Я хуже, чем ты думала

Марина

Тетя Валя строго смотрит на меня, ее губы плотно сжаты. Мы стоим в небольшой, но уютной комнате для персонала в особняке Миляевых.

— Марина, слушай меня внимательно, — произносит она, понизив голос. — Ты сюда пришла работать. И твоя задача – выполнять все приказы хозяев. Беспрекословно. Понятно?

Киваю, сглатывая подступивший к горлу ком. Волнуюсь, конечно, но виду не подаю. Я знала, на что шла.

— Миляевы – семья со своими странностями, — продолжает тетя Валя. — Причуды у них всякие… Но ты не обращай внимания. Богатые все такие. Твоя задача – работать и не лезть не в свое дело.

— Я понимаю, — отвечаю, стараясь говорить уверенно. Мне, честно говоря, все равно на их странности. Моя цель – заработать деньги на учебу. И какая разница, какую работу выполнять? Главное – результат.

Поэтому я готова на всё, даже на самую тяжелую работу. Как морально, так и физически. Да и моя жизнь никогда сахаром не была, так что мне не привыкать.

— Особенно будь осторожна с сыном господина Миляева, — тетя Валя понижает голос еще больше, словно делится какой-то страшной тайной. — Странный он очень. Сложный. Говорят, травма детства у него, оттого он и ведет себя как последняя сволочь. Лучше тебе вообще на глаза ему не попадаться.

— Хорошо, — киваю я, хотя мне, если честно, от слов тетушки становится немного не по себе.

Я знала, куда иду. Знала, на что соглашаюсь. У меня нет выбора. Да и особняк настолько огромный, что я уверена, с этим самым странным сыном господина Миляева я редко буду пересекаться.

Предупрежден, значит, вооружен. Поддержка тети нужна мне сейчас как никогда. Одной здесь мне бы было очень тяжело.

Вспоминаю тот день, когда пришли результаты поступления. Провал. Не прошла на бюджет. Мир рухнул. Все мои мечты, все мои планы… Коту под хвост.

Мама… Ох. Даже думать о ее реакции страшно. Она так надеялась на меня. Да и ее строгое воспитание нагнетало страха.

Не смогла ей сказать правду. Не смогла признаться в своем провале. Соврала, что поступила. А вместо этого тайком устроилась на работу горничной, чтобы заработать на обучение и поступить платно на следующий год.

Тетя Валя, конечно, была в шоке. Ругалась, кричала, крутила пальцем у виска. Но потом все-таки согласилась помочь. Попросила господина Миляева принять меня на работу. Он, конечно, удивился. Просто так в этот особняк, отгороженный от внешнего мира высоким забором и охраной, простому смертному не попасть. Но тетя Валя здесь работает уже несколько лет, и Александр Вячеславович ей доверяет. Поэтому одобрил мою кандидатуру, чему я несказанно рада.

— И еще, Марина, — тетя Валя снова смотрит на меня своим строгим взглядом. — Никому ни слова о том, что ты здесь работаешь, поняла? Мать если узнает, убьет меня.

— Поняла, — отвечаю, чувствуя, как совесть начинает противно грызть от того, что мне приходится врать близкому человеку. Но другого выхода нет.

Да, с мамой у нас отношения сложные, они с отцом очень строго меня воспитывали, поэтому близких доверительных отношений между нами никогда не было. Но от этого не легче.

— Вот и хорошо, — кивает тетя Валя. — Иди, работа тебя ждет. И помни, что я тебе сказала. Никаких лишних вопросов. Никаких разговоров с хозяевами. Только работа.

— Хорошо, — шепчу я, кивая в согласии.

— Вот и умница, — с похвалой отзывается тетя, исказив уголки губ в полуулыбке. — А теперь переодевайся в свою униформу и иди прибирать второй этаж. До конца дня нужно управиться, так что времени у тебя в обрез.

Снова послушно киваю, и тетя Валя, наконец, оставляет меня одну. В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Подхожу к шкафу, достаю темно-синюю униформу горничной и надеваю ее. Материал приятный на ощупь, платье сидит идеально, будто сшито на заказ. Так непривычно видеть себя в таком наряде. Ощущение… Странное. Словно играю роль в каком-то фильме.

Вздыхаю, оглядывая свое отражение в небольшом зеркале, висящем на стене. Ну что ж, Марина, новая жизнь начинается. Новая роль. И новая ложь. От этой мысли становится горько, но я тут же отгоняю ее прочь. Сейчас не время для сантиментов. Нужно работать. Зарабатывать. Доказывать самой себе, в первую очередь, что я чего-то стою.

Выхожу из комнаты для персонала. Тишина особняка обволакивает меня. Иду по длинному коридору, разглядывая картины на стенах. Пейзажи, портреты… Роскошь, богатство… Другой мир. Мир, в который я попала случайно. Мир, в котором мне предстоит провести ближайший год.

Ускоряю шаг, вспоминая слова тети Вали о том, что времени у меня не так много.

Поднимаюсь на второй этаж, стараясь ступать как можно тише. Нахожу стоящую в углу тележку с чистящими средствами, полотенцами и прочими принадлежностями для уборки. Качу ее в первую комнату справа. Большая спальня, судя по всему. Ну что ж, с нее я и начну свою новую… Карьеру.

Наваливаюсь на тяжелую дверь, толкая ее спиной. Тележка упорно сопротивляется, норовя застрять в дверном проеме.

«Тяжелая, зараза» – думаю про себя, с усилием втаскивая ее в просторную спальню. Придется привыкать к этой новой тяжести, как и ко всему остальному в этом странном, роскошном мире. Сейчас главное – сосредоточиться на работе. Выполнить все четко и быстро. И по возможности не попадаться на глаза хозяевам. Особенно… Их странному сыну. Тетя Валя так настойчиво предостерегала от встречи с ним, что образ этого загадочного молодого человека уже прочно засел в моей голове, рисуя самые невероятные картины.

Наконец, тележка оказывается на нужном месте. Тяжело выдыхаю, ощущая, как по спине скатывается капелька пота. Даже не успеваю решить, с чего начать уборку, как вдруг сзади раздается хриплый, низкий голос, от которого мурашки бегут по коже:

— Вау. Давно рыжих не трахал.

