Я нечаянно, лорд-ректор!

 — Да чтоб тебе обделаться три раза, и воды рядом не оказалось подмыться! — в сердцах выпалила я, падая на… стол?

Что-то жалобно звякнуло, явно разбиваясь. Опершись обеими ладонями на край довольно внушительной мебели, заставленной какими-то странными склянками, словно собралась отжиматься, я ошарашенно обозрела открывшуюся мне картину. Всего одно мгновение назад я бежала на остановку, чтобы успеть на свой автобус, опаздывая на работу. И как в дурацкой киношке наступила… Нет, слава богу, не на арбузную корку, а то было бы уже совсем фантастично. Мне под ноги всего лишь подвернулась брошенная каким-то разгильдяем банановая кожура. И я, наступив на нее, с ветерком прокатилась, с ужасом осознавая, что попаду сейчас не в автобус и на работу, а в стеклянную витрину и лучшем случае больницу. Но вместо этого каким-то неведомым образом оказалась в странном помещении, которое можно было охарактеризовать двумя словами: мечта алхимика. Куча подозрительно дымящихся колбочек, трубочек, скляночек, реторт и бутылок загромождала все пространство перед глазами. А еще здесь воняло. Как в нужнике детского дома, когда детей кормили чем-то несвежим.

 — Ффуу… — невольно вырвалось у меня.

Непроизвольно подняв руку, чтобы зажать нос, я нечаянно зацепила какую-то склянку. Бедолага задумчиво покачалась на краю стола, да и грохнулась на пол, со звонким «Бздыннь!..» разлетевшись на кучу осколков.

 — Упсс!.. — прокомментировала я излюбленным выражением случившееся.

И ровно в этот момент в комнате неожиданно раздался оглушающий рев. Будто где-то ожила легендарная иерихонская труба, разрушающая стены:

 — Да что вы себе позволяете?! Кто вам позволял врываться в частную лабораторию, разбрасываться проклятиями и бить редкую и ценную лабораторную посуду?!

Я не трусиха. Но внезапно возникшую прямо напротив через стол от меня образину, уверена, испугался бы и спецназ: черная чешуйчатая рожа, горящие потусторонним светом глаза с подозрительно вертикальным зрачком и торчащие из раззявленной пасти клыки с мой мизинец размером. Чувствуя, как от ужаса дрожат и подгибаются колени, я попятилась прочь, сдавленно пискнув:

 — М… мма-а-амо-о-очки-и-и-и…

Почему я в этот момент вдруг вспомнила маму, которую уже практически не помнила? Да кто его знает. От страха, думается мне, и не такое сотворишь. Я, например, в этот момент, напоровшись спиной на что-то, показавшееся мне шкафом, вместо того чтобы оглянуться и поискать пути отступления, слепо пошарила рукой у себя за спиной, а нащупав какую-то очередную склянку, сжала ее в кулаке и швырнула в морду чудовищу, рассчитывая тем самым ослепить его хоть ненадолго. И выиграть время для побега.

Склянка попала чудовищу куда-то в район человеческой переносицы. У чудища там были какие-то бугры, напоминавшие костяные наросты. Об один из этих бугров она и раскололась. По черной морде потекли маслянистые ручейки желто-зеленого цвета. В воздухе на мгновение сладко запахло лесными цветами. А потом все перекрыла вонь деревенского нужника. Настолько густая, что я почти задохнулась от нее. Сознание начало уплывать. Последнее, что отпечаталось в памяти перед тем, как я окончательно отключилась, это злые, горящие жутким янтарным огнем глаза монстра. И нестерпимая вонь, от которой невозможно было дышать…

***

 — …просыпаемся! Просыпаемся, дорогуша! — Примерно такими же выражениями меня будил доктор после наркоза, когда однажды мне не повезло оказаться на столе у хирурга. Значит, я все-таки врезалась в ту проклятую витрину, разбила ее и чуть не истекла кровью. — Не отнимаем зря время мое и лорда-ректора!

Лорда-ректора?!

 — Кого?.. — хрипло выдохнула, распахивая глаза на всю ширь и не успев даже подумать от удивления.

 — Лорда-ректора, — как дурочке пояснила мне склонившаяся надо мной симпатичная женщина средних лет с повязанной на голове белой косынкой с красным крестом. Как в исторических фильмах.

Я зависла, разглядывая головной убор незнакомки. Что за ерунда? В современных больницах сейчас носят медицинские шапочки, а не косынки. И далеко не всегда белого цвета. Так что я даже не знала, что и думать, молча таращась на медика.

Женщина, очевидно, ожидала от меня какой-то иной, возможно, более осмысленной реакции. И, не дождавшись, нахмурилась:

 — Странно. Целительский диагност показывает, что девочка физически здорова. Лорд-ректор Дельавейро, вы уверены, что она не ударялась головой? Например, затылком? От таких травм иногда бывает отсроченная реакция.

 — Уверен, — отозвался бархатистый мужской голос. — Я успел ее поймать до того, как она упала. Возможно, откат после прохождения межмирового портала и почти моментального использования магии?

 — Возможно… — задумчиво отозвалась женщина. А потом чуть прищурилась и выпрямилась: — Принесу-ка я ей укрепляющую настойку. Это в любом случае не помешает. Вы побудете пока с девочкой? Ее не желательно сейчас оставлять одну. Вдруг начнется какая-то запоздалая реакция?

 — Не волнуйтесь, целительница Нест, — ответил все тот же шикарный голос. — Я дождусь вашего возвращения. Все равно мне нужны ваши рекомендации относительно девушки, чтобы решить ее дальнейшую судьбу.

 — Я постараюсь не задерживаться, — как-то уж подозрительно сахарно пропела женщина в белой косынке и кокетливо улыбнувшись, отошла от меня, громко шурша одеждой.

Едва раздался тихий звук закрывшейся двери, в поле зрения возник мужчина. Видимо, тот самый лорд-ректор. Посмотрел мне в лицо, потом осмотрелся по сторонам, принес и поставил у самой кровати стул, сел и молча уставился на меня.

Незнакомец был хорош. На вид лет тридцать-тридцать пять, то есть, уже не мальчик, а сильный и уверенный в себе мужчина. Ухоженные вьющиеся черные волосы длиной примерно до плеч. Чуть-чуть хищные, но правильные черты лица. И черные, мерцающие будто ночное небо глаза.

 — Нравлюсь? — вопрос был задан настолько спокойным, почти равнодушным тоном, что я не сразу поняла его смысл.

Мужчина нравился. Еще и как! На моем коротком жизненном пути еще не встречались подобные породистые экземпляры. Они по большей части разъезжали по городу на собственных крутых тачках, а не на общественном транспорте. Так что полюбоваться на подобный экземпляр я могла разве что по телевизору. Неудивительно, что у меня буквально кончики пальцев чесались потрогать его, проверить, настоящий ли он. Или это мой глюк. Но признаваться в этом я ему не собиралась.

