Я (не) принцесса!

– Ваше высочество, его величество ждет вас у себя! – первый секретарь короля Альдении Тимоти Дельмас почтительно поклонился.

Принц Франсуа тяжело вздохнул. Ничего хорошего от этого разговора он не ждал. Наверняка кто-то уже доложил отцу, что весь вчерашний день он, решительно отказавшись от сидения за пыльными рукописями в дворцовой библиотеке, провел на Ратушной площади, где уже вовсю кипела большая ярмарка, посвященная Дню урожая. И отец, конечно, пришел в бешенство и теперь желает излить это бешенство на него.

И потому его высочество шел по длинным и широким коридорам дворца в самом мрачном расположении духа. А переступив порог кабинета его величества, грустно вздохнул, надеясь разжалобить отца. Повинную голову, как известно, даже меч не сечет.

– Читал ли ты, Франсуа, сегодняшний «Вестник Альдении»? – такими словами встретил его отец.

Франсуа издал еще более тяжкий вздох. Неужели, о его прогулке по ярмарке узнали даже газеты? А ведь он отправился туда в простой одежде и почти без сопровождения. Кто мог узнать его в костюме буржуа?

– Нет, ваше величество!

– А зря, – хмыкнул отец. – Потому что, к сожалению, газетчики уже узнали то, что мы так старались держать в тайне.

Месье Дельмас услужливо протянул мне еще пахнувший типографской краской номер, на первой полосе которой принц увидел набранный крупным шрифтом заголовок «Принцесса Карлстайна прибывает в Альдению!»

Значит, поводом для вызова в кабинет отца стала вовсе не его вчерашняя прогулка, а визит какой-то принцессы? Так это же совсем другое дело! Плечи его высочества сразу расправились, на губах появилась привычная для него улыбка, а взгляд запрыгал по газетным строчкам.

«Уважаемые читатели «Вестника Альдении! Нашей редакции стало известно, что в академии Тильзир будет учиться дочь короля Карлстайна принцесса Луиза. Разумеется, она прибудет в академию инкогнито. Интересно, воспользуются ли этим члены королевской семьи Альдении, дабы восстановить утраченные еще в прошлом столетии дружеские отношения между нашими странами? И сумеют ли они угадать принцессу среди двух десятков первокурсниц?»

– Это соответствует действительности, отец? – спросил он, дочитав.

Теодор Пятнадцатый кивнул.

– Да, полностью. Как ты знаешь, двери Тильзирской академии были закрыты для иностранцев уже более сотни лет. Но в этом году в качестве жеста доброй воли мы направили приглашения главам четырех государств, которые с нами граничат. Это предложение не было адресовано именно членам королевской семьи – нет, каждая страна могла направить в Тильзир десять любых своих граждан – пять юношей и пять девушек. Это могли быть дети как королей, так и простых шевалье или баронов. Единственное условие – это обладание магическим уровнем не ниже третьего. Всем тем, кто его не достиг, просто нечего делать в стенах столь славной академии.

– Но если мы сами пригласили их, то почему принцесса Луиза прибывает в академию инкогнито? – удивился Франсуа.

– Как ты не понимаешь? Отношения между Адьденией и Карлстайном трудно назвать не просто дружескими, но даже нейтральными. Полагаю, король Карл опасается за безопасность своей дочери и не хочет, чтобы к ней было приковано всеобщее внимание. И то, что репортеры об этом узнали, сильно усложняет нашу задачу.

– Нашу задачу? – переспросил его высочество. – О чем вы говорите, ваше величество?

– О том, что ты должен вычислить принцессу среди первокурсниц и заставить ее в тебя влюбиться! – его величество был предельно откровенен. – Весьма удачно, что ты учишься в той же самой академии.

– Влюбиться? – еще больше изумился Франсуа. – Но для чего? И что, если она мне совсем не понравится?

Король Теодор вздохнул и посмотрел на сына с укоризной.

– Ваш брак пойдет на пользу обеим странам. Мы, наконец, сможем забыть о прежней вражде. И ради интересов государства ты можешь пренебречь своими чувствами, сынок.

Дрожащей рукой принц Франсуа достал из кармана платок и промокнул им выступивший на лбу пот. Кажется, отец собирался покуситься на самое ценное, что у него было – его свободу.

– Но как я узнаю ее, отец? На первом курсе будут учиться двадцать девушек, и все они прибудут из-за границы, а значит, мы ничего не будем о них знать.

