Я на тебе (никогда не) женюсь

– Отвяжите мою невесту от позорного столба, – грозный, повелительный голос вырывает меня из оцепенения. – И помойте ее.

Наверно, это галлюцинации, – доверительно сообщает здравый смысл. – Пять часов под палящим солнцем — это вам не шутки.

Все тело ноет от неудобной позы, во рту пересохло. Гнилой томат, что этим утром прилетел в мою правую щеку, подсох, и теперь кожу в этом месте неприятно стягивает. Деревянная колодка плотно фиксирует голову и запястья, не давая разогнуться.

Про запахи я вообще молчу.

И надо было так вляпаться? Я всего лишь хотела помочь ребенку. Сироте, что сидел, прислонившись к грязной стене, и так пронзительно плакал, что я просто не смогла пройти мимо.

Два дня не ел.

Последнюю монету, что удалось выручить за золотые серьги, я потратила этим утром. И в тот момент, конечно же, горько об этом жалела.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещала я мальцу, чувствуя, как мое сердце на части разрывается. Ага, придумала. Украла хлеб и уже торопливо возвращалась к нему… когда увидела сиротинушку, подрезавшего кошель у доброй старушки, что наклонилась его пожалеть.

Ну а дальше все по классике. Слышу крики за спиной. Еще теплые буханки летят в грязь, да и я, собственно тоже. 

И вот я здесь. Стою под палящим солнцем на главной площади, прикованная к позорному столбу. Стражник, приволокший меня сюда, сказал, что мне повезло. За кражу и рук лишиться можно было. А я красивая. Мне они еще пригодятся, когда я буду ему…

Окончание фразы мой мозг попросту предпочел стереть.

– До вечера, сладкая, – потрепал мою щеку страж, обдавая мое лицо неприятным запахом. Ужасно хотелось плюнуть ему вслед, но я сдержалась. Леди же все-таки.

За эти несколько часов в меня успело прилететь несколько комьев грязи, гнилые овощи и оценивающий свист. Кто-то даже пытался полапать под шумок, но лягаюсь я больно. Передумал.

А сейчас еще этот голос. “Отвяжите мою невесту”... 

Стоп. Он сказал “невесту”?

Открываю глаза и пытаюсь что-то рассмотреть за грязными, спутанными волосами, что заслоняют собой лицо. Кто-то действительно ко мне подходит, отпирает колодку и освобождает. Онемевшие конечности тут же начинает неприятно покалывать.

– Поторапливайся, девка. Генерал велел тебя помыть, – меня довольно грубо толкают в спину.

Эээ… простите? Мне хочется возмущенно отчитать этого мужлана, но сил ни на что нет. Кидаю взгляд на своего спасителя, что стоит поодаль, и сердце падает в пропасть. 

И правда… он. Дэлмар Сарс. 

Он на меня не смотрит, но я его с любого ракурса узнаю. Высокий, широкоплечий, темноволосый, одетый в темные кожаные доспехи с золотым тиснением на груди. Генерал Серендальской армии. А еще дракон.

А еще… Ладно, не будем пока об этом.

Меня ведут к гостевому дому, снимают комнату и отдают в руки служанок. Моют меня не церемонясь, буквально полоская волосы, словно простынь, в тазу. Но я не сопротивляюсь. После последней недели мне хочется срезать с себя слой кожи и новый вырастить.

Приносят чистую одежду — простую, но явно моего размера. Только чуть-чуть в груди жмет. А после этого ведут к генералу. Вталкивают в комнату, точно живой корм для заточенного в клетке хищника. После чего сзади с шумом захлопывается дверь.

Дэлмар сидит в кресле, и от его взгляда у меня мурашки по коже. Так как он никто не смотрит. Тяжело, внимательно, оценивающе. За последние годы он нисколько не изменился. В отличие от меня.

Столько раз представляла нашу встречу, но все равно теряюсь. Стою, рассматриваю его и совершенно не знаю, что сказать. Поприветствовать? Поблагодарить за спасение? Или все же послать куда подальше привитые опекуном манеры, а заодно и этого дракона?

– Зубы покажи, – прерывает тишину он.

Э?

Кажется, именно этот звук я и издаю. Губы растягиваются в нервной улыбке. Дэлмар присматривается и удовлетворенно кивает.

– Пойдешь. Как тебя зовут?

Мои брови взлетают вверх от удивления.

– Аллис…са? – неуверенно тяну я. Отслеживаю выражение его лица, на котором ни грамма узнавания. Внутри закручивается какое-то истерическое веселье. Хотите сказать, что он меня даже не узнал?

Вот умора!

– Вот что, Алис-са, – бархатным голосом тянет он. – У меня к тебе исключительно деловое предложение.

За пять лет до событий пролога

Худший день в моей жизни. Стою под прицелом множества взглядов, не знаю, куда себя девать. В горле застрял ком, ладони влажные, живот скручивает спазмом. Пытаюсь незаметно вытереть руки о подол.

На мне пышное розовое платье с оборочками, что выбрали принцессы. Сказали, что все недостатки фигуры скроет. Не соврали. В нем моя фигура идеальна. Прямо как шар.

Напротив меня — генерал Серендальской армии, Дэлмар Сарс. Прибивает тяжелым взглядом к полу, словно я какое-то насекомое. Таракан. А рядом стоит принцесса Марисса и громким издевательским тоном зачитывает откровения из моего личного дневника.

Мне хочется сквозь землю провалиться.

Большинство из них касаются этого самого генерала. В которого я последний год была влюблена. Тайком наблюдала за его тренировками. Ревновала к пассиям, которых он менял как перчатки. А еще мечтала, что мы однажды поженимся. У меня там минимум три листа ушло для отработки новой подписи. Леди Аллисандра Сарс.

– Достаточно, Ваше Высочество, – онемевшими губами прошу я. Марисса отрывается от чтива и кидает на меня быстрый взгляд.

– Подожди, Алиссандра. Дальше самое интересное. Имена детей. Всем же интересно, как леди Аллисандра Кэлвран и генерал Дэлмар Сарс назовут своих… – словно “леди” она выделяет особой издевательской интонацией, в который раз указывая мне мое место.

Я тут никто. Бродяжка, милостью короля подобранная с улицы.

Обращается она к окружающим нас аристократам, что внимают каждому слову принцессы. Дамы деликатно прячут усмешку под веером. Джентльмены подобным себя не утруждают. Смотрят на меня со смесью презрения и жалости.