________________________________

Дорогие мои!❤️Рада приветствовать вас в своей обжигающей новинке 🔥 Будет очень эмоционально, остро и горячо🔥

В этой истории вас ждет очень плохой парень (хуже, чем вы думаете 😉) и нежная героиня, которая попытается дать ему отпор🙌🏼 Жаркое противостояние между героями обеспечено)))

Друзья, заранее благодарю вас за поддержку! Если история вас зацепила, не пожалейте поставить ей лайк и добавить в библиотеку. Заранее спасибо ❤️

Марина

Замираю. Рука непроизвольно сжимает влажную тряпку. Слышу глухое хихиканье за спиной.

Кажется, я догадываюсь, кто находится у меня за спиной. Сын семейства Миляевых. Тот самый, о котором меня предостерегала тетя.

Да, я готова была к его странному и нахальному поведению, но чтобы вот так сразу?! Да кем он себя возомнил?

Внутри все холодеет. Не могу пошевелиться, словно парализовало. Мысли лихорадочно мечутся в голове. Что делать? Сказать что-то? Развернуться? Убежать? Ноги словно приросли к полу.

Внезапно чувствую резкий шлепок в районе моей пятой точки. Мир взрывается миллионами осколков. Меня словно током ударяет. Ярость. Негодование. Потрясение. Да как он смеет?!

Резко разворачиваюсь, сжимая тряпку так, что костяшки пальцев белеют. Встречаюсь с ним взглядом. На меня смотрит незнакомый парень. Я была права. Сын хозяев дома. Даже имени его не знаю. Поэтому пусть он будет просто Подонком. Это прозвище ему очень кстати.

Стоит, ухмыляется, всем своим видом показывая превосходство и безразличие. Красивый. Даже очень. Классический типаж бэд-боя. Высокий, широкоплечий, с легкой небритостью, которая ему, черт возьми, даже идет.

Волосы темные, растрёпаны, торчат в разные стороны, словно только что проснулся или провел рукой по ним в нервном жесте. Это придает ему еще больше шарма. А в глазах… Дьяволы пляшут. Настоящие дьяволы. Светло-карие, почти янтарные, они горят каким-то недобрым огнем, заставляя меня невольно поежиться. Прямой нос, четко очерченные скулы, чувственные губы, искривленные в издевательской усмешке.

На нем… О, боже. Взгляд ползет вниз.

Этот нахал практически голый!

Хоть бы оделся для приличия! О чем это я? Он же у себя дома. Может делать все, что хочет. Наверное, надо сказать спасибо, что он тут не голышом передо мной стоит.

Широкая мускулистая грудь так и манит взгляд. Сразу видно, что парень много времени проводит в спортзале. Каждая мышца словно из стали сделана. Так и манит дотронуться…

Ой, Марина, ты чего?! Так и хочется за такие мысли себя по лбу стукнуть. Совсем уже. Впервые увидела полуголого парня в одних трусах и уже лужицей растеклась. Класс.

Невольно опускаюсь ещё ниже, за серые боксеры Миляева. И внушительный размер полового органа, который не то что восхищает, а даже устрашает. Резко поднимаю взгляд выше. Нечего мне туда пялиться!

Парень выглядит так, словно сошел с обложки модного журнала. И эта его красота, сочетающаяся с наглостью и высокомерием, пугает меня еще больше.

— Вы… Вы… — заикаюсь, не в силах вымолвить ни слова. Гнев душит, слова застревают в горле. Чувствую, как щеки пылают.

Он продолжает ухмыляться, разглядывая меня с головы до ног. Взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на выдающихся частях. Мне становится противно. Отвратительно.

— Что? Кошечка огрызнуться хочет? — издевательски тянет он, делая шаг вперед. Как будто догадывается, что я закипаю от гнева! И в то же время сделать ничего не могу.

А этот гад явно считает, что раз я прислуга, то и обращаться он со мной может так, как ему вздумается.

Но хлопать меня по попе… Это уже слишком!

Отступаю назад, прижимаясь спиной к стене. Тупик.

— Не приближайтесь! — выкрикиваю, наконец найдя свой голос. Он дрожит, но я стараюсь говорить твердо.

— Ой, какие мы злые! — смеется он. — А я думал, ты немая.

Сжимаю кулаки. Так и хочется ударить его. Прямо в эту нахальную ухмыляющуюся физиономию. Но сдерживаюсь. Понимаю, что это только ухудшит ситуацию.

— Я выполняю свою работу! — цежу сквозь зубы. — И требую, чтобы вы меня не трогали!

— А если я хочу? — он снова делает шаг вперед, и между нами остается совсем мало расстояния. Чувствую его горячее дыхание на своем лице.

Сердце колотится как бешеное. Страх смешивается с яростью. Что же делать? Как выбраться из этой ситуации?

— Я… Я позову на помощь! — выдавливаю из себя, с трудом сдерживая слезы.

— Кого ты позовешь? — издевается он. — Тут никого нет. Мы одни.

Его слова звучат как приговор. Оглядываюсь вокруг. Ни души. Он прав.

Черт!

Вот это я попала.

Парень наклоняется ближе, и я зажмуриваюсь, ожидая худшего. Но вместо поцелуя, которого я боялась, слышу его шепот у самого уха:

— Ты интересная… Мне нравятся такие, как ты… Дикие…

Это кто ещё дикий?

Как по мне, главный дикарь стоит здесь, прямо передо мной!

— Мне надо работать, — вялым голосом выдаю я, пытаясь проскользнуть в сторону. Но этот нахал не дает мне и шагу ступить. Загораживает своей широкой фигурой. Массивной. Спортивной. Красив, гад. Но душонка у него… Дрянная. Ничтожная. Первого впечатления хватило, чтобы узнать истинную сущность Миляева.

— Работа подождёт, — фыркает гад, криво усмехнувшись. — Сколько стоят твои услуги?

Чего? Не поняла! На что он намекает?

— Что? — хлопаю глазами. Он что, реально принимает меня за девушку легкого поведения?!

— Я спрашиваю, сколько ты стоишь? Ты же сюда за деньгами приехала? Я и спрашиваю, сколько? Готов заплатить приличную сумму за отсос, — взгляд подонка падает на мои губы, и его рот растягивается в хищной ухмылке.

Черт возьми, когда приняла решение попасть в этот дом, даже не думала, что с этим парнем все настолько плохо.

