Я клянусь тебе в вечной ненависти

Элеонора Дюбар

Голоса и шаги за дверью нарушали сонную тишину осеннего вечера в особняке по бульвару Клермон.

- Вы хотели меня использовать! – из серого сумрака галереи доносился приглушенный мужской голос. Явно различимые волны чужого гнева разливались по коридору, разбиваясь о стены и поднимаясь к декорированному кессонами потолку. – Взаимные чувства оказались лишь притворством!

- А вы смеете требовать взаимности у замужней женщины? – холодно и насмешливо прозвучало в ответ.

От тона маминого голоса по телу пробежал озноб. Словно в кабинет ворвался порыв осеннего ветра, что сердито срывал пожелтевшую листву с деревьев за окном.

Я тихонько положила на место увесистое пресс-папье из мрамора, скользнув на прощание по бронзовым завиткам рукоятки. И настороженно замерла.

Мне не разрешали играть в кабинете отца. Но этот запрет я частенько нарушала, незаметно пробираясь в заветную комнату с ароматами книг и чернил. И если поначалу я просто сидела в глубоком кожаном кресле, изредка показывая язык усатому вельможе, неодобрительно глядевшему на меня с портрета напротив, то со временем, окрыленная собственной безнаказанностью, отважилась присаживаться за стол и перебирать письменные приборы с драгоценной отделкой.

Но, кажется, нынче удача мне изменила. Если мама застанет меня в кабинете, то точно накажет. 

Услышав приближающийся злой стук каблуков по наборному паркету, я мышкой юркнула под массивный рабочий стол отца.

- О своем замужестве, Эвелина, вы вспоминаете только, когда вам это удобно, - язвительно заметил незнакомец, останавливаясь в дверях.

Из моего укрытия его не было видно.

А рассмотреть отчаянно хотелось!

Голос молодой, и я уверена, что прежде мне не доводилось его слышать.

Кто он такой? Никто из благородных гостей никогда не позволял себе разговаривать с хозяйкой дома в таком тоне.

Мама прошла вглубь кабинета и остановилась у задернутого тяжелыми портьерами окна. Гордо вскинула голову и небрежным жестом поправила выбившийся из прически локон. Я залюбовалась на ее точеный профиль и хрупкий силуэт. Медового цвета волосы были собраны в высокую прическу, подчеркнувшую тонкую шею и изящную линию плеч. Стройная, в трогательном нежно-розовом платье, леди Эвелина выглядела как прекрасная юная фея.

В редкие минуты рядом с ней я казалась себе угловатой и нескладной. Может быть поэтому мама никуда меня с собой не брала? Но мне пока только семь лет. Скоро я вырасту и стану такой же красавицей, как она. И тогда мы вместе поедем в парк. Или даже на бал!

- С моей стороны было ошибкой рассчитывать на откровенную беседу с вами, - вернул меня из мечтаний раздосадованный мужской голос. – Прощайте, леди Эвелина!

Мама выдохнула сквозь зубы, до белых костяшек сжав тонкие пальцы в кулачки.

- Не смей разворачиваться и уходить! Я еще не закончила! – зло выкрикнула она.

Чуть подавшись вперед, я едва не обнаружила свое присутствие. Вновь бесшумно отпрянула и прижалась щекой к гладкой красноватой древесине, оставаясь невольной свидетельницей этой странной и пугающей сцены.

Незнакомец что-то тихо ответил, но я, завозившись под столом, не расслышала.

- Ты жалок в своих признаниях! Если бы в них была хоть крупица истины, ты доказал бы на деле свои чувства… 

- Я был готов на всё ради тебя! Верил, что будешь моей. А ты лишь искусно разжигала во мне эту болезненную страсть.

- Твоей?! Что за глупые фантазии! Пожертвовать статусом, репутацией? Запятнать себя связью с изгоями? Ради чего?! – Голос мамы сочился неприкрытой злобой. – Ты не смог дать даже то малое, что было мне нужно. Я сожалею о каждой минуте, что так бездарно потратила на тебя!

Мебель вокруг мелко задрожала. Незнакомец несколько раз шумно вдохнул и выдохнул.

- Какая ты лживая! Надеюсь, мы больше никогда не встретимся, – процедил он.

Расписная ваза сорвалась со своего места и полетела в сторону дверей. Грохот разбившегося фарфора заставил меня испуганно сжаться под столом. Сердце лихорадочно забилось. Никогда прежде мне не доводилась присутствовать при шумных ссорах и скандалах.

Предчувствие беды ледяной рукой сжало горло.

Я услышала, как незнакомец зашагал прочь. Его шаги отдавались гулким эхом, удаляясь в сторону мраморной лестницы.

Мама застыла в секундном замешательстве, разглядывая цветные осколки, а потом внезапно сорвалась с места и побежала вслед за мужчиной.

- Каждый день своей проклятой жизни ты будешь сожалеть об этом! – гремел ее голос в холле.

- Уже сожалею. - Донеслось холодное эхо с первого этажа, за которым последовал оглушающий грохот.

От пронзительного крика мамы похолодела кровь. А затем наступила гнетущая, вязкая тишина…
*******************

Дорогие читатели, добро пожаловать в историю)

Вместе с героями нас ждут любовные переживания, запретная страсть и непристойные тайны прошлого!

В романе также есть щепотка будней Школы изящных манер, верные подруги и мстительные соперницы, чувства на пределе между героями и таинственное убийство, которое тщательно скрывают…

Не забывайте добавлять книгу в библиотеку и зажигать на ней сердечко❤️

Желаю приятного чтения! 🌹
  

Элеонора Дюбар

Я снова и снова прокручивала в голове этот кошмарный сон. И угораздило же ему присниться накануне Весеннего бала! Хотя это даже и сном не назовешь – скорее воспоминанием. Мое последнее воспоминание о маме.

С того злопамятного дня прошло уже двенадцать лет. Двенадцать, наполненных одиночеством, смутными догадками и яростным желанием разобраться в случившемся, лет!

Тяжелее всего было в интернате для девочек Тотенбур-Хол, где я провела первые годы после трагедии. Отец исчез в тот же вечер, когда погибла мама. Хотя готова поклясться, что видела его той ночью в нашем доме. Формально моим опекуном стала леди Беата, сестра отца, но первый и последний раз я видела ее, когда меня отвозили в приют. Тетушка держала мою дрожащую руку и ласково гладила по голове, пока сэр Роберт, ее супруг, в привычной властной манере о чем-то разговаривал с наставницей.

А потом были письма со скупыми поздравлениями к праздникам и щедрый чек на день рождения. Я ждала, что однажды родная тетушка пригласит меня к себе погостить на время каникул. Ведь они с советником Сюффрен жили здесь же, в столице Лидегории, в респектабельном особняке на Центральной набережной.

К десяти годам я научилась не ждать приглашений и не плакать по ночам.

- Элеонора, собирайся быстрее! – вырвал меня из паутины горьких воспоминаний голос Виктории. – Ты уже десять минут бессмысленно водишь расческой по волосам. А у нас там внизу наряды без присмотра висят, между прочим!

- Боишься, что Корнелия Файнс отыграется на твоем бальном платье за ту выходку в столовой? – зевнула Катрина, прикрыв рот ладошкой.

Она выглядела откровенно сонной, наверняка, опять накануне читала допоздна.

Весеннее солнышко заливало нашу комнату в дортуаре Школы изящных манер, одного из лучших учебных заведений столицы. Школа для девушек Сен-Грейс располагалась в роскошном особняке рядом с Королевским парком. Стоило приоткрыть окно, и воздух наполнялся нежными ароматами цветущих деревьев и многоголосьем певчих птиц.

- От Корнелии можно ожидать чего угодно! Не хочу давать ей ни единого шанса испортить мне этот бал. - Виктория одела белоснежную кружевную пелерину поверх серого форменного платья воспитанницы. – Пошевеливайтесь, девочки! Нужно успеть забрать наши наряды до завтрака.

Дабы не испытывать терпение Виты, я подхватила передник и поспешила к зеркалу, привычно перескочив через скрипучую половицу. Улыбнулась отражению кудрявой шатенки, что бесшумно возникла за моей спиной, помогая зашнуровать платье и завязать фартук красивым бантом.

В этом был плюс совместного проживания в дортуаре. Мы делили комнату на троих и с первого года обучения помогали друг другу с уроками, гардеробом и прическами. Личная прислуга воспитанницам не полагалась, а небрежность во внешнем виде каралась дополнительными дежурствами. Как говорила наша классная дама: «Настоящая леди должна уметь без камеристки собраться и в пир, и в мир».

Мне очень повезло с соседками. С ними я впервые ощутила тепло дружеского общения, растопившее оковы, что защищали мое сердце от холода и отчужденности, царивших в Тотенбур-Хол.

С пепельной блондинкой Катриной Энн Вилбур, дочерью провинциального баронета и судьи крохотного городка Шлосберг, мы сразу нашли общий язык. Обе спокойные и немногословные, мы поначалу считали нашу третью соседку стихийным бедствием.

Это спонтанно зарождавшееся в нашей уютной комнатке торнадо звали Виктория Алисия Кэррош, и к нему просто надо было привыкнуть. Младшая дочь сенатора Мартина Кэррош отличалась обманчивой кукольной внешностью, за которой, как за респектабельным фасадом, скрывался проказливый характер и склонность находить приключения буквально на ровном месте. Эти качества невероятным образом сочетались в ней с неугомонным желанием причинять добро и заботиться о нас с Кати.

Каштановые кудряшки Виктории нетерпеливо подпрыгивали, пока мы чинно спускались на первый этаж, где располагалась общая гардеробная, куда еще накануне вечером доставили готовые наряды от модисток. Эскизы платьев к Весеннему балу воспитанницы создавали сами, но под чутким руководством мэтра Левиля, когда-то одевавшего фрейлин Ее Величества. Фантазии и чувству меры юных дарований пока не доверяли, поэтому все эскизы были мэтром лично проверены и одобрены. Говорят, готовые платья также подверглись тщательному досмотру, и увиденным господин Левиль остался доволен, что не могло не вызвать общий вздох облегчения.

Всё же огорчать мэтра было чревато. За безвкусицу и вульгарность он был готов заколоть булавками насмерть.

Вопреки опасениям Виты, в гардеробную мы пришли первыми. Подчеркнуто любезно поздоровавшись с инспектрисой, мы застыли на месте, едва переступив порог. Вмиг позабыв все заветы леди, простодушно открыли рты при виде представшей перед глазами картины.

Десятки нарядных манекенов застыли в разных позах в просторном помещении. Кружева, расшитые корсеты, перья и атласные туфельки заполнили все пространство. Мы словно попали на чудной бал манекенов, где время остановилось.

Задача отыскать в этом пестром великолепии наши платья уже не казалась такой простой.

- Я нашла их! – пискнула из дальнего угла Виктория, и мы с Катриной поспешили на ее звенящий радостью голос. - Бесподобно! Очаровательно!

Стоило нам с Кати увидеть платья, и восхищенный вздох вырвался у обеих.

Для открывавшего весенний сезон бала традиционного выбирались светлые оттенки и струящиеся ткани, напоминавшие нежные лепестки первоцветов.

Сиреневой дымкой окутало один из манекенов мое бальное платье. Крохотные цветы на тон темнее словно распустились на его корсете, оплетая сиреневыми соцветиями короткие изящные рукава.

Летним рассветом мерцало светло-розовое платье Виты, расшитое перламутровыми жемчужинами. Ему в тон на щеках его обладательницы играл счастливый румянец.

Бирюзовое платье Кати с отделкой из белоснежного кружева было, пожалуй, самым ярким из окружавших нас нарядов. И оно невероятно шло к ее глазам, делая их яркими и загадочными, как морские глубины.

Вот недаром Виктория была любимицей мэтра Левиля! Ее врожденное чувство стиля никогда не подводило. Именно она спасла эскиз Катрины, когда та слегка увлеклась кружевным декором. И именно Вита посоветовала мне к простому и лаконичному крою выбрать более дорогую ткань и необычное шитье для отделки лифа. Результат наших совместных усилий превзошел все ожидания!

Всё-таки хорошо, что я почти не тратила подаренные за прошедшие годы деньги. И могла себе позволить эту маленькую роскошь. Вряд ли в моей будущей жизни, после завершения школы Сен-Грейс, будет место балам. Поэтому буду радоваться и наряжаться, пока есть такая возможность!

Пансион Сен-Грейс, хоть и именовался Школой изящных манер, уделял внимание не только обучению танцам, разновидностям придворных поклонов и искусству ведения светских бесед. Помимо прочего воспитанницы изучали философию, экономику, мировую историю, культуру и искусство, общественные отношения и международный протокол. Злые языки говорили, что в Сен-Грейс готовят идеальных невест для некромонгов. Ведь те не посещают мужских клубов и вынуждены больше времени проводить дома, общаясь с супружницами. Вот и основали школу, где из милых глупышек делали достойных собеседниц.

Элеонора Дюбар

Конечно это был досужий вымысел.

За исключением того факта, что школу Сен-Грейс и вправду основала представительница некромонгов – леди Лорентайн Ангэлер. Как и полторы сотни лет назад ее пронзительные синие глаза взирали на учениц с парадного портрета, что висел в главном холле.

Директор Хоуль говорил, будто у этого хрупкого на вид синеглазого ангела был стальной характер и острый, как оберийский клинок, ум. Основательница слыла женщиной резкой, почти бунтаркой для своего времени.

Непреклонный характер и стойкость леди Лорентайн были достойны восхищения. Не каждой под силу выдерживать ежедневные нападки и злословие окружающих, по десять раз на дню выслушивать, что Ангэлеры создали школу, дабы отбирать лучших невест для своих отпрысков. С таким объяснением мужчинам в ту пору было проще принять сам факт открытия новой школы для девочек.

А основательница, будучи женщиной мудрой, никого не разубеждала: пусть болтают, лишь бы палки в колеса не вставляли.

Под школу был отдан фамильный особняк Ангэлеров в самом центре Мальбурга. И это не потому, что основатели не захотели тратить средства на строительство нового здания под школу. Всё, что делала эта удивительная женщина, было продумано до мелочей. Учебным зданием стал некогда жилой особняк, потому как где еще будущим хозяйкам подобных особняков учиться управлять хозяйством и штатом прислуги.

Девочки смотрели и учились образцово-показательной организации работы кухарок, горничных, привратников и садовников. Дежурства помогали лучше понять работу изнутри, испытав на собственной шкуре, каково это прибираться в комнате, накрывать обед в столовой и высаживать фрезии в школьном саду. После замужества юные леди без труда налаживали быт в своем новом доме, не боясь ударить лицом в грязь и не оправдать ожиданий супруга и его чопорной родни.

Я, хоть и любила занятия по великосветскому домоводству, особо не обольщалась, что эти знания мне сильно пригодятся в жизни.