Приживалка. Нищенка. Еще и жирная. Лицо в красных пятнах, которые даже королевский целитель не в силах убрать. Где я, а где командующий Сарендальской армией. Дракон. 

– Достаточно, – хлестко прерывает Дэлмар этот балаган. – Ты и правда это все написала?

Какая-то часть меня хочет все отрицать. Сказать, что все это ложь. И эти строки вышли вовсе не из-под моей руки. Но я никогда трусихой не была. И лгуньей.

– Да, – поднимаю на него прямой взгляд.

На секунду у меня появляется надежда, что он сейчас все исправит. Спасет меня от этого унижения. Он ведь не только красив, но и благороден…

– Неужели у меня нет других дел, кроме как выслушивать этот вздор? – цедит он. Смеряет меня колючим взглядом. – На что ты надеялась, Аллисандра? Найди кого-то своего уровня. Я никогда на тебе не женюсь.

Каждое слово вбивается в меня, словно гвозди в крышку гроба. Еще эхо его короткой речи не утихает, как он разворачивается и идет прочь.

Найди кого-то своего уровня. Я никогда на тебе не женюсь.

Слова эхом звучат в моей голове. Мне стыдно. Обидно. Больно. Насмешливые взгляды липнут, тихие голоса оглушают. Со всех сторон раздаются смешки и перешептывания.

– Булочник… кто-то же должен поддерживать форму нашей красотки.

– Конюх…

– Пастух…

Аристократы тут же пытаются выбрать подходящую “моему уровню” партию.

– Свинопас! – восклицает кто-то слишком громко, и со всех сторон слышатся почти нескрываемый хохот. Мои щеки пылают от унижения.

На что я вообще надеялась? Ни на что, пожалуй. Просто… влюбилась. Смотрела на Дэлмара с замиранием сердца, которое сейчас словно вырвали на потеху публике. Мечтала о несбыточном. Если бы не Марисса, то никто бы даже не узнал.

Неужели я все это заслужила? Что я сделала плохого? Я что, не имею права своих чувств иметь? Голова кружится, мутит. Ощущаю себя так, словно мое грязное белье перед всеми вывалили. Душу обнажили.

– Ну что, понравился тебе мой сюрприз, Аллисандра? – губы Мариссы складываются в неприязненный оскал. – Когда бы ты еще успела поговорить с генералом так… откровенно? Ведь завтра он уезжает на границу.

На горле словно удавка затягивается. Внутри поднимается такая волна обиды и ненависти, что я едва могу сделать вдох. Молчу. Сжимаю руки в кулаки, ощущая, как больно ногти впиваются в ладонь.

– Нравится? – благодушие исчезает из голоса наследной принцессы. Требовательно рявкает, глядя на меня. Я слишком хорошо знаю, что он означает. И единственный ответ, который я могу дать:

– Да, Ваше Высочество.

– Вот и славно, – она швыряет дневник мне под ноги. Несколько мгновений удовлетворенно смотрит на мое алое лицо, а затем уходит, высоко подняв голову. Все вокруг словно отмирают. Стягиваются в другую половину зала вслед за Мариссой, не переставая обсуждать случившееся.

А я…

Всеми силами пытаюсь не разреветься. Приседаю на негнущихся ногах, чтобы подобрать дневник. Слышу за спиной хрюканье, а затем взрыв хохота. Боги… Не аристократы, а сборище… стервятников. 

Быстрым шагом иду в сторону распахнутых стеклянных дверей, ведущих в сад. Почти сразу перехожу на бег. Несусь сквозь кустарники, что с силой хлещут меня ветками. Боли не чувствую. Физической. Вся внутри она.

Лишь когда здание королевского дворца остается далеко позади, я останавливаюсь. Сажусь на землю под раскидистый кустарник и даю волю слезам. Дневник жжет руки. Хочется его разорвать, сжечь, уничтожить. Как же как и эти идиотские чувства.

Не знаю, сколько сижу так. Слезы затихают сами собой. Смотрю на огни дворца и понимаю, что совсем не хочу туда возвращаться. Я здесь лишняя. И совсем никому не нужна…

Поток мыслей обрывается, когда я слышу хруст ветки в нескольких метрах от меня.

– Погода сегодня чудесная, – мурлычет женский голос, и я почти сразу его узнаю.

Зои Вейл. Идеальная леди от макушки до кончиков пальцев на ногах. Светлые волосы, зеленые глаза, изящная фигура. Ей девятнадцать. На два года меня старше. Дочь графа — единственная и горячо любимая. По слухам, именно на ней женится генерал Сарс после своего возвращения из очередной миссии.

Правда, эти слухи распускает она сама. Но кому до этого есть дело, верно? Ведь именно рядом с ней раздается его голос:

– Ближе к делу, Зои. О чем ты хотела поговорить?

Слышать его… невыносимо. Обращенный ко мне, он источал высокомерное презрение и холод. Сейчас же в нем прослеживаются бархатные нотки.

Нужно уйти. Прямо сейчас, пока я не стала свидетельницей личного разговора. Вот только сталкиваться с ним совсем не хочется. А если встану, то неизменно привлеку внимание.

– Я беременна, Дэлмар, – раздается голос Зои, и от удивления воздух замирает у меня в груди.

Доброго времени суток, дорогие читатели!
Приветствую вас в своей новой истории :) Нас ждет жаркое противостояние характеров и, конечно же, настоящая любовь. Вот только чтобы до нее дойти, героям придется потрудиться.
Представляю вашему вниманию главную героиню: Алиссандру Кэлвран. Примерно так она выглядела в прологе, где ей 22 года. Какой вариант нравится больше?
1)
2)
3)
А это Аллисандра 5 лет назад:
1)
2)

Кажется, уходить слишком поздно. Стоит мне пошевелиться, как они тут же услышат и увидят меня. Дэлмар завтра уезжает на границу, а вот Зои остается. И если некто в моем лице будет угрожать ее репутации, она меня в пыль сотрет.

Боги, за что мне все это?

Нужно просто отсидеться. Вернуться к себе в комнату и забыть этот вечер как страшный сон. У генерала возлюбленная есть. Пора взять себя в руки и прекратить витать в облаках. Начать свою жизнь строить.

Вот только Дэлмар не спешит радоваться новости.

– И я должен поверить, что ребенок мой? – раздается его ледяной голос.

Все это очень и очень плохо пахнет.

И от меня в том числе, кажется. Принюхиваюсь… и правда, вспотела, пока бежала. Еще эти приторные цветочные духи, которыми меня служанки опрыскали.