 — Нет, — буркнула я, продолжая следить за каждым движением красавца.

 — Отлично! — удовлетворенно кивнул он. — Значит, с мыслительной деятельностью все в порядке и можно поговорить.

Я опешила от сделанного мужчиной вывода. И почему-то лишь сейчас заметила, что красавчик тоже одет как-то… не так. Конечно, у богачей свои причуды. И все же. Если я все-таки влетела в витрину, то что я делаю здесь? Меня в качестве отработки стоимости разбитого стекла засунули в какой-то косплей? Да ну, это глупость! И я, наконец, сообразила задать вопросы, с которых по-хорошему и нужно было начать:

 — Кто вы? Как я здесь оказалась? И где это вообще: «здесь»?

Неожиданно черноволосый кисло усмехнулся:

 — Я, как вы уже слышали, ректор данного учебного заведения, лорд Кенсорин диа Дельавейро. — Я икнула. Как говорится в одной очень известной книжке, что-то чем дальше, тем страньше и страньше. — Вы попали в мою академию, пройдя сквозь межмировой портал. — Улыбка мужчины стала такой кислой, словно он хлебнул уксусной кислоты. Чего это он? — Здесь — это… Впрочем, пока это опустим, слишком долго объяснять, а целительница вот-вот вернется. — Неожиданно черноволосый наклонился вперед и яростно сверкнул черными глазами: — Если вы хоть одной живой душе расскажите о том, что сумели прорваться в мою личную лабораторию, прокляли меня, да еще и облили экспериментальным зельем, я вас придушу! Вы меня поняли?

 — А…

Слова застряли у меня в горле. Выражение лица и глаз красавчика вроде бы и не изменилось, но от него сейчас исходила такая волна жуткой, смертельной угрозы, что у меня от страха перехватило горло.

Не дождавшись от меня внятного ответа, лорд Кен-как-его-там наклонился ко мне еще немного:

 — Не слышу! — холодно сообщил он мне. — Поняли или нет?

Я попыталась сказать что-то вроде: «Да-да! Я буду молчать!», но горло словно слиплось, а язык застрял в зубах. И тогда я тоже разозлилась. Можно подумать, что я мечтала пробраться в его лабораторию и там набедокурить! Словно в насмешку, спазм горла прошел и вместо вежливого ответа у меня вырвалось:

 — А сам-то как думаешь?!

Видимо, с лордом Кеном так еще никто не разговаривал. Породистая мордашка Кена вытянулась. А потом на висках начали очень быстро проступать какие-то мелкие черные пятнышки. Я бы сказала, грязь. Вот только я не знаю ни одной грязи, которая могла бы сверкать как черный бриллиант!

Дальше стало хуже: чернота живыми тонкими ручейками начала стекать на скулы черноволосого. Темные глаза засветились каким-то адским огнем. И я бы, наверное, заорала, срывая горло, но… На мое счастье, открылась входная дверь и в комнату вошла целительница.

 — А вот и я, — проворковала она, не замечая того, что происходит с мужчиной. — Сейчас выпьем настойку, поспим, и все у нас будет хорошо, да?

Я, может быть, при других обстоятельствах и не стала бы так легковерно пить непонятно что. Но у меня была грандиозная мотивация: или непонятная жидкость и обещанный сон, или продолжение разборок с мужем Барби. Выбор был очевиден. Так что, едва в поле зрения появился стакан, до половины наполненный мутноватой коричневой жидкостью, как я без звука выхлебала ее, не отводя глаз от взбешенного мужчины. Целительница обрадованно засюсюкала, убирая посуду и принимаясь взбивать мне подушку:

 — Вот и хорошо, вот и отлично! А сейчас спать! А когда проснешься, будешь как новенькая…

Как и когда я провалилась в сон, я не поняла и сама.

***

Что было в той бурде, которую я так неосмотрительно выхлебала, я не знаю. Но проспала я после нее почти полные сутки. Проснулась на рассвете от того, что организм уже просто вопил о необходимости посетить комнатку задумчивости. Кое-как сползла с кровати и пару минут соображала, где я нахожусь.

В небольшом помещении мебели почти не было. Две допотопные кровати под стенками, между ними, под окном, стол. Напротив окна выкрашенная белым дверь. Слева от нее узкий шкафчик. Из всего этого примечательными были две вещи: окно, заплетенное цветущей мелкими голубыми цветочками лианой, растущей будто из потолка, и одна-единственная дверь. Причем окно меня интересовало не настолько сильно, как координаты отсутствующих в комнате удобств. «Надеюсь, у них здесь достаточно цивильно и мне не придется пользоваться горшком, а потом выплескивать его содержимое за окно», мелькнуло у меня в голове, и я решительно направилась к двери.

Едва я выглянула в коридор, между прочим, почти ничем не отличавшийся от больничных коридоров в моем мире, расположенных где-то в глубинке, как на меня уставилась пара внимательных голубых глаз:

 — Проснулась? — в голосе девицы, сидевшей за столом с книгой в руках, мне почудилось недовольство. — А куда собралась?

 — Где у вас туалет? — Голос у меня оказался сиплым и слабым. Словно я болела ангиной.

 — А горшок тебе чем не угодил? — вопросом на вопрос ответила девица. — Или тебе не по чину?

Меня напрягло то, как девица со мной разговаривала.

 — Я же не калека! — возмутилась, стараясь не сильно демонстрировать свой характер. А то мало ли что меня впереди ждет, может, еще не раз придется здесь оказаться. — Могу и сама сходить, почему ты должна за мной выносить?

На этот выпад девицы никак не отреагировала. Отложила в сторону книгу, которую читала до моего появления, встала и махнула рукой:

 — Идем, покажу.

Дальше пошло веселей. Местный вариант санузла оказался недалеко, в тупичке за ближайшим поворотом. Девица сунулась вместе со мной и показала, как пользоваться «водопроводом», буркнув при этом, что отхожее место находится за перегородкой напротив. Дождавшись, пока она выйдет, я задвинула щеколду и сделала свои дела, отметив мимоходом, что туалет здесь действительно выглядел как деревенское отхожее место. Но дерево, из которого был сколочен «трон», было настолько чистым, словно я первая пользовалась этим местом. Да и запахов, несмотря на простую дырку посередине, не было никаких.

Неприветливая девица была уже не одна, когда я, закончив свой туалет, выползла в коридор, раздумывая, как бы мне получить хоть какую-то информацию. Рядом с ней стояла тоненькая, как былинка, рыжая девушка, мгновенно уставившаяся на меня блестящими от переизбытка эмоций глазами.

 — Тиала, а можно, я сама поведу диагностику иномирянки? Торжественно обещаю не торопиться и все-все фиксировать на кристалл!