Во-первых, потому, что единственный особняк, где я могла стать полноправной хозяйкой, стоял полуразрушенный и заброшенный. Я видела его однажды из-за ограды, и это было печальное зрелище. Видимо, после обрушения перекрытий атриума его так и не выставили на продажу. Или никто не пожелал его купить. Формально он, наверное, числился моим наследством, но средств, чтобы его восстановить, у меня уж точно не было.

А во-вторых… я не собиралась выходить замуж в обозримом будущем. Блестящих партий, к счастью, на горизонте не маячило, и мои опекуны проявляли завидное равнодушие в этом вопросе, что в последнее время только радовало. Ни по чужой, ни по собственной воле отдавать контроль над моей жизнью в руки малознакомого мужчины я не планировала.

Какое будущее ждало незамужнюю девушку в столице нашего славного королевства?

На мой взгляд, не самое печальное!

После окончания Сен-Грейс я планировала получить хорошие рекомендации и найти место наставницы в одной из городских школ-пансионов. Точно не в Тотенбур-Хол. Но и без него достойных заведений хватало. В крайнем случае, можно устроиться гувернанткой в приличную семью.

Воспитанницы Сен-Грейс в большинстве своем ужаснулись бы подобной перспективе, но ведь никто из них не вырос в приюте, смыслом существования которого было вытравить само понятие личной свободы из головок юных воспитанников, а точнее сказать пленников. Лишь в Школе изящных манер я впервые вдохнула полной грудью такой желанный воздух относительной свободы и вовсе не спешила связать себя брачными узами.

Школа Сен-Грейс задумывалась, как альтернатива домашнему образованию, не уступающая ему по качеству, а порой и превосходящая его. Здесь девочки благородного происхождения могли чуть свободнее дышать, без тотального надзора строгих родителей и гувернанток.

Последних правда успешно заменяли инспектрисы и классные дамы, бывшие не менее старательными блюстителями нравственности подрастающих леди. Так что из вольностей нам были доступны разве что тайные ночные посиделки в дортуаре, шушуканье и обмен записочками во время уроков. Посещения строго регламентировались: даже родители могли навещать свое чадо не чаще двух раз в месяц.

А о визитах молодых людей и речи не шло!

Даже с будущими женихами, о помолвке с которыми будет вот-вот объявлено, воспитанницы могли увидеться разве что на благотворительном или сезонном балу, когда школа открывала свои двери для избранных гостей.

Одним из таких знаковых событий и был Весенний бал.

Его ждали с нетерпением и внутренним трепетом. Ведь что могло порадовать юных девушек больше, чем возможность сменить наскучившую серую форму воспитанницы на прелестный бальный наряд?

Сияя улыбками ярче мартовского солнца, юные леди мечтали, как статный кавалер закружит их в вальсе или вольте, заставляя тысячи свечей бальной залы сливаться в мерцающие ручейки света.

Статных кавалеров на Весеннем балу всегда было предостаточно, так что ни одна леди не оставалась без партнера. Ради этого руководство школы и приглашало на праздник кадетов Королевской военной академии. И, подозреваю, именно за это Весенний бал был столь горячо любим.

Ах, еще, конечно, за красочные выступления приглашенных артистов балета и неподражаемое музыкальное сопровождение оркестра национального театра. Жаль, фейерверки в столице были не в почете. А ведь какой эффектный был бы финал у праздника, если бы в небе над Сен-Грейс распустились огненные цветы. Однако мэтр Левиль как-то проболтался, что взрывы фейерверков напоминают Ее Величеству о покушении на королевскую чету, когда погибли десятки человек, а потому о возрождении забавы не могло быть и речи.

Впрочем, и без этого вечер обещал быть незабываемым.

За высокими дверями с позолотой уже репетировали музыканты, заставляя сердца проходивших мимо бальной залы воспитанниц биться чаще.

Занятия и дежурства в честь праздника были отменены, и после завтрака мы с девочками поспешили в дортуар примерять наряды и готовиться к торжеству.

Элеонора Дюбар

Парадный зал особняка Сен-Грейс сиял хрусталем роскошных подвесных люстр и благородным глянцем старинного паркета.

Отблески пламени отражались в больших настенных зеркалах, придавая залу загадочности и зрительно увеличивая и без того просторное помещение. Стулья и диваны, занятые многочисленными гостями, расположились вдоль стен, освобождая простор для танцев. Торжественная музыка плыла над пестрой толпой, сопровождаемая негромким гулом голосов, нежным женским смехом и хрустальным перезвоном, доносившимся из буфетной комнаты, где были накрыты столы с прохладительными напитками.

Бал традиционно открыл полонез в исполнении артистов балета, за которыми последовали и остальные танцующие пары.

Короткие шаги, легкие поклоны, кокетливые взгляды из-под ресниц.

Мы с девочками не остались в стороне и тоже станцевали полонез и последовавшую за ним аллеманду.

- Филипп Барроу пригласил меня на прогулку по Королевскому парку, - призналась Катрина, скрыв задумчивую улыбку за роскошными перьями раскрытого веера.

Я вспомнила отчаянно краснеющего улыбчивого юношу в военном мундире с блестящими пуговицами, не сразу отважившегося пригласить Кати на танец на прошлом балу. В этот вечер он добежал до нее едва ли не в припрыжку.

- Как романтично! – мечтательно закатила зеленые глазки Виктория. – И что ты ответила?

- Сказала, что не пойду.

- Почему? – хором удивились мы с Витой.

- Потому что он мне ноги отдавил! – нажаловалась на неуклюжего кавалера Катрина.

Теперь нам всем пришлось спрятаться за веерами, чтобы вдоволь похихикать.

- Ты жестокая, Кати, - отсмеявшись, заявила подруга. – По-моему, кадет Барроу тобой не на шутку увлечен.

- Тогда тем более не стоит ходить с ним на свидание, - шутливо возразила я. – Осенью Кати вернется домой в Шлосберг, а бедный Филипп останется с разбитым сердцем.

В то время, как большинство девушек из провинции мечтали о столице, наша подруга всерьез планировала этим летом, после окончания обучения, насовсем покинуть Мальбург и вернуться в родной городок. Обручиться с достойным юношей из местных и поселиться в красивом доме недалеко от родителей. Видения этого спокойного и уютного будущего наполняли ее сердце искренней радостью, так что для столичных кавалеров в нем совсем не оставалось места.

- Как знать, - протянула Вита, игриво накрутив на палец каштановый локон, - быть может, Филипп будет готов последовать за своей избранницей на край света, коим и является, по правде говоря, горячо любимый нашей Кати Шлосберг…

- Вы только посмотрите на Оливию! – пресекла та наши разглагольствования. – Мне кажется, она сейчас лопнет от гордости.

Нет, такой конфуз с несравненной Оливией Мортимер вряд ли случится!

Я посмотрела на высокую брюнетку в сдержанном кремовом платье, что стояла рядом с директором Хоулем.

Наша негласная элита. Любимая дочь некромонгов, близких к королевской чете. Неудивительно, что именно Оливии посчастливилось стать хозяйкой Весеннего бала. Согласно традиции, так чествовали самую достойную и прилежную ученицу Сен-Грейс еще со времен леди Лорентайн.

Хотя счастьем это было весьма условным. Ведь хозяйка бала отвечала и за подготовку этого долгожданного события, и за его безупречное проведение. Конечно, у нее были помощники, но всё равно можно было с ног сбиться в этом водовороте бесконечных приготовлений. Так что в чем-чем, а в этом я Оливии точно не завидовала.

- Кухарки жаловались, что Оливия их совсем загоняла за сегодняшнее утро, - шепнула Вита, которая вечно была в курсе всего происходящего в школе. – И лакеи их поддержали, заявив, что ни за что не согласились бы работать в ее доме.

- Ну и напрасно, - пожала плечами рассудительная Катрина. – Говорят, некромонги хорошо платят своей прислуге. Особенно той, что не болтает лишнего, а занимается работой.

- Перед кем она так краснеет? – Я с изумлением наблюдала, как всегда невозмутимая брюнетка заливалась нежным румянцем, приветствуя очередного гостя.

- Это же Арланд Ангэлер! - ахнула Вита, не отрывая глаз от темноволосого мужчины, галантно склонившегося к девичьей руке. – Я до последнего сомневалась, что лорд-попечитель будет присутствовать на балу!

- Постой-ка, разве совет попечителей возглавляет не леди Ангэлер?

- В светских кругах говорят, что Маргарет Ангэлер с супругом уехали отдыхать на побережье, а обязанности попечителя временно взял на себя ее сын Арланд, - с видом знатока пояснила Виктория и мечтательно вздохнула: - Он такой загадочный… Может пригласить его на танец?

Шатенка суетливо пролистала свою бальную книжечку, раздумывая, каким бы танцем осчастливить ничего не подозревающего лорда.

- Вставай в очередь, - усмехнулась Катрина, оглядев бальную залу. – Кажется, все воспитанницы планируют сегодня с ним потанцевать!

- Никого не смущает, что он некромонг? – удивилась я, с интересом разглядывая предмет девичьих мечтаний.

Высокий молодой мужчина в элегантном темном костюме тихо беседовал с директором Хоулем. Сдержанная вежливая улыбка на гладко выбритом аристократичном лице, равнодушно скользящий по собеседнику взгляд. Да, у такого в кабинете к стене вместо трофеев прибиты трепещущие сердца влюбленных женщин.

- Ты что, это как вишенка на торте! – подмигнула мне Катрина. – Выйти замуж за некромонга все девушки мечтают чуть ли не сильнее, чем стать избранницей наследного принца.

- Ну уж точно не все, - натянуто улыбнулась я, внутренне поежившись от подобной перспективы. – Ходят слухи, что они одним взглядом могут убить…

- А ты думала, их за красивые глаза на службе короны держат? Большинство некромонгов служат карателями Ее Величества. Очень обеспеченные люди, кстати, помимо прочих достоинств, - Виктория многозначительно замолчала и снова мечтательно уставилась на темноволосого лорда.

- Их долголетие – не достоинство, а дар Смерти, - с умным видом поправила ее Кати. – Первые некромонги…

- Ну хоть на балу давай обойдемся без лекций! – перебив подругу, простонала Вита и театрально закатила глазки.

В пояснениях Катрины и впрямь не было нужды, ведь легенду о некромонгах знали все жители нашего королевства, а уж воспитанницы Сен-Грейс и подавно…

В стародавние времена, когда династия Меровингов только заняла престол, в Лидегории было неспокойно. Агрессивные соседи то и дело проверяли на прочность границы, а внутренние конфликты между правящим кланами грозились низвергнуть королевство в пучину переворотов и кровавой вражды. Король Ангус прилагал все силы, чтобы закрепиться на троне и передать власть прямому наследнику. Вот только с последним возникали сложности. Первенец королевы умер от болезни в детском возрасте. Безутешная мать молила Всеединого, чтобы ее второй ребенок рос здоровым и принял венец правления от отца. Но боги остались глухи к ее мольбам: во время одного из приемов юного наследника отравили, и королевство вновь погрузилось в траур.

Родив в третий раз, королева Аурелия больше не молилась Всеединому. В отчаянии и страхе она взывала к Смерти, моля не забирать ее дитя, отвести беду, укрыть темным саваном от предателей и врагов. И Смерть откликнулась на ее призыв. Девять темных ангелов явились во дворец защищать кронпринца днем и ночью, пока он не достигнет совершеннолетия. В качестве платы за эту помощь королева должна была построить храм, где будут поклоняться Смерти, и отдать в жрицы свою дочь, когда та появится на свет.

Так в Лидегории с легкой руки правительницы зародился культ Смерти. Но королева Аурелия была не только заботливой матерью, но мудрой и прозорливой женщиной. Предвидя, что в момент совершеннолетия, как и предвещала Смерть, принц лишится своих защитников, она придумала, как этого избежать. Девять прекрасных юных фрейлин были отданы ангелам смерти в жены. От этих союзов родились дети с особым даром, которых стали называть некромонги. Дети ангелов смерти росли рядом с принцем и, когда пришло время, стали его преданными защитниками.

И по сей день потомки темнокрылых ангелов защищают королевскую кровь. Меровинги стали бессменными правителями на престоле Лидегории, которым удалось приручить Смерть. Хотя вернее было бы сказать – договориться со Смертью. И договор этот короли и королевы добросовестно исполняли из века в век. Одна из королевских дочерей становилась жрицей в храме Темнейшей, а культ Смерти приобрел статус официальной религии, за что церковники осыпали королевство проклятиями. Чтобы примирить церковь и монархию, король всегда исповедовал веру во Всеединого, в то время как королева хранила древние заветы и принимала клятвы некромонгов.

Само собой, такие ценные защитники не остались не обласканы короной. У всех них уже давно были дворянские титулы и впечатляющие состояния. Но богатство было не главной причиной, по которой юные леди желали некромонгов в женихи. Те, как правило, были весьма хороши собой и долго сохраняли красоту, делясь молодостью со своими избранницами.

В общем, мечта, а не мужчина!

Вот только мне казалось, что эти слухи сильно преувеличены, и распускали их сами некромонги. Цену себе набивали! Приятно же, когда можно придирчиво выбирать из сотен восторженных претенденток.

- Согласитесь, девочки, что-то в нем есть, – уверенно изрекла Виктория, разглядывая лорда-попечителя, как картинку в модном журнале. По ее тону было понятно, чтобы наше с Кати согласие вовсе и не требовалось.

- Убийственная харизма? – хмыкнула я, не согласная показывать заинтересованность некромонгом.

- Смертоносное очарование? – не упустила шанса подразнить подругу Катрина.

- Да ну вас! Ничего вы не понимаете в мужчинах…

- А тебе не приходило в голову, что перед нами шестидесятилетний старик с юношеским лицом, - не отступала я, уже и сама не в силах оторвать взгляд от темной фигуры. - Говорят, у мужчин с возрастом очень портится характер…

- Нет, это же младший Ангэлер. Ему не может быть больше тридцати пяти, - тотчас выдала кудрявая всезнайка.

- А ты хорошо подготовилась, - изумилась Катрина, прищурив серо-голубые глаза на кокетливо игравшую веером шатенку. - И как только всё разузнала?

- Сестрицу расспросила, - легкомысленно отмахнулась Вита, постреливая глазками в молодого лорда. – Она у меня постоянно бывает на приемах, а там Ангэлеров нередко упоминают. Вот как важно, девочки, удачное замужество!

- Да-а, как же без этого свежие сплетни-то собирать, - съехидничала я.

- Знаешь, Эла, - неодобрительно покачала головой подруга, отчего кудряшки вокруг ее лица весело запрыгали, что не вязалось с нарочито строгим взглядом зеленых глаз, - твой язык – твой враг! И красота не спасет, стоит тебе открыть рот рядом с мужчиной. Так что мой тебе добрый совет - танцуй молча!

