Я (не) твой враг, дракон! (Скандал в академии Ашдарха)

— Неужели ты думала, что сможешь спрятаться от меня, крошка? — Слышу хриплый голос у самого уха, чувствую наглое прикосновение шершавых пальцев, тянущееся от щеки к шее, а потом и к ложбинке груди.

Хочу дёрнуться, открыть глаза, но тело не подчиняется мне. Совсем не подчиняется. Что за…?

— Глупая моя сестренка, неужели ты до сих пор не поняла, что иного выбора у тебя нет? — продолжает голос, и в его пугающих интонациях проскальзывают ноты усмешки и наслаждения властью надо мной.

Сестра. Он назвал меня так. Но у меня нет братьев. Неужели… Тэя все-таки смогла свершить задуманное? Отправила меня в свое тело? А этот монстр нашел ее. Точнее, он нашел меня.

Страх, тот самый, который, как я надеялась, уже никогда не испытаю после всего, что пережила, сковывает горло костлявыми пальцами. Ощущаю, как наглая ладонь “братца” скользит по холмикам груди к животу. Благо, через ткань одежды, но внутренности все равно сворачиваются в ком.

Этот же ком, больше похожий на колючего ядовитого ежа, встает в горле, не позволяя нормально вдохнуть.

Что есть сил, пытаюсь открыть глаза, веки лишь подрагивают, открывая тонкую полоску света. Сквозь темные ресницы едва различаю силуэт: мужчина лет тридцати, темные сальные волосы, и такой же сальный взгляд черных глаз. Похотливых глаз.

За свою недолгую жизнь я видела много мерзавцев, и по глазам могу определить чего от кого ждать. Если это и есть сводный старший брат Тэи Аллон, то теперь понимаю, почему она так боялась этого мерзавца.

Даже я его боюсь, хотя далеко не из робких!

— Очнулась! — Ухмыляется братец.

Убирает руку с моего живота, зато теперь хватает за щеки, да так больно, будто клешнями. Хочется взвизгнуть, но голоса нет.

Что со мной, бездна? Почему тело не подчиняется?

— Слушай меня внимательно, маленькая проказница. Твой отец при смерти, он уже не очнется. Просто живой труп. Так что, не жди ни от кого помощи. Место посла занял я, твой драгоценный сводный брат. И опекунство над тобой до твоего магического совершеннолетия тоже на мне, как на главе семьи. Ты больше не сможешь сбежать, да и бежать тебе некуда. Ты ведь у нас посрамленная. — Упиваясь своей властью, усмехается мерзавец.

Кровь стынет в жилах, пока я пытаюсь заставить это прокля́тое тело подчиняться хоть немного. Зрение фокусируется уже лучше.

По крайней мере, вижу не только наглое лицо извращенца, но и потолок какой-то спальни, расписанный голубыми облаками. Большую золотую люстру, высокие стрельчатые окна с занавесками темно-серого цвета.

Что-то мне подсказывает, что комната Тэи должна выглядеть иначе. Значит, этот урод притащил меня к себе, чтобы никто не помешал “воспитывать неугодную, проблемную родственницу”.

Именно такой они выставили Тэю. Месяц назад ей исполнилось восемнадцать, отец собирался отдать ее замуж, но скандал оглушил не только Долунай, королевство оборотней, но добрался даже до Ашдарха, столицы соседнего и самого сильного королевства, где мой отец занимал пост посла от нашей стороны. Точнее отец Тэи. А я сама как раз из Ашдарха.

Я – та самая, за голову которой назначена самая высокая цена в истории.

Та, кого считают беглой преступницей и делают ставки на то, как быстро легендарный Кай Гарей принесет мою голову королю. Вспомнив одно лишь имя королевской ищейки, боль сжимает сердце так, что начинаю задыхаться.

— Правильно. Запомни это чувство страха, оно теперь с тобой навсегда. — Усмехается братец, истрактовав мои эмоции по-своему. 

— Сейчас я сниму с тебя оцепенение, и ты будешь послушной девочкой. Сама дашь клятву стать моей женой. А если заупрямишься, то я обойду закон и силой заставлю тебя, а затем запру там, где ни одна душа не найдет. Услышала меня, сестренка? — Продолжает сыпать угрозы недоносок с раздувшимся эго и толстыми карманами.

И ведь, самое ужасное – это не пустые угрозы, а вполне реальные. Этот монстр способен на многое. Он уже успел убить настоящую Тэю и не подозревает, какой сюрприз подготовила ему та отчаявшаяся девочка, запихнув на прощание меня в свое тело.

Запихнув против моей воли.

Одного не пойму: он действительно, настолько одержим своей сводной сестрой, или все дело в наследстве, которое ей причитается? Какой же все-таки гад.

— Ты меня поняла?

Моргаю, лишь бы уже он снял свои оковы.

Мерзавец усмехается, щелкает пальцами, и меня обдает потоком ледяного воздуха. Зато теперь я чувствую каждую клеточку тела, тут же отползаю к изголовью кровати, действуя на чистых инстинктах. А этот монстр продолжает усмехаться.

— Сначала я хочу получить гарантию, что в твоей голове больше не будет глупых идей, — выдает он, а я замираю, глядя, как щелкает золотая застежка ремня на его черных штанах.

За все свои двадцать три года я подпустила к себе лишь одного мужчину. Того, кто теперь жаждет получить мою голову, и другому себя коснуться не дам!

Магия волной поднимается из недр души и защитным рефлексом срывается серебряными искрами с кончиков пальцев. Только вот эти искры не пролетают и полметра, осыпаясь на пол и затухая на полпути.

Что за?! Где моя сила?! 

— Надо же. Ты всегда была никчемной, а теперь решила, что магия вдруг проснется? — Хохочет монстр, а затем стягивает ремень и наматывает его на руку.

— Бездна тебя возьми, Калус! Чем ты занимаешься? — Врывается в комнату леди.

На вид ей чуть больше сорока, волосы такие же темные, как у нерадивого сводного брата. Глаза тоже черные, и черты лица похожи. Разве что, носы разные: у нее будто подточенный, скорее всего, “не родной”, а у него крючковатый, как у коршуна.

— Забочусь о том, чтобы она не отвертелась, матушка. Что, если эта девка успела подать жалобу на клевету, и сюда прибудет королевский лекарь, чтобы проверить ее на невинность?

Ах да, они говорят о скандале, очернившем имя Тэи и заставившем ее бежать прочь, невзирая даже на магический яд, убивающий душу. Тогда я ее и встретила, скрыла от преследователей и думала, что смогу спасти эту девочку… Спасти хоть кого-то, раз уж себя не смогла.

— Обесчестишь потом. Там прибыл жрец, — выдает мамаша, а затем кидает взгляд на меня. — Вставай и только попробуй что-то учудить. А Мы с Калусом без труда докажем твою невменяемость. К тебе и так предвзятое отношение у всех.

“Вашими стараниями”, — так и хочется съязвить, но прикусываю язык.

Я не знаю, как вела себя Тэя с родственниками, но точно нельзя сейчас их сильно шокировать, иначе невменяемость доказать станет проще. А если выяснится, кто я такая на самом деле, то всему придет конец.

Хотя еще день назад я была бы не против поставить точку в собственной истории. Я так устала сражаться, так устала выживать, устала от подлости и низости обитателей этого мира, что мечтала о покое, пока не встретила ее…

— Я знаю, что умру. Этот яд не в крови, он убивает душу, его ничем не вывести, зря ты так стараешься, Тиара. Единственное, о чем я сожалею, что так и не успею очистить свое имя от клеветы, — шептала мне юная восемнадцатилетняя красавица, сидя на краю самой настоящей пропасти, а где-то внизу лютовало серое море, разбивая белоснежные гребни волн о скалы.

Я смотрела на Тэю, нежную блондинку, в глазах которой было столько боли и обиды, и видела себя. Ведь мне было примерно столько же, когда мою жизнь и волю “отобрали”.

— Не говори ерунды. Мы справимся, — отругала ее, делая голос строгим, но внутри все разрывалось от боли, потому что я знала – эта маленькая, милая девочка, которой еще жить да жить, права.

Это несправедливо! Это нечестно – забирать у кого-то право на жизнь! Заворачивать человека в кокон лжи, уничтожать его надежды!

Что сделала Тэя не так? Родилась наследницей, не согласилась стать подстилкой наглеца, попыталась бороться за жизнь, а в итоге… Стала гонимым изгоем, спрятавшимся со мной на краю мира. 

И это все вместо того, чтобы быть любимой дочерью, чьей-то ненаглядной женой. Матерью, поющей колыбельные двум самым прекрасным младенцам на свете… 

Ни Тэе, ни мне уже не испытать всего этого. Мне, понятное дело, почему, а Тэе… потому что ее дни, даже уже часы, сочтены. И как бы я ни хотела злиться и отрицать, правду моя ярость не изменит. 

Наверное, потому я и согласилась выполнить ее последнюю просьбу и привести в это странное богами забытое место, где даже тропы нет, рискуя быть замеченной и пойманной.

Тэя улыбнулась бледными, растрескавшимися, но все еще очень красивыми губами, а взгляд ее лазурных глаз раскроил мое сердце на ошметки. Она знала, что не выживет. А еще она знала, кто я. Поняла из-за портретов, облетевших каждый вестник.

