Я не твоя награда

Привет, дорогие читатели!

Добро пожаловать в мою первую книгу! Очень волнуюсь и надеюсь, что история вам понравится.

Это история о первой любви с элементами легкой эротики. Главная героиня — 18-летняя Лея Грэйтон, которая только учится понимать себя и окружающих, неизбежно совершая ошибки на этом пути.

Пожалуйста, поставьте лайк и поделитесь впечатлениями — для начинающего автора нет ничего важнее вашего мнения. Оно поможет мне понять, двигаюсь ли я в правильном направлении. Критика тоже приветствуется.

Приятного чтения! ✨📚

Вечеринка была в самом разгаре — повсюду звучали оживленные голоса, играла музыка. То тут, то там раздавались взрывы смеха. Воздух был пропитан сладковатым ароматом коктейлей и дорогого парфюма.

Я и Мадлена осторожно пробирались через толпу танцующих, стараясь никого не задеть. Компания студенток в ярких купальниках уже направлялась к бассейну, а одна парочка беззастенчиво целовалась в кресле. Дело уже зашло гораздо дальше поцелуев: руки парня блуждали под майкой девушки, а она пыталась справиться с его ремнём. Кажется, им уже пора искать свободную комнату.

— Я найду Томаса, — сказала Мадлена, едва коснувшись моего плеча. — Подожди здесь, скоро вернусь, и мы что-нибудь выпьем.

Мадлена — моя лучшая подруга и соседка по общежитию. Именно она уговорила меня прийти на эту вечеринку. Я обычно избегала подобных мероприятий, где собиралась элита Вестервуда. Мы с Мадленой не входили в их привилегированный круг: её родители были обычными преподавателями математики и биологии, а не владельцами бизнеса или политическими фигурами.

Но, надо сказать, было в Мадлене нечто особенное. Несмотря на отсутствие дизайнерских вещей, полезных связей и состоятельных родственников, она сумела заслужить уважение даже среди самых избалованных студентов.

На вечеринку Мадлену пригласил Томас, один из негласных лидеров этой «элиты». Она потратила несколько часов, методично разбивая мои возражения, прежде чем я сдалась и решила пойти с ней. Не то чтобы я чувствовала себя неуютно среди дорогих коктейлей и беспечных разговоров, но всё же предпочитала компании поскромнее.

Глядя на то, как Мадлена перемеряла шесть разных нарядов и трижды меняла макияж перед выходом, я просто не могла ей отказать. Томас ей нравился уже довольно давно, и за последнее время их общение стало заметно теплее и доверительнее. В глубине души Мадлена лелеяла надежду, что именно сегодняшний вечер станет поворотным в их отношениях, сблизив их сильнее, чем все предыдущие встречи.

Подруга скрылась в толпе, а я огляделась. В самом центре огромного зала возвышалась сцена с блестящим хромированным пилоном. Даа, хозяин дома определенно знает толк в развлечениях. Группка девушек с мокрыми после бассейна волосами, соблазнительно извивалась вокруг металлического столба, демонстрируя спортивную подготовку и упругие фигуры в открытых купальниках. На диванах напротив расположились первокурсники, которые даже не пытались скрыть свой восторг. Их глаза следили за каждым движением танцовщиц, а в руках замерли нетронутые бокалы.

За сценой располагалась барная стойка, заставленная бутылками всех форм и оттенков — настоящий алкогольный Клондайк.

Решив не прикасаться к алкоголю без Мадлены рядом (всё-таки пить в одиночку на чужой вечеринке так себе затея), я вышла на улицу. После шумного зала тишина двора действовала успокаивающе. Я медленно пошла по дорожкам, разглядывая ухоженные клумбы. Ландшафтный дизайнер явно получил щедрый гонорар за свою работу.

Пора было возвращаться — Мадлена наверняка уже искала меня. Но когда я развернулась к дому, то заметила развязавшийся шнурок. Я опустилась на корточки возле пышного куста, усыпанного нежно-голубыми соцветиями, и принялась спешно исправлять эту мелкую неприятность. Только я затянула последний узел и собралась подняться, когда услышала голоса с другой стороны растения. Я замерла — разговор явно не предназначался для посторонних ушей, но то, что обсуждали неизвестные, заставило меня невольно прислушаться.

— Какого черта ты меня сюда вытащил? — раздраженный голос резанул по вечерней тишине. — Я, между прочим, был занят.

— Да ладно тебе, Дэн, — второй собеседник явно забавлялся ситуацией. — Занят очередной длинноногой блондинкой со второго курса?

Последовала короткая пауза, во время которой я услышала только шелест листьев и звук зажигаемой сигареты.

— Брось, она будет ждать тебя хоть до утра. А если вдруг исчезнет — через десять минут вокруг тебя соберется новая стайка восторженных поклонниц. И так каааждая вечеринка! — продолжил он с насмешливыми нотками в голосе. — Это же просто смешно! Ты входишь в комнату, и бедняжки начинают спотыкаться на ровном месте. Предсказуемо. Ты даже не напрягаешься — они сами к тебе летят как мотыльки на свет. Скукота! Где охотничий азарт? Где адреналин настоящей погони? Это как рыбалка в аквариуме с золотыми рыбками.

— И что с того? — в голосе Дэна по-прежнему слышалось раздражение, хотя искра интереса проскользнула. — Что в этом плохого? Меня полностью устраивает такая жизнь.

— Потому я и предлагаю тебе кое-что новенькое. То, что взбодрит твою скучную жизнь.

Дэн издал выразительный смешок. Второй парень продолжил говорить:

— Конкурс. Настоящий вызов, где тебе придется попотеть, а не просто стоять и выбирать из очереди желающих.

— Снова ты со своими безумными идеями! То у тебя розыгрыши, то еще что-то... Ладно, давай, рассказывай, что ты в этот раз придумал? — в голосе парня сквозило притворное безразличие, но я отчетливо слышала в нем любопытство.

Голос первого парня я узнала сразу — эти бархатные, уверенные интонации невозможно было спутать ни с чем. Ведь это Дэниел Кастель — не просто студент, а настоящая живая легенда нашего университета. Его имя звучит в коридорах Вестервуда как заклинание, а появление в столовой или библиотеке вызывает настоящий переполох. Удивительно, как быстро ему удалось завоевать такую популярность — прошло всего два месяца учебного года, а женская половина университета уже разделилась на тех, кто открыто вздыхает по нему, и тех, кто делает это втайне, притворяясь равнодушными.

Неудивительно, что Дэниел привлекает всеобщее внимание — его отец, Николас Кастель, управляет крупным международным холдингом. Впрочем, Дэн не из тех, кто прячется за отцовской спиной. В отличие от нас, вчерашних школьников, Дэниел уже познал вкус настоящего успеха — два года после школы он профессионально играл в теннис. За это время он объездил полмира, участвуя в престижных турнирах и собирая победы одну за другой. Его имя не сходило со страниц спортивных изданий. И только завоевав множество важных наград и признание в мире большого спорта, Дэн поступил в Вестервуд, где моментально стал местной знаменитостью.

Ко всему прочему, Дэниел очень красив: высокий, статный, с глубокими выразительными глазами, которые словно магнитом притягивали к себе взгляды окружающих. Его темно-русые волосы мягко обрамляли лицо, придавая ему еще большее очарование. Однако, несмотря на его безупречную внешность и другие достоинства, я никогда не была его поклонницей.

Меня отталкивали холод и надменность, застывшие в его взгляде. Хотя Дэн и не позволял себе откровенно унижать тех, кто был ниже его по социальному положению или достатку, всё в нем — от походки до манеры говорить — выдавало истинное отношение к людям, которым не посчастливилось родиться в богатой семье.

Говорившие не могли меня видеть, и я осторожно выглянула из-за куста, чтобы рассмотреть второго собеседника. Это был Люк — один из ближайших друзей Дэна. Он тоже принадлежал к «элите» университета, но всегда оставался в тени своего яркого друга, довольствуясь ролью второго плана.

— Это будет бомба! — воскликнул Люк, энергично размахивая руками.

Я чуть не выдала себя, когда куст, за которым пряталась, зашелестел от его резких движений. Пришлось присесть ниже, но я все равно видела, как Люк буквально подпрыгивал от возбуждения, словно ребенок, придумавший гениальную шалость.

— Дэн, я всё идеально спланировал! — в голосе Люка звучала гордость за собственную задумку. — Сейчас вернёмся на вечеринку и торжественно объявим конкурс на звание королевы вечера. Победительница получит не просто корону, а особый статус — она станет официальной королевой этого шикарного дома и твоей спутницей до конца ночи. Представляешь, сколько девчонок будут готовы на всё, чтобы провести вечер с самим Дэном Кастелем в его роскошном особняке?

Так мы на вечеринке в доме Дэна? Вот это поворот! Мадлена определенно не знала этого, иначе обязательно предупредила бы меня заранее. Я, конечно, слышала разговоры о том, что Дэн недавно купил себе собственный особняк на призовые от спортивных турниров, но я и подумать не могла, что мы окажемся именно в этом доме! Теперь понятно, почему здесь всё выглядит так дорого и кричит о состоятельности владельца

— Барабанная дробь, что нужно сделать, чтобы завоевать победу! — Люк театрально выдержал паузу. — Каждая претендентка должна исполнить танец возле твоего фирменного пилона. А если какая-нибудь красотка осмелится показать свои таланты на самом пилоне...

Люк разразился таким смехом, какой бывает у подростков, впервые нашедших заначку с журналами для взрослых, и игриво толкнул друга локтем, явно предвкушая предстоящее зрелище.

— Это и есть твой гениальный план? — в голосе Дэна прозвучала усталая ирония, но за ней я уловила нотки любопытства, как у хищника, которому только что предложили новую забаву.

— Погоди ты, это лишь начало, — Люк приблизился к другу, понизив голос до заговорщического шепота. — Главное пари между нами: ты должен соблазнить королеву вечера до конца сегодняшней ночи. И что самое пикантное — ты пока не знаешь, кто ею станет. Обычно девчонки сами на тебя вешаются, а тут придётся поработать. Проявить внимание, очаровать, добиться... В общем, доказать, что ты умеешь не только наслаждаться вниманием девушек, которые сами падают в твои объятия, но и завоёвывать. В том-то и вся соль!

— А если победит девушка... не в моем вкусе? — Дэн элегантно приподнял бровь. — Я, конечно, ценитель женской красоты, но не настолько отчаянный, чтобы соблазнять каждую. У меня всё-таки есть определенные стандарты.

Я уже собиралась подняться и раскрыть своё инкогнито. Ноги затекли от долгого сидения за кустом, а в голове была одна мысль: пусть развлекаются как хотят со своими глупыми играми и королевами красоты. Надоело подслушивать эти мальчишеские фантазии. Какое мне дело до их дурацкого конкурса? Пусть хоть все участницы сломают шеи на этом пилоне, меня там точно не будет. Но следующая реплика Люка буквально приморозила меня к месту.

— Дэн, ты забыл, кто организовывал эту вечеринку? — самодовольно ухмыльнулся Люк. — Я лично фильтровал списки гостей. Здесь только самые горячие и сексуальные девчонки университета. Единственное исключение — та тихоня с нашего курса, которая в бесформенных толстовках ходит, как же её...

Он пощелкал пальцами, вспоминая.

— Грэйтон. Томас пригласил свою новую пассию, а та притащила с собой эту серую мышку.

Услышав свою фамилию, я замерла. Серая мышка Грэйтон. Тихоня в бесформенных толстовках. Так вот значит как они меня видят. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось впечатлять этих самоуверенных типов.

— Лея Грэйтон? Она здесь? — в голосе Дэна внезапно появились заинтересованные нотки.

— Так-так, — Люк хитро прищурился, — что-то ты слишком заинтересованно спрашиваешь. — Он вдруг расхохотался. — А, понял! Ты хочешь у неё конспекты списать! Она по любому с собой тетрадки прихватила, даже на вечеринку.

— Люк, а ты, оказывается, плохо разбираешься в женской красоте, — Дэн покачал головой с легкой полуулыбкой. — Да, она носит эти свои бесформенные вещи, но за ними скрывается девушка, которая даст фору многим красоткам здесь. Просто не каждый способен это разглядеть.

— Но ты прав, — добавил он после паузы, — не могу представить её танцующей на пилоне или королевой вечеринки. Не её стихия.

Я чуть не вскочила, рискуя выдать себя. Слова Люка меня не задели. В конце концов, я сознательно избегала внимания, прячась за мешковатыми свитерами и неброской одеждой. Даже сегодня на вечеринку пришла в свободных джинсах и объемном свитере, который скрывал все изгибы моего тела. Это был мой способ защиты, моя невидимая броня от нежелательного внимания.

Но слова Дэна... Они обрушились на меня как лавина. У меня буквально закружилась голова. Дэн Кастель, который никогда не удостаивал меня даже полноценным взглядом, который всегда казался таким холодным и неприступным... считает меня красивой? Меня, девушку, которая намеренно пыталась стать невидимкой? Моё сердце заколотилось так сильно, что я испугалась — вдруг они услышат его стук. Теплая волна пробежала по телу, кончики пальцев покалывало от волнения. Я забыла о затекших ногах и неудобной позе.

— Видимо, у нас с тобой кардинально разные представления о женской красоте, — хмыкнул Люк, критически приподняв бровь. — Я предпочитаю девушек, которые не прячутся за тоннами ткани, а выставляют свои достоинства напоказ. В отличие от тебя, мне нравится видеть товар до покупки.

Люк ненадолго замолчал, словно обдумывая что-то.

— К черту Грэйтон, слишком много ей внимания. Так что, устраиваем твоим почитательницам испытание на профпригодность? — Люк потёр руки в предвкушении. — Королева вечера определяется голосованием после шоу на пилоне. Давай посмотрим, кто из них действительно заслуживает внимания такого парня, как ты.

Дэн искренне рассмеялся, откинув голову назад.

— Люк, ты как всегда делаешь мою жизнь интереснее. Хорошо. По рукам.

— А чтобы твоя жизнь была ещё веселее, — Люк задумчиво погладил подбородок, а затем его лицо озарилось поистине дьявольской улыбкой, — надо определиться со ставкой. Я долго думал, чтобы такое придумать...

Люк выдержал драматическую паузу, словно собирался объявить условия сделки с дьяволом. Я ожидала услышать что-то грандиозное. И когда он, наконец, озвучил ставку, мне стало смешно. Серьезно? Эти два взрослых парня заключают пари как пятиклассники на школьном дворе.

— Если у тебя не получится соблазнить победительницу, — с ухмылкой предложил Люк, — ты ездишь на автобусе в универ неделю. В твоем районе, где автобусы — это что-то из параллельной вселенной, тебе придется вставать на час раньше, плестись до остановки полчаса, а потом трястись с остановками в каждом квартале и без кондиционера. И никаких такси. Просто ты, потные работяги и бабушки с сумками.

Дэн громко расхохотался, запрокинув голову.

— Боже, Люк! Ты серьезно? Это же средневековая пытка, а не наказание! — он театрально схватился за сердце. — А если у меня всё получится?

Впрочем, по его самодовольному тону было ясно — Дэн даже не рассматривал вариант, что ему придется знакомиться с общественным транспортом ближе, чем из окна своего спорткара.

— Если получится, то я станцую макарену на столе в столовой в час пик, — Люк сделал несколько импровизированных движений, изображая танец, — или сорву лекцию у профессора Кармайкла, устроив флешмоб из первого ряда. На твой выбор, дружище! Я практически на это подписываюсь, потому что уверен — ты победишь! — он шутливо приложил руку к сердцу и отвесил церемонный поклон.

— Смело, Люк! — Дэн расхохотался еще сильнее. — Безоговорочно выбираю макарену! Я, конечно, хотел бы посмотреть, как ты срываешь лекцию Кармайкла, но я всё-таки не настолько жесток. Даже у такого как ты могут быть серьезные последствия после встречи с этим динозавром.

Дэн выдержал секундную паузу:

— Идем?

— Притормози, Ромео. Давай сначала возьмем побольше выпивки и соберём всех красоток у бассейна. Хочу, чтобы градус веселья и количество пьяных девчонок заметно выросли. Если желающих будет больше, то шоу станет по-настоящему зрелищным. К тому же, твоим поклонницам понадобится жидкая храбрость для того, что мы задумали.

Я услышала, как Люк и Дэн торжественно ударили по рукам, словно заключая важнейшую сделку века.

Они направились к дому. Люк быстро ушёл вперёд, почти подпрыгивая от нетерпения, явно предвкушая своё «шоу». Дэн немного отстал и вдруг остановился, оглядываясь по сторонам. Моё сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда его взгляд скользнул по кустам, за которыми я пряталась. После подслушанного разговора выдавать себя было бы глупо. К счастью, он ничего не заметил и поспешил за другом.

Я задержалась ещё на пару минут, пока не убедилась, что они скрылись в доме. Шоу обещало быть интересным, и наверняка найдутся те, кто захочет принять в нем участие.

Что касается самого пари — девушки, которые мечтают примерить корону королевы вечеринки Дэниела, едва ли будут возражать против его заигрываний. Для многих это только бонус. А я, даже если бы случайно не подслушала весь этот сговор, всё равно держалась бы подальше от подобных развлечений. Не в моём стиле становиться частью дешёвого спектакля двух самовлюблённых парней.

Но одна деталь странно согрела душу. Дэн считал меня красивой, и судя по всему, красивее многих других девушек. Это казалось невероятным. Я была уверена, что надменный Дэн даже не знает, кто я такая.

Так, стоп. Что за мысли лезут в голову? И почему мне так приятно от слов парня, которого я всегда считала самовлюблённым павлином? Это же Дэниел, для которого девушки как перчатки — меняет их так часто, что едва успевает запомнить имена.

Я поднялась, разминая затекшие ноги, и направилась к дому. Какое мне дело до их дурацкого конкурса и мальчишеских пари? У меня на вечер своя программа: найти в этом хаосе Мадлену, выпить с ней что-нибудь, посмеяться над нетрезвыми однокурсниками и вместе отправиться домой.

Но у вселенной, как обычно, были совсем другие планы. Я даже представить не могла, что это пари перевернёт мою размеренную студенческую жизнь с ног на голову и станет началом истории, к которой я совершенно не была готова.

— Лея! Ты куда пропала? — Мадлена буквально налетела на меня, стоило мне переступить порог зала. В ее глазах сверкали искорки любопытства и легкого подозрения. — Тебя не было целую вечность!

— Просто выходила на улицу, — я попыталась сделать как можно более невинное лицо, но, судя по прищуренному взгляду подруги, это мне не особо удалось.

— Ага, конечно. И поэтому у тебя такой вид, будто ты только что столкнулась с инопланетянином, — она скрестила руки на груди. — Колись давай!

— Потом, — я многозначительно кивнула на компанию галдящих студентов неподалеку. — Когда вокруг не будет столько любопытных ушей. Обещаю, история стоит того, чтобы подождать до нашего домашнего дебрифинга.

Мадлена посмотрела на меня тем самым взглядом — прищуренным и любопытным, как кот, увидевший что-то интересное за занавеской. Я лишь отмахнулась и огляделась по сторонам.

Дом к этому времени заметно опустел. В углах ютились только несколько воркующих парочек, да кое-где небольшие компании парней, азартно обсуждавших что-то над стаканами с янтарной жидкостью. Похоже, идея Люка сработала — большинство гостей переместилось к бассейну.

Взгляд снова вернулся к Мадлене, и только сейчас я заметила, как она буквально светится изнутри — глаза сияют, щёки горят лёгким румянцем.

— Держи! — она протянула мне запотевший бокал с маргаритой. — Готовься услышать главную новость вечера! — она сделала театральную паузу. — Томас предложил мне встречаться!

