Я и мой король. Книга 2. Близкие люди

Милые бранятся — только тешатся

Народная мудрость

 Жизнь меняется, когда тебе известно будущее. Когда это знание происходит не просто из житейской логики, а когда вот так — ты знаешь, потому что перед тобой волшебным образом приоткрыта туманная завеса грядущего.

Учась в школе, все мы знаем, что одним летним днём закончим её: кто-то хуже, кто-то лучше, но закончим все, — вот эти шумные ребята, девчонки и мальчишки, которые ходили в один класс долгие десять лет. Мы знаем, что отзвучит музыка выпускного вечера, и мы разлетимся, кто куда. Поступив в вуз, мы опять же знаем, что закончим и его, преодолев непреодолимые, как казалось вначале, гранитные стены науки. А потом найдём работу — кто по душе, кто по соображениям финансовой выгоды. Будем трудиться на своём месте и каждый день мотаться на работу и обратно домой. И, наверное, будем уставать и жаловаться друзьям и родным на несправедливость начальства. А ещё мы видим в воображении свою свадьбу, когда невеста в белом платье, и рядом самый близкий человек… И дети будут… и совсем уж в отдалённом будущем — внуки.

Обычная логика жизни, обычные мечты обычной девочки Маши, каких тысячи. А если размеренная жизнь этой девочки вдруг взрывается, и превращается в клубок событий, которые со скоростью звука сменяют друг друга? И неизвестно, что ждёт её завтра, а утром она не представляет, чем закончится день. Вот тут самое время задуматься…

После предсказания гадалки я так и этак пыталась прикинуть на себя обещанное будущее. Отбросим эмоции (хотя это ой как нелегко). Есть факт — мне обещано две жизни с двумя мужчинами. Что это может значить? Вариант, что мы будем жить дружной шведской семьёй, я отмела сразу, даже не обдумывая. Во-первых, представить этих двоих хотя бы просто живущих в одном пространстве, не говоря уж о таких подробностях, как наша троица в постели, я в принципе не могу. А во-вторых, гадалка сказала «один здесь, а второй…». Не договорила, но этого уже достаточно. Значит, второй будет где-то «не здесь». Самый логичный вариант, что Дэн уйдёт в свой мир, и у меня появится возможность проходить туда. Здесь я выйду замуж за Мишку, как бы смешно и нелепо это ни звучало, но допустим, что это случится. Там — за короля. Стану королевой? Ага, и королева будет тайком сбегать из дворца, чтобы навестить своего земного мужа. Три ха-ха! Бред и дурдом. Ладно, другой вариант. Дэн уйдёт, и я буду видеться с ним во сне, в Даан’Элии (не забываем,  что здесь я буду замужем за Мишкой). Исполнив супружеский долг с реальным мужем, я буду переноситься в магический сон, и там, хм-хм, заниматься тем же самым с королём. И всё в одну ночь!

…Боже мой, о чём мои мысли?! Да я таким манером скоро сойду с ума. И два мужа мне будут грезиться под успокаивающий говор психиатра.

…А может, я сначала за одним побуду, а потом за другим? Всё лучше, чем за обоими одновременно.

…Вот чёрт! Не хочу я замуж за Мишку! Никак, ни вначале, ни потом. Ни одновременно, ни по очереди. Почему, почему она мне это сказала?!

…А может, не Мишка? С чего такая уверенность? Ну высокий, ну русый, да мало ли таких!

И голос ещё…

…Это тоже не показатель…

…А может и второй — не Дэн? Идёшь на рынок и выбираешь любого гостя с юга. Или из Поднебесной. Все как один — черноволосые и черноглазые. А уж какие непростые!

Тьфу! Я опять мысленно спорю сама с собой. Разгулявшееся под заклинанием абсолютной памяти воображение чертит картины одна пикантнее и невероятнее другой. Всё! Не могу больше.

— Дэн, снимай заклинание! Иначе я сейчас свихнусь.

— Поговорим? — Король снял заклинание и остался сидеть напротив меня в кресле. Я решительно кивнула. — Ты в последние дни сама не своя. Расскажи, что тебе наговорила гадалка?

И я поняла, что язык присох к горлу, и я опять не пророню ни слова. Не могу. Не могу говорить об этом. Думаю постоянно, но говорить с ним на эту тему не в состоянии.

Уже на следующее утро после посещения гадалки я поняла, что что-то изменилось. Мы с Дэном кидали друг на друга настороженные взгляды. Тайком, по очереди рассматривали друг друга, но разговор по душам не клеился. Стоило кому-то завести речь о предсказании, и оба отводили взгляд. Я подозревала, что Нэль открыл мне лишь малую часть из предсказания Дэна, а на самом деле там всё гораздо сложнее. И теперь король сопоставил известные ему факты с последними событиями и пришёл к каким-то важным выводам, возможно относительно меня. Но молчал. Так же, как и я. Мы оба что-то знали и мучились каждый про себя. Единственное, на что я решилась, это попросить Дэна показать свою руку. Он не отказался, и я полюбовалась на его линию жизни, раздваивающуюся, как у меня. Тоже двойная жизнь. Одна — со мной, а вторая… с кем-то? От этой мысли сердце приостановилось, а горло сжал спазм.

Я всё ещё была под впечатлением от посещения гадалки, когда пошла на встречу с Наташкой. И надо же было такому случиться, что за ней опять увязался Мишка. Честное слово, хотела сбежать, как его увидела.

— Что же ты без Ольги? — атаковала я без предисловий.

— А она вся в подготовке свадьбы, у невесты пропадает целыми днями.

Я сердито зыркнула и… смирилась с его присутствием. Что со мной делается?

Кошмар. Мишка мой давний друг, а я шипеть и плеваться ядом готова. Особенно как представлю своё замечательное будущее. Зато до меня, наконец, дошло, что он ведь давно на меня так смотрит, ещё с тех пор, когда мы в музыкалку оба ходили. А я не замечала. Считала, что это признаки настоящей дружбы. Да ещё хвастала всем подряд, что люди не верят в дружбу между мужчиной и женщиной, а зря. Вот вам живой пример — мы с Мишкой. Только что же он, и теперь будет мне намёки кидать? А Ольга? Он ведь с ней… встречается. Подождите-ка. Двойная жизнь! А вдруг и он?

— Миша, дай руку? — вынырнула я из своих мыслей.

Он покосился на меня и протянул ладонь:

— На. Ты сегодня совсем странная, Маша, витаешь в таких облаках, мы уж отчаялись твоё внимание привлечь. Ладно бы, со счастливой улыбкой, я бы это понял, так ведь с таким выражением лица идёшь, как будто тебе до четверга надо спасти мир.

Я подняла на него растерянные глаза:

— Почему до четверга?

Мишка с Наташкой прыснули. А я только сейчас заметила, что мы в магазине бытовой техники, и мои друзья нацелились на покупку чайника. Схватила протянутую руку и впилась взглядом в Мишкину ладонь. Уфф! Нету двойной линии. Только вот какая-то странная чёрточка присутствует.

— Вот это что у тебя? — ткнула я пальцем.

Мишка сглотнул и уставился на меня:

— Маша, ты не заболела часом? В хиромантию никак ударилась? — Я представила себя со стороны и согласилась с его мнением. — Что ты там узрела-то?

 — Да ничего! Наташ, покажи свою.

Подруга хлопнула глазами, но руку дала. Я подозрительно всмотрелась в линии на ладони. Вроде всё нормально, но тоже есть ответвление. Или паранойя у меня. Или я такая гадалка. А может, это у всех так? И это нормально?

Так ничего и не поняв, я потащила друзей в отдел посуды. Мне давно нравился шикарный сервиз из французского тёмного стекла. Сорок пять предметов. Его я и предложила купить от нашей «дружной» компании. Ребята взглянули на цену и сказали, что нам разве что на две чайные пары из этого сервиза хватит.

— Кончайте прибедняться!

На самом деле примерно половина суммы у нас была. Я помахала у них перед носом недостающей частью денег, которые отвалил от щедрот души король, и сказала, что лучшего подарка не найдём. Мишка подозрительно сощурился, а Наташка понятливо подмигнула.

— Откуда деньги? — не выдержал наш гордый кавалер. — Кто-то ещё с нами идёт?

— Кто-то идёт, — согласно кивнула я. — А Ольга не скидывалась?

— Да она им свадьбу бесплатно проводит, какие подарки?! — вскинулся Мишка. Защищает, однако. — Кто идёт?

— Данил! — я прямо взглянула в глаза другу. — А что?

— Ты его с собой притащишь?! — В этом возгласе проявилось всё Мишкино отношение к данной ситуации. — С братьями же на свадьбу…

— Ходят, и ещё как! — отрезала я. — Слишком ему не понравилось моё состояние, в котором я от Ольги тогда вернулась. Боится, до дому не доберусь. Сказал, лично проследит. — Подразню немного. А нефиг соваться в мои дела!

— Ты соображаешь, что делаешь? — тихо поинтересовался Мишка. — Там же куча народу из нашего города будет. Смотри, донесут родителям.

Об этом я, действительно, не подумала.

— А я ничего предосудительного делать не собираюсь. Общаться с людьми у нас не запрещено. Думаю, что он даже танцевать не выйдет. — Сказала и мысленно стукнула себя кулаком по лбу. Вот балда! Он ведь правда танцевать не будет. Под нашу-то попсу. И я постесняюсь. Так и просидим весь вечер, как два дурака?

Сплавив Мишку с тяжёлой коробкой до Ольгиного дома, мы с Наташкой, наконец, смогли свободно говорить. Но я, стольким желавшая поделиться, поняла, что не могу рассказать одно, не затронув другое. В результате похлопала глазами, прикидывая так и этак, и поведала подруге лишь, что Дэн согласился идти со мной на свадьбу, правда мы при этом чуть не поругались. Причину разногласий внятно объяснить не смогла (ещё бы, как тут объяснишь королевские закидоны), только промямлила, что он требует с меня хорошего портного. А я понятия не имею, в какое ателье сунуться, чтобы не ударить в грязь лицом.

— Слушай, Ольга говорила, что Маринке по её наводке шикарное платье на свадьбу сшили. Давай у неё и спросим.

— На, звони, — протянула я телефон подруге.

— А сама что?

— Я… это, лучше ты, — отчего-то замялась я. Ага, отчего-то. Аж мороз по коже от всей этой ситуации. Интересно, я теперь постоянно коситься буду на всех действующих лиц из моего предсказания и иже с ними?

— Слушай, что с тобой происходит? Я тебя не узнаю. Что-то случилось? У вас с Данилом?

— Если я тебе скажу, ты посчитаешь это бредом.

— Ну попробуй, я лояльно отношусь к людским сдвигам, особенно, если дело касается моей подруги. — Наташка внимательно посмотрела на меня. — Тебе надо выговориться, иначе получишь нервный срыв. Я же вижу, что ты на взводе. И на Мишку таким волком смотрела, как будто примерялась, каким способом его удобнее удавить. Неужели приревновала?

В ответ я невесело усмехнулась:

— Ладно, звони, а потом расскажу, что смогу.

Перезвонив Дэну и передав ему адрес искомого ателье, я поведала подруге историю о гадалке. Та, как ни странно, внимательно меня выслушала и совсем не смеялась.

— Вариант, что это пустая брехня, можно не рассматривать, как я понимаю?

— Правильно понимаешь.

— А с чего такая уверенность?

— Ну, есть причины. Описание мужей хотя бы. И потом, моя рука. — Я продемонстрировала раздвоение линии жизни. — У Дэна точно так же.

— А ему ты говорила?

— С ума сошла? Что я ему скажу? Дорогой, готовься к свадьбе? Только имей в виду, что у меня будет гарем. Но тебя я, так и быть, назначу любимым мужем, — пропела я жеманным голоском. Казалось, моя голова готова лопнуть от свалившегося знания. Я сжала виски пальцами.

— Не переживай ты так, — коснулась моего плеча подруга. — Это же не конец жизни. Может, ты поняла неправильно. А куда ходила, говоришь?

— Да тут недалеко, — углубившись в свои мысли, я не сразу врубилась, к чему Наташка это спрашивает. А сообразив, испугалась. — Ты что, к ней собралась? Не ходи.

— Почему это? Мне тоже интересно о своём будущем узнать. — Подруга рассматривала свои ногти. — Сколько мне ещё своего принца ждать? Девятнадцать лет, а парня нет, как нет.

— Как нагадает чего, не до смеха будет.

— Я ж не ты. Двоих мужей быстро к делу пристрою, — засмеялась она. — Одного на заработки отправлю, а второго… — она мечтательно улыбнулась. — Тебе жалко, что ли? Хочу посмотреть на твою гадалку. С чего это ты так безоговорочно ей поверила.

— Она дорого берёт, — только сейчас я вспомнила, что сдачу мне гадалка не отдала.

— Гулять, так гулять. Один раз живём.

Выдавив-таки координаты гадалки, Наташка потащила меня в парикмахерскую, заявив, что специально дома полгода не стриглась, чтобы тут сделать хорошую стрижку. Я сникла. Просидеть сиднем в обществе модных журналов больше часа мне не улыбалось, но подруга строго заметила, что надо кому-то следить. Когда рядом находится заинтересованное лицо, стригут лучше и аккуратнее. А потом ненароком кинула:

— Ты ж сама недавно на причёску жаловалась. Вот и постригись за компанию. А то от твоих хвостов все потенциальные мужья разбегутся.

Я открыла рот, чтобы отмахнуться, но тут в моей переполненной впечатлениями голове мелькнула злорадная мысль, что лучшей мести королю за все нанесённые им обиды не придумать. Победно усмехнувшись, я решительно перешагнула порог парикмахерской.

***

Дура, дура, дура! Боже, какая дура! Я подозревала, что Дэну не понравится, на что и был мой расчёт, но такой реакции всё же не ожидала. Увидев, как я снимаю шапку, он поперхнулся вином и минуты две кашлял, покрывшись красными пятнами и судорожно пытаясь вдохнуть, так что я даже испугалась. Потом кинул на меня убийственный взгляд и рявкнул:

— Что ты натворила?!

— А что такое? — Я потихоньку начала пятиться обратно в прихожую. Было ясно — грозы не миновать. Попытка сделать хорошую мину при плохой игре не удалась.— Тебе не нравится? А все сказали, что мне идёт.

В парикмахерской мне и впрямь объявили, что новый имидж просто потрясающе хорош. И Наташка показала большой палец, мол, класс!

Дэн стремительно приблизился ко мне и рывком развернул к зеркалу:

— Что ты с собой сделала?! Посмотри, тебя же узнать невозможно!

Я вздрогнула, встретив его взгляд в зеркале, но изобразила на лице улыбку:

— Хорошая причёска. Модная. Давно о такой мечтала.

Вывернувшись из рук парня, я отступила в комнату.

— Маша! Ты состарила себя лет на десять! — пошёл он на меня, сверля горящими глазами.

Жуткое зрелище — взбешённый король. Я подняла в воздух палец и поинтересовалась:

— От моего биологического возраста или от того, на сколько я выгляжу?

Дэн, не ожидавший такого вопроса, приостановился, а я воспользовалась его заминкой и проскользнула за кровать. Пусть хоть какая-то преграда будет между нами. А то маг, всё-таки, и себя в данный момент не контролирует. Шандарахнет ещё какой-нибудь молнией и испепелит на месте.

— От того, на сколько ты выглядела. Но это дела не меняет!

— Это значит, мне сейчас можно дать лет двадцать пять? Вот и прекрасно! Всю жизнь хотела выглядеть постарше.

— Ты соображаешь, что говоришь? Как я теперь должен смотреть на тебя?! Стала похожа на… на… — Дэн выдал длинную фразу на своём языке, в сердцах плюнул себе под ноги и вышел. Со страшным треском хлопнула входная дверь, заставив дрогнуть и жалобно зазвенеть подвески на люстре. По квартире промчался шквал ледяного ветра, пробрав меня до костей. Невольно зажмурившись, я слышала звуки массовых разрушений вокруг. Из кухни донёсся звук бьющегося стекла, а в коридоре что-то грохнуло и зашуршало. Портьера рухнула, не иначе. Приоткрыв глаза, я ещё полюбовалась на разлетающиеся по комнате белые листы бумаги, обычно аккуратно лежащие на столе у Дэна.

Шмыгая носом, присела на кровать. Ноги не держат. Доигралась. Подразнить хотела и чего добилась? Ох, а если он вовсе не вернётся? Дура!

Надо бы встать и оценить масштаб разрушений. На слабых ногах я поднялась и принялась собирать разлетевшиеся листы…

Ликвидация последствий «аварии» заняла больше часа. В зеркало, где неизменно отражалась моя теперь темноволосая, стриженая по моде голова, старалась не смотреть, но взгляд как будто сам притягивался каждый раз, как я проходила мимо. И стрижка теперь казалась уродливой, и цвет не подходящим. Что я наделала? Не исправить.