Мы с Катриной почти одновременно прыснули со смеха. Неодобрительные взгляды наставниц тотчас метнулись в нашу сторону. Отзвук нашего веселья, похоже, докатился даже до того места, где директор вел великосветскую беседу с грозой девичьих сердец.

Оба мужчины подняли глаза и бросили быстрый взгляд в нашу сторону. Хмурый и непонимающий – директора школы. Слегка удивленный и ироничный – красавчика-лорда.

Однако стоило взгляду лорда скользнуть по моему лицу, как налет легкого веселья словно ветром сдуло. Его лицо будто окаменело, застыв ледяной маской. Взгляд стал темный и тяжелый. Воздух в праздничной зале словно сгустился, так тяжело стало его вдыхать. У меня по коже побежали испуганные мурашки.

Наваждение продлилось буквально пару секунд. Потом некромонг отвернулся, отвечая на рукопожатие подошедшего высокостатусного гостя.

Кажется, мы разозлили одного из попечителей Сен-Грейс. И директора заодно. Хотя может мне всё это показалось? Накрутила себя на тему некромонгов…

А бал между тем продолжался. Сменяли друг друга вальсы и вольты, кружились пары, дамы обмахивались веерами, кавалеры норовили многозначительно пожать ручку понравившейся воспитанницы, пожилые джентльмены коротали время за беседами, а их спутницы – за разглядыванием нарядов.

В этой веселой кутерьме ощущение чужого взгляда возвращалось ко мне снова и снова. Будто липкой паутиной меня опутывало постороннее настойчивое внимание. Я то и дело вытягивала шею, пытаясь найти источник беспокойства, но не видела в толпе людей ни некромонга, никого бы то ни было еще, кому я могла быть интересна.

Да и кому я нужна?

Я не была ни блестящей отличницей, гордостью школы, ни выгодной партией для потенциальных женихов.

Бесприданница и сирота, пусть и из титулованной семьи, но запятнанной сомнительной историей с пропажей главы семейства и гибелью его жены - не самая желанная избранница для родовитых домов Мальбурга. Ну и что! Зато спокойно доучусь, и никто не будет мне навязывать женихов и смотрины. Да и прежде, чем создавать семью, мне необходимо разобраться с семейными тайнами из моего прошлого и узнать, что случилось с родителями.

Погруженная в свои мысли, я и не заметила, как отстала от подруг, мгновенно затерявшихся среди снующих по залу нарядных гостей. В надежде увидеть каштановые кудряшки Виты или пепельные локоны Катрин приподнялась на цыпочки.

- Вы кого-то потеряли? – раздался за спиной низкий мужской голос.

Элеонора Дюбар

Я испуганно обернулась.

Излишне резко, так, что локон выбился из прически и упал мне на лицо. Привычным движением убрала его и замерла, пойманная в сети завораживающего синего взгляда. Лицо лорда Ангэлера оставалось невозмутимым, но в его стремительно темнеющих глазах таилась непонятная угроза.

- Я могу вам чем-то помочь, мадемуазель…? – некромонг вопросительно приподнял темную бровь, намекая что не знает моего имени.

Откуда же ему знать? Где я – и где Ангэлеры!

- Мадемуазель Элеонора Генриетта Дюбар, - поспешно представилась я и сделал легкий книксен. Все как учили наставницы. Правда никто не предупреждал, что мужчина может вот так просто подойти и обратиться к незнакомой девушке. Хотя он из совета попечителей. Наверное, у него такие же права, как и у директора Хоуля…

- Лорд Арланд Ангэлер, - галантно поклонился некромонг, не сводя странного взгляда с моего лица. – Мне показалось, вы кого-то искали?

- Нет-нет, - я нервно перебирала пальцами шелковые оборки, - всего лишь потеряла из виду подруг. Уверена, они меня с минуты на минуту найдут.

На самом деле уверенности у меня никакой не было. Просто почему-то рядом с этим безусловно красивым мужчиной мне было крайне неуютно. Было ли дело в заинтересованных взглядах, что уже начали бросать в нашу сторону окружающие, или…

- Я знаю гораздо более надежный способ вернуть вам подруг, - заговорщически улыбнулся лорд-попечитель.  И шагнул ко мне.

- Не откажете мне в танце? – неожиданно протянул руку, слегка поклонившись.

Как загипнотизированная, я вложила похолодевшие пальцы в его ладонь, которая тут же захлопнулась, как ловушка. На негнущихся ногах последовала за ним на свободный пятачок паркета. 

Что со мной такое? Просто приглашение на танец! От красавца, потанцевать с которым мечтает вся школа. И он, судя по всему, определенно в курсе этого…

Окутавшее меня оцепенение понемногу рассеивалось. Я всё еще опасалась поднять на него глаза, поэтому сосредоточилась на окружающих.

Идея было не самая удачная.

Воспитанницы в нарядных платьях буквально застыли на местах, широко распахнутыми глазами наблюдая за нашей парой. Я ловила недоверчивые, завистливые и откровенно злобные взгляды, от которых холодела спина. Где-то в толпе, кажется, мелькнули удивленные кудряшки Виты.

Интересно, это он имел в виду под более надежным способом?  Сомнительный способ какой-то…

Видимо последнее я произнесла вслух, поскольку над ухом прозвучало насмешливое:

- Но ведь работает!

Помимо воли подняла на мужчину глаза.

Изучающий взгляд, горячая ладонь на моей спине, теплые пальцы нежно, но крепко сжимают мою кисть и, кажется, с каждым шагом мы всё ближе.

Так…так и должно быть? На уроках танцев мы всегда держали дистанцию с партнером. Впрочем, возможно в высшем обществе манера танцевать уже несколько изменилась. Наше образование вечно отстает от жизни.

Танцевать с лордом было невероятно приятно. Отбросив переживания по поводу недобрых взглядов и пугающей близости мужчины, я отдалась ритму танца и опытному партнеру. Вел лорд превосходно. Мы кружились так легко и непринужденно, словно танцевали вместе уже годы. Я и не заметила, как на лице расцвела задорная улыбка, отражением заигравшая на губах некромонга.

Музыка стихла, но мы продолжали стоять, как заколдованные. Моя рука в его руке, вторая ладонь на моей талии. И лишь что-то хищное, промелькнувшее в его бездонных глазах, вернуло меня в реальность, заставив отступить на шаг назад.

- Спасибо за танец, мадемуазель Элеонора, - поблагодарил некромонг, невесомо поцеловал руку и галантно откланялся, оставив меня рядом с наставницей.

Через секунду рядом появились подруги.

Хитрый лорд не ошибся!

- Как тебе это удалось?

- И когда ты успела-то?

Затараторили девушки в один голос, пока на них не шикнула наставница. Прижавшись ко мне с обеих сторон, они тихо продолжили допрос с пристрастием.

- Ничего это не значит, - сердито осадила я Катрину, успевшую чуть ли не планы на мою свадьбу с лордом построить за время одного несчастного танца.

- То-то ты так блаженно улыбалась всё время, - парировал подруга.

- Он в тебе явно заинтересован, - с детской непосредственностью закивала Виктория. – Вы так прижимались друг к другу, что со стороны можно было подумать всякое…

Я испуганно накрыла ладошкой рот. Всё-таки мне не показалось, что объятия лорда были излишне тесными. Но такими неожиданно приятными!..

Ох, что теперь будет! Надеюсь, все ограничится порцией наставлений от мадам Мезар.

Иначе мне несдобровать! Репутация и скромные накопления – это последнее, что у меня осталось. Если моя характеристика от школы не будет безукоризненной, то хорошего места мне не видать. Вот я как чувствовала, что нужно держаться от некромонга подальше. От некоторых мужчин одни неприятности.

Желая успокоиться и проветрить голову, я ускользнула от подруг и направилась в дамскую комнату. В уединенной тишине побрызгала холодной водой на пылающие щеки, поправила прическу, и, постояв немного в задумчивости перед зеркалом, направилась обратно. 

Не прошла я по коридору и десяти шагов, как моего слуха коснулся чей-то сдавленный всхлип, заставив замереть на месте.

Показалось или кто-то плачет?..

Я прислушалась.

Тихое и горестное рыданье повторилось, заставив сердце болезненно сжаться.

По-настоящему близкие отношения у меня были только с соседками по комнате, а с остальными девочками мы, можно сказать, соблюдали дружеский нейтралитет. Исключение составляли лишь нескольких вредных особ, любивших распускать сплетни за спиной. Но кто бы там ни рыдал в одиночестве, я не могла безучастно пройти мимо.

Ведь сегодня праздник, а значит, никто не должен грустить!

Приглушенные всхлипывания доносились из хозяйственного крыла. Свернув в слабо освещенный коридор, я осторожно пошла на звук, который неожиданно стих. Остановилась у приоткрытой двери какого-то чулана, зиявшей непроглядной чернотой.

- Эй, кто тут плачет? – позвала тихо.

Темнота хранила безмолвие.

Я осторожно вошла внутрь, силясь в скудном свете из коридора разглядеть девичий силуэт.

Кто из воспитанниц так горько плачет в этой темной каморке? Что могло случиться?.. 

Грохот внезапно хлопнувшей за спиной двери заставил меня подпрыгнуть. Лязгнул замок, помещение окутала непроглядная тьма.

Я испуганно метнулась назад к выходу.

Отыскав на ощупь медное кольцо, потянула что было сил. Но тщетно. Дверь отказывалась поддаваться.

Что за глупые шутки?!

Я забарабанила кулаками по двери.

- Выпустите меня! Откройте!

Прижалась ухом к шершавому дереву и прислушалась. В коридоре стояла гробовая тишина: ни голосов, ни шагов неизвестных шутников.

Или шутниц?

Меня что же – нарочно сюда заманили, чтобы закрыть?

Да за что?!

Элеонора Дюбар

Глаза постепенно привыкали к мраку, и уже через пару минут я смогла оглядеть чулан, который оказался кладовой – расползавшаяся от пола прохлада подтверждала, что здесь хранились продукты. Морозильные камни исправно охлаждали воздух до уровня колен. Как я сразу не почувствовала? Ноги в атласных туфельках и тонких чулках почти мгновенно стали ощутимо мерзнуть.

Неужели это чья-то изощренная месть за танец с лордом-попечителем? Глупость, конечно, но ничего другого в голову не приходило. Я ни с кем не враждовала, чтобы у кого-то из девочек были ко мне счеты.

Или всё же были?..

Как же холодно! Если застряну тут надолго, то заработаю, как минимум, простуду.

Я с удвоенной силой замолотила по двери в надежде согреться и привлечь внимание прислуги. Вот только официанты и работники кухни сейчас сновали по винтовой лестнице, что скрывалась за выступом в буфетной комнате с противоположной стороны бальной залы и соединяла ее с кухней, откуда гостям подавались закуски и напитки. В хозяйственное крыло теперь заглянут только после бала или если внезапно закончится что-то из продуктов. Шанс просидеть запертой до полуночи был более чем реальный.

Не знаю, как долго я стучалась в закрытую дверь, но дыхание сбилось, а ладони заныли. Я уже почти отчаялась и опустила руки, когда из-за двери послышался настороженный голос:

- Кто здесь?

- Откройте! Это Элеонора! – закричала, мгновенно воспряв духом.

Всё стихло на минуту, за время которой я успела испугаться, что меня опять бросили, а потом раздался скрежет открываемого замка.

- Элеонора Дюбар? – Красивое лицо Оливии Мортимер второй раз за вечер озарилось неподдельно яркой эмоцией. – Что ты здесь делаешь?!

- Меня з-закрыли, - простучала зубами, просочившись в теплоту коридора.

Оливия недоверчиво прищурила темные глаза.

- И кто это сделал?

- Я не видела.

Брюнетка скептически поджала губы, а внутри меня вспыхнула злость.

Она мне не верит?! А может это она и закрыла меня в кладовой, а теперь хочет выставить дурочкой, испугавшейся не пойми чего на ровном месте?

- А ты здесь зачем? – спросила с вызовом.

Темные глаза сверкнули неприязнью.

- Шла показать Джераду, где взять вишневый лимонад. У гостей закончился, - холодно пояснила Оливия.

Только сейчас я заметила мнущегося в сторонке парня, смущенно переводящего взгляд с Оливии на меня.

Значит, это точно не Оливия… И, если бы не ее дотошность и придирчивость, погнавшие хозяйку бала самолично за лимонадом, сидеть бы мне еще взаперти неизвестно сколько времени.

- Спасибо, что открыла дверь, - вымученно улыбнулась я и поспешила прочь, чувствуя нацеленный в спину хмурый взгляд.

Как вихрь я пролетела по коридорам и притормозила лишь перед бальной залой, чтобы войти с достоинством и легкой улыбкой.

Кем бы ни была моя злопыхательница, пусть видит – ничего у нее не вышло!

Я вернулась и прекрасно себя чувствую. А красный нос и нездоровый блеск глаз можно списать на последствия употребление пунша. Кстати, от пунша я бы не отказалась… Как и поскорее поделиться своими злоключениями с Катриной и Викторией. На удивление быстро отыскала их в пестрой толпе и торопливо подошла.

- Где ты пропадала? – нахмурилась Кати.

Я уже открыла было рот, чтобы нажаловаться на чью-то гадкую выходку, но не успела.

Резкий щелчок каблуков совсем рядом заставил нас дружно вздрогнуть. Я подняла голову, чтобы увидеть светловолосую макушку, склонившуюся в приветственном поклоне.

- Леди, доброго вечера, - отчеканил кадет в белоснежной форме с серебристыми эполетами, гордо заявлявшей о его принадлежности к элитному корпусу Королевской военной академии.

- Добрый вечер, милорд, - хором ответили мы будущему военному атташе и по совместительству жениху Виктории. Тоже будущему.

Их родители ждали окончания учебного года, чтобы официально объявить о помолвке. А для нас с Катриной это был уже практически свершившийся факт, потому как о Себастьяне и планах на будущую семейную жизнь Вита нам все уши прожужжала за последний год.

Скользнув по нам с Кати равнодушным льдисто-голубым взглядом, Себастьян галантно подал будущей невесте затянутую в белую перчатку руку.

- Мадемуазель Виктория, вы как всегда обворожительны, - со сдержанной улыбкой произнес дежурный комплимент. – Позвольте, я провожу вас к родителям. Сенатор и леди Аделаида только что прибыли.

Не отказав себе в удовольствии проводить взглядами красивую пару, мы с Катриной направились к фуршетным столам, чтобы угоститься миниатюрными пирожными и пуншем.

Но добраться до угощений нам было не суждено. На пути к вкусняшкам выросла неожиданная преграда в виде статного усатого военного и смуглого кадета. Последний уверенно двинулся ко мне, в то время как усач в синей форме с рубиновым крестом на груди пригласил Катрину.

