Почистил почту.

Всё! С этим пора завязывать.

Я пожалела о своих словах сразу же. Вовсе не потому, что сказала неправду. Правду! Самую настоящую. Секс с Лёшей… Он был хорош. Вовсе не оттого, что я содрагалась в многочисленных оргазмах. Не знаю, когда ты любишь человека, оргазм вообще не играет роли. У тебя такая эйфория от его близости, что это затмевает абсолютно всё. Это в тысячи раз ярче, чем самый мощный оргазм.

Чувства, ощущения, прикосновения… Всё ярче и глубже, чем просто секс.

Со временем всё как-то угасло. Я стала замечать то, чего не замечала раньше. Он спокойно засыпал кончив. Не в том смысле, что а как же поболтать и прочее. Нет. Он совсем не заботился о том, кончила ли я. То есть, он как будто был уверен, что я пришла к финишу или мне это вообще не нужно, не знаю. Намекал на минет, склонял, просил…

Я люблю минет, наверное.

Любила эту эйфорию власти и порочности, окружающую это действо. Любила его. Любила срывать его стоны, заглатывая глубже ствол или играя язычком по уздечке.

Не знаю, это мне тоже надоело довольно быстро. Почему-то после этого, глядя на довольного мужа, лежащего с прикрытыми глазами и часто вздымающейся грудью, я испытывала какое-то неприятное чувство. Словно меня использовали, что ли…

Иногда хотелось закричать:

— А как же я?! Я же здесь! Рядом! Мокренькая, возбуждённая и желающая своего мужа.

Но язык был в жопе!

Не понимаю, почему я не решалась сказать об этом долгое время? Намёки, разговоры вокруг да около, но никогда прямо.

Оральный секс всю нашу сексуальную жизнь был в одни ворота. Если не считать единичный случай, когда он увлёкся и попробовал порадовать меня язычком, то его не было вообще.

До моих мальчиков, я искренне считала, что куни это бред. Никакого удовольствия не было с Лёшей от того действа, ей-богу. То ему дыхания не хватает, то у меня там мокро, — кто бы мог подумать, да? — то я как-то не так ёрзаю бёдрами. На повторе я как-то не настаивала.

Минет же проще, да? То слёзы из глаз, то рвотные рефлексы, то прям охренительно приятно заглатывать, зная, что ляжешь спать неудовлетворённой.

Прям все условия...

Почему вообще секс занимает главенствующую роль в отношениях? Мне всю жизнь казалось, что это не так. Не главное. Ценятся моральные качества мужчины, его поступки, отношение к тебе, в конце концов. И что? Насколько меня хватило?

Два года? Три?

Вполне вероятно, что я бы и не смела высказаться об этом вслух, либо мысленно сформулировать всё в однозначном порядке до сих пор, если бы дорогой муженёк не почуял запах власти и бабла.

Да и я бы в жизни не попёрлась под мухой в клуб Инги, предполагая, что неоновый силуэт мужчины в маске на вывеске огромного здания, явно о чём-то да намекает, если бы не его потаскухи.

С каких пор вообще любовницы так оборзели, что не стесняются написывать жёнам, отсылать фотоотчёты и видео, будто я их самолично об этом просила? Это стало чем-то престижным?

Да чёрт! Почему я вообще об этом думаю?!

Помогая накрывать на стол Татьяне Владимировне — нашей домоуправляющей, с которой у меня сложились весьма тёплые отношения, я то и дело поглядывала на прикрытые двери. Пожилая женщина следила за каждым моим движением, словно я сапёр и мы все вот-вот либо взлетим на воздух, либо будем спасены.

— Лиз, может, чаю? Или настойку? — не выдержав, предлагает она, озираясь по сторонам.

Несмотря на то что я сама просила её не обращаться ко мне на вы или, боже упаси, по имени отчеству, женщина позволяла себе подобное обращение лишь в те моменты, когда мы находились совершенно одни.

— Яду… — едва слышно шепчу я. Не для неё, для себя.

Вряд ли она этот тихий писк, сорвавшийся с моих губ, услышала.

— Что, прости?

— Мамочка, мы всё! — белокурый вихрь врывается в кухню стремительно, с интересом разглядывая содержимое блюд и тарелок. Взгляд бегает по чашкам, где уже налито свежесваренное какао. Дочь улыбается и мне становится спокойнее.

Вот она моя отдушина. Мой маленький громоотвод от всех проблем и невзгод. Мне всё чаще кажется, что Кристинка не заслужила таких… гнусных родителей, как мы. Мы попросту её недостойны.

— А почему на две персоны? — Лёша подходит сзади к дочери и опускает руки ей на плечики.