Я взяла бокал, невольно залюбовавшись подругой. Мадлена была сегодня ослепительна. В её больших голубых глазах танцевали искорки счастья, а натуральные светлые локоны мягко обрамляли изящное лицо. Было что-то особенное в том, как её светлая кожа и пухлые губы контрастировали с тёмными ресницами и бровями — будто художник специально подобрал эти оттенки.

Элегантное чёрное платье безупречно облегало ее точеную фигуру, оставаясь при этом сдержанным, ни на миллиметр не переходя грань между красотой и вульгарностью. В этом вся Мадлена — естественная, солнечная, с той редкой харизмой, которая не требует ни крикливой косметики, ни вычурных нарядов. Стоило ей только улыбнуться, и люди тянулись к ней, как растения к свету — невольно, почти инстинктивно, словно в её присутствии мир становился теплее.

Мы чокнулись бокалами. Я переживала за подругу так сильно, что даже глоток освежающего коктейля не смог унять моё беспокойство. Томас принадлежал к миру, где браки — это стратегические альянсы состояний, а не союзы сердец. В его элитном кругу родители дирижировали личной жизнью детей, словно финансовыми активами.

Глядя, как Мадлена светится от счастья, я не могла отделаться от страха, что для Томаса она лишь мимолётное увлечение. Боялась, что она может быть всего лишь экзотическим цветком в его коллекции увлечений — ярким, необычным, но временным. К тому же, о человеке многое говорит его ближайший друг, а Дэн с его надменным взглядом и высокомерной усмешкой не внушал доверия.

— Поздравляю, это замечательная новость, — я искренне улыбнулась, стараясь загнать тревожные мысли поглубже. — Я очень рада за тебя, дорогая. Надеюсь, у вас всё сложится так, как ты мечтаешь, и вы будете по-настоящему счастливы. Ты замечательная и заслуживаешь самого лучшего!

Мы болтали ещё некоторое время, стоя с бокалами, обсуждая планы на ближайшие выходные и рисуя в воображении радужные перспективы их отношений. Гости вокруг нас смеялись и танцевали, а музыка отбивала ритм нашему разговору.

Внезапно Мадлена просияла, глядя куда-то поверх моего плеча. Я обернулась — к нам через толпу пробирался Томас. Он приветливо кивнул мне, затем поцеловал Мадлену в висок и нежно обнял её за талию.

— Лея, прости, что вклиниваюсь в вашу увлекательную беседу, — сказал Томас с обворожительной улыбкой, — но я ненадолго украду твою подругу. Обещаю вернуть в целости и сохранности.

— Конечно, не проблема, — согласилась я, стараясь звучать непринуждённо. — Просто имей в виду, мы не планировали задерживаться допоздна и скоро поедем домой.

— Я не буду долго задерживать Мадлену, — ответил Томас, бросив на мою подругу такой плотоядный взгляд, что я невольно напряглась.

Меня кольнуло беспокойство, когда они направились к лестнице, ведущей на второй этаж. В том, как Томас положил руку на спину Мадлены, было что-то слишком собственническое. Но я тут же одёрнула себя: Мадлена — взрослая и разумная женщина, она способна позаботиться о себе. К тому же, вмешиваться в их отношения на этой стадии было бы не только нелепо, но и, возможно, обидно для подруги.

Я сделала глоток из бокала, наблюдая, как они скрываются на верхней площадке. Оставшись в одиночестве, я прислонилась к стене и медленно потягивала свою вторую маргариту, ощущая, как тепло от текилы разливается по телу, притупляя беспокойство.

Не успела я допить свой напиток, как вечеринка резко ожила. Входные двери с размахом распахнулись, и в дом ввалилась большая шумная компания парней и девушек— большинство из них были в купальниках и с мокрыми волосами после ночного плавания. Среди них я сразу заметила Люка и Дэна, оживленно что-то обсуждавших. Помещение моментально наполнилось громким смехом, а музыка, словно по команде, стала громче.

Люк оставил друга и, петляя между гостями, направился к импровизированной сцене. Ловко запрыгнув на подиум, он оперся одной рукой о шест для танцев, демонстрируя свою «грацию». Даже с моего места было видно, что его лицо пылало алым, а глаза блестели слишком ярко — результат явно не одного стакана спиртного.

Схватив микрофон, он театрально прочистил горло:

— Внимание, внимание! Дамы и господа, кто еще не в курсе последних новостей нашей вечеринки! — его голос отразился от стен, заставляя некоторых гостей поморщиться от громкости. — Мы с нашим великолепным хозяином Дэном подготовили кое-что по-настоящему горячее!

Толпа отреагировала одобрительным гулом, а Дэн, стоявший неподалеку, поднял бокал в знак подтверждения.

— Сегодня мы проводим конкурс на звание королевы этого вечера! — Люк сделал драматичную паузу, обводя взглядом собравшихся девушек. — Но не просто королевы вечеринки, а королевы всего дома! Король у нас уже есть, — он указал на ухмыляющегося Дэна, — и ему нужна достойная пара!

Я окинула взглядом толпу девушек, внимательно слушавших Люка. Многие из них уже с жадным любопытством поглядывали на Дэна, мысленно примеряя на себя роль «королевы». В их глазах читалось странное сочетание азарта и готовности. Они еще даже не знали, что конкретно от них потребуется, но, казалось, были готовы на всё ради заветного титула и внимания хозяина вечеринки. Я невольно усмехнулась, предвкушая предстоящее зрелище. По крайней мере, пока Мадлена отсутствовала, мне будет на что отвлечься.

— Итак, правила нашего конкурса! — Люк театрально взмахнул рукой, привлекая всеобщее внимание. — Каждая претендентка на титул королевы танцует возле пилона. Музыку выбираете сами, реквизит тоже — используйте всё, что поможет вам выделиться!

Он сделал эффектную паузу и, понизив голос до заговорщического шепота, который, тем не менее, было слышно всем благодаря микрофону, добавил:

— Танцы в купальниках, дамы, а если кто-то готов на большее... — он многозначительно поднял брови, — то жюри это определенно оценит. Аплодисменты зрителей — вот что определит победительницу!

Толпа отреагировала восторженным гулом, а парни особенно оживились, явно предвкушая зрелище, хотя танцы предназначались вовсе не для них.

— И помните, корона — это не единственное, что получит победительница. Есть еще один особый приз, — Люк выдержал интригующую паузу, переглянувшись с Дэном. — Но о нем вы узнаете только в финале. Поверьте, оно того стоит!

Намёк был прозрачнее чистого стекла, но большинство присутствующих, подогретых выпивкой и атмосферой, вряд ли задумывались об истинном значении. Толпа зашумела как растревоженный улей — будто кто-то включил звук на полную громкость после минутной тишины.

Парни, не скрывая предвкушения, занимали лучшие места у импровизированной сцены. Они толкались локтями, словно дети, выбирающие позицию перед началом циркового представления. Самые смелые девушки в ярких бикини, будто по команде, потянулись к пилону, демонстрируя уверенность, которую можно приобрести только после пары шотов текилы. Остальные, хихикая и подбадривая друг друга, поспешили к комнатам готовить свои «королевские» образы.

Я осталась у стены, превратившись в молчаливого наблюдателя этой суматохи. Последний глоток маргариты скользнул по горлу, и я отодвинула опустевший бокал. Лёгкое головокружение от двух коктейлей создавало идеальную дистанцию между мной и происходящим — достаточно, чтобы всё видеть, но не настолько, чтобы потерять способность анализировать.

Дэн, держался в стороне от основной суматохи. Он стоял у дальней стены, наблюдая за происходящим с выражением знатока, оценивающего качество вина до первого глотка.

Загадочная полуулыбка скользила по его губам, пока взгляд методично переходил от одной девушки к другой. Было что-то хищное в том, как он изучал претенденток, собравшихся у сцены — будто мысленно отмечал их достоинства, недостатки и, что наиболее цинично, прикидывал, кто из них достоин его «особого внимания». Его глаза выдавали расчетливость человека, заранее знающего исход игры, в которую остальные вступали с наивным энтузиазмом.

Музыка стала громче, свет приглушился, и конкурс начался.

Первой на сцену поднялась сильно опьяневшая брюнетка. В трезвом состоянии её движения, вероятно, отличались бы изяществом, но алкоголь заметно мешал координации. Несколько раз она балансировала на краю сцены, рискуя упасть, однако каждый раз спасалась, хватаясь за пилон с отчаянной решимостью. Толпа парней у подножия сцены встречала каждое её неуверенное движение восторженными криками и пронзительным свистом поддержки.

Вслед за брюнеткой на сцену вышла блондинка с ярко накрашенными губами. Её движения были плавными и соблазнительными. В отличие от предшественницы, блондинка двигалась чувственно, демонстрируя уверенное владение искусством танца у пилона.

Однако в её выступлении проскальзывала некая наигранность, словно она прилагала чрезмерные усилия, чтобы произвести впечатление. То и дело она бросала на Дэна томные взгляды, не скрывая своего желания одержать победу. Я мысленно усмехнулась: «Непонятно, кто здесь кого соблазняет, но если победительницей станет она, завтрашний танец Люка в столовой определённо нельзя пропустить».

Девушки на сцене сменяли друг друга с такой скоростью, что вскоре я потеряла счет выступлениям. Моё внимание постепенно рассеялось, и я погрузилась в собственные размышления. Мадлена должна была вернуться. Мы условились отправиться домой в два часа ночи, а на часах уже показывало начало третьего. Я внимательно осмотрела помещение, пытаясь найти знакомый силуэт, но ни Мадлены, ни Томаса нигде не было видно. Их отсутствие начинало меня беспокоить.

— Ииии... встречайте последнюю участницу нашего вечернего состязания — несравненную Аманду! — звонкий голос Люка эхом прокатился по всему залу, заставляя публику затаить дыхание.

Я оторвалась от своих мыслей и подняла взгляд на сцену. В ярком свете прожекторов появилась эффектная блондинка в облегающем купальнике, усыпанном блестками, которые ослепительно сверкали при каждом её движении.

Аманда Вальрон, моя однокурсница, приковывала взгляды своей идеально загорелой и подтянутой фигурой, которая красноречиво свидетельствовала о бесчисленных часах, проведенных в тренажерном зале. Она, как и Мадлена, неизменно выделялась в любой компании, но между ними существовала фундаментальная разница. В то время как Мадлена привлекала внимание своей естественной, непринужденной красотой, облик Аманды казался результатом тщательной работы над каждой деталью. Почти театральная отточенность придавала ей налет искусственности.

Совершенство Аманды казалось тщательно продуманным проектом пластического хирурга: её безупречно округлая грудь лишь усиливала ощущение искусственной красоты. Идеально выкрашенные белокурые локоны, явно далёкие от природного оттенка, довершали картину. Глядя на неё, я невольно вспоминала дорогую фарфоровую куклу — прекрасную, но лишённую той неповторимой живости и милых несовершенств, что делают человека настоящим.

Аманда была из семьи с внушительным состоянием — её отец владел сетью элитных отелей. Этот факт она неизменно вплетала в разговоры при первой возможности. Ее гардероб состоял исключительно из вещей именитых дизайнеров, а на запястье блестели часы, по стоимости равные годовой аренде квартиры обычного студента.

Она питала особую слабость к дорогим ювелирным украшениям, подбирая их с удивительной скрупулезностью. Вокруг Аманды постоянно вилась стайка поклонников, но её интерес был направлен исключительно на Дэна. Она словно по волшебству материализовывалась рядом с ним на каждой лекции или вечеринке, находя всё новые предлоги для общения. По университету ходили слухи об их короткой интрижке, хотя серьёзных отношений у них так и не сложилось. Впрочем, по тому, как настойчиво Аманда добивалась его внимания, было ясно — она и не думала отступать.

И... Аманда — одна из тех, кто превратил мои университетские будни в маленький ад. С первых дней она прониклась ко мне необъяснимой антипатией, причины которой остались для меня загадкой. Её тонкие, отточенные как лезвие комментарии о моей «непринадлежности к кругу избранных» стали почти ежедневным ритуалом. Она обожала с притворным сочувствием замечать, что содержимое всего моего шкафа не стоит даже половины её последнего вечернего платья.

Я научилась смотреть сквозь неё, надеясь, что равнодушие погасит её пыл лучше любого ответного выпада. Но моя тактика пока не принесла желаемых плодов — Аманда продолжала упиваться своим воображаемым превосходством, коллекционируя моменты, когда могла бросить очередную колкость в мой адрес. В её глазах я видела странное удовлетворение каждый раз, когда она думала, что задела меня за живое.

Заиграла медленная музыка, и Аманда вышла в центр. С первыми движениями стало ясно — она знает, как привлечь внимание. Хотя Аманда не была профессиональной танцовщицей, но её природная пластика и отточенная сексуальность каждого жеста с лихвой восполняли отсутствие специальной подготовки. Подтянутое тело безупречно следовало ритму, создавая впечатление полного слияния с музыкой. Каждый поворот, каждый изгиб — всё было рассчитано на зрителя, и этот расчёт безошибочно срабатывал.

Было очевидно, что Аманда нацелилась на титул королевы вечера. Я поймала себя на неохотном признании — она, вероятно, получит желаемое. В этом не сомневалась ни она сама, ни восхищённая публика вокруг.

Когда музыка стихла, зал взорвался аплодисментами. Аманда замерла в эффектной позе, словно специально отрепетированной для финала. Она бросила мимолётный взгляд на Дэна, проверяя произведённое впечатление, а затем развернулась к залу. Высокомерная улыбка расцвела на её лице, пока она обводила глазами других девушек, упиваясь своим триумфом и тем плохо скрываемым коктейлем зависти и восхищения, который читался в их взглядах.

Я бросила взгляд в сторону Дэна и Люка, неожиданно заинтересовавшись реакцией первого на триумф Аманды. Меня внезапно одолело любопытство — радует ли его её успех? Однако лицо Дэна оставалось непроницаемым, не выдавая никаких эмоций. Зато Люк, стоявший рядом с ним, решительно отставил бокал с янтарным коктейлем и, сияя широкой улыбкой, пробрался к сцене. Взяв микрофон, он широко улыбнулся и громко объявил:

— Аманда завершила наш конкурс по-настоящему сногшибательным выступлением! Что скажете, друзья? — он картинно развел руками. — Однако должен спросить: может, среди нас есть еще отважные красавицы, готовые побороться за титул королевы вечера?

Пока Люк говорил, Аманда не сделала ни единого шага, чтобы покинуть сцену. Она продолжала стоять там, демонстрируя идеальную осанку и уверенную улыбку, будто корона уже принадлежала ей. Её поза и выражение лица словно говорили: зачем покидать место, которое предназначено тебе по праву?

— Что ж, переходим к финальной части нашего вечера! — объявил Люк. — Мне кажется, я уже знаю, кто станет победительницей, но решение принимается большинством голосов. Итак, кто, по вашему мнению, достоин титула королевы этого вечера?

Толпа единогласно взорвалась:

— Аманда! Аманда! Аманда!

Я различила несколько других имён, робко пытавшихся пробиться сквозь общий хор, но они тонули в мощном скандировании. Голоса слились в единый восторженный гул. Люк, явно довольный такой реакцией, приблизился к Аманде и шуточно поклонился.

— Итак, королевой сегодняшнего вечера стала великолепная Аманда! — с триумфальным видом объявил Люк, вызвав новую волну аплодисментов. — Я уверен, что твой король уже заждался, — добавил он с многозначительным блеском в глазах, едва заметно кивнув в сторону бара, где стоял неподвижный Дэн. — Но прежде чем ты займёшь своё законное место рядом с ним, скажи несколько слов своим верным поклонникам, — он протянул ей микрофон с шутливой церемонностью.

Аманда взяла микрофон и оглядела зал. Толпа продолжала скандировать её имя, волнами поднимаясь всё выше, но Аманда не торопилась прерывать этот момент триумфа. Она стояла, купаясь в звуках своего имени. Эта выверенная пауза казалась идеально рассчитанным элементом её выступления, финальным штрихом в искусной самопрезентации.

Наконец, она грациозным, почти кошачьим движением поправила рассыпавшиеся по плечам локоны, сделала полшага вперёд и медленно подняла руку. Зал, подчиняясь этому едва заметному жесту, начал затихать, как море после шторма.

— Спасибо, спасибо вам всем! — томно протянула она, и её голос словно обволакивал каждого в притихшем пространстве. — Хотя, признаться, такой результат был ожидаем. Когда знаешь себе цену, удача сама идёт в руки.

Она бросила многозначительный взгляд в сторону бара.

— И, конечно, особую благодарность хочу выразить моему личному источнику вдохновения. Дэн, дорогой, это было только для тебя.

Она послала воздушный поцелуй, и меня невольно передёрнуло. Я попыталась рассмотреть реакцию Дэна, но чья-то высокая фигура загородила обзор. Впрочем, любопытство не отпускало — интересно, как он воспринял этот публичный знак внимания?

— Каждые аплодисменты, каждый возглас поддержки — они проникают прямо в сердце, — продолжала она, театрально прижимая ладонь к груди и обводя присутствующих взглядом. — Сегодня я чувствую себя не просто победительницей. Этот вечер — наш общий праздник, где каждый может быть тем, кем хочет. Ведь жизнь слишком коротка для скромности, правда?

Мои губы невольно растянулись в саркастичной улыбке. Серьезно? Она станцевала практически стриптиз перед толпой подвыпивших парней, а речь толкает с таким пафосом, будто только что получила Нобелевскую премию мира.

Впрочем, улыбалась я недолго. Внезапно Аманда подняла голову и уставилась прямо на меня, будто всё это время знала, где я стою.

— Я безумно счастлива, что меня так единогласно выбрали королевой, — продолжила она, не отводя от меня взгляда. — «Королева Дэна» — звучит восхитительно, не правда ли? Но я, конечно, за честную победу...

Её взгляд, ещё секунду назад лучившийся фальшивой теплотой для публики, в одно мгновение превратился в ледяной прицел. В тёмных глазах блеснул злорадный огонёк, точно у кошки, загнавшей мышь в угол. Уголки её безупречно накрашенных губ приподнялись в улыбке, которая никак не затрагивала глаз.

— Но вот какая досада — не все ещё продемонстрировали свои... таланты, — Аманда притворно нахмурилась, делая паузу для эффекта.

Взгляды окружающих начали блуждать по комнате, пытаясь понять, о ком она говорит. На губах Аманды появилась едва заметная довольная улыбка — она точно знала, что делает.

— Я вижу одну особенную гостью, которая предпочитает прятаться в тени. — Её голос приобрёл сладкую, почти приторную интонацию.

Она сделала шаг в мою сторону и театрально указала рукой, словно раскрывая злоумышленника перед судом присяжных.

— Лея, милая, неужели ты думаешь, что можно просто прийти и наблюдать? На вечеринке Дэна такие фокусы не проходят. Или ты боишься проигрыша... настолько, что даже не рискнёшь попытаться?

Толпа, которая на мгновение замерла от неожиданного выпада Аманды, вдруг взорвалась одобрительными возгласами. Словно стая, почуявшая слабую жертву, они оживились, и со всех сторон послышались крики: «Давай, Лея!», «Покажи, на что способна!», «Всем участвовать!».

Я стояла, пригвождённая к месту, не веря своим ушам. Жар прилил к щекам, а в голове промелькнуло паническое желание просто сбежать отсюда. Но прежде чем я успела двинуться с места, чьи-то руки уже подхватили меня под локти.

Рядом со мной, будто материализовавшись из воздуха, возникла Эмма с глянцевой улыбкой на лице — одна из верных подружек Аманды, всегда державшаяся в её тени, но зато первая в очереди, когда дело касалось травли неугодных.

— Давай-давай, Лея, не стесняйся, — пропела она с фальшивой заботой, впиваясь длинными ногтями в мой локоть.

С другой стороны меня уже подталкивали Шон и Адам — два преданных поклонника Аманды, готовые на всё ради её одобрительной улыбки.