Кляня себя последними словами, я собирала осколки бокала (хрусталь бьётся к несчастью, как известно, хотя я в приметы никогда не верила). Чёрт! Порезалась. Больно-то как! Подставляя под раненый палец ладонь, чтобы не закапать кровью пол, я поднялась и отправилась в ванную промывать ранку. Кровищи! Можно подумать, вену вскрыла. Ой, не люблю я вид крови. Чем бы замотать? Бинта нет, это точно. О, должен быть пластырь. С лета остался. Стёртые пятки у меня вечная проблема. Прижав к пальцу полотенце и поморщившись от пульсирующей боли, пошла рыться в недрах сумочки. И главное кровь, зараза, не сворачивается никак. Отчаявшись найти пластырь одной рукой, вывалила содержимое сумочки на кровать и начала перебирать гору неизвестно почему оказавшихся там предметов. За этим увлекательным занятием меня застал вернувшийся король. Я так и застыла — с окровавленным полотенцем в одной руке и всё-таки найденным пластырем в другой.

— Перекрашивайся. Сейчас! — в мою сторону полетела какая-то коробочка. Рефлекторно дёрнувшись поймать её одной рукой, уронила на пол. Мрачно глядя на меня, Дэн поднял её и упорно сунул мне в руки. — Немедленно!

Я продемонстрировала всё ещё кровоточащий палец:

— Не могу. Порезалась.

— Нужно промыть. — Тон голоса короля был сухим.

— Уже промывала, кровь всё не сворачивается.

— Дай сюда! — Дэн потащил меня в ванную, сунул под воду мою руку. Я прикусила губу, чтобы не шипеть от боли. Он деловито отмыл кровь, осмотрел ранку. — Не дёргайся, сейчас вытащу.

— Что? — не поняла я.

— У тебя здесь торчит осколок стекла. Прямо в сосуд угодил, потому и кровотечение не прекращается. Ходячее несчастье какое-то.

— Сам такой, — огрызнулась я и не удержалась от вскрика. — Ай! — палец дёрнуло болью, которая неожиданно быстро стихла. Дэн, наконец, освободил мою руку, и я изумлённо наблюдала, как прямо у меня на глазах ранка затянулась и покрылась розовой кожицей.

— Скажи спасибо, что стекло в ране не сломалось, а то бы ещё пришлось ковыряться, доставать его.

Я сглотнула, представив весёленькую перспективу:

— Спасибо.

— А теперь берёшь краску, и чтобы больше я тебя с этим жутким цветом не видел! Хоть немного исправишь то, что натворила. Жаль, отрастить тебе волосы быстро не получится.

— Слушай-ка, а чего это ты вдруг раскомандовался?  Мне моя причёска нравится, так что ничего я не буду перекрашивать. Это вредно. Два раза за день покраситься, да я облысею! И неизвестно ещё, что в результате смешения двух красок получится.

— Не будешь?! — подозрительно ласково спросил Дэн.

— Нет. Я не враг своему здоровью.

— Я, видимо, враг. Ты же это нарочно сделала? Мне назло?!

— Тебе, значит, можно было стричься, а мне — нет?

— Я сделал это по необходимости! — вскричал он. — Думаешь, я в восторге от своего теперешнего облика? Но ты! Девушка! Как можно добровольно отказаться от своих великолепных, красивейших волос?! Изуродовать себя! Вместо душистых, густых локонов! Что мы наблюдаем?! Дурно пахнущие! Неестественного цвета! Огрызки! — Дэн чувствительно дёрнул меня за свисающую прядь. — Вместо привлекательной девушки, прекрасной в своем естестве, я вижу перед собой вульгарную особу, одну из многих, коими заполонён ваш мир! — Он выплёвывал слова, скривив своё лицо в зло-презрительной гримасе.

Я стояла, не смея шелохнуться, как провинившаяся ученица перед грозным директором. Никогда не думала, что он может так орать. Высказав всё, что думает обо мне, моём поведении и внешнем виде, король удалился на кухню, оставив меня наедине со своими мыслями. Я вертела в руках коробочку с краской для волос тона «светло-русый» и предавалась невесёлым раздумьям. Мало мне предсказания, ещё и разругались вдрызг. Промучившись около часа, не выдержала и пошла к нему. Вход на кухню загораживала толстая, основательная дверь. Заперто. Подняла кулак, поколебалась и неуверенно стукнула:

— Дэн, открой, пожалуйста.

Дверь тихо отворилась, и я вошла. Король с мрачным видом сидел перед полыхающим камином. На меня он не посмотрел. Я встала рядом с креслом, нервно сжимая кулаки и царапая ногтями ладони. Сейчас сглотну комок в горле и начну говорить. И ещё один. И этот. Боже, как трудно произнести первое слово.

— Зачем пришла? — не поворачивая головы, равнодушно спросил Дэн.

— Я… хотела сказать… — наконец прорвались слова из моего горла.

— Можешь сесть, — величественным жестом указал он на второе кресло.

— Спасибо, Ваше Величество! — моментально вспыхнула я. — Вы так добры! — и развернулась на выход, но Дэн схватил меня за руку и в один миг оказался рядом:

— Ну почему с тобой всегда так сложно? — заглянул он мне в глаза.

— С тобой тоже нелегко! — выдернула я свою руку и отодвинулась. Ещё одного поцелуя, после которого он скажет, что это была досадная случайность, я не переживу. — Стоит мне шагнуть в сторону от твоих представлений о жизни, ты начинаешь брезгливо морщиться и выговаривать. Дошло до того, что я оглядываюсь в твою сторону каждый раз, как собираюсь хоть что-то сделать. Что тебе до моих волос? Ни одного комплимента по этому поводу я от тебя не слышала! Мне в голову не приходило, что кому-то может нравиться этот мышиный цвет! С шестого класса мечтала перекраситься, чтобы не видеть его каждый день в зеркале. Да что там волосы? Весь свой облик ненавижу. Моль бледная — вот как меня называли в школе! Кто же знал, что у тебя такие экзотические вкусы? Нравится — надо было сказать. А если нет — молчи! И не лезь в мою жизнь. Мне плевать, что сказала гадалка, свою судьбу я буду строить сама!

Завтра пойду к визажисту и подберу макияж поярче!

Боже мой, что я говорю? Я ж совсем не это сказать хотела.

— Ты не посмеешь!

— Посмею!

— Не надо, Маша. Я прошу тебя. — Голос Дэна дрогнул и изменился, ни одной королевской нотки в нём не осталось. — Ты мне нравишься такой, какая есть от природы. В этом вся твоя прелесть. Не убивай её.

Ну давай же, Дэн, скажи мне. Подтверди, что видения гадалки относительно нас с тобой — не сон, а реальное будущее. Где они, те чувства, которые должны привести к браку?

— Я не могу видеть, как ты растворяешься в ярких красках вашего мира. Их и так здесь слишком много. Что тебе наговорила гадалка? Из-за неё ты себя так ведёшь?

Я сникла и опустила глаза. Не то. Не сказал.

— Причём здесь гадалка? — Не хотелось продолжать этот бессмысленный разговор. Всё равно не смогу признаться, что она увидела в моём будущем. Я махнула рукой. — Наложи заклинание, пойду учить.

— Я не смогу сосредоточиться, глядя на тебя сейчас. Давай вернём твой природный цвет волос?

— Сказано тебе, нельзя два раза за день покраситься. Это очень вредно. Как ты вообще нашёл эту краску?

— Догадался, где искать, — мрачно усмехнулся Дэн. — Не хочешь красить, давай попробуем магически. Я, правда, не уверен в своей победе над вашим красителем, но постараюсь не навредить.

— Валяй!

Мне уже было всё равно. Получусь в крапинку, сам будет виноват. Может, тогда умолкнет? Над моей многострадальной головой он колдовал с полчаса. Сначала молча, а потом что-то злобно шипя сквозь зубы.

— В мой адрес выражаешься? Хоть бы переводил, что ли? — флегматично спросила я. От возни с волосами клонило в сон.

— Просто размышляю, что за извращённый ум у вас придумал такой способ издевательства над женщинами. Ты серьёзно подпортила здоровье своих волос. Нарушена структура. Вот и попробуй вернуть всё обратно.

Потом он повёл меня в ванную, включил душ и показал, мол, наклоняйся.

— Я сама в состоянии намочить голову. Король мне для этого дела не нужен.

— Вот упрямая. Я что, из-за стенки буду магией воздействовать? Самый ответственный момент.

— Интересное дело. А как я раздеваться буду? Или предлагаешь так, в одежде? Всё вымокнет.

— И не только вымокнет, ещё и краской запачкается. Знаешь, как она сейчас побежит? — злорадствовал Дэн. — Решать тебе. Если не забыла, я всё это уже видел, — выразительным жестом указал он на мою грудь. Ах ты, гад! — Шутка! Не хочешь раздеваться, давай в одежде, постараюсь аккуратно. — Нет, вы на него только гляньте! Да надо было в синий цвет покраситься! — Ну, извини, неудачно пошутил. Давай уже, наклоняйся.

Оскорблённо сверкнув глазами, я склонилась над ванной.

— Ниже! — приказ был подкреплён давлением на шею сзади. Струйки тёплой воды защекотали мою кожу. — Стыд-позор! Девице на носу восемнадцать лет, кланяться не умеет.

— Всё шутим? Сейчас нарвёшься, — хотела сказать я, но вместо этого пробулькала что-то нечленораздельное.

— Разговаривать не советую, наглотаешься этой гадости, придётся ещё промывание желудка устраивать, — последовал комментарий.

Я приоткрыла один глаз. Ужас! Потёки багрово-коричневой краски забрызгали ванну и мощным водоворотом уходили в слив.

Прополоскав меня, как следует, Дэн накинул сверху полотенце и вышел со словами:

— Вот теперь можешь сама. Отмывай кожу. А то краситель въестся. И ванну вымой!

После купания я намеревалась завалиться спать, но оказалось, что рано радовалась. Король не собирался оставлять меня в покое. Проинспектировав результаты своего колдовства, он расплылся в удовлетворённой улыбке и предложил свои услуги по скорейшему отращиванию волос до приемлемой длины. В ужасе представив, что завтра проснусь с косами по колено (а кто знает, что в его понимании значит «приемлемая длина»?), я максимально вежливо отказалась, аргументировав это тем, что окружающие заподозрят неладное, не говоря уж о Наташке, которая стриглась вместе со мной. Судя по тому, что настаивать он не стал, но ухмыльнулся нехорошо так, кое-что уже было предпринято и без моего согласия. Ладно, поглядим, если что, я его самого заставлю меня стричь или пригрожу вообще под мальчика в следующий раз обкорнаться. Чтоб знал.

На этом инцидент был вроде как исчерпан, и больше мы к этой теме не возвращались.

Учебные будни потекли ручьём. Наташка, встретившись со мной на следующий день, первым делом поинтересовалась:

— Ну как?

— Никак, — мрачно ответила я.

— Что, совсем плохо? Не отреагировал?

Я только хмыкнула:

— Отреагировал. Видела бы ты, как он орал!

— Как орал? Почему?

— Орал, хлопал дверями и ругался на чём свет стоит. До сих пор вздрагиваю.

— Да, интересная реакция. Ну, не расстраивайся. Отрицательный результат тоже результат. Главное — не равнодушен.

— Да мы чуть не передрались! Какие дифирамбы он мне пел про мои шикарные волосы, которые я, дура, испортила.

— Так и сказал — дура?

— Откуда я знаю, он половину на своём языке говорил. Но общий смысл и так ясен. Я уж повиниться хотела, а вместо этого сама орать начала.

Наташка удивлённо уставилась, когда я сняла шапку и продемонстрировала результат нашей «беседы».

— Если бы вчера с тобой не была, сказала бы, что ты вообще не красилась.

Я только рукой махнула, пусть думает, что мне пришлось перекрашиваться.

— А я ведь сходила к твоей гадалке, — понизила она голос.

— Да ты что? И… как? Не томи, говори уже! — затормошила я её.

— Ну, что тебе сказать. Двоих мужей мне как своих ушей не видать, — притворно вздохнула она. — Но один точно будет!

— Расскажи дословно, что она сказала?

Наташка напустила на себя важный вид и продекламировала:

— Спасая близкого человека, обретёшь ты своё счастье.

— И это всё?!

— Ну-у, я у неё ещё всякие подробности выспрашивала. Как клещами тянула. Такое ощущение, что кроме главного она ничего говорить не хотела. Короче, высокий и здоровый. Вот и ищу теперь, кого бы такого красивого здоровенного спасти поскорее. Может, я утопающего вытащу, плаваю вроде неплохо? Брр, из ледяной воды зимой! После такого любой обязан жениться. — Наташка вроде смеялась, но в глазах её что-то было. — Знаешь, под конец она вообще в себя ушла, и всякую чушь пороть начала. Во-первых, сказала, что и спасать мне никого не обязательно, в любом случае за него выйду. А во-вторых, она что-то бормотала про то, что не к добру появился у нас черноглазый человек. Мол, много путаницы и неразберихи принесёт в наш мир! Вот тут-то, Машка, я и поняла, что всё это фигня! — Подруга усмехнулась и развела руками.

А я только больше встревожилась. Последняя фраза гадалки, это ж явно про Дэна. Что она там ещё про него увидела?

***

На этой неделе я два раза была в Даан’Элии. Одна, без Дэна. Потому что он со мной пройти не мог. Как он с досадой пояснил, я слишком напряжена и отталкиваю его, едва засыпаю. Я даже догадывалась, почему. Как и он, впрочем. Ещё бы, мне укладываться-то рядом с ним теперь было до жути стыдно и неудобно. А всё гадалкины слова, которые постоянно крутились в голове.

Оба раза во сне был только Нэль. На мою новую причёску он посмотрел почти таким же взглядом, что и Дэн, но озвучить своё мнение не успел, потому как я поспешила заверить его, что всё, что он имеет мне сказать по этому поводу, уже выслушала от короля. Хранитель пожал плечами и рассмеялся:

— Трудно пришлось?

— Нелегко. А вообще-то, он мог бы и промолчать. С короткими стрижками у нас ходит половина женщин, и он это видел, знает.

— Его можно понять. В Лаэнтере короткие волосы носят только женщины из низших слоёв общества.

Я чертыхнулась про себя. Такой аспект мне в голову не пришёл. Получается, что я в глазах Дэна упала к самому подножию социальной лестницы. Король и нищая, ага.

Вздохнув, пояснила Нэлю, что у нас аристократии нет как таковой. А внешний вид и причёску каждый выбирает себе по вкусу. Он живо заинтересовался нашей модой и попросил продемонстрировать ему женскую одежду, объявив, что менять наряды по своему вкусу в магическом сне — проще простого. Особого настроения для забав у меня не было, но он так умильно смотрел на меня. И потом… кто же откажется научиться колдовать? Хотя бы во сне. Как объяснил Нэль, всё пространство там свито из магических потоков. Управлять ими в полной мере могут только хозяин и Хранитель. Но для гостей предусмотрен механизм поверхностного воздействия. Например, можно выбрать наряд по своему желанию.

— Закрой глаза и почувствуй дуновение ветерка. Чувствуешь?

— Так нет же ветра?

— Ты глаза закрой. Расслабься.

— Я же не маг, вряд ли…

— Расслабься. — Нэль положил мне руки на плечи. Я закрыла глаза, глубоко вздохнула. Ну, раз он говорит… и правда, ветерок, как будто гладит по щеке. — Ага, первый шаг есть, теперь смотри, не открывая глаз, на этот ветер.

— Как это — не открывая глаз? Что я могу увидеть с закрытыми глазами?

— Маша, ну что ты, в самом деле? Головой-то подумай. Твоя телесная оболочка осталась там, в твоём мире, а здесь только разум. Ты во сне. Магическом сне. Здесь же всё не материально. Почувствуй магический ветерок и следи за его перемещениями.

— О,  правда, вижу. Ветерок, как колебания воздуха в жаркий день.

— Что он рисует?

— Подожди, не пойму. Ягоды! Вишню?

— Открывай глаза.

Моргнув, чтобы глаза привыкли к свету, я обнаружила себя стоящей перед кустом, усеянным спелой вишней на длинных черешках. Я такую ела только в детстве у тётки в Поволжье и в магазинском компоте.

— Можешь попробовать, — предложил мне Нэль. Я сорвала вилочку с двумя тугими, налитыми соком ягодами. Вкусно! Только это оказалась не вишня, а черешня. — А теперь ты. Гость легко может менять то, что касается его самого. Представь себе одежду, в которой хотела бы оказаться, и направь на себя ветерок, только не переусердствуй, а то… ладно, промолчу.

Я зажмурилась, представляя себя в своём деловом костюме. Для затравки, так сказать, и чтобы Нэля сильно не шокировать. Ветерок легко окутал меня своим тёплым дыханием.