Моё сердце пропускает удар. Я вижу сияющую улыбку на лице малышки, что, округлив глаза, бросается к папе.

Он ловко её подхватывает на руки и целует в курносый носик, отчего у меня земля начинает уходить из-под ног.

Сердце болезненно сжимается. Я столько раз просчитывала, что даже после развода, он не станет с ней видеться чаще, чем это происходит, живя с нами под одной крышей. Успокаивала себя этим. Утешала, что ребёнок не пострадает.

Воистину связь отца и дочери необъяснима и волшебна.

Ужин откровенно не лез в горло. Я как ни старалась, не могла ни поесть, ни спокойно смотреть за общением Кристинки с папой.

Мерзопакостное чувство помутило рассудок. Словно я собираюсь выгнать отца из жизни дочери. Вычеркнуть. Когда они последний раз так сидели? Полгода назад? Год?

Извиняюсь и встаю из-за стола. Аппетита нет абсолютно, а смотреть на развернувшуюся передо мной картину выше моих сил. Меня гложет предчувствие, что Лёша делает это специально, нанося мне удары по самому больному.

Сколько он так с ней похихикает? Разок? Дважды? Трижды? Привяжет, станет наконец-то папой, а Кристя, как будет потом себя чувствовать? Дети на самом деле быстро привыкают к распорядку дня, графикам и той или иной последовательности.

К папе...

Мне и приятно, и неприятно одновременно. Какое-то абсурдное чувство переворачивает все внутренние органы, пока я поднимаюсь к себе в комнату.

Телефон вибрирует в оставленной на кровати сумочке. Вздохнув, беру его в руки, хмуря брови.

Стас? И зачем он мне звонит, зная, что я подобного не приветствую?

— Ты с ума сошёл? — шиплю в трубку. — Мы же договаривались, никаких звонков!

— Олег разбился. — прерывает мои нотации Стас громким голосом. — Я подумал, ты захочешь узнать.

— К-как? — теряю под ногами опору, медленно стекая на кровать. — Когда? Мы же...только что...совсем недавно виделись… — бормочу, приложив ладонь к вспотевшему лбу, а сама понимаю, что этот интервал времени нельзя назвать недавно. Я успела приехать домой, поцапаться с мужем, забрать дочь из садика, отсидеть двухчасовые занятия гимнастикой и опять вернуться домой.

— Вылетел на встречку. — тихо отвечает Стас, предлагая: — Если хочешь, я могу сбросить адрес больницы… Он в тяжёлом состоянии… — в его голосе слышатся сомнения.

— Конечно! — восклицаю я. — Я постараюсь приехать как можно быстрее. — понимаю, что общаться по телефону бессмысленно, требовательно произношу на прощание: — Жду адрес. Я скоро буду.

Вскакиваю с кровати. Опять сажусь, сжимая кулаки и рвано дыша. В голове проносятся шальные мысли.

Что если это видео и авария Олега как-то связаны? Что если это вообще мой муж всё подстроил?

Фантазия захлёстывает, заставляет выдвигать предположения одно хуже другого.

Кажется, я перечитала женских криминальных романов.

Наконец-то собравшись с духом, спешно выхожу из комнаты и отправляюсь на поиски няни. Мысленно молюсь, чтобы она ещё не ушла.

Несмотря на то что в договоре прописаны часы до восьми, я всегда отпускала её раньше, если была, конечно, дома, а не на работе. Возможно, она уже уехала с кем-то из охраны в город, пока я пыталась ужинать.

Удивительно, но удача мне улыбнулась. Я бы ни за что не посмела просить мужа о подобном. Да, он отец. Такой же родитель. Но... это же Лёша!

Вхожу в кухню, как раз когда Лёша, закатив рукава, разрезает маленький торт, который я, вообще-то, купила для одной из наших горничных. У неё завтра день рождения. Не акцентирую на этом внимание, целую дочь в макушку, кося взглядом на неуклюжие движения, казалось бы, сильных мужских рук:

— Солнышко, мама ненадолго уедет. Нянюшка с тобой побудет… — набравшись храбрости, дополняю, — И папа.

Кристинка кивает, не обращая на меня существенного внимания. Торт и папа с тесаком, предназначенном для мяса, её интересуют гораздо больше.

Делаю мысленную пометку, что торт надо бы где-то купить по дороге. Конверт я, конечно, приготовила с премиальными, вместо подарка, но без презента как-то не то, что ли.

Телефон оживает. Приходит пятое по счёту сообщение от Стаса. Смахиваю оповещения в сторону, удостоверившись, что какой-то адрес всё-таки в них присутствует, и спешу покинуть пределы дома.