– Не беспокойтесь, ваше высочество, – на губах секретаря Дельмаса появилась горделивая улыбка, – у вас будет подсказка. Нам стало известно, что король Карлстайна месяц назад заказал у мастера Корнелли превосходную астролябию. Можно не сомневаться, что он сделал это, зная, что этот инструмент понадобится принцессе в академии. Наш тайный сыск узнал об этом заказе от одного из подмастерьев, который по нашей просьбе пометил астролябию серебристой звездой с тыльной стороны. Ошибиться будет невозможно!

Спорить Франсуа не стал – отец не любил возражений. Рано или поздно ему всё равно придется на ком-то жениться. Так почему бы и не на принцессе Луизе? Ему только хотелось надеяться, что эта девица хотя бы не окажется ему противна.

– Дорогая Констанс, ты должна быть достойной славного имени Дешанелей! – отец прослезился, говоря напутственную речь. – И помни – нам не приходится ждать милости от альденцев. Мы много десятилетий были с ними врагами, и вряд ли их отношение к нам стало другим. Не спорю, с их стороны было весьма великодушно предложить нам эти места в академии Тильзир, но, быть может, они сделали это лишь для того, чтобы нас унизить. А значит, они будут стараться показать, что наша магия сильно уступает их собственной.

– В таком случае, папенька, – хмыкнула я, – их ждет большое разочарование! Уж я постараюсь, чтобы они поняли, с кем имеют дело.

Я засунула в саквояж «Теоретические основы боевой магии» и древний кинжал арлеутов, изготовленный из металла, который современной науке был, к сожалению, не известен.

– Не забывай, – с улыбкой напомнил граф Дешанель, – ты едешь учиться на факультет бытовой магии.

Я хихикнула – мне было трудно представить себя студенткой именно этого факультета. Ну, какой из меня бытовой маг? Да я одним заклинанием могу разнести целую кухню.

Но раз уж в академии Тильзир особ женского пола принимали только на это направление, то выбирать не приходилось. Я только надеялась, что мне удастся записаться хотя бы на какие-то более познавательные факультативы. А еще – попасть в их знаменитую библиотеку.

Мы были небогаты, так что вещей я с собой взяла немного – парочку более-менее приличных платьев, несколько комплектов нижнего белья и старинные серьги, оставшиеся мне от матушки. Немного подумав, пихнула в саквояж еще и старую астролябию.

Наем отдельного экипажа был нам не по средствам, и я отправилась в путь в почтовом дилижансе. Папенька беспокоился из-за этого, но я заверила его, что учеба в лучшей академии мира того стоит.

К счастью, путешествие вышло приятным и спокойным – мои попутчики оказались милыми людьми, и при пересечении границы тоже не возникло никаких сложностей. И вот, после нескольких дней пути вдали показались башни и стены Тильзирской академии магии.

О, какой величественной она была! И как почетно было оказаться ее студенткой!

Дилижанс остановился перед мостом через реку, отделявшую академию от городских кварталов. Перед нами выстроилась вереница карет, подвозивших студентов к воротам, и наш возница не захотел ждать. Но оставшееся расстояние я могла пройти и пешком, а потому я подхватила свой саквояж и направилась к воротам.

Я, как и остальные первокурсницы, поступала на бюджетное место, и испытание при поступлении было только одно – проверка магического уровня. В стенах академии студенты обеспечивались всем необходимым – местом в общежитии, питанием, формой. А вот того, кто получал плохие оценки по итогам первой экзаменационной сессии, либо отчисляли из академии, либо (при наличии у семьи финансовых возможностей) переводили на платное место. У нас с папенькой таких возможностей не было, а значит, я должна была получать на экзаменах только отличные оценки.

Так, размышляя, я как раз шла по мосту, когда одна из лошадей взбрыкнула, шарахнулась в сторону, и я от неожиданности вздрогнула и выронила саквояж. Он упал на вымощенный булыжником тротуар, раскрылся, и лежавшая сверху астролябия выпала из него и оказалась на проезжей части. А уже через секунду лошадь наступила на нее копытом.

– Ах! – невольно вскрикнула я, когда прибор разлетелся на части.

Слёзы сами навернулись на глаза. Я привыкла бережно относиться к вещам, и такая потеря еще до начала учебы весьма расстроила меня.

Из экипажа, в который была запряжена эта нервная лошадь, выскочила девушка. Она посмотрела сначала на меня, потом – на сломавшуюся астролябию.

– О, как мне жаль! Прошу вас, мадемуазель, простите моего кучера! Он должен был лучше смотреть за лошадьми.