— Ух, ты! — раздался рядом изумлённый голос Хранителя. — Это и есть ваша одежда? Женская?

Я оглядела себя. Да, мой костюм, серо-зелёного цвета. Классические брюки и приталенный пиджак. Блузку под него можно и не надевать, потому как вырез у него довольно скромный.

— Да, это женский деловой костюм. Я в нём хожу на экзамены. Но одежда у нас очень разная бывает.

— К-хм. — Нэль поедал меня глазами, оглядывая сверху вниз и снизу вверх. — Первый раз вижу женщину в… э-э… покажи ещё что-нибудь?

— Хорошо, только ты в обморок не падай.

Я решила продемонстрировать ему свой летний костюмчик из топа и юбки выше колен. Чего уж теперь. Король же пережил, значит и этот переживёт. Приоткрытый рот и подозрительно блестящие глаза были достаточно красноречивым выражением его мнения. Хранитель обошёл меня вокруг.

— У вас прямо так ходят? По улицам?

— Летом ещё и не так ходят. А сейчас зима, одежда всё же скорректирована по погоде.

Потом я показала ему джинсы с футболкой, спортивный костюм и кроссовки, свою длинную юбку с разрезами... Глаза Хранителя разгорались всё ярче. Пожалуй, хватит ему впечатлений. Последний раз закрыла глаза и вернула себе белое платье. Нэль шумно выдохнул:

— Да-а! Прямо завидно. Я б на месте Даанэля не спешил возвращаться. Где ещё встретишь такие чудеса? И таких девушек, — подмигнул он мне. Перед нами появился столик с огромной вазой, полной черешни. Другого приглашения мне не требовалось, так что я смело приступила к вкусной трапезе.

— Чего-чего, а чудес у нас полно. Только не в вашем понимании этого слова. Нэль, а в реальном мире магия выглядит так же?

— Полагаю, да. Как ты понимаешь, мне в реальный мир хода нет. Точнее, есть, но лучше этого не делать.

— Почему?

— Чувствовать себя неполноценным калекой не очень приятно. А у меня было именно такое ощущение от посещения реальности. Давай не будем об этом. Тебя же что-то другое интересует.

— Да. Я вот о чём. Если я тут так легко обходилась с этими магическими ветерками, то и у себя теперь смогу колдовать?

— Э-э, нет. Здесь Сила настроена на то, чтобы ею мог пользоваться любой гость, независимо от того, маг он или нет. В реальном мире магию видит только магически одарённый человек. Что касается тебя, поговори об этом с Даанэлем. Пусть обучит, хоть самым азам. Раз уж у тебя обнаружился магический талант — ты играючи преодолеваешь границу защищённого от подобных вторжений магического сна, значит, его можно развить. Странно, что он ещё ничего не предпринял. Элию, например, он почти всему учил сам.

— А скажи мне, только честно, кто из вас придумал для меня это платье?

— Он, — не раздумывая, ответил Нэль. — Это в его духе, отправить девушку сюда в платье по своему вкусу.

— И… много их тут было?

— Ну, — покосился на меня Нэль и потер кончик носа. — Были.

— А он ведь говорил, что отправлял меня в другое место.

— Какая разница? Принципы магического сна одинаковы. Думаю, он создал для тебя временный сон, а ты каким-то хитрым способом пришла сюда. Меня это ставит в тупик: как ты нашла дорогу, не бывая здесь раньше?

— Не знаю, честно. А что, если бы Дэн не выбрал мне это платье, я бы оказалась здесь в том, в чём заснула?

— Нет, что ты, — рассмеялся Нэль. — По-твоему, все, кто ходят в магические сны, ложатся спать одетыми? Просто, когда магом, создающим заклинание, одежда не оговорена, выбор оказывается случаен. Скорее всего, ты бы пришла в том наряде, в котором чаще всего ходишь в жизни. А может, наоборот, которого у тебя никогда не было, но ты очень о нём мечтала. Это подсознание решает, как и в обычном сне.

— А он оказался в том, в чём ложился.

— Видишь ли, — задумался Хранитель. — С ним странная история. Возможно, это из-за перемещения в ваш мир, ведь у вас там что-то с магическим фоном не то, как я понял. Но сейчас Даан’Элия выталкивает его, как чужого враждебного мага. Он больше не хозяин здесь. Каждую возможность как-то манипулировать магическими потоками ему приходится отвоёвывать. И я ничем помочь не могу. Мне жаль, но это так.

— Почему же тогда я…

— А ты коренной житель своего мира, для тебя все его странности естественны, а потому легко преодолимы. Ты приходишь сюда, как обычный человек, гость. Только необычным путём.

На следующий день, вернее ночь, когда я опять пришла без Дэна, никого не было. Я послушала звуки природы: шум ветра в кронах деревьев, щебет птиц, плеск воды, позвала Нэля, но он не откликнулся. Тогда я решила немного подождать, потому что Дэн явно беспокоился и ясно дал понять, что его, прежде всего, интересуют новости с родины. Может, его сестра придёт? Чтобы не терять времени зря, я решила воспользоваться своим одиночеством и поплавать в реке. Потрогала воду — тёплая, как парное молоко. Когда ещё будет лето, и доберусь ли я до воды, а тут вот она, купайся — не хочу. Оглянувшись, точно ли никого нет рядом, зажмурилась и вспомнила свой чёрный закрытый купальник. Если увидят, всё же лучше не сверкать бикини. Выбрала тихую заводь, осторожно ступила в воду. Под ногами песок. Боже, какое блаженство! Что особенно приятно — вода чистейшая и никакого мусора на дне. Опять же, на бутылочные осколки не наступишь, что не может не радовать. Просто рай. Добредя до глубины по грудь, оттолкнулась и поплыла. Кайф. Далеко не стала забираться, а то я же не знаю ни течения, ни глубины. Сон сном, а не такой уж я великий пловец, чтобы в незнакомом месте рассекать по реке вдоль и поперёк. Интересно, тут утонуть можно?

Громкий всплеск неподалёку отвлёк меня от таких своеобразных мыслей. Я оглянулась вокруг — что это было? Странно, никого.

— Привет, — раздалось позади меня. — Ты и плавать умеешь?

Я тут же чуть и не пошла ко дну. Топориком.

— Нэль! Больше так не шути.

— Извини, я думал, ты меня видела. — Хранитель встряхнул мокрыми волосами, откидывая их назад, и расплылся в улыбке. — А в чём это ты?

— Купальник обыкновенный, — поучительным тоном ответила я. — А у вас в чём… — я осеклась, потому что… — Нэль, ты что, без ничего?!

— Я всегда так плаваю. А что?

— Ну, знаешь! — Я лихорадочно начала выгребать к берегу.

— Мне казалось, в твоём мире границы дозволенного гораздо шире. — Хранитель играючи нагнал меня в пару взмахов руками. — Взять хоть твой купальник. Я бы сказал, что ты очень красиво в нём раздета.

— Что-о?! Я на тебя Дэну пожалуюсь, так и знай!

— Хо-хо, напугала, я даже знаю, что он сказал бы, поглядев на тебя в подобном виде. Примерно то же, что и я.

— Он не как ты. Приличный человек.

— Он?! — Хранитель со смехом ушёл под воду. Я испуганно посмотрела на то место, где он скрылся, но ничего под водой не увидела. Так, эти шутки не по мне, надо выбираться на берег. Только подумала, как снизу меня охватили руки. Я аж взвизгнула:

— Отпусти меня!

Терпеть не могу подобные игры в «утапливание» друг друга. Но Нэль не думал тащить меня под воду. Он вынырнул впереди, настойчиво прижимая меня к себе, так что мы оказались лицом к лицу, видимо, прочёл панику в моих глазах, медленно разжал руки и демонстративно поднял их вверх:

— Всё. Я тебя не трогаю.

Надо же, какой понятливый. И до чего он сейчас похож на Дэна.

— Это ты правильно придумал. А теперь изыди, испарись! А я возвращаюсь домой! — Моё продвижение к берегу как-то затянулось. Полоска светлого песка маячила всё ещё вдалеке. Что за чертовщина?

— Эй, не злись! — Нэль вновь оказался рядом, но на этот раз он был одет, и ещё как! Какие-то кружевные манжеты на длинных рукавах рубашки и вычурное жабо на вороте, на ногах тоже что-то кружевное, в воде не разберёшь. Парика с буклями для полноты образа не хватает. — Давай и тебе сделаю подходящий наряд, раз уж ты ратуешь за приличия.

Я не успела и пикнуть, как почувствовала, что меня потянуло ко дну. Потяжелевшие ноги запутались в складках ткани моментально намокшего платья, рукам здорово мешали пышные рукава, а бока сдавило чем-то тесным, так что толком не вздохнуть.

— Вам помочь? — любезно предложил Хранитель, подставляя своё плечо. И как он так легко на воде держится в подобной одежде?

— Иди ты лесом! Сама доплыву.

— Не доплывёшь, спорим? Эта одежда не предназначена для плавания. В ней разве что на мелководье плескаться.

— Тогда какого чёрта ты мне это наколдовал? — задыхаясь и из последних сил держа голову над водой, спросила я.

— Такого… хм-м, чёрта, что это единственно принятая форма одежды для купания в приличном обществе.

Не слушая больше моих возражений и слабых попыток сопротивления, он буквально на руках вынес меня на берег, приблизившийся как по волшебству. Впрочем, почему как?

— Нэль, изверг! Сними с меня этот чёртов корсет! — пытаясь устоять на ногах и отдышаться, простонала я.

— Снять? С удовольствием, — подступил он ко мне с радостной улыбкой.

— Ох, Нэль! Отстань, Христа ради!

— Кого ради?

— Тебе этого не понять. Ты даже не человек, какого чёрта тебе от меня надо?

Сама себе напоминая мокрую курицу, я побрела в том направлении, где, помнится, была беседка с выходом. Мокрый Хранитель, с которого откровенно капала вода, не отставал ни на шаг. Пряди волос прилипли к лицу, но он, казалось, не замечал их. Что это у меня на ногах, ботинки, что ли? Пришлось присесть на весьма кстати попавшийся пенёк, руками сгрести прилипшую к ногам длинную юбку. Правда, ботинки, и, конечно же, полные воды. А они-то для чего в купальном наряде приличной дамы?

— У тебя такая своеобразная речь, но мне нравится. — Нэль изящным движением опустился на одно колено и принялся расшнуровывать на мне ботинки. — Ты так и уйдёшь, даже не узнав новости? Вчера приходила Элиа.

— Почему ты сразу не сказал? Дэн там извёлся весь! — возмутилась я. Нэль внимательно оглядывал меня. Было такое ощущение, что он выбирает место, куда бы впиться поцелуем. — Что ты на меня уставился? Говори, и я пойду.

— Да вот, любуюсь на мокрое платье, в котором ты так соблазнительно выглядишь, и всё жду, когда же ты догадаешься сменить его на сухую одежду.

— Ах ты! Бездушное существо! Хоть бы напомнил! — стукнула я его по плечу. А он искренне рассмеялся и мановением руки организовал рядом уютный костерок.

— А лучше не переодевайся. Сохнуть у костра, да в приятной компании — так здорово. Давай греться, и я попутно расскажу тебе новости.

На моих плечах оказалось то ли полотенце, то ли плед. Я, уже зажмурившись, чтобы сменить одежду, недоверчиво открыла глаза.

— Не бойся, я тебя пальцем не трону. Неприятие ситуации так и хлещет из тебя во все стороны. Мне этого достаточно, чтобы держаться на расстоянии.

Пока мы сохли и попивали горячее вино, Нэль поделился следующей информацией.

Оказывается, суточное время в наших с Дэном мирах диаметрально противоположно. Когда у нас ночь, в Лаэнтере день. Поэтому принцесса может приходить сюда лишь урывками, во время дневного отдыха, который выдаётся ей не так часто. А в её ночное время у меня самая учёба.

Да и ночью она не всегда может сюда прийти, потому что в её покоях теперь дежурит куча придворных дам, якобы полагающихся по статусу единственной наследнице престола, и выдворить их получается крайне редко. Поэтому Элиа, придя где-то через час после моего вчерашнего ухода, успела рассказать Нэлю лишь то, что лорд Дэйтон вернулся во дворец, и со дня на день ожидается прибытие эльфийского посольства.

Хранитель говорил, а я смотрела на него и пыталась понять, в чём же заключается то неуловимое отличие его от Дэна. Моложе? Да, но разница не критична. Ведь те же глаза, губы, линия подбородка. У Дэна нет морщин и его лицо не полнее и не суше. Так почему он выглядит настолько серьёзнее и взрослее? Вот разве что улыбка. Скупая она какая-то у него, по большей части, и не касается глаз. А Нэль, если уж улыбается, так во все тридцать два зуба, и в чёрных глазах пляшут весёлые искорки. Неужели и Дэн когда-то был таким, весёлым и беззаботным? И тут мне в голову пришла мысль, от которой я застыла, не донеся кубок с вином до рта. А ведь Нэль точно так же подходит под описание гадалки, как и Дэн. Но, в отличие от короля, внимание ко мне он проявляет, и совершенно открыто, не стесняясь. И её слова, что это будет где-то… Всё, я точно схожу с ума.

Выбравшись из сна, я рассказала Дэну новости. Услышав их, он до утра ходил по кухне, отправив меня досыпать.

***

Поскольку началась сессия на заочном, в свою очную группу я не ходила и была этому только рада. Встречая меня в коридорах, ребята спешно опускали глаза и смущённо здоровались. Стало быть, заклинание работает. Интересно, надолго ли?

Среди недели у меня случился интересный разговор с Пашкой. Сначала Танька Герасимова потихоньку сообщила мне, что после пятницы Звонок ходит мрачнее тучи, но доставать всех перестал. Как отрезало. Пихнув меня могучим локтем в бок, она хихикнула:

— Хорошо его твой Данил воспитал. — Подружка осеклась и закрыла рот рукой. — Ой, прости, Маш, что я так сказала — твой.

Я только махнула рукой. А расставшись с Танькой, и забыла о разговоре. На следующий день Пашка подкараулил меня около нашей аудитории и, как-то странно глядя, потащил в соседнюю пустующую «поговорить». Я, недоумевая и, честно говоря, побаиваясь, неохотно плелась за парнем. Чего ему от меня надо?

— Машка, ты вообще представляешь, с кем связалась? — начал он, едва за нами закрылась дверь.

— О чём ты? — посмотрела я невинными глазами.

— Знаешь? Ты знаешь, кто он!

— И кто?

— Я не могу сказать! Он… он что-то со мной сделал! Как только я хочу это озвучить, жуткая боль скручивает.

— Так тебе и надо! Если по-другому ты свой язык придержать не умеешь. Получил по заслугам! Сколько людей ты достаёшь? Слов не понимаешь. Ведь из-за тебя, урода, хорошие люди страдают!

— Маша, я всё уже понял. Клянусь тебе, никогда больше! Только попроси его снять наказание. — Пашка смотрел на меня лихорадочно блестящими глазами.

— Ты теперь не в состоянии гадости говорить, да? Ничего, со временем привыкнешь, что можно по-человечески с людьми общаться. Это только вначале трудно. А потом ломка кончится, глядишь, даже нормальным человеком станешь.

Я не собиралась давать Звонку спуску. Слишком свежи были воспоминания о прилюдных оскорблениях, особенно жгли слова Дэна, что Пашка за один день отнял у меня три года жизни!

— Я не об этом, душа ты невинная. Знаешь, что он со мной сделал? Он же меня… — Пашка зажмурил глаза и даже сжал кулаки, силясь выговорить следующую фразу: — Не могу сказать, — выдохнул он наконец, смахивая пот со лба трясущейся рукой. — Ладно, это фигня. Прошу тебя, поговори с ним, скажи, что я поклянусь, чем он захочет. Пусть только снимет наказание!

В дверь кто-то толкнулся, Звонок испуганно обернулся, увидел, что это студенты, и гаркнул:

— Дайте поговорить!

Дальше, видимо, должны были последовать маты, но Пашка только бессильно разевал рот, из которого не доносилось ни звука. Ничего себе, Дэн его обработал! Звонников опять обернулся ко мне, припёр спиной дверь и лихорадочно зашептал:

— Я на выходных в ночном клубе такую девчонку склеил! Привёл к себе, ну, понимаешь, то, сё… а-а, не понимаешь, откуда тебе знать! — махнул он на меня рукой. — Так вот… и не смог! Машка, что я теперь делать буду? Он сказал, на пять лет! Я не поверил сразу, а теперь верю. Я ж чокнусь за это время! До двадцати трёх лет монахом жить?! Поговори с ним, попроси. А я для тебя что хочешь, сделаю!

Пашка вцепился в мои плечи, умоляюще глядя в глаза. До меня с трудом доходило, о чём это он. А когда дошло, стало жутко неудобно и в то же время хотелось хохотать в голос. Покраснев от сдвоенного чувства, я отступила и замотала головой:

— Нет, Паша, не проси. Раз он так сделал, вряд ли изменит своё решение. А у нас с ним не те отношения, чтобы говорить о таком.

