Я – ЭНЕРГИЯ: ШКОЛА ОДАРЁННЫХ

Марта Савушкина

Я – ЭНЕРГИЯ: ШКОЛА ОДАРЁННЫХ

Пролог

Вы хотели, чтобы на Земле появилась магия, как в книгах и фэнтези-фильмах?

Можно сказать, ваше желание сбылось. Правда, называем мы её не магией, а энергией. Но реальность появления магии в нашем мире оказалась плачевной.

Энергия, которую мы так жаждали, проникла в наш мир подобно буре, разрушая всё на своём пути. Она давала силу, но в то же время порождала хаос.

Меня зовут Лира Винди, я обычный подросток небольшого городка на Земле, впрочем, теперь только этот небольшой городок и остался населен людьми нашей необъятной планеты.

Как говорит моя мама, теперь никто не узнал бы в нашей планете ту самую, которая была всего 98 лет назад. На Земле произошёл апокалипсис. Мама была ребёнком, когда всё случилось, но некоторые, особенно яркие воспоминания у нее остались. И она хоть и неохотно, но делилась ими со мной. Нет, на нас не напали инопланетяне.

В какой-то момент, уж не знаю, что там наши учёные «наэкспериментировали», после их ошибки, или просто нашей матушке-Земле надоели мы, исчерпали её ресурсы, и она захотела избавиться от ненужного балласта в виде людей. Как бы то ни было, миллиарды людей погибли, а все технические приборы, многие технологичные здания были превращены в пыль. Такой себе апокалипсис, но без зомби.

Люди падали на ходу и больше не приходили в себя, тонкие переливающиеся нити от умерших людей тянулись к небу с разных концов нашей необъятной планеты, а через время от их тел не оставалось и следа. Но память о них теперь вечно с нами, именно их энергия позволила измениться всему живому.

Наша Земля изменилась. На небе появились всполохи, похожие на соты, которые переливались всеми цветами радуги. Это явление назвали энергетическим полем.

Выжившие с опаской наблюдали за этим новым явлением, но вскоре поняли, что оно не представляет для них угрозы. Наоборот, энергетическое поле стало источником новых возможностей, но не для всех. После произошедшего техника стала табу для нас, энергетическое поле нашей планеты уничтожало всё, что вредит ей. Но взамен дало нечто иное.

Добро пожаловать в новый мир с новыми героями! Подписывайтесь на автора. Ставьте лайки, оставляйте комментарии, добавляйтесь в друзья!

Не забывайте добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять, ну и, конечно, порадовать автора, чего уж тут лукавить :)

Буду рада вашей активности, поддержу любой кипиш, кроме голодовки!

Запасайтесь печеньками и приятного чтения!

Ваша Марта Савушкина

Глава 1

– Мам, ну расскажи, что было, когда началась ЭН-эра? – попросила я. Сегодня был выходной и у меня, и у мамы, я любила такие дни, потому что это давало возможность побыть вместе. Я сидела на кухне и делала уроки, мама готовила еду. Мне было хорошо, уютно, так хотелось, чтобы такое ощущение длилось как можно дольше. Тогда я ещё не знала, что больше таких посиделок не будет никогда.

– Лира, ну сколько можно? Не люблю я вспоминать это время. Да и что мог запомнить маленький ребенок?

– Всё самое важное видят именно дети, – не согласилась я. – Расскажи, ну пожалуйста! – и состроила самое жалостливое лицо, на какое только была способна.

– Ладно, последний раз, больше не проси, – я активно закивала головой, а мама закатила глаза.

– Был предпраздничный день. Весь мир готовился к Новому году. Это праздник в честь начала нового календарного года, праздновался он в конце первого месяца зимы.

В этот день все дарили друг другу подарки. А детям говорили, что подарки под ёлку приносит сказочный персонаж. Устраивали пиршества с любимой и самой вкусной едой. Праздновали целую ночь. Мы с моей мамой Софией, твоей бабушкой, отправились в кондитерскую купить торт на праздник. Вокруг всё сверкало небольшими огоньками, улицы были наряжены в различные украшения. Люди были охвачены предпраздничной суматохой, пытаясь за день до праздника успеть абсолютно всё, чтобы в новый год идти без старых проблем. Бабушка Софи успела зайти в кондитерскую, а я засмотрелась на витрину с разноцветными пирожными.

Мама глубоко вздохнула, помолчала, и продолжила:

– Я услышала лишь глухой хлопок, а дальше начало происходить непонятное. Здания осыпались пылью. Люди падали на землю и тоже превращались в пепел. Хотела забежать в кондитерскую, да бежать уже было некуда. Не осталось ничего. Ни зданий, ни людей, я была абсолютно одна. Долго ходила по родному городу, точнее по тому, что от него осталось. – Мама на миг замолчала, продолжая нарезать лук.

Трудно представить, что ощутил маленький ребенок в такой ситуации. У меня пробежал холодок по спине. Раньше мама об этом не рассказывала. Заканчивала историю очень быстро, без подробностей.

– Мне повезло, я встретила девушку-подростка, она и помогла мне выжить. Иначе ждала бы меня голодная и холодная смерть. Её звали Лиза. Прятаться было негде, домов не осталось, продукты, хранившиеся в магазинах, тоже стали пеплом, на улице зима, холод Мы с Лизой нашли ещё четверых взрослых, которые смогли развести огонь. Так и грелись. Я плохо запомнила остальных выживших, мала ещё была. Первые несколько дней мы голодали. А во сне мне снились те пирожные, на которые я засмотрелась в витрине кондитерской. – нервно хихикнула мама, – Хаос, разруха, голод и другие прелести сопровождали перепуганных, озлобленных выживших.

А потом начало происходить что-то странное. Природа начала меняться, стало теплее, на деревьях появились фруктовые плоды, из земли стремительно росли кусты и на них спели ягоды. Теперь от голода и обезвоживания нам умереть было не суждено. Да и от холода тоже. Природа менялась, как будто очистилась от ненужного и расцветала красками. Появились водоемы там, где их не было, мир стал ярким, красочным. Как из нарисованных картинок. Так мы прожили около месяца, может больше, я не особо в том возрасте ориентировалась во времени. А потом мы услышали голос, он был везде и нигде.

«Выжившие, оставайтесь там, где вы находитесь, и к вам отправится спасательная команда. Для того чтобы вас нашли, начертите на земле треугольник с точкой в середине. Повторяю…»

– Да, такие сообщения повторялись не прекращаясь. Мы сделали всё, что нам сказали, не особо понимая, как нас должны найти с помощью треугольника.

– Что за бред. Как, ну как нас могут найти по какому-то треугольнику, начерченному на земле? – кричал Рей, крепкий, высокий парень. Он стал негласным лидером в нашей небольшой компании, потому что только у него были спички.

– Я вообще считаю, что не нужно, чтобы нас находили! – пробурчала вполголоса Лиза.

Но Лила её услышала.

– Не хочешь – убирайся отсюда подальше и пиявку маленькую забери, посмотрим, как долго вы без нас выживете!

– Правильно, оставайтесь! А я устала, хочу нормально помыться, расчесать свои волосы! – Лила не могла остановиться.

Все были на взводе, все устали. Но для Лилы это было особенно тяжело. Видимо, она привыкла к роскошной жизни, и спать на земле в шубе не предел её мечтаний. А дорогие украшения и вовсе стали в такой жизни ненужными безделушками.

Её некогда роскошные светлые волосы превратились в сплошной колтун светло-серого цвета, грязные ногти были обломаны, но на них еще местами оставался лак.

Да, мы все выглядели не очень презентабельно, но не настолько плачевно.

– Он должен быть большим или маленьким? – продолжал разоряться Рей, он как будто не слышал споров.

– Я им сейчас начерчу, ох начерчу, и маленький, и большой!