Краем глаза я заметила, как спешивший в нашу сторону поклонник Кати, кадет Барроу, замедлился и сник. Не успел. Жаль. Он бы не отказался сопроводить нас в буфетную комнату. Еще и, наверняка, заботливо набрал бы целую тарелку десертов.

Эх, расторопнее надо быть, молодой человек!

Пригласивший меня кадет, чье имя я не запомнила, весь танец рассыпался в комплиментах и, не стесняясь, заглядывал в мое вполне целомудренное декольте. Я его заигрывания откровенно игнорировала, а попытки сократить между нами дистанцию тактично пресекала, опасливо косясь на инспектрис.

Больше никаких провокаций!

Отныне я демонстрирую безупречные манеры и похвальную сдержанность в общении с противоположным полом. Не дам ни одного повода усомниться в моей порядочности.

Бал закончился ближе к полуночи.

К тому времени мои ноги уже гудели от многочасового хождения на высоких каблуках, а шпильки в высокой прическе злыми осами жалили кожу головы. Но отказывать себе в удовольствии прогуляться по саду перед сном не хотелось. Подхватив под руку Катрину, а честнее будет сказать, повиснув на ней, я вышла на террасу, которая спускалась к саду.

На резной скамье под окном мы заметили ссутулившуюся фигурку управительницы дортуара и хранительницы ключей, одуванчика Бэтти, как называли ее воспитанницы. Старенькая и седая ключница, казалось, была одного возраста с особняком Сен-Грейс и воспринималась его неотъемлемой частью. Бал и кадеты ее совершенно не интересовали.

Я внутренне поежилась, представив, что когда-нибудь сама стану старожилкой какого-нибудь пансиона и буду также коротать вечера на скамейке, провожая выцветшими глазами шумных учениц.

Бр-р-р! От такой перспективы становилось дурно.

Нет, я обязательно встречу в будущем достойного человека и создам свою семью. Не красивую иллюзию для высшего света, не напоказ, а что-то настоящее, душевное. Союз любящих сердец, как бы избито это ни звучало. Но это потом. Сначала стоит разобраться с прошлым, а потом уже строить планы на будущее.

Только мы с Кати ступили на серебрившуюся в свете фонарей дорожку сада, как перед нами словно из-под земли выросла мадам Мезар, наша классная дама. Строгим голосом нам было велено немедленно отправляться в свою комнату и готовиться ко сну. Ни сил, ни желания спорить или выяснять причины неожиданного запрета на прогулки мы в себе не нашли, и, подчинившись требованию, побрели в дортуар.

Уже на лестнице, ведущей на верхние этажи, нас догнала счастливая Виктория, успевшая проводить до ворот родителей и несравненного Себастьяна.

Нам тут же поведали о грандиозных семейных планах на весенние каникулы, что должны были начаться через неделю. Напоминание о них слегка подпортило мое настроение. Ведь мне как обычно предстояло остаться в школе, и эти две недели без девочек обещали быть ужасно скучными.

Арланд Ангэлер

Лорд Арланд Ангэлер уже садился в ренмобиль, чтобы покинуть после бала особняк Сен-Грейс, когда к нему подбежал запыхавшийся лакей и передал, что директор Хоуль просит срочно зайти к нему в кабинет.

Лорд-попечитель надменно приподнял бровь, выказывая свое недоумение от столь несвоевременной просьбы. И ожидая каких-то пояснений. Но лакей лишь пожал плечами, настороженно и заискивающе заглядывая в лицо некромонга.

Что ж, у директора должна быть серьезная причина для подобной бесцеремонности. Иначе ему придется объясниться.

Арланд коротко кивнул, смиряясь с необходимостью.

Следуя за лакеем по аккуратным мощеным дорожкам, пропахшим гиацинтами, он поднял глаза к ночному небу, где мерцали холодные осколки звезд. Насмешливо подмигивали из-за темных, едва различимых облаков, словно знали, как отчаянно он нуждался оказаться поскорее в темноте своей спальни, стряхнуть липкую паутину этого дня, успокоить мысли бокалом янтарного бренди.

Пригласить ее на танец было роковой ошибкой!

Едва он увидел ее лицо, призраки прошлого накинулись на него подобно стае голодных волков. Всё, что было забыто, зарыто, похоронено в самом дальнем уголке памяти, внезапно воскресло, напрочь сметая все стены и бастионы, что он так старательно выстраивал все эти годы.

То же лицо, те же янтарные глаза и медовые локоны, но на оттенок темнее. Или его уже подводит память?

Нет, этот ангельский лик он прекрасно помнил. Сколько ночей он воссоздавал его до мельчайших подробностей, чтобы ненавидеть до красной пелены перед глазами. За ее холодную расчетливость и за свою непреодолимую к ней тягу.

Он переболел ею. И не горел желанием заразиться снова.

И тут ему на глаза попалась она!

Эта жестокая женщина в насмешку произвела на свет копию себя, чтобы мучить его даже после смерти…

Самым мудрым решением было держаться от юной Дюбар как можно дальше. Стереть из памяти эту встречу, до боли знакомый нежный образ, по которому тосковала его душа. Но это уже оказалось не в его силах.

Когда-то давно, поддавшись чувству вины, он внес имя дочери Эвелины в список воспитанниц Сен-Грейс, оставив депозит для оплаты обучения. Он слышал, что малышка попала в приют при живых опекунах, и, дабы успокоить свою совесть, решил гарантировать ей шанс на одно из самых престижных для юной леди образований.

Сделал, успокоился и забыл. И их встрече никогда не суждено было случиться, если бы ему не пришлось временно принять на себя обязанности лорда-попечителя.

И вот он уже кружил ее в танце, жадно изучая каждую черту девичьего лица, с мучительным удовольствием отмечая их поразительное сходство. И этот жест, когда она заправляла выбившийся локон, был до боли знакомым. И в то же время она была неуловимо другая. Но такая же губительно притягательная.

Лорд Ангэлер обреченно вздохнул. Боковая дверь, ведущая непосредственно в апартаменты директора, гостеприимно распахнулась перед ним.

Нужно поскорее переговорить с Марком и покинуть школу. И с самого утра озадачить себя делами, желательно на другом конце города, чтобы даже мысли не возникло мимоходом заглянуть сюда снова. Лишний раз пересекаться с копией Эвелины не хотелось.

Вернее, хотелось, а потому не стоило. Не хватало еще уподобиться юным воздыхателям и постыдно глазеть из-за ограды на гуляющих по саду воспитанниц.

В уютной гостиной сидела супруга директора. Старость едва коснулась лучиками мелких морщинок красивого лица мадам Луизы. Родившаяся в семье некромонгов, мадам была на двадцать лет старше своего супруга, но, увидев их вместе, легко было предположить обратное.

Раскрытая книга лежала на ее коленях, но взгляд умных глаз рассеянно блуждал по комнате, выдавая нервное напряжение.

- Марк сейчас подойдет, милорд. – Мадам Хоуль беспокойно огляделась. - Желаете что-нибудь из напитков?

Арланд отрицательно качнул головой и прошел в кабинет. Был соблазн попросить бокал бренди, но напиваться он предпочел бы уже будучи у себя дома.

Через минуту в кабинет влетел директор Хоуль, плотно закрыл за собой дверь и устало опустился в кресло.

- Прошу прощения, милорд, но вы должны это узнать безотлагательно. В школе произошла страшная трагедия, - выпалил директор, вытерев высокий лоб платком. - Одна из официанток найдена мертвой.

В первую секунду некромонг решил, что ослышался. Но бледный вид директора красноречиво свидетельствовал, что дело скверно. Оставалось только выяснить, насколько скверно.

- Люди умирают, это неизбежно, - хладнокровно заметил он. – Плохо, когда это случается в нашей школе.

- Совсем плохо, когда это происходит насильственным образом, - глухо добавил Марк Хоуль, сжав кончиками пальцев поседевшие виски, словно его мучила сильнейшая головная боль.

- Хотите сказать, женщину убили?!

- Именно, милорд. Торчащий из ее груди нож не оставляет в этом сомнений.

Арланд оцепенел в кресле, превращаясь в неподвижное изваяние.

- Тело нашли на ступенях, ведущих в погреб, - продолжил директор. - Ума не приложу, что ей могло там понадобиться. Она была не из постоянной обслуги. Из дополнительно нанятой на время бала. Может просто заблудилась…

- Есть основания подозревать кого-то конкретного? – перебил пространные рассуждения Ангэлер.

- Никаких, милорд.

- Кто еще знает о произошедшем?

- Помощница кухарки – она и нашла тр… тело. Повариха, работник кухни, швейцар, которого послали известить меня. Мы держим всё в тайне, милорд.

- Проклятье! – Ангэлер вскочил на ноги и зашагал по кабинету.

Об убийстве знает целая толпа, а значит, скоро это перестанет быть тайной и для всех остальных. Без сомнения, бедняжку жаль, но ей ничем уже не помочь. А вот сохранить репутацию школы и семьи жизненно важно. Но получится ли?

Сейчас, когда Аронс должен вернуться из ссылки в столицу и возобновить службу при дворе, скандал вокруг их имени недопустим. Слишком долго все ждали, слишком многим пожертвовали.

И он не допустит, чтобы усилия его семьи и друзей пропали даром. Какова бы ни была цена…

Но кто? Кто мог это сделать? И зачем? Ссора между прислугой с кровавым финалом? Или злой умысел кого-то из гостей бала?

Арланд Ангэлер

- Все свидетели случившегося заперты в комнате для прислуги, - проник в его мысли вкрадчивый голос Марка. - Чтобы не допустить распространения слухов, пока мы не решим, как действовать далее. Милорд, мне вызвать полицмейстера или…?

- Или. – Некромонг решительно шагнул к столу директора и активировал кристалл связи.

Еще десять лет назад, чтобы срочно связаться с кем-то, пришлось бы отправлять посыльного. Но Центр магических исследований, учрежденный королевой, не даром ел свой хлеб – к слову, весьма дорого обходившийся казне хлеб – и ознаменовал последнее десятилетие несколькими впечатляющими открытиями в прикладной магии. Кристаллы связи, успешно прописавшиеся во всех казенных учреждениях и домах с достатком, стали одним из них.

Арланд набрал по памяти последовательность символов для связи с преданным другом семьи, возглавлявшим службу охраны кронпринца. Официально. А негласно бывший главой Канцелярии тайных дел. Если кто-то и мог в данной ситуации помочь, то только Рэйвен Дэлавер.

Дэлавер имел странную привычку везде носить с собой уменьшенную копию кристалла связи, за что над ним нередко потешались. Сейчас же Арланд молился, чтобы у Рэйвена артефакт был с собой и ответ не заставил себя долго ждать.

- Необходимо усилить охрану школы и ограничить передвижения воспитанниц.

- Это было сделано в первую очередь, милорд. Не лишним будет также проверить целостность магических систем защиты, но на это требуется время. И сделать это тайно вряд ли удастся, вы же понимаете…

- Девушек следует на время проверки отправить по домам.

- Через неделю начнутся весенние каникулы, - подсказал директор.

- Думаю, в этом году они начнутся раньше. Порадуйте утром воспитанниц.

- Вас понял, милорд. Вот только… - Директор замялся. - Как объяснить необходимость всем покинуть школу? Особенно будут пытливы те, кто привык оставаться на каникулах в школе.

- Придумайте что-нибудь. Борьба с крысами, покраска стен…

- Придется быть изобретательнее, чтобы не возбудить излишнее любопытство Дюбар, - тихо проворчал себе под нос директор.

От звука этого имени некромонг едва заметно вздрогнул.

- Элеонора Дюбар?

- Именно. Опекуны никогда не забирают ее на каникулы. По сути кроме школы ей некуда податься. Обычно и весной, и летом она остается здесь, дежурит и проходит педагогические курсы для наставниц.

- Я заберу ее, - выпалил раньше, чем успел прикусить язык.

Самоубийственное решение. Неужели ему и без этого проблем мало?

- Что, простите?.. – Темные глаза директора Хоуля в недоумении уставились на лорда-попечителя.

Виски сдавило болью, и Арланд приоткрыл окно, втягивая прохладный ночной воздух.

- Она может временно переехать в наш дом. Прабабушка будет рада обществу хорошо воспитанной юной леди.

- Кхм… ваша прабабушка? – озадаченно уточнил Марк. – Леди?.. гм… простите, запамятовал…

- Леди Цицерия.

Неудивительно, что директор не помнил. Леди Цицерия и сама в последнее время частенько забывала, как ее зовут. Еще бы – сто двадцать лет разменяла старушка… Острота ума некогда блистательной придворной дамы притупилась за последние годы.

- У прабабушки идеальные манеры и прекрасная репутация, - с напускным высокомерием продолжил лорд. – Уверен, общение с ней скажется на мадемуазель Дюбар самым благоприятным образом.

- А-а, вы хотите предложить Элеоноре место компаньонки вашей прабабушки, - догадался директор и облегченно выдохнул.

«Нет. Я преследую совершенно иные цели, - мысленно возразил Арланд. – Лучше остановите меня прямо сейчас, директор. Потому что потом это будет вам не под силу…»

Ему даже отчасти хотелось, чтобы Марк возмущенно воскликнул: «Да вы в своем уме?!». Чтобы запретил ему даже думать об Элеоноре. Он ожидал куда большего сопротивления, не даром же школа Сен-Грейс славилась строгостью нравов.

Что ж, юное создание назначили компаньонкой для престарелой бабули. Лучше не придумаешь!

Вот только совесть и здравый смысл упрямо твердили, что то, что он собирался сделать, станет чудовищной ошибкой.

- Если это решит нашу дилемму, то не вижу смысла тратить время на дальнейшее обсуждение, - подытожил некромонг.

Кристалл связи призывно мигнул. На его поверхности высветилось сообщение, что Рэйвен возвращается из дворца и через полчаса будет дома, где и предлагает встретиться. Арланд ответил согласием и, не теряя времени, засобирался в путь.

Ночь обещала быть долгой.

В доме Дэлавера царила тоскливая тишина. Роскошный трехэтажный особняк печально глядел на липовую аллею темными глазницами окон. Когда-то здесь всё было по-другому: гул голосов разносился по пустующим ныне залам, и линия окон парадной анфилады ярко сияла до самого утра, когда Дэлаверы устраивали званые ужины или торжественные приемы. Теперь лишь в кабинете Рэйвена мягко мерцал одинокий свет.

Арланд уважал причины, по которым некромонг редко звал к себе гостей.

Его родители погибли при покушении на сиятельную чету, сохранив жизнь монархов ценой своей. Такова природа некромонгов – защищать королевскую кровь любой ценой. Однако, их жертва едва не стала напрасной: король был тяжело ранен, и его с трудом вытащили с того света. Прожил он после этого недолго, и спустя год на трон взошла его дочь, Магдалена Вторая, правящая королевством и по сей день.