— Может, под этим мешком для картошки скрывается что-то интересное? — протянул Шон, окидывая меня оценивающим взглядом, словно товар на аукционе. — Давай, Лея, раскрой свой потенциал! — Он ухмыльнулся и подмигнул окружающим, явно довольный собственным остроумием.

— Спорим на двадцатку, что там полный провал? — хохотнул Адам, бесцеремонно впечатывая ладонь мне между лопаток. — Зря что ли она заворачивается в эти тряпки как монашка? Стопудово есть что прятать, — он оскалился, демонстрируя безупречные зубы, за которыми скрывалась гнилая душонка.

Пьяная толпа взревела и буквально вынесла меня на сцену. Возможно, в другое время многие из этих ребят были неплохими людьми, но сейчас под действием алкоголя и общего возбуждения, превратились в безумную массу, которая жаждала зрелища. Я беспомощно оглянулась, надеясь встретить хоть один сочувствующий взгляд, но видела только возбуждённые лица и ожидающие улыбки толпы.

Я не верила, что это происходит со мной. Сердце бешено колотилось, а в голове пульсировала лишь одна мысль: «Это какой-то кошмарный сон».

Толпа плотным кольцом окружила сцену — десятки глаз, впившихся в меня, как иглы. Они скандировали мое имя, но не в поддержку — в насмешку. Стоял оглушительный гул, который, казалось, сжимал пространство вокруг меня, не оставляя ни единого шанса на побег. Мадлены, которая наверняка могла бы повлиять на эту обезумевшую толпу и помочь мне, нигде не было видно.

В этом море чужих лиц мой взгляд вдруг зацепился за Дэна. Он стоял в стороне от основной толпы, с его обычным непроницаемым выражением лица. Наши глаза встретились на долю секунды, и хотя его лицо не выдавало эмоций, я была абсолютно уверена — он наслаждается зрелищем. Чего еще можно ожидать от надменного Дэна?

Прямо у края сцены стояла Аманда. Она смотрела на меня снизу вверх, но в этом взгляде не было ничего подчиненного. Напротив, казалось, будто я насекомое под микроскопом, а она — всесильный исследователь, решающий мою судьбу. Её глаза сверкали триумфом, тонкие губы изогнулись в хищной улыбке. Она явно наслаждалась каждым мгновением этого унижения, словно режиссер, который наконец-то увидел свою пьесу на сцене.

— Ну что же ты застыла, примадонна? Сцена слишком велика? — её голос, пропитанный ядом, прорезал шум толпы. — Может, хоть что-то покажешь зрителям? Или просто разденься, талантов-то всё равно никаких. Иначе, боюсь, эта милая публика не даст тебе спуститься со сцены до самого рассвета.

После слов Аманды что-то внутри меня щелкнуло. Шок и растерянность растаяли, как дым, уступив место обжигающей ярости. Возможно, моя стратегия держаться подальше и не реагировать на её издевки была ошибкой с самого начала. Я слишком долго позволяла ей толкать меня, шаг за шагом загоняя в угол, пока не оказалась здесь, на этой сцене, перед толпой жаждущих развлечения зрителей.

Наверняка Аманда уже предвкушала свою победу. Представляла, как я сейчас расплачусь, как начну умолять отпустить меня, как буду униженно просить её позволения уйти. Ей было недостаточно просто стать королевой вечеринки, недостаточно быть рядом с Дэном. Вместо того чтобы провести вечер с ним, празднуя свой триумф, она предпочла тратить время на моё публичное уничтожение. Что ж, она хотела шоу — она его получит. Хотела честной победы? Будет по-честному.

Вот только Аманда не знала одного важного обстоятельства. Я десять лет занималась танцами.

Контемпорари, модерн, хип-хоп... я перепробовала множество стилей за эти годы. Каждый оставил свой след в моей технике, в моём восприятии музыки и движений. Два года я даже посвятила pole dance — занятие, которое приводило моего отца в состояние тихого ужаса. Я без устали объясняла ему, что это не то, что он думает, а практически вид спорта со своими соревнованиями и чемпионатами.

Мои доводы разбивались о стену родительского беспокойства, пока однажды он не увидел моё выступление. Помню, как изменилось его лицо — от настороженности к искреннему удивлению и, наконец, к гордости. После этого он перестал ворчать, хотя я всё равно в итоге оставила пилон ради контемпа — стиля, в котором моё тело всегда чувствовало себя по-настоящему свободным.

Я закатала джинсы выше колена и собрала в хвост свои длинные темно-каштановые волосы. Меня больше не волновала толпа вокруг. Я была полна решимости. Взглянув на Аманду, я заметила, как на ее лице промелькнула растерянность. Видимо, я оказалась права — она совсем не ожидала, что я соглашусь танцевать. Её план был прост: довести меня до слёз, заставить позорно бежать с вечеринки и дать всем очередной повод для насмешек.

Растерянность на её лице продержалась лишь мгновение, сменившись ядовитым, почти змеиным взглядом. В её глазах читалось высокомерие и вызов. Что, Аманда? Думаешь, никто не может оказаться лучше тебя? Неужели ты действительно полагаешь, что весь мир создан только для твоего триумфа?

Я была настолько зла, что пари Люка и Дэна полностью испарились из моего сознания. Всё, чего я хотела в этот момент — поставить Аманду на место раз и навсегда. Позже, анализируя свои действия, я часто спрашивала себя: повернулось бы всё иначе, если бы я не выпила несколько коктейлей? Наверное, трезвая я придумала бы способ выйти из ситуации, не привлекая к себе всеобщего внимания. Или будь рядом Мадлена с её холодной рассудительностью — она точно нашла бы выход. Но жизнь не терпит сослагательного наклонения. Слишком много «если», но реальность оказалась такой, какой оказалась.

Под свитером светло-голубого цвета у меня был спортивный топ, и я стянула верхнюю одежду одним плавным движением, не чувствуя ни капли смущения. Пусть я не могла похвастаться таким роскошным бюстом, как Аманда, но моя уверенная двойка давала понять, что Адам сильно просчитался в своих насмешливых прогнозах.

Взгляды парней изменились от пренебрежительных до заинтересованных. Мельком услышанные одобрительные комментарии о моей подтянутой фигуре заставили меня внутренне усмехнуться. Кто-то из них даже присвистнул, и я почувствовала, как с каждой секундой во мне растет решимость. Шон и Адам, похоже, не ожидали увидеть то, что скрывалось под «мешком для картошки». Изумление, застывшее на их лицах, подействовало на меня как глоток адреналина — я почувствовала, что готова ко всему.

Мой взгляд невольно скользнул к Аманде. Она стояла, скрестив руки на груди, и прикусывала нижнюю губу — жест, который я знала как её непроизвольную реакцию на раздражение. В её глазах мелькнуло что-то похожее на досаду, словно она внезапно осознала, что ее план унизить меня перед всеми трещит по швам. Это было маленькое, но такое сладкое торжество.

Заиграла музыка. Первые ноты словно разбудили что-то дремавшее во мне. Я позволила своему телу раствориться в ритме, начав с плавных, текучих движений. Мои руки рисовали в воздухе невидимые узоры, пока корпус мягко изгибался, следуя внутреннему чувству мелодии. Я медленно прогнула спину, словно волна пробежала по моему позвоночнику. Затем опустилась в идеальный шпагат, вызвав восхищенные возгласы зрителей.

Поднявшись одним плавным движением, я чувственно провела ладонями по контурам своего тела, не переступая ту тонкую грань между соблазнительностью и пошлостью, которую хорошо ощущала благодаря многолетним занятиям. Мои движения становились всё более смелыми и интенсивными вместе с нарастающим темпом музыки, но к пилону я намеренно не приближалась, сохраняя его для кульминационного момента, когда ритм достигнет своего пика.

Хотя я не занималась танцами с момента поступления в университет, тело помнило все — каждое движение, каждый поворот, каждый изгиб. Это было как возвращение домой после долгого отсутствия. Постепенно напряжение покидало меня, а гнев растворялся в музыке. Я больше не думала о ней, о пари, о насмешках — все исчезло. Остался только танец, только момент, только свобода движения и ритма.

Музыка достигла своего пика, и я стремительно метнулась к пилону. Обхватив прохладный металл ладонями, я резко подтянулась и перевернулась, взмыв в воздух. Теперь, удерживаясь только силой рук, я начала «шагать» ногами по невидимым ступеням, рисуя в воздухе затейливые узоры. Одним слитным движением я закрутилась вокруг оси пилона, раскрываясь в поперечном шпагате, замерев на мгновение в этой позе.

Плавно соскользнув на пол, я решила сделать короткую передышку, чтобы восстановить дыхание и сосредоточиться перед самым сложным элементом программы. Джинсы не были идеальной одеждой для танца на пилоне — они не обеспечивали нужного сцепления с металлом, но бушующий во мне адреналин заставлял забыть обо всех предосторожностях.

Выполнив несколько зажигательных движений бедрами и корпусом, я вновь приблизилась к пилону. Мощным рывком я взлетела вверх, перевернулась вниз головой, зафиксировав свое положение зажатым под коленом пилоном и крепким хватом рук. В этой перевернутой позе я застыла на несколько ударов сердца, чувствуя, как кровь приливает к голове.

Затем я отпустила ногу и начала стремительно падать. Зрители ахнули, но в последний момент я обхватила пилон ногами, останавливая падение точно как и планировала. Этот трюк, над которым я работала бесконечные часы, всегда срабатывал безотказно.

Плотная ткань джинсов начала скользить по металлической поверхности, но я превратила этот недостаток в преимущество, контролируя спуск и грациозно опускаясь на пол в финальной позе, завершая свой танец.

Музыка стихла, оставив после себя напряжённую тишину, повисшую в воздухе. Несколько секунд казались вечностью. Я застыла в финальной позе, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. А потом зал словно прорвало — пространство наполнилось оглушительными аплодисментами, восторженными криками и свистом. «Лея лучшая!» — донёсся до меня чей-то восхищённый возглас, пробившийся сквозь общий гул.

Медленно поднимаясь с пола на всё ещё дрожащие от напряжения ноги, я никак не могла осознать реальность происходящего. Кровь пульсировала в висках, дыхание сбилось, но я собрала всю оставшуюся решимость и подняла голову, встречаясь взглядом с публикой. Передо мной была настоящая буря эмоций.

Парни восторженно свистели и скандировали моё имя, девушки аплодировали с неподдельным восхищением. Это не было сном или фантазией — это была я, реальная я, купающаяся в лучах всеобщего внимания.

Внутри меня бушевал настоящий водоворот противоречивых чувств. С одной стороны, меня переполняла эйфория от осознания своего триумфа. Я не просто победила Аманду, я полностью разрушила образ «серой мыши», который все приписывали мне. Но с другой стороны, это вызывало странную тревогу — ведь я сама старательно культивировала этот образ, намеренно оставаясь в тени, избегая любого внимания. А теперь, одним танцем, я перечеркнула все свои старания, навсегда изменив представление окружающих обо мне.

Переведя дыхание, я, наконец, нашла взглядом Аманду. Она стояла также возле сцены, и её лицо — настоящая маска ярости. Безупречный макияж больше не скрывал искривленных от злости черт, а глаза буквально источали ненависть. Её идеально уложенные волосы теперь казались тусклыми по сравнению с огнем, пылающим внутри неё. Аманда резко подняла микрофон ко рту, губы уже изгибаются в презрительной усмешке. Я видела, как она набирает воздух, готовясь уничтожить мой триумф каким-нибудь ядовитым замечанием.

Но внезапно произошло нечто неожиданное. Люк, которого я даже не заметила рядом с ней, молниеносным движением выхватил микрофон из её пальцев. Его взгляд задержался на мне дольше обычного — не такой, каким мужчина смотрит на интересующую его женщину, а скорее изучающий и аналитический. Словно он только что увидел загадку, которую хочет разгадать. Его брови слегка приподнялись, а в глазах читалось искреннее любопытство, будто он обнаружил нечто совершенно необычное в знакомой обстановке.

— Что ж, кажется, Аманда, королева сегодня не ты, — произнес он с легкой иронией, уголки его губ едва заметно приподнялись. В его интонации не было злорадства, скорее искреннее удивление от неожиданного поворота событий.

Толпа отозвалась моментально. Волна одобрительного гула прокатилась по залу, аплодисменты стали ещё более оглушительными. Теперь студенты скандировали моё имя, а Аманда — та самая Аманда, которая ещё пятнадцать минут назад была непоколебимой королевой этого вечера — стояла, лишенная голоса и власти, а её лицо вспыхнуло от унижения.

Сквозь ликующую толпу я заметила Дэна, который всё так же стоял у стены с бокалом чего-то, что вряд ли является лимонадом. Его пронзительный взгляд был направлен прямо на меня, а в глазах горел какой-то особенный азарт охотника, заметившего добычу. Внезапно меня накрыло волной осознания. В стремлении поставить на место заносчивую Аманду, я совершенно забыла о подслушанном пари.

Ирония ситуации поразила меня. Всего пару часов назад, сидя под кустом и невольно подслушивая разговор парней, я и представить не могла, что стану той самой «целью». Тогда это казалось лишь забавной историей, которая меня никак не коснется. Мне было просто любопытно, кто станет победительницей и как Люк будет выглядеть, танцуя макарену посреди столовой на следующий день. А теперь... теперь я понимаю, что Дэн сделает всё возможное, чтобы соблазнить меня до конца вечера.

Неожиданно для себя я рассмеялась. Возможно, это нервная реакция на пережитый стресс или последствия мощного выброса адреналина, но одно я знала наверняка: я не собираюсь становиться очередным трофеем в коллекции Дэна. В конце концов, это может быть даже забавно — наблюдать за его попытками. Прости, Дэн, но похоже, тебе придется ездить в университет на автобусе!

Даже не знай я о пари, думаю, мне бы хватило здравого смысла устоять перед его печально известным обаянием. Бесспорно, Дэн красив и обладает той самой харизмой, которая действует на девушек как магнит. Не сомневаюсь, что добрая половина университета с удовольствием оказалась бы сейчас на моем месте. Но за все время учебы мы едва перебросились парой слов, а его взгляд, когда мы все-таки пересекались в коридорах, всегда был таким, каким смотрят на человека из другого мира — с вежливым безразличием через стеклянную стену социальной иерархии.

Я заметила, как Дэн направился к сцене, а Люк уже запрыгнул на нее, протягивая мне микрофон с ожидающей улыбкой. Внезапно меня охватила паника, и я решила действовать по самому простому сценарию — просто сбежать.

Схватив свитер, который бросила в начале выступления, я быстро спрыгнула со сцены. К моему удивлению, толпа, которая несколько минут назад не позволяла мне даже сдвинуться с места, теперь почти магическим образом расступилась, давая мне возможность скользнуть между восторженными зрителями. Уже почти достигнув выхода, я услышала за спиной голос Люка:

— Лея, ты куда? — в его голосе смешалось удивление и что-то, похожее на разочарование. — Королева не может покинуть бал, не получив короны, — добавил он тише, с внезапной хрипотцой, явно намекая на нечто большее, чем просто статус королевы вечеринки.

Я лавировала между людьми, уворачиваясь от рук и локтей. Кто-то пытался остановить меня, но я только улыбалась и качала головой, не замедляя шага.

Моя цель была предельно простой — найти Мадлену и сбежать отсюда как можно быстрее. Говорить Дэну о том, что я знаю о его пари, мне совершенно не хотелось. Сегодняшний вечер уже преподнес слишком много сюрпризов, и еще одной порции драматических событий я бы не выдержала.

Наконец, я выскользнула через основную дверь на улицу. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, заставив поежиться. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как адреналин постепенно отступает. Позади остался шум вечеринки, яркий свет и переполненное людьми помещение. Теперь я надеялась только на то, что толпа задержит Люка и Дэна достаточно долго, чтобы я успела исчезнуть.

Я огляделась и заметила уютную лавочку, наполовину скрытую раскидистым кустом — идеальное укрытие. Устроившись на ней, я достала телефон и набрала номер Мадлены. Гудки шли, но трубку никто не брал. Я нахмурилась, глядя на экран. Это было странно.

Мы должны были уехать отсюда полчаса назад, и Мадлена, обычно пунктуальная до занудства, никогда не опаздывала. Я знала, что, несмотря на их с Томасом новые отношения, бурной ночи у них сегодня быть не должно — Мадлена была слишком консервативна для таких спонтанных решений. До Томаса у неё вообще не было серьезных отношений, и она не раз повторяла, что не хочет, чтобы её первый раз случился на какой-нибудь вечеринке среди шумной толпы пьяных людей.

Я звонила второй, третий, четвертый раз подряд — безрезультатно. Внутри нарастало беспокойство. Что-то было не так. Делать нечего, придется возвращаться в логово льва и искать Мадлену. Я встала с лавочки и, вздохнув, направилась обратно к дому. К счастью, пока меня, кажется, никто не заметил.

Обошла дом по периметру, стараясь держаться в тени деревьев и кустов. Мне был нужен второй вход — тот, что ведет к бассейну. Именно там находится лестница на второй этаж, куда Томас увел Мадлену несколько часов назад. Я прокралась вдоль стены, мысленно повторяя молитву, чтобы ни Дэн с Люком, ни, боже упаси, Аманда со своими подружками меня не заметили.

Наконец, я увидела стеклянные двери, ведущие к бассейну. Вода в нем переливалась голубоватым светом, отбрасывая причудливые тени на окружающие предметы. Услышала гул музыки и смех, доносящиеся из главного зала, но, к моему облегчению, у входа никого не было. Мне повезло — путь к лестнице свободен.

Я проскользнула внутрь и быстро поднялась на второй этаж, стараясь не шуметь. Ступеньки слегка поскрипывали под моими шагами, но этот звук утонул в общем шуме вечеринки. Наверху было значительно тише, но из-за ближайшей двери доносились недвусмысленные стоны и вздохи. Я замерла, прислушиваясь. Какая-то девушка страстно выкрикивала что-то, но слов разобрать было невозможно. Впрочем, я точно уверена, что это не голос Мадлены, и с облегчением пошла дальше.

Длинный коридор уходил в обе стороны, и я понятия не имела, где может быть Мадлена. Не знаю даже, где здесь ванная, а где спальни. Решила начать поиски с самой дальней комнаты и медленно продвинулась по коридору, внимательно прислушиваясь у каждой двери.

Осторожно взялась за ручку последней двери в коридоре и, к своему удивлению, обнаружила, что она не заперта. Дверь открылась практически бесшумно. Я сделала несколько неуверенных шагов внутрь и невольно замерла, разглядывая окружающую обстановку.

Комната была оформлена в темных, приглушенных тонах. Минималистичный дизайн, никаких лишних деталей, но всё, от мебели до текстиля, выглядело исключительно дорого и безупречно стильно. Мелькнула мысль: «Интересно, здесь все комнаты такие шикарные или только эта?»

— Мадлена? — негромко позвала я, вглядываясь в полумрак.

Тишина. Ответа нет.

Я уже направилась к двери, когда внезапно тишину комнаты нарушил тихий щелчок замка. Не успела даже обернуться — в следующее мгновение мое тело оказалось в плену чужих рук. Чьи-то ладони, неожиданно горячие и уверенные, скользнули по моему обнаженному животу. Свитер ведь так и остался в моих руках после безумного танца.

По коже пробежала дрожь, когда я ощутила теплое дыхание на своей шее. Волосы на затылке встали дыбом — не от страха, а от чего-то другого, более опасного.

— Какой приятный сюрприз, — знакомый голос Дэна прозвучал так близко, что я почувствовала вибрацию его слов всем телом. — Искала меня? Или это сама судьба привела тебя именно в мою спальню?

Его пальцы слегка сжались на моей талии, а затем он плавно, но решительно развернул меня к себе. Наши взгляды встретились, и время словно остановилось.