В один из дней мы просто очнулись все вместе в стерильном помещении. Никто из нашей группы так и не понял, как это произошло.

Перед нами стояли два мужчины и женщина. Все были в кипенно-белых одеждах. Чистые, в отличие от нас, они выглядели как божества, их кожа и волосы искрились, им не хватало только крыльев, чтобы походить на мифических ангелов.

– Ничего не бойтесь, теперь вы в безопасности. – нежным голосом заговорила безумно красивая женщина. Её голос располагал, ей хотелось верить.

– Вам проведут комплексное обследование, чтобы убедиться, что с вами всё в порядке. А потом помогут адаптироваться к новой жизни, – ослепительно улыбнулся один из мужчин.

И только Лиза посмела задавать вопросы:

– С нами всё в порядке, что это за обследование, что произошло? Как вы нас нашли? Почему мы не помним, как сюда попали? И сюда – это где?

Третий суровый мужчина оборвал её.

– Всё узнаете позже, а сейчас не время задавать глупые вопросы.

– Как по мне, самое время, – не отступила Лиз.

– На все вопросы ответим после обследования, с вас и начнем, – суровый мужчина указал на Лиз.

Лиз подбежала к маленькой девочке, обняла и прошептала: «Ничего не бойся, я не дам нас разлучить и всегда тебя найду, даже на другом конце вселенной».

Девочка вытерла слёзы и серьезно кивнула.

– После обследования нас поместили в общежитие с выжившими. Всем нашли работу, даже мне и другим детям. Кормили, одевали. – безэмоционально продолжила мама, – Вот и вся история, я тебе рассказала даже больше, чем обычно, и больше рассказывать не собираюсь.

– Мам, а где Лиза, ну эта девочка-подросток, которая тебя нашла? Что за обследование?

– А после обследования мы её не видели. Нам сказали, что Лиза одна из одарённых и жить будет в другом месте. Но я не верю, слишком она дерзко вела себя с одарёнными… Да и Лиз обещала меня найти, если бы она была жива… она не нарушила бы своё обещание. А что за обследование проводили, никто не помнит, как память стёрли. – Она потерла виски.

– Так, хватит, остальное читай в учебниках. – оборвала меня мама, видя, что вопросов у меня ещё очень много.

То, что написано в учебниках, я знала наизусть. Мне хотелось услышать настоящую историю. Наступила ЭН-эра, как ее называют в учебниках истории.

После произошедшего техника стала табу для нас, энергетическое поле нашей планеты уничтожало всё, что вредит ей, и активно возрождало природу, уничтоженную руками людей. Но взамен дало нечто другое.

Отдельные жители нашей планеты обрели способность управлять энергией. Некоторые люди получили необычный дар, но очень похожий на то, что в старых фантастических книгах и фильмах описывали как магию до ЭН-эры. Небольшому количеству людей (если до сих пор их можно так называть) удалось не только выжить, но и приобрести сверхспособности.

Как они сами себя называют, энергоодарённые, которые благодаря подключению к энергополю нашей планеты могут... Да чего они только не могут. Левитация, ментальное воздействие, строительство, боевые направления, управления энергополем и еще много чего, что чернь знать не должна, вот я и не знаю.

Ходят слухи, что первым одарённым само энергополе дало знания, как пользоваться обретенными способностями.

Одарённые отстроили новые города буквально за пару лет. Сложно поверить, что раньше дома были бетонными коробками с кучей электроники, труб и непонятных коммуникаций. Сейчас наши дома – это живой организм, который подстраивается под окружающий мир и помогает человеку. Если прикоснуться к стене, может почудиться, что слышно сердцебиение дома.

Одарённые поменяли систему правления, повысился уровень технологий и медицины, но новые изобретения были безвредными для природы.

А всё благодаря тому, что появились мутанты (только никому не говорите, что я их так назвала, а то казематами и пытками не обойдётся). Вот была Лира Винди, хлоп, и больше её никто не видел.

Пришлось всем выжившим переселиться недалеко друг от друга. Теперь нет разных государств. Кто сильнее благодаря энергодару, тот и прав. Традиции, вера, нормы и правила того, кто сильнее, были приняты за основу. Хорошо это, плохо – я не знаю, другого уклада жизни я не видела.

Теперь эн-одарённые – элита, аристократы, именно они занимают самые высокие должности и управляют остатками некогда многочисленной цивилизации.

Ну, вы уже поняли, к чему всё привело… Есть элита, богачи, сильные мира сего (в прямом и переносном смысле этого слова), которые обычных людей принимают за надоедливых насекомых, но иногда весьма полезных, так как мы их обслуживаем. Обычному человеку занять какую-то должность практически нереально, каким бы ты умным, трудолюбивым гением ни был, слуга должен знать своё место.

Плюсиком в карму виновникам произошедшего апокалипсиса можно назвать лишь то, что увеличилась продолжительность жизни даже обычных людей. Поэтому я и назвала себя подростком в мои 20 лет, совершеннолетие теперь наступает в 25 лет.

До апокалипсиса, насколько я знаю из книг и фильмов, в этом возрасте заканчивали высшие учебные заведения, заводили семьи и рожали детей. Даже странно, что раньше было по-другому, а для нас окружающий мир – действительность и серая обыденность.

Как мне стало известно из инфосети, раньше 70-80 лет для человека было весьма и весьма солидным возрастом, в котором люди умирали от старости. Сейчас же наша соседка в 90 лет с хвостиком, об этом хвостике она предпочитает умалчивать, собирается рожать первенца, и это не является чем-то особенным. Но, если честно, никто еще не знает, сколько лет отведено на человеческую жизнь, слишком мало времени прошло, чтобы это понять.

У некоторых бедолаг происходили генетические сбои, наблюдалось резкое старение внутренних органов, назвали это преждевременным старением.

Но больше всего людей беспокоила именно внешность, представьте себе, выглядите вы на 25 лет, и тут буквально за пару недель превращаетесь в старушку. Люди с такими симптомами умирали очень быстро, и пока ученые не нашли методов лечения такого состояния или не захотели лечить.

Считается, что наша планета оставила в живых лишь людей с хорошей генетикой и энергетикой. Поэтому такие «болезни» не лечили. На всё воля Энергии.

Обычные люди считали, что это признак того, что человек совершил много грехов. И мир решил очистить себя от таких грешников.

У меня по этому поводу нет определённого мнения. Странно только одно, что подвержены быстрому старению лишь обычные люди, одарённым и в этом повезло.

Именно в 25 лет прекращались возрастные изменения у человека, и долгое время, практически всю свою жизнь, они жили с такой внешностью.

Самым старым живым человеком считается мужчина, которому уже 170 лет, ему было 72 года, когда началась новая эра или апокалипсис.

Этого человека зовут Мистер Иванов, и его знает весь выживший мир. Он был учителем в школе и сейчас помогает восстановить ход истории до начала Эн-эры.

Люди более старшего возраста не выжили. Да и выживших пожилых людей были единицы, но внешность осталась у них соответствующая их возрасту. В основном выжить повезло молодым и здоровым.

Благодаря исследованиям в области медицины широкой общественности стало известно, что процесс клеточного старения не так стремителен, как до наступления Эн-эры. Процесс старения клеток замедлился практически в 4 раза у обычных людей. Однако репродуктивная функция снизилась, дабы население не выросло в геометрической прогрессии, – это цитата из учебника средней школы, сама бы я до такого не додумалась.

Природа всё уровняла, жить будете в четыре раза дольше (если сможете в таких условиях), но плодиться будете меньше. Сколько теперь будет жить элита, нам, обычным людям, неизвестно. Возможно, они, как и боги, бессмертны.