Его аморальное предложение приводит меня в шок, затем в недоумение, и в конечном итоге я захлебываюсь яростью. Причем бесконтрольной.

Не успеваю подумать. Тело делает это само за себя.

Я резко выпрямляю ногу вперёд и заряжаю мерзавцу прямо по его драгоценным причиндалам. Тот, не ожидав от меня такой дерзости, сгибается пополам и протяжно скулит.

— Блять…

— Я не продаюсь, ясно?! Еще раз скажешь мне что-то подобное и вовсе своего «достоинства» лишишься! — грублю, наплевав на всё на свете.

Выбегаю из комнаты, лишь спустя несколько минут понимая, что я натворила.

Мне конец. Точно конец.

Я не успела устроиться на работу, даже не прикоснулись к уборке, а уже, можно сказать, вылетела отсюда как пробка. Не заработав ни гроша. Браво, Марина. Умница. Этот день ты запомнишь надолго.

Рома

Всегда знал, что рыжие – ебанутые. С ними каши не сваришь. Но эта девчонка, эта рыжая бестия, просто побила все рекорды. Любая другая на ее месте пищала бы от счастья, если бы встретилась со мной вживую, один на один, да еще бы и получила от меня такое щедрое предложение. Я же, блять, к ней по-человечески, со всей душой… А эта сучка решила строить из себя гордую и неприступную. Ну-ну, посмотрим, насколько тебя хватит, рыжая дрянь. Долго ты так не протянешь.

Между ног противно ноет, ебучие отголоски точного удара этой мелкой фурии. Сука, как же больно! До сих пор чувствую жгучую боль в паху. В голове судорожно крутятся мысли. О том, как наказать эту стерву. Так, чтобы на всю жизнь запомнила, кто здесь главный. Чтобы больше никогда не смела даже смотреть в мою сторону.

Надо придумать что-то такое… Что-то по-настоящему изысканное. Чтобы прочувствовала всю глубину моего гнева. Чтобы поняла, с кем связалась.

Я покажу ей, что бывает с теми, кто меня не слушается. Кто смеет мне перечить. Кто смеет отвергать мои… Щедрые предложения.

Внутри все кипит от злости и обиды. Эта рыжая выскочка посмела меня унизить! Меня! Она еще пожалеет об этом. Горько пожалеет. Я ей это обещаю. Я заставлю ее заплатить за все. Она у меня еще попляшет. Я ей устрою такую жизнь, что она будет молить о пощаде. Но пощады не будет. Никакой.

Превращу ее жизнь в ад. А что? Заслужила, сучка рыжая.

Что-то скучно мне стало в последнее время. Дни похожи один на другой, как две капли воды. Никакого разнообразия, никаких ярких эмоций. А тут хоть есть повод поразвлечься. Рыжая станет моей новой игрушкой. Моей личной куклой, с которой я буду играть так, как мне заблагорассудится. Буду дергать за ниточки и смотреть, как она пляшет под мою дудку.

Ох, чую, это будет очень занимательное зрелище. Наконец-то в моей жизни появится что-то интересное. Что-то, что заставит мою кровь закипеть. Что-то, что разбудит во мне азарт охотника.

Одеваюсь и выхожу в коридор. Спускаюсь вниз по лестнице, ступая по мраморным ступеням. Нет, искать эту девчонку сам не собираюсь. Куда она денется? Она сама ко мне еще прибежит. Приползет на коленях, умоляя о прощении.

Нахожу внизу Маргариту Петровну, главную среди всей этой армии горничных. Женщина, заметив меня, тут же расплывается в улыбке и спешит поздороваться. Не хватало еще, чтобы она в ноги мне кланялась.

— Роман Александрович, здравствуйте! — лучисто улыбается женщина, демонстрируя свои зубы. Я же лишь сдержанно киваю в ответ, даже не утруждая себя улыбкой.

— Новенькая где? — сухо спрашиваю, засунув руки в карманы брюк. Женщина на мгновение теряется, оглядывается по сторонам, словно ища поддержки у стен.

— Марина? Рыженькая, совсем молоденькая? — уточняет она, и я вновь киваю. Ну хоть имя ее узнал. Марина…

Смакую его, мысленно прокручивая в голове раз за разом. Марина… Красивое имя. Жаль, что принадлежит такой глупой девчонке.

— Она должна была спальни убирать… — неуверенно произносит Маргарита Петровна, и я прерываю ее на полуслове.

— Чтобы через пять минут была у меня, — бросаю ледяным тоном, чтобы женщина четко поняла — если я сказал пять минут, значит, через три девчонка должна уже стоять передо мной.

Женщина судорожно кивает, оглядываясь по сторонам, словно уже начинает искать девчонку.

Ухожу наверх, к себе. Отчитываю секунды, поглядывая на часы. Придет вовремя или нарочно задержится? Если не придет вообще, точно себе смертный приговор подпишет. Со мной шутки плохи. Она еще не знает, с кем связалась. Но скоро узнает. Очень скоро.

Когда пять минут практически истекают, дверь моей комнаты открывается. Да эта сучка умеет ходить по краю. Ещё чуть-чуть, и я бы её не впустил к себе. Вылетела бы из этого особняка как пробка. Знаю ведь, сколько желающих попасть сюда и заработать бабки. Просто так в наш дом мало кто попадает. Если это случилось, значит, вытащила счастливый билет. Но девчонка, видимо, не столь заинтересована в деньгах. Иначе как её выебоны расценить? Я даже не знаю.

— В-вы меня з-звали? — раздается тоненький голосок. Глаза красные. Плакала?

Ты ещё не знаешь, детка, что впредь ты будешь часто плакать. Если останешься здесь. Даже не знаю, какой исход для тебя будет лучше. Остаться или вылететь отсюда.

— Ты же понимаешь, что после того, что сделала, находишься на волоске от увольнения? — придаю голосу серьезность. Он звучит строго и грубо. Так, что девчонка аж вздрагивает. Необычная внешность у неё. Волосы длинные, вьющиеся, благородного рыжего оттенка. Легкая россыпь веснушек на светлой коже. Глаза голубые. Пронзительны. Яркие. Полны страха и неизвестности. Необычная она. Реально давно таких не ебал. Прям экзотика какая-то.

— П-понимаю… — лепечет едва слышно.