 — Иномирянку курирует сам лорд-ректор, — флегматично отозвалась вредная деваха. Но по тому, как она подтянула поближе к себе книгу, я поняла, что осматривать меня будет рыженькая. — Если что-то не зафиксируешь или сделаешь не так, то сначала целительница Нест получит от ректора нагоняй, потом от нее получу я, а потом…

 — Все-все! — затараторила рыженькая, поднимая вверх руки раскрытыми ладошками вперед. — Буду записывать все подряд, тогда лорд-ректор точно не сможет нас упрекнуть, что мы что-то упустили!

Тиала только рукой махнула, углубившись в чтение. Мол, не видишь, что ли? Занята я, не мешай!

Рыженькая просияла восторженной улыбкой, подскочила к столу, что-то вынула из среднего ящика, а потом схватила меня за руку и потащила за собой.

Втолкнув меня в ту комнату, в которой я проснулась, девчонка скомандовала:

 — Снимай обувь, ложись на спину и расслабься! Больно не будет точно! Это всего лишь артефакт-диагност. — А сама в этот миг сдернула с кровати подушку и бросила ее на пустующую кровать.

Уложив меня, девчонка открыла небольшую плоскую шкатулку размером с пару спичечных коробков. Оттуда вылетело несметное количество мелких прозрачных шариков, похожих на мыльные. Расположились надо мной на высоте примерно сантиметров тридцать и дружной толпой поплыли вдоль тела. Рыженькая же в это время пристраивала на спинке кровати какое-то странное приспособление. А закончив, окинула меня острым взглядом и удовлетворенно резюмировала:

 — Отлично! Процесс пошел! Так, ты лежи, старайся дышать ровно, чтобы не нарушать работу заклинания. Это недолго, минуты две-три всего. А потом я отведу тебя завтракать…

Услышав про завтрак, мой желудок с энтузиазмом заворчал. Рыженькая понимающе усмехнулась. А потом вдруг спросила:

 — Тебя как зовут-то? Я — Фиала, четвертый курс целительского. А ты из какого мира? Какая у тебя магия? Ой, ты помолчи пока! Потом расскажешь, когда действие заклинания завершится! А то, если что-то будет не так, то ректор действительно вызовет целительницу Нест и устроит ей нагоняй! А целительница потом будет на нас отрываться. Говорят, что ректор сегодня не просто злой, а в бешенстве! Мне, конечно, интересно, кто его так вывел из себя, но не настолько, чтобы злить его еще больше, тем самым спровоцировать вызвать к себе в кабинет…

Я чуть не фыркнула, услышав о раздражении ректора. К счастью, именно в этот момент шарики все вместе взлетели и такой же дружной толпой вернулись в открытую шкатулку. Фиала, чуть не подпрыгивая от возбуждения, захлопнула ее, потом сняла со спинки кровати приспособление и направилась на выход, на ходу протараторив:

 — Вставай! Я сейчас отнесу диагност Тиале и мы пойдем в столовую! И ты мне все-все расскажешь!

Я улыбнулась этому ничем не замутненному энтузиазму, но послушно села и свесила ноги с кровати. Голод уже давал о себе знать, поэтому я была только рада предложению прогуляться в столовую. А на счет все рассказать… Что-нибудь придумаю.

Но придумывать ничего не пришлось. В тот самый миг, когда я сунула ноги в босоножки, а вернувшаяся Фиала положила руку на ручку двери, у нас над головами вдруг раздался чей-то скрипучий голос:

 — Иномирянке немедленно явиться в кабинет ректора!

Позавтракала…

В кабинет ректора мы с рыженькой почти бежали. Фиала на бегу протараторила, что ректора лучше не заставлять ждать. Особенно когда он злой. А она, Фиала, подождет меня в приемной и после того, как я освобожусь, мы все-таки посетим местный храм общепита. Последнее радовало. Ибо есть хотелось уже просто невыносимо.

По коридорам мы промчались с такой скоростью, что, если бы мне пришлось потом одной вернуться обратно, я бы никогда не нашла дороги. Но не это было моей самой большой проблемой. Едва мы, пыхтя и отдуваясь после быстрого бега, ввалились в приемную, как обе застыли: посреди большого и светлого пространства расхаживал мрачный лорд Кен-как-его-там.

Мазнув по нам взглядом, он поджал губы и скомандовал:

 — Адептка Шейгард, свободны! Иномирянка, ко мне в кабинет!

Рыженькая бросила на меня сожалеющий взгляд, но спорить с ректором не решилась. Повернулась и покинула приемную, тихо прикрыв за собой дверь. А мне пришлось плестись следом за обозленным мужчиной. Словно в клетку, в гости к тигру. Знать бы еще, чем я его так разозлила.

 — Амелия, — раздался у меня за спиной сухой мужской голос, — меня ни для кого нет!

Дверь в кабинет за нами закрылась будто крышка гроба.

 — Садитесь, — так же сухо и отрывисто скомандовали мне.

Осторожно ступая по темному и блестящему, будто лакированному полу, я подошла к ректорскому столу и присела на стул для посетителей, с каждой секундой чувствуя себя все более и более неуверенно. Словно мне снова было четырнадцать, а я сидела в кабинете директора детского дома и слушала о том, как мне здесь будет хорошо.

Кен-как-его-там вихрем пересек собственный кабинет, обошел массивный стол и устроился в похожем на трон кресле, вперив в меня жуткий, пылающий оранжевым огнем взгляд. Я тяжело сглотнула.

 — Расскажите о себе! — в конце концов, после длительной тягостной паузы, в приказном тоне потребовал мужчина. — Кто вы, как вас зовут, откуда вы, какая у вас магия, кто были ваши родители. И так далее. Мне нужно определить вашу дальнейшую судьбу.

Говорить, глядя в чудовищные глаза, оказалось невыносимо. Так что я опустила взгляд на собственные ладони и только тогда заговорила:

 — Меня зовут Лариса Иванкова. Мне двадцать один год. Сирота. Родители разбились на машине семь лет назад. Других живых родственников у меня нет. Или мне о них неизвестно. Отец был военным, мама — учительницей в начальных классах, — быстро отчеканила я. А потом с каким-то мстительным удовольствием добавила: — А магии у меня никакой нет! Я с Земли! У нас технология и прогресс! А магия — это сказки!

На меня посмотрели очень недобро.

 — А прокляли вы меня с помощью технологий? Или сказок? Между прочим, третьего раза еще не было, — многозначительно добавил он. — И в ваших же интересах, чтобы его и не было! Вы меня понимаете?

Я ничего не понимала. О чем и сообщила предельно честно. Как-то отреагировать на это лорд-ректор не успел.

Я так понимаю, что, отдав приказание некоей Амелии, видимо, его помощнице или секретарше, ректор был абсолютно уверен в том, что нас никто не побеспокоит. Однако в этот раз приказ почему-то дал сбой.

Дверь распахнулась словно от порыва ветра. И мы с ректором услышали надменное:

 — Чепуха! Я — не все стальные! Для меня Кенсорин освободится!