— Маша, я тебя умоляю!

— Сам с ним говори, — отрезала я.

— Я его боюсь, — потупился Звонок.

— Ха, а я, значит, не боюсь? Да с чего ты вообще взял, что он меня слушать будет?

— Будет, он за тебя вон какой разгон устроил, вся группа пришибленная ходит, друг на друга смотреть стесняются, а уж на тебя подавно. Никто не понимает отчего. Машка, откуда он такой?

— Издалека, Паша, издалека. Давай закругляться, а то на пару опоздаю.

Звонников, опустив голову, отошёл от двери, потом вскинулся:

— Надеюсь, он тебя… не обижает?

Я фыркнула в ответ — тоже мне, защитник.

— Обижает. И я его. Только и делаем, что ругаемся.

— Ты ещё с ним ругаешься? — тихо спросил он. — Смелости хватает?

— Куда ж мне деваться? Не думай, он хороший человек.

— Хороший, — хмыкнул Пашка. — Какая ты наивная. Видимо, не всё знаешь.

— Это ты не всё знаешь. А мне моего знания уже вот. — Я чиркнула пальцем по горлу, имея в виду сейчас и гадалкино предсказание.

А вечером этого же дня, когда я попросила Дэна экстренно снять заклинание памяти, он в очередной раз попытался разговорить меня на тему предсказания. И я, уже вроде набравшись смелости выдать всё как на духу, опять сдулась и, нахохлившись, молчала как партизан на допросе. Ну не могу я ЭТО ему сказать!

— Маша, я вижу, тебе тяжело, предсказание снова вызвало утечку Силы. Ты пятый день фонишь; так не может продолжаться. Позволь помочь тебе.

Я испуганно сжалась, ожидая, что он опять полезет целоваться. Ага, по-черномагически. Не хочу! Мне не нравится, страшно до жути!

— Не буду я тебя целовать! Как бы я твою Силу собрал, без посредника? — продолжил он в ответ на мою реакцию.

Мне захотелось завопить: «Ты мои мысли читаешь?!». Читает, читает, читает!

— Не читаю я твои мысли, успокойся. Это очень сложно и крайне редко используется. А в твоём случае абсолютно не нужно. У тебя всё всегда на лице написано. И в глазах.

— Ладно, поверю. Так как ты мне помочь хочешь?

— Помнишь, как усталость снимал? Вот приблизительно так. Тоже род лечения усталости, но не телесной, а умственной.

Успокоенная, я кивнула. Если мне полегчает, пусть колдует. Дэн улыбнулся мягкой, чуть грустной улыбкой и зашёл за мое кресло. Я откинулась на спинку, постаравшись максимально расслабиться, уже зная, что это — непременно условие для любого магического воздействия. Руки парня осторожно охватили мою голову…

Очнулась я, лёжа на кровати. Рядом сидел Дэн, с грустью глядя на меня.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Что случилось, почему я здесь?

— Потеряла сознание. Ты работала под заклинанием, устала и попросила снять его. Пока я снимал, упала в обморок. Ненадолго. Переутомление. Ничего страшного, сейчас хорошо поужинаешь, и всё будет в порядке.

Я пыталась восстановить в памяти предшествующие события, но всё помнилось как-то смутно. Зато почти физически чувствовала, как будто с плеч свалилась тяготившая меня ноша. На душе было легко-легко.

— Дэн, я не помню, что было до того, это плохо?

— Не помнишь? Может, я случайно задел не тот центр? Давай проверим. Что ты последнее учила?

Я напрягла память, и тут же послушно всплыли сведения из учебника. Билет восьмой, второй вопрос: «Создание и причины возвышения Московского княжества в XII-XIV веках». Князь Данила Александрович, Иван Данилович Калита… всё помню. Схватилась за листок — действительно, последний обведённый кружком билет. Уфф, вроде всё на месте. Я благодарно улыбнулась Дэну:

— Зря переполошилась. Ничего не забыла.

— Это хорошо. Но всё равно, больше не перенапрягайся, — улыбнулся он в ответ.

***

 — Добрый вечер. Это Данил Иванов. Да, тот самый. Могу я поговорить с Наташей? Всего пара минут (пауза)… Наташа, здравствуйте. Это Данил. У меня к вам большая просьба. Маша рассказывала вам, что ходила к гадалке? Не беспокойтесь, спрашивать о том, что она ей наговорила, я вас не буду, всё равно не скажете. Знаю, что ничего хорошего. Она вбила себе в голову, что всё это непременно сбудется. Пожалуйста, не напоминайте ей больше об этом. Ни одним словом. Я поговорил с ней, убедил, что это обман, она успокоилась и вспоминать об этом больше не хочет. Но тема для неё болезненная в любом случае. Так что я вас очень прошу, если вы любите свою подругу, никаких разговоров на эту тему. Договорились? Я на вас надеюсь, не подведите. Всего доброго.

Сквозь шум льющейся воды я слышала голос Дэна. С кем-то он разговаривает, что ли? Закутавшись в новый махровый халат (я ещё и костюмчик для сна новый купила), вышла из ванной, заглянула в кухню. Дэн встретил меня улыбкой и вопросом:

— Ужинать будем? Я вспомнил замечательное блюдо, которое любил в детстве. Кажется, получилось его воссоздать.

Мой мобильник, громко требующий подзарядки, почему-то был включён на телефонной книге. Пожав плечами, закрыла её и воткнула зарядник в сеть.

За ужином Дэн торжественно откупорил бутылку экзотического розового вина и провозгласил тост:

— За успех в накоплении Силы!

Каюсь, я ничегошеньки не поняла, поэтому он, пригубив из своего бокала, сверкая глазами, объяснил:

— Я преодолел блокировку Раэл Танна. Смотри. — Он с заговорщическим видом продемонстрировал свой перстень. В середине абсолютно чёрного камня появилась серебристая искорка. — Вот когда весь камень станет серебряным, можно будет попытаться открыть Магические Врата. Теперь ни одна капля Силы не пропадёт даром! — с торжествующей улыбкой закончил он.

Мне было радостно и грустно. Я радовалась за него. Печально было видеть, как Дэн сидит вечерами и ночами, задумчиво глядя в огонь, или устраивает тренировки с самим собой. Если я заставала его, он неизменно напускал на себя равнодушный вид или вымучивал улыбку, но я чувствовала, что ему плохо. В такие моменты мне было до ужаса жаль его, но выказывать свое сочувствие я не решалась. Мужчины такие гордые, а уж он подавно.

А грустно… понятно, отчего мне было грустно. День нашего расставания начал приближаться, и теперь я буду отсчитывать минуты и секунды, оставшиеся мне рядом с ним. Зачем мы ругаемся, каждый упрямо отстаивая свою точку зрения? Почему мир нас не берёт? С волосами этими натворила. Ведь из чистой вредности. Так нельзя, надо как-то сдерживать себя. Решено, с завтрашнего дня буду смирной и послушной. Думаю, он это оценит.

Мне показалось, я только закрыла глаза, как Дэн принялся тормошить меня. Поскольку я полночи не спала, ждала его возвращения с охоты, но, так и не дождавшись, уснула, как была, в халате поверх покрывала, то долго не могла сообразить, чего он от меня хочет. Оказалось — разобрать постель и погрузиться в магический сон. Король был уверен, что сегодня мы пройдём вместе и надеялся на личную встречу с сестрой. Сонно покивав в ответ на инструктаж, я уснула со счастливой улыбкой на устах, чувствуя себя на вершине блаженства в объятиях короля…

Ура! Мы всё-таки это сделали! Оказавшись на зелёной лужайке, Дэн искренне улыбнулся и, на секунду прижав к себе, чмокнул меня в висок:

— Спасибо, Маша, ты молодец!

У-у, жадюга, а в прошлый раз мне достался поцелуй в губы! Я уж надеялась… Обиженно шмыгнула носом и вспомнила о нашем разговоре с Нэлем и своих новых умениях:

— Дэн, а ты мог бы научить меня пользоваться магией в реальности? Нэль сказал, что мой дар, ну-у, проходить сюда, можно развить. — Я засмущалась под недовольным взглядом короля.

— Так. Что ещё сказал этот умник? И сделал? Очень надеюсь, что он не пытался пробудить твои магические способности.

Честно говоря, не ожидала такой резкой негативной реакции. Мы мало общались на этой неделе, и, в основном, на другие темы. А разговор о магии всё откладывался. Вообще прошедшие дни местами вспоминались как-то смутно. Я грешила на побочные эффекты заклинания абсолютной памяти. Может, это вроде отката? Работаешь под заклинанием, а после его снятия мозг отдыхает и фиксирует происходящее лишь наполовину. Наверное, поэтому, да. А как я дёргалась, находясь под его действием, это нам обоим уже хорошо известно. Вот мы и старались не накалять атмосферу.

— Ну, он меня учил менять одежду, — промямлила я. В ответ мне достался только тяжёлый вздох. — А что… нельзя?

— Меня тоже интересует этот вопрос, — вышел из-за дерева Хранитель и, прищурившись, уставился на короля. — Почему ты даже не попытался обучить её? Да ещё выражаешь недовольство тем, что я посвятил её в самые элементарные вещи?

— Вы двое, похоже, уже спелись. Сейчас меня выслушаете, и больше мы к этой теме возвращаться не будем. Только не надо так смотреть, Нэль. Ты ничего не знаешь о мире, в котором живёт Маша, а ты, Маша, ничего не знаешь о магии. Я не буду тебя обучать, и тебе, Нэль, строжайше запрещаю это делать. В мире Земли магии нет. А при обучении магической Силы тратится на порядок больше, чем при использовании опытным магом. Тебе ли этого не знать.

— А где же ты её берёшь? — с ехидцей в голосе осведомился Хранитель. — Или, может, скажешь, что не колдуешь?

— Где её беру я? — Дэн прямо взглянул в глаза Нэлю, а тот уставился на него. Просто поединок взглядов. Парни смотрели друг на друга, не говоря ни слова, минут пять. Лицо короля оставалось холодно-спокойным, а выражение его младшей ипостаси сначала стало недоверчивым, а потом растерянно-испуганным. — Ты хочешь, чтобы и она так же? — наконец тихо промолвил Дэн.

— Нет, — понурился Хранитель. — Но это же… отвратительно! И вне закона! Как ты можешь?! Ты, верховный судья своего королевства!

— Ох, какой ты правильный! Великий моралист. Лучше вспомни свои ощущения и мысли, когда я брал тебя в Лаэнтер. И представь, что тебя туда не на сутки загнали, а на неопределённый срок? Без права возврата. А вокруг столько соблазнительно беспомощных людей… Что, устоял бы? Вот и молчи! Без тебя тошно.

Я стояла, переводя взгляд с одного на другого. А мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?

— Маша, тебе и впрямь нельзя учиться магии. Где ты возьмёшь Силу для заклинаний, если её у вас в природе нет? — нехотя промолвил Нэль.

— Очень жаль. А я думала, что хотя бы малость какую, на крайний случай. Есть же внутренний резерв.

— Даже не думай об этом! — шагнул ко мне Дэн. — Нельзя использовать жизненный резерв магии на творение заклинаний. Ты же видела, что со мной было в первый день?!

— А если вопрос жизни и смерти? — сделала я последнюю попытку. Ну так обидно знать, что я способна сотворить чудо, но оно всё равно недоступно, как если бы было на Луне.

— Чтобы суметь в критический момент что-то исправить с помощью магии, нужно обладать большим арсеналом заклинаний, а на их отработку понадобится немалое количество Силы, которой ни у тебя, ни у меня нет. И потом… творя чудеса, входишь во вкус, так что жизни без них уже не представляешь. Послушай меня, Машенька, ты без магии жила спокойно, не мучай себя мыслями об упущенных возможностях. Сейчас у тебя нет никаких способностей, на этом и остановимся. Договорились? Воспринимай то, что здесь происходит, как сон. Потому что это сон и есть. Можешь менять одежду, сколько душе угодно, здесь это тебе ничем не грозит.

Ну, я и сменила. Вспомнила свой летний сарафан, который очень любила, но прожил он у меня недолго: в первое же лето я испачкала его голубикой. А отстирать фиолетовые пятна со светлой ткани так и не удалось. Дэн с Нэлем посмотрели на меня одинаковыми взглядами, так что мне жутко захотелось показать обоим язык, еле сдержалась, честное слово. А они снова уставились друг на друга, пока я уже не занервничала.

— Мы тут обсуждали, не пойти ли искупаться, — наконец, соизволили обратить на меня внимание. — Вопрос в соблюдении приличий.

— Я вот только «за», — невинным тоном заметил Нэль. А у самого глаза смеются. — И к чёрту эти приличия, правда, Маша?

Дэн перевёл взгляд с одного на другого, приподнял бровь:

— Я вижу, много интересного пропустил.

— О, да! — сверкнула я глазами на Нэля. Ох, если он ему рассказал, что здесь устроил в прошлый раз!.. — Только больше с твоим Хранителем я купаться не буду. Такого нахала ещё поискать!

Нэль фыркнул себе в рукав, Дэн серьёзную мину удержал, но предпочёл отвернуться. Видимо, трезво оценивает способности своего бесшабашного духа.

— Смешно тебе, а я чуть не утонула в этом дурацком платье, корсете, да ещё ботинках на ногах!

На этот раз откровенно смеялись уже оба:

— Маша, это, в самом деле, купальный костюм, принятый у нас.

Тут уже фыркнула я, представив соревнования по плаванию. И пловчих в подобных нарядах.

Но искупаться нам всё же было не судьба. В эту минуту всеобщего непринуждённого веселья появились двое: Элианель и с ней молодой человек, высокий, статный, с открытым лицом. Оба как с картины сошли. Или только что с бала. Разряжены в пух и прах, а мужчина и при оружии. Я бы полюбовалась ими и роскошную одежду не отказалась рассмотреть повнимательней, но они воззрились на нас такими взглядами, что я тихо ойкнула и предпочла спрятаться за спину Дэна. Он незаметно пожал мне руку и сделал шаг вперёд:

— Здравствуй, Элиа. Дэйтон, дружище! Как я рад встрече!

Молодой человек склонился в почтительном поклоне:

— Ваше Величество! Рад видеть вас живым и в добром здравии.

— Брось. Здесь все свои, не перед кем ломать комедию.

Тот, видимо, сомневался, что тут только свои, но перечить не посмел и, кинув на меня странный взгляд, протянул руку королю. Ухватив друг друга за кисти, на манер армрестлинга, двое мужчин подтянулись ближе и хлопнули друг друга по плечу.

— Данэй, везучий колдун! Ты себе не представляешь, как я рад, что ты живой! —вполголоса сообщил незнакомец.

— Я почему-то тоже рад, — усмехнулся Дэн. — Правда, без потерь не обошлось, — показал он на свой облик.

— Да, серьёзно изменился. Но это всё ерунда, когда речь о жизни и смерти. Я ведь видел, что стало с твоими телохранителями.

— Они… все? — голос Дэна дрогнул.

— Да. Кто это был?

— Подземный дракон.

Дэйтон только присвистнул:

— Однако! А я тебя предупреждал, что нельзя пренебрегать своей безопасностью! Ты уже давно не младший ненаследный принц, никому не интересный и ненужный!

— Да я уже дал себе зарок, что отныне буду прислушиваться ко всем твоим советам. Кстати, о советах, — Дэн понизил голос и почему-то оглянулся на меня. — Леди Оэсту… под наблюдение, аккуратно, чтобы не спугнуть.

— Уже.

— И что?

— Пока ничего.

— Ладно. Хватит об этом. Думаю, времени у вас немного.

— Совсем немного. Я не могу надолго задерживаться. Сам знаешь, дневной сон в мой распорядок не входит, — подала голос принцесса.

— Догадываюсь. Будь предельно осторожна, Элиа. Маша, — обернулся Дэн ко мне. — Подойди, пожалуйста.

Я бочком выбралась из-за Нэля, невольно поведя плечами под внимательным взглядом Дэйтона, да и Элии тоже, вложила пальцы в протянутую ладонь короля.

— Дэйтон, позволь тебе представить эту девушку. Соколова Мария Анатольевна. Моё доверенное лицо… и даже больше. Запомни хорошенько это имя и облик. На будущее. Машенька, это Дэйтон, граф Брау, мой давний и единственный друг.

Тот изящно склонился и поцеловал мне руку:

— Рад знакомству.

Я в ответ пролепетала нечто на тему, что безумно счастлива.

— А что с твоими... — повернулась ко мне принцесса и показала на свою причёску. Ах, да, она же меня ещё со стрижкой не видела.

— Элиа, — внимательно посмотрел на неё Дэн. — У них мода на короткие волосы. Этот вопрос мы с Машей уже обсуждали, так что тема закрыта. Для всех, — обвёл он взглядом честную компанию.