– Лира, – послышался возмущенный голос мамы, – ты что, еще дома? Опять витаешь в своих мечтах. Опоздаешь в школу, а после и на работу! Не забывай про свои обязанности!

– Помню, помню, уже ухожу, мам! – и уже тише проговорила, – забудешь тут про свои обязанности.

С любовью дотронулась к стене нашей квартиры и прошептала: «Скоро вернусь, не скучай».

В ответ у меня всегда было ощущение, что меня согревают, пытаются поделиться теплом и обнять.

Что вам еще рассказать про себя? Учусь в школе, подрабатываю тем, что помогаю маме в магазине, по вечерам работаю кассиром.

Маме моей 93 года, но выглядит она ненамного старше меня. На лице еще нет ни одной морщинки, ни единого седого волоска, красивые глаза, длинные, кудрявые, русые волосы, в этом магазине она трудится довольно давно, сколько помню, столько и трудится. Ну и по меркам нового мира она в самом рассвете сил. Пока ты молодо выглядишь, значит, ты молод и полон энергии. Мы с ней мало чем похожи, разный цвет волос и глаз, у нее красивые русые волосы и золотисто-карие глаза, да и черты лица у нас не похожи.

Я, наверное, в отца пошла, но не уверена, никогда его не видела.

Я посмотрела на себя в зеркало: там отражалась совершенно обычная девчонка, с волосами каштанового цвета, прямыми, без единой кудряшки, на солнце волосы отливают рыжиной, а без яркого освещения кажутся практически черными. Глаза невзрачные – серые.

***

В школе было, как всегда, многолюдно. Наша школа была единственной во всем нашем выжившем городе и, получается, в мире. Я привычно повесила верхнюю одежду в гардеробе и пошла на занятия. Там меня встретила моя единственная подруга Кристина, которая сидела со мной за одной партой.

И мистер Беляев – наш преподаватель, вошёл следом за мной, укоризненно на меня посмотрев, давая понять, что ещё раз опоздаю, и мне несдобровать.

– Привет, ты почему опаздываешь? Ты же знаешь, что мистер Беляев не любит опоздавших, захотела получить отработку? – затараторила Крис шёпотом.

Я пожала плечами, давая понять, что так получилось. Отвечать не стала, чтобы ещё больше не разозлить преподавателя.

Уроки прошли скучно: история, математика, письмо. Каких-то специфических знаний нам не давали, дальнейшее обучение будет по местам работы. Уже в конце этого учебного года мы подадим заявки по местам работы, кто нас выберет, у того и будем проходить в дальнейшем своеобразную практику. А фактически работать без оплаты.

– Лира, чего ты угрюмая такая? – вечная жизнерадостность Крис иногда пугала, но нужна была мне как воздух, чтобы поддерживать во мне хоть немного позитива.

– А чего радоваться-то?

– Ну, уроки закончились, свобода. – Захохотала Крис. – Я сегодня пойду на танцплощадку в парке, там сегодня обещают дуэль, одарённый с нашими парнями будет драться.

– Не ходи, Крис, ты же понимаешь… – начала я.

– Зато ты не понимаешь, такое нельзя пропустить! Сегодня наши парни наконец-то надерут одарённую задницу. Этот одарённый изнасиловал девушку Пита, помнишь парня со складов? Такое нельзя прощать!

– Крис, там может быть опасно. Тем более ты уверена, что девушку изнасиловали? Ты же знаешь, как многие девушки реагируют на одарённых.

– Нет, там не будет ничего опасного, а одарённым нельзя просто так использовать дар в ущерб людям. Закон на нашей стороне, – продолжила настаивать Крис.

– Пит будет атаковать, придёт не один, как я поняла. Одарённые могут сказать, что было нападение, а использование энергии – самозащита. Решай сама, Крис, но мне кажется, ничем хорошим для обычных людей это не кончится. Если решишь пойти, то хотя бы будь как можно дальше от разборок.

– Ты не пойдёшь?

– Я работаю. – Со вздохом ответила я, потому что поняла: отговаривать подругу от похода на это сомнительное мероприятие бесполезно. Посмотрела время на индификаторе, снова придётся бежать быстрее ветра на работу. – И уже снова опаздываю. Крис, будь осторожна. Напиши, когда будешь дома, чтобы я не волновалась. – добавила я, осознав, что Крис меня не послушает и все равно пойдет на эту сходку.

Я схватила сумку и спешно покинула здание школы. Шла по привычным, таким зелёным улочкам нашего города, немного сократив путь и отправилась по своей любимой тропинке в небольшом отдалении от шумного квартала людей. Здесь тихо и как-то уютно.

Пора идти зарабатывать себе на хлеб с маслом. Вот уже несколько лет с деньгами у нас стало ещё более напряжённо, чем раньше, поэтому мне и пришлось совмещать учёбу в школе и полноценную работу.

А всё началось с того, что маме стукнуло в голову, что ей хочется любви и ласки и что скоротечные романы ей надоели, что теперь она готова к серьёзным отношениям, которых, к слову, у неё никогда не было.

С папаней моим как-то не сложилось, но как ураган был внезапным, быстрым, сбивающим всё на своём пути и оставляющим кучу проблем и разрухи после себя. Смылся он после того, как меня заделал, это если одним словом и цензурным.

Да-да, нужно было начинать мой рассказ так: «Здравствуйте, меня зовут Проблема, и мне 20 лет...».

Как только у мамы начался очередной «серьёзный» новый роман, забросила она меня и наше общение. Она постоянно была чем-то раздражена, злость срывала на мне.

Так я и узнала, что она меня ненавидела, начиная с моего рождения, что я виновата во всех её бедах, что мешаю ей построить личную жизнь. Не замечала, что я ей чем-то мешала. Иногда приходилось ждать возле дома на лавочке, пока мама с новым ухажёром «строят отношения».

Любопытные соседи были в курсе всего, что происходит у нас в семье. И часто я слышала за спиной шепотки: «Опять нового привела, дочь выставила. Бессовестная…».

Были и те соседи, которые, видя меня на улице, просто приглашали на чай. Такие мне нравились гораздо больше.

Ну а я в это время наших трудных с мамой отношений связалась с не очень хорошей компанией. Чем совсем не горжусь и даже жалею, лучше бы учебники читала. Ну а что вы хотели, гормоны, злость на маму, любовь к плохим парням.

Наверно, хотелось обратить таким образом на себя внимание мамы. Хотелось, чтобы мы снова проводили наши девичьи вечера, пусть и как раньше, не каждый день. Всё-таки романы-однодневки тоже требуют времени. А по итогу видела я ее только когда она утром собиралась на работу, и то не всегда, если она ночевала у «мистера-серьёзные-отношения» или, как я его назвала, мистера «Ураган №2».

Первое место по праву в моем рейтинге занимает мой папаша. У мамы так часто менялись мистеры «ветерочки», на один вечерочек, что я и не запоминала, как зовут очередного «папу».

Ревновала я жутко, тяжело понять, как из единственной, пусть и не совсем любимой дочки ты превратилась в источник всех бед.

Я решила поговорить с мамой об этом. Вот сегодня после работы соберусь и как поговорю…

Глава 2

Как мне всё это надоело!

Устала на работе так, будто меня само энергополе высосало. Сегодня в магазине было особенно тяжело. Аннабет, которая должна была расставлять товары на полки, снова наглым образом проигнорировала свои обязанности. А товаров завезли просто уйму. Пришлось разрываться между кассой и бесконечными коробками.

И всё потому, что наш скромный магазинчик удостоился визита одарённого.

Ну и Аннабет, конечно, решила обслужить его «иным образом», чем было прописано в её должностной инструкции. Каждый раз одно и то же. Стоит только появиться одарённому поблизости, Аннабет тут как тут. Пусть занимаются чем хотят, но не на рабочем месте! Как деньги получать – так мы все равны, а как работать – так у всех внезапно находятся дела, личная жизнь или «интрижки». А как мне помочь или хотя бы сказать спасибо за то, что я выполняю её работу, так шиш тебе, Лира.