Дэн стоял так близко, что в полумраке комнаты я могла разглядеть каждую деталь его лица: темно-русые волосы, растрепанные будто после долгой пробежки, и глаза цвета грозового неба. Тот холодный, надменный взгляд, который всегда заставлял меня отворачиваться в университетских коридорах, исчез. Сейчас его глаза смотрели совсем иначе — в них плескалось что-то необузданное, первобытное. Желание. Осознание этого ударило меня словно током.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, изучая моё лицо, как будто видел впервые. А потом, без предупреждения, его губы накрыли мои. Они оказались неожиданно мягкими, но двигались с такой уверенностью, словно имели полное право на этот поцелуй. В нём не было той нежности, о которой пишут в романах, только чистая, обжигающая страсть. Каждое его прикосновение к моей коже словно оставляло невидимые следы.

Все мысли испарились из головы, словно их никогда и не было. Где-то на задворках сознания мелькнуло удивление: прикосновения Дэна, парня, которого я считала самодовольным и неприятным, вызывали во мне волну тепла, разливающуюся по всему телу.

Я не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Никто и никогда не целовал меня так — будто от этого поцелуя зависела вся его жизнь. Мои пальцы разжались, свитер упал к ногам бесформенной кучей. Ладони робко легли на его грудь, чувствуя, как сильно бьётся сердце под тонкой тканью рубашки. И я поддалась, отвечая на его поцелуй с неожиданной для самой себя решимостью.

Дэн ненадолго оторвался от моих губ и с лёгкой ухмылкой прикусил нижнюю губу, вызвав у меня невольный вздох. Затем его язык решительно скользнул в мой рот, превращая поцелуй в нечто более интимное, глубокое, безвозвратно переходящее границы простого знакомства. Его руки, до этого спокойно лежавшие на талии, ожили и начали своё путешествие по моему телу, словно изучая новую, неизведанную территорию.

Он медленно провёл кончиками пальцев вдоль моего позвоночника, от основания шеи до самой поясницы. Это прикосновение, такое неожиданно лёгкое, почти бережное, заставило меня вздрогнуть. По коже пробежала волна мурашек, заставляя каждый нерв вспыхнуть от ощущений. А затем, контрастом к этой нежности, его ладонь резко спустилась ниже и уверенно сжала мою ягодицу, заставив меня непроизвольно прижаться к нему ещё теснее.

Другая рука Дэна скользнула в мои волосы, пальцы запутались в прядях, крепко сжимая и оттягивая голову назад, обнажая шею. Его губы тут же переместились туда — горячие и требовательные, они оставляли дорожку поцелуев вниз по коже, чередуя их с лёгкими укусами. Внизу живота словно разлилось жидкое пламя, отдаваясь пульсацией в каждом уголке тела. Такой внезапной, обжигающей волны желания я не испытывала никогда прежде.

Где-то на краю затуманенного сознания мелькнула странная мысль: я думала, что если останусь на этой вечеринке, то увижу, как меня будут соблазнять — неторопливо, с комплиментами и притворной заботой. Смогу понаблюдать за его потугами со стороны, втайне посмеиваясь.

А получила это — напористое, откровенное, почти животное притяжение. По всем правилам, то, как он набросился на меня без предупреждения, можно было бы назвать домогательством. Но какое это домогательство, если каждый мой вздох, каждое движение тела выдавали моё согласие, моё собственное желание?

Да, я думала, что даже если бы не знала про пари, то устояла бы перед обаянием Дэна. Теперь же, чувствуя, как расплавлялась в его руках, я в этом сильно сомневалась.

Так, стоп... пари!

Наваждение схлынуло мгновенно, словно кто-то выплеснул на меня ведро ледяной воды. Мысли внезапно прояснились, а тело, секунду назад горевшее от желания, застыло, будто оцепенев.

Тем временем Дэн переместился к моим обнажённым плечам и ключицам. Его губы скользили по коже с той же жадной страстностью, но внутри меня словно что-то надломилось. Тот огонь, что разгорался с каждым прикосновением, теперь угасал под холодным потоком осознания. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение внезапно обрели другой смысл — не желание, а лишь стремление к победе. Я не более чем пункт в его списке достижений, трофей на один вечер.

Во рту появился горький привкус, словно я проглотила полынь. Внезапная ясность мыслей была почти болезненной. Он целовал меня так, будто вкладывал в это всю душу, но, зная правду, я видела лишь хорошо отрепетированную технику соблазнения, идеальную последовательность действий для достижения результата. И самое обидное, что эта техника работала. Работала бы и дальше, не знай я о пари.

Я лихорадочно соображала, как прервать происходящее. Оттолкнуть его сейчас было бы просто, но что сказать потом? Признаться, что подслушала их разговор, означало выставить себя не в лучшем свете. К тому же, как объяснить свою собственную реакцию? Как убедить его, что я зашла в его спальню лишь в поисках Мадлены, а не намеренно поджидала его?

Мадлена! От этой мысли внутри всё сжалось. Я ведь так и не нашла её, полностью потеряв голову от этих поцелуев. Беспокойство о подруге смешалось с горечью от собственной наивности, создавая внутри гремучую смесь.

А Дэн, казалось, совсем не замечал перемены в моём настроении, что задевало ещё сильнее. Его не волновало, что я чувствую, о чём думаю. Он не видел моего внезапного отчуждения, потому что смотрел не на меня. Перед ним была лишь финишная лента, которую нужно было пересечь. Очередное соревнование, очередной шанс доказать своё превосходство. И в этой гонке я была не человеком, а всего лишь дистанцией, которую нужно преодолеть.

Внезапно я почувствовала, как упираюсь во что-то ногами. Обернувшись, обнаружила широкую кровать, накрытую черным покрывалом. Всё это время, пока Дэн целовал меня, он методично направлял нас в сторону постели. Похоже, это была тактика, отработанная до мелочей.

Я попыталась выставить ладони, чтобы оттолкнуть его, но руки будто потеряли силу. Все, на что их хватило — слегка коснуться его груди. Дэн воспринял это как приглашение и мягко, но настойчиво повалил меня на кровать, оказавшись сверху.

Его тяжесть придавила меня к матрасу, пальцы заскользили по коже живота, поднимаясь выше, и горячая ладонь уверенно скользнула под мой топ. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он должен был чувствовать эту дрожь всем телом. Я закрыла глаза, ощущая, как теряю последний контроль над ситуацией.

В этот момент воздух прорезала громкая мелодия звонка, сопровождаемая настойчивой вибрацией в моем кармане. Дэн оторвался от меня, его глаза казались затуманенными, взгляд — нечетким, сфокусированным куда-то сквозь меня. Эта секундная заминка стала моим спасением. Я извернулась и каким-то чудом выбралась из-под него, скатившись с кровати и сразу поднявшись на ноги. Они подрагивали, но удержали меня в вертикальном положении.

Я дрожащими руками достала телефон из кармана и увидела на экране имя — Мадлена. Волна облегчения прокатилась по телу. Как же вовремя.

Дэн тоже поднялся с кровати одним плавным движением и сделал шаг ко мне. Прежде чем я успела среагировать, его рука обвилась вокруг моей талии, рывком притянув к себе. Другой рукой он попытался перехватить телефон, задев мои пальцы.

— Брось, — хрипло шепнул он, склоняясь к моему уху. — Перезвонишь потом.

Его дыхание обожгло мою шею, но вместо волны удовольствия я почувствовала только раздражение. Он был так уверен, что может управлять ситуацией. Эта задержка явно не входила в его планы, и мой звонящий телефон был для него лишь досадной помехой.

— Нет, — произнесла я с неожиданной для себя твердостью. — Это важный звонок, я должна ответить.

Не давая ему времени возразить, я быстрым движением нажала кнопку приема и отступила на несколько шагов. Между нами возникло пространство, которое с каждой секундой становилось всё шире и непреодолимее.

Дэн замер, его руки остались в воздухе там, где только что была я. Я заметила, как его лицо меняется — сначала недоумение, затем раздражение, и, наконец, холодная маска контроля. Он опустил руки и кивнул, словно принимая поражение в этом раунде, но его глаза говорили другое. Этот момент сопротивления, кажется, только разжег в нем азарт. Я поняла, что не только выиграла немного времени, но и непреднамеренно превратила себя из легкой добычи в интересный вызов.

— Мадлена, ты куда пропала? Я тебя потеряла, — произнесла я, крепче сжимая телефон, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Лея... — голос Мадлены звучал почему-то подавленно. — Я на улице, у главного входа. Давай уедем домой. Сейчас.

— Буду через минуту, — ответила я, не отводя взгляда от Дэна, словно боялась, что стоит мне моргнуть, и он окажется рядом.

Пока я говорила, Дэн не сводил с меня глаз. Его взгляд скользил по моему лицу, шее, задерживался на губах, словно мысленно он продолжал начатое. В полумраке комнаты его зрачки казались огромными. Между нами словно натянулась невидимая нить, и с каждым вдохом я чувствовала, как она становится тоньше, готовая вот-вот порваться.

Мне стало неуютно. Возбуждение, еще минуту назад туманившее разум, сменилось холодной тревогой. Эмоции от произошедшего ещё пульсировали под кожей, но я уже мыслила трезво, как после внезапного пробуждения.

Подпускать его к себе больше нельзя. Мадлена наконец-то нашлась, и можно ехать домой. Осталось только выйти из этой комнаты, которая с каждой секундой казалась всё меньше, а присутствие Дэна всё ощутимее.

— Уже уходишь? — его голос опустился до бархатного шепота. — После того, как так отвечала на мои поцелуи? Нет, милая, так не бывает.

Я мысленно застонала. Конечно, он заметил каждый мой вздох, каждую дрожь, каждый момент, когда я подавалась навстречу его губам. Моё тело предательски выдало все.

Дэн же не терял ни секунды. Он снова подошёл ко мне вплотную и подцепил большими пальцами лямки моего топа, медленно опуская их вниз по плечам. Его прикосновения были невесомыми, но каждое оставляло на коже ощущение клейма.

Мысли в голове путались, сталкиваясь и перебивая друг друга. Я перебрала несколько вариантов ответа, отбрасывая самые честные и прямолинейные. Любые оправдания сейчас прозвучали бы нелепо и фальшиво.

Говорить правду не хотелось. Пускаться в объяснения о том, что я знаю об их пари с Люком, казалось еще более безумной идеей. И я решилась на ложь.

Перехватив его руки, я собрала всю уверенность, которой на самом деле не чувствовала, и произнесла с наигранной небрежностью:

— Дэн, подожди... — мои пальцы скользнули по его запястьям, заставляя на мгновение ослабить хватку. — Мадлена забыла ключи от нашей комнаты. Мне нужно только отнести их. Я сразу вернусь. Обещаю.

Ложь звучала нелепо даже для моих ушей, но я надеялась, что алкоголь и возбуждение затуманили его критическое мышление. У меня ведь не было с собой сумочки. Я стояла перед ним в топе и облегающих джинсах; карманов, куда могла бы спрятать ключи, тоже не было. Но мне нужно было выиграть хотя бы несколько минут свободы.

Для убедительности я поднялась на цыпочки и поцеловала Дэна в уголок губ, проведя ладонью по его груди и чувствуя под пальцами твердость мышц и ускоренное сердцебиение. Его глаза на секунду сузились, словно он оценивал правдивость моих слов, но затем черты лица смягчились.

— Пять минут, — произнёс он, отступая на полшага.

Кажется, поверил. По крайней мере, останавливать меня не стал, только притянул к себе для быстрого, почти грубого поцелуя, а затем с собственническим жестом скользнул ладонью по моей спине и шлепнул по бедру. От этого интимного прикосновения внутри что-то сжалось, то ли от раздражения, то ли от возбуждения, и я поспешила к двери, мысленно считая секунды до момента, когда окажусь в коридоре.

Я бросила последний взгляд на Дэна. Он не сводил с меня глаз, тяжело опустившись на край кровати. Затем я вышла из комнаты, осторожно прикрыла дверь и, замерев на пару секунд, прислушалась. Рука всё ещё хранила тепло его кожи, а на губах ощущался привкус последнего поцелуя. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. За дверью неспешность моих движений тут же сменилась спешкой – я почти бегом направилась к лестнице.

Вроде сбежать удалось! Я глубоко вдохнула прохладный воздух коридора, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а на коже все еще горят следы его прикосновений. С последствиями этого побега разберусь позже, когда мысли перестанут метаться, а в крови не будет гулять коктейль из адреналина, алкоголя и неудовлетворенного желания. Надеюсь, Дэн смирится с проигрышем, хотя что-то подсказывало мне — он не из тех, кто легко отпускает свою добычу.

А что до меня… слишком бурные эмоции вызвал этот человек. Он заставил мое тело петь от желания и предавать все разумные доводы рассудка. И ради чего? Ради какого-то глупого пари. Я для него — просто строчка в списке побед, удачный трофей вечера, девушка, которую он забудет, как только застегнет ремень. Нет, нужно держаться от Дэна подальше. Эта опасная игра с огнем может закончиться только ожогами, и сердце подсказывало — обожгусь именно я.

Покинуть дом я решила тем же входом, через который и попала сюда. Судя по нарастающему грохоту музыки и взрывам смеха, вечеринка была в самом разгаре. Меньше всего сейчас хотелось столкнуться с кем-то из знакомых и объяснять свой растрёпанный вид, румянец на щеках и то, почему я так внезапно ухожу.

Выйдя на улицу, я невольно бросила взгляд в сторону бассейна. Несколько человек плескались в воде, наполняя ночной воздух радостными возгласами, но, к моему облегчению, никто не повернул головы в мою сторону. Я ускорила шаг, направляясь к главному входу, где надеялась найти только Мадлену и никого больше.

И действительно, я увидела её. Подруга стояла возле того самого разлапистого куста, под которым я невольно стала свидетельницей разговора между Люком и Дэном. В лунном свете её силуэт казался хрупким и одиноким.

— Лея? — голос Мадлены дрогнул от удивления, когда она повернулась ко мне. Даже в полумраке я заметила, что её глаза, несмотря на безупречный макияж, были красными и опухшими от недавних слёз. — Почему ты раздетая? Где твой свитер?

Внезапно я поняла, что свитер так и остался где-то на полу в комнате Дэна. После танца я его так и не надела, а в спешке совсем о нём забыла.

— Я забыла его в доме, — ответила уклончиво, избегая уточнять, в какой именно комнате и при каких обстоятельствах.

Мадлена окинула меня оценивающим взглядом, явно замечая мою нервозность и сбившееся дыхание.

— Может быть, ты вернёшься за ним? Ночь прохладная, ты замёрзнешь. Я подожду тебя здесь, — предложила она, обхватывая себя руками, словно пытаясь создать защитный барьер между собой и остальным миром.

— Нет! — вырвалось у меня слишком резко, почти испуганно. В заплаканных глазах Мадлены мелькнула искра любопытства, сменяющая недавнюю печаль. Я поняла, что мой тон выдаёт гораздо больше, чем хотела бы.

Мне до боли хотелось расспросить её, что случилось, почему она плакала. Это явно связано с Томасом. Моя интуиция не подвела меня. Одновременно с этим внутри бурлило желание выплеснуть собственные переживания, поделиться тем, что только что произошло между мной и Дэном. Но сейчас точно не время для задушевных разговоров. Через пять минут Дэн поймет, что я его обманула и не собираюсь возвращаться. И мне лучше быть как можно дальше от этого дома, когда его терпение лопнет.

— Чёрт с ним, с этим свитером, — решительно отмахнулась я. — Давай вызовем такси, только сначала отойдём подальше от этого дома. Чем быстрее, тем лучше.

Мадлена кивнула, и мне кажется, что она поняла меня без слов. Не задавала вопросов, просто приняла мое желание сбежать отсюда как можно скорее.

— Хорошо, пойдём, — тихо согласилась она и взяла меня за руку.

Мы покинули территорию дома, пересекли ухоженный сад и вышли через боковые ворота на тихую улицу. Не сговариваясь, ускорили шаг и свернули на соседнюю аллею. Это был элитный район с ровными рядами фонарей и камерами наблюдения через каждые сто метров, так что можно было не бояться нарваться на каких-нибудь отморозков. Воздух ночи был наполнен прохладой, и я невольно передёрнула плечами.

Остановились возле небольшого круглосуточного магазинчика, залитого синеватым светом неоновой вывески. Окна его были ярко освещены, внутри виднелся полусонный кассир, перелистывающий какой-то журнал.

Мадлена достала телефон и, сосредоточенно нахмурившись, начала вбивать адрес в приложение для вызова такси. Пока она занималась этим, я решила выяснить, что заставило её плакать.

— Мадлена, — осторожно начала я, рассматривая её профиль в синеватом свете вывески, — что всё-таки произошло? Почему ты плакала?

Она на мгновение замерла, будто вопрос ударил её физически. Не поднимая глаз от экрана телефона, она начала:

— Томас, он… — Мадлена изо всех сил пыталась сдержать слёзы, но у неё не получилось. Она всхлипнула.

Я никогда не видела Мадлену такой сломленной. Она всегда была той, кто смеётся громче всех в любой компании, кто разряжает напряжённые ситуации удачной шуткой, кто умеет видеть хорошее даже в самые паршивые дни. Казалось, что у неё просто не бывает плохого настроения. А сейчас передо мной стояла совершенно другая девушка — растерянная, с потухшим взглядом.

— Я застукала его с Тейлор.

Я стояла с широко распахнутыми глазами, смотрела на Мадлену и не могла поверить. Казалось, что она просто решила пошутить, причём шутка вышла неудачной.

Тейлор я знала хорошо — моя однокурсница и вторая лучшая подружка Аманды. Правда, в отличие от своих подружек, она никогда не пыталась меня задеть или высмеять. Обычно просто наблюдала со стороны с нечитаемым выражением лица, пока другие устраивали представления. Из всей их своры она всегда вела себя разумнее.

Но как Тейлор умудрилась оказаться в постели Томаса? В голове не укладывалось. Мне казалось, они едва знакомы. Я никогда не видела, чтобы они даже просто разговаривали наедине. А теперь вдруг... это? А Томас... Я, конечно, боялась, что он разобьет сердце Мадлене когда-нибудь, но не в первые же сутки отношений. События приняли неожиданный оборот.

Недаром эта компания с самого начала вызывала у меня необъяснимое отторжение. Сейчас все подозрения подтвердились, словно последний кусочек головоломки встал на место. Томас и Люк — лучшие друзья Дэна, и похоже, их объединяет не только дружба, но и сомнительные моральные принципы. Эти трое стоят друга. Мое решение держаться от Дэна на расстоянии выстрела оказалось как нельзя более правильным.

В голове роился целый улей непечатных слов, но я сдержалась.

— Погоди-ка, — я нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. — Ты точно видела именно их? Может, это свет так падал или они просто... ну знаешь... обнимались по-дружески? Может, неловко получилось, и всё не так, как выглядело? Что именно ты увидела?

Мадлена закатила глаза и резко выдохнула.

— Лея, что за глупые вопросы? Я что, по-твоему, дура? — беззлобно спросила она и горько усмехнулась, а затем по её щекам потекли слёзы. — Нет, я не ошиблась. Я видела их обоих голыми. Понимаешь? Абсолютно голыми!

Она сделала паузу, пытаясь совладать с голосом, и продолжила уже тише:

— Они стонали так, что, наверное, стены дрожали. И это точно был Томас, можешь не сомневаться.

Мадлена не выдержала и громко разрыдалась, закрыв лицо руками. Её плечи дрожали. Я знала, что Томас ей сильно нравился, но только сейчас поняла, насколько глубоки были её чувства к нему.

Мне хотелось сказать Мадлене, что Томас недостоин ни единой её слезинки, что вокруг полно достойных парней, которые сходят по ней с ума, но которым она никогда не давала и шанса. Что жизнь на нём не заканчивается. Но эти банальности сейчас звучали бы как оскорбление её чувствам. Иногда лучшее утешение — это просто быть рядом.