У меня сердце колотится в ушах. Зажимаю рот ладонью, стараясь заглушить слишком громкое дыхание. Мне вдруг кажется, что все это происходит не со мной. Не хочу подслушивать, но они говорят так громко, что просто ни шанса мне не оставляют.

– Н-но… – ее голос дрожит. – Да, твой. Я ожидаю, что ты поступишь как настоящий мужчина. Женишься на благородной девушке, которую обесчестил!

– Благородные девушки не ходят по чужим спальням ночами, – лениво тянет он. – Это твои проблемы.

– Мои проблемы? – повторяет она возмущенно. – Ты сам себя слышишь?

Повисает какая-то мрачная тишина. Кажется, Зои считает, что выбрала неверную тактику. Ее голос смягчается.

– Любимый, – щебечет она. – Нам ведь было так хорошо вместе…

– С вами всеми хорошо, пока вы не начинаете использовать рот не по назначению, – неожиданно хлестко отвечает он. Этот звук кнутом бьет по моим натянутым, словно струны, нервам.

Щеки пылают, в горло словно песка насыпали. Никогда не испытывала такое чувство стыда и неловкости. А ведь он даже не ко мне обращается. Внутри все дрожит от замешательства.

Никогда не думала, что он… такой.

– Дэлмар… почему ты так со мной? – растерянно шепчет она.

– Ненавижу, когда мне лгут. Если это все, что ты хотела сказать, я провожу тебя.

Уходите. Пожалуйста, уходите, – мысленно взмаливаюсь я.

– Подожди! – восклицает Зои с какой-то паникой в голосе. – Давай не будем расставаться… так. Я… я буду ждать твоего возвращения. И мы снова поговорим. Обещаю, впредь я буду раскрывать рот только по назначению. Прямо сейчас могу. Хочешь?

Понятия не имею, о чем она, но у меня внутри свербит странное чувство. Словно сейчас должно произойти что-то плохое. Удушливый цветочный запах забирается в нос. Не выдерживаю и…

Громко чихаю.

Паникой прошибает, словно ударом молнии.

– Кто здесь? – истерично вопит Зои.

Я ползу в сторону, пытаясь скрыться, но чья-то сильная рука подхватывает меня за шкирку. Одним рывком поднимает на ноги. Я смотрю в золотистые глаза Дэлмара и понимаю, что он зол. Очень зол.

– Ты следила за мной? Подслушивала? – цедит он. – Твоя навязчивость утомляет, Аллисандра.

– Вовсе нет! – я чуть ли не плачу.

Мое сердце сейчас из груди выпрыгнет. Прямо сейчас я его боюсь так, что у меня ноги подкашиваются. Мне кажется, я никогда в жизни так близко к нему не была. Могу рассмотреть расплавленное золото его глаз. Идеальный изгиб губ. Каждую родинку. Чувствую запах.

Драконы имеют определенный магнетизм для противоположного пола. И сейчас он действует на меня даже сквозь пелену животного ужаса. Который только усиливается, когда вижу покачивающиеся ветви за его спиной.

Зои сбежала! Наедине нас оставила!

Дэлмар смотрит на меня сверху вниз, и его брови сходятся на переносице. Вспоминаю дивную смесь духов и пота, которыми сейчас от меня несет. Проваливаюсь просто в пучину стыда.

– Недоразумение ходячее, – припечатывает он. Прямо так, за шкирку ведет в сторону дворца. Еле успеваю ноги переставлять.

В освещенную часть сада выходим через несколько минут. Там сейчас множество гостей. Прием, что устроили принцессы, в самом разгаре. Почти сразу замечаю Зои, что что-то быстро шепчет на ухо Мариссе.

Дэлмар брезгливо отпускает меня и быстрым шагом уходит. Второй раз за вечер я вижу его удаляющуюся спину. Сжимаю в руках дневник, который каким-то чудом не потеряла по пути. Нижняя губа трясется от переживаний.

Глубоко дышу, чтобы успокоиться. Сама не знаю, почему тоже не ухожу. Наверно, не хочу снова трусливо сбегать.

А спустя полчаса среди гостей разносится слух. Мол, Зои видела, как я заманила генерала в сад и предлагала ему… себя.

__

Дорогие читатели! Эта книга пишется в рамках : 

Вас ждут 10 захватывающий историй, где от ненависти до любви один брак))

Я улавливаю эти разговоры случайно, и внутри все холодеет. Перевожу взгляд на графскую дочку. Ничто не говорит о сцене в саду. Идеальная прическа, платье, улыбка. Только во взгляде, обращенном на меня, таится угроза.

А я даже не знаю, как все исправить. Все видели, как Дэлмар Сарс за шкирку вывел меня из сада и сразу ушел. Если попробую рассказать правду, то никто не поверит. Зои просто умело перевела стрелки. Действовала на опережение. Что бы я сейчас ни предприняла…

Мне так плохо. Хочется стать невидимкой. Все эти взгляды липнут ко мне. Лица гостей превращаются в смазанные пятна.

Ненавижу этот дворец. Всех их ненавижу!

Не чувствуя ног, я несусь в свою комнату. Сбегаю все-таки. Глаза щиплет от непролитых слез, в горле ком стоит. Самой противно от того, какая я слабая. Ничтожная жертва, которую пинают ногами все кому не лень.

Швыряю дневник в камин и падаю в стоящее рядом кресло. Грудь стискивает спазмами, словно легкие вдруг разучились принимать в себя кислород. Меня переполняет злость на саму себя.

Выгляжу как не пойми кто. И ощущаю себя так же. Такое чувство, что мой внутренний стержень превратился в желе. Разве я была… такой?

Нет.

Когда все изменилось?

Я во дворце уже два года. С тех пор как король своей милостью подобрал меня с улицы и сделал воспитанницей. В воспитании, конечно, он и малейшего участия не принимает. Это делают за него учителя.

И те без особого энтузиазма.

Я тогда осиротела. Бабушка держала небольшую булочную и, говорят, королю нравилась наша выпечка. Когда бабули не стало, наследство быстро прибрал мой дядя с семьей. А меня попросту вышвырнули. В буквальном смысле. Как раз в этот момент мимо проезжала королевская карета.

В ней я и уехала.

Честно говоря, мне эта причина всегда казалась высосанной из пальца. Скорее, королю нужно было показать свою близость к народу. Меня пару раз вывозили на люди. В остальное время до меня никому особо не было дела.