– Лира, миленькая, прикрой меня, я ненадолго, – прошипела она, поправляя и без того немаленькое декольте.

– Ну сколько можно, Аннабет? Работы невпроворот. Столько товара привезли, да и покупателей сегодня много.

Её любвеобильная натура до добра не доведёт, это я точно знаю.

– Ты посмотри на него! – Она закатила глаза, делая вид, что у неё подкашиваются ноги. – Как такому отказать? Меня просто тянет к нему, коленки сами подгибаются. – Она придвинулась ближе, и её шёпот обдал меня запахом дешёвой помады. – Ну и ты же понимаешь, все хотят пожить подольше, – подмигнула эта особа многозначительно.

Все одарённые идеальны, я на них старалась даже не смотреть. Ходили слухи, будто секс с ними продлевает жизнь обычным людям. Но, как по мне, сказки это всё. Половым путём можно передать что угодно, кроме долголетия. Кажется, такие мифы придумали сами одарённые, чтобы им никто не отказывал. Хотя, даже без этой сплетни, им вряд ли кто-то часто отказывал.

Своей энергией они притягивали практически всех обычных людей. Хотя многие из нас их ненавидели, завидовали, старались обходить стороной. Это было заложено в подсознании – держаться подальше. Мои знакомые говорили, что вдали от одарённых чувствовали к ним смесь агрессии, злости и страха, который и подталкивал к открытому конфликту. Но стоило кому-то из них обратить на тебя внимание – и накрывало с головой вожделение или восхищение. Странная, навязанная буря эмоций. Ты будто под гипнозом готов сделать всё, что они захотят.

А есть и такие, как Аннабет, они и без всякого гипноза на всё согласны. За дармовой «любовью» без обязательств одарённые часто заглядывали к обычным людям.

Всё-таки, можно сказать, мы разные виды.

У меня они таких чувств не вызывали. Вообще не вызывали ничего, кроме тихой, едкой зависти. Зависти к их силе, к возможности контактировать с энергополем, которое для нас было просто красивой картинкой на небе, а для них целый мир возможностей.

– Иди уже, – махнула я рукой, чувствуя, как накатывает усталое раздражение. – Но недолго!

Что, интересно, можно делать в подсобке два часа?

– Ну, Аннабет, чтоб тебя энергополе пожрало! – не сдержалась я, уже не заботясь о том, услышит она или нет.

Прошло много времени с момента, когда Аннабет уединилась с одарённым. Я еле успевала справляться со всем потоком задач, пока одна особа… «продлевала себе жизнь».

Наконец-то они вышли. Аннабет – сияющая, с растрёпанными волосами. Одарённый красавчик подошёл к кассе, где сидела хмурая и недовольная я. Взял какие-то сладости, поспешно расплатился и протянул их своей партнёрше по подсобным делишкам.

– Это тебе, крошка, – бросил он, даже не глядя на неё, и растворился в дверях.

– М-да, недорого ты себя оценила, – процедила я.

Но Аннабет меня уже не слышала.

– Какой мужчина… – Она прижала к груди подарочные сладости и, пританцовывая, наконец-то пошла выполнять свои прямые обязанности.

Хорошо, что моя смена подошла к концу. Пора домой.

***

Придя домой, я привычно поздоровалась с домом, погладив шершавые стены в прихожей. Мама была на кухне. Красивая она у меня, всегда залюбоваться можно. Но сейчас красота её казалась холодной и отстранённой.

– Пришла. Надеюсь, не опоздала сегодня?

Я только отрицательно мотнула головой.

– Садись ужинать.

Я привела себя в порядок и спустилась вниз. Запах тушёных овощей, обычно такой уютный, сегодня почему-то раздражал.

– Мама, я заметила, что ты стала отдавать почти все свои деньги своему новому знакомому, – начала я осторожно, подбирая слова. – Мне кажется, он врёт про развитие бизнеса. Он так толком и не сказал, чем планирует заниматься. А деньги просит постоянно. Боюсь, он может воспользоваться твоей добротой и оставить нас без средств.

– Ты лезешь не в своё дело, – сквозь зубы процедила Нина, даже не поднимая на меня глаз.

Вот и хорошо, вот и поговорили.

– Но, мама, он просто пользуется тобой!

– С меня достаточно! – она резко обернулась, и её лицо покраснело от злости. – Ты взрослая девочка и должна на жизнь теперь зарабатывать сама! Тогда тебя не будет интересовать, сколько и кому я даю денег! И, возможно, тогда у тебя не будет времени лезть в чужие дела!

Она отставила кастрюлю, и её голос зазвучал ледяно и отчётливо:

– Квартира с двумя жилыми комнатами у нас есть. Я тебя не выгоняю до совершеннолетия. Но хороших отношений у нас уже не будет. Мне надоело, что ты вечно недовольна чем-то! Я тебя не отдаю в социальное учреждение, но на этом всё. Слишком долго я тянула тебя на своей шее.

Она подошла ко мне вплотную.

– Договорюсь с мистером Савельевым, чтобы ты работала в магазине после школы, теперь постоянно. Покупка еды, одежды, школьных принадлежностей, оплата жилищных услуг – твои заботы.

Так, в один день, Нина Сайл, моя мать, перечеркнула всё, что между нами оставалось.

– Можно было подумать, что прошлый год что-то было по-другому, – пробурчала я себе под нос.

Уже несколько лет я брала подработки в магазине после школы. Выходить на полноценные смены удавалось только по выходным – в школе плевать, что у кого-то проблемы. Самостоятельно покупала еду и готовила. Покупала себе вещи, которые могла позволить, а позволить могла крайне мало. Как и большинство в нашем районе, ходила в темно-сером безликом комбинезоне, который выдавали раз в год. А в магазине у нас была униформа.

Ещё меня выручала наша беременная соседка, миссис Бронина. Она жила неподалёку, в частном двухэтажном доме – такую роскошь себе могли позволить немногие. Она недавно удачно вышла замуж за владельца фермы и ждала первенца. Как-то раз она позвала меня в гости.

***

– Лира, здравствуй, рада, что ты пришла! Заходи, ты голодна? Давай вместе пообедаем, – засуетилась миссис Бронина, встречая меня у порога.

Она была молодой белокурой девушкой, а её округлившийся живот придавал ей особый шарм. От неё исходило такое тепло и свет, что к ней хотелось прижаться, обнять. Я знала – если обниму, получу свою долю этой нежности. Но не могла себе такого позволить.

В последнее время я постоянно испытывала чувство голода. Денег катастрофически не хватало, и мне приходилось готовить из того, что удавалось найти на работе: списанные, испорченные продукты, просрочка. Но недавно я сделала неприятное открытие: оказывается, я готовлю не только для себя и мамы, но и для её ухажёра. Он съедал всё, да ещё и ворчал, что мало. А когда я в сердцах огрызнулась, мать обрушила на меня шквал упрёков.

-Ты деньги даёшь на продукты? Нет! Вот когда будешь что-то приносить в этот дом, кроме своего здоровенного эго, тогда и будешь что-то требовать! – выпалила я тогда Джону.

Но тут не выдержала мать:

-Ты неблагодарная девчонка! Джон старается для нас, работает на перспективу, развивает бизнес, чтобы и тебя обеспечить! Как ты смеешь на него повышать голос?!

Каждый такой разговор сводился к тому, что я неблагодарная, что я попрекаю «самого лучшего мужчину» ложкой супа.

Раз уж меня приглашают на обед, значит, сегодня готовить не придётся, а продукты, что купила, спрячу от этих обжор.