Встав во главе семьи, Рэйвен погрузился в работу, пойдя по стопам отца и возглавив службу охраны кронпринца.

- Благодарю, что нашел время встретиться. – Арланд прошел в просторный, но какой-то безликий кабинет. Впрочем, неудивительно, поскольку Рэйвен большую часть времени проводил во дворце, где у него и был настоящий рабочий кабинет. - Признаться, я боялся, что ты останешься ночевать в резиденции кронпринца.

- Я всегда возвращаюсь. Ты же знаешь.

Ангэлер знал, но, к своему стыду, забыл. Был в этом мрачном доме человек, который остро нуждался в Рэйвене. Но о таких вещах временами хотелось забывать.

- Так что случилось, Арланд? – вернул его к причине их встречи Дэлавер.

Высокий и светловолосый, он был одет в форменный темно-серый мундир с серебряным шитьем и аксельбантом. Не иначе как во дворце проходили какие-то официальные мероприятия или совещания. Рэйвена редко можно было увидеть в униформе службы охраны. Для его работы порой лучше подходил неприметный костюм городского щеголя, в котором с легкостью можно затеряться среди придворных.

Некромонг подошел к небольшому столику, где стоял пузатый графин и поднос с бокалами. По-хозяйски плеснул в два бокала ром, протянув один из них гостю.

- Это касается Аронса? – спросил, потягивая напиток.

- Нет. Не напрямую, по крайней мере. У нас проблемы в школе Сен-Грейс.

- Что, во время бала парочка кадетов пала жертвой твоих юных прелестниц? Или наоборот – теперь там целый взвод барышень с разбитыми сердцами? – насмешливо хмыкнул Дэлавер. И устало прикрыл глаза, допивая ром в два глотка.

Судя по всему, и у друга сегодня был непростой день.

- Почти угадал, - хмуро ответил Арланд. – Жертвой стала официантка. Ей воткнули десертный нож в сердце.

Рэйвен опустил бокал и присвистнул. Легкое веселье и пренебрежение вмиг слетели с него, и перед Ангэлером уже стоял глава Тайной канцелярии.

- Паршиво, - констатировал он и немилосердно дернул, ослабляя, тугой воротничок, так что тонкий шелк подкладки жалобно затрещал. – Где сейчас тело и сколько свидетелей? Давай с самого начала.

Арланд Ангэлер

Арланд спешно пересказал всё, что узнал от директора Хоуля, тщательно избегая любого упоминания об Элеоноре Дюбар.

- Всё не так плохо, как мне поначалу представилось. Грамотно сработал твой директор. А ты верно сделал, что пришел прямиком ко мне.

Стальной взгляд Рэйвена сделался цепким и чуть отрешенным, как у человека, активно просчитывающего в уме варианты решения проблемы. Что-то вспомнив, он метнулся к секретеру и начал методично открывать его многочисленные ящички.

- Нужно срочно решать, как действовать дальше. Марк не может держать людей взаперти всю ночь, - напомнил о себе Ангэлер, наблюдая, как Рэйвен тщетно пытается что-то отыскать.

- И не понадобится. Сейчас мы вместе вернемся туда и заберем тело. Лишние руки и глаза привлекать не будем. Ни к чему подставляться. А потом уже будем думать, как найти убийцу.

- Планируешь избавиться от трупа? – мрачно уточнил Арланд. Всё внутри восставало против такого циничного действия, хотя умом он и понимал, что иного выхода у них нет. Но вынести человека, как мусор…

Ангэлер почти десять лет прослужил в отряде карателей Ее Величества и повидал многое. С изменниками короны там не церемонились и королевские приказы не обсуждали. Но вот от трупов избавляться ему не приходилось ни разу.

Особенности магии смерти. Когда некромонги убивают, избавляться не от чего.

- Ваша официантка временно побудет пропавшей без вести. А потом жертву ограбления найдут на окраине города. Вы же жалованье сразу после отработки отдаете? – получив утвердительный ответ, Рэйвен продолжил: - Вот тебе и версия для полиции – грабители польстились на скромный честный заработок.

-  Всё же стоит как-то компенсировать ее семье…

- Потом. – оборвал Дэлавер. – Все игры в благородство потом.

Арланд не стал спорить, но решил, что отправит доверенного человека незаметно узнать про семью убитой. Жизнь на неглянцевой стороне Мальбурга не была безоблачной. У официантки могли остаться дети, и, если им нужна помощь, он придумает, как ее оказать анонимно. В конце концов, никто не отменял ответственности за наемный персонал, и угрызения совести сейчас будут лишь отвлекающим фактором.

- Версия хорошая, - вернулся он к насущному вопросу, – но кто-то может проболтаться, что женщина не покидала стен школы.

- Над этим я как раз работаю, - промычал Рэйвен, роясь в ящиках. – Думаю, мы сможем убедить пару-тройку свидетелей, что они точно видели, как она покинула школу до завершения этих ваших танцулек.

Арланд скептически хмыкнул. Слишком рискованно верить словам и обещаниям людей.

- Стиратель нам в этом поможет, - убежденно добавил Дэлавер.

Арланд в неверии уставился на друга. Стиратель - ментал, способный корректировать воспоминания. Маг высшей категории, служащий сиятельной чете. Рэйвен и правда собирается выдернуть его из постели посреди ночи?

- Где-то тут он был. – Дэлавер выдвинул очередной ящик секретера. – Нашел!

На столешницу лег редкий артефакт, и Арланд облегченно выдохнул. В закромах тайной канцелярии и не такое найдется. Артефакт работал топорнее, чем маг: просто стирал память за короткий отрезок времени. Зато не болтал лишнего, в отличие от вздорных и непредсказуемых королевских чародеев.

- Спасибо! – искренне произнес некромонг. – Страшно представить, какой урон репутации школы нанесло бы это происшествие.

- Репутация твоего курятника, признаться, меня волнует в последнюю очередь. Если эта история всплывет, имя Ангэлеров смешают с грязью. Аронсу будет крайне тяжело восстанавливать свои позиции в таких условиях. Его недруги не преминут раздуть из этой истории зловонный пузырь и припомнить ему все грехи, включая дела двадцатилетней давности. А это нам совершенно ни к чему.

- Но королева давно забыла об этом! Она сама хочет видеть Аронса среди советников кронпринца.

- Королева может и забыла. А вот королю-консорту о той истории напомнят, и вряд ли он будет счастлив лицезреть при дворе одного из ее непосредственных участников.

Арланд скривился, словно глотнул настойку горькой полыни.

Когда уже та история перестанет аукаться его семье? Сколько еще понадобится лет, чтобы стереть саму память о ней?

Конечно, было бы проще стереть в порошок тех прихвостней, что сделали из его старшего брата козла отпущения, но, увы, их имена доподлинно не были известны. Подозрения щедро высказывались, имена настойчиво звучали, порождая еще большую вражду и неприятие, но карать без доказательств не позволено никому.

А ведь роль Аронса в той истории была крайне скромной и безобидной. Он всего лишь пытался вернуть здравомыслие и спасти жизнь другу-некромонгу, который на свою беду влюбился в принцессу Магдалену, будущую королеву Лидегории.

Но есть заветы, которые не могут быть нарушены. Королевская кровь неприкосновенна. Во всех смыслах. И лелеял бы некромонг тайно свою любовь, есть бы принцесса не ответила взаимностью.

Что тут скажешь – вполне закономерно…

Беззаветно влюбленный, безоговорочно преданный, почти всемогущий каратель – какая юная барышня устоит? Однако, любовь наследницы престола и некромонга изначально была обречена на печальный финал. О чем юная принцесса думала, принимая ухаживания Роланда? Возможно, хотела хотя бы ненадолго стать обычной влюбленной девушкой, купающейся в лучах внимания и обожания.

Отношения их были исключительно целомудренными, и потому до поры до времени не вызывали никаких подозрений.

А потом про них прознали придворные интриганы, извратили всё и выставили некромонга коварным обольстителем, изменником и едва ли не узурпатором, позарившимся на трон. Особо изобретательные попробовали даже представить это как заговор некромонгов против короны. К счастью, правящий король был достаточно благоразумен, чтобы не поверить этим бредням. Однако ситуация с некромонгом монарха всерьез встревожила.

И небезосновательно.

У некромонгов всегда рождаются некромонги, даже в смешанных браках.

Соверши принцесса необдуманный поступок, и династия Меровингов прекратила бы свое существование. Стоит ли удивляться, что решение короля в той ситуации было быстрым и беспощадным. Магдалену поспешно обручили с герцогом Беррийским, а поскольку слово «долг» принцесса выучила раньше, чем свое имя, судьбу она приняла безропотно.

Чего нельзя было сказать о Роланде, не пожелавшем отступиться от любимой!

Этим он и подписал себе смертный приговор, который предстояло привести в действие отряду карателей, возглавляемому лордом Ангэлером старшим. Аронс тогда выпросил у отца небольшую отсрочку, чтобы образумить друга, уговорить отступиться, временно уйти в тень. Попытка, к сожалению, не увенчалась успехом. Более того – поставила крест на политической карьере Аронса, когда его объявили сводником, едва не подложившим принцессу под некромонга.

Мрази! Ничтожные интриганы с лживыми языками.

Арланд никогда не понимал и не принимал эту придворную возню и подковерные игры. То была родная стихия Аронса. Вот только брат оказался недостаточно беспринципным и изворотливым, чтобы выйти сухим из воды. И в этот гадюшник он собирался вернуться в ближайшее время. А чтобы политические противники не смогли помешать его планам, возвращение держалось в тайне.

- Не будем терять время! – Дэлавер торопливо скинул мундир и надел вместо него неприметный сюртук. – Возвращаемся в Сен-Грейс, пока наши свидетели не разбежались, как тараканы. На твоем ренмобиле поедем. Мой сильно приметный. Сейчас распоряжусь, чтобы в назначенное время к школе подали конный экипаж.

Допрос прислуги, занявший несколько часов, не пролил свет на совершенное в стенах школы убийство. Сонные работники кухни не смогли припомнить, чтобы официантка с кем-то ссорилась, и, конечно, никто из них не видел, с кем она спустилась в погреб. Кухарка и повариха в один голос твердили, что не покидали кухню весь вечер – столько было хлопот с угощениями для гостей. Возможно, больше о передвижениях убитой знали другие официанты, работавшие в бальном зале, но они все давно разошлись по домам.

Итог беседы был неудовлетворительным, но, как заметил Дэлавер, вполне ожидаемым. Скорректировав память об этом вечере, он отпустил уставших работников по комнатам. Никто из них не вызвал у Рэйвена подозрений, да и директор Хоуль был уверен, что из постоянного штата обслуги Сен-Грейс к злодеянию никто не причастен. Если у несчастной и случился кровавый конфликт, то явно с кем-то из временных работников. Списки с их именами были переданы Дэлаверу, который обещал вплотную заняться ими поутру.

- Куда ты собираешься отвезти ее? – тихо спросил Арланд, помогая загрузить тело женщины в дожидавшийся у задней калитки экипаж.

- Ты же помнишь поговорку, что у каждого карателя есть личное кладбище? Так вот, считай, я на одном из них арендую безымянный склеп. Место уединенное, черный мрамор, сводчатые потолки. Ей там понравится. – Дэлавер похлопал по холодной руке, очертания которой проступали сквозь траурную ткань.

- Это чересчур цинично даже для тебя.

- Что поделать! На моей работы будешь либо циником, либо неврастеником. – Рэйвен махнул на прощание рукой, и его черный экипаж быстро растаял в ночном тумане.

Домой Арланд добрался лишь под утро, отчаянно нуждаясь в тишине, покое и доброй порции бренди. День, обещавший быть легкомысленным и приятным, обернулся сущим кошмаром. Благодаря помощи Рэйвена удар временно удалось отвести, но грозовые тучи, сгустившиеся над его семьей, грозились в любой момент пролиться нескончаемым потоком бед.

Элеонора Дюбар

После разговора с директором Хоулем прошло два дня, а я по-прежнему не находила себе места.

Всё сказанное им не укладывалось в голове. За последние пять лет я ни разу не покидала особняк Сен-Грейс, а тут вдруг такая новость – всем придется уехать на время каникул.

У меня словно почву из-под ног выбили!

На мою просьбу позволить остаться в школе директор неожиданно ответил отказом.

Никогда такого не случалось!

Я осторожно поинтересовалась почему, на что господин директор промычал что-то невнятное про перенастройку охранного контура и токсичное магическое воздействие. А потом и вовсе меня огорошил, заявив, что мне дозволено провести эти две недели в доме лорда-попечителя, ухаживая за его престарелой родственницей.

Наверное, я тогда вылупилась на него, как деревенщина на королевский дворец. Просто всё это было так странно… и подозрительно!

Девочки ожидаемо восприняли новость о досрочных каникулах с энтузиазмом. Виктория едва не запрыгала от радости, строя планы на дополнительные дни, а Катрина тотчас умчалась извещать отца, что даты каникул передвинулись.

Я тоже отправила письмо тете, но ответа пока так и не получила. Могу ли я приехать к опекунам без приглашения, сославшись на чрезвычайные обстоятельства?

И хочу ли это делать?

Куда проще принять любезное приглашение Ангэлеров и провести неделю-другую, развлекая старушку праздными беседами. Буду читать ей книги и играть на рояле – уж парочку пьес я вполне прилично исполняю. В общем-то я не гордая: если надо и чай ей подам, и в аптеку схожу. Тем более что крайне редко выпадает возможность выбраться в город…

Так стоит ли стремиться туда, где тебя никто не ждет и видеть не желает, когда есть место, где ты можешь быть полезна и тебе будут хоть немного рады?

Конечно, меня смущало, что это дом некромонгов – кто знает, что у них там за порядки? И эта жуткая магия смерти… Надеюсь, мне не доведется увидеть ее в действии.

Мало кто из людей доподлинно знал, как она проявляется. Поговаривали, что тот, кто узнал, уже никому ли расскажет.

Даже наша отличница Катрина, чувствовавшая себя в обширной библиотеке Сен-Грейс как рыба в воде, не нашла проверенных фактов о магии смерти. Зато откопала самые первые упоминания о некромонгах, включая первоисточники из секции с ограниченным доступом. Очень древние и очень скучные.

Мучимая сомнениями, я была крайне рассеяна во время занятий. Вопреки обыкновению, слушала невнимательно и ошибалась с ответами, за что заслужила не один сердитый взгляд мадам Мезар. Наша строгая классная дама не терпела, когда воспитанницы витали в облаках, и, наверняка, списала мою рассеянность на романтический флер Весеннего бала.

Как назло, в оставшиеся до каникул дни в наше расписание включили сплошь утомительные и мудреные уроки. Мировая история, экономика, международный этикет… Никаких танцев и рисования, где можно безнаказанно отвлекаться на посторонние мысли.