— За тобой охотится сам Кай Гарей – это значит, что и твои дни сочтены, — шепнула Тэя. — Но ты не такая, как все говорят. И ты намного лучше и сильнее меня. Мою душу уже не спасти, потому я отдам тебе свое тело. Выживи, очисть мое имя и накажи моих врагов, чтобы я упокоилась с миром! А затем живи, Тиара! Ради меня живи! И назло всем нашим врагам живи!

Так она сказала, а затем, схватив меня своими хилыми ручками (и откуда там только силы взялись?), обняла и повалила вместе с собой в пропасть…

— Эй, оглохла?! — рявкает на меня мачеха так, будто я не человек, и даже не служанка, а так… никчемное существо, которое за радость раздавить каблуком, чтобы глаз не мозолило, да обувь пачкать жалко.

Внутри смешивается столько чувств, что одни боги знают, чего мне сейчас стоит не наброситься на нее и не вырывать ее черные волосы, собранные в высокую прическу-гнездо. 

Женщина, а такой монстр!

— Я вас услышала, матушка. Поспешим, чтобы не заставлять жреца ждать, — выдавливаю я из себя, а в голове тем временем вертится план.

Но кто же знал, что там, внизу, меня будет ждать одна неучтенная и очень опасная переменная.

Переменная в лице Кая Гарея!

— Сначала приведи себя в порядок, — приказывает мне дама.

— Сина! — она окликает кого-то в коридоре, и в комнату тотчас вбегает шатенка с тугим пучком на голове.

Лицо ее плохо видно, так как она опускает глаза в пол и вся сжимается, походя на серый комок. Припоминаю еще кое-что.

Тэя как-то раз упоминала ее имя, говоря о служанке, которой очень доверяла. Они с Синой были почти неразлучны.

Неужели эти родственнички допустят ошибку, подпустив Сину к наследнице, которая, ясное дело, будет пытаться сбежать?

— У вас десять минут, пока мы поприветствуем жреца, — командует госпожа, затем зыркает на любимого сына, и он, усмехнувшись, топает за матушкой, притом умудряется скользнуть взглядом по служанке так, будто съесть ее хочет.

— Не трясись, человечки и прочий мусор меня не привлекает, — выдает он ей. А я испытываю еще один порыв запустить чем-нибудь потяжелее в этого гада.

Бедняжка Сина даже не реагирует, проглатывая обиду молча, как будто так и надо. Лишь когда дверь за спинами хозяев закрывается, девушка смеет поднять глаза. Они охристого красивого цвета и… полны влаги.

— Госпожа, когда вы пропали, я места себе не находила. Хозяева забрали меня сюда, а этим утром вас, наконец-то, нашли, — сообщает она, радуется, но тут же грустит. — Как хорошо, что они успели дать вам противоядие, и вы живы. И как грустно, что вы опять в клетке.

Глядя на несчастную забитую девушку, пожалеть хочется нас обеих. Ничего, что-нибудь придумаю. Теперь, видимо, на двоих.

Подхожу к окну, чтобы оглядеться и разузнать, как тут все обстоит. Двор большой, трава зеленая, кустов почти нет – негде спрятаться. Это плохо. Забор каменный и высокий, метра три. И стражники в чёрной форме на каждом шагу.

Побег будет нелегким. Замечаю на деревянных рамах едва заметные символы – еще и окна запечатали. А эти родственнички знают толк в том, как держать пленных.

— Госпожа, вы хотите сбежать? — взволнованно пропискивает Сина, а в ее охристых глазах появляется неподдельный страх.

— Простите, я не смогу вам помочь. Я буду вынуждена сообщить! — выпаливает девчонка.

А ведь Тэя так ее любила, что готова была драться насмерть за нее.

— Простите меня, госпожа! Они выпорют меня до полусмерти, а потом сделают так, что меня больше никуда на работу не возьмут!

Аргумент. Жить и кушать хочется всем. И своя шкурка дороже – в этом мире ничего не меняется. Что ж, раз даже Сина отказалась от своей хозяйки, то искать других союзников среди слуг – бессмысленно.

— Давай платье, — только и говорю ей, оглядывая свою белую плотную ночную сорочку.

Вспоминаю прикосновения местного тирана и тут же втягиваю носом воздух, чтобы не стошнило. Боги, как же хочется сломать ему руку, но у меня нет магии. Почему? Разве она не должна переходить с душой?

А силы? Мои силы при мне?

Пока служанка копошится с платьем, решаю проверить, справится ли тело хотя бы с одним защитным приемом. 

Ох ты ж, боги мои! 

Чуть ли пополам не складываюсь от боли, когда нога предательски подворачивается, а мышцы тянет от боли. Это тело совсем не подготовлено. Совсем!

— Госпожа! — Пугается служанка. Не знает, то ли нести платье, то ли собирать меня с пола.

Бездна! И как мне справляться с этой семейкой без магии и без силы вообще? Одним только умом? Или… В случае с такими подлыми оппонентами – хитростью.

Грохот в дверь заставляет поторопиться. Служанка сильно спешит, чуть ли не выдирая мне волосы расческой. Боится наказания, а на хозяйку, прямую наследницу рода, ей, видимо, плевать. Каждый сам за себя, ничего удивительного.

Уложившись в короткий срок, смотрю в зеркало. Нежно-голубое платье, золотистые пышные волосы, на лице ни капли макияжа, но Тэя все равно красива. Очень красива.

Я родилась с неудачной внешностью, которой долгое время стеснялась. Надо мной смеялись, называя серой мышью и придумывая самые обидные прозвища, но потом появился Он…

— Хозяйка велит спускаться! — Раздается за дверью, и, выпрямив спину, как подобает истинной леди, я ступаю за служанкой.

Та сжимается в ком все сильнее, когда мы проходим по темному коридору, освещенному лишь тусклым светом торцевых окон. Стены, обшитые бледным шелком, будто давят на меня со всех сторон, в висках стучит пульс.

Этот дом – настоящая крепость, и мне нужно придумать, как выбраться. И ошибку допустить нельзя – иначе братец быстро может вернуть свое заклятие оцепенения.

Так как же мне быть?

— Госпожа! — вдруг решает обратиться ко мне Сина в последний момент, а затем быстро сует что-то мне в руку. — Это ваше кольцо. Оно поможет устоять против магии, нашлет оцепенение на других!

Только это Сина и успевает сказать, прежде чем нас окликают. 

— Тэя, дорогая, спускайся, — зовет мачеха, а меня передергивает от ее слащавого голоса.

Как представлю, что бы испытывала настоящая Тэя, так сердце рвется на части. Она была куда нежнее и доверчивее, чем я. “Выживи и очисть мое имя, чтобы я смогла уйти с миром”, — горьким эхом звучит в памяти звонкий голосок несчастной юной девушки, чью жизнь так бессовестно и нагло отобрали, оболгав и сокрушив.

“Выживу! Ради тебя выживу! И всем докажу, что ты ни в чем не была виновата, моя девочка!” — клянусь небу. Но даже представить себе не могу, как все сейчас завернется.

Кидаю взгляд на служанку: не уверена, что ей стоит доверять. Но иначе зачем она дала мне кольцо? Могла бы ничего не делать.

Раздумывать некогда. Внизу ждут родственники. Рядом с ними стоит седовласый господин в белой мантии. У него в руках приметная позолоченная шкатулка с большой буквой “А”, что означает – жрец Ашдарха.

“Мы на моей родине? Здесь действуют другие законы. У мачехи с братом нет всей той власти, что была в Долунае. Значит, у меня есть шанс?”, — радуюсь я, а затем замечаю еще двоих мужчин, стоя́щих поодаль, у окна.

Судя по серой форме, они из храма для душевнобольных. И еще здесь журналист – тощий мужчина с массивным моментофиксатором на груди и мечущимся самопишущим пером, которое уже что-то строчит.

Они все в сговоре, или у меня есть шанс?

— Невесте нездоровится? — спрашивает седовласый господин в белой мантии. 

Раз задает такой вопрос, значит, его не подкупили. Уже хорошо, но ошибаться нельзя.

— Ее отец смертельно болен, она горюет, — отвечает братец.

Надо отдать ему должное, прикидываться порядочным он умеет отлично. 

— Так может, стоит перенести дату свадьбы? Как раз подготовитесь. Негоже таким важным господам проводить скромные церемонии, — советует жрец, но при этом ведет беседу с женихом, а я будто бы не человек даже, а так… Предмет обсуждения, у которого своего мнения нет.

Пока не вмешиваюсь, наблюдаю, сжимая в пальцах кольцо, которое дала мне Сина.

— Вы, наверное, не в курсе, но Тэя вела себя неосторожно на родине. Медлить нельзя, честь всей нашей семьи под угрозой.

— Боги! — Охает жрец, смотрит на меня, как на жука навозного, а затем на моего сводного брата. — Выходит, те слухи были правдивы? Вы великий человек, господин Шогус! Не отказались от бесстыдницы, опорочившей весь род беспорядочными связями, а решили защитить ее!

С искренним уважением выдает седовласый, а Калус усмехается, кидая в меня надменный взгляд. Думает, что прищучил, лишил всего. Репутации и имени уж точно!

— Семья – есть семья, уважаемый жрец. Давайте приступим.

— Конечно! Невеста, подойдите, — чуть ли не гавкает на меня жрец, чувствуя, что в этом обществе подобное не только позволительно, но и одобряется.

Как же он меня презирает, его даже передергивает от взгляда на меня. И все же он открывает шкатулку, из которой в воздух поднимается белый кристалл размером с большой бокал.