А затем я начала… поправляться. Списывала на стресс, смену обстановки, вкусную еду. Стараюсь себя контролировать, но это не помогает. Усугубляют все насмешки Мариссы — старшая принцесса не упускает возможности посмеяться надо мной. Никогда не упускала.

“Если свинью перевезти из хлева во дворец, она не перестает от этого быть свиньей”, – говорит она. День за днем отравляет мою жизнь. Наказывает за то, что я однажды попалась на глаза ее отцу.

С тех пор каждый укус сопровождается чувством вины, а мысли беспрестанно крутятся вокруг собственного уродства. Не знаю, как вырваться из этого замкнутого круга. Даже к королевскому лекарю ходила, на что он лишь пожал плечами и посоветовал поменьше жрать.

Да, именно так и сказал.

Салатные листья, постное мясо и несоленая крупа стали моими лучшими друзьями. Но ничего не меняется.

И вот я здесь. Рыдаю в своей комнате, разрываясь между двумя желаниями. Никогда больше из нее не выходить или сбежать на другой край света.

В дверь неожиданно раздается стук.

– Аллисандра, это я, – слышу голос Клариссы. Она — единственная, кто в этом месте относится ко мне с добротой. Вторая принцесса, сестра-близнец Мариссы. На внешность почти неотличимы. Но какие же разные внутри.

Марисса жестока и капризна. Кларисса — веселая и энергичная. Мне она нравится. Но сейчас я видеть никого не могу.

Размазываю по щекам слезы и иду к двери. Приоткрываю ее.

– Ну сколько можно копаться, – торопит меня она. – Мне тяжело.

Перевожу взгляд на ее руки, держащие поднос. Угощения принесла. Она вообще частенько так делает. Приходит ко мне, чтобы вместе попить чай. Поболтать по-дружески. “Немного радости фигуре не повредит. А то ты совсем извела себя своими диетами”, – говорит она.

Смотрю на кремовые пирожные на фарфоровой тарелке, а внутри вдруг странное чувство поднимается. Ком в горле встает.

Она ведь единственная, кому я про свою влюбленность рассказала. Конечно, дневник могли и слуги найти, но…

– Извините, Ваше Высочество, я хотела бы побыть одна, – хриплым голосом произношу я.

– Не говори ерунды, – вздыхает она. Налегает на дверь и настойчиво втискивается внутрь.

Сгружает поднос на низкий столик и облегченно разгибается. Весит он меньше килограмма, наверно, но она ведет себя так, словно мешок с зерном притащила. Смотрит на меня, уперев руки в бока.

– Было бы из-за чего плакать. Мужчины… они такие. Им только красоток подавай. Только не обижайся, но…

Внутри словно кислота разливается. Да, я знаю, что не красавица. Но лучше уж ничего не слышать, чем такие “утешения”.

– Я хочу побыть одна, – уже громче повторяю я, нервно комкая подол.

Кларисса вздыхает.

– Я оставила гостей, чтобы прийти сюда и поддержать тебя. Можно было хоть каплю благодарности проявить. Не всем везет с такими подругами.

В любое другое время я бы испытала укол вины. Начала бы извиняться и засунула бы свои эмоции куда подальше. Но сейчас… я молча смотрю на нее. Жду, когда до нее наконец-то дойдет.

Кларисса поджимает губы, и на секунду ее не отличить от сестры. Но почти сразу на ее лице расплывается дежурная улыбка.

– Хорошо. Съешь хотя бы эти пирожные. Ради тебя старалась. Хотела настроение поднять.

Меня отверг мужчина, в которого я была влюблена, а затем меня обвинили в распутстве. А еще мне пророчат в мужья свинопаса. Да, пирожные — то, что надо для поднятия настроения. Перевожу мрачный взгляд на столик.

– Хорошо. Спасибо.

– Ну… я пошла, – Кларисса улыбается уже благодушнее. – Спокойной ночи, Аллисандра.

Она чинным шагом покидает комнату. А меня словно за веревочку тянет к столику. Смотрю на угощение, и внутри странное чувство возникает. Голод. Аж руки трястись начинают.

И чем дольше ему противлюсь, тем хуже становится.

Странно.

Кручусь всю ночь в кровати, точно мясо на вертеле. Уснуть не могу. То ли от переживаний… то ли от этих пирожных, что я так и не съела. Бросает то в жар, то в холод, сводит живот.

Еле до утра доживаю. Не помню, чтобы мне когда-либо было так плохо. Стоит солнцу подняться, как я с тарелкой наперевес несусь к лекарю. По пути бросаю мимолетный взгляд в окно и вижу отряд генерала. Выезжает через ворота, подняв знамя Сарендала. Символ солнца на красном фоне.

Слышала, что их не будет по крайней мере два месяца. Какие-то волнения на границе. В груди что-то тревожно сжимается. Ноет, точно ржавый гвоздь воткнули.

Чувства не проходят за один день. Даже после… такого. Впрочем, сейчас больше всего там стыда. Опозорена, раздавлена, унижена. И хуже всего то, что я не знаю, что делать дальше.

Бежать? Мне некуда. Родственникам я и даром не сдалась. А если не к ним? Жить впроголодь, без крыши над головой и перспектив? Но зато преисполненная гордости и подальше от тех, кто плохо обо мне думает?

Я же не дура.

Как ни крутись, без денег никуда не деться. Можно попробовать устроиться на работу, но кто меня возьмет? К тому же я ведь даже не пыталась адаптироваться. Жила все это время в каком-то своем мире, где принцесса приносит сиротке чай, потому что они подружки.

Ага, как же.

Целитель хоть и не сильно рад меня видеть, принимает. Долго изучает пирожное, которое я ему принесла. Магией сканирует. И вскоре подтверждает догадку. Десерт с сюрпризом.

– …обычно эту смесь используют для больных. Кто есть не может. Пару глотков — и организму хватает на весь день, – говорит он. – Есть только одна проблема. Принимать можно не больше недели. Иначе возникает сильная зависимость.

Меня в буквальном смысле колотит. По виску течет капля холодного пота.

– И как долго это будет длиться?

– Пока всё не выйдет, – хладнокровно припечатывает он.

– Что — всё? – спрашиваю на грани истерики. Его многозначительный взгляд обводит мою фигуру.

– Всё.

Из его кабинета я выхожу с артефактом, который определяет наличие этой дряни в еде. Еле выпросила. Сжимаю его так крепко, словно от этого моя жизнь зависит.