А подумать-то было о чем.

Что значит это тайное приглашение от лорда Ангэлера? Ведь я совершенно посторонний для его семьи человек… Неужели за время одного танца я произвела такое благоприятное впечатление?

Ох уж этот злополучный танец!

Вполне вероятно, что из-за него меня закрыли в чулане, и я до сих пор не выяснила, кто это сделал. Страшно представить, что меня ждет, если эта ревнивая поклонница некромонга узнает, что Ангэлер пригласил меня к себе на каникулы! Такими темпами до них можно и не дожить… 

Нет, смех смехом, а на душе было тревожно.

Я даже не стала говорить о приглашении девочкам. Хотелось самой сначала разобраться, как к нему относиться. С одной стороны, было лестно: ни одна воспитанница на моей памяти не удостаивалась чести быть приглашенной в дом основателей школы. Если я смогу потом получить рекомендации от самих Ангэлеров, то это будет невероятная удача.

С другой стороны, именно тот факт, что ни одна воспитанница до меня не бывала у некромонгов дома, и вызывал беспокойство. Слишком всё внезапно, чересчур неоднозначно… Перед глазами то и дело всплывал образ лорда-попечителя, слишком крепко прижимавшего меня к себе в танце. С этим мужчиной всё было слишком и чересчур…

Очередные раздумья о лорде Ангэлере и сгубили меня в конечном итоге.

Господин Оруэн, преподаватель международного этикета, как и его предмет, не терпел невнимательности и рассеянности. И именно на его уроке меня угораздило вновь выпасть из реальности на каких-то пять минут, оказавшихся роковыми.

- Так какой цвет следует исключить из общей палитры, мадемуазель Дюбар? – Стоило немалых усилий не вздрогнуть всем телом от раздавшегося над головой скрипучего голоса учителя.

Класс выжидательно притих.

Голос господина Оруэна звучал негромко, но в повисшей тишине я отчетливо расслышала в нем предостерегающие интонации. Ох, лучше бы расслышала, что он говорил до этого…

Беспомощно оглядевшись, поймала встревоженный взгляд Катрины. Но подруга сидела в соседнем ряду и ничем не могла мне помочь.

- Простите, профессор, не могли бы вы повторить вопрос, - промямлила я, чувствуя, как запылали щеки. Угораздило же так не вовремя отвлечься!

- Надеюсь, мыслями вы были как раз на приеме в честь полномочного посла Вармии, - ехидно прокомментировал профессор, но всё же снизошел до пояснений, в которые я жадно вслушалась: - Итак, будучи ответственной за организацию торжественного приема в честь вармийского посла, на что вы обратите внимание в первую очередь? Облегчая вам задачу, спрошу конкретнее – если цветочник доставит композиции, в которых присутствуют желтые фрезии, красные розы и белые лилии, то какой цветок вы прикажете немедленно убрать?

Я закусила губу, судорожно пытаясь сообразить, что следует ответить. Что я знаю про цветочные традиции Вармии? К своему ужасу – ничего! Даже не припомню, чтобы мы проходили что-то подобное…

- Быть может, лилии? – предположила робко, решая избавиться от самых интенсивно пахнущих цветов.

Виктория, пытавшаяся незаметно привлечь мое внимание, сделала «страшные» глаза.

- Быть может, лилии, - эхом повторил профессор, и острый кадык на его гладко выбритой шее неприязненно дернулся. – Быть может, юным леди стоит использовать голову не только для ношения шляпки?

Насмешливые и сочувствующие взгляды воспитанниц метнулись в мою сторону, и я окончательно смутилась.

- Вы ищете угрозу среди цветов, тогда как на самом деле она притаилась в цвете, - сухо продолжил господин Оруэн. – И, если бы вы удосужились быть внимательной на уроке, это не стало бы для вас открытием. Красный цвет, мадемуазель Дюбар! Красный вы должны были тотчас исключить из декора и сервировки.

Точно! Боги, как я могла забыть!

Красной краской в Вармии наносили имена усопших на гробы. Этот цвет у вармийцев считался траурным, а потому его следовало избегать в одежде и оформлении на любых совместных мероприятиях.

- Непростительное невежество для воспитанницы Сен-Грейс. Более того, оскорбительное! Господин посол был бы уязвлен, решив, что его пригласили не на праздник, а на похороны. Вы только что похоронили наши добрые отношения с Вармией, мадемуазель Дюбар! И, признаться, я всерьез опасаюсь за будущее нашего королевства, если, не приведи Всеединый, вы станете устроительницей международных приемов.

Я искренне хотела успокоить профессора, заверив, что в будущем навряд ли когда-либо вообще попаду на прием такого уровня, не говоря уже о том, чтобы стать его устроительницей. 

Но вовремя прикусила язык. Любые мои возражения будут сейчас как капли масла в огонь праведного негодования бывшего международного атташе Лидегории.

Втянув голову в плечи, я пристыженно помалкивала, ожидая, пока гроза минует. Что уж тут, сама виновата! Но всё равно было очень обидно за столь нелестную характеристику, ведь обычно я хорошо отвечала этот предмет.

Тем временем, профессор Оруэн распалился не на шутку.

- Это всех касается, леди! - повысил он голос на начавших было шушукаться воспитанниц. – Большинство из вас станут женами государственных деятелей. Вы будете хозяйками самых статусных домов Лидегории. В таких союзах женщине негоже быть слабым звеном! Жена должна быть для супруга преданным другом и верным соратником, а не божьим наказанием. Не думайте, что раз вы леди, вам простительно ошибаться. Некоторые ошибки обходятся неимоверно дорого! - В полной тишине учитель закончил свою гневную тираду.

Поджав побледневшие губы, господин Оруэн вновь обратил на меня потухший взор:

- Вы меня разочаровали, мадемуазель Дюбар.

- Я искренне сожалею, профессор…

- Сожаления в вашем возрасте слишком быстро рассеиваются бесследно. А вот доклад о традициях Суверенных земель Вармии, возможно, отложится в памяти. Будьте любезны подготовить за время каникул. На этом урок окончен.

В сопровождении утешавших меня девочек, я спустилась в столовую, где нас ждал обед, и пообещала себе выкинуть из головы Ангэлера, хотя бы до завтрашнего дня. И так из-за него уже дважды попала в неприятности! Теперь еще и доклад писать на каникулах…

Элеонора Дюбар

Настал последний день в школе, и я в очередной раз заглянула к мистеру Филдсу, нашему дворецкому, справиться, не пришло ли на мое имя письмо.

Я ждала ответ опекунов, но они традиционно хранили молчание. Такое равнодушие ранило и удручало. Всё же не чужие люди, а протянуть руку помощи в затруднительной ситуации не пожелали.

Заметив мое угнетенное состояние и вызнав, что тетушка так и не ответила на мое письмо, Виктория, возмущенная таким положением дел, предложила погостить у нее. Пришлось долго отбиваться от настойчивого желания меня приютить. Во-первых, не хотелось навязывать свое общество, когда у ее семьи уже были планы, ну а во-вторых, перспектива посетить дом Ангэлера с приближением каникул казалась всё заманчивее.

Девичье любопытство, воистину, не имеет границ. 

В конце концов, дабы не обижать Виту отказом, мне пришлось во всем сознаться, рассказав девочкам о неожиданном предложении директора.

Ой, что тут началось!

Подруги тут же напридумывали всяких небылиц про тайные чувства ко мне лорда-попечителя и окончательно смутили меня своими домыслами! Но им, как и мне, было невероятно любопытно, так ли отличается жизнь в доме некромонга от будней прочих жителей нашего славного королевства. Девичий совет настоятельно рекомендовал мне предложение принять, всё разузнать и после каникул во всех подробностях доложить.

Когда еще выпадет такой шанс?

В последний вечер перед отъездом мы, как обычно, болтали в комнате.

Первой упаковавшая свои вещи Кати валялась с книжкой на кровати, Вита перебирала наряды, стараясь припомнить, которые из них уже выводила в свет, а потому их следует оставить в школьном шкафу. Я же сидела на подоконнике, тихо радуясь, что передо мной такая дилемма не стоит. Все мои немногочисленные платья еще не выходили в свет.

Немного беспокоило другое: не слишком ли скромным был мой гардероб?

Пять домашних платьев, парочка парадно-выходных, не считая бального, и милые женскому сердцу аксессуары в виде нескольких шляпок и сумочек – вот и всё, что скрывалось в недрах моего шкафа. До этого некуда было ходить в модных платьях, поскольку в Сен-Грейс мы почти всегда носили форму. Хотя, наверное, зря я волнуюсь - мне ведь и не по балам ездить предстоит. Леди-некромонг уже не в том возрасте, а дома не перед кем наряжаться.

Разве что перед лордом Ангэлером? Почему-то не хотелось перед ним ходить замухрышкой…

О нет! Неужели меня тоже поразила эта всеобщая эпидемия интереса к некромонгу?!

Чур меня, чур!

Я прижалась щекой к прохладному стеклу. Легкий ветерок из приоткрытого окна приятно холодил плечи. Перед глазами внезапно что-то мелькнуло, и я, испуганно взвизгнув, соскочила с подоконника.

Вита прервала свою милую болтовню и вместе с Кати подбежала ко мне. Прижавшись друг к другу, мы изумленно наблюдали, как в приоткрытое окно в нашу комнату медленно заползала веревка, на конце которой оказался привязанным увесистый сверток. С глухим ударом он свалился с подоконника на пол. Веревка безжизненно опала рядом.

Что за шутки?

-Ой, девочки! Вдруг это что-то опасное? – пискнула Вита, указывая на сверток. И тут же воодушевленно добавила: - Давайте потыкаем его пальцем!

- Не надо пальцем! – остановила подругу Катрина и, как фокусник, извлекла откуда-то длинную спицу для вязания.

Обойдя по дуге веревку, словно та была уснувшей змеей, Кати осторожно ткнула неподвижный кулек.

- Может, надо позвать одуванчика Бэтти? Вдруг и вправду опасное?

- Опасно оно разве что для нашей фигуры, потому как пахнет шоколадом, - заметила я, склонившись над свертком.

Первый шок от произошедшего прошел, и теперь на смену пришло любопытство. Хотелось скорее открыть загадочную посылку и узнать, кто придумал такой необычный способ ее доставить.

Безжизненно валявшаяся на полу веревка была самым настоящим магическим сквидом, какие продаются в артефактной лавке. Там, помимо самоползущей веревки, можно было прикупить и другие полезные в быту изобретения королевских магов, если конечно вы могли себе их позволить. Магия никогда не стоила дешево.

- И кто это так расщедрился? – задумчиво произнесла я. И, решившись, развернула плотную коричневую бумагу.

Внутри оказался милый, но слегка помятый букетик ландышей и кулек с шоколадными конфетами в фирменной оберточной бумаге Агильте – самого известного шоколатье Мальбурга.

На новый год воспитанницам Сен-Грейс дарили шоколадные снежинки его производства. Это был единственный раз, когда нам разрешали есть шоколад. В остальное время калорийные сладости были под запретом. Леди должна быть тонкой, звонкой и не толстеющей, потому как перешив формы - та еще морока!

Нос ключницы Бэтти, чующий шоколад за версту, был на страже наших фигур.

- Это всё тебе, - я протянула Катрине карточку с ее именем, выпавшую из свертка.

- Уммм… объеденье, - промычала она, бесстрашно отправив в рот конфету. – Угощайтесь, девочки!

- Ты не хочешь узнать, от кого они, прежде чем слопаешь? На обороте наверняка есть имя.

- Не-а, пусто, - вздохнула Кати, повертев в пальцах золотистую карточку.

- А я знаю, кто это прислал! – пропела Вита, скользнув к окошку. – Подойди сюда, Кати, и помаши ручкой Филиппу Барроу.

Мы одновременно подбежали, чтобы увидеть силуэт молодого человека, что топтался у ограды. Парень смущенно улыбнулся и, развернувшись, поспешил прочь. Очевидно, он ожидал увидеть Кати, а тут целая толпа девиц высыпала, как горошины из стручка.

- Это же почти признание в любви! – проворковала Виктория, подхватив с пола нежный букетик и пристраивая его в вазочку. Комната уже наполнилась сладким ароматом ландышей. – Вспомнили, что означают ландыши? Тайная любовь…

- Думаешь, кадеты военной академии изучают язык цветов? – скептически хмыкнула я.

- А почему нет! – не унималась Вита. – Как бы там ни было, а он от тебя без ума, Кати…

- И правда последний ум потерял, - проворчала Катрина. – Придумал же такое! А мне теперь мучайся, как ему эту веревку вернуть. Дорогой же сквид!

- Значит, о возврате конфет ты не беспокоишься, - хихикнула я, откусив шоколадному зайке голову.

- Это будет плата за доставленное беспокойство, - с довольной улыбкой ответила подруга, уплетавшая уже вторую конфетку.

- Просто признай, что он тебе нравится! – Вита пощелкала пальцами над открытой упаковкой, выбирая самую аппетитную фигурку.

- Ну есть немного, - сдалась Катрина. – Только всё это ни к чему! Папа сказал, что на каникулах мы приглашены в гости к семейству Фирелл. Ну, вы понимаете, что это значит? У них сын на шесть лет старше меня, и он уже статс-секретарь при губернаторе Шлосберга.

- Ууу… - понимающе протянули мы с Викторией.

- А почему он не присылает нам шоколад? – невинно поинтересовалась она.

- Не нам, а Кати, - поправила я. – Видимо, он очень занят своими статс-секретарскими делами. В неугомонном Шлосберге ведь столько всего происходит!

Кати демонстративно надулась, показала нам язык и отняла конфеты.

Приверженность подруги вяло текущей провинциальной жизни родного городка нередко становилась предметом наших шуток. В то время, как все провинциальные барышни мечтали о роскошной жизни в столице, а столичные штучки падали в обморок при мысли о переезде, Кати без сожаления была готова покинуть Мальбург, чтобы свить свое семейное гнездышко недалеко от родительского.

К несчастью для кадета Барроу, Катрина была очень целеустремленной девушкой и своего всегда добивалась.

Магическую веревку мы спрятали в обувницу – вряд ли туда кто-то заглянет в наше отсутствие. Оставалось только гадать, что будет происходить в школе, когда все воспитанницы разъедутся по домам, и надеяться, что сквид не найдут. Иначе придется объясняться с мадам Мезар, а это было чревато выговором.

Руководство школы не одобряло наличие у воспитанниц магических предметов. Самые необходимые бытовые артефакты имелись в школе, а все прочие, считалось, могли спровоцировать реакцию на них охранных систем. Учитывая это, было немного странно, что веревка кадета совершенно беспрепятственно к нам проникла. В то же время это дарило надежду, что она и дальше будет вести себя тихо и не навлечет на нас неприятности. Прилежным воспитанницам не пристало хранить у себя посторонние магические штуковины.