Жрец велит жениху встать напротив невесты и начинает долгую вступительную речь. Калус довольно скалится, а я же… Не чувствую ничего, глядя на него. Даже страх отступает, потому что в воспоминаниях всплывает лицо другого мужчины.

Единственного мужчины, которого я полюбила. Единственного мужчины, за которого я готова была отдать жизнь… Он тоже где-то в Ашдархе?

— Подойдите, протяните руки и коснитесь камня богов одновременно, чтобы закрепить союз, — велит жрец, и я понимаю – либо попытаюсь сейчас сделать то, что задумала, либо игра будет окончена.

Они запрут меня, а как получат доступ к наследству, и вовсе могут убить. Но сначала кое-кто мной наиграется, как постельной куклой.

Значит, пора делать ход.

Все это время я стояла с видом зашуганного, виноватого ребенка, позволяя родственникам считать, что сдалась. Сейчас же робко делаю шаг, будто бы следуя приказу, разыгрываю крайнее волнение и тут же головокружение.

— Что это? Что с ней? — Пугается жрец, когда мое тело падает плашмя на паркет. Больно так, что взвыть хочется, но не позволяю себе даже скорчиться. — Она упала в обморок!

— Она притворяется, и только! — взвизгивает мачеха. — Неблагодарная девчонка! Мы все для тебя! Мой сын губит жизнь из-за тебя… А ты!

— Воздух… Воздух… — только и говорю я, изображая пограничное с обморочным состояние, когда ко мне склоняется жрец.

— Откройте окно! — велит он, помогая мне встать.

Бравые служители храма тут же распахивает створки, и в зал врываются потоки прохладного воздуха. Значит, на первом этаже на окнах печатей нет. Отлично. Но в открытое окно прыгать будет легче, теперь главное… 

— Идиоты, закройте! — рявкает братец. Видимо, магией захлопывает створки, а затем перехватывает меня за грудки, точно бездушную куклу. — Прекрати придуриваться, Тэя!

Больно и страшно, но заставляю себя играть свою партию дальше. Эти люди должны мне поверить. В Ашдархе ни один уважающий себя жрец не допустит насильной свадьбы, даже если невеста отвратительна ему до тошноты.

— Пожалуйста, не бей меня больше… Я все сделаю, только не бей… — выдавливаю из себя слова, чем шокирую разом не только братца, но и весь зал.

Калус застывает. Тишина режет слух.

Секунда. Вторая.

— Господин Шогус, — наконец-то подает голос жрец, наблюдая за тем, как с лица брата слетела маска. — Я не знаю, что у вас тут происходит, но я не…

— Заткнись! — рявкает на него братец, кидает меня на пол, а сам в несколько шагов доходит до сундука, что стоит у деревянного буфета с резными ножками.

Металлическая щеколда щелкает, а затем раздается оглушающий “ох” и тишина.

— Поверите словам этой наглой девицы, которая умеет только лгать и устраивать представления, или подумаете о себе? — заявляет братец, а я сквозь ресницы подмечаю гору золотых монет. — Тут на всех хватит. До глубокой старости, господа.

Гад ты хитрый, Калус!

Не дыша, смотрю на господ, они – на меня. Видят в моих глазах страх, и в этот раз – вовсе не поддельный. Я чуть ли не умоляю их взглядом спасти. Должно же быть в людях хоть что-то человеческое! Должно! Но нет… 

В глазах каждого из этих господ борьба алочности с тем, что они хотели бы считать своей честью, не тянется дольше десяти секунд. Они переглядываются между собой, будто бы ожидая одобрения друг от друга, а затем соглашаются на предложение брата.

Сглатываю горький ком и задаюсь одним единственным вопросом: почему я думала, что в этот раз будет иначе?

— Принесите сюда невесту, сделаем все сами! — решает жрец, подписывая мне приговор.

Вот уж нет! Я знала, с кем собиралась сражаться. И план "Б" у меня тоже был.

Натягиваю то самое кольцо, которое дала мне Сина, на палец, отталкиваю служителей храма, тянувших ко мне свои грабли, и рвусь к окну, что есть сил.

Секунда до свободы! Секунда! Но я… Застываю. Не могу пошевелиться. Не могу даже сделать вдох или моргнуть.

Что за...?

Оцепенение!

— Браво, Сина, ты отлично знаешь нашу Тэю. — Слышу аплодисменты за спиной, и спина покрывается холодным потом.

Значит, служанка сделала все это по приказу мачехи и брата? Она помогла им поймать меня в ловушку!

 — Уговорить ее надеть это кольцо по доброй воле было бы сложно. Но теперь она не только будет в оцепенении, но и в полной моей власти. Развернись, Тэя. Иди сюда, — приказывает мне брат, и я… Я не могу сопротивляться!

Иду, гоблины его дери!

Хочу содрать с пальца гадкое кольцо, но Калус контролирует все мое тело. Без его дозволения теперь и моргнуть не могу!

Кошмар! Это какой-то кошмар!

— Извинись перед нашими гостями за свое поведение, — приказывает брат, и я прихожу в ужас, когда слышу собственный голос, стекающий с моих губ против воли.

Замечаю в дальнем зеркале улыбку на своем лице. Боги, что этот гад со мной творит? 

Внутри страхи бьются, как птицы, ломая крылья о железную клетку. Слезы сковывают горло, но внешне… я... улыбаюсь и ничего… ничего не могу с этим поделать!

— А теперь давай коснемся алтаря, дорогая, — велит братец, и мои дрожащие пальцы тянутся к камню.

Десять сантиметров... пять, три, один!

— Всем стоять! — Раздается громкий голос вместе с грохотом дверей, ударяющихся о стены.

Гости, все до единого, обращают взгляды к входной двери. Калус на секунду утрачивает надо мной контроль, и я тут же отдергиваю руку, а после застываю. Застываю сама, потому что вижу того, кто сюда ворвался.

Не может быть…

— Вы?! — Охает мачеха, а все остальные застывают.

На пороге стоят четверо господ в черных одеяниях министерства дознания, но троих из них я будто и не вижу. Все внимание к себе приковывает высокий широкоплечий мужчина с длинными пепельными волосами. 

Строгие черты его лица, высокие скулы, острый ровный нос и глаза… серо-голубые глаза-хамелеоны… Я не смогла их забыть, как бы не пыталась. Ночами видела во снах и была уверена, что в этой жизни мы больше не встретимся.

Но он передо мной, изучает взглядом застывшую толпу, а мое сердце сжимается в ком.

Я не дышу. Мысли бьются, как раненые птицы. А после я и вовсе теряю способность думать, когда Кай Гарей останавливает свой взгляд на мне. Смотрит прямо в глаза, да так, что все внутри переворачивается.

Он не может меня узнать… Не может…

— Что вы себе позволяете?! — Первым в себя приходит Калус, делает шаг вперед, закрывая своим черным плечом меня от Кая. И в этот момент незримая связь, образовавшаяся между мной и Гареем за несколько бесконечных долгих секунд, обрывается. 

Я даже будто слышу, как лопнула струна, натянутая до предела. Или… Это было мое сердце? Мои надежды, страхи…

Не чувствую ни рук, ни ног. Судорожно втягиваю носом воздух и наконец-то прихожу в себя. В первую очередь, пытаюсь стащить кольцо, пока братец отвлекся.

Оно слетает на мягкий красный ковер. Я свободна? Хочу сделать шаг, но едва пытаюсь, как застываю. Почему?! 

Тело вновь не слушается меня, а на пальце остается тонкий узор от кольца. Он исчезает на глазах, впитываясь в кожу. 

Черная магия. Печать подчинения!

Боги, Калус, да ты почти так же ужасен как Хозяин!

— Это территория посольства Долунай! Вы не имеете права сюда врываться, даже если вы из министерства дознаний! — Ярится брат, пока Кай спокойно осматривает гостей и примечает сундучок с золотом.

В этот момент его глаза вспыхивают, а затем становятся темнее – цвета ртути. Это означает одно из двух: он зол, или у него проснулся инстинкт охотника. Хотя последнее никогда в нем не дремлет.

А вот когда Кай спокоен и счастлив – его глаза небесно-голубого цвета.

В памяти вспышками мелькают моменты прошлого. Я, он, та темная комната. Его прикосновения, и трепет в моем теле. Мурашки, спускающиеся по спине к копчику, жар, поднимающийся внизу живота…

Страсть, накрывающая с головой. Безумие, в котором мы утонули оба…

По крайней мере, так я считала.

Хочу встряхнуть головой, чтобы выкинуть жалящие сердце воспоминания, но даже шевельнуться не выходит. Приходится справляться усилием воли.

— Согласно закону, — Кай произносит только два слова, а его низкий голос заполняет все пространство, — я имею право сюда войти, если на территории посольства скрывается преступник.

Товарищи из храма душевнобольных вздрагивают и переглядываются, а жрец почти не дышит. Он весь побелел в цвет своей мантии, а по вогнутым вискам текут крупные капли пота.

Мачеха тоже нервничает, но старается не подать виду. Ей не по статусу показывать страх.

— О чем вы говорите? Какие преступники? У нас тут свадьба! — гаркает Калус, делает еще шаг вперед, будто наступая, однако далеко не так храбр, как раньше.

Он тоже боится, а я же горько усмехаюсь внутри… Воевать с тем, кто слабее, каждый горазд, а с тем, равен по силе – страшно, да, братик?