– Все в порядке, – я даже попыталась улыбнуться. Астролябию было уже не вернуть, а я вовсе не хотела прослыть в академии плаксой.

– Нет-нет, вы лишились из-за нас весьма ценной вещи, – защебетала девушка, – но я уже придумала, как всё исправить! Я отдам вам свою астролябию!

Она снова полезла в карету и через пару минут предстала передо мной уже с красивой шкатулкой в руках.

– Вот, возьмите! Она совсем новая и ужасно красивая! Она непременно вам понравится!

Я попробовала отказаться – в том, что случилось, не было ее вины – я сама была недостаточно осторожна. Но она настаивала. И в конце концов всё решила одна ее фраза.

– Я всё равно не умею ею пользоваться, мадемуазель, – в ее голосе не было слышно ни малейших сожалений по этому поводу, – так что вам она пригодится куда больше.

Я поблагодарила ее и положила астролябию в саквояж.

Карета встала в хвост длинной очереди, что тянулась к воротам от самого моста. На ее дверцах не было герба королевского дома Буассаров, и никто не поспешил ее пропустить.

– Может быть, нам стоит обозначить свое присутствие? – предложила нетерпеливо ерзавшая на сиденье Эмилия. – Когда они поймут, наконец, кто едет в этой карете, то тут же уступят нам дорогу.

Но Франсуа покачал головой. Ему и самому хотелось побыстрей оказаться в своей комнате и отдохнуть после долгого пути по размытым дождями дорогам, но он знал, что о каждом их шаге докладывают отцу и не хотел лишний раз вызывать его неодобрение. А потому спокойно сказал сестре:

– Потерпи еще немного, Эми! Ты же знаешь, что отец полагает, что хотя бы в академии мы не должны пользоваться своим положением. Здесь все должны быть равны – и дети короля, и дети какого-нибудь безземельного шевалье. Здесь мы – не принц и принцесса, а всего лишь студенты.

Эмилия недовольно фыркнула и уж, конечно, осталась при своем мнении. Папенька мог думать что угодно, но даже в стенах Тильзирской академии пресмыкание перед сильными мира сего никуда не девалось, и ей – принцессе королевской крови – всегда будут кланяться куда ниже, чем любой другой барышне-студентке.

– Лучше еще раз повтори всё то, что ты знаешь о Карлстайне, – посоветовал Франсуа. – Это может весьма пригодиться, когда мы будем разговаривать с принцессой Луизой – если, конечно, мы сумеем ее найти.

– Конечно, сумеем! – воскликнула сестра. – Неужели ты в этом сомневаешься? Как можно не отличить настоящую принцессу? У нее должна быть совсем особая – королевская – стать. Уверена, что я узнаю ее сразу – и безо всякой там астролябии.

– Удостовериться лишний раз не помешает, – возразил Франсуа. – И именно тебе, скорее всего, придется это сделать. Будет странно, если я вдруг решу посетить женское общежитие или наведаться безо всякой причины к вам на занятие. Надеюсь, ты запомнила – на астролябии должна быть серебряная звезда?

– Разумеется, запомнила! – Эми почти обиделась. – Можешь не беспокоиться – я поднесу тебе ее на блюдечке с голубой каемочкой. А дальше уже всё будет зависеть от тебя. Надеюсь, ты сумеешь ей понравиться. Она наверняка и сама будет к тебе присматриваться – не зря же ее отец отправил ее в эту академию. Должно быть, они жаждут этого союза не меньше, чем мы. Ну а я, уж будь уверен, постараюсь стать ее лучшей подругой и добьюсь того, что она станет поверять мне все свои секреты.

– Только не перестарайся, – остерег ее Франсуа. – А иначе она всё поймет.

– Не волнуйся, Франси! – улыбнулась сестра.  – Лучше подумай о том, как сделать так, чтобы наш дядюшка не выгнал принцессу из академии после первого же семестра. А то и вовсе не допустит ее до учебы – если вдруг ее магический уровень окажется ниже третьего. Ты же знаешь – он не посмотрит ни на какие титулы. И даже если отец лично попросит его быть к его высочеству более снисходительным, он только посмеется над этим. Ты же знаешь, какой он деспот.

– Сколько раз я просил тебя не называть меня Франси! – рассердился он. – А что касается дядюшки, то я надеюсь, что письмо отца, которое мы везем, убедит его выполнить ту небольшую просьбу, с которой к нему обратился старший брат.