Женщинам в нашем королевстве вообще дозволялось пользоваться исключительно бытовой магией, да и то с превеликой осторожностью.

У мужчин с магическим потенциалом был выбор: либо долго и упорно учиться управлять своим даром для получения лицензии мага, либо надеть браслет-блокиратор, став ходячим источником магической энергии. Инкрустированные в браслет кристаллы гасили магические всплески и накапливали в себе энергию. Оставалось только не забывать своевременно их менять, возвращая лицензированным артефакторам отработанные, которые потом использовались в различных приспособлениях.

Такие браслеты мы порой видели на гостях Сен-Грейс. У высшей знати они были очень красивыми, выполненные в виде золотых наручных часов или инкрустированные драгоценными камнями. Их легко было перепутать с обычными украшениями.

Оно и понятно, свои отношения с магией никто не жаждал афишировать. У горожан победнее и браслеты были попроще, и заморочек на этот счет поменьше.

Женщинам всегда предлагалось блокировать магию. Причем, как правило, не с помощью браслетов, а путем концентрации и расслабления.

Нам об этом рассказывала Катрина, которая единственная из нас троих посещала уроки магии, так как при поступлении у нее обнаружился повышенный магический потенциал. Я даже немного завидовала ей поначалу, но ровно до тех пор, пока она не рассказала, что весь урок они плетут кружева, вышивают или вяжут спицами, учась таким образом успокаиваться и концентрироваться. По словам преподавателей, унылая и монотонная работа помогала гасить эмоциональные вспышки, которые у магически одаренных женщин могли приводить к опасным последствиям.

Надо ли говорить, что все свободные поверхности в нашей комнате были покрыты кружевными салфетками? А на новый год мы с Викторией получили в подарок теплые шарфики...

Погасив свет, мы с девочками проболтали до поздней ночи, пообещав хотя бы раз за время каникул написать друг другу письма.

Лежа в кровати и пялясь на отблески фонарей на потолке, я пыталась представить, каким будет для меня вечер следующего дня. В незнакомом доме с незнакомыми людьми…

Какая я всё-таки трусиха!

Вместо того, чтобы пугать и накручивать себя, лучше поскорее заснуть, чтобы не предстать завтра пред светлы очи бабушки-некромонга зевающей и с темным кругами под глазами.

Засыпая, я представляла нашу встречу с пожилой леди, но ее черты оплывали и менялись, превращаясь в породистое лицо лорда Ангэлера, опасно щурившего на меня свои синие глаза.

Элеонора Дюбар

Утром мы тепло попрощались с девочками, и я спустилась вниз, ожидая последних распоряжений от директора Хоуля и мадам Мезар. Последняя не преминула напутствовать меня вселяющим оптимизм: «Надеюсь, вы не опозорите школу, мадемуазель Дюбар».

Моя уверенность в правильности принятого решения в который раз за это утро пошатнулась. Но отступать было уже поздно…

Лорд Ангэлер оказался настолько любезен, что прислал за мной экипаж. К счастью, без гербов, а самый обычный городской кэб, легко затерявшийся в веренице карет, что развозили воспитанниц по домам. Меньше всего мне хотелось, чтобы вся школа судачила о том, где и в каком качестве я проведу каникулы. И без того было страшно неловко.

Страшно. И неловко.

Бросив прощальный взгляд на изящный фронтон особняка Сен-Грейс, я поймала удивленный взгляд ключницы Бэтти, что застыла среди белоснежных каменных колонн. Кажется, все обитатели школьного пансиона настолько привыкли к моему неотлучному в нем пребыванию, что сейчас искренне недоумевали, куда это я собралась.

Мне и самой с трудом верилось…

Экипаж с рывком тронулся и покатил по умытым весенним дождем улочкам и бульварам Мальбурга. И глядя на город через небольшое оконце, я отчетливее чем когда-либо осознала всю неприглядность собственного положения. Формально у меня есть дом, но вернуться в него я не могу. Мне назначены опекуны, но ни помощи, ни поддержки от них не дождешься. Я совсем одна и рассчитывать могу только на себя.

Уж не из жалости ли лорд-попечитель решил приютить меня?..

Я смахнула непрошенную слезу.

Не нужна мне жалость Ангэлера! Мне вообще ничего от него не надо, кроме рекомендаций. Вот получу их, и начнется у меня новая жизнь! Тем более через месяц я вступлю в возраст принятия решений и стану полностью самостоятельной. Даже если опекуны и решат поучаствовать в моей жизни, они мне будут не указ.

От последней мысли я буквально воспряла духом.

«Нет поводов раскисать, Эла! – пожурила саму себя. – Покажи себя с лучшей стороны за эти две недели. Очаруй пожилую леди, и мадам Мезар еще будет рыдать от умиления, подписывая твой выпускной аттестат!»

Особняк Ангэлеров располагался в престижном квартале Прегель, и от него было рукой подать до бульвара Клермон. Там, за небольшим сквером, стоял полуразрушенный дом, где прошло мое детство. В голову пришла шальная мысль навестить фамильный особняк, если у меня выдастся свободное время.

Высокие парадные двери дома Ангэлеров гостеприимно распахнулись, едва я протянула руку к медному кольцу. На пороге в приветственном поклоне застыл румяный мужчина средних лет, больше похожий на конферансье, чем на дворецкого.

Эта мысль меня развеселила, и я вопреки приличиям широко улыбнулась.

- Добро пожаловать, мадемуазель! С вашим появлением на Лустгартен засияло солнышко.

Имел ли он в виду мою неуместную лучезарную улыбку или выглянувшее из-за туч весеннее солнце, я сообразить не успела. Мои чемодан и накидка тут же перекочевали к дворецкому, а меня провели через светлый холл в уютную гостиную в кремовых тонах. Высокие окна, золотистые портьеры, обитая бархатом мебель. Она чем-то напоминала музыкальный салон в Сен-Грейс. Никакой атрибутики смерти и могильного холода. Я усмехнулась, вспомнив, какие дикие предположения о быте некромонгов мы выдвигали с девочками накануне.

А в следующее мгновение мое сердце пропустило удар и забилось с удвоенной скоростью. Со стороны лестницы послышался голос лорда Ангэлера, и последовавшие за этим приближающиеся шаги.

- Добрый день, мадемуазель Элеонора, - поприветствовал меня лорд-попечитель с вежливой улыбкой. Только она не коснулась его глаз – синий взгляд оставался цепким, изучающим. – Вы позволите так вас называть?

- Доброго дня, милорд! - Я попыталась изобразить самый грациозный в истории Лидегории книксен, скрывая охватившее меня волнение. – Как вам будет угодно.

Мы оба замолчали. Старинные часы на стене шумно тикали, отсчитывая последние минуты до… До чего?

- Что ж… Пойдемте, я представлю вас леди Цицерии. – Меня галантно пропустили вперед и направили к широкой парадной лестнице.

По ней мы неспешно поднялись на второй этаж и, прошествовав по освещенному хрустальными светильниками коридору, остановились у резной двери. Обозначив кратким стуком наше присутствие, лорд Ангэлер отворил дверь.

Покои пожилой леди, выполненные в темных винных тонах, мирно дремали в полуденный час. Как и она сама, сидя на диване, укутанная пушистой шалью и ароматом домашней герани.

- Кхм… - кашлянул некромонг и, словно забывшись, взял меня за руку, подводя ближе. - Леди Цицерия, просыпаемся! К вам гости.

При звуке его голоса старушка открыла глаза и обвела нас потерянным взглядом. В дальнем углу комнаты звякнул поднос с посудой, и из кресла поспешно поднялась миниатюрная девушка в платье горничной. Рассмотреть ее я не успела, так как всё мое внимание вновь приковала к себе леди Цицерия.

- Ари, мальчик мой, какая радость! – заговорила она сиплым после дневного сна голосом. – Какое счастье… Я уж начала бояться, что не доживу до него…

В уголках выцветших глаз заблестели слезы, которые старушка торопливо промокнула старомодным платком с цветочной вышивкой.

А потом искренне, светло улыбнулась мне, словно родной внучке. Я была тронута до глубины души таким радушным приемом. Конечно, я надеялась на гостеприимность, но о такой неподдельной радости от моего появления и мечтать не могла.

Неужели, пожилой леди так грустно и одиноко в этом роскошном доме?

- От всей души поздравляю вас, - торжественно произнесла леди-некромонг, с умилением глядя на наши с лордом соединенные руки. – Что же ты молчишь, мальчик? Скорее представь мне свою…

- Кхм, - перебил ее лорд-попечитель, усаживая меня в кресло напротив и, наконец, выпуская мою ладонь из захвата. – Поздравления слегка преждевременны…

И тут до меня дошло… по какому поводу случилось такое оживление! Старушка приняла меня за избранницу лорда Арланда.

Боги! Как неловко-то!

Мне стоило сразу представиться, а не стоять немым истуканом. Теперь первое впечатление обо мне будет испорчено этим досадным недоразумением!

Остро захотелось провалиться на месте или превратиться в кустик алой герани, что стоял рядом на столике. Я как раз сравнялась с ним по цвету.

- Но я рад представить вам мадемуазель Эв… Элеонору, воспитанницу нашей славной школы Сен-Грейс. Уверен, ее присутствие скрасит наши будни и составит вам прекрасную компанию, - продолжил между тем лорд Ангэлер. – Мадемуазель Элеонора, как вы уже поняли - леди Цицерия Ангэлер, моя прабабушка.

- Рада знакомству, душечка, - сказала старушка, мгновенно переключившись на светский тон, но в ее голосе не слышалось и половины той радости, что наполняла его прежде.

- Это честь для меня, миледи. - Я смущенно улыбнулась, стараясь не встречаться взглядом с некромонгом и его прабабушкой.

В этот момент в гостиной вновь звякнула посуда.

- Криста, - лорд Ангэлер повернул голову в сторону горничной, собиравшей на поднос остатки завтрака с небольшого столика у окна. – Когда закончишь здесь с уборкой, приготовь гостевые покои на этом этаже.

Всё еще пунцовая, я была рада отвлечься на служанку. Радость эта, впрочем, продлилась недолго.

Какая-то небрежность сквозила в движениях горничной, хотя сама она была очень аккуратно одета и причесана и выглядела довольно хорошенькой. Темные дуги бровей, блестящие черные глаза, высокие скулы, чуть смуглая кожа… Похоже, у нее в роду был кто-то из Оберона.

- Слушаюсь, милорд, - елейным голосом ответила девушка и, стоило некромонгу отвернуться, метнула на меня насмешливый взгляд.

Этот тайный язык многозначительных взглядов был мне хорошо знаком.

Годы в женском коллективе не прошли даром. И распознать послание не составило труда. Во взгляде черноокой красотки звучало неприкрытое злорадство: «Такую, как ты, только спросонья можно принять за избранницу Арланда Ангэлера. Ты ему не ровня. И даже не смотри в его сторону».

- И, будь добра, попроси Ларса подать сюда чай, - добавил лорд-попечитель, взглянув на часы.

- Сию минуту, милорд. – Скромно опустив глазки, горничная подхватила поднос и скрылась за дверью, оставив ее приоткрытой.

Через десять минут был подан чай с теплыми вафлями и маленькими кремовыми пирожными. Я по привычке внимательно следила за процессом сервировки, подмечая детали. Изящный чайный сервиз из костяного фарфора, расписанные вручную вазочки для варенья, изогнутые серебряные ложечки, белоснежные салфетки.

В этом доме знают толк в элегантности и роскоши. Впрочем, этого и следовало ожидать от потомков Лорентайн Ангэлер.

Жизнерадостный Ларс, накрывая стол, с интересом поглядывал то на меня, то на лорда-попечителя. А вот леди Цицерию, кажется, больше интересовали вафли, чем персона новой компаньонки.

- Погода этой весной необычайно переменчивая, - несмело начала я, решив, что пора приступать к выполнению своих прямых обязанностей, а именно: развлекать пожилую леди светскими беседами. – Утром шел дождь, а сейчас уже вовсю светит солнышко.

Я кивнула на закрывавшие окно бордовые портьеры, щедро подсвеченные с улицы солнечными лучами.

- Отрадно, что не наоборот. Мне вскоре предстоит отправиться в город, - откликнулся лорд Ангэлер, заботливо придвинув всем чашки с чаем.

Его прабабушка, тем временем, довольно ловко - несмотря на заметный тремор рук - замазывала вафлю клубничным джемом, не выражая ни малейшего желания присоединиться к беседе.

- У вас красивый район, - предприняла я новое усилие для поддержания разговора. – По дороге я заметила несколько живописных каштановых аллей. Деревья вот-вот зацветут. Когда это случится, там будет очаровательно!

- Надо же… никогда не обращал внимания.

- О, это совсем недалеко отсюда! Когда пойдете гулять, нужно свернуть направо в конце улицы…

Я осеклась, заметив снисходительную улыбку на мужском лице. Лорд-попечитель сидел в кресле с чашкой в руках и преувеличенно внимательно слушал мою болтовню.

Боги, Эла, ты болтаешь глупости!

«Когда пойдете гулять…»

Можно подумать, лорду Ангэлеру делать больше нечего, как бесцельно гулять по городу, любуясь цветущими каштанами… Ты не с соседками по дортуару беседуешь… Скажи что-нибудь умное!

Ничего умного, как назло, в голову не приходило, поэтому я уткнулась в чашку с чаем, изображая приступ жажды.

- Значит, вы любительница прогулок… - Некромонг пригубил напиток и посмотрел на меня поверх тонкого фарфорового края.

- Можно и так сказать… Наставницы в школе говорят, что следует проводить как можно больше времени на свежем воздухе.

- И где вы любите гулять?

- В школьном саду. Там круглый год очень красиво! Весной цветут желтые нарциссы, розовые и фиолетовые гиацинты. Этот год они так обильно цвели, словно лиловое облако опустилось на клумбы…

- А как же Королевский парк? – Лорд Ангэлер расслабленно откинулся на спинку кресла. - Я слышал, это излюбленное место для прогулок и тайных свиданий воспитанниц Сен-Грейс и кадетов военной академии…

Синие глаза насмешливо прищурились, посылая мне долгий и словно вопросительный взгляд. Румянец на щеках вновь вспыхнул.

- Раньше были белые, - внезапно произнесла леди Цицерия.

- Что, простите? – растерялась я.

- Гиацинты. Раньше в школе высаживали белые гиацинты. И когда они цвели, казалось, вновь выпал снег.

Пожилая леди посмотрела на меня невидящим взглядом и рассеянно улыбнулась своим мыслям.

- О, вы тоже там учились… - Едва не добавила «при леди Лорентайн».

Конечно, где еще могла учиться девушка-некромонг, как не в Сен-Грейс? К тому же, во времена молодости леди Цицерии вряд ли существовал богатый выбор.