Повернув голову, я имела сомнительное счастье наблюдать, как на пороге кабинета появляется ослепительная блондинка в огненно-красном платье с таким огромным декольте, что в какой-то момент я испугалась, как бы платье не свалилось с дамочки при ходьбе. А дальше все стало еще интереснее. Я еще только пыталась осознать, что означает явление этой мадам и крошечная диадема на ее волосах, когда ректор уже вскочил из-за стола:

 — Ваше Высочество!..

 — Именно! — удовлетворенно улыбнулась… принцесса? — Отпусти свою адептку, успеешь устроить ей головомойку, у меня есть к тебе откровенный разговор!

Я обрадовалась, что неприятная беседа переносится. Глядишь, пока ректор будет общаться с принцессой, я успею позавтракать, разжиться какой-никакой информацией и буду уже более лояльно и адекватно воспринимать наш с ним разговор. А может, у меня вообще получится уговорить лорда, чтобы он вернул меня домой?

Но, как оказалось, моя радость была преждевременной:

 — Не могу, Ваше Высочество, — с необходимой долей сожаления, но все же довольно сообщил Кен-как-его-там, — эта девушка не является моей адепткой…

Принцесса нахмурилась, огляделась и сделала какой-то жест. В тот же миг стоящее в дальнем углу кресло взлетело, промчалось по воздуху и покорно встало у стола напротив меня. Принцесса подобрала пышные юбки, уселась и смерила меня подозрительным взглядом:

 — Только не говори мне, что она — твоя невеста!

Лорд, может быть, и сказал бы. Но я поторопилась выпалить:

 — Нет! Я его сегодня впервые увидела!

Ректор наградил меня таким взглядом, что, если бы такое было технически возможно, я бы провалилась в подпол. А на холеной мордашке высочества вдруг разлилось какое-то странное выражение, и она с удовольствием отрезала:

 — Ложь!

Ректор вздохнул:

 — Чисто технически, правда. Девушка просто проспала в целительном сне сутки, вот и считает, что мы с ней встретились лишь сегодня. А на самом деле это было вчера. Дело в том, Ваше Высочество, что до нашего королевства тоже докатилась эта странная волна: эта девушка иномирянка. Как и другие, прошедшая через межмировой портал и свалившаяся мне на голову как другим моим коллегам. Я сейчас как раз собирался определить, какая у нее магия, на каком факультете ей учиться.

 — А может, лучше, вы меня отпустите домой? — робко встряла я.

В глазах ректора снова полыхнул огонь:

 — Не выйдет! Другие уже пробовали. Так что рекомендую привыкать к новой жизни.

Чем-то принцесске понравился тон, которым ректор разговаривал со мной. Она с довольной улыбкой откинулась на спинку кресла и промурлыкала:

 — Ну что ж. Я понимаю необходимость первоочередности решения судьбы иномирянки. Приступайте, лорд диа Дельавейро! А я с удовольствием буду свидетелем! И так же с удовольствием поучаствую в судьбе бедной девушки. Все должны знать, что наше королевство самое щедрое, что у нас иномирянке будет так же хорошо, как и дома!

Муж Барби почему-то скривился. Но покорно вынул из ящика стола довольно большую шкатулку, поставил ее на стол и открыл. Шкатулка была не менее тридцати сантиметров в длину и довольно объемная, из темного дерева, украшенная искусной резьбой. Но я как-то не ожидала, что едва крышка будет откинута, в воздух взлетят десятки разноцветных мыльных пузырей и закружатся надо мной. Еще более неожиданным оказалось то, что один из шариков, имевший какой-то странный переливчасто-серый цвет, устремится мне прямо в лицо. На одних инстинктах я махнула рукой, и шарик, оказавшийся ни разу не мыльным, а вполне себе плотным, получив ускорение, метнулся прямо… ректору в лицо!

В следующий миг кабинет огласил такой знатный рев, что я чуть со стула не свалилась от ужаса. А принцесска позеленела лицом. Хотя, может быть, она позеленела не от страха, а от ужасного запаха, мгновенно заполонившего кабинет. Очень странно, откуда он, здесь же не общественный туалет?

 — Ты-ы-ы-ы!.. — От яростного, какого-то звериного рыка меня буквально впечатало в спинку стула. — Я же тебя предупреждал!.. Я же!..

Лицо ректора снова превратилось в черную чешуйчатую образину, так напугавшую меня в первые минуты появления в этом мире. Такая же чешуйчатая лапа с длинными и острыми когтями обсидианового оттенка потянулась к моей незащищенной шее. На моем месте, я уверена, испугался бы любой. Так что мне почти не стыдно, что, потеряв голову от страха перед монстром, я буквально скатилась со стула на пол и резво, на четвереньках метнулась куда-то прочь.

В комнате прогремел рассерженный женский голос:

 — Лорд Кенсорин, вы сошли с ума! Вы что себе позволяете?! Остановитесь немедленно и возьмите себя в руки! Это приказ!

И все внезапно закончилось. Даже дышать стало легче, несмотря на густую вонь. Вот что значит приказ животворящий! Спустя длинную, звенящую паузу я услышала:

 — Вставай! Он ушел порталом! Испугалась? Впрочем, глупый вопрос, я сама струхнула изрядно, хоть и знаю Кенсорина едва ли не с рождения. И что на него нашло? — А спустя еще пару секунд недовольное: — Ффу-у-у! Ну тут и воняет! Словно стая гарранов ночевала! Откуда у Кенсорина такой запах?

За время этого монолога я успела слегка успокоиться, а зрение прояснилось достаточно, чтобы я поняла, что сижу, скорчившись, на полу за креслом принцесски. А она сама, недовольная, дергает раму, стоя у окна. Как раз в тот момент, когда я это увидела, окно нехотя поддалось и открылось. В комнату ворвался влажный ветер, принеся с собой запах дождя и опавших листьев. Смывая отвратительный запах отнюдь не детской неожиданности.

Успокоившись окончательно и осознав, что опасности больше нет, я с трудом поднялась на ноги и подошла поближе к окну. В голове было подозрительно пусто. Принцесска покосилась на меня недовольно, но подвинулась, делясь местом и свежим воздухом. И я с наслаждением втянула вкусный, пронизанный ароматами осени воздух. Ощущая, как начинают дрожать колени после пережитого, я в изнеможении оперлась одной рукой о подоконник и пробормотала себе под нос:

 — Господи, что за ужас? Куда я попала, к какому монстру в зубы?

Принцесска услышала и хмыкнула:

 — Лорд Кенсорин диа Дельавейро не монстр. Он — черный дракон. Когда-то этот клан славился своими свирепыми и непобедимыми воинами. Но это было очень давно. Кенсорин вот уже почти семьсот лет, как остался единственным представителем этого некогда славного клана.

Принцесса говорила задумчиво, будто бы разговаривала с собой. Но меня цифра настолько шокировала, что я невольно потрясенно выдохнула:

 — Сколько?! Семьсот? Да столько не живут!