– Миссис Бронина, с удовольствием с вами пообедаю, – искренне улыбнулась я.

Мы уселись за стол, покрытый белоснежной скатертью. На нём уже стояла кастрюлька с супом, глубокая миска с тушёным мясом и картофельным пюре, овощной салат. Отдельно – графин с напитком и… печенье. Сладости. Когда я последний раз ела сладкое? Не помню. Год назад, а может, и больше. Сейчас это было непозволительной роскошью.

– Лира, я хочу с тобой поговорить, – миссис Бронина начала нервно мять в руках салфетку.

Что-то мне не нравилось такое начало.

Я кивнула, давая понять, что слушаю, и с её позволения принялась за еду. Беседы – это прекрасно, но не сытно.

– Я не знаю, что у вас дома творится, но в последнее время мне не нравится то, что я вижу.

Я поперхнулась и закашлялась. Да кому может понравиться то, что у нас происходит? Мне-то уж точно не по душе. Только вот в социальном учреждении будет хуже. Жизнь с матерью, хоть и такая, давала какой-то шанс на выбор в будущем. А воспитанников интернатов после выпуска отправляли на самую грязную и малооплачиваемую работу.

– Ты и раньше была больше предоставлена сама себе, а твоя мать была в вечном поиске ухажёра. Но сейчас… – Она отпила воды и продолжила. – Такое ощущение, что мать не просто за тобой не следит, а ещё и использует тебя как рабочую силу. Тебе рано ещё так много работать. Когда ты последний раз нормально спала?

«Ваши слова да маме в уши», – но озвучивать свои мысли я не стала.

Что на это ответить? Начать жаловаться? Рассказать, как мне трудно и учиться, и работать? Сказать, что так вкусно и много я ела больше года назад? И что тогда? Меня отправят в интернат, где, возможно, будет ещё хуже. А вывод будет стандартным: хотели как лучше, а получилось как всегда.

– Миссис Бронина, моя мама, конечно, не претендует на звание «матери года», но… всё нормально.

– Ладно, Лира, я понимаю, чего ты опасаешься. – Миссис Бронина решила не давить. – Не собираюсь тебя подставлять и вызывать органы опеки. Я хотела поговорить с Ниной, вставить ей мозги на место.

– Будто там есть, что вставлять, – пробормотала я себе под нос, а затем громче добавила: – О, вот этого не нужно, ваш разговор может сделать только хуже.

Она вздохнула и сменила тему, спросив о моих планах после школы.

– Собираюсь попробовать пробиться в районную администрацию, собирать документы на бирже труда или в жилищно-коммунальном отделе. А возможно, мыть там полы… Не знаю, как получится. У меня достаточно неплохие отметки, – ответила я.

– Можно будет попробовать устроить тебя на ферме моего мужа.

– Спасибо, я подумаю. До окончания школы ещё минимум два года. В крайнем случае, в магазине меня всегда рады видеть. Там тепло и работа не такая тяжёлая, как на ферме.

Потом миссис Бронина предложила мне одежду, которая из-за округлившегося живота стала ей мала и вряд ли налезет после родов.

– Уж очень муж балует меня сладким, – улыбнулась она.

Я была только рада. Выбрала тёплую куртку, несколько брюк, три блузки, два свитера, новые носки, небольшой клатч и огромную сумку, в которую влюбилась с первого взгляда. Сумки, кажется, были новыми – из них невозможно «вырасти». Да и вся одежда почти не ношеной выглядела. Спорить не стала.

Миссис Бронина всегда одевалась красиво и дорого, я ни разу не видела её в стандартном сером комбинезоне. Наши параметры до беременности были схожи, так что в её вещах я не выглядела, будто надела с чужого плеча. Возникло ощущение, будто весь этот клад купили специально для меня. Это было как подарок на день рождения, только в сто раз лучше. Так неожиданно и от всей души.

От такой доброты у меня предательски запершило в горле, а нос начал хлюпать. Соберись, Лира. Я сжала руки в кулаки, поблагодарила за щедрые подарки и стала собираться. Только предупредила, что буду забирать вещи постепенно, чтобы не нарваться на проблемы с матерью, и попросила ничего ей не говорить.

– Лира, не переживай, я ничего не скажу. Но если станет совсем невмоготу – ты можешь пожить у меня, – тихо сказала она.

Глаза снова начало жечь. Как же давно я не чувствовала простого человеческого тепла и заботы! Не слышала добрых слов, не видела искреннего интереса к себе. Нина уже давно не спрашивала, как у меня дела в школе, как работа. Мне так не хватало обычного общения, когда можно просто поговорить с близким человеком, поделиться пустяковыми мыслями. Кажется, я начинала забывать, как это – быть нужной.

Пора было уходить, иначе я затоплю весь её дом своими глупыми слезами.

***

Разговор с матерью и тяжёлые мысли не давали сосредоточиться на учёбе. А ещё не давала покоя мысль о Крис. Написала ей, но в ответ – тишина.

Эта особа с атрофированным чувством самосохранения всё-таки пошла на ту сомнительную сходку. И конечно, влезет в самое пекло, найдёт приключений на свою неугомонную пятую точку. Я взглянула на время и решила пойти за ней.

Быстро надела свой неприметный комбинезон, спрятала волосы под капюшон, погладила стены и шёпотом попросила:

– Домик, миленький, выпусти меня так, чтобы никто не услышал и не узнал, что я уходила.

И выскользнула из дома тихо, как тень. Я пошла не по центральной улочке нашего квартала, боялась встречных глаз. Двигалась в обход, к парку, где должно было свершиться «возмездие» над одарёнными. Хотя возмездием тут и не пахло. Не верилось, что Питу, даже со всеми парнями из людского квартала, удастся хоть как-то уязвить одарённых.

С возвышенности парк уже был виден: огни, тёмная масса толпы. Выкрики доносились отрывками: «Долой одарённых!», «Не дадим в обиду своих женщин!», «Убей их, Пит!».

О, энергополе, подружка моя, куда ты влипла?

Я спряталась за дерево на холме, не решаясь подойти ближе. Глаза выискивали в толпе знакомый силуэт.

Нашла Крис быстро. Она стояла у самого импровизированного ринга, что-то яростно транслировала с коммуникатора. С моего места не было видно, что именно, но вряд ли это были слова поддержки одарённым. Взяла себя в руки – нужно было пробраться через толпу и вытащить её, пока не началось. Потому что одарённые, как я и подозревала, пришли не в одиночку. Ничем хорошим это не кончится.

Только я решилась выйти из укрытия, чтобы забрать Крис, как небо осветилось ослепительной вспышкой. На несколько секунд мне показалось, что я ослепла.

Когда зрение вернулось, картина была кошмарной. На арене одарённые стояли кругом, и от них исходило концентрированное, яростное свечение. Люди, стоявшие ближе всего, лежали бездыханными, обугленными грудами, в которых с трудом угадывались человеческие формы. Те, кто был чуть дальше, кричали от невыносимой боли, пытались ползти, их тела были изуродованы жуткими ожогами, а тлеющие лоскуты одежды вплавились в их кожу.

Я прикрыла рот ладонями, чтобы не закричать. Среди покалеченных и мёртвых были мои одноклассники. Была Крис…

Одарённые стояли в мареве собственного свечения, похожие на равнодушных богов, случайно заглянувших в это захолустье. Они улыбались, перебрасывались какими-то репликами. И самое ужасное – начали швырять небольшие, но смертоносные сгустки энергии в тех, кто ещё шевелился. Чтобы не осталось свидетелей.

Я застыла как парализованная, не в силах оторвать взгляд.

Звуки сирен служителей правопорядка вывели меня из ступора. Как же вы поздно! Почему не приехали раньше, не разогнали этих обезумевших людей, пока не стало слишком поздно?