— Остаться хочешь здесь? — делаю шаг вперед. Девчонка стоит с опущенной головой. Весь её пыл и дерзость как рукой смахнуло, когда она поняла, чем все это пахнет.

— Да.

Еще бы. Конечно хочет. Возможно, даже жалеет о своем мимолетном порыве. Возможно, неконтролируемом. Возможно, забыла, что здесь она прислуга и что её желания и права не учитываются. Всем на это наплевать. Это все компенсируется суммой, которой мой отец башляет составу горничных.

И сейчас я проверю, насколько сильно рыжая все-таки хочет здесь остаться.

— Тогда на колени.

Марина

Запыхавшись, я влетаю в комнату для персонала, захлопываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной, словно пытаюсь слиться со стеной. Сердце колотится в груди, как бешеное, в ушах шумит.

Ну все, мне конец! Точно конец! Этот гад меня сто процентов уволит. Какой же меня черт дернул зарядить этому хаму промеж ног?! Мозг лихорадочно прокручивает последние события, и я сжимаюсь от стыда.

Да, он вел себя отвратительно… Грязные словечки, сальные шуточки, приставания, непристойные предложения – все это лилось из него бесконечным потоком, словно из помойной трубы. И что толку? Разве это оправдает его в глазах этой властной, надменной семейки? Кто меня, простую служанку, станет слушать? Конечно же, никто. Таким, как Миляев, все дозволено. А таким, как я, остается только молча сносить и выполнять их прихоти. Но я себя не на помойке нашла! У меня есть гордость, есть достоинство! Черт возьми, да я лучше на улице окажусь, чем буду ублажать этого похотливого подонка! Ишь ты, козел, решил, что все люди вокруг тебя – марионетки, которые должны плясать под твою дудку?! Как бы не так!

Этот мерзавец явно думает, что ему все дозволено. Что люди – игрушки в его руках, обязанные выполнять любой его каприз, любой указ. Да и пошел он! К черту его и всю эту богатую семейку!

Но несмотря на всю браваду, к глазам подступают слезы отчаяния. Если меня уволят, я же могу и тетю свою подставить. Мы вместе с ней можем вылететь из этого дома, как пробки из бутылки. И это будет самый худший расклад. Тетя Валя мне этого точно не простит! Она столько лет здесь проработала, вложила столько сил…

Ой, что же делать? Что делать-то?! Паника сжимает горло ледяной рукой. Мысли разбегаются, как тараканы.

Может, вернуться обратно и извиниться перед этим… Парнем? Сглотнуть свою гордость, унизиться, вымаливать прощение? Вдруг сработает?

Но в ту же секунду я понимаю, что ни за что на свете не пойду к нему по собственной воле. Ни за что! Он сумасшедший! От таких типов лучше держаться подальше. А может, даже и к лучшему, что я в этом доме работать, скорее всего, не буду. Нервы точно целее будут! По крайней мере, не придется больше терпеть его гнусные приставания.

Но едва я представляю себе, что мне придется устроиться кассиром в какой-нибудь душный супермаркет, горбатиться за жалкие копейки, откладывать на учебу буквально по чайной ложке в час, меня захлестывает волна отчаяния. Черт возьми, я же нигде столько денег, сколько мне могли бы платить здесь, не заработаю… А как же моя мечта? Как же учеба?

От осознания своего плачевного положения хочется в голос заплакать. Надо же было мне так накосячить в свой первый же рабочий день… Даже рассказывать кому-то об этом стыдно! И перед тетей Валей стыдно! Очень. Даже не представляю, как я ей в глаза буду смотреть, если эта новость разлетится по всему особняку.

Мои мысли отвлекает звонкий стук в дверь. Я пугаюсь настолько, что аж отскакиваю в сторону, чувствуя, как сердце едва не вырвалось из груди от испуга.

Дверь открывается и передо мной стоит Маргарита Петровна. Немного полноватая женщина лет сорока восьми примерно. У неё короткие кучерявые волосы и острый, почти стальной взгляд. Она здесь главная среди всех горничных и чувствует свою власть. Эта женщина изначально мне не понравилась, слишком неприятная, прям чувствуется исходящий от нее негатив. Тетя Валя предупреждала меня, что Маргарита Петровна женщина не из простых, и посоветовала не обращать на неё внимания, просто молча выполнять указы женщины.

И вот сейчас она смотрит на меня так, будто бы…

Ой, она, наверное, уже в курсе! Точно. Иначе так бы не смотрела. Стыд захлестывает меня с головой. Стыдно так, что хочется сквозь землю провалиться.

— Ты чего прохлаждаешься тут? — строгий тон женщины заставляет сжаться от напряжения.

— Я… В-водички попить… — мямлю едва слышно, сама же понимаю, насколько глупо звучит моя отговорка.

— Ну-ка марш отсюда. Роман Александрович тебя ищет, у тебя ровно минута, чтобы дойти до его спальни, — властным тоном гаркает женщина.

До меня тут же доходит, что Роман Александрович — это тот самый мерзавец, достоинство которого пострадало от моего точного удара. Хозяина дома зовут Александр Вячеславович, значит, Рома точно его сын. Хоть имя его знать буду. Только зачем мне эта информация, если я все равно скоро вылечу отсюда?

Услышав наставления женщины, судорожно киваю головой. Сама мысль о том, что ублюдок ждёт меня у себя в спальне и что мне придется встретиться с ним вновь, вселяет в ужас. Боюсь, что он закончит начатое. Мне становится не по себе. По спине холодок пробегает.

— Х-хорошо… — выдаю сипло, понимая, что выхода другого у меня нет.

— Накосячила уже? — фыркает Маргарита Петровна, даже не подозревая о том, что попала в точку. Значит, пока она ничего не знает.

Пожимаю плечами, делая вид, что не при делах. Экономка цокает и закатывает глаза.

— Запомни, девочка. Ты сюда работать пришла. А не водичку пить. Будешь отлынивать и прохлаждаться - долго здесь не продержишься.

Ох, знала бы она, что работы я, как раз таки, не боюсь! А вот этого сумасшедшего сыночка Миляева - ещё как.