Взгляд зеленых глаз прожег меня будто лазером, и меня «любезно» просветили:

 — Это люди столько не живут. А драконы теоретически бессмертны. И возраст в восемьсот двадцать лет для дракона пустяки. — Мне захотелось пошарить рукой на полу, чтобы отыскать собственную потерянную челюсть. А принцесска, будто и не замечая моего потрясения, задумчиво протянула: — Но да, в чем-то ты права. С Кенсорином что-то не то. Наверное, все же придется действовать более грубыми методами, чтобы заставить его жениться и продолжить род черных драконов. Жаль будет, если он не оставит после себя наследников…

С этими словами девица решительно сорвала с браслета какую-то подвеску и так быстро ее сломала в тоненьких и внешне слабых пальчиках, что я даже не успела рассмотреть, что именно она сорвала с браслета. В следующий миг в кабинете что-то ярко полыхнуло. А когда я проморгалась, то увидела, что осталась совершенно одна. Но ненадолго.

Я только-только собралась высунуться в окно, чтобы посмотреть, куда забросила меня судьба-злодейка, как лорд вернулся. Выглядело этот так, будто мужчина сделал шаг из пустоты. Вот только что никого не было, а в следующий миг он уже подходит к столу и занимает свое место.

Устроившись в кресле, лорд вперил в меня немигающий взгляд. А вдоволь налюбовавшись, примерно секунд через тридцать, скривился и скомандовал:

 — Сядьте! Ее Высочество ушла порталом?

Я кивнула и осторожно подчинилась. Сейчас лорд был спокоен. Но я уже дважды за короткое время становилась свидетельницей того, как он выходил из себя. И повторять сей печальный опыт без веского повода мне не хотелось. Подумав про себя, что кому-то достанется подарочек судьбы в виде неадекватного мужа, я покорно протопала к столу и заняла свое прежнее место.

Лорд щелкнул пальцами. Я подпрыгнула на месте. Но оказалось, что это он так закрыл окно. А потом вздохнул:

 — Продолжим? Только предупреждаю сразу: не орать, руками не махать, никуда не убегать, а сидеть смирно. Артефакт не причинит вам вреда. Он всего лишь просканирует вашу ауру на предрасположенность к тому или иному дару, чтобы я смог определить, на какой факультет вас зачислить. Понятно?

Мне понятно не было. Но я почему-то кивнула. Мужчина пронзил меня испытывающим взглядом темных глаз, вздохнул и снова открыл шкатулку. Когда он ее закрывал, я не заметила. Но все повторилось в том же порядке: открытые крышки, взлет мыльных пузырей и их полет ко мне. Съежившись на краю стула, пока эти странные шарики вились вокруг меня, я успела заметить, как ректор украдкой потер левый глаз. Там ничего не было. Но неужели отбитый мной шарик причинил ему боль?

Шарики кружились надо мной довольно долго. Я аж устала сидеть, втянув голову в плечи. Но постепенно один за другим, словно разочаровавшись, они все же вернулись в шкатулку. Рядом со мной остались только три шарика: переливчато-серый, что кружился надо мной и в прошлый раз, фиолетовый и черный. Но черный вел себя как-то странно: то летел ко мне, то словно собирался возвращаться в шкатулку. Однако, не добравшись до нее, возвращался обратно. Ректор хмыкнул и поймал черный шарик:

 — Дар к некромантии слишком слабый, чтобы его развивать. С этим ничего не выйдет, — и он зашвырнул черный шарик назад в шкатулку. — Остается алхимия и проклятия. Я бы рекомендовал алхимию. С проклятиями и так у вас все хорошо, — он поморщился, — да и алхимику будет проще устроиться на службу. Черных ведьм у нас не особо жалуют, проклятиями пользуются редко. А вот алхимики нужны в целительстве, в тайной канцелярии, в артефакторике. Даже боевые маги прибегают к услугам алхимиков. Вас, наверное, потому и притянуло в мою лабораторию, что дар очень силен…

Мужчина вопросительно уставился на меня. Померившись некоторое время с ним взглядами, я не выдержала и невежливо буркнула:

 — Что?

Муж Барби преувеличенно тяжко вздохнул, кстати, на известную всем игрушку из моего мира лорд внешне был похож разве что идеальными пропорциями фигуры:

 — Для зачисления на обучение требуется формальное согласие.

 — А если я откажусь? — заинтересовалась я постановкой вопроса.

Ответ меня разочаровал:

 — Я не смогу зачислить вас на обучение в академию. И тогда вам придется блокировать дар. Поскольку необученный маг, да еще и с такими способностями, очень опасен не только для окружающих, но и для самого себя. А неодаренных у нас в мире полно, они никому не интересны. Так что рекомендую хорошенько подумать, прежде чем отказываться. Без магии вы практически обречены.

 — А сразу сказать было нельзя? — буркнула я недовольно. — Согласна! — И опешила при виде торжествующей ухмылки, расплывшейся по холеной ректорской физиономии. И на что это я, интересно, так необдуманно согласилась?

Вопреки всем моим опасениям, первая неделя в новом мире прошла очень тихо и мирно. Занятия в академии начались всего полмесяца назад, меня зачислили, естественно, на первый курс алхимиков, так что лекции по предметам пока все шли не просто теоретические, а вводные вообще. Получив в огромной библиотеке учебники и полистав их, я хмыкнула: с началом учебы проблем не должно было быть. А вот что будет дальше…

Как бы там ни было, а вся академия уже через сутки знала, что я попала к ним из немагического мира. Немалую помощь в разнесении сплетен оказала мне соседка по комнате, первокурсница с факультета артефакторов Шейла. Невозможная болтушка. Шейла трещала, не замолкая, не давая мне учить предметы и отдыхать. Впрочем, уже на третий день пребывания в академии я сообразила, как извлечь пользу из болтливости соседки: Шейла была если не заучкой, то отличницей точно. Много знала и много умела и, кажется, знала ответ на любой мой вопрос. Вот с помощью Шейлы я и начала постигать азы нового, странного мира. Причем соседка, кажется, так и не поняла, что я ее тупо использую. Или поняла, но не сочла это за повод для обиды. Да и с теорией было несложно. История магии, психология магии, введение в стихии, основы алхимии, предметы, напоминавшие мне химию и биологию моего мира и носившие названия «Кристаллы и минералы» и «Растения, живые и неживые существа» практически не вызывали у меня затруднений. По некоторым предметам вообще, прочитав учебник, рассчитанный на год, за один вечер, я уже вполне бодро отвечала на вопросы преподавателей. Пугало лишь то, что во втором полугодии у алхимиков, как и у остальных факультетов, должны были начаться практические занятия. С применением магии. Ага. А я и практическая магия пока лишь присматривались друг к другу и прикидывали, кто кого подчинит. Ох и нахимичу я им тут!