— Свадьба? — переспрашивает Кай.

В его интонациях скользит недоверие и даже некая усмешка, но в следующую секунду взгляд серых, как небо перед грозой, глаз становится строгим.

Гарей буквально пронзает насквозь нерадивого брата взглядом, а затем смотрит на меня, и я бы застыла, если бы тело мне подчинялось. Или подала бы сигнал, что тут происходит вовсе не праздник объединения душ, а преступление! Но даже взглядом не могу этого сказать.

Боюсь представить, какое у меня сейчас может быть выражение лица, если это контролирует брат. Наверное, я выгляжу той еще стервой.

А Кай… он будто и не собирался слушать.

Ловлю в его взгляде то, что видела в нашу последнюю встречу – злость, предубеждение.

За что?! 

— Боюсь, свадьба отменяется, господин Шогус, — без толики сожаления выдает Гарей, глядя вовсе не на брата, а на меня. И будто испепеляет взглядом.

— Это еще с какой стати?!

— Потому что девушка, стоящая за вашей спиной, арестована мной с этой самой секунды! — припечатывает Гарей, и слова, как железные стрелы пронзают воздух и впиваются в мою сдавленную шоком грудь.

— Что это значит? — Злится Калус. — Леди Тэя Аллон – подданная Долуная, вы не вправе так поступать!

— Подданная Долуная, которая незаконно пересекла границу нашего государства без уведомления надлежащим образом, за что уже может быть арестована, — с леденящим душу спокойствием сообщает Кай Гарей.

Пересекла незаконно?

Значит, родственнички не успели позаботиться о нюансах, когда спешили притащить сюда мое тело?

Но, по взгляду и интонации Гарея, ясно – причина ареста вовсе не в этом. Это лишь повод! Чего Кай на самом деле от меня хочет?

— Вы издеваетесь? Хотите устроить международный скандал из-за пары бумажек? — Калус напоминает бешеного зверя.

Рычит и дергается в то время, как королевский инспектор остается невозмутимо спокоен. И только режущий лед в его взгляде не дает расслабиться и забыть, что все это временно.

У него есть ко мне какая-то претензия, и очень-очень большая. Во что Тэя вляпалась, гоблины возьми? Кай не является по пустякам. Или… Дело в не Тэе?! 

От последней мысли мороз идет по коже. Гарей не должен меня найти! Никак!

Уж лучше остаться с этим братцем — рано или поздно я найду способ, как его прибить! А вот снова становиться чьей-то пешкой, пусть даже самого короля, я не хочу!

— Леди Аллон, — напрочь проигнорировав рык хозяина дома, будто тот и внимания не стоит, Гарей обращается прямо ко мне, — прошу вас самостоятельно проследовать к карете, чтобы моим людям не пришлось применять силу, — говорит отстраненно и холодно, но в его серых, как пасмурное небо, глазах я считываю совсем иные эмоции.

В них бушует пламя, которое ждет часа, когда хозяин позволит своим демонам вырваться наружу. А демонов, несмотря на напускное спокойствие и непоколебимость, у Гарея много. Слишком много.

— Леди Аллон? — Вскидывает тёмную бровь Кай, не понимая, какого гоблина я не внимаю его предложению.

Он ведь и представить себе не может, что я в полной власти братца. И даже выражение, что сейчас надето на мое лицо, – вовсе не мое!

Гарей прищуривается на долю секунды. Нюх у него отличный. Ищеек лучше него я никогда не встречала.

— Леди Аллон, вас удерживают силой? — С первой попытки Гарей попадает в яблочко.

— Что за бред вы говорите?! — рычит брат, и где-то на фоне начинает возмущаться мачеха, а затем подключаются все остальные, пытаясь отстоять свою мнимую честь.

Но Гарей даже не смотрит на них. Смотрит на меня. Слишком внимательно. А затем поднимает руку вверх, жестом веля всем захлопнуться.

— Я спросил вас, леди Аллон. — Его взгляд вкручивается в душу. 

— А я не хочу вам отвечать. Вы сорвали мне свадьбу! — Не сразу понимаю, что это мой голос, и заявляю эту ересь именно я. Еще и фыркаю на Кая. — Я ни в чем не виновата и никуда не пойду. А бумажку вам принесут в течение часа!

Прокля́тый Калус! Сволочь! Решил моим ртом поговорить?! Получилось отменно. Я чувствую себя полной стервой.

Кай опасно прищуривается, пытаясь во мне что-то разглядеть, и сердце падает в пятки.

— Господа, уведите леди Аллон в карету. Каждого, кто окажет сопротивление, свяжите, — решив что-то в своей темной голове, приказывает Гарей подчиненным.

— А вы, — теперь он смотрит на гостей и жреца, — побудьте здесь до приезда второй группы. К монетам рекомендую не прикасаться.

Он все-таки понял?

— Господин Гарей! — рявкает братец.

— Господин Шогус, снизьте тон. Может, вас, как исполняющего обязанности посла, я не могу арестовать, но на поединок вызвать не откажу себе в удовольствии, — выдает Гарей, и братец, наконец-то, захлопывается.

Только и может таращиться, пока подручные Гарея хватают меня под руки и ведут к дверям.

— Стойте! — Спохватывается он в последнюю секунду и срывается следом за нами.

А я замечаю странную вещь: стоило расстоянию между мной и Калусом увеличиться, как печать подчинения начала слабеть.

— Я поеду с вами! Как защитник! — Догоняет нас Калус, и связь тут же усиливается. — У меня есть лицензия! О чем вы хотите с ней поговорить? Я хочу знать!

— А вам не обязательно. Главное, что она знает, так ведь? — отвечает Гарей, а затем переводит убийственный взгляд на меня. — Тиара Майер.

Что?!

Скажите, что мне сейчас послышалось.

Кай Гарей:

Я искал ее повсюду. Ту, которая забралась мне под кожу так прочно, что не выдрать. Даже если эту самую кожу содрать живьем, Тиара скользнет глубже.

Нет. Она уже просочилась всюду, как яд, напитав мою плоть.

Я всегда был несколько безумен, но с ней рехнулся окончательно. И вовсе не удивительно, почему. Почему именно она стала той единственной женщиной, от которой трудно отвести взгляд, даже если ненавидишь? Она заставила меня испытать агонию похуже, чем потеря ипостаси.

Даже дракон заглох, когда она исчезла.

Просто… Мать вашу… Исчезла! Ускользнула сквозь пальцы.

Никто и никогда от меня не уходил. Но она… Дважды!

Дважды официально! Но перед этим свела с ума. Та еще ведьма. Вот только я тебя, Тиара, найду очень-очень скоро, а после…

Об этом лучше не думать, ибо грудину распирает такой жар, что фляга начинает свистеть. В отделе и так меня побаиваются. Это, конечно, их проблемы, но службу я люблю. Она – единственное, что позволяет не ненавидеть этот мир до конца.

— Гарей! — Влетает в кабинет Спарт.

Юнец и один из лучших артефакторов, что когда-либо здесь обитали. Смазливый блондинчик превзошёл всех, кто был до него, и мог бы даже создать что-то удивительное, если бы не отвлекался на женщин в поисках спасения от раскрошенного сердца. Женщины... 

— Нашел? — Подрываюсь из-за стола.

Любого другого, кто влетел бы в мой кабинет без стука, спустил бы с лестницы с вещами. Дисциплина и субординация – неотъемлемая часть системы. Но Спарт мне нужен. Нужен, чтобы найти ее.

— Новая система артефактов наконец-то засекла ее следы! — выдает он, а я чувствую, как тяжеленный камень в груди, который люди обычно называют сердцем, дергается, давя на легкие.

Попалась.

Сказал же, я тебя найду. И ты мне на все вопросы ответишь. За все ответишь!

С этими мыслями и ввязываюсь в расследование, одна из ниточек которого приводит меня на порог посольства. Долунай? Тиару даже туда занесло. Так сильно хотела от меня скрыться? Не выйдет, дорогая!

— Господин Гарей, может, не нужно… Это ведь посольство. Его Величество будет в ярости. — Пытается вмешаться Гаос, но тут же вжимает голову в плечи.

Не надо лезть под руку, когда я наконец-то напал на след. Я ее из-под земли достану. Из Бездны украду, а потом…

Даже боги не знают, что я сделаю с Тиарой потом! 

С такими мыслями и переступаю порог дурацкого посольства. Местная стража пытается помешать, но видит шевроны на черной грубой ткани одеяний и расступается. 

Высоченные двери особняка распахиваются, открывая моему взору странное представление, а затем я вижу… Ее! 

Тиара:

Мы доезжаем до здания министерства дознания слишком быстро, но мне кажется, что идет целая вечность. Радует одно: Гарей не впустил в повозку брата, тот сел в свою.

Связь подчиняющей печати то усиливается, то слабеет. Думаю, это связано не только с тем, что мы то отдаляемся, то приближаемся. Калус использует больше сил, чтобы контролировать меня на расстоянии, а значит, рано или поздно ослабнет.

Сейчас я могу моргать, поворачиваться, шевелить руками, но встать – нет. И рот он мне закрыл, гаденыш! 

— Брр! — раздается снаружи, а затем меня выводят из повозки, и взгляд упирается в мраморное крыльцо с письменным голубым навесом.

Этого места боятся многие, даже невиновные, а я когда-то сама хотела сюда прийти. Хотела, чтобы меня спасли мои же враги.