Несколько раз качаю головой, показывая женщине, что согласна с её словами. Затем срываюсь с места и быстрым шагом поднимаюсь по лестнице в сторону спальни. Дыхание сбивается, сердце и вовсе сейчас из груди выпорхнет. Во рту пересыхает. Водичка бы мне сейчас не помешала, но я решаю не терять времени. Ведь господин меня ждёт. Даже представлять себе боюсь, что он мне приготовил.

Дверь в комнату приоткрыта. Глубоко вдохнув, захожу внутрь.

Рома стоит посреди комнаты, будто бы только меня и ждал. Уже одетый, слава господи. На нём темные джинсы, которые обтягивают его мускулистые ноги. И черная футболка с белым абстрактным узором. Выглядит он… Привлекательно. Черный цвет ему к лицу. В тон к его такой же черной душе. Взгляд — прожигающий дотла. В глазах насмешка. Ощущение превосходства. Желание вновь поиздеваться надо мной. Я это кожей чувствую.

Марина

— Вы меня звали? — с трудом заставляю себя говорить, понуро опустив голову вниз. Ощущаю себя зависимой от этого гада и мне очень не нравится это чувство.

— Ты же понимаешь, что после того, что ты сделала, висишь на волоске от увольнения? — голос жесткий, требовательный.

Киваю головой в согласии. Пытаюсь придумать речь, которая заставит каменное сердце мажора сжалиться надо мной. Но, как назло, мозг подводит меня, не сумев ничего придумать. В голове белый шум.

— Остаться здесь хочешь?

Стараюсь не смотреть на этого подонка, но меня словно магнитом тянет к его глазам. Жестким, холодным глазам янтарного оттенка.

— Да, — хрипло отвечаю я, надеясь, что мне все-таки повезет и Рома не будет меня долго мучить.

Я была бы ему благодарна.

— Тогда на колени.

И его слова меня словно к земле прибивают. Не могу пошевелиться и в то же время пытаюсь осмыслить то, что он только что сказал.

Он что, всерьез?!

Какие ещё, к черту, колени?

Этот парень вообще в курсе, что крепостное право уже давно отменили?!

— Я не рабыня, — цежу сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы голос звучал твердо и убедительно, хотя внутри все дрожит от страха и отвращения. Парень лишь ядовито хмыкает, и этот звук режет мои нервы, как осколки стекла.

— Будешь, — не спрашивает, а утверждает он, и в его голосе звучит такая самоуверенность, такая властность, что меня передергивает. Ненависть к этому ублюдку растет во мне в геометрической прогрессии, грозя вот-вот выплеснуться наружу.

— Нет, — качаю головой, стараясь не смотреть ему в глаза. — Если вы хотите, чтобы я исполняла ваши… Необузданные прихоти, то вам в самом деле лучше меня уволить. Прямо сейчас.

Я выпрямляю спину, поднимаю подбородок, пытаясь показать ублюдку, что меня не сломить, что я не позволю ему унижать себя. Хотя на самом деле колени дрожат, а в горле стоит ком, который мешает дышать.

Парень делает шаг ко мне, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами. Его пристальный взгляд обжигает, словно лазерный луч. Сердце сжимается в комок, кожа плавится от его тесного, навязчивого присутствия. От Миляева исходит волна какого-то животного магнетизма, который одновременно пугает и… Притягивает.

— Знаешь, сколько девчонок мечтают побывать на твоем месте? — прыскает он, и в его голосе звучит презрительная насмешка. А затем делает то, от чего меня словно кипятком ошпаривает – проводит большим пальцем по моим губам. Этот жест такой интимный, такой похабный, что меня бросает то в жар, то в холод. Раскаленная лава течет по венам, сжигая меня изнутри.

Палец мерзавца медленно поглаживает мои губы, пытаясь проникнуть внутрь, раздвинуть их. Меня тошнит от одного его прикосновения. Стискиваю зубы так, что челюсть сводит судорогой. Нет, я не позволю ему. Не позволю переступить эту черту. Пусть увольняет. Пусть делает, что хочет. Но я не стану его игрушкой. Не стану очередной галочкой в его списке побед.

— Но ты наверняка сейчас хочешь мне сказать, что не такая, — в голосе сочится издевка. Неужели гад правда думает, что каждая девушка готова сиюминутно лечь под него? В самом деле? Разве… Так бывает? Разве можно вот так отдаться едва знакомому человеку? Никогда не понимала таких девушек. А как же чувства? Невидимая связь? Ощущение того, что этот человек - твой?

Качаю головой, показывая, что и в самом деле не такая.

Если открою рот, боюсь, что палец проникнет внутрь, а я очень боюсь, что не выдержу и откушу его. Хотя что мне уже терять? Кажется, уже нечего.

— Гордая, — цедит Миляев, поняв, что я не поддаюсь на его уловки. Смотрю на гада с вызовом, едва дыша.

Его рука одним ловким движением перемещается с губ к затылку. Рома хватает меня за хвост. С силой оттягивает его назад, отчего мой подбородок задирается вверх. Он наклоняется к моему лицу так близко, что я ощущаю его жаркое дыхание на своей коже. Мурашки колют словно иголки. Когда он перестанет меня мучить?!

Каждое его движение подобно пытке.

— Значит, перевоспитаем, — медленно протягивает он, почти по слогам. Голова болит от натяжения. Но я не показываю своей слабости.

Затем подонок резко отпускает мой хвост и отходит от меня на несколько шагов назад. Поворачивается спиной, всем своим видом показывая, что я ему больше неинтересна.

— Так уж и быть, оставайся. Но поверь, сладко тебе здесь не будет, — чеканит сухо, почти угрожающим тоном. — У тебя был шанс уйти по-хорошему. Больше такого не будет. Я превращу твою жизнь в ад, в такой, что ты и сама будешь рада отсюда свалить. Только я не позволю.

Я не поняла, этот мерзавец мне вызов что ли бросает?!

Что означают его слова?

Почему он просто не может оставить меня в покое?!

Голова кругом идет.

— А теперь приступай к работе. Закончи то, что начала, — подонок вновь разворачивается ко мне корпусом и нахальным взглядом указывает на тележку, которую я не так давно здесь бросила.

Что ж, и на этом спасибо. Даже не знаю, радоваться мне или плакать, что превеликий хозяин сжалился надо мной и принял решение оставить меня, такую гордую, но жалкую, в своем особняке.