Я не сдержала кривую усмешку. Да, неплохое было «обсуждение». Надолго запомнится, мне точно.

— А... — Взгляд принцессы переместился на мой сарафан до колен длиной, и ниже — на голые ноги в лёгких босоножках.

— И одежда по их моде, — предварил вопрос сестры Дэн. — Так же, как и моя. Знаю, что выглядит вызывающе, тем не менее…

— Э-э… оригинальная мода, — облекла Элианель в вежливую форму своё впечатление.

— А мне нравится, — впервые подал голос Нэль. — Особенно одежда для купания. Очень… практично, — выразительно взмахнул он рукой. — А твой купальный наряд, Элиа, Маша не одобрила.

— Нэль! — хором воскликнули мы с принцессой. И также синхронно зарделись.

— Данэй, твой Хранитель всё такой же, — улыбнулся Дэйтон.

— Да уж, не считает нужным меняться. Кстати, чтобы реабилитировать в ваших глазах Машин наряд, скажу, что мой охотничий костюм она тоже сочла не подобающим мужчине.

— Разве я такое говорила? — воззрилась я на него.

— А нет? Кто сказал, что на мне женские аксессуары?

Под ошарашенными взглядами я стремительно покраснела. В упор не помню, чтобы я такое ему сказала.

— Чулки. Забыла? — Дэн выразительно смотрел на ноги друга. — Украшения, опять же.

Да, память у короля оказалась хорошая. Видимо, я тогда здорово его задела.

— Я сказала, что ты отлично выглядишь, но у нас такое не носят.

— Да не в этом суть. Я к тому, что ещё неизвестно, кто в чьих глазах выглядит более нелепо и неприлично.

Нэль захохотал первым, спугнув птиц с ближайших веток. Через минуту мы все дружно оглашали окрестности весёлым смехом. Первым опомнился Дэн:

— Однако давайте о делах. Тема моды разных миров, конечно, весьма занимательна…

Когда Элиа и Дэйтон ушли, Дэн печально вздохнул им вслед. Новости ему не понравились. Эльфийское посольство уже прибыло, но по непонятным причинам приём был отложен на несколько дней. И это при том, что эльфы едва сразу не повернули восвояси, услышав об исчезновении короля. Однако всё же согласились провести переговоры, при условии непременного участия в них наследной принцессы, хотя по законам обеих сторон она ещё несовершеннолетняя, а соответственно, права голоса не имеет.

Инструкции короля были однозначны — любыми способами Элиа должна встретиться с послами кулуарно и, желательно, до официального приёма. И привести их сюда, в Даан’Элию, предварительно уведомив нас о дате и хотя бы приблизительном времени встречи. Принцесса, было, заикнулась об огласке новости, что Его Величество жив-здоров. Но Дэн заметил ей, что не желает встретить отряд убийц, снаряжённых по его душу, поскольку он сейчас практически беззащитен, а они придут во всеоружии. В том, что отправившие короля в чужой мир враги осведомлены о такой его особенности, как отсутствие магии, Даанэль не сомневался. Пусть пребывают в убеждении, что монарх погиб при переходе, либо надёжно отрезан от своего мира. И да, светить магические способности обоих членов королевской семьи нельзя никак.

Однако Нэль быстро избавил хозяина от грустных мыслей. Он предложил устроить соревнование по стрельбе из лука, а потом бой на мечах. Дэн согласился без колебаний. На предложенный ему лук он скривился, как от кислого яблока:

— Ты издеваешься? Это что, лук? — потрогал он тетиву.

— Откуда же мне знать, ты всегда сам себе оружие делал, — пожал плечами Хранитель.

— Ну-ка, дай свой, — протянул руку король. — Так. Всё ясно. Не будет нормального лука, я не по мишени стрелять буду, а по тебе, понял? В качестве уколов совести. Потому что с таким оружием и такими стрелами только бессовестных Хранителей и учить.

Дэн вытянул из колчана стрелу, оперённую красными короткими перьями:

— Это ты из попугаев надёргал? Или петуха у мельника ощипал?

— На него не угодишь, — доверительно обратился ко мне Нэль. — Эти короли такие капризные.

— И слух у меня тоже хороший.

Соревнование по стрельбе выиграл Дэн. Вчистую. Ничуть не расстроенный Хранитель шепнул мне:

— Стрелок он отменный. А вот мечник… смотри, что сейчас будет, — и подмигнул.

— Нэль, твои шепотки меня раздражают. Будь добр, соблюдай хоть элементарные правила вежливости.

— А вы не зарежете друг друга? — занервничала я, глядя, как он со свистом рубит воздух, разминаясь перед боем.

— Мы не настолько кровожадны. И вообще, возможность смертельного исхода здесь исключена.

Первый раунд не продлился и минуты. Нэль на мгновение исчез и появился позади короля, приставив меч к его шее:

— Убит.

— Ты сегодня превзошёл себя! — восхитился Дэн. — По-моему, когда поединок с применением магии, мы оговариваем это заранее.

— Спорим, я сейчас сделаю то же самое без магии, — похвастал Хранитель. И, в самом деле, через пару минут он неожиданным движением ушёл из-под меча противника и вновь оказался за спиной короля. — Убит!

— А теперь покажи мне, как ты это сделал? — нехорошо прищурился тот. Похоже, рассердился не на шутку. — Мухлюешь? Думаешь, я потоков вообще не вижу, да?!

Нэль отодвинулся подальше и на всякий случай материализовал в другой руке небольшой щит. А Дэн, раздувая ноздри, пошёл вперёд, обрушивая на него град ударов. Хранитель отступал в сторону реки. Вот это да! А даме что в таких случаях полагается делать? В обморок падать? Он же его сейчас…

Не успела я додумать, как парни оказались на краю косогора, обрывающегося в воду. Дэн сделал обманное движение сверху, Нэль поднял щит, закрывая голову, а король пинком в живот отправил его вниз с обрыва.

— Убит! — констатировал он, отбросил меч и прыгнул следом. Красиво так, как с вышки прыгают.

Ох, ёлки-палки! Я взлетела на то место, откуда можно было их увидеть, и заметила только две черноволосые головы, удаляющиеся вниз по течению. Кажется, они там друг друга решили добить, то есть утопить. Ну ничего себе игры у них!

Парни вернулись минут через двадцать, когда я методично объедала куст с какой-то крупной ярко-красной ягодой. На вид вроде клубники, а на вкус больше на морошку похоже. Решив, что ядовитого здесь не водится по определению, я нервно срывала ягоды и одну за другой отправляла их в рот. А если отравлюсь, откачают. Искусственное дыхание сделают. О том, что при отравлении вообще-то делают несколько иные процедуры, я благополучно забыла.

Весело переговаривающуюся парочку я заметила издалека. Ладно, живы оба, и за то спасибо. И, кстати, судя по всему, они уже помирились, потому что идут чуть ли не в обнимку, то и дело склоняясь друг к другу и над чем-то хохоча.

И, судя по мимолётным взглядам, кидаемым ими по очереди в мою сторону, возникает подозрение, что говорят они обо мне. Я занервничала ещё больше, так что чуть не искрошила венок, который мне было поручено сплести для победителя. Плела я его с той мыслью, что если оба претендента утонут, то всё равно сгодится — на могилку.

— Ну, кому вручать награду? — неласково поинтересовалась я. Играть на моих нервах, даже во сне — дело неблагодарное.

— Отдай ему, — кивнул Дэн, стягивая мокрую рубашку и выжимая её. — Он сильно страдает, что твой венок у него засох, несмотря на все приложенные усилия. — Король увернулся от удара и засмеялся. — Тем более что приём был не таким уж нечестным. Коварство в поединке тоже требует известной доли мастерства.

Я покосилась на Дэна и протянула венок Нэлю:

— Держи, благородный рыцарь!

Тот недовольно скривился:

— Всё должно быть по правилам. Где мой кубок вина и поцелуй алых уст со вкусом элиники?

— Не смущай девушку. Нет таких правил, — вмешался Дэн, видя, что доблестный «рыцарь» уже протянул свои загребущие руки ко мне. — Радуйся тому, что дают. У самого ни коня, ни стяга… Но элинику, Маша, ешь с осторожностью, а то уста и впрямь станут слишком алые, даже в реальности. У неё воздействие… специфическое.

Я схватилась за свой рот:

— Перепачкалась, да?

— Нет. Всё нормально, — засмеялись оба.

В таком духе они продолжали дурачиться. Я подыгрывала по мере сил, удивляясь про себя, как меняется Дэн, когда мы в Даан’Элии. Здесь он больше похож на Нэля. Его мокрая рубашка сушилась над костром, а сам он щеголял голым торсом, ничуть не стесняясь своего непрезентабельного вида. Пока Нэль ходил за рыбой, оставленной ими где-то ниже по течению, мы пошли за глиной на склон речного берега.

— Глина у нас здесь, её ласточки на гнёзда таскают. Давай вон те лопухи, в них и завернём всю конструкцию, лучшей приправы не найдёшь.

Пока я рвала указанные большие листья, любовалась, как Дэн, сидя на корточках, сосредоточенно копает глину. Как мальчишка в песочнице.

— Удивляешься мне? — не поворачивая головы, спросил он. — Я тебе открою секрет. Это место — моя вторая родина, а может, даже первая, та, которая уходит вместе с детством. Я прихожу сюда отдыхать — от проблем, от людей, от окружающей действительности. В последние годы такая возможность выпадает мне нечасто. Поэтому я стараюсь использовать каждое мгновение здесь, чтобы побыть в гармонии с самим собой. Когда я просыпаюсь, послевкусие этого уютного сна держится какое-то время. Потом наваливаются заботы… не хочу о них думать сейчас.

— А Нэль?

— А Нэль — частица моей души. Ты не смотри, что мы с ним постоянно переругиваемся. Просто… скучно же во всём друг с другом соглашаться и поддакивать друг другу. Вот мы и разнообразим общение, насколько хватает фантазии. Это всё цветочки, вот был бы я тут в роли хозяина… можно было бы и по облакам побегать. Любимая игра Элии — прятки в облаках.

— Дэн, — засмеялась я. — Облака же — водяной пар.

— Это в реальном мире, а у меня тут облака из чего надо, из того и будут, хоть из незабудок. А когда их накапливается много, они выпадают в виде осадков…

Уже перед самым уходом, когда мы валялись в траве, наевшись запечённой в глине рыбы, Дэн вдруг спросил:

— Маша, у вас на праздники в перчатках ходят?

— Нет.

— Это хорошо, — сонно продолжил он. — А то приличных перчаток у вас шить не умеют.

Если друг оказался вдруг…

В. Высоцкий

Последний день перед свадьбой. Даже у меня какой-то мандраж. Что ж тогда сейчас с молодыми делается?

После пар сегодня куча дел. Ещё на репетицию надо успеть. А я так и не примерила своё платье с новыми туфлями и бижутерией. Почему-то последние дни настроения не было. Завтра придётся пропустить занятия. Мы с Наташкой решили зайти сегодня на кафедру к преподавательнице, чья пара будет завтра, и которая, по слухам, не прощала прогулов. Объясним всё по-человечески, должна понять.

Я чистила зубы и планировала день, чтобы ничего не забыть, когда раздался звонок в дверь, заставив меня застыть со щёткой во рту. Кто бы это мог быть? Ой-ёй! Кто бы ни был, я уже заранее жду неприятностей.

— Это ко мне. — Дэн прошёл в прихожую. Скоренько умывшись, осторожно выглянула в коридор, оттягивая заслоняющую обзор портьеру. Король с кем-то разговаривал у двери. Зашелестел полиэтилен, щёлкнул замок. Не похоже, что у нас проблемы. А что тогда? Заметив меня, Дэн загадочно улыбнулся, пронося в комнату что-то довольно объёмное в непрозрачном чехле.

— Костюм привезли, — сообщил он. Жгучее любопытство захлестнуло меня с головой. Я сунулась следом, рассчитывая на демонстрацию. — Не подсматривай. Завтра увидишь.

— Так не интересно. Завтра будет не до рассматривания костюмов. А я хочу убедиться, что заказ в ателье того стоил.

Когда Дэн озвучил затраченную сумму, у меня глаза на лоб полезли. Он, правда, пояснил, что пришлось доплатить за срочность, но всё равно сумма была астрономической. Что я и высказала. Он в ответ только плечами пожал: «Главное, чтобы мне нравилось».

— Не стой надо мной, всё равно не покажу.

— Фу, какой ты. Тогда я тебе своё платье не покажу. Вот так. И вообще уеду собираться к девчонкам.

— Прекрасная идея. А встретимся на свадьбе.

На том и порешили. Я взяла на учёбу сумку с платьем, туфлями и прочими аксессуарами, которые надену завтра. Возвращаться днём через весь город в квартиру мне не хотелось.

— Как настроение? — первым делом поинтересовалась Наташка при встрече.

Настроение было приподнятое. Как я люблю праздники! С любопытством поглядев на меня, подруга вдруг кинулась обниматься.

— Молодец! Так и надо! И Данил твой молодец.

— Ты о чём? — недоумённо спросила я.

— Ни о чём, — улыбнулась она. — Давай обговорим все детали завтрашнего дня.

После учебы мы с Наташкой поехали к ней. Нужно было приготовить платья, обдумать причёски, макияж, чтобы на завтрашнее утро остались только непосредственные сборы. Я, наконец, смогла свободно покрутиться перед зеркалом, походить в новых туфлях на высоких шпильках, прикидывая, выдержу ли целый день на них. Горестно оглядела волосы, в очередной раз кляня свою глупость: наверх их теперь не соберёшь, а платье рассчитано на открытую шею. Если стричься, то надо было уж после праздников. В повседневной жизни мне длинные волосы ни к чему, только мешают, а вот для торжественного случая как раз бы сгодились. А впереди ещё День рождения и Новый год. Наташка утешила меня и сказала, что будем делать укладку вместе и обойдёмся без высоких причёсок. Получится не хуже. Потом, понизив голос, сообщила, что сегодня утром Ольга устроила ей настоящий допрос на тему моих отношений с Мишкой.

— С чего это? — опешила я.

— Ну странная ты. Ревнует она. Он же под любым предлогом к тебе бежит. Вот вчера, например, помнишь?

— Так случайно же встретились?!

— Не будь такой наивной! Какое там случайно. Сама подумай, велик шанс на такую случайность? Чтобы он проходил мимо нашего факультета как раз, когда мы с тобой выходили.

— Наташка, ну скажи мне, дуре, как это возможно? Ты же говорила, что он у Ольги…

— Ночует, правильно. А как только она из комнаты, он ко мне и про тебя спрашивает. Меня уже напрягает эта ваша Санта-Барбара. Хоть бы вы поговорили, что ли?

— Да я объяснила ему! Всё по-честному.

— Значит, плохо объяснила. Что ты ему про Данила сказала?

— Как есть, так и сказала, — угрюмо отозвалась я.

— Как есть, — передразнила меня подруга. — Только дразнишь Мишку. Нет бы, прямо объявила: да, люблю, да, живёт у меня. И всё. Сразу бы отстал. Побесился и смирился.

— Я так не могу, — убито прошептала я.

— Эх, Машка. Ребёнок ты ещё. Какие тебе мужики? Один рядом на кровати спит, другой круги наворачивает, а она своими испуганными глазищами на обоих смотрит и никому ничего сказать не может.

— Наташка, прекрати. Ты меня в краску вгоняешь. Я что, в любви должна признаваться человеку, который упорно демонстрирует своё равнодушие?

— Да где ты видишь равнодушие? По-моему, он просто тебя боится, больше, чем ты его. Думаешь, мне не рассказали, что он на факультете устроил с твоей группой? Да ты представь только — в одиночку выйти против толпы придурков! Не побояться, что тебя осмеют и оплюют. Более того, так на них наехать, что уже неделю ходят, как в воду опущенные. И всё — ради тебя!

— Да не ради меня, а ради себя! Ему не понравилось, что его имя полощут.

— Тьфу на тебя. Вот упёртая! Козерог, блин.

— Так что ты Ольге сказала?

— Так и сказала, что у тебя уже есть парень, а на Мишку тебе плевать с верхней полочки.

— Ну прямо плевать, это ты загнула.

— Машка, тебя стукнуть? Это я ей должна была сказать? Она в тот момент аж тряслась вся.

— Ладно, молчу.

— Вот это правильно. И приедешь сейчас на репетицию, тоже молчи о том, что я тебе рассказала.

Выпив напоследок чаю, я поехала в театральное училище на генеральную репетицию. Наташка ехать отказалась, сказала, что будет учить билеты.

— Ты, я гляжу, времени не теряешь. Постоянно на лекциях что-нибудь да ввернёшь. Уж все преподы тебя заметили. Как, оказывается, любовь благотворно действует на людей. Я думала, у тебя сейчас совсем не учёба в голове, а в присутствии Данила тем более.