Я просто больше не могла – задыхалась, готова была сделать что угодно, лишь бы покончить с тем кошмаром, в котором жила, но… мне помешали.

— За мной! — Отвлекает от мыслей о прошлом голос Кая, и в душе я вздрагиваю.

В ушах все еще звенит его “Тиара Майер”. С какой же лютой злостью и ненавистью он это произнес.

В какой-то момент показалось, что когда он так назвал меня, сердце оборвалось и улетело в пятки, а может, ниже – в самую бездну.

Это был единственный миг, когда я была рада, что мои эмоции контролирует брат, и я не выдала истинных чувств. Гарею нельзя знать, кто я. Нельзя! 

Но зачем он пришел за Тэей? Почему упомянул меня? Мысли и нервы сводят с ума, даже когда мы оказываемся в кабинете с большими окнами, легче не становится.

Я думала, преступников допрашивают в каких-то пыточных, а тут не хуже, чем во дворце. Хотя во дворце я никогда не была.

Ах да, я ведь дочь посла все-таки. И рано или поздно Гарею придется меня отпустить. Кажется, он ступил на тонкий лед, решив все это провернуть.

— Это камень правды. — Мужчина, который даже меня не узнает и не представляет, что творится за маской на моем лице, указывает на мутно-желтый камень в железной оправе, установленный на краю темного деревянного стола. — Приложите руку, ответьте на все вопросы, и если вы невиновны, я вас отпущу.

— Протестую! На камень правды нужно согласие обвиняемого! — Не уступает брат.

— Леди? — Гарей опять его игнорирует и смотрит в упор на меня.

— Я не буду ничего говорить. А вы пожалеете, что сорвали мне свадьбу. — Опять Калус говорит моим ртом. Да еще так, будто я сражаюсь сейчас за звание первой стервы Ашдарха.

Видят боги, я этому гаду за все воздам!

— Что ж, тогда помолчим. Но прежде взгляните на это. — Гарей толкает мне открытую папку.

Брат забывает мысленно дать мне разрешение что-либо делать, и потому я остаюсь неподвижной, пока он сам бледнеет, разглядывая файлы. Чудом замечаю краем глаза моментофиксации.

Это же мы с Тэей!

Как раз по пути к той странной горе, где она отдала свою душу богам. Откуда это у Гарея?

— Несколько дней назад вы были замечены в компании преступницы, за голову которой назначена самая высокая награда. Я даю вам шанс сыграть роль свидетеля, если коснетесь этого камня и все расскажете. Будете играть в молчанку – сочту вас сообщницей Тиары Майер.

Глаза Гарея вспыхивают, когда он произносит мое настоящее имя. Он меня ненавидит. Люто. Я знала это и раньше, так почему же душа все еще рвется на части? Боги слишком жестоки, раз заставили нас встретиться вновь.

Калус кидает в меня гневный взгляд. Не ожидал, что сестренка доставит ему столько проблем? Бесится, не знает, что делать. Улики железные.

— Господин Гарей, нам с Тэей нужно кое-что обсудить, прежде чем она коснется камня правды, — выдавливает он.

— Не думаю, что это хорошая идея. Если я потрачу еще хотя бы минуту, шанса остаться свидетелем у вас не будет, госпожа Аллон, — Гарей опять игнорирует брата и говорит напрямую со мной.

И этот его взгляд… Боги! Мне сейчас душу на части разорвет!

Нет, Тиара, вспомни, что он тебе сделал. Ты должна бежать от него без оглядки, а не страдать из-за него!

Стук в дверь прерывает душевную пытку. Не знаю, кто появился за спиной, но Гарея это раздражает. Он готов взорваться в любой момент и разнести здесь все.

Таким напряженным я его лишь раз в жизни видела, а до этого наивно считала, что он и бровью не поведет, даже если небо обрушится на землю. 

— Пять минут, — бросает нам Кай, а сам покидает кабинет, уходя к тому, кто появился и остался неизвестным для меня.

— А теперь рассказывай, во что ты вляпалась?! — рычит брат, снимая с меня часть своих сил.

Наконец-то чувствую тело, могу пользоваться руками и ногами. И своим ртом! Сама! Хотя глупо с его стороны ослаблять контроль настолько, чтобы я могла двигаться. Достаточно было бы позволить просто говорить.

Калус не дурак. Если он так поступает, тому должна быть причина. И кажется, я ее знаю. Он истратил слишком много сил, контролируя меня целиком и полностью.

На его месте другой бы уже потерял сознание. Калус тоже посерел. А это шанс. Мой шанс сбежать от него, а значит – разорвать нашу связь! Освободиться от подчинения!

Его передышка может закончиться в любую минуту.

— Ты говоришь об этой девушке? — Приходится юлить. Беру папку, а она “выскальзывает” из пальцев на пол. — Ой!

Вскакиваю из-за стола. Калус тут же напрягается, возвращая контроль, и тот иголками входит в кожу, когда пытаюсь сопротивляться. Он ослаб, я не ошиблась.

— Я просто хотела поднять папку, — говорю брату, и тот, то ли сильно устав, то ли не ожидая от меня глупости, вновь снимает оцепенение.

Конечно, он ведь не думает, что я сумасшедшая и соберусь бежать из здания дознаний.

А я сумасшедшая!

Кидаю эти проклятые моментофиксации в лицо брату и тут же бросаюсь к окну. К открытому, на мое счастье, потому что здесь не допрашивают опасных преступников. Это место для бесед с господами, которые обычно не сигают в окна!

Второй этаж – невысоко. Мне еще и фартит свалиться на брезентовый навес булочной, с которого я скатываюсь наземь.

Прохожие, увидевшие шоу, визжат, но их голоса прерывает рев брата:

— Стоять! 

Вижу его нервное лицо в окно и улыбаюсь. Потому что я далеко от него, а он ослаб. Все, что я сейчас чувствую, – это легкое покалывание. И оно не заставит меня подчиниться!

“Я тебя убью!” — вижу угрозу в черных глазах брата, но мне не страшно. Мы еще поквитаемся за Тэю, когда я найду способ снять с себя печать подчинения. А пока… Мне нужно держаться подальше!

Тело Тэи слабое и совсем не подготовленное, но запрыгнуть в грузовую повозку мне удается. С наслаждением наблюдаю ужас в глазах брата, а затем ужас накатывает на меня, когда Калус резко исчезает, будто его откинули, и в окне появляется совсем другой мужчина.

Кай Гарей.

Его яростный взгляд находит меня в мгновение ока, вспыхивает, а победная улыбка на моем лице обращается в лед.

— Догнать ее!

***
Тиара у нас впервые появляется тут:

Спасаясь от злодеев, я попала в дом опасного и притягательного лорда Соула, от которого мне жизненно необходимо держаться подальше. А он взял и решил, что я должна стать его подставной невестой.
Зачем? Чтобы меня на лоскуты его поклонницы порвали?
И не надо говорить, что все это шоу ради бабули. Лорд не из тех, кто идет на поводу. Даже король не смог заставить его жениться!
Но тогда зачем все это? Зачем ему я?!
однотомник

Ночь медленно опускается на город. Небо затягивает черная пелена, а звезд почти не видно. Прохлада пробирается под одежду, вынуждая кутаться в старенький потрёпанный плащ. Сердце уже не бьется так бешено, как несколько часов назад, никто не преследует, но мне все равно неспокойно.

Мне чудом удалось скрыться от погони. Хотя продолжалась она на удивление недолго. Не знаю, что именно произошло, но стража вдруг перестала бегать по улочкам, а на досках объявлений так и не появились мои портреты, будто кто-то отдал приказ меня не искать. Но кто и почему, я тогда не знала. Меня трясло от страха и усталости.

Не только братец потратил кучу сил на контроль, но и я на сопротивление печати.

Вновь сжимаюсь от сырости и холода, кутаясь в старый мужской плащ, который прихватила из повозки. Он был мне нужен, чтобы выжить, чтобы уйти незамеченной, однако совести плевать, что стоит на кону, она меня грызет. Утешает одно: извозчик был одет хорошо, так что хочется думать, что этот плащ он просто забыл выкинуть.

Избавившись от погони, я долго думала: сначала о том, как поступить, потом о том, где достать еду и воду, потому что голод терзал душу. Питьевой фонтан пришелся кстати, а вот остальным куда сложнее – в кармане ни гроша, а красть я не буду. 

Тиаре приходилось, но Тэе я этого не позволю. В этом теле я буду жить по чести, как жила его первая хозяйка. Так как я хотела бы жить сама. И значит, еду придется раздобыть как-нибудь иначе, но сначала нужно решить один из главных вопросов.

Заставить Кая Гарея оставить меня в покое. Но как?

Явиться к дому дознаний я не могу – значит, надо написать письмо, а лучше записку. На почту денег у меня нет. И на бумагу с пером тоже. Но это можно решить иначе.

Понимать по лицам, кто откажет, а кто согласиться помочь – меня научила жизнь. Смешавшись с толпой, наблюдаю за базарной площадью. Три девицы в синей униформе. Адептки первой Ашдарской академии магии, стало быть. 

Судя по прическам и выражениям лиц, эти девицы скорее выльют на меня ушат помоев, чем помогут, учитывая, что сейчас выгляжу как оборванка, еще и лицо измазала, чтобы не узнали. Если снять плащ, то платье покажет статус, но тогда я привлеку лишнее внимание.