Глотаю сухой ком в горле и молча приступаю к уборке. Только Миляев не спешит уходить. Следит за каждым моим движением, отчего я чувствую себя неуютно. Да уж, похоже, он был прав. Сладко мне здесь точно не придется.

Марина

Пытаюсь делать свою работу. И у меня бы это получалось гораздо лучше, но этот наглый, самодовольный тип всё это время не сводит с меня глаз. Чувствую его прожигающий взгляд на своей спине, и мне становится не по себе. Не понимаю, зачем он это делает? Наслаждается своей властью? Или просто получает удовольствие от того, что может издеваться надо мной?

— Почему вы не уходите? — спрашиваю я, стараясь не смотреть на него. Голос мой дрожит от едва сдерживаемой ярости.

— А почему я должен уходить? — отвечает гад с ехидной ухмылкой.

Игнорирую его ответ и продолжаю свою работу. Протираю пыль с тумбочки, поправляю шторы. Взгляд Миляева прожигает меня насквозь. Чувствую себя, как насекомое под микроскопом.

Очень неуютно. Мысленно отсчитываю время и очень сильно желаю, чтобы эта пытка закончилась как можно скорее.

Миляев встает с кровати, опирается спиной о подоконник, пристально смотря на меня. Он почти рядом. Чувствую шлейф его дорогого парфюма. На секунду даже голова закружилась.

— Зачем вы на меня так смотрите? — спрашиваю я, наконец не выдерживая.

Этот цирк мне порядком начинает надоедать. Он что, каждый раз так будет делать?

— Слежу за качеством уборки, — отвечает Миляев с напускной серьезностью. То есть продолжает издеваться надо мной. — У нас тут, знаешь ли, высокие стандарты.

Подходит ещё ближе. Наклоняется, проводит пальцем по полу под кроватью и показывает мне его.

— Вот видишь? — прыскает с очевидной издевкой. — Здесь не убрано.

Его палец чистый! Он нарочно это делает! Боже, я сойду с ума.

— Я уже протирала здесь, — отвечаю я, с трудом сдерживая гнев. — Это просто пыль… И она оседает мгновенно.

— А меня не интересуют твои отговорки, — ядовито ухмыляется парень. — Меня интересует результат. Перемой пол ещё раз. Только на этот раз более тщательно. Руками.

Закипаю от ярости. Этот подонок нарочно издевается надо мной! Руками?! Он что, совсем с ума сошёл?!

Черт возьми, он же был прав. Мне уже и в самом деле хочется сбежать из этого дома, и даже наплевать на деньги и учебу. Моя нервная система мне дороже.

— Но пол ведь чистый… — понимаю, что ничего не могу возразить. Это состояние бессилия удручает.

— А ты попробуй отказаться, — шипит Миляев, и в его голосе звучит угроза.

Сжимаю кулаки. У меня нет выбора. Если я откажусь, боюсь, этот подонок может придумать что-то и похуже.

— Ладно, — выдавливаю я, стиснув зубы.

Набираю в ведро воды, достаю тряпку. Наклоняюсь, начинаю мыть пол руками. Чувствую, как его взгляд прожигает мою спину, ноги и пятую точку, которая сейчас, благодаря глубокому наклону, открыты для его бесстыжих глаз. И тут меня осеняет. Он же нарочно это сделал! Заставил меня нагнуться, чтобы полюбоваться мной в такой пикантной позе! Щеки вспыхивают от стыда и гнева. Вот же гадкий мерзавец!

Вдруг мой взгляд привлекает какой-то ярко-розовый кусок ткани, который лежит в углу под кроватью. Делать нечего. Достаю этот кружевной клочок.

И тут же ком подкатывает к горлу. Да это же… Чужие женские трусы!

Фу! Какая мерзость!

Миляев замечает моё смятение. Морщусь, словно почуяла неприятный запах.

— Это ваше, — протягиваю ему эти трусы и демонстративно впечатываю в грудь.

Роман Миляев ничуть не смущается и не стыдится, ещё бы. Эти чувства подонку незнакомы.

— Остались от прошлой домработницы, — ухмыляется гад, я же делаю вид, что мне безразлично, чьи это трусы. — Горячая штучка была.

Продолжаю выполнять уборку, игнорируя бесполезный треп мерзавца.

— Правда, розовый цвет терпеть не могу, — продолжает он свою речь. Я же протираю пыль с полок. Тщательно настолько, чтобы этот ублюдок вновь не докопался.

— Другое дело красный. Цвет страсти, — протягивает он, и мои щеки тут же вспыхивают огнем. Потому что вспоминаю, что на мне как раз-таки красные трусы. Увидел, значит, гад!

Бросаю тряпку и разворачиваюсь к нему лицом.

— Вы извращенец? — задаю вопрос в лоб, понимая, что даже уже и не боюсь, если этот придурок меня уволит. Мне нескольких часов с головой хватило, чтобы понять, что эта работа не для меня и что долго я в таком ритме не выдержу.

— Нет, — пожимает плечами, словно его мой вопрос нисколько не задел. — Просто люблю секс, — в глазах заплясали яркие вспышки. Такие, что мои щеки становятся ещё теплее. А смотрит так, словно уже мысленно меня имеет во всех позах. От этих мыслей у меня по коже мурашки пробегают. С этим подонком… Да ни за что! Боже упаси!

— А ты? Любишь? — не отрывая от меня пристального взгляда, спрашивает. Давлюсь воздухом, начинаю кашлять.

— А, ясно. Целка ещё, — хищно улыбается, а мне не по себе становится. Разворачиваюсь обратно к нему спиной и продолжаю убирать. В голове туман, кажется, эту полку я уже протирала… Или нет. — Но ничего. Пробьем, — прыскает Миляев и начинает ржать в голос. А мне же хочется головой о стенку удариться. Он меня точно с ума сведет. Когда это испытание уже закончится?

— Может хватит уже, а?! — взрываюсь я, испытывая дикое желание зарядить тряпкой этому мерзавцу прямо по лицу.

Тот лишь цокает, издавая хриплый смешок.

— Терпи. Это только начало, детка.