Мне стало неловко перед подругой. Она думает, что я упорно тружусь, не покладая рук. И развеять этот миф нельзя.

— Всё наоборот. С него и беру пример. Сам постоянно занимается, и мне на его фоне не хочется выглядеть бездельницей.

Между прочим, чистая правда. Я не переставала удивляться, с каким упорством Дэн часами сидит за книгами. Правда, над чем он там работает, подсмотреть мне ни разу не удалось, сам он ни о чём не говорил, а спросить я стеснялась, уж больно серьёзный вид он имел в такие моменты. К стеллажу же с его книгами я подступиться не могла, что-то как будто мешало.

Вспомнилось, как на днях моя душа не выдержала, и я в категоричной форме потребовала снять иллюзию с квартиры для проведения уборки. Дэн, сидевший за письменным столом, поднял голову и удивлённо поинтересовался, какую такую уборку я собралась делать. Пришлось просветить его в теории накопления пыли, мусора и беспорядка в жилых помещениях. Король потёр нос и предложил, если уж мне так неймётся, проверить правильность этой теории на практике, при условии наличия магической иллюзии на подобном жилом помещении. Взмах руки — и стены вокруг значительно сузились, явив истинный облик квартиры. Поднявшись со своего места, он широким жестом обвёл помещение:

— Если найдёшь хоть какую-нибудь грязь, я уберу её лично. Клянусь.

Святая клятва короля возбудила во мне запоздалые подозрения, что дело тут нечисто, но упрямство не позволило сдаться без боя. Через пять минут активного лазанья под мебелью, проверки поверхностей с помощью белого платка и прочих извращений (я даже на шкафы заглянула, уж на верхотурах пыль всегда в наличии) пришлось признать своё поражение. Вздохнув, повернулась к Дэну:

— Магия, да?

— Она самая. Я могу вернуть иллюзию?

После моего подтверждающего кивка, он с облегчением, как мне показалось, выполнил обратное превращение.

Этот случай позволил заметить два момента: первый — к секретеру Дэн меня не подпустил. Просто встал перед ним, вроде как невзначай и, улыбаясь, наблюдал за моей вознёй. Если бы я была не в курсе, что там у него лежит, на полочке, ничего бы даже не заподозрила — столь естественна была его поза. И второй. Книги, которые стопкой лежали на журнальном столике (видимо, из него в иллюзии получался письменный стол), имели вполне себе современный вид, хотя пять минут назад это были старинные тяжёлые фолианты. Близко к ним я также не смогла подойти. Но могла бы поклясться, что на листе, исписанном Дэном, был нарисован самолёт. В разрезе. Из чего я сделала неутешительный вывод, что мой король имеет от меня тайны.

Оказавшись вновь в дворцовом интерьере, я не удержалась:

— Тебе, наверное, и горничные не нужны? Или ты не рискуешь светить такими заклинаниями у себя дома?

— Тут и светить ничего не надо. Подобное заклинание было наложено на дворец задолго до меня. А горничные всё равно есть. Кроме уборки у них и других обязанностей полно. Менять цветы, свечи, бельё, в общем, поддерживать общий порядок.

— Красивые?

— Кто?

— Горничные, кто ж ещё. Интересно, по какому принципу нанимают прислугу во дворец?

— Отчего тебя вдруг так заинтересовал этот вопрос?

— Да как тебе сказать, — действительно, как ему сказать, почему это меня интересует внешность его служанок. Придётся обратить всё в шутку. — Не представляю себе жизни с прислугой. Сидишь вот так, работаешь, и тут вваливается какая-нибудь девица с ведром и начинает шваброй махать у тебя под ногами. Или приляжешь отдохнуть, а тебя сгоняют с кровати, потому что им, видите ли, приспичило бельё менять.

Дэн беззвучно затрясся от смеха, закрыв глаза рукой:

— Маша, откуда такие буйные фантазии?

— Не знаю, — пожала я плечами. — У нас с уборщицами при исполнении никто не связывается, они даже директоров гоняют, со словами «ходют тут всякие, а потом мой за ними».

— В этом я с тобой согласен. Не терплю посторонних в своих покоях. Любая уборка у меня производится только в моё отсутствие. И все довольны — я не стесняю их, они — меня. Так что ответа на твой вопрос дать не могу, увы.

— Совсем горничных не видишь? Ну-ну!

— Что ещё за «ну-ну»? Тебе Нэль что-то наговорил?

— Причём тут Нэль? — Так-так, очень интересно.

— Не причём. Закрыли тему.

И такие разговоры происходили постоянно. Меня несло в какую-то неправильную сторону, и сейчас я сама не могла понять, почему. Как будто считала себя вправе задавать личные вопросы и требовать на них ответа. А ещё я злилась на Мишку, словно он в чём-то виноват передо мной или должен мне. Просто помешательство, ничем не объяснимое. И Наташка на меня сегодня так странно смотрела…

В холле училища меня встретил Мишка:

— Чего опаздываешь, давай быстрее, — и потащил по лестницам и коридорам в какую-то дальнюю аудиторию. Там нас уже ждала Ольга, которая первым делом спросила, где Наташка, почему не со мной? Услышав, что она дома, учит билеты, нахмурилась и почти бегом куда-то умчалась, кинув на ходу:

— Сейчас приду.

Она и впрямь вернулась через минуту, приведя какого-то худосочного студента.

— Вот, это Ростик, он вам музыку будет включать, и ему ключи потом отдадите. А я ушла, не успеваю всё доделать. — Ольга кинула на Мишку мрачный взгляд и показала кулак. — Смотри у меня, понял?

Я деликатно сделала вид, что ничего не заметила и не услышала.

Тихий Ростик послушно включил нам музыку, мы начали петь, но мне не понравилась Мишкина поза, точнее, как он склоняется ко мне, когда требуется петь в два голоса.

— Стоп! — скомандовала я. Музыка стихла. — Мишка, чего ты весь согнулся? Что за спина? Выпрямись!

— Нормально я стою.

— Нет, не нормально. Я стою прямо, а ты сутулишься. Ростик, скажи, что я права?

— Просто он высокий, а ты небольшого роста. Вот он и наклоняется, чтобы быть поближе к твоему уровню, — рассудил тот. — С высокими парнями так часто бывает. Они себя некомфортно чувствуют, значительно возвышаясь над собеседниками. Вот у меня есть друг…

— Я понял. Не надо тут нам про твоих друзей, — раздражённо перебил его Мишка. — Если я не буду наклоняться, не будет нужного эффекта. Мы песню о чём поем? О любви. «Когда два сердца бьются вместе!» А у нас они где бьются? Про твоё умолчим. А моё на уровне твоей макушки. Их рядом не стояло. Ну, разве что тебе прислониться к моей груди и послушать. — Он нежно приобнял меня и потянул на себя.

— Мишка, прекрати паясничать! — вывернулась я. — Лучше спину выпрями. Вот так. — Мне пришлось привстать на цыпочки и руками придать ему нужное положение. — Я каблуки купила повыше. Ради тебя, между прочим. Цени!

— Ценю. И вовсе я не паясничаю, Маш. — Мишка оглянулся на Ростика. — Слушай, чего ты с нами будешь тут торчать? Иди, занимайся своими делами. Мы ж не маленькие, музыку сами включим, и куда ключ сдать, я знаю.

— Подожди, — встревожилась я. — Ты зачем его отправляешь?

— Иди-иди, — небрежно махнул Мишка Ростику, одновременно шикнув на меня. — Цыть! Пусть идёт человек, — и уже тише: — Маш, ну чего ты испугалась? Я тебя не съем. Поговорить хочу. Не при нём же.

Я опасливо отступила: блин, что-то сейчас будет. Мишка пошёл к двери:

— Давай закроем? Чтоб не мешали.

— Нетушки. Если репетиция окончена, я пойду домой. Надо пораньше лечь, а то вставать завтра в пять утра.

Я схватила шубу в охапку, как единственное прикрытие, и направилась на выход, но друг перехватил меня по дороге:

— Стой. Ты куда?

— Миша, это плохая идея. Оля и так косилась на нас. Ей скажут, что мы тут вдвоём оставались. Я не хочу с ней из-за этого ссориться.

— Ну, давай, пойдём куда-нибудь. В кафешке посидим.

Я лихорадочно раздумывала, как бы так аккуратно отказать ему, чтобы не обидеть. Видя мои колебания, он торопливо добавил:

— Маш, я уезжаю скоро. А мы с тобой даже не пообщались нормально.

Весь облик Мишки выражал такую печаль, что моё сердце дрогнуло:

— Ладно. Но сначала честно репетируем. И не сутулься, ради Бога. Совсем забыл, что ли, чему нас учили?

Поскольку аппетиты Ольги с первой репетиции возросли, наше выступление пополнилось несколькими песнями из старого репертуара. Забытые, казалось бы, сценические тонкости легко вспоминались и естественным образом вплетались в памятные ритмы. Одну песню я застолбила для себя. Если представится подходящий момент, спою. И предназначена она будет для конкретного человека. Даже дурак поймёт неприкрытый намёк этой песни. А откреститься, если что, и спихнуть всё на особенности нашей культуры я всегда смогу.

Через час активной репетиции мы сидели в небольшом уютном кафе неподалёку. Мишка рассказал, что сценарий немного изменился по просьбе невесты. Теперь мы будем выступать не вначале, как планировалось. Первый танец молодых будет вальсом, а мы пойдем в серёдке. Очень уж хотелось Маринке послушать наш дуэт. Блин, мне перед ней прямо стыдно. Я со своими делами в последнее время даже не звонила ей, всё некогда. А ведь перед свадьбой, наверное, куча дел, помочь надо было, да просто поболтать, поддержать. Всё-таки не чужие.

Я уже решила, что на этот раз пронесло, и Мишка удержится в дружеских рамках, но, видно, не судьба. После особо смешной его реплики, когда я хохотала во весь голос, он вдруг накрыл мою руку своей ладонью. Меня как водой окатили. Попыталась высвободить свою кисть, но он удержал её.

— Маша, — его тихий голос вызвал мурашки на коже. — Я хотел тебя спросить. — Ну всё, мне конец. Сейчас он задаст свой вопрос, и я потеряю друга. Захотелось зажмуриться и заткнуть уши. — У тебя с этим Данилом… серьёзно?

Я облегчённо выдохнула: уфф, не тот вопрос. Можно ответить честно:

— У нас никак, вообще-то.

— Не надо меня обманывать. Я не ребёнок. Скажи как есть.

— Я не обманываю. Это правда. Он меня один раз поцеловал, а потом извинился и сказал, что его занесло, и больше такого не повторится. А в остальном мы друзья, и с ним мне гораздо тяжелее, чем с тобой, например.

— Но это не всё, да? Он тебе нравится?

С полминуты я молчала, собираясь с духом. Вспомнив слова Наташки, что лучше честно всё сказать, чтобы Мишка не питал напрасных надежд, и обозвав себя тряпкой, выпалила:

— Да. Очень!

Душа ушла в пятки, как будто я сиганула со скалы. Затаив дыхание, я ждала реакции друга.

— Понятно, — протянул он и замолк. — А знаешь, чего Ольга так косилась на нас?

«Не знаю и знать не хочу», — проговорила я про себя скороговоркой.

— Я её твоим именем назвал. Сегодня ночью.

Мишка пытливо вглядывался в моё лицо, цепко держал мой взгляд, не давая опустить глаза. Потом выдохнул и отпустил мою руку.

— Когда ты на меня так затравленно смотришь, удавиться хочется. Я навсегда опоздал, да? Сам ведь виноват, дурак. Больше месяца уже тут, всё думал, надо с тобой увидеться, и всё не до того было — пьянки-гулянки. Столько знакомых, и всех сто лет не видел. А потом с Ольгой в одной компании встретился. Она сразу на мне виснуть начала, в гости приглашала, звонила постоянно, я уж пожалел, что свой телефон ей дал. И тут она звонит и предлагает с тобой спеть. Я когда тебя увидел, сразу и пропал. Всё вспомнилось — и наши песни, и как нас женихом и невестой дразнили, и как мы за руку на речку бегали, ведь не стеснялись друг друга никогда. И всё в тот вечер так хорошо складывалось. Ты не помнишь? Народ в магазин ушёл, за добавкой, и Ольгу я с ними сплавил, а мы с тобой на кухне сидели. Я тебе предложил встречаться, и ты… согласилась. Как мы целовались! Ты… совсем не помнишь?

Я тихо покачала головой. Хотелось сквозь землю провалиться.

— Раз пять ведь спросил — точно парня нет? Ты скривишься так зло и головой мотаешь — нет. А потом этот хмырь у подъезда… Сразу в голове всё сложилось. Я бы в драку полез, но ведь он спокойный как удав был. Ты меня поцеловала у него на виду, а он даже не дёрнулся. И в глазах холод и заведомое превосходство. Меня такая досада взяла, что я психанул и к Ольге поехал. Решил, что убиваться не стану. А к пятнице понял, что конкретно попал… Тебе на меня наплевать, да? Ольга так сказала. Что ты молчишь?

— Миш. Мне не плевать. Ты единственный, с кем мне всегда было легко, с кем не надо было задумываться, как себя вести, можно было быть собой. Но… я не могу любить двоих.

— А если бы его не было? У меня был бы шанс? — Мишка напряжённо замер, ожидая моего ответа. Воздух вокруг, казалось, сгустился, а сверху ещё и придавливал меня. Почему, почему я не могу просто солгать? Почему обязательно надо заниматься самокопаниями, пытаясь отыскать правду? А какова она? Я знаю? Ничего я не знаю. Мишка мне нравится, он симпатичный, весёлый, я знаю его, как облупленного. Мне льстит его внимание, и поцелуи не были неприятны. Но перед глазами мелькнёт Дэн, и Мишкин образ тускнеет и отодвигается далеко-далеко, на задний план.

— Я… не знаю... наверное... да.

Мишка просиял:

— Спасибо, Маша.

— За что?

— За надежду.

Вот чёрт! Дура! Я поумнею когда-нибудь или нет?

— А как же Оля?

— Я больше к ней не поеду. Честно. Злился на тебя, вот и… Хочешь, прямо сегодня всё ей скажу.

— Ты что? Мне не нужны такие жертвы! Не бросай её! Ты же всё равно уедешь. Время лечит. Может, всё само уладится.

— Я ей ничего не обещал. Она знала, на что идёт.

— Как ты так можешь?! К тому же, ей завтра свадьбу вести, представь, в каком состоянии она будет? Запорет же праздник. Как потом Маринке в глаза всей компанией смотреть будем?

— Ладно. Не буду говорить. Пока.

По дороге до остановки Мишка спросил, поеду ли я летом на каникулы.

— Я так далеко не загадываю. Вообще собиралась, — и подумала, что в последнее время вообще перестала что бы то ни было планировать. Жду завтрашнего дня, а что послезавтра будет, одному Богу известно.

— А я после диплома приеду на лето, потом буду на работу устраиваться. Приезжай. Купаться будем, на пикники ездить. О, я научился вкусные шашлыки жарить.

Из моего горла вырвался невольный смешок. Вспомнилось, как Мишка однажды «пожарил шашлыки», и мы остались в лесу голодные, а вся толпа ещё долго поминала его «добрым» словом.

Когда подошёл автобус, парень склонился для поцелуя. Я дёрнулась, чтобы отвернуться, но он меня успокоил:

— Я только в щёчку. — Мягкое тёплое прикосновение через мгновение сменилось пятнышком стылой влаги. Мишка снял перчатку и вытер мне щёку. — А то замерзнёт.

Я влезла в автобус, встала на задней площадке и помахала ему в окно. Он поднял руку в прощальном жесте и так стоял, пока автобус не завернул за угол. Было грустно, и паршиво на душе.

Дэн встретил меня с укором:

— Опять на автобусе?

— Да. — Я молча разделась и прошла с пакетом на кухню. Достала бутылку пива и вяленую рыбку и начала шарить по шкафчикам в поисках открывашки.

— Это ещё что? — раздался недовольный голос короля.

— Пиво. Будешь? — не дожидаясь ответа, я взяла бутылку и, примерившись, одним  точным движением сбила крышку о край каминной полки. Надо же, получилось, не зря учили, стало быть.

— Не стоит это употреблять, — неприязненно покосился он на мои приготовления. Я тем временем достала из королевской посуды высокие стаканы. Сгодятся.

— Дэн, мне плохо. Не хочешь, не пей, но, ради Бога, не мешай мне

— Что-то случилось? — внимательно посмотрел он на меня.

— Так тебе наливать?

— Может, всё же я?

— Давай, — передала я ему бутылку «Балтики». Мне что, жалко?

— Вообще-то я хотел предложить тебе горячего вина. — Дэн осторожно разливал пенящееся пиво, а я принялась терзать рыбёшку. — И нормальный ужин.

— Не хочу. Можно я просто посижу, погрызу эту сорожку?