Пора было уходить. Медленно, почти ползком, стараясь не делать резких движений, я спустилась с холма, прикрываясь деревьями. Комбинезон теперь придётся стирать посреди ночи. И обработать содранные колени.

Домой я добежала без приключений. Пока занималась стиркой и штопкой, старалась не думать о произошедшем. Но уже лёжа в кровати, меня начал бить мелкой дрожью озноб.

Уснуть я так и не смогла. Хотелось верить, что кто-то смог спрятаться и выжил. Особенно Крис.

Уже почти без надежды я написала ей: «Где ты? Напиши мне. Волнуюсь».

Ответа, конечно, не последовало. Но я увидела, что сообщение было прочитано. Может, она жива? Может, в больнице? Может, прячется?

В голову лезли самые безумные предположения.

Я села на подоконник и до самого рассвета смотрела на переливающуюся энергетическую сетку на небе.

«Энергополе, сделай так, чтобы с Крис всё было хорошо. Очень прошу».

С первыми лучами солнца я стала собираться в школу. Надела свой заштопанный комбинезон, такой же серый и унылый, как и моё настроение.

В школе стояла непривычная, давящая тишина. В классе за учительским столом сидел не мистер Новак, а суровый мужчина в форме службы безопасности.

Крис на месте не было. Пора привыкать к мысли, что, скорее всего, её там больше никогда не будет.

На глаза навернулись слёзы. Лира, держи себя в руках. Никто не должен знать, что ты что-то видела.

Села на своё место. Мистер Новак стоял позади безопасника, выглядел усталым и постаревшим.

– Напоминаю, из класса никто не выходит, – тихо сказал он, скорее для вновь пришедших.

Через несколько минут начался «урок», но мы просто сидели в гробовой тишине, ожидая возможных опоздавших. Их сегодня не было. В классе не хватало почти половины учеников.

– По одному заходим в соседний кабинет, – безразличным тоном объявил сотрудник СБ, поднимаясь.

– Ева, ты первая, – сказал мистер Новак. – Следующий – Елисей.

Рыжая одноклассница вскочила с места как ужаленная, неуверенно посмотрела на учителя. Тот лишь кивнул, сел на своё место и устало провёл ладонями по лицу.

– Мистер Новак, что происходит? – прошептала я, когда он проходил мимо.

– Молчи, Лира, – так же тихо ответил он. – Просто молчи.

Когда очередь дошла до меня, всё стало ясно. Восемь человек из нашего класса не пережили вчерашней ночи. Моё имя в списке перед безопасником было выделено ярким желтым цветом, как и имена тех двоих, которых увели до меня.

– Мисс Винди, думаю, вы уже понимаете причину вашего нахождения в этом кабинете, – начал он, изучая меня взглядом.

Я решила уйти в несознанку. Видела, как Елисея и ещё одну одноклассницу увели в неизвестном направлении. Мне туда категорически не хотелось.

– Всех вызывают, и меня тоже вызвали. Честно, не знаю почему.

– Кажется, вы сегодня не выспались.

– О, я уже давно не высыпаюсь. Работа, учёба, уборка, готовка. Приходится рано вставать, поздно ложиться, чтобы всё успеть, – вяло улыбнулась я.

– А этой ночью только эти причины не давали вам спать?

Значит, просмотрели мою переписку с Крис.

– Ночью я спала, как обычно. Поздно легла, рано встала.

– Вы нервничаете, мисс Винди.

– Конечно, нервничаю. В первый раз на допросе. А вы очень серьёзный, такой большой. Впервые сотрудников службы безопасности вижу вживую, – ляпнула я, сама удивившись своей глупости.

– Это всего лишь беседа, а не допрос. Вы кому-то ночью писали?

Теперь всё ясно. Мистер «Безымянный сотрудник», скорее всего, и был тем, кто прочитал моё сообщение.

– Писала подруге. Перед сном и как проснулась.

– Что заставило вас написать столь поздно?

– Она мне по секрету сказала, что идёт на какое-то важное мероприятие. Я попросила написать мне, как будет дома. Но она так и не ответила, и сегодня её на уроке нет.

– И куда же она собиралась?

Так я тебе и сказала. Иначе пойду следом за одноклассниками.

– Не знаю. Я спешила на работу, не успела толком расспросить. Она обещала сегодня рассказать.

– Совсем ничего не знаете? – его голос стал чуть жёстче. – Мисс Винди, мне кажется, вы лукавите. Вы так допытывались у подруги, всё ли в порядке, что возникает подозрение – вы всё-таки знали, куда она направляется.

– Некогда мне было интересоваться. Времени свободного нет абсолютно. Кристина постоянно ввязывается в сомнительные авантюры, поэтому я и беспокоилась. – Я сделала паузу, изобразив внезапное прозрение. – Подождите, я Крис только в инфосети писала. Как вы узнали? Что с Крис? – Сделала вид, что только сейчас поняла – коммуникатор подруги у них.

Наконец-то можно было не сдерживаться. Слёзы, которые я пыталась унять всю ночь и всё утро, подступили к горлу. Я всхлипнула, сдалась – и зарыдала, позволив горю вырваться наружу.

– Что с Крис? Пожалуйста, ответьте!

Он, кажется, не ожидал такой бурной реакции.

– Кристина Бербер числится без вести пропавшей, как и другие ваши одноклассники. Вчера в парке «Вечного света», где собралось много молодых людей, произошёл… разрыв энергополя.

Вот какую официальную версию придумали. Разрыв? Какой-то псевдонаучный бред?

– Все, кто находился в парке, мертвы, но опознать их возможности нет, – продолжил он, наблюдая за моей реакцией.

А я, вспомнив обугленные тела, крики и запах гари, выпустила наружу всё, что копилось в душе с той страшной минуты. Весь страх, всю боль, всё тщетное ожидание чуда.

Глупая Лира. Чудес не бывает.

– От того, чтобы энергией снесло весь людской квартал, спасло лишь чудо. Поблизости оказались одарённые. Они и спасли нас всех от гибели, – его голос звучал гладко, как заученная речь. – Но теперь нам необходимо выяснить, что послужило причиной сбора людей в этом месте, и наказать тех, кто их собрал.

Значит, виновных будут искать только среди людей. А убийц выставили героями. Как это мерзко. На что я надеялась? Что правда восторжествует? Я же не такая наивная. Сейчас они выискивают тех, кто знает истинную причину сходки. Знает, что во всём виноваты одарённые. Тех двоих, наверное, уже не вернуть. Или вернут, но с чистой, пустой головой, без воспоминаний, компрометирующих одарённых.

Моя главная цель сейчас – не уйти вслед за ними.

Мне повезло. Меня отпустили, предварительно вколов успокоительное. Перед выходом я присела на скамейку в коридоре и застыла, словно каменное изваяние. Не знаю, сколько я просидела, но до работы оставалось мало времени. Отправилась туда в абсолютно невменяемом состоянии: тело выполняло автоматические действия, а в голове не было ни мыслей, ни чувств, лишь густой, непроглядный туман.

На работе Аннабет снова попыталась подойти со своей вечной просьбой. Но, увидев моё лицо и услышав впервые за всё время категоричное «нет», только буркнула что-то про «злюку, которая мешает настоящей любви», и больше не приставала.

Рабочий день прошёл как в тяжёлом сне.

Но уже по дороге домой туман в голове начал рассеиваться, а на его место накатила истерика, смешанная с яростной, бессильной злостью. На всех. На одарённых. На Крис, поплатившуюся за своё любопытство. На Пита и его глупую идею. На всех, кто пришёл в тот злополучный парк. И на этот мир, который позволил, чтобы всё так случилось. Я просто сидела на лавочке и долго смотрела в одну точку.