Рома

Музыка долбит так, что пол вибрирует под ногами, отзываясь низким гулом в груди. Пока предки свалили на выходные в Париж, жечь бабки на всякую ерунду, я решил устроить грандиозную тусу на нулевом этаже нашего особняка. Бассейн, переливающийся всеми цветами радуги под стробоскопами, бильярдный стол, где уже разворачиваются нешуточные баталии, и, конечно же, девчонки – длинноногие, загорелые, в откровенных купальниках, которые так и льнут ко мне. Рай, одним словом. Закидываю в себя очередную порцию вискаря. Алкоголь приятно обжигает горло, оставляя после себя терпкое, согревающее послевкусие.

— Вау, а это что за цыпочка? – орет мне на ухо Витек, один из моих дружбанов, перекрикивая грохочущую музыку. Его взгляд, полный похотливого интереса, очерчивает фигуру прислуги, которая грациозно лавирует между гостями, держа в руках поднос с напитками. Униформа на ней самая обычная, у нас вся прислуга в такой ходит – белая блузка, синяя юбка до колена, ничего особенного. Но на этой рыжеволосой сучке она смотрится чертовски сексапильно. Так и хочется сорвать с нее эту форму, отодрать прямо здесь и сейчас, не отходя от кассы. Даже представить себе не могу, что там под этой юбкой скрывается. Фантазия, блин, разыгралась. Вокруг полно полуголых девок, которые так и вьются надо мной, а я, как дурак, завис на этой горничной. Глаз, сука, оторвать не могу. Ебаный пунктик, который мне срочно взбрендило выполнить.

— Моя новая горничная, — небрежно бросаю Витьку, наконец вспомнив, что он ждет моего ответа. Тот многозначительно кивает, не сводя глаз с девчонки. А меня, блин, бесит, что он так пялится на нее. Словно это кусок мяса, а не человек. Она – моя. Моя горничная. И указы тоже будет выполнять мои. А то у Витька, глядишь, и слюни скоро потекут на пол. Да, у девчонки довольно необычная внешность – рыжие волосы, голубые глаза, стройная фигурка… Но это же не значит, что она одна такая на планете. Витек, видать, давно не трахался, раз так на неё запал. Даже если и так, это не значит, что он может заглядываться на мою собственность.

— Хороша… Хороша, — с задумчивым видом заключает Витек, отпивая большой глоток виски. — Где такую отхватил?

— По объявлению, блять, — с грубым сарказмом выплевываю в ответ. Как будто Витек не знает, что в наш особняк просто так не попасть. Каким раком сюда эта рыжуля попала, хер знает. Обычно таких молодых отец не берет. А тут прям исключение сделал, ну надо же. Хах, может тоже запал на неё?

— Сказала, что опыт работы большой.

Витек ухмыляется.

— Ну-ну, – говорит он, подмигивая. — Опыт, говоришь? Надо будет проверить…

— Руки прочь, — рычу я, сжимая кулак. — Не твоё. И хорош на нее пялиться, — гаркаю на друга, чтобы сразу же все его мысли развеять.

— А тебе-то че?

— Ниче. Нехер на прислугу засматриваться. Она здесь не для этого.

— Прислуги тоже люди, — хмыкает друг, и начинает бесить меня ещё сильнее.

В этот момент рыжая равняется с нами. Витя снова буравит её взглядом. Так и хочется ему врезать.

— Я могу идти? Моя смена уже давно закончилась, — вскидывает на меня свои глазенки, надеясь, наивная, что я её просто так отпущу.

Смотрю на часы. Время близится к ночи. Все только начинается.

— Значит, сегодня поработаешь в ночную, — сухо бросаю я, наблюдая за тем, как в глазах Марины вспыхивает ярость. А сделать ничего не может. Обожаю.

— А когда мне отдыхать?! — взрывается девчонка, тяжело дыша. Даже сквозь музыку слышу её тяжелое дыхание. Витек молча наблюдает за нами, бросая на горничную жалостливый взгляд.

— Когда я скажу, тогда и будешь, — топлю свою линию, замечая, как горничная крепко стискивает челюсти.

— Вы не имеете права… — рычит сквозь зубы. А я вместо слов беру с подноса бокал с каким-то коктейлем и демонстративно бросаю его вниз. Он разбивается вдребезги, осколки стекла разлетаются в разные стороны. На полу растекается яркое пятно.

Реакцию девчонки сложно передать словами. На её лице играет смесь гнева, отчаяния и осознания своего бессилия передо мной.

— Упс, — ухмыляюсь гадко. — Случайно получилось. Это надо убрать.

Прислуга, покраснев от злости и пробурчав что-то себе под нос, отходит в сторону, чтобы найти щетку и сгрести осколки стекла.

А как она хотела? Я предупреждал, что просто не будет. Интересно, на сколько эту цыпочку хватит? Спустя какое время она будет умолять об увольнении?

— Зачем ты так, Ромыч, — цокает Витек, а я на его реплику только лишь глаза закатываю. Тоже мне. Защитник нашелся.

Отхожу в сторону и наблюдаю за тем, как Марина пытается убрать осколки, собирая их в совок.

Она наверняка меня сейчас мысленно на костре сжигает. Ненавидит. Думает о том, какой я ужасный. Хуже, девочка. Гораздо хуже.

— Привет, — мягкий голосок мурлычет у меня над ухом. Загорелая брюнетка в откровенном купальнике ластится ко мне, словно мартовская кошка.

Отвлекаюсь на неё. Забываю даже о рыжей и Витьке.

Кладу ладонь на упругую силиконовую грудь брюнетки, мягко сжимаю её.

Та начинает звонко хихикать. Соски тут же встают в твердые горошины. Как и мой член, который выпирает из шорт. Кажется, пришло время спустить пар. И раз уж сегодня это будет не рыжая, то эта силиконовая брюнетка на разок сгодится.

Но тут моё внимание привлекает Витек. Он сидит на корточках, склонившись над осколками стекла. Помогает прислуге собирать осколки стекла. Фу, блять! Он че, вообще ебанулся что ли?! Позорище! Докатился, блять. Помощник хуев.

Какой-то, блять, нездоровый у Витька интерес к девчонке. И меня это пиздец, как бесит!

Что-то там пиздит ещё ей на ухо. Готовый взорваться от ярости, оставляю силиконовую куклу в одиночестве, и быстрым шагом стремлюсь к сладкой парочке, готовый разнести их обоих к хуям.