Я молча обняла подругу, позволяя ей выплакаться на моём плече. Её тело сотрясалось от рыданий, и я просто гладила её по спине, пока дыхание Мадлены постепенно не выровнялось.

— Я не понимаю, — осторожно начала я, когда она немного успокоилась. — Вы же были вместе весь вечер. Томас смотрел на тебя так, словно ты — восьмое чудо света. Как всё могло так резко измениться?

Мадлена глубоко вздохнула, собираясь с силами, и начала рассказывать, глядя куда-то в пустоту:

— Мы пошли с Томасом наверх. Он сказал, что хочет побыть со мной немного наедине. — Её голос звучал безжизненно. — Поначалу всё было... идеально. Объятия, поцелуи... Но потом что-то изменилось. Он стал напористым, слишком настойчивым. Я пыталась мягко его остановить, но Томас будто не слышал или не хотел слышать.

Подруга на мгновение прервалась, смахивая свежие слёзы. Её губы дрожали, но она сделала глубокий вдох, словно собирая остатки самообладания.

— Я объяснила ему, что мне некомфортно. Что вокруг столько людей, пусть и за закрытой дверью. Что я хочу, чтобы наш первый раз был особенным, а не... вот так.

Она горько усмехнулась.

— Знаешь, что случилось? Томас просто преобразился. Как будто маску сорвали. Начал злиться, говорить, что я веду себя как маленькая закомплексованная девочка. Что мне пора бы уже повзрослеть и перестать зависеть от чужого мнения. Наговорил столько... — её голос сорвался, — столько гадостей, что я до сих пор поверить не могу.

Я осторожно взяла её за руку, уже догадываясь о причине такой реакции Мадлены.

— Ты сказала ему, что у тебя... ну... что у тебя ещё никого не было? — спросила я как можно мягче.

Мадлена покачала головой, нервно заправляя прядь волос за ухо.

— Нет. Я была настолько ошеломлена его реакцией, что просто выбежала из комнаты. Заперлась в туалете и разрыдалась, как идиотка. — Она вздохнула. — Но потом, минут через десять, я взяла себя в руки. Подумала, что, может, он просто не понял. Что мне стоит вернуться и честно объяснить, почему я так реагирую, рассказать, что я никогда раньше... ты понимаешь.

Она нервно взяла телефон, разблокировала его и начала бесцельно пролистывать какое-то приложение, лишь бы отвлечься и не смотреть мне в глаза. Я видела, что она просто тянет время, собираясь с мыслями, и не торопила подругу.

— Знаешь, — наконец продолжила она, нервно проводя пальцем по экрану, будто рисуя невидимые узоры, — я была уверена, что всё можно исправить. Одним разговором. Одним признанием. — Её голос звучал тише с каждым словом. — В моей голове уже сложился идеальный сценарий: я захожу, объясняю, что никогда раньше не была с мужчиной, и вижу в его глазах понимание. Может, даже... гордость, что именно он станет моим первым.

Она положила телефон в карман джинсов и расправила плечи.

— Я стояла перед зеркалом в туалете, смотрела на своё отражение и повторяла, что должна сказать, — Мадлена издала звук, похожий одновременно на смех и всхлип. — Промыла глаза холодной водой, чтобы скрыть следы слёз. Поправила тушь, подкрасила губы. Глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и пошла обратно в ту комнату, собираясь честно рассказать, почему так себя веду... а там...

Мадлена внезапно замолчала. Её лицо исказилось, будто от физической боли.

— А там Тейлор. Голая. На коленях у Томаса. — Каждое слово звучало как отдельное предложение, тяжёлое и горькое. — Она так двигалась на нём и стонала так громко, будто весь дом должен был знать, чем они занимаются.

Я застыла, наконец понимая, что те звуки, которые доносились из одной из комнат на втором этаже, издавали Тейлор и парень моей лучшей подруги. Вернее, теперь уже бывший парень.

— Сначала я думала, что они меня не заметили, — продолжила Мадлена, её голос был тихим, но в нём уже не было слёз, только холодная ярость. — Я ведь стояла в дверном проёме, ни звука не издала. Но потом... потом Томас повернул голову. Наши глаза встретились. На секунду, всего одну чёртову секунду, я подумала, что он остановится. Что он хотя бы попытается объясниться или... я не знаю, проявит хоть каплю стыда.

Она сжала пальцы в кулак так сильно, что костяшки побелели.

— Но он просто... смотрел на меня, не прекращая. Даже не замедлился. А потом, понимаешь, он сделал кое-что хуже — улыбнулся. Как будто говорил: «Смотри, что я выбрал вместо тебя». И продолжил, как будто я была пустым местом. Прозрачной.

Мадлена покачала головой.

— Я не помню, как вышла оттуда. Помню только, что снова оказалась в том же туалете, только на этот раз не было смысла поправлять макияж. Я просто сидела там, скрючившись на полу, пока телефон разрывался в кармане. Я видела, что ты звонила. Просто... не могла заставить себя ответить. Прости. Ты, наверное, с ума сходила от беспокойства.

— Да брось, не извиняйся, — я инстинктивно взяла её руку в свою. — Какой же он... — я подбирала слова, но нашла только одно, подходящее в этой ситуации, — законченный мудак!

Мадлена удивлённо моргнула, не ожидая такой резкости с моей стороны.

— Слушай меня внимательно, — я наклонилась ближе, заглядывая ей в глаза. — Как бы паршиво тебе сейчас ни было, это лучшее, что могло случиться. Серьёзно. Только представь, что было бы дальше? Ты бы тратила на него свои нервы, время и чувства. Этот придурок никогда не относился к тебе серьёзно, Мадлена. Он просто хотел похвастаться перед всеми, что встречается с самой красивой девушкой нашего факультета.

Что-то мелькнуло в глазах Мадлены — слабый, но всё же проблеск прежнего света. Уголки её губ едва заметно дрогнули в смущённой улыбке.

— Ты бы влюбилась по уши, строила планы, — я говорила мягко, но настойчиво, — а потом всё закончилось бы точно так же, только боли было бы в десять раз больше. Представь, как было бы паршиво, если бы ты отдалась ему, а потом точно также застукала бы его с какой-нибудь выскочкой вроде Тейлор? Сейчас тебе удалось увидеть, кто он такой, до того, как ты слишком глубоко погрузилась в эти отношения.

— Да... в этом что-то есть, — проговорила Мадлена. Её плечи всё ещё были напряжены, но дрожь прекратилась, а дыхание выровнялось. Она даже начала походить на себя прежнюю.

— Ты же знаешь, что половина парней нашего университета сходит по тебе с ума, — я шутливо толкнула её в плечо. — Даже у этой крашеной выдры, которая считает себя центром вселенной, нет столько поклонников.

При упоминании Аманды я невольно поморщилась, будто ощутила во рту что-то кислое. Мадлена перехватила мой взгляд.

— Обратила бы внимание на кого-то из них. Хотя бы на Алекса из своей группы — он умный, забавный и явно неровно к тебе дышит.

Мадлена покачала головой, и лёгкая улыбка сменилась тенью разочарования.

— Вот только кроме Томаса мне никто не интересен. И никогда не был, — она тяжело вздохнула, словно признаваясь в чём-то болезненном даже для себя самой. — Любовь зла, да?

Я не нашла что ответить. В голове было пусто, а над нами повисла тишина, прерываемая только далёким шумом вечеринки и ночным ветром в кронах деревьев. Поёжившись от холода, я потёрла руки, но Мадлена вдруг посмотрела на меня так, будто впервые увидела.

— Лея, постой... а что с тобой случилось? — она отодвинулась на шаг, окидывая меня изучающим взглядом. — Ты вся какая-то взъерошенная, без свитера, в одном этом тонком топе... Ты же практически полуголая в такой холод!

Её глаза, всё ещё красные от слёз, вдруг расширились, когда она подошла ближе.

— А это что у тебя на шее? — Мадлена осторожно убрала прядь моих волос в сторону, всматриваясь. В её заплаканных глазах мелькнуло неподдельное удивление. — Это же... засос?

Вот и подошла к концу пятая глава. Благодарю всех, кто дочитал до этого момента.

Буду очень признательна, если вы поставите лайк произведению и оставите комментарий с вашими впечатлениями. Критика тоже принимается с благодарностью — она помогает становиться лучше.

До встречи в следующей главе! 📖

Засос?! Нет, только не это! Я рефлекторно прикрыла шею ладонью, но выражение лица Мадлены говорило само за себя. Мысленно я убеждала себя: здесь же темно, может, это просто тень от листвы или игра света. Должно быть, она ошибается.

Но внутренний голос подсказывал обратное, и паника разрасталась как лесной пожар. Дрожащими пальцами я достала телефон и включила фронтальную камеру. Нужно убедиться самой.

— Чёрт возьми, — пробормотала я, разглядывая экран.

Увы, никаких теней. На шее в самом что ни на есть видном месте красовалось яркое багровое пятно — след от поцелуя, который не спрячешь ни под шарфом, ни под воротником. Только если ходить теперь в водолазке до самого подбородка.

— Только этого мне не хватало, — я со стоном опустила голову. — Завтра весь универ будет обсуждать.

В памяти внезапно вспыхнули свежие воспоминания: тёплые руки Дэна на моей талии, его дыхание возле уха, его губы, скользящие по шее... и тот неожиданный вихрь эмоций, который накрыл меня с головой. Секунды, когда весь мир словно перестал существовать.

Мадлена, будто мгновенно забыв о собственной драме, вдруг вся преобразилась. Глаза, только что красные от слёз, засверкали любопытством, а на губах заиграла хитрая улыбка.

— И кто же твой принц? — она наклонилась ближе, явно наслаждаясь моим смущением.

— Почему принц? — я попыталась изобразить непонимание.

— Ты как Золушка, только вместо туфельки потеряла свитер и сбежала, — Мадлена победно ухмыльнулась. — Хотя, позволь угадать... тебе помогли его снять?

— Вообще-то я сама его сняла, — пробормотала я, чувствуя, как предательский жар заливает щеки. Мой взгляд внезапно нашел невероятно интересный объект для изучения — собственные кроссовки.

— Даже так? — в голосе подруги прозвучало искреннее удивление. — Никогда бы не подумала, что наша скромница способна на такие подвиги!

К моему безграничному облегчению, в этот момент на подъездной дорожке появились фары такси. Спасена! По крайней мере, временно.

— Все расскажу дома, — я потянула подругу к машине.

Я надеялась, что поездка в такси даст мне время успокоиться и понять, как объяснить то, чего я сама пока толком не осознала. Но Мадлена не собиралась так просто отступать. Она подалась вперед, как только мы устроились на заднем сидении такси:

— Хотя бы имя скажи! — взмолилась она, театрально приложив ладонь к сердцу. — Я не доживу до дома. Умру от любопытства прямо здесь, и тебе придется объяснять водителю причину моей скоропостижной кончины!

Я закатила глаза, но понимала, что легче сдаться.

— Это Дэн, — почти прошептала я, снова разглядывая свои колени.

На мгновение воцарилась такая тишина, что я слышала, как водитель переключает передачу. Подняв глаза, я увидела Мадлену с отвисшей челюстью и выражением абсолютного шока на лице. Она, хоть и училась на третьем курсе, прекрасно знала, кто такой первокурсник Дэн Кастель и что именно он из себя представляет — чемпион, объект воздыхания половины девушек университета и настоящий сердцеед.

Всю дорогу до общежития подруга не переставала бросать на меня взгляды, полные недоверия и любопытства. Она явно обдумывала услышанное, но, на удивление, молчала. Я почти физически ощущала, как в ее голове формируются десятки вопросов.

Когда мы, наконец, добрались до нашей комнаты, я малодушно предприняла последнюю попытку к отступлению:

— Может, ляжем спать? — пробормотала я, взглянув на часы. — Уже скоро утро…

— Даже не мечтай! — Мадлена решительно загородила путь к моей кровати. — Ты сейчас же садишься и рассказываешь все, начиная с того, как ты, мисс Правильность, вообще оказалась с Дэном наедине!

Я тяжело вздохнула, плюхнувшись в кресло. Щеки все еще пылали, но какой смысл оттягивать неизбежное? Часть меня действительно жаждала выговориться, а Мадлена, со своей стороны, скорее согласится сдать пустой экзаменационный лист, чем отступит, не выведав всю историю до последней запятой.

— Дэн и Люк устроили танцевальный конкурс, пока ты была с Томасом, — начала я, собирая мысли в кучу.

Я рассказала подруге всё без утайки: как случайно подслушала их разговор, как Аманда, которая уже была победительницей конкурса, решила меня унизить, вытолкнув на сцену и превратив в главную мишень этого чудовищного пари, и, краснея до корней волос, про то, что случилось потом в комнате Дэна.

— Вот же расчетливая стерва! — выпалила Мадлена, сжимая кулаки. — Хотела тебя унизить, а в итоге сама облажалась по полной программе.

Она покачала головой, а потом её голос стал тише:

— Но Дэн... честно говоря, я не ожидала, что он будет участвовать в таком грязном пари. Хотя чему я удивляюсь? — Её плечи поникли. — Все они одинаковые, вся эта элитная компания золотой молодежи, — добавила она с горечью, явно вспомнив свою собственную драму с Томасом.

— Знаю, — я обхватила колени руками, съеживаясь в кресле. — Самое ужасное, что мне, правда, понравилось... — призналась я шепотом. — То, как он целовал меня... как будто это не было просто частью дурацкого пари, — продолжила я, глядя в окно.

В отчаянии я взъерошила волосы.

— Теперь я понятия не имею, как себя вести при встрече с ним, — вздохнула я. — Рассказать, что я всё знаю? Но как тогда объяснить, почему я так... так отвечала на его поцелуи?

Я с досадой прикоснулась к шее.

— И этот чертов засос! Его ничем не скроешь, разве что шарфом обмотаться в душной аудитории, где вечно не работает кондиционер! — застонала и уткнулась лицом в колени, мечтая провалиться сквозь землю.

Мадлена присела рядом, нежно обнимая меня за плечи:

— Ты заслуживаешь гораздо большего, чем быть чьей-то жалкой ставкой в споре, — произнесла она с неожиданной серьезностью. — Насчет Дэна... — она на секунду задумалась, — давай просто понаблюдаем, как он будет себя вести дальше. Там уже решишь, стоит ли ему рассказывать, что ты знаешь о пари.

Она вдруг замолчала, разглядывая мою шею, а потом её губы растянулись в хитрейшей улыбке.

— А что касается этого... произведения искусства на твоей шее... — её глаза вдруг заискрились. — Это ведь отличный способ вывести Аманду из себя! Даже не вздумай ничего скрывать или замазывать! Только представь, какое у неё будет выражение лица, когда она увидит! — Мадлена даже подпрыгнула на месте от предвкушения. — Я абсолютно уверена, наша королева красоты мгновенно сообразит, кто именно оставил на твоей шее свой пламенный «автограф».

Я молча наблюдала за подругой, которая, казалось, совершенно забыла о собственной душевной травме. Конечно, я прекрасно понимала — это лишь видимость, но сейчас Мадлена была настолько поглощена моей драмой, что её глаза буквально светились азартом и жаждой справедливого возмездия.

— Завтра мы подберем тебе сногсшибательный наряд, — решительно заявила Мадлена, и по её тону я поняла — возражения бесполезны. — Хватит прятаться в этих бесформенных толстовках оверсайз. Я вообще тебя не понимаю, Лея!

Она остановилась перед моим креслом, уперев руки в бока.

— Ты такая красивая, такая яркая, с идеальной фигурой — даже самый крутой парень университета это заметил! — она всплеснула руками. — Почему ты постоянно пытаешься слиться со стеной? Почему не поставишь эту выскочку Аманду на место раз и навсегда?

Я молча опустила глаза. Мадлена была моей лучшей подругой, я доверяла ей абсолютно во всем, но... были у меня секреты, о которых не знала даже она. Возможно, стоило, наконец, рассказать, почему я так старательно избегаю любого внимания, но что-то внутри меня сопротивлялось этой мысли, словно существовал невидимый барьер, который я сама не могла преодолеть.

— А знаешь, — внезапно просияла Мадлена, — надо, пожалуй, сказать спасибо этой стерве! — В её голосе звучало странное ликование. — Благодаря её выходке ты больше не сможешь отсиживаться в тени. Теперь весь университет знает, что ты вовсе не «мышка Грэйтон», — она демонстративно скривилась, повторяя обидное прозвище, которое прилепил ко мне Люк.

Я задумалась. Возможно, подруга права — моя стратегия «не отсвечивать» потерпела полное фиаско, так что продолжать играть роль тихони действительно бессмысленно. Хотя, признаться, я уже привыкла к этому образу. Да и мои бесформенные толстовки... я всегда любила их — они были основой моего гардероба. Впрочем, раньше в моем шкафу хранилось немало и женственных нарядов — когда-то я с удовольствием их носила.

— В понедельник наденешь мое черное платье! — воодушевленно заявила Мадлена.

— То самое, с открытой спиной? — я покачала головой. Конечно, я решила больше не прятаться, но для первого дня это слишком смело. — Может, начнем с чего-то... поскромнее? — я зевнула. — И вообще, уже скоро рассвет. Давай спать?

Подруга нехотя согласилась, но я знала — завтра от нее так просто не отделаться.

Так и вышло. Следующий день превратился в настоящее модное сражение. Мадлена методично опустошала свой шкаф, а я упорно отвергала один наряд за другим. Платья казались слишком откровенными, юбки чересчур короткими. Я понимала, что нужно меняться, но не так стремительно.

После долгих дебатов мы, наконец, достигли компромисса — тёмные облегающие джинсы и шёлковая блузка цвета слоновой кости. С небольшим вырезом на груди и высоким воротником-стойкой, она выглядела достаточно сдержанно для университета, но при этом идеально подчеркивала фигуру. Классическая, но с характером — именно то, что нужно.

Весь день меня переполняло волнительное предвкушение перемен, но ближе к вечеру оно сменилось тревогой. Завтра мне предстоит встретиться с Амандой и Дэном, и на мгновение захотелось снова спрятаться в привычную скорлупу. Но отступать было некуда — решение принято. План созрел сам собой: приду пораньше, сяду в конец аудитории, чтобы избежать лишнего внимания. А дальше... дальше будет видно. В конце концов, к любым переменам можно привыкнуть.

Вечером я открыла ноутбук. Немного поколебавшись, вздохнула и создала новый почтовый ящик. «Папа, у меня все хорошо», — написала короткое сообщение. Палец замер над кнопкой «отправить», но я всё же дописала: «Я очень по тебе скучаю. Надеюсь, ты меня когда-нибудь поймешь». Грусть накатила волной. Где-то в глубине души теплилась надежда, что однажды все наладится, но пока я даже не представляла как. Я настолько запуталась в себе, что не могла открыться даже Мадлене.

Утром, как и планировала, встала пораньше. Надела выбранный наряд, нанесла легкий макияж —благодаря постоянным выступлениям краситься я умела. Попыталась замаскировать злополучный засос, который за день немного посветлел, тональным кремом, но тщетно. Плюнув на это дело, слегка завила свои каштановые локоны и отправилась в университет.

План оказался верным. Я пришла одной из первых в аудиторию и с облегчением заметила, что никого из моей группы еще не было. Обычно мы занимали места на третьем ряду, где все сидели плотной компанией, но сегодня я решительно направилась в самый конец аудитории.

Поймав на себе несколько любопытных взглядов, я заняла место на последнем ряду, стараясь не привлекать лишнего внимания. Отсюда были минимальные шансы, что кто-то разглядит предательский синяк на моей шее. Мадлена, конечно, считала, что это отличный способ позлить Аманду, но я бы предпочла, чтобы его вообще никто не заметил.

Аудитория постепенно наполнялась студентами. Первым из компании «элиты» появился Люк, и он был чрезвычайно доволен. Окинув взглядом присутствующих, он заметил меня, и его губы растянулись в улыбке чеширского кота. Я поспешно отвернулась.