Ищем дальше. Какие-то купцы. А вон мужчины со скользкими взглядами, явно вышли не за покупками, а чтобы поглазеть на молодых девиц. А вот и то, что мне нужно!

— Здравствуйте! — Подхожу к двум девушкам, а заодно и скользких типов своим странным появлением отгоняю. Не рыцари, совсем не рыцари…

— Мы знакомы? — Настораживаются девушки, оглядывая меня с ног до головы, но морщить носы не спешат.

На вид они из среднего класса, молоденькие, обе с косичками. Возможно, готовятся к поступлению в академию. Лица юные, глаза наивные.

А же радуюсь, что не ошиблась в их доброте, и прошу листок, какой не жалко, и перо.

— Возвращать не нужно. — Отшатываются девушки и спешат сбежать от “ненормальной попрошайки”. И за это большое спасибо.

Спрятавшись через пару переулков в тихом месте, пишу записку для Кая Гарея. Складываю ее пополам и теперь думаю, как передать.

Будь у меня пара монет, попросила бы мальчишек, но просто так помочь они не согласятся. Мир нынче иной.

Может, самой как-то подбросить? А если прикинуться старушкой, наговорить постовым чепухи и убежать. Обычно эти молодцы не шибко умные. Стоит ли пробовать?

Ох, не знаю. Но подойти послушать, что же они говорят, думаю, будет нелишним.

— Отменили? Два часа назад ведь из самого дома дознаний был приказ ту иноземку поймать! — возмущается один другому. Иноземка? Они это о Тэе? — Слышал, сам Гарей его лично отдал!

— И сам же отменил, — важно сообщает второй, пузатенький. — У меня зять там работает. Шепнул, что Гарей сильно рискнул, чтобы схватить ее. А этот новый исполняющий обязанности посла быстро подсуетился, добыл какие-то бумаги, и все. Неприкосновенная она отныне. Дочка посла Долуная, чай!

Ох, вот оно как. Калус успел подсуетиться. Гарей, наверное, рвет и мечет, а мне что теперь делать?

Выходит, арестовать эти стражники меня не смогут, даже если выскочу прямо у них под носом? Неприкасаемая подданная Долуная – звучит шикарно, только вот замечаю двух громил, шастающих по площади, и тут же пячусь к стене.

— А это еще кто? — Фыркает пузатый стражник, и второй тут же напрягается. Оба идут к громилам, но миленькая бабулька первой берет порядок в свои руки. 

— Чаво это вы тут людей шугаете? — рявкает на громил, которые всем подряд суют в нос листок.

— Видели ее? Пять золотых за нее даем! — гаркают громилы, показывая бабульке портрет.

— А зачем это вы девицу ищите? Натворила чаво, так пущай стража разбирается, — ругается бабка. — Нечаво тут бандитам шастать, честной народ пугать!

— Мы не бандиты, а личная стража посла Долуная. А я эта девушка – его душевнобольная сестра. Мы помочь ей хотим! 

Вот уж спасибо! Быстро брат за дело взялся. Даже волосы на затылке встают оттого, что эти бугаи городят, но ведь не выскочишь, чтобы их образумить. 

Вот и приходится прятаться, потому что за пять золотых желающих отыскать "сумасшедшую беглянку" становится в десятки раз больше.

Не знаю, сколько я сижу за бочками, прячась от целого мира. Народ, наконец-то, расходится, а я, не чувствуя ни спины, ни ног, ни пятой точки, выбираюсь из своего укрытия. 

В небе светит огромная белая луна, а фонари давно погасли, значит, время за полночь. Черный плащ отлично скрывает меня в темноте, только вот от холода не спасает.

Забредаю на улочку с низкими домами и взбираюсь на крышу низенького сарая. На него не “смотрят” ни одни из окон ближайших домов, здесь и спрячусь до утра. Наберусь сил и подумаю, как быть.

А как мне быть?

Официально арестовать меня не могут – это хорошо. Гарей в бешенстве – это плохо. Но Тэя – не Тиара, потому, в принципе, он может меня отпустить. У него и других дел должно быть много. А вот с братцем нужно что-то делать.

У него целых два рычага давления на меня: я под опекой до магического совершеннолетия – это раз. И на мне печать подчинения – это два.

А значит, едва я попадусь этому мерзавцу, моя песенка будет спета.

Переворачиваюсь на другой бок, стараясь не издать и звука. Солома, которой застелена крыша, колется даже сквозь плащ, но мне нравится это чувство. Пусть некомфортно и промозгло, зато я свободна. Я никому больше не принадлежу. Только себе. Впервые за всю свою жизнь.

Осталось лишь придумать, как сохранить эту свободу, и как отомстить за Тэю. Калус уже объявил меня сумасшедшей, и теперь за пять золотых меня сдаст каждый прохожий. 

Надо спрятаться. Надежно спрятаться. И желательно в месте, где есть еда и вода, пока от голода не загнулась. Можно пойти в деревню, но туда Калус, если не дурак, тоже пошлет людей. А в деревнях все друг друга знают.

Домик в лесу подошел бы лучше всего, но сейчас ни одного такого не сыщешь. Как же мне выжить?

Точно!

Подскакиваю и достаю из кармана перо. Света луны недостаточно, но, присмотревшись, я замечаю тот самый символ дракона, букву “А” и цифру три.

Новая академия Ашдарха!

Половина мест там – по королевской стипендии, если лучше всех сдашь экзамен. А это значит, что за ночлег, еду и питье мне не нужно будет платить.

Более того, на территории любой академии действуют свои законы. Неважно, брат ты или муж, ты не можешь забрать оттуда адепта силой.

Даже если Калус найдет меня и явится, все, что мне нужно, – не дать ему приблизиться. А мою вменяемость, еще до прихода братца, увидят сотни адептов и профессора!

А если среди этих профессоров найдутся те, у кого чувство справедливости работает вне зависимости от суммы предложенной взятки, то можно попросить о помощи.

Но сначала нужно понять, кому можно доверять, а кому – нет.

И последнее, но не менее важное! В любой академии есть тайная библиотека! А там найдутся нужные мне книги по подчиняющим печатям.

“Решено! Я иду в новую академию Ашдарха!” — с такими мыслями и слетаю с соломенной крыши сарая, напугав гусей. Они орут, а я убегаю. 

Небо сереет – скоро рассвет. Путь до места назначения не близкий, а идти придется пешком. Но прежде надо привести себя в порядок. Умываюсь ледяной водой из ручья, вновь накидываю поверх платья поношенный плащ и иду по пустой тропе, затянутой сизым туманом в новую жизнь.

Но даже не подозреваю в этот момент, что один одержимый мной охотник, ждет нашей встречи именно там.

Кай Гарей (может, выберем?)

1 -

2 -

3 -

4 -

Тэя на крыше после побега из Дома Дознаний

Безумный братец:

Тэя в момент побега

Тиара до перехода в тело Тэи:

Путь в академию:

как вам арты?

— Документы? — спрашивает строгая худощавая дама, устроив себе “полевой кабинет” в виде стола и стула прямо за высокими коваными воротами академии, где столпились юноши и девушки в ожидании своей очереди.

За ними виднеются красные купола четырех башен с белыми стенами и зеленый сад, где прогуливаются адепты, облаченные в бордовую форму. Смеются, веселятся, у них вся жизнь впереди, а я невольно вспоминаю прошлое. Я всегда мечтала учиться в академии, но мне удалось там побыть лишь пару месяцев.

— Сейчас, секундочку! — Суетится незнакомка, сбивая меня с мысли. Переворачивает всю дорогущую сумочку, украшенную камнями и золотой вышивкой, и охает.

— Ой! Забыла! — выдает она и ожидаемо слышит в ответ, что без бумажки, ты… что без бумаг на экзамен не допускают. 

У меня этой бумажки тоже нет, и я знала, что споткнусь об этот камень преткновения, потому всю дорогу сюда думала, как поступить.

— Документы? — Дамочка кидает взгляд поверх тонких круглых очков, когда следующей к ее столу подхожу я.

Нервничаю, ведь если сейчас провалюсь, то уже и не знаю, куда ещё можно податься, чтобы меня не нашли.

— Добрый день. Их вот-вот привезут. К концу экзамена уж точно. Небольшая задержка в посольстве Долуная, — сообщаю ей, говоря максимально вежливо, но не мямлю.

Такой тип женщин мне хорошо знаком. Их мало что радует в собственной жизни, потому они считают своим долгом показать парочке, а то и дюжине наивных счастливых девиц, что жизнь, вообще-то, трудна и ужасна.

— Долунай? — переспрашивает женщина. — Иностранка?

— Меня зовут Тэя Аллон, госпожа профессор. Прошу, дайте мне шанс сдать экзамен с условием, что мои документы появятся чуть позже, — выдаю даме, хотя последнюю часть говорить было не обязательно.

Дама, услышав фамилию, кажется, быстро поняла, чья я дочь. Дочь посла. И уже из-за этого готова была расстелить ковровую дорожку.

— Слышала, ваш отец болен, это так? — уточняет женщина.

Только вот спрашивает не о здоровье, а хочет убедиться, что не ошиблась на мой счёт.

— Прогнозы не радуют. Делами занялся брат. Он не любит, когда его отвлекают не по государственным делам, — выдавливаю из себя слова.