- Рискну предположить, что в Королевском парке с цветами дела обстоят ничуть не хуже, - вернул разговор в прежнее русло лорд-попечитель. – Недаром он прослыл самым романтичным местом Мальбурга.

Дался ему этот Королевский парк! Вот что я должна ответить?

- Мадам Мезар водила нас в парк в пору золотой осени. Такое буйство красок! А зимой там была традиционная ярмарка и ледяные горки… Но сад Сен-Грейс всё же роднее. И для его посещения не требуется разрешения покидать территорию школы.

- Так по весне вы там еще не были?

Я отрицательно покачала головой, гадая, к чему такой допрос.

- Я тоже, - сокрушенно вздохнул лорд. – Думаю, это следует исправить.

Он это серьезно?

- Леди Цицерия, как вы смотрите на прогулку по Королевскому парку? – обратился некромонг к притихшей старушке.

Смотрела леди Цицерия куда-то внутрь себя, без зазрения совести игнорируя и меня, и правнука. Наверняка вспоминала веселые деньки в школе Сен-Грейс, которые были очень-очень давно…

- Что ж, оставим леди отдыхать. – Ничуть не смущенный отсутствием ответа, некромонг поднялся и непринужденно кивнул в сторону двери. - Прошу, мадемуазель Элеонора. Поручим Ларсу позаботиться о вас. К моему превеликому сожалению, я вынужден отлучиться.

Польщенная таким вниманием, я поблагодарила леди Цицерию за угощенье и посеменила на выход.

- Ари! – Тихий голос остановил нас в дверях. – Почему Аронс не навещает меня? Мальчик совсем позабыл про старую бабку…

Лорд Ангэлер заметно помрачнел:

- Он в отъезде.

- Пусть зайдет ко мне, когда приедет. Передай ему. – Старая леди завозилась на диване, кутаясь в шаль, как в гигантскую паутину.

Манера разговора старой леди немало озадачивала. Путешествуя по лабиринтам памяти, ее мысль совершала подчас весьма неожиданные повороты. Лорд Ангэлер никак на это не реагировал - судя по всему, такое поведение старушки было нормой. Что ж, значит, и мне следует привыкать.

- Разумеется, - сухо ответил лорд, и мы покинули пропахшие геранью покои.

Элеонора Дюбар

- Аронс ваш старший брат? – спросила я у шагавшего рядом мужчины, припомнив болтовню Виктории про семью попечителей школы.

- Да. У нас почти пятнадцать лет разницы.

Ого! Это много…

В человеческих семьях редко бывает такая разница в возрасте детей. А в семьях некромонгов, интересно, такое часто встречается?

Я попыталась представить, каково это – иметь брата или сестру, настолько старше тебя. В моем случае, ему или ей было бы почти тридцать пять. Наверное, неплохо, когда есть кто-то взрослый и родной, к кому можно обратиться за советом и помощью.

- Ваш брат живет здесь же?

Лорд-попечитель взглянул на меня искоса.

- Нет.

По тону некромонга и отсутствию пояснений стало понятно, что разговор о брате ему отчего-то неприятен. И я тактично прекратила расспросы. Кто знает – быть может, они не слишком ладят?

Мы молча спустились на первый этаж, где нас уже поджидал дворецкий.

- Ларс, помогите нашей гостье с комфортом устроиться. Покажите ее комнату и остальной дом, чтобы мадемуазель не заскучала в мое отсутствие, - распорядился лорд.

- Это вовсе необязательно, - смутилась я. – Мне бы не хотелось никого беспокоить…

В таком большом доме у прислуги, наверняка, много работы, а тут придется нянчить великовозрастную девицу.

- Никакого беспокойства, мадемуазель, лишь обычное гостеприимство. – Он коротко взглянул на часы и накинул пальто.

Настроение лорда Ангэлера как-то неуловимо изменилось.

От былой расслабленности и доброжелательности не осталось и следа. Передо мной стоял сосредоточенный и мрачный каратель Ее Величества, и мне оставалось лишь надеяться, что не я стала причиной столь разительной перемены.

- Будьте осторожны с оранжереей. Самое гиблое место в доме – леди пропадают там бесследно, - бросил на прощанье и стремительно покинул холл, пока я удивленно хлопала глазами.

- Доброго вам дня, милорд, - пожелала закрывшейся двери и в смятенных чувствах повернулась к дворецкому.

Румяный Ларс благосклонно улыбался, получая явное удовольствие от происходящего. Или от моего смущения?

- Лорд Арланд пошутил, мадемуазель. В оранжерее очень красиво и совершенно безопасно, - мягко пояснил он, жестом предлагая следовать за ним. – Леди Ангэлер там и вправду пропадает часами. Если ее нигде нет в доме, то следует искать именно там.

- А где сейчас леди Ангэлер? – пользуясь случаем, спросила я.

- Хозяева отдыхают на побережье.

- О…

Странное время для отдыха на морском курорте!

Девочки рассказывали, что весной на побережье ветрено, промозгло и скучно. Другое дело летом! Но, возможно, некромонги предпочитают уединение шумной отдыхающей толпе…

Дом Ангэлеров оказался ожидаемо роскошным. Богатое убранство особняка, оформленное со вкусом и без лишней помпезности, не кричало, а доверительно сообщало, что здесь проживают люди, знающие цену красивым вещам и редким произведениям искусства.

Ой, не люди – некромонги.

Правда, ничего, хоть отдаленно намекающего на проживание здесь потомков ангелов Смерти, мне на глаза так и не попалось. Вспомнилась враждебная настороженность, унаследованная мною от отца. Сейчас я искренне недоумевала, в чем могли быть ее причины?

В упомянутую оранжерею мы заглянули лишь на минутку. Аромат южных растений окутал меня невесомой вуалью, будоража сознание видениями неведомых стран. Далекая линия берега с призрачными очертаниями гор, пенные барашки волн.

Я как наяву ощутила брызги прибоя на лице! Оказалось, это включилась система полива оранжереи, и дворецкий поспешил меня увести, пока не намочила платье.

- Обед накрывают ровно в два часа в малой столовой, - сообщил Ларс, подводя к дверям выделенной мне комнаты. – После обеда, будьте добры, загляните к леди Цицерии.

- Конечно, буду только рада.

- В это время Криста обычно читает ей что-нибудь. А вот и она!

В проеме отворенной двери я увидела смуглую горничную, с любопытством склонившуюся над моим чемоданом.

Мне с трудом удалось подавить первый порыв ворваться в комнату и выхватить у служанки свои вещи!

Такое поведение было бы недостойно леди. А еще показало бы мою уязвимость, а таким как Криста демонстрировать слабость ни в коем случае нельзя. Она далеко не первая нахальная девица, с которой мне довелось столкнуться еще со времен Тотенбур-Холла, и я найду, как ей ответить.

Я молча прошла в любезно распахнутую дворецким дверь и, сохраняя каменное выражение лица, остановилась у дивана, на котором и происходил досмотр содержимого моего чемодана.

- Я помогаю мадемуазель распаковать вещи, - выпалила девица в ответ на вопросительно приподнятую бровь Ларса. Его тонкое чутье профессионального дворецкого мгновенно уловило мое недовольство от увиденного.

- Благодарю, не стоило утруждаться, - сухо произнесла я. – У вас наверняка много другой работы по дому.

Криста медленно опустила крышку чемодана, бросив на меня мимолетный, но полный откровенной враждебности взгляд.

А ты как хотела, голубушка?.. Пусть я тебе и не хозяйка, но такую беспардонность спускать не намерена.

- Да, Криста, зайди на кухню, - деловито велел Ларс. - У Марты было для тебя поручение перед обедом.

Девушка недовольно поджала губки и, сделав посредственный книксен, прошмыгнула в дверь.

Вот так-то!

- Что ж, располагайтесь, дорогая мадемуазель! – С преувеличенной радостью дворецкий всплеснул руками, сложив ладони на уровне груди. – Надеюсь, эта скромная, но уютная комната вам понравится.

Напомнив про время обеда, Ларс тактично удалился, а я занялась исследованием этой самой комнаты, которая на поверку оказалась совсем не скромной.

Покои, где меня поселили, на самом деле состояли из двух комнат: небольшой гостиной, с диваном и удобным уголком для чтения, и спальни с примыкающей уборной. Сообщающиеся между собой помещения были оформлены в прелестной жемчужно-розовой палитре. На украшавших стены акварельных картинах цвели вишневые сады, а в изящных фарфоровых вазах благоухали белоснежные гардении.

Живые цветы не по сезону! Такое могут позволить себе лишь избранные…

Остаток дня прошел на удивление спокойно.

Я разобрала свои немногочисленные вещи и переоделась к обеду в клетчатое домашнее платье. Обедала в гордом одиночестве. Лорд Ангэлер еще не вернулся из города, а леди Цицерия велела подать кушанья наверх, в ее покои. Прислуживавший за обедом и развлекавший меня беседой Ларс доверительно сообщил, что это уже стало традицией.

Пожилая леди редко гуляла дальше второго этажа особняка и не любила спускаться вниз. От него же я узнала подробный распорядок дня старушки, немалую часть которого занимал дневной сон и отдых. Признаться, готовясь к новой роли, я думала, что леди-некромонг ведет более активный образ жизни, потому как с нынешним режимом оставалось лишь гадать, для чего ей понадобилась компаньонка…

Это только сильнее утвердило меня в мысли, что лорд Ангэлер придумал это занятие с единственной целью - пристроить бездомную меня на время каникул. Делать выводы по одному дню, конечно, преждевременно, но даже если так, то я приложу все усилия, чтобы он не пожалел о своей доброте.

После обеда, как и обещала, я заглянула к леди Цицерии и почитала ей книгу – скучнейший философский роман – пока старушка благополучно не уснула. А за ужином словоохотливый Ларс, которого на самом деле звали Джонас, передал мне еженедельник «Трибуна», и я с удовольствием полистала его перед сном, выбирая интересные статьи, которые можно будет утром прочитать пожилой леди.

Лорда-попечителя тем днем я больше не видела. Очевидно, выполнив долг вежливости и встретив меня лично, он занялся важными делами и обременять меня своим обществом не намеревался. Мне же без его синих глаз было только спокойнее.

Засыпая на непривычно мягкой постели с тонким ароматом яблоневого цвета, я искренне уверовала в то, что две недели вдали от школы не принесут мне тревог и волнений, которых так опасалась.

Как же я ошибалась.
 

Элеонора Дюбар

Свою ошибку я осознала уже утром следующего дня.

Лорд Ангэлер, как оказалось, обожал проводить время в обществе прабабушки. А потому не преминул с самого утра составить нам с леди Цицерией компанию. Я как раз читала ей статью «Трибуны» о недавно состоявшемся посольстве в Оберон, которое возглавил Его Высочество кронпринц Фредерик, когда в дверях появился некромонг.

Я позорно запнулась, впервые увидев мужчину не в повседневной или парадной, а в домашней одежде.

Светлые мягкие брюки и сорочка цвета топленого молока удивительно ему шли. В темных волосах еще блестели капельки воды, а на гладко выбритых щеках виднелись покраснения от бритвенного станка. Кажется, кто-то только-только закончил свой утренний туалет. Не в меру деятельное воображение тут же нарисовало картинку обнаженного по пояс Ангэлера, склонившегося над раковиной с теплой водой.

Пожелав всем доброго утра, лорд уселся в соседнее кресло, а я поспешно уткнулась в газету, чтобы он, не дай бог, не прочел в моих глазах не приличествующих порядочной девице мыслей. Не прошло и минуты, как в комнате появился сияющий улыбкой Ларс, чтобы подать Ангэлеру утренний кофе, а дамам чай с разноцветным мармеладом.

Прослушав в моем исполнении несколько свежих новостей из светской жизни Мальбурга, лорд-попечитель закинул ногу на ногу и, повертев в руках изящную кофейную ложечку, выдал:

- Леди, зачем я собственно зашел так рано, так это чтобы пригласить вас в Королевский парк. Погода сегодня располагает к прогулкам, а я располагаю некоторым количеством свободного времени до обеда. Что скажете?

Вот так новость!

Когда лорд накануне предложил погулять в парке, я решила, что это было сказано больше из вежливости, чем с намерением претворить обещание в жизнь. И уж точно не ожидала, что он соберется так скоро. Впрочем, идея прогуляться по цветущему парку в такой удивительной компании захватила меня мгновенно.

Но решающее слово здесь было, к сожалению, не за мной. 

Мы оба посмотрели на леди Цицерию в ожидании ответа. Старушка безмятежно обрывала подсохшие лепестки у цветков герани, по своему обыкновению, не проявляя живого участия в беседе. Лорд Ангэлер помолчал с минуту, в течение которой я успела попрощаться с заманчивой перспективой прогулки.

- Что ж, тогда решено. – Он отставил остывший кофе и поднялся на ноги. – Жду вас, леди, через час в холле.

У них какая-то семейная телепатия что ли? Или лорд заранее всё решил, и никакого ответа ему и не требовалось?

Как бы там ни было, я мысленно захлопала в ладоши от радости и поспешила к себе переодеваться. Новое платье из синего бархата с очаровательной шляпкой в цвет давно ждало своего часа.

В холл спустилась за две минуты до назначенного времени – так боялась припоздниться и задержать всех. Ангэлер был уже там, одетый в щегольский шерстяной костюм цвета вечернего неба. А через минуту, сопровождаемая Ларсом, к нам присоединилась и леди Цицерия. В элегантном прогулочном платье изумрудного цвета леди-некромонг выглядела очень величественно, и лишь ее отсутствующий взгляд немного портил картину.

У подъезда уже ждал экипаж. И какой! Я закусила губу, чтобы не взвизгнуть от восторга.

Блестя черными раздутыми боками на Лустгартен стоял самый настоящий ренмобиль!

Длинный капот с хищным оскалом решетки и серебристый силуэт молнии – чудо инженерно-магической мысли и престижная игрушка самых состоятельных мальбуржцев. Едва ли не самое удивительное изобретение королевских магов за последнее десятилетие.

И, пожалуй, самое скандальное!

Ведь далеко не всех порадовало появление железных монстров на улицах столицы. Многие аристократические семьи, храня приверженность традициям, продолжали содержать конные экипажи и громогласно обвиняли ренмобили в излишней шумности. Хотя на мой взгляд, колеса экипажей стучали по мостовой на порядок громче, чем урчал мотором железный зверь.

- Прошу, леди! Загружаемся. - Некромонг гостеприимно отворил боковую дверцу и помог прабабушке забраться в роскошное нутро ренмобиля.

Но когда я попыталась последовать за ней, меня перехватили на полпути и указали на переднее сиденье, что располагалось по правую руку от возницы.

- Вы ничего не услышите, если сядете сзади, - пояснил лорд. – А леди Цицерии ваша компания сейчас без надобности. Она предпочтет поспать в дороге.