Следом появилась Аманда, и её настроение разительно отличалось от настроения Люка. Она с грохотом бросила сумку на сиденье и, как до этого Люк, обвела взглядом аудиторию.

Меня накрыло чувство дежавю, только теперь вместо довольной ухмылки я увидела злой взгляд, не предвещающий ничего хорошего. В этот раз я не стала отворачиваться. Наоборот, посмотрела ей прямо в глаза и слегка улыбнулась, надеясь, что вместо улыбки у меня получился оскал. Что ж, Аманда, ты сама это начала. Хотела войны? Будет тебе война.

Дэна всё ещё не было. Аманда опустилась на место рядом с Люком и, кокетливо поведя плечом, заговорила так, словно её недавней злости и не существовало:

— Люк, а где Дэн? Это же лекция Кармайкла, он терпеть не может опоздания.

Люк, и без того пребывавший в прекрасном расположении духа, при этом вопросе не смог сдержать самодовольную ухмылку.

— У нашего Дэна небольшие транспортные проблемы, — ответил он с нескрываемым ликованием. — Прямо сейчас он, должно быть, наслаждается прелестями общественного транспорта.

Я невольно вскинула брови. Стоп. Он что, действительно выполняет условия их дурацкого спора? Я была уверена, что Дэн найдет способ увильнуть.

Аманда уже открыла рот для нового вопроса, но спросить ничего не успела — в аудиторию вошел профессор. Выражение полнейшего недоумения так и осталось на её лице. Я прекрасно понимала её шок — мысль о том, что Дэн Кастель, золотой мальчик, вынужден толкаться в автобусе среди обычных смертных, казалась абсурдной даже мне.

Лекция началась, и я постаралась сконцентрироваться на словах профессора Кармайкла. Но не прошло и пяти минут, как двери аудитории резко распахнулись.

На пороге стоял взъерошенный и явно раздраженный Дэн. Его обычно безукоризненный вид был слегка потрёпан, а на лице застыло выражение человека, готового убивать.

— Мистер Кастель, — профессор Кармайкл недовольно поджал губы, — вы опоздали.

— Приношу прощения, профессор. Возникли непредвиденные проблемы с транспортом, — процедил Дэн сквозь зубы. Его взгляд мгновенно нашел меня, словно он точно знал, где я сижу, несмотря на мою попытку спрятаться на галёрке.

Я мысленно застонала. Сначала Люк с его довольной ухмылкой, потом разъяренная Аманда, а теперь и Дэн смотрит на меня странным, обжигающим взглядом, в котором за показной злостью проскальзывает что-то еще — нечто, что я никак не могла разгадать, но от чего по спине побежали мурашки.

— Учитывая ваши достижения, я готов допустить вас к занятию, — смягчился профессор. — От доклада, впрочем, вам не отвертеться. Подойдите ко мне после лекции за темой.

— Конечно, профессор, — буркнул Дэн с таким видом, словно это было последнее, чего ему хотелось.

Он направился к свободному месту, и только тогда я заметила в его руках что-то голубое. Мой свитер. Тот самый, что я в панике оставила в его комнате, когда сбежала после поцелуев. Дэн, поймав мой взгляд, с нарочитой небрежностью забросил свитер на плечо, будто это был какой-то трофей.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Этот засранец специально принес его сюда! Может, мне только показалось, но Аманда, кажется, смотрела туда же, куда и я — голубой свитер на плече у Дэна. Я вжалась в стул, отчаянно мечтая стать невидимой. Кто бы мог подумать, что обычная вещь может превратиться в такую откровенную улику?

Мне казалось, после проигрыша он просто потеряет ко мне интерес. Я думала, что стану просто небольшой неудачей, о которой лучше забыть. Но Дэн, похоже, принял это слишком лично. И теперь этот свитер на его плече был словно сигналом: Дэн Кастель не собирается делать вид, будто между нами ничего не произошло.

Я механически записывала лекцию, не вникая в суть. Ручка двигалась по бумаге, но мозг отказывался воспринимать информацию. Вместо этого перед глазами стоял голубой свитер на его плече, как какой-то чертов флаг. Постепенно паника сменилась попыткой рационализации: что такого в забытой вещи? Я всего лишь оставила свитер у него дома после вечеринки.

К концу первого часа я почти убедила себя, что никакого заговора нет. Просто Дэн, как приличный человек, возвращает чужую вещь. Ничего более.

Когда профессор объявил десятиминутный перерыв, я приклеилась к стулу. Телефон внезапно стал самой интересной вещью во вселенной. Я судорожно листала ленту, бездумно скользя взглядом по фотографиям и заголовкам. Моя стратегия «если я тебя не вижу, то и ты меня не видишь» продержалась ровно минуту.

— Ты забыла свой свитер у меня в комнате, — его голос прозвучал настолько громко и отчетливо, что гул в аудитории мгновенно стих. Казалось, все прислушиваются к его словам.

Телефон едва не выскользнул из моих внезапно вспотевших пальцев. Я медленно подняла глаза. Дэн стоял, опираясь одной рукой о мой стол, а в другой держал злополучный свитер. На его лице играла совершенно дьявольская полуулыбка.

— М-м, классная блузка, тебе идет, — продолжил Дэн, глядя на меня с нескрываемым удовольствием. Его глаза медленно скользнули от лица вниз, словно раздевая. — Хотя... — он понизил голос, но в наступившей тишине это было слышно, кажется, даже в коридоре, — без нее намного лучше.

В горле моментально пересохло, а мозг словно отключился. Я лихорадочно подбирала хоть какие-то слова для ответа, но вместо этого застыла, когда его пальцы едва ощутимо скользнули по моей шее, оставляя после себя дорожку мурашек.

— Ой, прости, — прошептал он с фальшивым раскаянием, — я был слишком... увлечен. В следующий раз буду аккуратнее.

В следующий раз?! Что за...?!

Я смотрела на него, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Этот наглец умудрился обставить все так, как будто между нами что-то было! И ведь формально придраться не к чему — я действительно оставила у него свитер, и да, технически он видел меня без блузки... Но с каким двусмысленным намеком это было сказано! Само сочетание «забытый свитер» и «без блузки лучше» в одном разговоре создавало совершенно определенную картину.

От возмущения и беспомощности у меня перехватило дыхание. А Дэн, явно упивающийся произведенным эффектом, с самодовольной ухмылкой неспешно направился на свое место.

Краем глаза я видела, как Аманда буквально испепеляет меня взглядом, а остальные студенты уже активно перешептываются, с откровенным любопытством поглядывая в мою сторону. О боже, к вечеру весь университет будет гудеть об этом, а потом еще появятся разные версии того, что произошло между мной и Дэном Кастелем.

К счастью, перерыв закончился и в аудиторию вернулся профессор Кармайкл. Но даже его появление не помогло мне вернуться в нормальное состояние. Вторая часть лекции оказалась такой же бесполезной, как и первая — я продолжала бездумно водить ручкой по бумаге, не вникая в суть записанного. Слова, формулы и графики скользили мимо сознания, оставляя после себя только хаос закорючек в тетради. Теперь придется сидеть над конспектами, пытаясь разобраться в материале. Просто замечательно — не хватало еще из-за Дэна проблем с учебой!

Чем дольше я прокручивала в голове случившееся, тем сильнее закипала от злости. Кем он себя возомнил? По какому праву он решил, что может при всей аудитории разыгрывать подобный спектакль, намекая на близость, которой не было?

Я украдкой оглядела аудиторию: Аманда сверлила меня взглядом, словно прикидывала, как лучше избавиться от тела, а её свита шушукалась. Еще бы — Дэн Кастель, золотой мальчик, по которому тоскливо вздыхает чуть ли не вся женская половина университета, вдруг проявил интерес к девушке, которую многие даже по имени не знают. К тому же, не из его привилегированного круга. Но это не давало ему никакого права превращать меня в главную героиню университетских сплетен. Неужели его так задел мой побег? Или это просто очередное развлечение для его раздутого эго?

Но устраивать публичное выяснение отношений я точно не собиралась. Это только подольет масла в огонь и породит новые слухи, которые и без того расползутся по всему университету. Я и так привлекла к себе много ненужного внимания, от которого так старательно пряталась.

Нужно просто поговорить с ним после занятий. Спокойно и по-взрослому объяснить, что его выходка была неуместной и больше такого повторяться не должно. И то, что случилось в его комнате — тоже было ошибкой.

Когда профессор наконец объявил об окончании лекции, я демонстративно медленно начала собирать вещи, старательно не глядя в сторону Дэна. Меня бесило, насколько сильно его присутствие влияло на мои эмоции. Обычно я умела держать себя в руках — мне всегда удавалось сохранять хладнокровие даже в самых напряженных ситуациях. Но сейчас... Дэн каким-то непостижимым образом умудрился лишить меня этой брони, и это выводило из себя даже больше, чем его публичная выходка.

Боковым зрением я заметила, что он тоже никуда не торопится, наблюдая за мной с той же раздражающей полуулыбкой. Аманда, окруженная своей верной свитой, также явно задерживалась — она не спускала с меня глаз, и по её взгляду я поняла, что мирно разойтись нам сегодня не светит.

Я уже приготовилась к неприятной стычке, как Люк, в своей привычной манере обаятельного шута, оказался рядом с девушками, закинул руки на плечи Аманде и Эмме, что-то оживленно им рассказывая, и буквально утянул их к выходу. У самой двери он обернулся и подмигнул мне. Люк решил не дать Аманде устроить очередной скандал и защитить меня от её нападок? Этот день определенно был полон сюрпризов.

Дэн все еще оставался в аудитории и, похоже, никуда не спешил. Он неторопливо собирал свои вещи, иногда поглядывая в мою сторону. Оттягивать неизбежное не имело смысла. Мои ладони предательски вспотели, а сердце стучало быстрее обычного. Я сделала глубокий вдох и решительно подошла к его столу:

— Нам нужно поговорить.

— Скучала, признавайся. Я тоже, если честно, — он чуть наклонился ко мне, одаривая меня самой обворожительной из своих улыбок, но сейчас она вызывала во мне раздражение.

Вокруг все еще оставалось слишком много любопытных глаз и ушей, явно не спешащих покидать аудиторию.

— Без свидетелей, — тихо произнесла я, нервно поправляя лямку сумки на плече.

— В шесть, в холле спортивного центра у раздевалок. Как раз закончу тренировку, — он легко коснулся прядки моих волос, и я резко отстранилась. От его прикосновения по коже пробежали мурашки – смесь злости и чего-то, в чем я не хотела себе признаваться.

— Держи руки при себе, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как щеки заливает румянец – то ли от гнева, то ли от смущения.

Дэн только хмыкнул в ответ, а развернулась и направилась к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине.

Стоя в холле спортивного центра, я разглядывала стенд с достижениями. Огромная витрина пестрела медалями, кубками и фотографиями выдающихся студентов. На самом видном месте красовалось фото Дэна. Его послужной список впечатлял: многократный чемпион страны, призер и победитель международных соревнований. Университет определенно имел все основания гордиться таким студентом.

Я настолько погрузилась в изучение стенда, что вздрогнула всем телом, когда чьи-то рука внезапно легла на мою талию. Горячее дыхание обожгло шею, а низкий голос прошептал прямо в ухо, вызывая дрожь по всему телу:

— Впечатлена?

Резко повернувшись, я застыла на месте. Дэн стоял в паре шагов от меня,весь мокрый и практически голый — с его темно-русых волос стекали капли воды, прокладывая дорожки по рельефному торсу. Хоть штаны надел, и на том спасибо.

Мой взгляд против воли задержался на его фигуре. Тело Дэна выглядело как совершенный пример профессионального спортсмена — подтянутое, с безупречным балансом каждой мышцы. В отличие от типичных качков из тренажерного зала, в его сложении не чувствовалось ничего лишнего. Только годами отточенные мускулы, широкие плечи и четкий рельеф торса.

— Вот теперь ты точно впечатлена, — заметил он с лёгкой улыбкой, которая каким-то образом была одновременно и самоироничной, и дразнящей. — Можешь фотографировать, если хочешь. Для личного архива.

— Футболка — это слишком сложная часть гардероба для чемпиона? — я скрестила руки на груди, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство.

— Уже шесть, не хотел заставлять тебя ждать, — он небрежно пожал плечами. — И судя по тому, как ты рассматриваешь меня последние тридцать секунд, ты совсем не против этого небольшого упущения в дресс-коде. Считай это... бонусом к нашей встрече.

— Самоуверенности тебе не занимать, — я сделала шаг назад, чтобы восстановить безопасную дистанцию.

— Это называется здоровая самооценка, — он явно наслаждался моим смущением. — Пойдем в раздевалку, там сейчас пусто. Ты же хотела что-то обсудить без лишних ушей.

— Зачем нам непременно мужская раздевалка? — остаться с ним в тесном замкнутом пространстве, где кроме нас не будет ни души, мне не хотелось. — Здесь никого.

— Ненадолго. Через пять минут холл заполнят черлидерши после тренировки. Если тебе хочется общественного внимания к нашему разговору, пожалуйста.

— Ладно, — я поморщилась и с неохотой кивнула, признавая его правоту. — Только сделай одолжение — оденься.

Дэн толкнул дверь раздевалки и жестом пригласил меня войти первой. Я зашла в раздевалку и прислонилась спиной к шкафчикам у входа, намеренно держась ближе к двери. Дэн вошел следом и плотно прикрыл дверь. Он неторопливо подошел к скамейке, где лежали его вещи. Одним плавным движением он подхватил футболку и натянул ее через голову. Влажные пряди волос растрепались еще сильнее, и он рассеянно провел по ним ладонью. Не сводя с меня внимательного взгляда, Дэн двинулся в мою сторону.

— Ты все так и не можешь оторвать глаз, да? Похоже, у кого-то зависимость, — его голос стал ниже. — Вижу, зрелище не разочаровывает? — он сделал еще шаг ко мне.

«Черт, поймал с поличным. Сначала бессовестно разглядывала его в холле, теперь здесь глаз не могу отвести от этого... до ужаса привлекательного тела. И он, конечно, не упустил шанса это заметить. Браво, просто браво» — мысленно отчитала я себя, чувствуя, как предательски теплеют щеки.

Я постаралась принять максимально невозмутимый вид, выпрямилась и придала своему лицу серьезное выражение.

— Притормози, Дэн, — я скрестила руки на груди, словно выстраивая последнюю линию обороны между нами. — Хватит вести себя так, будто мы с тобой давние друзья или... что между нами какой-то флирт. Мне не нравится, когда парень, которого я едва знаю, позволяет себе такие вольности. И кстати, просто чтобы ты понимал — я всё знаю.

Дэн остановился и посмотрел на меня удивленно, похоже, не совсем понимая, к чему я клоню.

— А мне казалось, между нами больше, чем просто флирт, — произнес он с легкой улыбкой, которая заставляла его глаза чуть сверкать. — Или наши поцелуи на вечеринке ничего для тебя не значили? — он сделал паузу, изучая мою реакцию. — Но я, честно говоря, не совсем понимаю, о чем ты. Давай подробнее. Что именно ты знаешь?

Я сделала глубокий вдох. Хватит ходить вокруг да около — пора расставить все точки над i.

— Я все знаю про пари, — мой голос звучал тише, чем хотелось. — В тот вечер я случайно услышала ваш разговор с Люком. Весь разговор.

Дэн замер, его привычная усмешка медленно растаяла. Вся его игривость и насмешливость испарились, оставив только внимательный, неожиданно серьезный взгляд.

— Ты сам видел, как Аманда и ее друзья силком вытащили меня на сцену. Она так меня разозлила, что я просто... взорвалась. Хотелось проучить ее, показать, что она не всегда получает то, что хочет. В тот момент я даже о вашем дурацком пари забыла.

Я говорила спокойно, просто констатируя факты.

— И поверь, у меня нет никакого удовлетворения от того, что ты проиграл и теперь трясешься в автобусе. Я просто хотела, чтобы всего этого не было — ни конкурса, ни моей победы.

И хотя весь наш разговор я пыталась вести серьезно, не удержалась от маленькой шпильки:

— Но, возможно, тебе это даже полезно — увидеть, как живут обычные смертные.

Дэн выгнул бровь, и на его лице промелькнула смесь удивления и легкого веселья, словно моя шпилька его скорее позабавила, чем задела. Видя, что он молчит, я решила продолжить, пока он не перехватил инициативу.

— Все, что произошло потом... в твоей комнате... и все остальное — это просто нелепое стечение обстоятельств. Между нами вообще ничего не должно было произойти.

Я подняла на него глаза, стараясь прибавить твердости своему голосу.

— Может, мы просто забудем обо всем? Сделаем вид, что ничего не было, и разойдемся каждый своим путем?

Дэн подошел ближе, оставаясь на расстоянии около метра. Он не нарушал мои личные границы, но каким-то образом это пространство теперь казалось мне слишком тесным, почти интимным. Дэн смотрел на меня, не отводя взгляда, без тени улыбки, с каким-то новым интенсивным вниманием. Уверенность, которую я с таким трудом собирала по крупицам в течение нашего разговора, начала таять, как ледяная фигурка под лучами июльского солнца.

— Говоришь очень складно, и я бы даже поверил, — его глаза сузились, словно он видел каждую мою недосказанность, — если бы не замечал, как дрожит твой голос, когда ты произносишь слово «случайность».

Мое сердце предательски заколотилось. Он был прав, и мы оба это знали. Я сказала ему всю правду — кроме одного. Того мгновения, когда я утонула в его прикосновениях, когда мир сузился до его губ на моих, когда я позволила себе забыться. Эти эмоции, яркие и запретные, я старательно вычеркнула из своей версии событий. Но они остались — в моих глазах, в моем дыхании, в том, как я отводила взгляд.

— Мне сложно понять тебя, — продолжил Дэн, не дожидаясь моего ответа. — Ты говоришь одно, а твои действия кричат о другом. Утверждаешь, что не хотела этого, а сама отвечала на мои поцелуи с таким жаром, что я до сих пор чувствую их на своих губах.

Он замолчал, внимательно разглядывая моё лицо, словно изучая каждую эмоцию, каждую мельчайшую реакцию. Потом медленно приподнял бровь и с едкой усмешкой произнёс:

— То, что ты оказалась в моей комнате — это тоже «случайность»? Роковое стечение обстоятельств?

«Да, вот уж это-то действительно чистейшая случайность», — мысленно воскликнула я. Но разве он поверит? Для него это будет звучать как отчаянная попытка выкрутиться.

— Искала Мадлену, — произнесла я, уже зная, как глупо и неубедительно это прозвучит, хотя это была чистая правда. — Она ушла наверх и как сквозь землю провалилась. Не отвечала на звонки, не читала сообщения. Мне нужно было срочно её найти — мы договаривались поехать домой в два.

Я сама не понимала, зачем вдруг добавила следующие слова, они никак не относились к нашему разговору, но сорвались с губ сами собой:

— А найти её я не могла из-за твоего дружка Томаса, — мой голос вдруг стал резче, обвиняющим. — В то время как этот мерзавец развлекался с Тейлор в одной из твоих гостевых комнат, Мадлена … — я осеклась, понимая, что сказала лишнее.

— Томас — редкостный идиот, — произнес Дэн. — Променял настоящий бриллиант на дешевую стекляшку.

Я замерла, не веря своим ушам. В его словах прозвучало восхищение Мадленой, и это совершенно сбивало с толку. Казалось бы, Тейлор — девушка из его мира, с его правилами и ценностями, а Мадлена нет. И все же именно о моей подруге он отзывался с таким уважением. Это никак не вязалось с образом надменного Дэна, который, как я думала, неспособен видеть настоящую ценность в людях за пределами своего круга.