Марина

Невозможно описать, что я сейчас чувствую. Злость, гнев, ярость, несправедливость, отчаяние, бессилие…

Перечислять можно бесконечно. Но я никак не могу понять, чем же я так не угодила мажору? Он мне мстит таким способом? Если так, то это довольно жестоко. Неужели мне придется работать целые сутки без сна? Ведь я, так понимаю, эта толпа золотой молодежи уж явно пока закругляться не собирается. Будет, как минимум, до утра тут тусить. И времени на сон останется часа два в лучшем случае. А потом снова за работу…

Да уж, это оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Сгребать осколки разбитого стакана – дело не из легких, особенно когда руки дрожат, а в горле стоит колючий ком обиды. Но что поделать? Работа есть работа. Стиснула зубы и вперёд. Стараюсь как можно быстрее собрать крупные осколки, чтобы никто не поранился, и в то же время боюсь порезаться самой. Мысли всё ещё путаются, перед глазами стоит нахальное лицо Миляева, а в ушах звучат его оскорбительные слова.

Внезапно замечаю, что рядом со мной кто-то опустился на корточки. Поднимаю взгляд, ожидая увидеть очередную порцию презрения или насмешек, но… Рядом сидит тот самый парень, которого я видела рядом с Миляевым. Похоже, это его друг. У него короткие каштановые волосы, которые слегка вьются на висках, и удивительно яркие, голубые глаза, которые смотрят на меня с каким-то вполне искренним сочувствием. Симпатичный. Улыбка добрая такая, располагающая. Совсем не похож на напыщенного мерзавца Миляева.

Невольно хмурюсь, не понимая, что он тут делает. Мне казалось, что дружки Миляева такие же отпетые, как и он сам. Или этот парень тоже решил вдогонку поиздеваться? Смотрю на него с подозрением, ожидая подвоха.

— Давай помогу, — произносит он, помогая мне собрать крупные осколки. Честно говоря, ошарашена настолько, что чуть не падаю вперёд, едва удержавшись на ногах. Он серьезно или шутит?

— Спасибо, не стоит. Это моя работа, — робко отзываюсь я, пока музыка затихла.

Но парень не отступает. Продолжает мне помогать, и это, честно приятно радует. Неужели в этом мире, полном роскоши и богатства, еще остались добрые порядочные люди?

— Мне не сложно, — мягко улыбается парень, отчего я ещё сильнее робею. И руки дрожать начали. — Мой друг был не справедлив к тебе.

Молчу. Не знаю, что сказать. Я согласна с парнем, но озвучивать все то, что крутится у меня в голове по поводу личности Миляева, не осмеливаюсь. Хоть парень и располагает к себе, мне все равно лучше быть осторожной.

— Работа есть работа, — пожимаю плечами, криво улыбаясь.

— Меня Витя зовут, — парень протягивает мне свою ладонь, когда мы оба выпрямляемся на ноги, собрав крупные осколки.

— Марина, — протягиваю свою ладонь в ответ, и Витя её пожимает.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — несмело отвечаю я, ощущая интерес парня в свою сторону. Вот только не понимаю, почему. Я же простая служанка, а он наверняка такой же избалованный мажор, как и Миляев.

Кстати, а вот и он. Явился не запылился.

Взгляд — острый. Даже я бы сказала, будто бы разъяренный. Словно я снова что-то сделала не так. Хотя, я так подозреваю, что мне и делать ничего не надо, чтобы вывести этого подонка из себя. У него ко мне особая непереносимость.

— Какого хера ты тут с ним расфуфыриваешься, Марина?! — рявкает Рома, надвигаясь на меня, как разъяренный бык. Кивает в сторону Вити, и я замечаю, как тот тоже напрягается. Глаза Миляева горят презрительным огнем, ноздри раздуваются. Сразу видно, что мажорчик взбешен не на шутку. Да уж, мне, похоже, вообще ничего делать нельзя, дабы не заставлять злиться уважаемого господина. Ощущение, что я не горничная здесь, а самая настоящая рабыня!

Отступаю на шаг назад, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине.

— Я… Я ничего… — лепечу, судорожно сглатывая ком в горле. Сердце бешено колотится в груди, словно вот-вот выпрыгнет. — Не сделала плохого…

Рома презрительно фыркает, скривив губы в отвратительной ухмылке.

— Ты, блять, прислуга, Марина! Твоя работа — обслуживать гостей, а не строить им глазки!

Слова Ромы, как кипяток, обжигают меня изнутри. Прислуга…

Да, я работаю в его доме, получаю за это приличные деньги, но это не дает ему права так унижать меня! Я тоже человек, черт возьми!

— Я всего лишь перекинулась с ним парой фраз, — пытаюсь возразить, но мой голос дрожит от обиды и негодования. — В чем проблема?!

— Проблема в том, что ты забываешься, — шипит Рома, подходя еще ближе. Не понимаю, почему он разозлился? Всего лишь потому, что его друг решил поступить по-человечески и просто помочь?

Между нами остается всего несколько сантиметров, и я чувствую его горячее дыхание на своем лице.

— Я тебе повторяю ещё раз, что не потерплю никаких разговоров с моими гостями!

— Ром, ты не прав, — раздается вдруг спокойный, но твердый голос Вити. Он смотрит на Рому с явным неодобрением. — Марина ничего плохого не сделала.

— А ты не лезь не в свое дело, — огрызается Миляев, переводя свой гневный взгляд на друга. — Это мои, блять, личные дела! Помощник херов. Может, ты тоже у меня тут прислугой поработаешь? Вручить тебе тряпку и швабру?!

— Ром, заткнись, — Витя едко усмехается, и в его глазах вспыхивают искорки гнева. — Ты унижаешь девушку перед всеми. Это, блять, хамство!

— Послушай, братан, — Миляев делает шаг к другу, его кулаки сжимаются так, что костяшки белеют. — Еще одно слово, и…

— И что? — Витя не отступает, глядя Роме прямо в глаза. — Ударишь меня? Давай, блять, попробуй!

Атмосфера накаляется до предела. Чувствую, как воздух буквально потрескивает от напряжения. Между Ромой и Витей вот-вот вспыхнет драка. Стою, как парализованная, не зная, что делать.

Что происходит?

— Да вы совсем охренели?! — раздается вдруг насмешливый женский голос у меня за спиной. — Из-за прислуги подраться решили?!