— Что ж, ввиду обстоятельств, я позволю вам пройти, но, помните, документы должны быть к концу дня. Надеюсь, вы успешно сдадите экзамен, — первую часть говорит строго, а вот вторую мягче, будто мы с ней породнились.

И чего я удивляюсь, люди всегда тянутся туда, где видят выгоду.

Киваю, а про себя думаю, что от нее точно буду держаться подальше. А та хитрость, которой я воспользовалась в отсутствие иных возможностей, будет последней. 

— Выберите факультет, на который желаете поступить, и проходите на экзамен. — Встречает нашу группу абитуриентов низенький мужчина с длинными седыми волосами, и объясняет, где что находится.

И тут меня ждет вторая проблема – в теле Тэи нет магии, она слабая, значит, о боевом факультете, как и о факультете целителей мне можно забыть. А эти два направления – как раз те, в которых я хороша.

Остаются артефакторика и зельеварение. И если со вторым я хоть немного знакома, то артефакты – точно не моё. Ими всегда занималась Диана…

Едва вспомнив подругу, сердце сжимается в ком. Надеюсь, у нее все хорошо с ее истинным. По крайней мере, я сделала все, что могла, чтобы у нее была хорошая жизнь в благодарность за то, что она была первой, кто отнесся к забитой некогда девочке, как к человеку. На равных. Тогда и встретила его… Кая Гарея… 

— Так что выбираете? — Раздается голос, вырывая меня из воспоминаний, вот только он принадлежит вовсе не низкорослому господину.

Оборачиваюсь, ибо я не могла обознаться.

Длинные светлые, почти пепельные, волосы. Острые черты лица, и эти глаза, как штормовое небо.

Кай Гарей.

Что он тут делает? Вычислил местонахождение беглянки быстрее братца Тэи? 

Это, конечно, ожидаемо, но разве приказ об аресте не отменен?

— А недавно вы были намного красноречивее, госпожа Аллон. Это бессонная ночь забрала у вас все силы для дерзости? — Разливается его низкий голос, заполняя собой все пространство, и все звуки, даже целый мир, исчезают, становятся размытым неслышимым фоном.

Я вижу только его – жестокого похитителя собственного сердца, неумолимого охотника. И этот охотник внимательно измеряет меня взглядом, отмечая каждую деталь, включая то самое платье, в котором я была вчера в доме дознаний. 

Хвала богам, я успела умыться, а лицо у Тэи такое, что и макияж не нужен. Ей очень повезло родиться настолько красивой. А растрепанные волосы уложила в красивую косу, будто мастерица потрудилась. 

И Кай замечает все это. И он ждет моего ответа.

— Вы пришли за мной? — Это единственное, что я могу из себя выдавить сейчас, хотя в прошлом острила так, что его пепельные волосы вставали дыбом. 

Но тогда он ничего для меня не значил. Он был охотником, от которого я сбежала семь раз. Тем самым единственным ищейкой, который постоянно меня находил. 

И, честно сказать, в какой-то момент я желала быть пойманной. Желала и в то же время понимала, что это лишь убьет меня, но не спасет всех тех, кого я хотела спасти.

— Полагаю, вы уже в курсе, что ваш брат и, как я полагаю, уже не жених, потрудился быстро подготовить документы. Теперь вы относительно неприкосновенны для меня, — выдает Кай. 

Относительно? Это что еще значит? Нет. Сейчас главное понять, с какой целью он явился?

— И все же, вы выбрали очень оригинальный способ покинуть дом дознаний, госпожа Аллон. — Кай делает шаг ко мне, и я инстинктивно хочу отойти, но заставляю себя стоять на месте. — А раз вы бежали, значит, вам есть что скрывать. И я хочу знать, что это.

Чеканит слово за словом, и мое сердце падает в пятки и бьется где-то там. А я же нахожусь под настоящей пыткой. Пыткой этого грозного взгляда, разбирающего меня на детали. 

— Расскажите мне все, что вам известно о Тиаре Майер, и я помогу вам избавиться от вашего брата. Вы ведь за этим сюда явились? — выдает Гарей свое окончательное предложение, и земля уходит из-под ног.

Он знает! Он знает, что Калус шантажирует меня! Откуда?

Дурацкий вопрос. Это же Гарей. Наверняка догадался. Но он понятия не имеет о печати подчинения, иначе вел бы себя по-другому. Должна ли я ему о ней сказать?

Будь я просто Тэей, не задумывалась бы, попросила помощи, но Тиаре нельзя находиться с ним рядом даже лишнюю секунду. Нельзя заключать союзы.

Он – единственный во всем мире, кто может вычислить меня даже в этом теле, и тогда мне конец. Я снова буду принадлежать не себе, а кому-то. В этот раз не Хозяину, но королю. 

“Сделаем из неё шпионку! В этот раз нашу шпионку!” 

Я помню не только эту фразу, но каждое слово, которое услышала в тот день, когда очнулась с верой, что прошлое, наконец, останется в прошлом. Я не надеясь на свободу, я знала, что меня ждет смерть, и где-то внутри считала это достойным концом.

Ведь я все-таки смогла спасти тех детей от Хозяина, смогла разрушить орден Красной Луны и даже увести Диану из-под удара, взяв всю вину на себя. 

Я готова была завершить свой путь, но нет…

Единственный мужчина, которого приняло мое сердце, решил отдать меня в новый плен. 

Он выбрал свой долг, а я ни за что не стану снова марионеткой в чьих-то руках! Пусть даже в королевских!

— Госпожа Аллон, будь это любое другое дело, я был бы деликатнее, но вы понятия не имеете, насколько важно поймать эту беглянку, — выдает Кай, вырывая меня из бездны воспоминаний. — Так что, либо вы идете со мной к камню правды, либо я аннулирую свое предложение и заставлю вас говорить иначе. А я заставлю.

Камень правды. Ну, конечно. Все не могло быть так просто.

Увы, такая сделка мне не подходит. На камне правды я точно не смогу солгать и попаду прямо в лапы короля.

— Благодарю, господин дознаватель, но я не знакома с той, о ком вы говорите. Это была мимолетная встреча. Я даже имени ее не знала до того, как вы сказали. Плюс ваша эта дама стянула у меня кошелек. Это все, что я могу о ней рассказать. А сейчас, простите, мне пора на экзамен, — выдаю я холодным и строгим тоном.

Разворачиваюсь, потому что смотреть в его лицо сил моих нет, и делаю шаг по ступеням крыльца, как слышу:

— Тогда зачем было вылетать из окна и прятаться, леди Аллон?

— Думаете, весь мир крутится возле вас и ваших беглянок? Я с братом не поладила. Сами же видите, в какой я одежде и что обо мне говорят его головорезы, — отвечаю, не оглядываясь.

— И даже причину этому знаю, — раздается слишком близко, прямо за ухом, и от неожиданности я вздрагиваю, оборачиваюсь и вновь попадаю в плен его глаз.

Зачем Гарей подошел так близко? Играет со мной? Точнее, с Тэей!

— Тоже считаете меня полоумной? — Зло прищуриваюсь я.

— Напротив. Очень даже умной. Я про вас узнавал, — говорит Кай, и мне совсем не нравится, как это звучит. 

Он однозначно предвзят к Тэе. Почему?

— Здесь вам не Долунай, чтобы на каждом углу был властный покровитель, — выдает Гарей, но я не успеваю понять, на что он намекает, как Кай продолжает: — Это ваш последний шанс, госпожа Аллон. Я дико нетерпелив касательного этого дела.

С этим я соглашусь. Он полмира сожжет, чтобы добиться своего, и все же, я всегда считала, что в нем есть то уникальное, что я так уважаю – достоинство и честь.

— Шантажируете девушек? Как мило, — только и язвлю ему, задрав нос и тут же жалею об этом, ибо он еще ближе.

Слишком близко!

Практически нависает надо мной горой, отчего мое сердце попросту взрывается в груди, и я в панике молю всех богов, заглушить этот стук чем угодно, лишь бы Гарей не услышал.

А он смотрит. Пристально. Пугающе. На секунду мне даже кажется, что он меня вот-вот узнает. По крайней мере, его зрачки вздрагивают, будто пытаясь вытянуться в вертикальные линии, но рядом раздается голос.

— Боги милостивые! Господин Гарей? — басит какой-то мужик с крыльца, и я первая отвожу взгляд от Гарея, при этом задирая нос еще выше.

Смотрю на крупного мужчину средних лет с жидкой седой бородкой, который спешит к нам по ступеням на брусчатку. А Гарей до сих пор прожигает меня взглядом.

— Ректор Теодор, — неохотно приветствует Кай, когда ректор настигает нас.

— Боги милостивые! Простите за вопрос, но почему вы здесь? В моей академии что-то происходит? — Начинает суетиться ректор, а потом бьет себя по губам, поняв, что рядом есть лишние уши – я.

— Не смею вам мешать, — выдаю я и тут же пользуюсь шансом сбежать.

— Господин Гарей! — Слышу суету за спиной, но не оборачиваюсь, почти уверена, что Кай собирался пойти за мной, но тот дотошный “шкаф” ему мешает.

Я же моментом сливаюсь с толпой, следуя по длинному мрачному коридору. От волнения ноги кажутся ватными, едва передвигаю ими.

Золотые канделябры на стенах то расплываются, то вновь собирают свои очертания. Голова начинает раскалываться, но я велю себе собраться.

Не думай о Гарее. Сейчас главное – поступить в эту дурацкую академию. Ведь если Кай меня вычислил, то и братец скоро найдет.