Пока я переваривала его неожиданные слова о Мадлене, Дэн сделал шаг вперед, в одно мгновение превратив пространство между нами из допустимого в откровенно интимное. Теперь он стоял так близко, что соблюдение приличий кануло в прошлое. Я могла уловить свежий, чуть терпкий аромат его геля для душа, смешанный с легкими нотками дорогого парфюма. Почувствовала тепло, исходящее от его тела, словно невидимую волну, накрывшую меня с головой. Ноги предательски ослабли, а во рту пересохло.

— Знаешь, в моем словаре практически отсутствует слово «проигрыш», — его голос снизился до бархатного шепота, от которого по коже пробежали мурашки. — А в тех исключительно редких случаях, когда фортуна отворачивается от меня... — он сделал паузу, скользнув взглядом по моим губам, — я всегда беру реванш.

— Стоп-стоп-стоп! — я мотнула головой, пытаясь вырваться из невидимой паутины его слов. — Ты слышишь, что несешь? Какой еще реванш?

Я выставила руки перед собой, словно возводя невидимую стену между нами. Мои ладони едва не коснулись его груди.

— Пари было на вечеринку, которая закончилась. Время вышло, ваш с Люком спор остался в прошлом. О каком реванше может идти речь? Все кончено. Чего ты теперь от меня хочешь?

— Тебя, — в его ответе слышалась обезоруживающая прямота, а в голосе проскользнули хищные нотки. — Если честно, мне на самом деле плевать, когда закончилась вечеринка и что там было с пари. Это перестало иметь значение в тот момент, когда я осознал, что хочу именно тебя. Не победительницу в конкурсе танцев, не трофей в глупом споре, а именно тебя.

Он сделал паузу, склонив голову набок, его взгляд скользнул по моим губам, а затем вернулся к глазам.

— Судя по тому, как ты реагировала на меня... Думаю, не только я чувствую это притяжение между нами. Даже если ты это отрицаешь.

Его слова ударили точно в цель, застав меня врасплох. Где-то в потаенном уголке души мне даже польстило, что его интерес ко мне больше не связан с дурацким пари. Что, возможно, для него это больше, чем просто желание переспать с очередной девушкой и поставить галочку. Но это мимолетное чувство быстро утонуло в волне поднимающейся злости, затмившей все остальные эмоции.

— Ты действительно считаешь себя таким неотразимым? — выпалила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально язвительно. — Думаешь, тебе достаточно продемонстрировать этот свой фокус — подойти поближе, прожечь меня своим фирменным взглядом, сказать пару заготовленных фраз — и всё, я растаю у твоих ног? — я издала короткий смешок. — Ты серьезно? Боже, как банально. Прости, что разочаровываю, но твои игры, твои тактики соблазнения и особенно твое раздутое эго для меня — пустой звук.

Я перевела дыхание, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Его самоуверенность выводила меня из себя.

— Может, эти дешевые трюки и срабатывают с твоими восторженными фанатками, которые готовы падать в обморок от одного твоего взгляда, но я не из их числа, — я чувствовала, как мои ноздри раздувались от злости. — Ты ведь даже не видишь во мне человека, верно? Для тебя я просто интересный вызов, возможность проверить свое обаяние на ком-то, кто не был сразу заворожен. Еще один пункт в списке «покоренных сердец». Но позволь тебя разочаровать — награды в виде меня на твоей полке не будет. Никогда.

Его лицо менялось — челюсть заметно напряглась, а в глазах вспыхнуло что-то темное, почти первобытное. Он навис надо мной как хищник, загнавший добычу в угол.

— О, как интересно, — процедил он сквозь зубы, и в его низком голосе чувствовалось плохо сдерживаемое раздражение. — Надо же, какой у тебя богатый опыт общения со мной. Столько выводов, столько анализа. Я действительно впечатлен твоей проницательностью, — в его словах явно сквозил сарказм. — Может, поделишься, что еще ты обо мне знаешь?

Я инстинктивно дернулась назад, но сзади меня встретила холодная поверхность шкафчика — отступать было некуда. Дэн моментально воспользовался моим замешательством, сокращая последние сантиметры между нами, его руки уперлись в металл по обе стороны от моей головы, буквально заключая меня в капкан. От его близости воздух вокруг словно наэлектризовался. Я упрямо подняла подбородок, пытаясь не выдать, какую бурю он поднимал внутри меня.

— Держись. От меня. Подальше, — процедила я, чеканя каждое слово, и упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между нами. Я чувствовала, как под моими пальцами напряглись его мышцы.

Глаза Дэна потемнели до черноты, в них клубилась опасная смесь злости и чего-то еще — более глубокого, более голодного.

— Тебе в голову не приходило, что ты мне просто нравишься? — его голос стал низким, хриплым, обволакивающим, как расплавленный шоколад с нотками раздражения. — А после того, что было между нами... — он приблизился ещё на миллиметр, — все мои мысли только о тебе. Об этом ты в своём блестящем анализе не подумала?

— Я... — начала было я, чувствуя, как земля уходит из-под ног от этого неожиданного признания, но договорить не успела.

В одно мгновение его рука скользнула мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, и он рывком притянул моё лицо к своему, накрывая мои губы своими в поцелуе.

Злость и желание смешались в этом поцелуе, делая его совершенно не похожим на тот, первый — яростным, почти жестоким. Он целовал меня с первобытной силой, заставляя задыхаться от накала эмоций. Его язык настойчиво скользнул в мой рот, сминая последние остатки сопротивления.

Одной рукой он крепко держал меня за затылок, намотав прядь волос на пальцы, слегка оттягивая назад, заставляя подчиниться, а второй вжимал в свое тело так, что между нами не осталось и миллиметра свободного пространства. Я ощущала каждый изгиб его тела, каждую напряженную мышцу, прижатую к моей коже. Его пальцы на моей талии двигались медленно, но решительно, обжигая даже сквозь ткань.

Я чувствовала, как предательски реагирует мое тело на его прикосновения — колени подгибались, дыхание становилось рваным, а внизу живота разливался томительный жар, грозящий поглотить меня целиком. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, он должен был слышать этот грохот.

Но злость все еще бурлила внутри, не позволяя полностью отдаться моменту. С каждым его движением она вспыхивала с новой силой, будто он бросал спички в бензин. Резко прикусив его нижнюю губу, я почувствовала металлический привкус крови во рту и поняла, что перестаралась. Дэн резко отстранился.

— Какого черта! — прошипел он, проводя тыльной стороной ладони по губе и с удивлением рассматривая кровь на коже. В его глазах плескалось возмущение.

— Считай это компенсацией за украшение на моей шее, — процедила я сквозь зубы, пытаясь совладать с дыханием и унять бешено колотящееся сердце. Собственный голос звучал хрипло, предательски выдавая мое состояние.

— Надо же, какая ты мстительная, — усмехнулся он, но в этой усмешке не было веселья. Голос звенел от едва сдерживаемой злости, а в интонации проскользнуло что-то почти восхищенное. — Я запомню.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки и восстановить остатки самообладания. Дэн стоял напротив, не отрывая от меня пристального, изучающего взгляда, словно видел впервые. Его укушенная губа все еще сочилась кровью, и он рассеянно слизнул ее кончиком языка, не разрывая зрительного контакта.

Второй поцелуй с ним. С человеком, которого я хотела презирать всеми фибрами души. Его губы были жесткими, требовательными, но в то же время... правильными. И это пугало больше всего. Он говорил, что я ему нравлюсь, но верилось в это с трудом.

— Я не верю ни единому твоему слову, — произнесла я, заставляя голос звучать спокойнее, хотя внутри все еще бушевала буря. — Ты сегодня устроил такой спектакль со свитером... Так не поступают с теми, кто действительно нравится. Так поступают с теми, кого хотят унизить. Ты меня подставил. Зачем? Теперь половина университета шепчется у меня за спиной, а Аманда, похоже, уже планирует мое медленное и мучительное уничтожение.

Его взгляд на мгновение смягчился, в жестких чертах промелькнуло нечто, похожее на сожаление.

— Насчет Аманды я действительно не подумал, — признал он с легкой заминкой. — За это прошу прощения. Но остальное... — он скривил губы в кривоватой усмешке, — это ответ на твой внезапный побег. «Я вернусь», — передразнил он мои слова с театральной интонацией, — а сама исчезла, словно тебя и не было. Знаешь, это меня...

Он на мгновение замолчал, подбирая слова.

— Вывело из равновесия. Решил показать всем, что между нами что-то есть. Возможно, не самым удачным способом.

После короткой паузы добавил уже серьезнее:

— Пожалуй, я перегнул палку.

— Между нами ничего нет, — отрезала я, скрестив руки на груди. — И уж точно не будет после твоей сегодняшней выходки.

Дэн не стал отвечать на мою колкость. Вместо этого он снова сократил расстояние между нами одним плавным движением. В его глазах уже не было злости или раздражения — в них появилось что-то новое, более глубокое.

— Лея, — произнес он — ты очень красивая. Особенно когда злишься.

Его пальцы невесомо коснулись моей щеки, оставляя за собой след, горячий, как ожог.

— Не трогай меня, — я отшатнулась, сбрасывая его руку. Ярость клокотала внутри, мешая поверить хоть одному его слову. — Это всё игра для тебя, да? Я пыталась объясниться, а ты... Ты просто невыносим. И нет, ты мне не интересен. Самовлюбленный эгоист, который не привык к отказам!

Лицо Дэна застыло. Желваки отчетливо заиграли на скулах. Не дожидаясь ответа, я развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. В глубине души я ждала, что он окликнет, остановит, но шагов позади не было слышно. И странно, но это задело еще сильнее.

Пытаясь совладать с бурей внутри, я вылетела из раздевалки. Разумеется, я солгала — он действовал на меня как наркотик, от каждого его прикосновения кровь закипала в венах. Но играть по его правилам я не собиралась. Быть одной из многих, кому он небрежно улыбается в коридоре после проведенной вместе ночи, не входило в мои планы.

Я почти бежала по холлу, спешно поправляя волосы и одергивая смятую блузку, надеясь, что никто не заметит моего растрепанного вида. Но, как оказалось, неприятности на сегодня еще не закончились.

Я выскочила на улицу, жадно глотая свежий воздух. Ноги сами несли меня вперёд. Внутри бушевал настоящий ураган злости — на него, на собственную глупость, на всю эту нелепую ситуацию. Через пару минут я без сил опустилась на ближайшую скамейку, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Прохладный ветерок приятно остужал горящие щеки. Я откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Солнце приятно согревало лицо, и понемногу напряжение начало отпускать.

Погрузившись в свои переживания, я даже не заметила, как передо мной материализовались три фигуры — Аманда, Эмма и Тейлор.

— Ой, девочки, посмотрите, кто тут расселся, — протянула Эмма с наигранным удивлением. — Никак от нашего красавчика убегает. Что, милая, не по зубам оказался?

— Помолчи, — оборвала её Аманда, недовольно поджав губы. — Я сама с ней разберусь.

— Слушай внимательно. Не думай, что если с тобой Дэн переспал по пьяни, то... — начала она, демонстративно поправляя на запястье браслет.

Мой взгляд невольно зацепился за изящное плетение из платины с крошечными бриллиантами, складывающимися в логотип «A.Grаyton». Это была не просто побрякушка, а символ статуса — коллекционная серия, выпущенная строго ограниченным тиражом, доступная только тем, чьи родители могли позволить себе выложить за украшение сумму, равную стоимости неплохого автомобиля.

Раньше я просто игнорировала выпады Аманды, считая ниже своего достоинства отвечать на её колкости. Но после случая с танцем я больше не собиралась молча проглатывать её оскорбления. К счастью, в отличие от встреч с Дэном, когда мой мозг отключался, а язык прилипал к нёбу, Аманда вызывала только холодную ясность мыслей. Поэтому я не стала дожидаться конца ее очередной язвительной тирады.

— Ты действительно думаешь, что это было просто по пьяни?

Пусть верит в свои фантазии о нас с Дэном. Разубеждать её в чём-либо я не собиралась. Её заблуждения сейчас работали в мою пользу.

Медленно поднявшись со скамейки, я выпрямилась во весь рост. Хотя Аманда и смотрела на меня сверху вниз со своим модельным ростом, я чувствовала внутри необычайную уверенность.

— Забавно, — я позволила себе легкую улыбку, — Дэн сам заговорил о наших отношениях, кажется, он совсем не скрывает их. А про вас с ним я слышала только про тот единственный раз. Видимо, ему хватило одного эксперимента, чтобы понять, что королева школы в постели как резиновая кукла — вроде блестит и стоит дорого, но толку никакого. Хотя для таких как ты, есть более простое определение — бревно.

Лицо Аманды исказилось от ярости так сильно, что я едва узнавала в этой перекошенной гримасе её обычно холеные черты. Её безупречно ровный тон кожи залился неравномерными пятнами ярости, а идеально очерченные губы скривились в некрасивую гримасу. Она резко подалась вперед, и капельки слюны от её яростного шепота осели на моей блузке. Безукоризненная укладка растрепалась, когда она нависла надо мной, превратившись из светской львицы в разъяренную фурию за считанные секунды.

— Как ты смеешь, ничтожество! — её голос сорвался на визг, и несколько студентов, проходивших мимо, с любопытством обернулись. — Что, напялила дизайнерские обноски своей нищей подружки и возомнила себя равной мне? Знай своё место, пустышка!

С каждым словом её лицо становилось всё более искаженным. Голос поднялся на октаву выше, превращаясь из раздраженного шипения в пронзительный визг, от которого невольно сжимались зубы.

— Думаешь, если Дэн по пьяни забыл свои стандарты и переспал с тобой, ты теперь что-то из себя представляешь? — она выплевывала каждое слово. — Один раз раздвинула ноги и сразу вообразила себя достойной конкуренткой? Ты как была никем, так никем и останешься — дешевка в шмотках с чужого плеча!

— Закончила свою истерику? — я лениво изогнула бровь, наблюдая, как пятна ярости расползаются по её лицу. — Аманда, только по-настоящему жалкий человек может тратить столько энергии, чтобы доказать своё превосходство над кем-то, кого считает ничтожеством. Может, папочкины деньги лучше потратить на хорошего психотерапевта? Тебе явно нужна помощь.

Аманда дёрнулась, словно от пощёчины. Её рука метнулась к браслету, демонстративно поглаживая золотую поверхность, украшенную фирменным тиснением.

— Ты... безродная самозванка, возомнившая о себе невесть что! — она практически захлебывалась словами от ярости. — Из хорошего в тебе только фамилия, которая на тебе смотрится как дизайнерская сумка из подземного перехода — кричаще фальшивая. Грэйтон? Просто оскорбление слуха! Даже обидно, что такую великую фамилию таскает кто-то вроде тебя, дешёвая потаскушка, — последние слова она буквально выплюнула мне в лицо.

Дело было в том, что у меня была такая же фамилия, как у владельца сети ювелирных салонов «A.Grаyton» Александра Грэйтона. Этот факт приводил Аманду в настоящее бешенство.

Сама же Аманда была просто одержима брендом «A.Grаyton». Она носила эти украшения словно корону — как символ принадлежности к высшему обществу. Счета её отца, вероятно, истекали кровью каждый месяц из-за её одержимости сверкающими побрякушками с фирменным клеймом.

Моя фамилия была довольно распространённой. Помимо меня на курсе училось ещё трое Грэйтонов, которые не имели никакого отношения к ювелирному магнату. Но почему-то именно мне Аманда с особым остервенением пыталась доказать, что я не имею никакого права носить эту фамилию. Были случаи, когда кто-то предполагал, что я могу быть частью той самой семьи Грэйтонов. В такие моменты я видела, как зрачки Аманды расширяются от ярости, а пальцы непроизвольно касаются её дорогущего ожерелья, словно проверяя на месте ли её истинный статусный символ.

Впрочем, сейчас её претензии по поводу фамилии были лишь дымовой завесой. Настоящая причина крылась в другом — в Дэне. Я наблюдала за её перекошенным от ярости лицом с каким-то клиническим интересом. Впервые безупречная Аманда выглядела так, будто вот-вот лопнет, как перекачанный воздушный шарик. Прощай, образ светской львицы.

— Следи за языком, — процедила я сквозь зубы. — Твои истерики по поводу моей фамилии уже даже не раздражают. Они просто жалки.

— Думаешь, ты для него особенная? — она резко переключилась на Дэна, словно нажала невидимую кнопку. — Для него ты просто порядковый номер. Он коллекционирует наивных дурочек, как другие — марки. Хочешь знать, что он рассказывал о своих... временных развлечениях? Как он смеялся, описывая их отчаянные попытки построить отношения?

— Как трогательно, что ты беспокоишься о моем сердце, — я скрестила руки на груди и изобразила удивление. Забавно, что она озвучила мои собственные мысли о Дэне, но признавать её правоту я не собиралась: — Только вот незадача. Я скорее поверю уличной гадалке, чем тебе.

— Я тебя предупреждаю, — её глаза опасно сузились, превратившись в щели. — Держись от него подальше. Иначе твоя студенческая жизнь станет настолько невыносимой, что отчисление покажется благословением. Одно моё слово в нужные уши, и ты будешь бояться ходить по коридорам этого университета, молясь, чтобы очередной день прошёл без публичного унижения.

— Мне физически больно наблюдать за твоими попытками запугать меня. Это как смотреть, как чихуахуа пытается напугать ротвейлера, — я почувствовала странное облегчение.

Угрозы Аманды звучали как истерика избалованного ребёнка, которому не купили очередную игрушку. Я развернулась, чтобы уйти, но ощутила, как чьи-то пальцы впились в мое предплечье. Эмма. До этого момента она молчала, как статуя, видимо, слишком шокированная публичным срывом своей королевы.

— Куда собралась? Мы с тобой ещё не договорили! — её голос дрожал от плохо скрываемого возбуждения. Наконец-то ей выпал шанс показать свою преданность Аманде.

— Иди к черту, Эмма. А ты, Аманда... — я смерила её презрительным взглядом, — тебе даже в ад не нужно — ты там уже местная знаменитость.

Я вырвала руку так резко, что Эмма покачнулась.

— В следующий раз, когда решишь устроить представление, потрудись хотя бы написать сценарий получше. Этот провалился с треском.

Я зашагала прочь, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Вслед неслись приглушённые ругательства и обещания расправы, но я даже не обернулась. Меня не покидало ощущение, что я только что сбросила невидимый груз с плеч. Неразлучная троица осталась позади, не решившись преследовать — и это радовало.

Оставшаяся неделя выдалась на удивление спокойной. Дэна я не видела совсем. Совместных лекций у нас не было, а семинары проходили в разных корпусах университета, расположенных довольно далеко друг от друга. Даже в тех местах, где мы раньше постоянно сталкивались — на улице перед университетом или в спортивном центре — я его не встречала. Поймала себя на мысли, что инстинктивно выискиваю его силуэт в толпе студентов, и это откровение мне совсем не понравилось.

С Амандой я столкнулась лишь однажды, когда мы с Мадленой выходили из библиотеки с горой книг. Её лицо на секунду перекосило знакомой гримасой отвращения, словно она увидела таракана в своём салате.

Я буквально видела, как на кончике её языка формируются ядовитые фразы, но что-то её остановило. Может, отсутствие армии подпевал, а может... Мадлена. Моя вечно лучезарная подруга, которая, кажется, считала своим жизненным кредо находить что-то хорошее абсолютно в каждом человеке, смотрела на Аманду взглядом, способным превратить воду в лёд. Я даже слегка поёжилась, хотя этот взгляд предназначался не мне. Аманда явно почувствовала то же самое. Она просто процокала мимо на своих дизайнерских каблуках, усиленно делая вид, что пространство перед ней совершенно пусто.

Глядя на Мадлену в тот момент, я и не подозревала, что судьба снова готовит ей удар — Томас начал встречаться с Тейлор. Но Мадлена удивила своей стойкостью. Она позволила себе только один вечер слез с банкой шоколадного мороженого и моим плечом в качестве жилетки. А на следующее утро подруга встала с решимостью в глазах. «Лучшее лекарство — это занятость до полного изнеможения»,— заявила она, выбрасывая пустую коробку из-под мороженого.