Угодила я в довольно занятный мир. Назывался Петар. Имел один очень большой континент, два маленьких, если я правильно все поняла из взятой в библиотеке книжки, размером примерно с земную Австралию, и множество мелких островов, по большей части необитаемых. Континент без затей так же именовался Петар. И на нем располагалось аж восемь королевств! Я попала в среднее по размеру, находящееся далеко от побережья, но близко к горам. И населенное на две трети одаренными и неодаренными людьми. Но здесь также можно было столкнуться с разными расами. Передвижение и проживание для них не запрещалось. А вот у руля, так сказать, находились драконы. Начиная с королевской семьи.

Я тщательно изучила все, что относилось к быту и социальному устройству Петара. И слегка приуныла. Женщина здесь могла существовать самостоятельно, законы это не запрещали. Но на практике она чаще всего была беззащитна перед мошенниками мужского пола. Я подозревала, что виной тому воспитание и менталитет. В Петаре равноправием полов не пахло даже в самом прогрессивном сне. Женщины должны были носить длинные юбки в пол, длинные волосы, рожать детей и следить за домом в первую очередь. Магички еще могли задуматься о карьере. Если хотели. Неодаренные женщины же могли претендовать лишь на работу кем-то вроде уборщиц, официанток и помощниц аптекарей. И по большей части они этого не хотели, предпочитая прятаться за широкую мужскую спину. Все это вызывало во мне лютую тоску. Хотя на самом деле о прошлой жизни я не скучала и вообще почти не вспоминала. Когда однажды я это поняла и в недоумении задала вопрос Шейле, соседка по комнате лишь пожала плечами и с умным видом пояснила все заботой эфира. Якобы, когда он проводил меня через межмировой портал, то не только распечатал мне магические артерии, сделав полноценной магичкой, но и вложил в меня знание местного языка, а так же приглушил эмоции, воспоминания и тоску по дому чтобы я смогла легче приспособиться к новой жизни. И это было похоже на правду. Потому что я все же тосковала по телевизору и интернету, по средствам современной связи. Но не рыдала и не убивалась по утраченному. А с энтузиазмом осваивала новое. Простейшие щиты и бытовой минимум, без которого здесь невозможно было прожить, который учат все одаренные дети, едва в них просыпается дар. А также магические вестники — местный аналог телефона и почты.

Кстати, от бытовых заклинаний я была в полнейшем восторге. Хоть они мне и не всегда давались. Вот взять хотя бы уход за одеждой. Мне выдали и форму, и белье, и немного денег, чтобы я могла приобрести себе необходимые вещи и средства личной гигиены. Но привычных мне утюга и стиральной машины в этом мире не было. Да здесь не было даже электричества! И поначалу это вызывало у меня ступор и шок. Пока не узнала, что разгладить складки на одежде можно простейшим бытовым заклинанием. Секунда, и необъятная юбка выглядит образцово! Даже в моем прежнем мире я бы потратила больше времени и усилий для приведения ее в надлежащий вид!

А стирка? Существовало два вида заклинаний: сухая чистка и что-то вроде допотопной стиральной машины моего мира, крутившей белье в баке при помощи винта. Сухая чистка удаляла грязь с одежды мгновенно. Но пользовались этим заклинанием нечасто по той причине, что оно быстро изнашивало ткань. Заклинание водяного вихря работало чуть дольше, примерно минут пять. А затем к мокрому белью нужно было применить еще и заклинание сушки. Если одежда нужна была здесь и сейчас. Или можно было вывесить белье на просушку. Но даже в таком случае магия существенно экономила время. Которое я охотно тратила на изучение новых заклинаний.

Без казусов во время изучения практической магии у меня, естественно, не обошлось. Поначалу я никак не могла понять, как это: удерживать заклинание. Пока однажды у меня не сорвалось заклинание глажки. А в этот самый момент в нашу комнату ворвалась старшая сестра Шейлы, учившаяся здесь же, но на предпоследнем курсе лекарей. По закону подлости заклинание попало в нее. А девушка собиралась идти на свидание и забежала только для того, чтобы передать что-то сестре из дому. В результате кокетливо повязанный на груди шарф превратился в идеально гладкую лепешку, прикрывающую собой грудь. А игривые локоны прически, над которыми будущей врачевательнице пришлось основательно потрудиться, повисли унылой паклей. Я думала, что меня прибьют. 

А магические вестники? Направленный вектор магии мне не желал даваться от слова «совсем». Куда я только не засылала птичек из зачарованной бумаги! Я даже умудрилась пригласить престарелого профессора Солото, преподававшего у нас историю магии, в женское общежитие «на чаек». Солото на вид было лет сто, жидкая бороденка и лысина, трость, на которую он постоянно опирался и скрюченные от старости суставы пальцев красноречиво описывали его портрет. И они же и помешали досточтимому профессору сразу найти виновницу. Но не помешали с едким юмором разнести эту историю по всей академии с комментарием, что он-де готов. Но возраст мешает подняться на верхний этаж, где жили первокурсницы. Я несколько дней не знала, куда прятаться от шпилек и насмешек. Опасалась, что ректор вызовет меня на ковер. Но он словно забыл обо мне. А потом грянул гром. И про меня и мой неудавшийся вестник сразу все позабыли. Потому что в академию нагрянула комиссия, сплошь состоящая из уважаемых аристократов-драконов.

Вся академия гадала о причинах прибытия комиссии. Преподаватели ходили с такими лицами, словно их публично ущипнули за неприличное место. Но так уж получилось, по какому-то капризу судьбы, что первыми причину прибытия драконов узнали мы с Шейлой.

Из бытового минимума заклинаний, который обязан был знать любой одаренный житель Петара, у меня оставались проблемы только с осветительными заклинаниями. То есть, артефактами, которыми по большей части освещалась академия, я пользоваться могла. Но если приходилось создавать светлячок самостоятельно… Скажем так, Шейла, увидев, что я пытаюсь скастовать это заклинание, начинала нервно дергать щекой и старалась куда-нибудь спрятаться. Но тем не менее не отказывалась понаблюдать за мной, чтобы я нечаянно не устроила пожар. Промучившись со мной четыре дня, соседка по комнате предложила сходить в Старую башню, которую все давно использовали как полигон для тренировки тех или иных заклинаний. Академия башню уже давно не использовала в качестве жилого или учебного помещения, артефактов там не было, как и не было того, что можно было поджечь. По той простой причине, что все сожгли еще до меня. Вот туда мы с Шейлой и направились после ужина. Но не дошли.