Король отхлебнул пива и мужественно проглотил его.

— Знаю, что гадкое. А ты раньше пиво пил?

— Пил. Причём разное. И отменного качества, и вроде этого. Так что случилось? Ты пришла довольно поздно, а хотела пораньше лечь спать.

— Да ничего не случилось. На репетиции была.

Воспоминания о моём времяпрепровождении тяготили.

— Ты совсем не умеешь обманывать. Когда хочешь убедительно солгать, нужно смотреть собеседнику в глаза.

— Может, научишь?

— Не стоит. Лицемерия мне и в своём мире хватает. Подожди, не пей, — остановил он мою руку.

Я покосилась на его ладонь, лежащую поверх моей. Полтора часа назад меня похожим жестом касался Мишка, и мне это было неприятно. А сейчас? Приятно? Я отпугнула синицу, сидевшую у меня в руке, а вот он, журавль. Прекрасная птица, высоко в небе. Очень высоко. Не ошиблась ли я с выбором?

Дэн убрал свою ладонь, поводил ею над стаканами и бутылкой:

— Если уж пить пиво, так нормальное. Я не пивовар, но процесс представляю. — Он взял свой стакан и посмотрел его на просвет. — А вот это лишнее. Из чего ж оно сделано-то? — на дне стакана появился белый осадок. Лицо короля перекосила брезгливая гримаса. — М-да.

Через пару минут магия всё же победила передовые технологии пивоварения. Результат мне понравился. Напиток стал гуще и насыщеннее на порядок. Мы прихлёбывали из своих стаканов и молчали. Я упорно жевала костлявую рыбу, Дэн за мной наблюдал.

— Маша, у тебя вновь утечка Силы. Ты переживаешь. Что произошло? Тебя обидели?

Мне захотелось расплакаться, как маленькой девочке.

— Я потеряла друга.

— Погиб?

— Нет.

— Вы поссорились?

— Хуже. Он, кажется, признался мне в любви.

— О! — Лицо короля дрогнуло. — И кто это?

— Мишка.

— Мишка, — вслед за мной повторил Дэн. Одним словом выразил все эмоции: презрение, понимание, издёвку. — Всё понятно.

— Что тебе понятно? — обозлилась я. — Мы дружим со школы, а знакомы ещё с тех пор, когда я ходила в детский сад. Мы вместе пели. У меня воспоминаний о нём — вагон и маленькая тележка! И никогда я не думала, что всё так закончится. Обидно и горько.

— Ты его отвергла? Зачем, если он тебе так дорог?

— Он мне дорог, но сердцу не прикажешь. А врать, как ты уже заметил, я не умею! — Я с досадой сгребла со стола недоеденные остатки рыбы и швырнула их в горящий камин. — Пойду спать.

— Маша, тебе надо успокоиться. Во-первых, ты теряешь Силу. Во-вторых, завтра праздник, — голосом профессионального психолога проговорил король.

— Я не умею успокаиваться волевым усилием. К королевской семье не принадлежу.

— Ну что ты ершишься? Я же хочу помочь. Тебе плохо, и я это чувствую. — Дэн подошёл сзади и неожиданно заключил меня в кольцо рук. Простым и таким естественным движением. Я замерла на месте, боясь спугнуть наваждение. — Просто не думай о случившемся. Переключи мысли на что-то более приятное. Подумай о завтрашнем празднике. Ты его так ждала. Если твой друг достаточно умён, напролом идти не станет. Предпочтёт сохранить то, что у вас есть. Это ведь немало. И гораздо лучше, чем ничего. Ложись спать, а завтра тебе полегчает. Вот увидишь. Утро вечера мудренее — так у вас говорят? Правильно замечено.

— Дэн, я не знаю, что и сказать. — От ласки и нежности в душе, казалось, распустился цветок. Такой голубенький мохнатый подснежник — проклюнулся сквозь ледяную корочку.

— Ничего не надо говорить. — Король осторожно отпустил меня и отступил вбок. — Полегчало немного? Иди, спи. — На прощание он коснулся моих волос надо лбом и кивнул. — Иди.

На пороге комнаты меня догнал его голос:

— А кудри у тебя всё же завиваются.

Я обернулась. Дэн смотрел мне вслед со счастливой улыбкой. Глупо улыбаясь в ответ, я легла и уснула спокойным сном без сновидений.

Хорошее дело браком не назовут

Народная мудрость

Дзыыыыынь!!! Сонный мозг не успел ещё проснуться, а рука на автомате принялась шарить вокруг в поисках маленькой кнопочки. Рядом что-то свистнуло, и на кровати произошло стремительное движение. Я подскочила, испуганно озираясь в темноте. Рядом громко выражался Дэн. Вспыхнуло пламя свечи, в свете которой я разглядела короля, сжимающего в руках меч. Направлен он, кстати, в мою сторону.

— Дэн, ты что?

— Что это за звук? — тяжело дыша и широко раскрыв глаза, спросил он. Вид встревоженный и испуганный.

— Будильник, сейчас выключу. — Я потянулась вниз с кровати, сжала в руке мой из дома привезённый будильник — старинный, советский, звенящий ого-го как. Не чета китайским пиликалкам. Продемонстрировала его ошарашенному парню, нажала на кнопку. Воцарилась тишина, в которой громко прозвучало ругательство. Смысл его был ясен без перевода, а уж в адресате сомневаться не приходилось.

— Ваши технические решения сведут с ума любого. — Дэн откинулся на подушку, шумно выдыхая и не выпуская меча из рук. — Мне приснилось, что трубит рог. Общая тревога. Вокруг паника, а из-за горизонта надвигаются полчища дроу.

— Извини, я привыкла к его звонку. Но предупреждала же ещё вчера утром, что поставлю будильник, чтобы не проспать.

— Стоило продемонстрировать мне это чудовище в действии. После такой побудки точно не уснёшь.

Я криво улыбнулась, сползла с постели и потащилась в ванную — умываться. Иначе глаза не продеру.

После душа Дэн заставил меня проглотить пару бутербродов с холодным говяжьим языком, хотя аппетит отсутствовал напрочь (какой, нафиг, аппетит в начале шестого, да ещё в предвкушении праздника?), и настоял на вызове такси по причине раннего времени (транспорт выходил на маршруты не раньше шести). Краситься я не стала, всё равно сейчас с девчонками будем собираться по полной программе, придётся смывать. А общение в ненакрашенном виде с одним таксистом как-нибудь переживу.

— До встречи во Дворце бракосочетаний, — попрощался Дэн.

— До встречи. Цветы купишь, ага? Я весь день у невесты на виду, отлучаться некогда будет. А таскать их с самого утра — замёрзнут.

— А как у вас вообще цветы зимой дарят? Думаешь, у невесты они не замёрзнут?

— Ой, не знаю. Я… мне… как-то не доводилось.

— Тебе раньше не дарили цветов?

— Нет. — Мне отчего-то стало стыдно.

— А что ты вдруг засмущалась? — удивился он. — Стыдиться должны мужчины, которые были рядом с тобой эти годы. Не расстраивайся, я уверен, у тебя всё впереди. — Дэн ободряюще улыбнулся. А потом добавил: — Знаешь, я буду рад сопровождать тебя на этот праздник.

Транспорта на дорогах почти не было, так что я на такси приехала даже раньше, чем рассчитывала. На мой звонок в дверь долго никто не открывал.

«Это они ещё дрыхнут?» — возмущённо подумала я. Наконец, послышались шаги:

— Кто? — раздался сонный Ольгин голос.

— Олька, это я. Открывай.

Загремел замок, и меня наконец впустили.

— Ничего себе, вы спите?

— Я сплю, — ответила всклокоченная подруга. — Легла поздно. Мне же на выкуп не надо. Наташка в ванной полощется.

Я хотела спросить, нет ли здесь Мишки случайно, не хотелось бы сейчас с ним встретиться, но решила, что мой интерес может быть истолкован превратно.

— Ты пока располагайся, а я сейчас встану, минут через десять. — Ольга удалялась, сверкая голыми ногами. Надета на ней была футболка, едва прикрывающая зад. — Натаха, вылезай, Машка приехала, — стукнула она по пути в дверь ванной.

— Вот счастливая, — пробурчала я под нос. — И никто ей морали не читает о неприличности подобного вида.

— Что ты говоришь? — обернулась она.

— Везёт тебе, говорю, можешь ходить по дому, в чём хочешь.

— А ты не можешь?

— Нет.

— Ничего себе. Твой, что ли, не разрешает? — позёвывая, поинтересовалась подруга. Я чуть не ляпнула, что никакой он не мой, но вовремя опомнилась. Скажешь — опять возникнут подозрения насчёт Мишки. Конфликтовать нам сейчас никак нельзя. Потому только буркнула нейтральное «угу». — Строгих правил, значит. Кто ж его такого воспитал?

— Мама с папой, — отозвалась я и продолжила про себя список: «А также мамки, няньки, гувернёры, воспитатели, наставники и кто там ещё полагается принцу по статусу».

Через три часа Наташка удовлетворённо оглядывала меня с головы до ног. Я уже надела своё голубое платье с тонкими бретелями, перекрещенными на спине, белые замшевые туфли на высоких шпильках, серьги и колье на шею. Наташка, высунув кончик языка, долго наносила макияж, а потом тщательно завивала и укладывала мне волосы. Ей надо было в парикмахеры пойти, так здорово она обращается с волосами. Я ей только подкрутила волосы сзади, где у неё не доставали руки. А вот накрасила её не хуже. В итоге обе мы остались довольны друг другом. Только про мои ногти она цокнула языком — мол, могла бы хоть к празднику отрастить. А я виновата, что не могу с длинными ходить? Они мне мешают. И так последнюю неделю не подстригала. Поэтому по совету подруги вместо лака только отполировала их слегка и нанесла прозрачный блеск.

— Ой, Машка, ну какая хорошенькая! Как фарфоровая куколка.

— Тоже мне, комплимент. С куклой сравнила, — надула я губы с напускным недовольством. В кои-то веки сама себе в зеркале понравилась.

— Не кукла, а куколка. Чуешь разницу? Кукла — это нарочито искусственная. А куколка — аккуратная, нежная и хрупкая.  Ну, если Данил к твоим ногам не упадёт, прямо и не знаю. У меня возникнут нехорошие подозрения о его сексуальной ориентации.

— Дурочка. Ты это ему не скажи. Я один раз ляпнула, чуть на месте не прибил.

— Так, пора сматываться, скоро Мишка придёт, он обещал Ольге помочь утащить всё необходимое и подарок наш. А встретишься сейчас с ним, станет таращиться, как пить дать. Сама понимаешь, чем кончится.
********************************************
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в мою новую историю!
Аннотация:
Я с детства влюблена в сильнейшего мага империи, но он никогда не обратит внимания на такую как я. Ведь мои способности к магии исчезающе малы. Но теперь я учусь в академии магии, а он был сослан сюда из-за какой-то тёмной истории. Такой шанс упустить нельзя!
В тексте будет:
- много артефактов
- побитый жизнью, но несломленный герой
- героиня, нашедшая призвание в неожиданной сфере
- один вредный серебряный тазик

Ольга еле встала час назад, сообщив нам, что это первый и последний раз, когда она взялась бесплатно проводить свадьбу. Когда мы уходили, подруга оценивающе оглядела нас, задержав взгляд на мне, и велела передать невесте, чтоб та не дрейфила и не вздумала разреветься в ЗАГСе. От такого пожелания я слегка опешила. Обычно невесте в день свадьбы желают чего? Счастья. Крепкой любви. Ну, чтобы не волновалась. Но чтобы не ревела?! Что-то не припоминаю, чтобы наша Маринка страдала особой чувствительностью. Пожав плечами, мы вышли.

В квартире невесты происходило броуновское движение. Родители невесты курсировали по квартире, суетясь и переругиваясь. Сама она закрылась в комнате с парикмахером, и туда пока никого не пускали. На выкуп подтянулись Маринкины одногруппницы и ещё пара наших одноклассниц, которых я со школы не видела. Мы не особо раньше дружили, но сейчас школьные дела давно остались в прошлом, а потому все кинулись обниматься, рассматривать друг друга и расспрашивать о делах. На ехидный вопрос, шарахаюсь ли я как прежде от парней, Наташка громко фыркнула и сказала, что каждой бы такого парня, как у меня. Я пихнула её в бок:

— Ори громче! Маринкина мать услышит, потом моей расскажет.

— Ну да, ну да. А ты его весь день будешь своей широкой спиной закрывать, чтобы никто не увидел, не дай Бог?

Явление торжественно и как-то неестественно улыбающейся невесты вызвало бурную реакцию. Девчонки кинулись к ней с охами и ахами, так что даже рассмотреть толком не дали. А платье у неё и впрямь шикарное. Сразу видно, что не магазинское. Я махнула издалека и отошла к окну.

— Эй, а это не жених едет?

Во двор заруливала кавалькада украшенных машин. По комнате прокатился дружный вздох, и толпа кинулась сначала к окну — всем непременно нужно было самолично убедиться, что я не ошиблась, а потом одеваться, и на выход — держать оборону у подъезда. Как сказала свидетельница, этот жених может и без выкупа пройти — нахальства хватит. А ключики от подъезда у него есть.

Я вызвалась остаться посидеть с невестой. Ей, поди, скучно будет одной, да и у меня к ней дело. Другого случая поговорить не представится. Полюбовавшись сверху на выгружающегося жениха и сопровождающих его парней с какими-то предметами в руках (не иначе, подъезд будут брать штурмом), слегка пожалела, что пропущу это незабываемое зрелище, но отмахнулась от таких крамольных мыслей. Выкуп потом и на видео можно будет посмотреть.

Невеста не выглядела счастливой. Вместо того чтобы нетерпеливо ожидать своего жениха, она безучастно сидела, даже не поинтересовавшись происходящими внизу событиями.

— Марина, ты чего загрустила? — присела я рядом. — Сейчас девчонки их с полчаса помурыжат, и придёт твой Андрей.

— Машка, я не хочу замуж.

Вот тебе и здрасьте. Кажется, сейчас заплачет.

 — Э, э! Ты мне это брось! — строго поглядела я на неё. — Макияж весь потечёт. Да что с тобой? Нет, я понимаю, конечно, ты волнуешься и прочее… — Тоскливый взгляд подруги окончательно сбил меня с толку. — Нет, кажется, не понимаю. Ты же его любишь!

Я вспомнила, как Маринка со светящимися глазами рассказывала, какого парня встретила. Какой он классный, машина, квартира, как ухаживает за ней! Какая неземная у них любовь! Как бегала на свидания, всё больше времени проводя с ним. Как окончательно перебралась к нему жить, и даже со стороны родителей возражений не последовало: кандидат в зятья показался им подходящим. И вот тебе на! Не хочу замуж.

— Любишь. А если нет?

— Не поняла. Ты сомневаешься? Зачем же тогда соглашалась? Поздновато отказываться в день свадьбы.

— Машка, ты совсем слепая, что ли? Посмотри на меня внимательно.

— Посмотрела. И что? Прекрасна, как лепесток розы.

Подруга и правда выглядела шикарно. Красивая укладка, каждый локон на своём месте, фата спускается с тёмно-русых волос, оттеняя их своей белизной. Личико просто сияет чистотой и нежностью. Платье чуть лилового оттенка, явно ручной работы, расшитое невероятно красивым узором. Просто загляденье.

— Да ты не на лицо смотри. Ниже. — Я окинула подругу внимательным взглядом и замерла:

— Маринка. Так ты что?.. — У меня был шок. Не может быть!

— Вот именно, ты что. Залетела. А ты думала, на кой мы свадьбу посреди зимы играем? Летом хотели, после того, как я колледж закончу.

Снизу донеслись крики:

— Марина, я тебя люблю! — кричал жених, потом скандировала толпа.

— Надо в окно выглянуть, по сценарию, — скривилась невеста, помахала ручкой и отвернулась. — Счастливые вы, девки, ещё учиться и учиться, а я, как дура, дома с ребёнком сидеть буду. Даже не знаю, успею ли выпускные экзамены сдать. Мать говорит, могу ещё до лета родить. Ты прикинь, колледж и всё. Никакого высшего. А я на тот год хотела в универ поступать. И ходить сейчас на учёбу с пузом.

— Маришка, ты будешь мамой, — прошептала я, смотря на подругу новыми глазами. Не могу представить её беременную, а потом с ребёнком. Наша Маринка станет мамой! — Это же, наверное, здорово.

— Здорово? Ещё бы меня кто-нибудь спросил, хочу ли я. Носятся, как с писаной торбой. Всей роднёй с обеих сторон. Я, дурочка, вначале к матери бросилась: мамочка, родненькая, спаси. А она меня отругала, мол, даже не думай об абортах, да ещё сама же Андрею и рассказала. Такой жених! Серьёзный, состоятельный, как за каменной стеной будешь.

— Но ведь ты же любила его!