Настроение подавленное. Я ведь до последнего не хотела верить, что это дело рук Клариссы. Даже сейчас в голове пытаюсь ее оправдать. Она не знала, подставили… Но здравый смысл говорит об обратном. Обе принцессы что-то против меня имеют и действовали сообща.

Одна втиралась в доверие. Вызнавала тайны, чтобы сильнее и больнее ударить. Вторая — не стесняясь, смешивала меня с грязью. Она ведь наследная принцесса. Ей все можно. Придворные, точно свора собак, вгрызаются во все, куда укажет ее рука.

И я в упор не понимаю, за что они меня так ненавидят.

Отныне мне даже пожаловаться некому. Король, несомненно, встанет на сторону дочерей и обвинит меня в неблагодарности. Во дворце нельзя никому доверять. Чувствую себя мышью в змеином логове.

Никаких больше балов и приемов — буду просто вести спокойную, размеренную жизнь. Приведу свою голову и тело в порядок. Получу образование. А дальше решу, куда податься. Предпринимать что-то сейчас слишком опрометчиво. Возможно, они только этого и добиваются — чтобы я сама исчезла из их жизни.

Не дождутся.

Злость и ненависть, что я испытывала вчера, превращаются в решимость. Хочу показать, чего стою. Даже если ради этого придется выше головы прыгнуть.

***

Следующие несколько месяцев превращаются в пытку. Первые дни я закрываюсь в комнате, ссылаясь на болезнь. Но в четырех стенах только хуже становится. Тело словно в огне, и это состояние выматывает. Пытается сломать.

Но ломаться я не собираюсь. И спустя неделю выхожу в сад на прогулку. Понимаю, что телу нужна физическая нагрузка. Чем скорее я избавлюсь от последствий приема того лекарства, тем лучше.

Прогулки быстро сменяются на пробежки. Надо мной насмехаются, мне кажется, все.

– Кто опять выпустил свинью из хлева? – восклицает Марисса, пронзая меня острым, словно кинжал, взглядом.

– Готовится к приезду генерала. Хочет еще раз попробовать его соблазнить…

Сжимаю зубы, когда слышу насмешливый голос Зои. Они со старшей принцессой теперь чуть ли не лучшие подружки — постоянно вместе. А вот Кларисса держится в стороне. Но на меня не смотрит. Ведет себя так, словно меня и не существует вовсе. Пустое место.

И я даже не знаю, что меня больше задевает.

Последствия порошка все еще дают о себе знать. Пусть и не так сильно, как в первые дни. Хотя, может, привыкла. Из-за этого я с трудом концентрируюсь на занятиях, и учителя вечно недовольны. Зовут меня неспособной тупицей.

Мне кажется, внутри пружина сжимается. Я измотана — морально и физически. Мысль о побеге уже не кажется такой уж и плохой. Выхожу из комнаты, только когда никто не видит — ранним утром или вечером.

Вот и сейчас. Отправляюсь на пробежку с рассветом и не успеваю вернуться. Дождь начинается. Платье тут же намокает, становится неподъемным. Пыталась уговорить швею сделать штаны, но она посмотрела на меня с таким священным ужасом…

Иду мимо пустого тренировочного плаца. Вспоминаю, как сидела в кустах и наблюдала за генералом Сарсом. Восхищалась уверенными движениями. Звериной грацией. Чувствовала странное волнение — почти как щекотка в груди.

Записывала все в дневник. Чтобы потом мою душу перед всеми наизнанку вывернули.

Сейчас, кроме стыда, эти воспоминания ничего не вызывают.

Поднимаюсь на помост. Беру тренировочный меч из легкого дерева и подхожу к ближайшему манекену. Удар. Второй. Третий. Мой рык, который тонет в шуме дождя. Бью так сильно, что рукоять вибрирует в моей руке.

Пытаюсь избавиться от этих неприятных эмоций, что под кожей засели. Почувствовать, наконец-то хоть какое-то облегчение. Слабая. Бесполезная. Ненужная.

– Неплохой удар, – говорит кто-то за спиной, и я испуганно оборачиваюсь. Замечаю высокого седовласого мужчину в военной форме. Кажется, я и раньше его видела. Тренировал новобранцев.

– П-простите, – бормочу я. Быстро кладу меч на место, а затем убегаю, едва не подскальзываясь на грязи. А когда возвращаюсь в комнату, понимаю, что мне наконец-то чуть полегчало. Отпустило.

И выглянувшее после дождя солнце словно меня изнутри освещает.

Правда, это чувство недолго длится. Потому что уже на следующий день приходит весть. На Сарендал напало соседнее королевство — Карандор. Как раз там, где сейчас находится генерал Сарс со своим отрядом.

Становится понятно, что Дэлмар не вернется ни через два месяца, ни через шесть. Без возможности видеть генерала каждый день, меня… отпускает. Проходит эта подростковая одержимость. Все, что я сейчас испытываю — стыд за свои нелепые фантазии.

Жизнь потихоньку налаживается. Лишний вес уходит, а вместе с ним и действие порошка сходит на нет. Возвращается концентрация на занятиях, и теперь учителя скупо хвалят мои успехи.

А еще я решаюсь на нечто вопиющее для аристократического общества. Учусь обращаться с мечом. Правда, ради этого приходится разрешение короля получить. Даже не ожидала, что пойдет навстречу.

Мне кажется, что на этих тренировках я будто весь негатив выплескиваю и заново себя вылепляю. Создаю броню, которой нипочем ни насмешки старшей принцессы, ни сплетни, что продолжает распространять Зои. Даже с каким-то большим остервенением, чем раньше.

Возможно, потому, что я изменилась, и она теперь во мне угрозу видит?

Иногда смотрю на себя в зеркало и сама не узнаю. Я теперь — взрослая девушка. Волосы длинные, волнистые, каштановые. Глаза каре-зеленые. Фигура у меня стройная, но с округлостями в нужных местах. Пожалуй, даже слишком… выдающимися.

Когда мне исполняется восемнадцать, то я прохожу проверку на магию. Процедура стандартная, обязательная для всех, достигших совершеннолетия. Церемония длится примерно неделю: в первые дни инициацию проходят простолюдины, а в последний — аристократы. На ней присутствуют представители многих знатных семейств.

Магический дар в нашем королевстве — вещь редкая и почитаемая. Честно говоря, я втайне все это время надеялась, что именно это во мне и увидел король. Когда с улицы подобрал.