Она не шутила. Мадлена устроилась диспетчером в службу такси, выбрав самые непопулярные ночные смены, словно бессонница была предпочтительнее снов о Томасе. «Лучше выматываться на работе, чем ворочаться без сна, прокручивая в голове его улыбку», — пожимала она плечами, когда я выражала беспокойство.

Надо отдать подруге должное — даже с хроническим недосыпом и разбитым сердцем Мадлена выглядела безупречно. Только я замечала тени под глазами, которые становились всё темнее, и мимолётные моменты, когда её улыбка гасла, обнажая настоящую боль. Но стоило кому-то появиться — и маска возвращалась, словно у неё был запасной резервуар солнечного света, которым она делилась со всеми, кроме себя.

Шумиха вокруг моего танца и выходки Дэна на лекции профессора Кармайкла постепенно утихла. К концу недели эта история стала просто одним из десятков университетских происшествий, о которых все говорят пару дней, а потом забывают, переключаясь на новые сплетни. В коридорах больше не слышались шепотки за моей спиной, хотя иногда я все же ловила на себе заинтересованные взгляды.

Я даже начала подумывать о возвращении к своему привычному образу тихони. Объемные толстовки и джинсы уже манили своим уютом. Но Мадлена бдительно следила за моим гардеробом, пресекая любые попытки вернуться к старому стилю. Стоило мне только потянуться к любимой толстовке, как она тут же возникала рядом с очередной блузкой или платьем, не оставляя мне выбора.

Надо сказать, что новый образ не вызывал у меня особого дискомфорта. Просто я отвыкла, что на меня обращают внимание. Раньше я могла пройти через всю столовую, и никто даже не поднимал головы, а теперь замечала мимолетные взгляды и улыбки.

Дэн будто испарился из моей жизни — ни звонков, ни сообщений, ни тех «случайных» столкновений в коридорах. Каких-то особых чувств к нему я не испытывала. Разве что физическое влечение, которое я старательно пыталась игнорировать. Его характер, поступки и манера общения чаще вызывали у меня раздражение, чем симпатию. И хотя иногда тихий голос внутри намекал, что я, возможно, просто убеждаю себя в этом, мысль о том, что он наконец оставил меня в покое, приносила странное облегчение, смешанное с каплей разочарования, в котором я не хотела себе признаваться.

После недели тишины я уже успела поверить, что вся эта история с Дэном осталась позади. Понедельник выдался особенно тяжелым — строгие преподаватели словно сговорились мучить нас, а семинары тянулись как резина. К концу дня мой мозг превратился в кашу, и единственным моим желанием было поскорее добраться до комнаты, рухнуть на кровать и не шевелиться как минимум до утра.

Я тащилась по коридору общежития, еле перебирая ногами и мечтая о горячем душе. Но стоило открыть дверь нашей комнаты, как я застыла на пороге, забыв про усталость. В воздухе витал нежный, почти невесомый аромат, наполняющий все пространство, а на столе красовался огромный букет светло-розовых пионов.

Мадлена лежала на кровати, подперев подбородок рукой, и с лукавой улыбкой наблюдала за моей реакцией. В моей утомленной голове промелькнула совершенно нелепая мысль.

— Неужели этот придурок Томас наконец понял, какое сокровище потерял, и решил извиниться? — выпалила я, бросая сумку на пол. — Тогда почему букет всё ещё цел, а не разорван на мелкие кусочки или не летит вниз с балкона с пожеланием приземлиться прямо ему на голову?

Лицо подруги мгновенно помрачнело, и я поняла, какую глупость только что сморозила.

— Черт, прости, — я подскочила к ней и плюхнулась рядом. — Мой мозг отключился ещё на третьей паре. Я полная идиотка.

— Да ладно, — она махнула рукой, но глаза всё равно остались грустными. — Я бы скорее сожгла его подарок в ритуальном костре, чем поставила в вазу.

Я подошла к букету, осторожно касаясь бархатистых лепестков. Они были идеальными — не слишком распустившимися, но уже достаточно раскрытыми, чтобы источать этот потрясающий аромат.

— Признавайся, — я повернулась к Мадлене, пытаясь разрядить обстановку. — Откуда такая красота? Это какой-то тайный поклонник из университета? Или какой-нибудь благодарный клиент разыскал диспетчера с чарующим голосом? — я театрально подняла брови. — Стоп, только не говори, что это твой начальник решил перейти от рабочих отношений к более личным?

— Вообще-то, Шерлок, это твой букет, — она сделала драматическую паузу. — Курьер принес его час назад. Я с трудом удержалась, чтобы не вскрыть записку, но мое воспитание не позволило. Хотя, — она хитро прищурилась, — кажется, я и так знаю, от кого он.

Мое сердце сделало кульбит. Я снова повернулась к букету и заметила между пышных бутонов небольшой белый конверт, который раньше не заметила. Дрожащими пальцами — и почему они вдруг задрожали? — я достала записку и развернула ее.

Аккуратный, изящный почерк с легким наклоном: «Не могу перестать думать о тебе. И дело не в пари. Дэн».

— Ну? — Мадлена практически висела у меня над плечом, глаза ее сверкали от любопытства. — Букет от того, о котором мы обе думаем? — она затаила дыхание. — Судя по тому, как ты побледнела, это явно не профессор Кармайкл благодарит тебя за блестящие конспекты.

По телу пробежала легкая дрожь, а сердце предательски забилось чаще. Я прикусила губу, злясь на саму себя. И это после всех уверений, что он мне совершенно безразличен! В растерянности я опустилась на стул, не отрывая взгляд от записки, боясь, что буквы вдруг исчезнут, словно мираж.

— Надо же, пионы... — я провела пальцем по нежному бутону, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке. — Какое странное совпадение. Это же мои любимые цветы с детства. Он не мог этого знать. Неужели просто угадал? — я покачала головой, разглядывая прекрасный букет с нескрываемым восхищением.

Мадлена наблюдала за мной с минуту, а потом медленно опустилась на стул рядом, постукивая пальцами по столу.

— Знаешь, что я думаю? — она понизила голос, словно делилась великой тайной. — Может, он вовсе не тот самоуверенный засранец, которым ты его считаешь. У меня такое чувство, что ты ему действительно нравишься. По-настоящему.

— Мадлена! — я закатила глаза. — Тебя так легко впечатлил какой-то букет? Хорошо, он потрясающий, и да, чёрт возьми, мне очень приятно. Но давай вспомним его выходку со свитером? — я выразительно посмотрела на подругу. — До этого дурацкого пари он даже не замечал, что я существую, а теперь вдруг такие жесты. И этот букет... — я снова коснулась цветка, — такой подарок даже не вернёшь.

Мадлена задумчиво накрутила прядь волос на палец.

— Может он просто не решался подойти к тебе?

— Дэн — не решался? — я рассмеялась. — Мадлена, ты меня удивляешь. Парень, который меняет девушек как перчатки? Нет, что-то другое. Скорее всего, — я многозначительно подняла указательный палец, — его фирменные приемчики на меня не действуют, и теперь он просто меняет тактику — решил завоевать меня красивыми жестами.

Я бросила выразительный взгляд на пионы.

— К тому же, — я понизила голос, — он же лучший друг Томаса. Скажи мне кто твой друг… Не зря же они сошлись… Сначала эти красивые жесты, внимание, милые записки... А потом — бам! — ты сидишь, заедая горе мороженым, и думаешь, как могла быть такой наивной.

Мадлена поправила прядь волос, и я заметила, как в её глазах промелькнула грусть. Но она тут же встряхнула головой, натягивая привычную улыбку:

— Так что, порвешь букет на мелкие кусочки или выкинешь его в окно? — усмехнулась она, явно припоминая мои недавние слова.

— Пусть стоят... — я ещё раз посмотрела на пионы, и сердце предательски ёкнуло. — Они действительно красивые, и выбрасывать такую красоту — это как убивать искусство. Но Дэну всё равно придётся понять — красивыми подарками меня не купишь.

На следующий день я бродила по университету в поисках Дэна, готовая высказать ему всё, что думаю о его тактике. Но он словно растворился, будто специально меня избегал. К вечеру терпение лопнуло, и я набрала сообщение: «Спасибо за букет, но не стоит пытаться меня купить».

Ответ пришёл так быстро, будто он сидел с телефоном в руках и ждал моего сообщения: «Купить тебя невозможно. Но порадовать — почему бы и нет?»

Я уставилась в экран, перечитывая эти слова. «Пожалуйста, не надо больше подарков», — отправила я и замерла в ожидании. Но телефон молчал. И это проклятое молчание почему-то злило меня больше, чем если бы он прислал целую простыню оправданий.

Этим же вечером к сладкому аромату пионов добавился новый запах — свежей клубники в тёмном шоколаде. Коробочка появилась на пороге как по волшебству, без единой записки. На следующий день курьер принёс воздушные эклеры с кремом, которые просто таяли во рту, и профитроли, политые золотистой карамелью.

Я кусала губы от злости. Все подарки Дэна были продуманы до мелочей. Их невозможно было вернуть! Попробуй принеси в университет увядший букет или испорченные сладости — выглядела бы полной идиоткой. Подари он кольцо или дорогую сумочку, я бы мигом нашла способ всё вернуть. Но этот хитрец явно всё просчитал.

Несколько вечеров подряд мы с Мадленой уплетали сладкие подарки под сериалы, а сам Дэн будто испарился. Мои сообщения с требованиями прекратить эту сладкую атаку висели в чате без ответа, словно я писала в пустоту.

Внутри меня творился настоящий хаос. Сердце предательски ёкало каждый раз, когда курьер звонил в дверь — неужели снова от него? А разум зло шипел, что я веду себя как влюблённая дурочка. Конечно, внимание такого парня, как Дэн, кружило голову. Его упорство льстило, а от одних воспоминаний о наших поцелуях по коже пробегали мурашки. Но холодный расчёт напоминал о его славе сердцееда. Девушки в его жизни мелькали быстрее, чем кадры в старом кино.

И пусть он притягивал меня как магнит, я хотела не мимолётного приключения на пару недель. Мне нужны были настоящие отношения, а не роль очередного завоеванного трофея в его коллекции. А Дэн явно не из тех, кто готов играть по моим правилам.

В выходные Мадлена потащила меня в торговый центр, и, надо признать, шопинг оказался удачным. Я всразу любилась в нежно-бежевую тунику с изящной драпировкой. Она идеально облегала фигуру, а широкий пояс подчеркивал талию так, что даже Мадлена присвистнула. С леггинсами туника смотрелась идеально, а главное — её можно было носить с кроссовками или кедами, что делало образ не только красивым, но и удобным.

Помимо туники, я купила два платья. Первое — темно-синее, повседневное, с длинным рукавом и длиной чуть выше колена. Казалось бы, простое, но небольшой вырез на спине и изящный бант придавали ему особую кокетливость.

Второе платье с открытыми плечами красного цвета было более смелым и праздничным. Оно идеально облегало фигуру, струилось до пола, а соблазнительный разрез до середины бедра добавлял образу пикантности. Это платье пришлось как нельзя кстати — меньше, чем через две недели намечалась грандиозная вечеринка в честь столетия нашего университета.

Мадлена, конечно же, загорелась идеей пойти. Я тоже была не против повеселиться — на этот раз организаторы приглашали всех студентов, а не только золотую молодёжь, и вся наша группа собиралась идти.

За время, пока мы не виделись с Дэном, я не сталкивалась и с Амандой, не считая той случайной встречи возле библиотеки. В груди неприятно кольнуло осознание: она наверняка крутится рядом с ним, и это для неё явно важнее, чем строить мне козни. Впрочем, радость от того, что мы с ней успешно избегаем друг друга, перевешивала эту досаду.

Утром я надела новую тунику и минут пять любовалась собой в зеркале. Отражение определённо радовало глаза. Сегодня предстояло выступать на семинаре после лекции Кармайкла, и я давно не чувствовала себя настолько уверенно. Даже мысль о предстоящей встрече с Дэном и возможном неловком разговоре из-за его подарочных атак не портила настроение. Последние дни без стычек с Амандой меня явно расслабили. Зря. Очень скоро я поплатилась за потерю бдительности.

Сидя в университетской столовой, я в сотый раз пролистывала доклад на телефоне, машинально допивая остывший чай. До лекции Кармайкла оставались считанные минуты. У профессора действовало железное правило: на его парах никаких посторонних дел. Будь то подготовка к семинару или срочный звонок — профессор пристально следил, чтобы все студенты были полностью погружены в лекцию.

Чтение настолько захватило меня, что я полностью отключилась от реальности. Резкое движение сбоку я засекла слишком поздно. Горячая тушеная капуста уже летела в мою сторону, но я успела среагировать в последнюю секунду. Отскочив, опрокинула стул и едва удержалась на ногах. Аманда промахнулась. Содержимое тарелки, предназначавшееся, видимо, для головы, теперь украшало мою тунику огромным жирным пятном.

Я застыла в оцепенении, наблюдая, как куски капусты с морковкой медленно сползают по испорченной ткани и шлёпаются на белые кеды. Тяжёлый запах тушёных овощей окутал меня удушливым облаком. Теперь этот «аромат» будет преследовать до самого вечера.

Оторвав взгляд от масляного пятна на груди, я наткнулась на торжествующую физиономию Аманды. Она стояла в паре шагов, небрежно покачивая пустой тарелкой, и её губы растягивала плохо скрываемая ухмылка победительницы.

— Ой, Лея, прости меня, пожалуйста! Я такая растяпа, — пропела она голосом, сочащимся фальшивой заботой. От этого приторного тона у меня аж зубы свело.

Ярость поднималась изнутри раскалённой волной, заставляя щёки пылать огнём, а пальцы предательски дрожать от злости. Мне отчаянно хотелось вцепиться в её идеально завитые локоны, стереть эту довольную мордашку, но я заставила себя остаться на месте. Просто стояла и буравила её взглядом, вкладывая в него всю бурлящую внутри ненависть.

— Ах, как жаль, что испортила твою обновочку! — Аманда прижала руку к груди с преувеличенным сочувствием. — Впрочем, не расстраивайся, выглядит довольно бюджетно. Уверена, в ближайшем секонд-хенде найдёшь замену,— в каждом её слове сквозила издёвка.

Я уже открыла рот, чтобы высказать Аманде всё, что о ней думаю, но она не стала дожидаться моей реакции. Довольная собой, Аманда развернулась и грациозно удалилась, цокая каблуками по каменному полу. Устраивать погоню с воплями — только себя окончательно опозорить.

Схватив рюкзак, я поспешила к выходу под аккомпанемент жужжащих голосов. Половина столовой уже обсуждала произошедшее. Жгучие взгляды любопытных зевак буквально прожигали спину.

В уборной я набросилась на бумажные полотенца, лихорадочно счищая прилипшие кусочки капусты. Мокрое пятно расползалось всё шире, а въевшийся жир, казалось, только глубже проникал в ткань. Я включила воду посильнее и начала тереть с удвоенным усердием, но сделала только хуже. Теперь вся передняя часть туники была насквозь мокрой и противно липла к телу. А въедливый запах тушёных овощей, казалось, пропитал каждую нитку.

Я уставилась на своё отражение в полном отчаянии: взлохмаченные волосы, пунцовое от злости лицо и уродливое мокрое пятно во всю грудь. Просто шикарно. Теперь придётся весь оставшийся день ходить похожей на бездомную кошку, которую окатили помоями.

Горько усмехнулась, осознав, как ловко Аманда всё рассчитала. До лекции профессора Кармайкла — жалкие десять минут, а чтобы добраться до общежития и переодеться, нужно минимум четверть часа. Безвыходная ситуация.

Опоздать — об этом даже думать не стоило. Кармайкл славился железной дисциплиной и безжалостно захлопывал дверь перед носом опоздавших. За все годы только Дэн умудрился проскочить после начала лекции, и то исключительно благодаря своей безупречной репутации. Но я, увы, подобными привилегиями не располагала.

Выбор был не из приятных: либо прогулять лекцию и потом унижаться перед профессором, выпрашивая отработку (а его система дополнительных заданий была притчей во языцех — студенты рассказывали настоящие ужасы), либо... провести остаток дня ходячим пугалом в мокрой тунике, источая стойкий аромат столовской капусты. И оба варианта, несомненно, доставят Аманде массу удовольствия.

Деликатный стук в дверь заставил вздронуть. И прежде чем я успела издать звук, створка распахнулась. Чёрт побери — в панике я даже не подумала повернуть защёлку!

На пороге стоял Дэн. Его взгляд скользнул по моему плачевному виду, и в серых глазах мелькнуло неподдельное сочувствие. В руках он небрежно держал тёмно-синюю футболку.

— Держи, — он протянул мне футболку. — Собирался надеть на тренировку, но, похоже, тебе она сейчас нужнее, чем мне, — его слова звучали мягко, почти заботливо.

Я растерянно уставилась на Дэна. Все заготовленные фразы о его подарках, вся тщательно отрепетированная речь — все испарилось без следа. Сейчас я могла думать только о синей ткани в его руках, которая способна была спасти остатки моего достоинства.

— Когда у тебя тренировка? Боюсь, сегодня я уже не успею вернуть, — пробормотала я, не в силах оторвать взгляд от футболки.

— Переживу как-нибудь, — он небрежно пожал плечами, но в глазах плясали озорные искорки. — Буду тренироваться без футболки. Порадую девчонок.

Я демонстративно закатила глаза, изо всех сил игнорируя его провокацию. Протянула руку за спасительной футболкой. На секунду наши пальцы переплелись, и по коже прокатилась волна мурашек от этого случайного прикосновения. Почему он так действует на меня?

— Спасибо, — выдохнула я с искренней благодарностью. — Ты буквально спас меня.

Дэн сделал шаг назад, окинув меня внимательным взглядом.

— Только не забудь принести завтра, ладно? У нас межфакультетские соревнования по волейболу, — он рассеянно взъерошил волосы на затылке. — Это часть нашей командной формы. Кстати... — уголки его губ дернулись вверх, — завтра в семь вечера. Если что.

Я лишь улыбнулась в ответ, не давая никаких обещаний. Дэн уже потянулся к ручке двери, но в последний момент обернулся:

— Лекция вот-вот начнется, так что поторапливайся. Кармайкл к опоздавшим беспощаден. Думаю, ты и так это знаешь.

Его глаза лукаво блеснули.

— И я рад, что ты согласилась, — хмыкнул он и скрылся за дверью.

Вот это да! Я даже не ответила толком, а он уже всё решил за меня. Типично для него — принимать молчание за согласие. Но сейчас было не время анализировать его логику.

Торопливо стащив испорченную тунику, я натянула футболку Дэна. От мягкой ткани веяло свежестью стирального порошка, но сквозь него пробивался едва уловимый мужской аромат. Я невольно зажмурилась и втянула воздух полной грудью. Было что-то очень личное и волнующее в том, чтобы надеть его вещь.

Темно-синяя футболка была мне явно велика. Рукава доходили почти до локтей, а подол свободно облегал бедра. Но, как ни странно, сидела она на удивление хорошо. Мягкая ткань нежно обнимала силуэт, а белая цифра 4, красующаяся на груди и спине, создавала стильный контраст с насыщенным синим цветом. В сочетании с черными леггинсами, которые, к счастью, избежали капустного побоища, получался вполне спортивный и даже модный образ.

Поймав свое отражение в зеркале, я невольно улыбнулась. Растрепанная, с розовыми от волнения щеками, но почему-то счастливая.

Времени оставалось совсем немного. Я плеснула в лицо ледяной водой, чтобы окончательно прийти в себя, торопливо пригладила непослушные пряди и внимательно осмотрела себя в поисках остатков капусты. Протерев влажной салфеткой кеды, я рванула к аудитории, чувствуя необъяснимый прилив сил.