— Любила. Только одно дело — по ночным клубам встречаться, а другое — с дитём нянчиться, когда все друзья-подружки — студенты. У них жизнь продолжается, а у меня кончилась.

— Маринка, что ты говоришь? Не конец, а начало новой жизни. Потом на заочном выучишься. Это у тебя нервное. Про беременных такое говорят, что перепады настроения бывают.

— Мне об этом уже все уши прожужжали, мол, не дури, девка. Сама своего счастья не понимаешь, потом оценишь. А я не хочу! Мне восемнадцать, я жить хочу. Вот сейчас все гулять будут по полной программе, а мне и выпить нельзя. Андрей сказал, даже шампанского не разрешит.

— Маришка, Мариночка, ну, не плачь. Сейчас народ придёт, а ты в слезах. — Я обняла подругу, соображая, как же её утешить. Ну разве можно выходить замуж с таким настроением? — Послушай-ка меня, возьми платочек, аккуратненько промокни глазки, а я тебе что-то скажу. — Я усадила её и внимательно взглянула в глаза. — Вот ты подумай, неужели совсем его разлюбила? Так не бывает.

— Да как тебе сказать. У нас всё хорошо было, пока я не залетела. А теперь вообще о нем думать не могу. Все мысли о моей несчастной судьбе.

— Вот и ладушки. Всё же любишь. Просто не готова оказалась к такому повороту дел. Значит, всё уладится. И я тебе в этом помогу. Вернее, не я, а друг мой. Он придёт сегодня на свадьбу.

Подруга подняла на меня заинтересованный взгляд:

— Ольга делала какие-то туманные намёки, что кто-то у тебя появился. Так это правда? Когда ж ты успела? Вроде виделись недели три назад, ничего не говорила. А тут типа и живёте уже вместе

Я чертыхнулась про себя. Всё же слухи расползаются с удивительной скоростью.

— Ну, не одна же ты такая шустрая. Не совсем так, да это и неважно. Мы сейчас о тебе говорим. Вот послушай, только не смейся, это очень серьёзно. Он иностранец, и хотел бы вас по-своему поздравить. У них по традиции молодых благословить нужно, чтобы было в доме счастье. И он умеет это делать. Маришка, это точно твой случай. Тебе нужно вернуть твою любовь, и вы с Андреем будете замечательной парой.

— Благословить? Э-э, он священник, что ли? Старый?

— Ничего не старый, молодой он. Да сама увидишь, он в ЗАГС приедет, интересно ему на церемонию посмотреть. А насчёт священника, не совсем так, трудно тебе объяснить. Просто не отказывайся, ладно? Он при всех не хочет этого делать, понимает, что культура другая, и людям непривычно. Но сказал, что это очень красиво и здорово. Ты, главное, Андрея в нужный момент убеди. Ты-то трезвая будешь, а он навеселе, ещё заартачится.

— А что он делать будет?

— Не знаю, самой любопытно. Но думаю, ничего страшного и ужасного. Может, по какому амулетику подарит. Главное, верь, что всё будет у вас хорошо. Сегодня твоя свадьба! Об этом же все девчонки мечтают! Улыбайся, и чтобы больше такого похоронного настроения не было. Вон уже жених под дверью.

Из подъезда, действительно, слышался шум, раскаты хохота и голоса. Что-то там взрывалось, кажется, лопались шарики, взвизгивали девчонки, в общем, веселье было в полном разгаре.

— Ну, веришь мне? Я тебя убедила? Хоть в такой день поверь в чудо, и оно обязательно случится. Данил, он знаешь какой молодец! Своих слов никогда-никогда на ветер не бросает. И раз сказал, что его благословение вам пойдёт впрок, значит, так и будет.

Маринка, наконец, слабо улыбнулась:

— Ты уже заинтриговала меня. Что же там за Данил у тебя? Кстати, а почему Данил, раз иностранец?

— Да это я его имя адаптировала к русскому языку.

— Ой, а чего мы сидим? Мне же спрятаться надо! Сейчас Андрюха зайдёт!

В комнату вихрем ворвалась свидетельница, шикнула на Маринку, чтобы та пряталась за штору, а меня посадила на стул перед этой самой шторой:

— Садись, сейчас мы тебя под невесту замаскируем.

— А? Как это?

Она уже вытащила из шкафа какой-то плотный тюль, накинула его на меня.

— Сиди тихо, молчи, а то по голосу сразу опознает, он должен сначала с тебя тюль снять, а потом уж невесту найти.

— Так платье же другое!

— А он знает, какое у неё платье? Кто ж ему показывал?

Комната внезапно наполнилась шумом голосов. Я чуть не задохнулась под этой тряпкой, пока над женихом все издевались. Наконец, свидетельница прекратила его терзать, и Андрей отправился по мою душу. Со словами:

— Мариночка, я тебя люблю.

Он откинул мне с лица тюль, при этом явно намереваясь поцеловать, недолго думая. Облом. Я полюбовалась на изумлённо-растерянное лицо жениха, удостоившегося ехидного замечания свидетельницы:

— Ай-яй-яй! Какой скорый! Да с чужой девицей-красавицей! Невеста-то, поди, сбежала.

На жениха уже было жалко смотреть. Он со стоном закатил глаза, произнёс себе под нос (но я-то услышала): «Да когда же этот цирк кончится», — и затравленно огляделся в поисках невесты. Я скосила глаза, мол, там она, за мной. Благодарно улыбнувшись, Андрей подскочил к шторе и сгрёб в охапку Маринку, которая стояла, зажимая себе рот руками, чтобы не засмеяться. Ну, слава Богу, улыбается.

На этом первая часть действа закончилась, открыли шампанское, а Маринке налили газировки. Все шумели, кто-то попытался вручить подарок, но был остановлен свидетельницей, которая сообщила, что все подарки только после ЗАГСа. Пора было выезжать, жених неожиданно всполошился, что забыл кольца, свидетель успокоил, что кольца у него, как договаривались. Наконец, все собрались, невесту бережно упаковали и одели, вручили ей свадебный букетик, и процессия двинулась. Я ещё успела подать Маринке знак, мол, держись, все расселись по машинам и двинулись на регистрацию. Я сама волновалась: сейчас приедет Дэн, как-то он на меня посмотрит? Даже в зеркало заглянуть не успела.

— Наташка, у меня ничего нигде не размазалось?

— Машка, ты как невеста трясёшься, — хихикнула она. — Будто едешь навстречу судьбе.

Я и впрямь себя чувствовала, как будто от предстоящей встречи зависит вся моя жизнь. Дрожали руки и тряслись коленки.

Во Дворце бракосочетаний невесту проводили в специальную комнатку, чтобы привести в порядок себя и свои мысли. До регистрации ещё оставалось время. Я вместе с девчонками сходила, разделась, внимательно оглядела себя в зеркало, поправила причёску. И опять меня взяли сомнения, не зря ли я надеюсь на сегодняшний день?

Мы прохаживались по холлу, гости прибывали, спрашивали, где наши молодые, мы отвечали, что настраиваются перед ответственным шагом. Мне перепало несколько комплиментов, в том числе и от старшего поколения, но я их, откровенно говоря, пропустила мимо ушей, лишь рассеянно поблагодарив. Вокруг перешучивались, а я нервничала всё больше: ну почему Дэна ещё нет? Он никогда не опаздывает. Тут кто-то из девчонок хихикнул:

— Смотрите, чей-то жених потерялся. Невесту найти не может. — Народ начал оглядываться, высматривая, куда показывает говорившая. Я тоже обернулась и застыла на месте. Мастерски лавируя и посматривая по сторонам, между людьми двигался мужчина в ослепительно белом костюме с великолепным букетом в руках. Был он настолько элегантен и красив, что в первый момент я его просто не узнала. Вокруг раздался дружный вздох и восхищённые комментарии, общий смысл которых сводился к трём словам: «Девки, лови жениха!»

В следующий момент наши глаза встретились, он широко улыбнулся и направился в мою сторону. Сердце зачастило, и я поняла, что фраза «земля ушла из-под ног» имеет полное право на существование. Что говорили рядом, я уже не слышала. Кажется, все ещё раз дружно выдохнули, когда Дэн подошёл ко мне. Мы стояли друг напротив друга, и мира вокруг не существовало. Всё застыло в этом ослепительном миге.

— Машка, закрой рот, — прошептала мне на ухо Наташка. Я подчинилась на автомате и почувствовала, что по лицу расползается ненормально счастливая улыбка. — И ты тоже, Данил, — продолжила подруга.

Наваждение схлынуло и я, наконец, смогла двигаться. Дэн легко тряхнул головой, окинул взглядом девчонок вокруг меня, изобразил любезную улыбку:

— День добрый, дамы. Вы просто великолепны. Наташа, — фирменный поцелуй руки. — Машенька.

От прикосновения его губ вверх по руке прошла тёплая волна. Лица присутствующих вытянулись в немом изумлении. Наташка смотрела на свою руку, будто на неё села экзотическая бабочка. Даанэль выпрямился и второй рукой сделал жест, как вроде протянуть цветы, но тут же опомнился:

 — Извини, это невесте. Но для тебя тоже кое-что есть.  Девушки, разрешите украсть вашу подругу. Ненадолго.

Мы выбрались из толпы и примостились у окна. Дэн положил цветы на подоконник и взял меня за обе руки, рассматривая восторженными глазами:

— Должен сказать, ты превзошла все мои ожидания. Прелестна. Восхитительна! — я смущенно потупилась. — А с таким румянцем ещё краше.

— Дэн!

— Это чистая правда. Говорю от всей души.

— Ты тоже здорово выглядишь. Признаю, твой костюм стоит своих денег!

Сейчас, стоя в шаге от Дэна, я вспомнила его слова о том, что вещь, сшитая на заказ, совсем не то, что купленная. Да-а! Абсолютно, полностью согласна! Костюм ладно и в меру облегал фигуру. Ничего нигде не торчало, спина и лацканы не оттопыривались, как это часто бывает с пиджаками. Белая, в тонкую полоску ткань переливалась при движении, рисунок жилета и галстука был другим, серо-стального цвета, но замечательно гармонировал с основным фоном. На манжетах рубашки, кажется, запонки. И даже туфли белые. Чёрные глаза и волосы на этом фоне особо выразительны. Всё вместе нереально, потрясающе ему идёт, создавая сказочно прекрасный образ.

— Тебе бы белого коня — и готов принц из сказки.

— Вот спасибо! Понизила меня в должности? — рассмеялся он.

— Ой, в самом деле, что это я? — невольно засмеялась я в ответ.

— Этот этап уже пройден. Каюсь, был у меня белый конь, давно. Теперь вороной, с серебряной гривой и хвостом. Королевской породы. Будем в Даан’Элии, покажу. А сейчас тебе маленькое утешение за прожитые без цветов годы. Большой букет мешался бы в руках, а этот в самый раз, — жестом фокусника он достал из внутреннего кармана с правой стороны крохотный букетик — бутоньерку, вызвав у меня восхищённый вздох, еще раз окинул внимательным взглядом мою фигуру, будто примеряясь, куда лучше приладить украшение. — Вот сюда отлично подойдёт, — Дэн ловко пришпилил цветы булавкой, блеснувшей жемчужной головкой, лишь легко коснувшись моей груди кончиками пальцев.

Но и от этого касания во все стороны по коже побежали мурашки. Потом он уставился на мою шею, да так скептически, что я занервничала:

— Что не так?

— Послушай, — наклонился он ко мне. — Ты не против, если я сменю тебе украшения? Магически. Просится что-то более благородное.

— Как? Прямо здесь? — тревожно оглянулась я. На нас смотрели.

— Я потихоньку, никто не заметит. — Дэн поставил меня так, чтобы с одной стороны была штора, а с другой встал сам, заслоняя от глаз людей, повёл ладонью над моим колье, и вместо уже нагревшегося металла я почувствовала холодное прикосновение чего-то перекатывающегося.

— Это что?

— Жемчуг. Тебе в самый раз. Давай и серьги тоже, — лёгкое касание волос, мочки уха. — Вот теперь образ полный. Можно портрет писать — Первая весна. Улыбнись ещё раз? — попросил он и улыбнулся сам. — Замечательно! Ты как будто даже подросла. Подожди. Да не как будто, а точно.

— Дэн, — засмеялась я и приподняла край подола, продемонстрировав каблуки.

— Ну и ну! Хотя… должен признать, с эстетической точки зрения очень красиво. А ноги не устанут? В твоём повседневном гардеробе нет таких каблуков.

— Придётся терпеть. Мне с Мишкой выступать. Ты ж его видел? На две головы меня выше. Такая разница в росте выглядит смешно.

— Так это ради него?

Ответить, что это, чтобы не позориться, я не успела.

— Ребятки, жаль вас прерывать, но пора идти, иначе пропустите то, ради чего сюда приехали, — подошла Наташка. Гости уже находились в зале регистрации, выстраиваясь по команде распорядительницы на две стороны — жениха и невесты. — А то, может, и вас зарегистрировать, не отходя от кассы? Я думаю, такую красивую пару возьмут без очереди.

Мы синхронно отвели взгляды.

— М-да, — философски протянула подруга, поглядев на нас. — И куда весь энтузиазм девается, едва речь заходит о браке?

— Ваши слова, Наташа, бестактны и абсолютно неуместны. — Голос Дэна был спокоен, но лицо помертвело, и сразу стало ясно, что продолжать эту тему не стоит.

Я кинула на Наташку убийственный взгляд: нашла, о чём пошутить.

— Дэн, не сердись. Это у нас популярная шутка. И Наташа сейчас извинится.

— Не нужно извинений. Сказанная глупость не имеет ни малейшего значения для принятия решения о моём браке. Ты же это понимаешь? Идём, а то и в самом деле пропустим церемонию.

Дэн предложил мне руку, взглядом показав, чтобы я положила ладонь поверх его. Отрицательно качнув головой, я просто сжала его кисть, и мы вошли, держась за руки. Народ в зале дружно уставился в нашу сторону. Ой, сколько глаз! И половина — из нашего города. Кажется, нас приняли за молодых, потому что сбоку подскочила какая-то тётка и прошептала, что ещё рано, что идём мы неправильно, почему жених держит цветы, и где свидетель? Сзади прыснула Наташка:

— А я вам говорила!

Разъяснив недоразумение, раздражённая тётка быстренько пристроила нас со стороны невесты, и через пару минут заиграл свадебный марш.

— У вас всегда такой бардак на свадьбах? — тихо поинтересовался Дэн.

— Не думаю. Просто ты перестарался с одеждой.

— Как это можно перестараться с одеждой?

— Вообще-то, взгляды должен притягивать жених, а ты оглянись, все же на тебя пялятся. Я себя как на горячих углях чувствую. Куча знакомых.

— А ты внимания не обращай. Смотрят, и на здоровье.

— Тебе хорошо, ты привык быть в центре внимания, а меня это нервирует.

В зал вошли молодые, и взгляды от нашей пары, наконец, переместились, куда им положено — на жениха с невестой. Я вздохнула было с облегчением, но вспомнила о проблемах Маринки.

— Ой, Дэн, чуть не забыла, — быстро зашептала я, пока не затихли фанфары. — Я с невестой утром разговаривала. Предупредила её по возможности, что ты их благословить хочешь. Желательно это сделать как можно быстрее. У неё настроение кошмарное, говорит, не хочу замуж.

— Да, по ней видно. А как же восхвалённые тобой браки по любви? — приподняв брови, поинтересовался он.

— Дэн, у неё… это… проблема.

— Вижу я эту «проблему».

— Она тебя… не смущает?

— Ну, если это даже тебя не смущает, чем я хуже? При ваших свободных нравах вполне закономерно. Ладно, понял, постараюсь выбрать момент.

К концу регистрации мать и бабушка невесты, да и жениха тоже, всхлипывали. Блин, придумали тоже, сейчас же Маринка сама не выдержит и разревётся.

Когда мы подошли поздравить молодых, Дэн пожал руку жениху, вручил цветы невесте, а когда целовал ей руку, то подозрительно надолго задержал её в своей ладони, пристально что-то рассматривая.

— К-хм! — одновременно кашлянули мы с женихом.

Дэн улыбнулся:

— Простите. Красивые у вас кольца. Тонкая работа. — Кольцо у Маринки было не обычное, гладкое, а из двух разных металлов и с какими-то камушками. Когда я обнимала невесту, она вцепилась в меня и горячо зашептала:

— Вот это да, Машка! Я в ауте! Где ж ты такого парня взяла? Махнём, не глядя?

— Совсем сдурела?! Где взяла, там больше нет! Что за мысли? Ты невеста или кто? Быстро мужа под руку взяла, и улыбнулась. И про то, что я утром говорила, не забудь. Он ждёт, когда с вами поговорить можно будет.

— Да уж, теперь сама буду ждать. От такого не то что благословение, что хочешь, примешь, хоть крещение, хоть шаманские пляски под тамтамы.