И вот я стою перед толпой аристократов вместе с другими юношами и девушками. Жду свою очередь. Нам объясняют, что артефакт призван активировать скрытые резервы организма. И если магия есть, то она откликнется. Кристалл засветится.

Нужно просто коснуться.

Моя рука почти не дрожит, когда я кладу ее на артефакт. Тело пронзает яркая вспышка боли. Настолько сильная, что приходится зубы сцепить, чтобы не закричать. Разве у остальных так было?

Даже те, под чьими ладонями засветился кристалл, выглядели спокойными. Улыбались.

– Дара нет! – объявляет жрец, и я с каким-то горьким разочарованием смотрю на тусклый камень.

Перевожу взгляд на короля, что смотрит на меня с легким одобрением. Марисса рядом с ним злорадно скалится.

Ничего не понимаю.

Меня оттесняют от артефакта, заставляя занять место рядом с другими “пустышками”. Носители дара гордо возвышаются рядом на специальном помосте.

Их ждет блестящее будущее. Министры, казначеи, целители, высшие офицерские чины. Вся элита нашего королевства обладает магией. И самый сильный дар — у самого короля и принцесс.

А я пустышка.

Чего я, впрочем, ждала? Нужно быть благодарной за то, что уже имею, а не витать в облаках. Снова я на те же самые грабли наступаю…

– … леди Алиссандра Кэлвран, – жрец называет мое имя, и я вскидываю голову. Не сразу понимаю, почему вокруг царит такая гнетущая тишина.

– Простите, я задумалась. Не могли бы вы повторить?

– Слухи о вашей распущенности дошли и до нас, служителей четырех богов. И мы не можем оставить этот факт без внимания…

– Распущенности? – эхом повторяю я. Внутри все корочкой льда покрывается. Мой взгляд мечется по толпе. На лицах застыло пренебрежительное выражение — словно им всем одну и ту же маску выдали.

Король слегка подается вперед. Задумчиво смотрит на меня, словно впервые видит.

Внутри тут же поднимается паника.

– Эти слухи лживы! – возмущенно восклицаю я. Мой голос дрожит.

– Сейчас мы это проверим. Принесите артефакт Чистой Крови! – торжественно объявляет он.

У меня чуть глаза расширяются. Подобные проверки обычно проходят за закрытыми дверями. В присутствии лишь глав семейств. И то считаются унизительными. А здесь меня фактически заставляют ее пройти перед всем высшим светом, обвинив в распутстве.

В храме.

Почти забытое чувство вновь поднимается внутри. Прилюдное унижение. Колючие взгляды. Сам король смотрит. Марисса так вообще вывесилась из ложи так, что, гляди, вот-вот упадет.

Не удивлюсь, если эта проверка — ее рук дело.

Если вдруг с этим артефактом что-то не то, мне от этого позора никогда не отмыться. Ни один род не примет меня, как жену для сына. Король избавится от такой воспитанницы в два счета.

Боги, что же делать? Я почти уверена, что это подстава. Принцесса объявляет шах и мат, прежде чем избавиться от меня навсегда.

Служители храма выносят артефакт — круглый, белесый камень на специальной подставке. Говорят, что он определяет не просто телесную чистоту. На магическую целостность. Ведь девственность и восстановить можно.

Правда, за очень большие деньги и пользуясь, скажем так, не совсем законными путями. Судя по тому, что Зои сейчас обручена с герцогом, именно на это она и пошла для выгодного брака. Устала генерала Сарса ждать.

– Прошу, леди Аллисандра, – жрец жестом велит мне подойти к нему. У меня сердце колотится где-то в горле. Протягиваю дрожащую руку и кладу на шар.

От волнения зажмуриваюсь и никак не могу себя заставить распахнуть глаза. В храме стоит абсолютная тишина. Слышно, как где-то неподалеку муха жужжит.

– Что ж… – тянет жрец, и я неуверенно открываю один глаз. Смотрю на светящийся белым шар. Не понимаю, хорошо это или плохо. – Дева чиста.

У меня от облегчения ноги подкашиваются. Перевожу взгляд на Мариссу, что так и застыла с перекошенным лицом. Кажется, что она и в самом деле была уверена в моей распущенности.

Просчиталась.

Эмоции меня на куски разрывают. Не знаю, чего хочу больше: разрыдаться или злорадно расхохотаться принцессе в лицо.

– Должно быть, артефакт сломан! – выкрикивает кто-то из толпы. Видимо, кто-то из подпевал Мариссы.

Я убираю дрожащую руку с камня и расправляю плечи. Хочу было вернуться на свое место, но в последний момент передумываю.

– Можем еще на ком-нибудь проверить, – говорю быстрее, чем успеваю подумать. – На Зои Вейл, например.

Нахожу взглядом стремительно вытягивающееся лицо графской дочки. Сердце вдруг ускоряется, в кровь выплескивается адреналин. Я и в самом деле это сказала?

– Возмутительно! – кричит ее отец из толпы. – Да как она смеет…

– Почему бы и нет? – раздается ленивый голос из соседней с королем ложи. Герцог Бернон. – Разве моей невесте есть что скрывать?

Толпа начинает перешептываться.

– Разумеется, нет, – граф пытается ослабить ворот рубашки, словно ему вдруг становится сложно дышать. – Мы проведем все необходимые проверки. Если вам будет угодно. Но не здесь. В конце концов, это попросту неприлично! Унизительно…

– То есть вы утверждаете, что воспитанница короля только что была публично подвергнута унизительной процедуре? – снова подаю голос я. – Которую Его Величество должен был остановить…

Понятия не имею, откуда во мне столько смелости берется.

Граф Вейл достает платок и вытирает лоб, на котором выступили бисеринки пота. Кидает обеспокоенный взгляд на монарха.

– Не вижу ничего унизительного. Я в своей воспитаннице уверен, – Его Высочество нетерпеливо барабанит пальцами по подлокотнику. Вид у него раздраженный. – Заканчивайте побыстрее и продолжим.

Впиваюсь взглядом в лицо Зои. Меня таким триумфом затапливает, что самой страшно. Жадно слежу за каждым ее шагом в сторону артефакта. И совершенно не ожидаю, что в середине пути… она вдруг свалится в обморок.

Блестящий ход. И как я сама до такого не додумалась? К ней тут же подбегают, пытаются привести в чувство.