Эмилия вздохнула:

– Кажется, ты всё-таки плохо его знаешь. Как бы это письмо не сделало только хуже. В своей академии его высочество привык принимать решения сам.

Сестра была права – ректор Тильзирской академии магии принц Лайонс Кавелье, младший брат короля и их дядя – был чересчур принципиален. Будучи одним из самых сильных магов Алькании, он был беспощаден к тем студентам, кто не обладал сильным даром или не хотел этот дар развивать. «Тильзир – для лучших» - таков был его девиз.

И всё-таки Франсуа надеялся, что хотя бы в этом случае ему удастся уговорить дядю закрыть глаза на некоторые вещи. Ведь речь шла не о чьих-то личных интересах, а о интересах всей страны – и даже не одной. Алькания и Карлстайн слишком долго враждовали, и о мире мечтали народы сразу двух государств. И уж ради этого можно было отнестись к принцессе Луизе чуть более снисходительно, чем к другим студентам. Тем более, что учиться она будет всего лишь на факультете бытовой магии.

Неделя перед началом нового учебного года всегда была в академии особенно суетливой. В Тильзир, словно полчища саранчи, съезжались сотни студентов. И если те, кто просто возвращался сюда с каникул, уже понимали что к чему и в значительной степени были уже выдрессированы, то новички словно нарочно всё делали так, чтобы как можно больше досадить преподавателям и обслуживающему персоналу.

Только за вчерашний день Лайонсу Кавелье – ректору Тильзирской академии магии – поступило больше десятка жалоб.

Сначала один из абитуриентов пожаловался на грубость председателя приемной комиссии – профессора Годарда. Разбирательство заняло почти полчаса, в итоге выяснилось, что профессор всего лишь напомнил юноше, что проверка магического уровня – это обязательное испытание, и без него никак не обойтись. Эту проверку, как и следовало ожидать, юный наглец провалил, но вернувшись домой, он наверняка будет рассказывать родным и знакомым, как грубы и несправедливы были к нему преподаватели.

Потом уже сам профессор Годард пожаловался на грубость одного из поступающих – тот вздумал заявить ему, что поскольку он – сын герцога, то имеет право всюду проходить без очереди. И профессор оказался для него не указ, поскольку не имел столь высокого титула. Пришлось объяснить зарвавшемуся мальчишке, что в Тильзире студентов различают не по титулам и величине папенькиного кошелька, а исключительно по получаемым на экзаменам отметкам.

А уже вечером мадам Самуэльсон – комендант женского общежития – притащила в ректорский кабинет племянницу графа Наврата с крохотной собачкой на руках. Девица непременно хотела заселиться в общежитие вместе со своей питомицей и устроила истерику, когда ей зачитали пункт правил, запрещавших пребывание любых животных на территории академии. К счастью, ее тетушка еще не уехала из Тильзира и смогла забрать собаку домой.

Лайонс уже не мог дождаться того дня, когда вся эта оголтелая толпа, наконец, сядет за парты в аудиториях – и вот тогда-то он им объяснит, куда они попали. Тильзирская академия магии была лучшей не только в Альдении, но и во всей западной части света, и в ней должны учиться только самые способные студенты. А остальные могут отправляться домой прямо сейчас, не дожидаясь окончания семестра – потому что тем, кто глуп и нерадив, здесь не место.

– Ваше высочество, – в дверь просунулась кудрявая голова секретаря Брайна Корна, – к вам мадемуазель Дешанель.

Лайонс нахмурился, пытаясь вспомнить, должно ли ему быть известно это имя. Корн работал у него только второй месяц, и его высочество часто с сожалением думал о том, что поспешил отпустить на пенсию секретаря прежнего.

– Кто это, Корн? – так ничего и не вспомнив, спросил Лайонс. Вообще-то Брайан должен был сказать ему об этом сам, а не заставлять его ворошить и без того перегруженную память.

– Одна из девушек, прибывших из Карлстайна, – пояснил секретарь. – Она настаивает на разговоре с вами. Говорит, что профессор Годард не смог ответить на ее вопросы.

Лайонс вздохнул. Похоже, он поторопился поставить Годарда председателем приемной комиссии – у того слишком мягкий для этой должности характер.

Он изначально знал, что с иностранными студентами возникнут проблемы – и для чего Теодору вздумалось их приглашать? Хорошо, если они хотя бы знают альденский язык. А если нет? Как они собираются здесь учиться? И если они думают, что он станет делать им поблажки только потому, что они прибыли из-за границы, то они очень сильно ошибаются.