Глава 3

Всегда чувствовала особую связь с нашим домом. Он как будто говорил мне: «Я рад, что ты вернулась, несмотря ни на что...». Стены нашего многоэтажного дома в людском квартале были вытянуты из особой светящейся глины и спрессованной каменной пыли, пронизанных жилами энергополя. Это был типовой проект: практичный, дешёвый в обслуживании, безликий снаружи, но внутри – живой.

Если приглядеться, в полумраке можно было увидеть, как в толще стен медленно, как кровь по венам, перетекают блёклые золотистые искорки – остаточная энергия, питающая освещение и систему вентиляции, делая температуру комфортной, а воду тёплой. Прикосновение к такой стене давало лёгкое, едва заметное покалывание и ощущение глухого, далёкого пульса. Дом дышал. И он, казалось, тоже чувствовал меня, моё настроение.

Но стоило поделиться моими ощущениями с матерью, как получала в ответ: «Тебе надо проверить голову, ненормальная».

Я привычно приложила ладонь к косяку, делясь с ним тихой радостью возвращения, хотя в последнее время делать это хотелось всё реже. Виноваты в этом были не стены, а то, что происходило между ними.

Сегодня дом отзывался не привычным тёплым гулом, а каким-то тревожным, низким вибрационным свистом, будто натянутая струна. Я слышала его кожей. Было чёткое, почти физическое ощущение надвигающейся бури, перелома. Вся конструкция будто замерла в ожидании.

Только я переступила порог нашей квартирки, согретой мягким сиянием встроенных в потолок световых жилок, как на меня обрушились обвинения в том, что не приготовила еду.

Даже отвечать не стала. Поднялась по лестнице, ступени которой были выточены из цельного песчаника, прижавшись плечом к стене на повороте – она была тёплой и слегка вибрировала, словно предостерегая.

Села за свой деревянный стол, тщательно отполированный до блеска, готовить домашние задания, но сосредоточиться было невозможно.

Вечером напряжение достигло предела. Стены, обычно излучавшие ровное, успокаивающее свечение, теперь пульсировали неровным, болезненным светом, будто у дома поднялась температура. Я кожей чувствовала, как мать и её ухажер смотрят на меня с осуждением, и их негатив, как чёрная, маслянистая субстанция, растекался по световым капиллярам стен, заставляя их мерцать.

– Где ты была после школы? – мать ворвалась в мою комнату, распахивая дверь из тяжёлого, потемневшего от времени дерева.

– На работе, – спокойно ответила я, ногтями впиваясь в ладонь, чтобы не сорваться. Последнее время приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы держать себя в руках. Мне казалось, что если я выпущу наружу всё, что накопилось, случится непоправимое. Стены вокруг, кажется, сжались, ожидая взрыва.

– У тебя перед работой было еще два часа! И после работы ты пришла не сразу!

– Мне нужно было побыть одной, мама. Мне плохо, произошло нечто ужасное... – начала я, отчаянно желая выговориться, рассказать про Крис, про пепел и крики в парке. Мне нужен был хоть кто-то, кто в ком я могу найти поддержку.

Но меня грубо оборвали.

– Я не спрашивала, что тебе было нужно! – её голос, пронзительный и резкий, резанул тишину. – Где ты была? Ты не выполняешь обязанности! Джон пришёл домой и остался голодным!

Стало ясно: мои проблемы ей абсолютно не интересны. Хорошо, что не успела ничего рассказать. А то ещё сдаст в службу безопасности, как «нестабильную». В груди заныла сжимающая боль, а по телу разлился жар, будто по венам текла не кровь, а раскалённый песок. Я пыталась успокоиться, но её голос, полный несправедливых обвинений – «неблагодарная», «испортила мне жизнь» – пробивался сквозь нарастающий гул в ушах и тревожную пульсацию световых жилок в стенах.

Всё, хватит!

– Плевать я на него хотела! Голоден – пусть купит еду и сам приготовит! Бездельник! Альфонс! – сорвалась я.

И в этот миг случилось нечто. От меня, будто тень, отделился сгусток сжатого воздуха, дрожащего от ярости и боли. Невидимая волна рванула к матери, которая стояла в дверном проёме, с вздувшимися на лбу венами. Искры в стенах вокруг меня вспыхнули ярко-синим и тут же погасли.

Лицо матери исказилось, сменившись с ярости на шок и животный страх. Она схватилась за горло, не в силах вдохнуть, глаза стали огромными. Она пошатнулась, протянула ко мне руку и беззвучно рухнула на пол, с глухим тяжелым звуком.

– Мама! Мамочка, что с тобой?! – я бросилась к ней. – Джон, вызывай медиков! – закричала я в пустоту коридора, где световые жилки теперь мигали тревожным алым.

Страх сдавил горло. Пусть я и злилась на неё, но она была моей единственной родной душой в этом жестоком мире.

***

Джон медиков, конечно, не вызвал. Экстренный выезд городских лекарей стоил целое состояние, которое нужно было подтвердить на месте. Денег у него не было, а мамины сбережения, хранившиеся в виде энерго-жетонов, таинственным образом испарились вместе с его блестящими перспективами. Хорошо, что мама сама пришла в себя, хоть и была слаба, как тряпичная кукла.

«Всё в порядке», – пробормотала она, избегая моего взгляда. Но в её глазах, помимо привычной неприязни, поселилось что-то новое, леденящее душу – страх. Чистый, первобытный страх, направленный на меня.

Казалось, меня теперь обвиняли не только в лени, но и в чём-то тёмном, нечеловеческом, что живёт в стенах и теперь, видимо, во мне.

Мне стало ясно: моего места здесь больше нет. Дом, обычно такой приветливый, теперь хранил гулкую, настороженную тишину, его стены светились ровно, но безжизненно, будто отвернулись.

А потом всё стало ещё хуже. Мама, желавшая серьёзных отношений, получила «ещё одну проблему». Однажды вечером она сияла, как праздничный светильник:

– Джонни, милый, у нас будет ребёнок!

Лицо «Джонни» нужно было видеть. Он не просто побледнел – он будто внутренне сжался, осунулся. Он-то, видимо, рассчитывал, что в мамином возрасте такие «конфузы» исключены. Ха, мама умеет удивлять!

– Будет мальчик. Мэтт. Мэтти. Тебе нравится? – щебетала она, гладя ещё плоский живот.

– Н-нравится, – выдавил из себя будущий отец, его взгляд метался по комнате, словно искал выход.

– Вот и славно. – Мама повернулась ко мне, и её сияние немного померкло. – Лира, надеюсь, ты понимаешь, что тебе нужно становиться серьёзнее. На твои глупости у меня теперь времени не будет.

Какие ещё глупости? Куда уж серьёзнее? Захотелось сделать всё наоборот, назло.

– Да, мамочка, хорошо, мамочка. Поздравляю вас, – выдавила я сладкую, как забродивший мёд, улыбку. – Пойду-ка делать уроки, не буду мешать.

В голове же бушевали мысли одна нелепее другой:

«Мама, куда тебе ребёнок? Денег нет, мы доедаем просроченные пайки! Джон пальцем о палец не ударит! Вы даже не скрепили союз у регистратора! Посмотри на него – у него на лбу написано: «КАК ОТСЮДА СБЕЖАТЬ???»

Но я молчала. Её жизнь – её выбор. Стены безмолвно впитывали моё отчаяние, и их обычное золотистое свечение на миг окрасилось в цвет старой меди.

***

С этого момента, как любила повторять мама, и начался «наш кошмар и ужас». Для меня же он начался задолго до исчезновения «Мистера Урагана №2».

На следующий день Джон, сделав вид, что оправился от шока, заявил, что появление ребёнка – это отличная новость и новая ответственность.