– Довольны, леди Кэлвран? – зло шипит ее отец. – Довели ее до обморока. У нее ведь такая чувствительная и тонкая натура… А артефакт я бы все же проверил, – это уже жрецам. – Весь дворец знает…

– Завершайте церемонию! – нетерпеливым тоном объявляет король.

Жрецы тут же уносят лишний артефакт и под всеобщее роптание исполняют приказ. Произносят речь, в которой говорят о благах, что дает магия. И об ответственности, что идет рука об руку с силой.

Спустя еще несколько минут толпа вываливается из храма, активно обсуждая произошедшее.

Я все никак не могу поверить, что не только легко отделалась, но и атаковала в ответ. Впервые смогла за себя постоять. Кажется, никак иначе здесь просто не выжить.

Буду терпеть и подставлять вторую щеку — меня так и продолжат бить.

Буду просто защищаться — атаки только станут изощреннее.

Остается только одно. Отбить желание со мною связываться.

Вот только как отвадить принцесс?

Пока я ломаю голову над этой загадкой, происходит сразу несколько вещей. Во-первых, герцог Бернон разрывает помолвку с Зои, и эта новость охватывает дворец быстрее пожара. Уж не знаю, проводили ли они проверку на “чистоту”, либо же сцены в храме оказалось достаточно… но результат один.

Лорды, что раньше вились вокруг Зои, словно вокруг райского цветка, куда-то исчезают. Дуэньи уводят приличных леди подальше, словно распущенность может передаваться воздушно-капельным путем.

Ну а я, наоборот, внезапно оказываюсь в центре мужского внимания. Настолько пристального, что у меня невольно дергается глаз.

Во-вторых, я превращаюсь в нечто вроде символа народной добродетели. Мол, простая девчонка с улицы, и не поддалась искушениям двора. В то время как аристократия ведет разгульный и распущенный образ жизни.

Историю из храма передают из уст в уста на разный манер, с каждым разом добавляя все больше красочных деталей. Я когда случайно слышу разговор слуг, то не сразу могу признать, что пересказывают именно ее.

И именно в этот момент о моем существовании вдруг вспоминает король.

Война продолжается, налоги растут, а вместе с ними и недовольства. И чтобы хоть как-то их смягчить, на сцену выводят меня. Простую внучку булочницы, скромную, близкую и понятную. В неприметном платье и без прически на голове. Воспитанницу Его Величества.

Поначалу я соглашаюсь, исключительно чтобы позлить Мариссу. Последняя ее встреча с жителями столицы заканчивается неважно. В платье из дорогого шелка прилетает комок грязи, судя по всему. Я из своей комнаты слышу вопли наследной принцессы, что к этой черни она больше не поедет.

Однако совсем скоро понимаю, что мне самой небезразличны судьбы этих людей. Матери, чьи сыновья отдали жизни за родину. Жены, мужья которых ушли на войну, оставив семью без дохода. Дети, как и я, оставшиеся без семьи.

Мое сердце болит за каждого. Но я могу понять и короля. Он мыслит другими масштабами, не фокусируясь на частных проблемах. Думает о том, как вернуть мир стране.

Это и пытаюсь донести. В обоих направлениях.

Война затягивается еще на три года, после чего наша армия под командованием генерала Сарса, наконец, идет в наступление. Прорывается на территории врага, захватывая их.

За это время меняется многое. Обе принцессы выходят замуж, и Кларисса даже успевает ребенка родить. Со мной не сказать, что смирились. Скорее свыклись с мыслью, что я никуда не денусь.

Марисса вяло огрызается. Кларисса продолжает смотреть, как на пустое место. У меня нет ни единого близкого человека. Кроме, пожалуй, короля. Нас эти поездки здорово сплачивают, и теперь мы изредка проводим вместе вечера в гостиной. Играем в шахматы или я просто делюсь своими успехами в учебе и тренировках.

Он задумчиво кивает в ответ. Один раз я пытаюсь осторожно спросить, почему он взял меня на воспитание. Магии во мне нет. Каких-то особых талантов тоже.

С какой стороне ни посмотри — бесперспективное вложение.

– Придет время, и ты поймешь, – отвечает он. – Завтра тебе исполняется двадцать два, верно? У меня есть для тебя подарок. Приходи ко мне в кабинет после завтрака.

– Хорошо.

Мое сердце взволнованно бьется. И когда я возвращаюсь в свою комнату, то достаю из ящика стола горячо любимый проект.

Пансион для сирот.

Моя мечта, которую я года три лелею, но все не решаюсь показать. Своих средств у меня нет — только на казну могу рассчитывать. Но завтра у меня день рождения. И я обращусь к Его Величеству с просьбой.

Второй раз за все время, что я здесь нахожусь…

Вот только я и представить не могла, какой “подарок” приготовил мне король.

Лицо Мариссы перекошено от негодования. Взгляд Клариссы направлен куда-то сквозь меня. А король повторяет:

– Ну же, поприветствуйте свою новую сестру как полагается.

Неестественная улыбка прилипает к моему лицу. Губы ноют от напряжения. Перевожу взгляд с короля на принцесс, не зная, что и думать. Ровно минуту назад он объявил, что… удочеряет меня. Бумаги будут готовы через несколько дней.

– Добро пожаловать в семью, – первой отмирает Кларисса. Кидает многозначительный взгляд на сестру. Марисса с силой втягивает воздух через нос. Цедит:

– Добро пожаловать.

– Я тоже очень рада стать частью семьи, – сдержанно отвечаю я, хотя внутри у меня безмолвная истерика. Хочется упасть лицо в подушку и закричать на одной ноте. Что творится-то? Сжимаю влажными руками принесенные бумаги.

Воздух дрожит от напряжения, но король будто бы и не замечает этого. Хлопает в ладоши и преувеличенно радостным голосом говорит:

– Вот и замечательно! А теперь, прошу, оставьте меня с Аллисандрой наедине.

Сижу в кресле с неестественно прямой спиной, провожая сестричек взглядом. Сердце колотится в груди. Затем смотрю на короля так, словно впервые вижу.

Волосы у него густые, темные, по плечи. В них виднеются седые пряди. Карие глаза, большой нос, короткая борода. Высокий, широкоплечий, одетый в красный с золотом мундир.

Это что, я теперь должна к Его Величеству “отец” обращаться?

Да даже не это главный вопрос. Зачем он это сделал? Почему сейчас? Задать я их, впрочем, не успеваю.

– Скоро ты тоже станешь принцессой, Аллисандра, – говорит король. – И должна понимать, что статус и сила идут рука об руку с ответственностью.