— Последняя группа, поторапливайтесь! — Встречает нас у высоких дверей низенький рыжий мужчина, больше похожий на карлика, и я вдыхаю полную грудь воздуха.

“Я должна стать полноценным адептом, во что бы то ни стало должна!” — наставляю себя, а затем застываю, напоровшись на красную ленту с золотыми буквами названия факультета.

Гоблины! Я ведь не сюда шла!

“Факультет Артефакторов” — гласит надпись на ленте, и это последнее место, куда мне стоило идти. Я хотела на зелья, в них я хоть скудно-бедно понимаю, но артефакты… 

Я ведь толком никогда не училась, как нормальные маги. А те несколько месяцев в первой академии как раз были посвящены зельеварению, а я пришла не туда!

“Надо срочно уходить!” — решаю я, но стоит повернуться, как тяжелые двери закрываются по щелчку пальцев профессора-карлика.

— Последняя группа в сборе. Мы, пусть и позже всех остальных, но все же приступим к вступительному испытанию, — раздается голос с другой стороны.

Позже остальных? Значит, к зельеварам я уже не подпаду? Плохо. Очень плохо.

Оборачиваюсь к говорящему, которым оказывается видный брюнет лет двадцати пяти – тридцати. Он одет в темно-синий камзол с золотой нашивкой какого-то фамильного герба – стало быть, лорд.

И этот самый лорд, скользнув взглядом по толпе, останавливается на мне, и вместе с этим останавливает вступительную речь. Всего на несколько секунд, но этого хватает, чтобы причину заминки заметили все две дюжины присутствующих.

И эта причина – я.

Что с ним? Он знаком с настоящей Тэей?

— И так продолжим. — Смаргивает мужчина, а я все места себе не нахожу. 

Не люблю лишнее внимание, а теперь оно сыпется отовсюду. Замечаю три знакомых лица из всей толпы. Те самые девушки с площади, к которым я не стала подходить.

Рыженькая, блондинка и брюнетка. Все как на подбор – красавицы, да в дорогих ярких нарядах. Что они тут делают? Помню, что они были в синей униформе первой академии. И судя по трем звездочкам над эмблемой, учились на третьем курсе. 

Не о том я думаю. Молодой преподаватель представляется профессором Сэгардом, заместителем декана факультета, и сообщает нам о предстоящем испытании.

— Мест осталось всего двенадцать, так что постарайтесь, — наставляет он.

Нам велят занять свободные столы, на каждом стоят шкатулки, внутри которых лежат артефакты. Наше задание – описать способ работы этих самых вещиц, и для чего они служат. 

— Эй, отойди! Этот стол займу я! — Слышу фырканье через пару ребят от меня.

Говорит одна из той троицы старшекурсниц. Рыжая. И обращается она к не менее знакомой мне персоне.

День встреч какой-то. 

Оглядываю девушку с головы до ног: шатенка с огромными зелеными глазами. Это та самая незнакомка, которая отдала мне свое перо и бумагу. Только вот ее подруги с ней нет. И выглядит она как-то слишком потрепано и измучено. 

Видимо, не одной мне тяжело дался путь в эту академию.

— Оглохла, что ли? — Продолжают девицы, и я кидаю взгляд на коллегию профессоров: того самого статного заместителя декана, рыжеволосого карлика и даму с пышными боками, стянутыми коралловым корсетом.

Все они заняты каким-то обсуждением и не смотрят в нашу сторону.

— Но я ведь первая подошла, — тянет девочка, испуганно поглядывая на трех подружек.

— Вот первой и уйдешь! — Скалится рыжая, чуть ли не силой отталкивая девушку, и подружки тут же всем видом дают понять, что рыпаться обратно не стоит.

— Что там за шум? — Наконец-то вклиниваются наблюдатели, но девицы уже успели все провернуть и теперь делают невинные лица, хлопают ресничками, улыбаются, а меня передергивает.

— Здесь свободно, — подзываю несчастную девочку, показывая ей соседний стол. 

Она благодарно кивает, а меня, конечно же, не узнает.

Экзамен начинается, все открывают шкатулки, достают самые разные артефакты: у кого кольца, у кого кулоны, кто-то вообще вынул барабан. Даже думать не хочу, как там определяется магия.

Хотя и мне повезло не больше. Деревяшка? 

Просто кусочек старой коры в форме глаза с каплей смолы посередине. Вот так попала! 

Насколько я помню, лучшие артефакты делаются из драгоценных металлов и самых редких камней. Первые проводят импульсы магии, а вторые копят ее в себе. Чем древнее камень и точнее его огранка, тем выше его способность к накоплению.

Но у меня тут что-то вроде капли смолы вместо камня, а дерево так вообще давно уже считается полностью непригодным. Может, мне по ошибке это подложили? 

Поднимаю взгляд, чтобы уточнить, но натыкаюсь на два янтарных глаза. 

Чего этот заместитель декана так пристально смотрит на меня? И не только я это замечаю. Три девицы тоже косятся, да так, будто я успела в чем-то провиниться.

Прекрасно, еще не поступила, а врагов уже завела. 

— Какие-то сложности? — интересуется Сэгард вполне обычным тоном. — С вашим образцом что-то не так?

Судя по его взгляду, с артефактом все в порядке, а значит, мне нужно во что бы то ни стало разрешить эту загадку. Почему дерево, а не золото? Почему именно оно?

— Все в порядке, — отвечаю я и в следующие полчаса ничего не вижу и не слышу, кроме часов с розовым песком, которого в верхней чаше становится все меньше, а в нижней больше. 

Нервы бешено мечутся, где-то в голове уже слышу вопль собственного отчаяния: “Ты не сдашь, и братец тебя сцапает. И Тэя зря отдала тебе свою жизнь! Ты ее подвела!”.

Нет уж!

Думай, Тиара, думай! 

Дерево! Старое дерево! Очень старое... 

Точно! 

Такие артефакты делали, когда еще благородные металлы не вошли в моду. И тогда на континенте магию использовали вместо денег. Чаще всего для бытовых нужд, но какую же функцию осуществляет именно этот предмет?

Смола… янтарь! Даже если в нем накопить магию, без металла ее не преобразовать в заклинание, а значит, магия тут только хранится! Точно! Это же — кошелек! 

Чуть ли не падаю от своего открытия, а затем наспех записываю все, что удается вспомнить, пока профессор-карлик не объявляет: “Отложите перья!”, и следующие полчаса становятся самыми страшными. 

Наблюдатели и их помощники собирают у нас коробки и листы и уходят в соседний кабинет проверять работы. Не знаю, есть ли смысл молить богов об удаче, когда они никогда не приглядывали за мной, будто я с рождения была проклята. 

Что ж, какой бы ни был результат — он будет честным. Если поступлю, то поселюсь в библиотеке, чтобы наверстать упущенное, а если нет…

— Ты будешь первой! — Отвлекает от тревожных мыслей смех. 

Три девицы хохочут, ведут себя по-хозяйски, будто уже поступили. Нахваливают ту рыженькую, которая у них за предводительницу.

— Чего? — Зыркают на остальных, притихших ребят.

Те решают не ввязываться, и правильно. Девиц, видимо, не просто так отчислили из прошлого учебного заведения, а тут они старше и умнее всех. Чай на третьем курсе уже были.

— А ты чего смотришь? — Зыркают на ту самую шатенку, которую я позвала к себе. Имени не знаю, поэтому про себя буду называть ее Тихоней. — Что, сомневаешься, что я стану лучшей?

Мда, в вере в собственную исключительность огненной дамочке не отказать. Благо ее выступление прерывает появление профессоров.

Вид у них такой пугающе серьезный, что я нервно сглатываю и чувствую себя маленьким ребенком, которого либо похвалят, либо накажут злые взрослые.

— И так! В этой группе есть тот, кто написал лучшую работу не только за этот набор, но и за последние два года! — Выходит вперед профессор-карлик с позволения зама декана, который решает понаблюдать… В большей степени за мной, чтоб его!

Три девицы выпячивают груди, ожидая, что прозвучит имя одной из них, но… 

— Ливия Шторм!

Трио переглядывается, и судя по растерянному и озлобленному виду, Ливии среди них нет. Зато она находится рядом со мной. Та самая тихоня? 

Получив порцию аплодисментов, девочка сжимается в ком от волнения, а на пылающих гневом девиц и вовсе не рискует смотреть. 

Понимаю, они еще попьют ее крови.

После оваций профессор продолжает зачитывать список, и те, кто сдал, ступают вперед. Уже девять из двенадцати. Десять. И меня среди них нет. Двое из тройки подружек перешли, а вот последняя еще ждет своей очереди, злобно зыркая на всех. 

— Последнее место! — Громко звучит голос профессора, и я сжимаю оледеневшие от волнения пальцы в кулаки.

Неужели не справилась? Неужели, я выйду отсюда никем? Неужели я подвела тебя, Тэя? 

— Тэя Аллон! — Звучит мое имя.

Даже застываю на миг, ибо… Ибо…

Дышать трудно. Какой-то экзамен, а будто в первый раз. Да что там, так и есть… В первый раз!

— Проходите, Тэя Аллон, — зовет меня в строй вовсе не рыжеволосый профессор-карлик, а сам заместитель декана, и я иду, не веря в свою удачу, только вот… Эта удача покинет меня раз и навсегда ровно через десять минут.