– Я мужик, я всё решу, – говорил он, нервно потирая руки. – Только вот на начальные вложения в наше общее дело сейчас нужна последняя сумма... У меня тут один контракт на поставку обработанной ткани скоро сгорит... Всё решу и вернусь к вам.

Это был последний день, когда мы видели Джонни. Он смылся, прихватив остатки маминых жетонов и её единственное приличное шерстяное пальто. Его персональный коммуникатор, обычно мерцавший в кармане, навсегда потух. Будто его и не было. Лишь через год в общей инфосети мелькнули его новые изображения где-то в более богатом квартале. На мамины голосовые послания ответа так и не поступило. Видимо, надеялся, что «проблема» рассосётся сама.

Но в нашем мире такие «решения» были под строжайшим запретом. Население людских кварталов и так едва воспроизводило себя, чтобы обслуживать нужды вышестоящих. Ребёнок, однажды зачтенный в реестре, должен был родиться.

«Проблема», как вы уже поняли, не рассосалась. Мама «Мистера Урагана №2» оправдывала сначала неделю, потом месяц: «Ему трудно, он пошёл зарабатывать для нас с Мэтти настоящие деньги! Он вернётся с целым состоянием!».

Она, кажется, оправдывала его до сих пор, шепча это в полумрак комнаты, гладя увеличивающийся живот.

Так и потянулись наши серые дни. Мама продолжала ходить на работу в магазин и в ткацкую мастерскую, но уже не на полные смены – здоровье не позволяло, беременность давалась ей тяжело. В моей жизни воцарился жёсткий, неизменный ритм: дом с его молчаливыми, наблюдающими стенами – школа – магазин. И тихий, всепоглощающий страх перед тем, что ждало нас всех впереди.

Глава 4

В один из скучных вечеров во время моей смены в магазин нагрянула шумная компания. Их интересовали в основном энергетические напитки и закуски – горы закусок.

Алкоголь и прочие дурманящие смеси были под строжайшим запретом, поэтому молодёжь глушила энергетики. Особенные. Те, что содержали микродозу энергии, «заимствованной» у настоящих одарённых. На обычных людей они действовали как допинг: усталость испарялась, настроение взлетало до небес, а в груди расправлялись крылья для самых безумных подвигов. О последствиях я знала только по рассказам. Несовершеннолетним эту отраву не продавали, а мне до двадцати пяти ещё дышать и дышать. Ходили слухи, что самые отчаянные мешают эти коктейли с контрабандным алкоголем, добиваясь эффекта покруче и подольше.

– Индификатор личности, пожалуйста. Для подтверждения возраста, – отчеканила я заученную фразу, даже не отрываясь от экрана кассового аппарата. Спрашивали мы всех подряд – никогда не угадаешь, кому сколько лет. Индификатор был неотъемлемым атрибутом любого живого существа с самого рождения.

– Для тебя, крошка, я могу показать не только индификатор, – фыркнул парень среднего роста с массивной, будто вырубленной из камня челюстью. Каст, как я позже узнала.

Я наконец подняла на них глаза.

– Без подтверждения, что вам есть двадцать пять, продать не смогу. Если окажетесь несовершеннолетними, меня сошлют на каторгу. А мне, – я сделала паузу, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, – ой как не хочется гнить там из-за ваших развлечений.

Напарник, как всегда, бессовестно дрых на складе, и оставаться наедине с оравой крепких парней было как-то не по себе. Тюрьмы в нашем мире отменили. Нарушишь закон – либо каторга, где срок зависит от прихоти суда, либо смертная казнь за особо серьёзные грехи. В новом, идеальном мире для преступников места не нашлось.

Самый видный парень из компании – высокий, с тёмными волосами и пронзительными, ледяными глазами – молча протянул руку. На внутренней стороне запястья светилась голограмма индификатора с разрешением на снятие средств. Алекс. 26 лет.

Я поняла, что этот молчаливый Алекс – лидер, что и говорить.

Поймала себя на том, что слишком долго разглядываю не данные, а его самого. Внутренне дала себе мысленную оплеуху. Красавчик. Однозначно.

В магазин в это время впорхнула стайка девушек. Самая аппетитная, с формами, о которых я могла только мечтать, мгновенно прилипла к Алексу. Что, впрочем, было ожидаемо.

«Хватит слюни распускать, Лира. Не твоего поля ягода», – прошипел внутренний голос.

– Долго вы тут стоять будете? – капризным тоном протянула красотка, обращаясь скорее к компании, чем ко мне. – Я устала, у меня ножки от каблуков болят.

Я не удержалась и, пока никто не видел, кривляясь, беззвучно повторила за ней:

«У меня ноженьки бо-ля-ять».

Фу. Или это уже ревность к незнакомому парню?

– Так на хрен было их надевать, всё равно потом снимать будешь! – похабно рассмеялся Люк, высокий и худой как жердь, с русыми волосами до плеч, собранными в неопрятный хвост.

Алекс лишь холодно бросил на него взгляд. Смех Люка тут же превратился в приступ кашля. Парень поспешно расплатился и ретировался, уводя под ручку уставшую принцессу.

С того дня маршрут компании Алекса стабильно пролегал через наш магазин. И каждый раз, расплачиваясь, кто-нибудь из них бросал:

«Присоединяйся, скучно тут торчать».

Безумно хотелось сказать «да». Мечталось о нормальной подростковой жизни – гулять вечерами, смеяться, а не торчать в этой тюремной камере с прилавком. Но реальность диктовала своё: учёба, работа, долги. Деньги не пахли, но и свободы не давали.

Я всегда отговаривала Крис от таких прогулок. А теперь сама ловила себя на мысли: а почему, собственно, нет? Почему самые лучшие годы должны уходить на бесконечную гонку за выживание? Страх, холодный и липкий, напоминал о парке, о Крис. Но желание вырваться, почувствовать себя живой оказалось сильнее.

Через пару недель я сдалась. После смены, не заходя домой – там всё равно никто не забеспокоится – ушла с ними.

Мы отлично провели время. По крайней мере, мне было безумно интересно. Застолье развернули прямо на берегу реки, недалеко от зловещего парка. Включили громкую музыку, расставили яркие световые шары, пели и танцевали, будто завтра не наступит. Я впервые за долгое время позволила себе расслабиться и просто быть частью чего-то целого.

Парни пару раз всей гурьбой куда-то отлучались, оставляя нас, девичью компанию, под присмотром одного-двух «охранников».

– Не успеем отвернуться, как кого-нибудь из вас уведут. Непорядок. Сегодня ты на стреме, – бросил Люк вихрастому парню по имени Фил. Запомнить всех с ходу я не могла – их было человек тридцать.

– А куда они пошли? – тихо спросила я у соседки, разливая очередную порцию шипящего энергетика по бумажным стаканам.

Та лишь фыркнула, глядя в сторону, куда скрылись ребята:

– Мужскими делами заняты. Деньги на всё это добывают. – Она обвела рукой наш импровизированный пир.

Последующие мои расспросы о способах «добычи» повисали в воздухе или наталкивались на шутки. Понятное дело – я здесь новенькая, временная. Какие секреты?

Девчонки держались со мной настороженно. Кто-то считал, что я тут ненадолго. Кто-то, кажется, боялся, что я положила глаз на их кавалеров. Но из всей этой оравы меня интересовал только один человек – Алекс. А он, увы, был занят. Чужое мне было не нужно.

Впрочем, ничто не мешало украдкой наблюдать за ним, как за экспонатом в музее, под которым табличка: «Руками не трогать».

Мужская часть компании вернулась через час, нагруженная ящиками с контрабандным алкоголем и новыми запасами еды. Стало ещё шумнее, веселее. Я не чувствовала себя лишней. Во всём этом было что-то бунтарское, дерзкое. А мне так осточертело быть правильной, послушной, удобной Лирой.