– Хорошо, я выслушаю ее.

Голова секретаря исчезла из проема, а уже через секунду дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка со столь ярко-рыжими волосами, что Лайонс вздрогнул. И кажется, это был их натуральный цвет. В руках у посетительницы был саквояж. Неужели она пожаловала сюда, даже не заселившись в общежитие?

– Что вам угодно, мадемуазель? – Лайонс постарался вложить в голос как можно больше металлических ноток.

Нос девушки воинственно приподнялся.

– Я желаю знать, господин ректор, почему мне не разрешают подать документы на факультет боевой магии?

Лайонс не смог сдержать усмешку. Вот эта пигалица – боевой маг? Только этого ему и не хватало!

– Факультет боевой магии? – принц Лайонс Кавелье смотрел на меня с таким обидным изумлением, что у меня невольно сжались кулаки.

Он был слишком молод для того, чтобы быть ректором лучшей магической академии. Худощавый, темноволосый и темноглазый. Впрочем, я почти не удивилась – он же был братом короля, а значит, с самого рождения был определен на какую-то должность. Формально, разумеется, для статуса. А должность ректора Тильзира была весьма почетна.

– Да, именно так, ваше высочество! – подтвердила я.

Держать тяжелый саквояж в руках было не так-то просто, и я поставила его на пол. Вообще-то ректор должен был бы сам мне это предложить – не как глава академии, а как воспитанный мужчина. Хотя что такое хорошее воспитание он мог и не знать.

– Ваше высочество, я пытался объяснить мадемуазель, что…

Тот пожилой мужчина, с которым я разговаривала в приемной комиссии, всё-таки не удержался и пришел сюда вслед за мной. Даже не пришел – прибежал, вон как тяжело он дышал.

– Благодарю вас, профессор, – прервал его ректор, – но сейчас я сам попытаюсь объясниться с мадемуазель…

– Мадемуазель Дешанель, ваше высочество, – подсказала я, не надеясь на то, что профессор запомнил мое имя.

– Так вот, мадемуазель Дешанель, – принц Кавелье попытался изобразить улыбку, – должно быть, вы не знали этого (поскольку приехали издалека), что в Тильзирской академии особ женского пола принимают только на один факультет – и это факультет бытовой магии.

– Но это несправедливо, ваше высочество! – воскликнула я. – Меня ни в малейшей степени не интересует бытовая магия! Что вообще может быть в ней интересного?

– Но что интересного для девушки может быть в боевой магии? – изумился пожилой профессор. – На названном вами факультете непросто учиться даже мужчинам – там, помимо недюжинной физической силы, нужна еще и магическая мощь.

Тут они оба скользнули скептическими взглядами по моей фигуре.

– Если я не буду справляться с учебной программой, вы сможете отчислить меня после первой же экзаменационной сессии, – сказала я.

– Кажется, вы не поняли, мадемуазель, – принц нахмурился. – У вас может быть только одна учебная программа – та, которая изучается на бытовом факультете. И это было изначально оговорено в тех приглашениях, что я отправил в Карлстайн. Вам следовало ознакомиться с условиями, прежде чем отправляться в такой путь. И если вы не хотите учиться на факультете бытовой магии, то вам придется вернуться домой.

Об этом не могло быть и речи. Мой отец никогда не простил бы мне такого позорного бегства.

– Надеюсь, хотя бы библиотекой студентки могут пользоваться в равной степени, что и студенты? – я уже не удивилась бы, если бы оказалось, что это не так.

– Разумеется, мадемуазель, – подтвердил профессор. – Библиотекой вы можете пользоваться без ограничений. А пока, думаю, вам следует вернуться в приемную комиссию, подать документы, получить направление на проверку уровня вашей магии и заселиться в общежитие.

– Я так и сделаю, сударь, – холодно откликнулась я, снова подхватывая саквояж.

И уже когда я выходила из кабинета, я услышала, как его высочество, обращаясь к профессору, сказал:

– Сейчас они требуют равных прав в академии, потом захотят получить право голосовать на выборах членов Парламента, а потому – о, ужас! – захотят стать членами Парламента и сами.

– Нет-нет, ваше высочество! – испуганно ответил ему профессор. – Это просто немыслимо! Женщины не могут управлять государством!

Я вздохнула. Мне так и хотелось сказать им пару слов, но благоразумие на этот раз возобладало. Если я в первый же день прибытия в академию ухитрюсь поссориться с ее ректором, мне будет непросто тут учиться. А учиться в магической академии я хотела. Очень!