Шейла шла первой. И негромко комментировала то, что попадалось нам по дороге: лаборатории некромантов, тренировочные залы для боевого факультета, зверинец со всякой мелкой живностью, на которой ставили опыты все кому не лень, но в основном ведьмы. А потом Шейла вдруг притормозила и, беспокойно передернув плечами, сообщила, оглянувшись через плечо:

 — Милита не говорила, что здесь какой-то заслон. Впрочем, это логично, если башню студенты используют как полигон. Лара, давай руку и не отставай! А то мало ли…

Я послушно вложила пальцы в ладошку Шейлы и шагнула почти одновременно с ней. Милита была той самой старшей сестрой, которая неудачно поймала сорвавшееся у меня заклинание. Именно после этого она посоветовала мне тренироваться в Старой башне. Так что причин не верить соседке у меня не было. Но едва мы перешагнули какую-то невидимую черту…

 — …я ничего не могу сделать! — услышали мы незнакомый сухой голос. — Между прочим, дружище, ты сам во всем виноват! Знал же, как Маргела к тебе относится! Почему сам не выбрал себе супругу до сих пор?

Мы с Шейлой синхронно споткнулись. Соседка округлила глаза и сделала универсальный жест, призывающий хранить молчание: приложила указательный палец к губам. Я кивнула. После этого соседка огляделась по сторонам и молча потащила меня за собой в сторону очень густой тени слева.

Как и в любом другом, уважающем себя, заброшенном строении, здесь тоже под ногами валялись мелкие камешки и какой-то мусор. Идти приходилось осторожно, глядя себе под ноги, чтоб не дай бог не привлечь к себе внимание тех, кто здесь беседовал. Я не могла понять, почему это так важно. Но от одной мысли, что меня и Шейлу здесь увидят, по спине пробегал мороз. А потом я и вовсе чуть не растянулась на полу, когда первому мужчине ответил недовольный голос… ректора:

 — Можно подумать, что я не пытался! Дерек, я и без твоих напоминаний прекрасно знаю, что брак с драконницей из правящего рода привет к окончательному вырождению черных драконов, королевская магия Изумрудных не допустит рождение в браке драконенка, принадлежащего к любому иному роду, кроме правящего. Вот только принцесса считаться с этим не хочет! Для виду она делает все, чтобы продолжился род Черных, а на деле вмешивается в любую мою попытку продолжить свой род! А теперь еще и это!..

Ректор застонал, словно у него разом разболелись все зубы. Потом послышался звук, словно кто-то кого-то похлопывал по плечу. Мы с Шейлой переглянулись.

 — Может, ну ее, тренировку? — едва слышно спросила я у соседки по комнате, дотянувшись до ее уха. — Давай уйдем, пока не вляпались в неприятности?

Шейла задумчиво прикусила губу. А потом отрицательно качнула головой и, в свою очередь, потянулась к моему уху:

 — Придется остаться! Я не уверена, но, кажется, мы с тобой пришли сюда как раз в тот момент, когда ставился полог от прослушки. Попытаемся выйти до того, как его снимут, и о нашем присутствии узнают. А если будем стоять тихо, как мышки, то есть все шансы остаться незамеченными.

Я вздохнула. Надеюсь, Шейла знает, что делает. Между тем разговор ректора с невидимым мужчиной продолжался:

 — …Да это зелье я отобрал у выпускного курса алхимиков! Откуда мне было знать, какое у него действие! Я его даже изучать не собирался! Просто утилизировал бы, и все! И если бы не эта иномирянка!..

Раздался сухой мужской смешок:

 — Да уж! Услугу она тебе оказала поистине медвежью! Это ж надо было тебе таращиться именно в декольте Маргелы!

 — Я не только в ее декольте таращусь, как ты изволишь изящно выражаться, — уныло отозвался ректор. — Вот только лишь принцесса решилась возмутиться этим при свидетелях! Что теперь делать — ума не приложу! Особенно с учетом того, что Маргела притащила в академию представителей самых уважаемых и могущественных кланов с целью засвидетельствовать мою неадекватность…

 — Ну не утрируй, — перебил ректора собеседник. — Маргела не может требовать засвидетельствовать твою неадекватность по той простой причине, что после этого отец никогда не разрешит ей прогуляться с тобой к алтарю! А цель приезда нашей комиссии — заставить тебя отвести Ее Высочество в Храм, это все знают.

 — Мне должно стать от этого легче? — едко поинтересовался в ответ Кен-как-его-там. — Представь, что будет, если завтра во время Совета попечителей я снова прилипну глазами к столь щедро выставленному на всеобщее обозрение декольте принцессы? Да все решат, что у меня, как у юнца, начался гон!

 — И по древним обычаям устроят для тебя отбор, — коротко хохотнул собеседник ректора. А потом уже совсем другим, несколько ошеломленным тоном протянул: — Слу-у-уша-ай, а ведь это может быть выходом! Обратиться к воле богов и устроить Отбор! И от навязчивого внимания Ее Высочества избавишься, и продолжишь род Черных…

 — Отличный выбор! — проворчал в ответ ректор. — Как ни крути, а жениться все равно нужно! И еще не факт, что невестой в итоге не окажется все та же Маргела!

 — Ввести в качестве испытаний обязательное представление Избранниц богам, и, уверен, проблема решится сама собой, — парировал собеседник ректора. — Набери девчонок побольше, у тебя же академия! Заставь Ее Высочество ждать своей очереди как простую смертную, и принцесса покажет свой характер, а Покровители Черных никогда не допустят ее победы в Отборе! Хочешь, подключу матушку?

Ректор как-то обреченно хохотнул:

 — Леди Дениза Маргеллу никогда не любила!

 — Да, — подхватил его собеседник, — мама считает ее избалованной выскочкой, позорящей драконьи рода! Если я только заикнусь, что тебе нужно подобрать невесту так, чтобы ею не стала Маргела, матушка в лепешку расшибется, но все устроит в лучшем виде!

На несколько томительных секунд повисла напряженная тишина. А потом лорд Кен-как-его-там убито вздохнул:

 — Что ж, похоже, это единственный выход. Из-за этого проклятого зелья я прочно вишу у Маргелы на крючке…

 — Не вешай нос, Кенрин, все будет хорошо! И пошли уже из этого ужасного места! И зачем ты только настоял на том, чтобы разговаривать здесь?

 — Сюда Маргела точно не придет, — отозвался лорд-ректор. А потом словно лопнул мыльный пузырь.

Все это время я даже не осознавала, что вокруг стоит давящая тишина. Лишь когда преграда исчезла и до меня донеслись глухие отдаленные звуки жизнедеятельности академии, я осознала, что означает, полог от прослушки. И смогла облегченно вздохнуть.

 — Отбор невест для лорда-ректора! — восхищенно вздохнула рядом со мной Шейла. — Вот это поворот! Вот это шанс! Нужно будет обязательно сходить на отборочный! А вдруг повезет?

И что хорошего в том, чтобы всю жизнь рисковать увидеть рядом с собой черную жуткую образину? Я не понимала. Но и Шейле ничего не сказала. Если хочет, пусть идет. А мне там точно делать нечего!