– Я понимаю, – отвечаю охрипшим голосом.

– Все, что ты делаешь, должно идти на пользу нашей стране.

– Как раз об этом, – момента лучше и не придумаешь, – я хотела кое о чем вас попросить. О финансировании.

Протягиваю королю бумаги, на которых расписала план открытия пансиона для сирот. На секунду между бровями монарха пролегает морщинка. Он берет документы и изучает их несколько секунд. Небрежно кидает на стол.

– Забудь об этом, Аллисандра. Я говорил совсем о другом.

– И о чем же? – мое сердце ухает куда-то в пропасть. Смотрю на бумаги, в которые я столько души вложила. Начну настаивать сейчас — он только еще сильнее упрется. Уж я его хорошо изучила за это время.

Попробую еще. Позднее.

– Политический брак. Выгодный для всего королевства. Народная любимица и герой войны.

– Я н-не понимаю, – мое напряжение все растет. Такое чувство, что вот-вот что-то плохое должно произойти.

Война почти закончилась — в столице вражеского Карандора на днях подписывают акт о полной капитуляции. После этого часть войск останется там, остальные двинутся в Сарендал под командованием генерала Сарса. Говорят, их возвращение стоит ждать через месяц.

– Ты же умная девушка, Аллисандра. Подумай.

– Герой войны — это генерал Сарс? – дрогнувшим голосом спрашиваю я. На меня просто буря эмоций обрушивается.

– Верно, – хмыкает король. Смотрит на меня так, словно я сейчас должна ему от радости на шею кинуться.

– А если я не хочу?

– Забудь, что такие слова вообще есть в твоем лексиконе, – довольно грубо отвечает он. – Вся столица помнит, как ты ему на шею вешалась. Я делаю тебе большое одолжение, устраивая этот брак. Не разочаровывай меня, Аллисандра.

– А если он не хочет?

– Ты — принцесса. Он не сможет от тебя отказаться. К тому же ты выросла… кхм… довольно привлекательной девушкой. Любой мужчина будет… рад.

– Он сказал, что никогда на мне не женится.

Меня эти слова до сих пор почему-то преследуют. Презрение во взгляде. Его удаляющаяся спина. И мое сердце, раздавленное массивной подошвой его сапог.

“Твоя навязчивость утомляет”.

А что, если он подумает, что это я уговорила короля? Старый, почти забытый стыд вновь забирается под кожу. Во рту внезапно пересыхает, а щеки начинают гореть.

Сейчас, когда я выросла и понимаю значительно больше, я особенно четко осознаю главное. Этот брак будет обречен на провал. Для Дэлмара Сарса красивые женщины — лишь развлечение.

Он — дракон. Ходячий магнит для противоположного пола. Даже если он женится по воле короля, то вряд ли изменит… свои привычки. Я просто стану навязанной женой. Нелюбимой, ненужной. Которая будет молча проглатывать походы мужа на сторону.

Если он вообще согласится жениться. А может же просто повторить ту свою фразу. Мне кажется, я даже его голос в ушах слышу: “я же сказал, что на тебе не женюсь. На что ты вообще рассчитывала?”

– …не говори ерунды, – голос короля доносится, как сквозь толщу воды. – Пять лет прошло. Люди и за меньший срок меняются. Может, он устал скитаться по вражеским землям и хочет домашнего уюта?

– Люди. Но не драконы.

– Много ли мы знаем о драконах? Их так мало осталось, что… – король обрывает мысль и устремляет на меня грозный взгляд. – Не понимаю, почему я должен тебя уговаривать, Аллисандра. Это приказ. Через четыре дня мы подпишем бумаги, согласно которым ты войдешь в наш род. О помолвке будет объявлено еще через неделю. Магический вестник уже отправлен генералу. Вопросы?

Каждая отрывистая фраза гвоздем впивается в мой мозг.

Я не хочу этой помолвки. Не хочу быть с мужчиной, что никогда меня не полюбит.

Но не знаю, как все это остановить.

Может, тайком генералу написать? Нет, только хуже могу сделать.

Из кабинета выхожу на негнущихся ногах. И буквально через несколько метров сталкиваюсь с Мариссой лицом к лицу.

Она что, все это время меня тут за поворотом караулила?

– Ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что я это так оставлю, глупая пустышка, – шипит она. Один в один — гадюка.

– Ну, давай. Что ты мне сделаешь? – я задираю подбородок. – Сестричка.

Прохожу мимо, задевая ее плечом.

Я ее не боюсь. При желании я такую отбивную котлету из нее могу сделать. Не зря уже почти пять лет тренируюсь. Но я же леди…

Но почему-то мне с каждым годом все меньше и меньше хочется этим гордиться. Все эти красивые тряпки, украшения. Дворец, больше похожий на золотую клетку. В то время как за его стенами лютует голод и нищета. Просят милостыню дети, потерявшие родителей.

И все, чем я могу им помочь — брак. Серьезно?

Сразу после разговора с королем я иду на тренировку. Яростно луплю деревянным мечом по манекену. Злость засела внутри, словно заноза.

В честь моего дня рождения другие занятия отменили. Вечером будет пир.

Нарядят красивой куклой. Заставят улыбаться, хотя сердце мое не на месте.

Король не объявляет меня официально принцессой — видимо, из-за бумаг, но слухи просачиваются. Как и о помолвке с генералом. Одна половина ядовито шипит, что я “добилась-таки своего”. Вторая — восхищается моей преданности первой любви.

Мне на тех и на других глаза закатить хочется.

Праздник заканчивается под утро, но я ухожу с него в начале ночи. Встаю рано и долго не могу придумать, чем заняться. Иду на кухню и приказываю собрать еду, что осталась с торжества. Все равно большую часть выкинут — королю подают только свежие блюда.

Получается целая телега. Почти все нетронутое даже.

Направляюсь в один из бедных кварталов столицы. Меня узнают, привечают, благодарят. Часа за два в телеге ничего не остается. У меня на душе так тепло сразу становится.

Приказываю кучеру возвращаться.

Мерное покачивание ненадолго меня усыпляет. Открываю глаза, только когда телега останавливается. Дворца не видно. Да и вообще улицы как-то странно выглядят. Я в этой части города никогда даже не была.

– Что за шутки? Где мы? – спрашиваю кучера. Смотрю на его лицо и понимаю, что впервые его вижу. Разве он вез меня из дворца?

От страха внутри все неприятно скручивается. Особенно сильно, когда телегу вдруг начинают окружать.