Шейла трещала без умолку всю обратную дорогу до нашей с ней комнаты. О том, что означает для простой магички стать супругой дракона-аристократа, о том, как хорош ректор и как здорово, что он — последний из Черных, следовательно, общение со свекровью не грозит, и что после замужества можно будет заниматься чем угодно, у мужа достаточно золота на покрытие любых, даже самых экстравагантных начинаний. Шейла рассуждала на эту тему мечтательно, с восторгом, не давая себе труд понижать голос. И вскоре на нас начали оглядываться. А я не выдержала и одернула соседку:

 — Да тише ты! — с досадой шикнула я на нее. — Потерпи хотя бы до официального объявления. Или ты хочешь, чтобы ректор догадался, что у его разговора были нежеланные свидетели? Наказания за подслушивание не боишься?

 — Да как он догадается! — с досадой отмахнулась от меня сбитая в полете фантазий соседка.

Мне стало обидно.

 — Слушай, — я даже остановилась посреди коридора и скрестила руки на груди, — я прожила всю свою жизнь в лишенном магии мире, никогда не увлекалась сказочками про магов, и все равно понимаю, что возможности ректора академии по сравнению с зеленой первокурсницей поистине огромны! Захочет наш лорд-ректор и найдет того, кто распускает сплетни! И как ты думаешь, что он после этого сделает?

Наверное, меня кто-то проклял. Потому что вместо Шейлы мне ответил знакомый мужской голос за спиной:

 — Страсть к распусканию сплетен отлично лечится трудовой повинностью сроком, скажем, на полгода. Ну а место отработки будет зависеть от рода распускаемых сплетен.

Я похолодела. Колени мелко затряслись. Как давно эта чешуйчатая образина подслушивает? Что успел услышать? Не смея даже пискнуть, с немой мольбой посмотрела в глаза соседке, но бесстыдница-Шейла сделала вид, что не заметила моего взгляда, с преданным обожанием уставившись на того, кто стоял позади меня.

 — Я удовлетворил ваше любопытство, адептка Иванкова? — ехидно поинтересовался чешуйчатый гад, не дождавшись моей реакции на его слова.

Проклиная про себя болтливость соседки и от души желая Шейле помолчать хотя бы денек, я медленно обернулась лицом к лорду Кену:

 — Да, спасибо.

 — Отлично! — Темный глаз прищурился, разглядывая меня. — Тогда следуйте за мной, адептка!

Я чертыхнулась про себя. Да что ж я не могу жить, как другие? Не вляпываясь без конца в приключения?

 — Уже скоро отбой, — очень осторожно напомнила я высшему руководству.

 — Ничего, — отозвался дракон, поворачиваясь ко мне спиной и делая первый шаг по коридору, — я не задержу вас надолго.

Совершенно неожиданно, но это небрежное замечание меня немного успокоило. Вздохнув, я кивнула Шейле и потопала следом за ректором. Хоть и не хотелось.

Приемная, ожидаемо, в этот вечерний час пустовала. На столе помощницы ректора царил идеальный порядок, а комната слабо освещалась парочкой светильников на стенах. Ректор прошел вперед и открыл передо мной дверь в свой кабинет:

 — Проходите, Лариса, присаживайтесь. — Лорд был собран, спокоен и деловит. И его спокойствие как-то передалось и мне. Ну мало ли зачем он мог меня позвать? Я все-таки чужая в этом мире, совершенно необязательно, что лорд догадался о том, что мы подслушали его диалог. — Как устроились? Как с учебой? С соседкой поладили? — забросал он меня вопросами, едва заняв место напротив меня.

 — Все хорошо, спасибо, — сдержанно отозвалась. — Я, конечно, многого не знаю, но в библиотеке книги дают, только заикнусь. Да и Шейла, соседка по комнате много мне помогает…

 — Это хорошо — мне улыбнулись как-то слишком уж хищно и предвкушающе. — Потому что вам, Лариса, предстоит разработать для меня антидот от того зелья, которым вы меня облили. В качестве наказания. За порушенную лабораторию. И все остальное, — обтекаемо закончил речь ректор.

У меня просто челюсть отвисла.

В первый момент мне показалось, что я ослышалась. Или мужчина неудачно пошутил. Нет, ну в самом деле, смешно же требовать какой-то там антидот от той, которая неделю назад впервые узнала о том, что магия существует на самом деле. Вот только ректор смеяться не торопился. Сидел, улыбался и наблюдал за мной своими темными глазами как охотящийся кот за глупой мышкой, не вовремя выглянувшей из своей норки.

 — Это шутка? — в конце концов, с трудом выдавила я из себя. — Вы же это не всерьез?

 — Почему не всерьез? — удивился лорд-ректор. — Очень даже всерьез. Я и так дал вам время освоиться и осмотреться. Пора уже заглаживать свои грешки. Вашего преподавателя по алхимии я уже поставил в известность о наказании. Вот список использованных в зелье ингредиентов, — холеная мужская рука с крупным перстнем на безымянном пальце нырнула в один из ящиков стола и положила передо мной желтоватый лист плотной бумаги, сверху донизу исписанный каллиграфическим, но очень мелким почерком. Я едва не взвыла. — Изучайте. Мастер Танара подскажет, на что нужно обратить внимание в первую очередь. А также поможет с необходимыми составляющими. И да, поторопитесь. Если уложитесь до конца первого полугодия, у вас будет возможность пересдать до пяти предметов не торопясь.

Я злобно зыркнула на довольного собой ректора. Это он так намекает мне на то, что я неуч и у меня будут хвосты? А вот фиг тебе, ваша чешуйчатость! В лепешку разобьюсь, но хвостов у меня не будет! А вот твой антидот…

 — Лариса, — неожиданно вкрадчиво позвал меня лорд, чуть склонившись вперед над столом и, по-видимому, догадываясь о том, что я что-то задумала, — я не советую вам саботировать создание антидота. Мое терпение не безгранично. А вы и так переколотили мне кучу редкой лабораторной посуды и… создали другие жизненные проблемы. Вы меня понимаете? В следующий раз я могу обойтись с вами значительно более жестче…

«Да куда уж еще более жестче?» — злобно подумала, но вслух открестилась от всех своих планов:

 — Даже в мыслях не было! Я просто не понимаю, с чего мне вообще начинать! Да и не уверена, что справлюсь хотя бы к концу учебного года.

Ректор скривился. Потом вздохнул:

 — Если я увижу, что вы стараетесь, но у вас не получается, тогда никаких репрессий не будет. Но если же вы намеренно будете делать все, чтобы испортить антидот, то пожалеете! Вам все понятно? — Я молча кивнула. — Хорошо. Тогда можете идти. И да, рекомендую перед тем, как приступить к разработке антидота, изучить «Теорию создания алхимических зелий»!

 — Спасибо, — выдавила я и поторопилась покинуть кабинет. Пока снова чего-нибудь не натворила.

Изнутри меня распирала какая-то злость на ректора, странная сила, требующая непременно выпустить ее на свободу, и отомстить чешуйчатому гаду, взвалившему на мои плечи практически невыполнимое задание. Если это зелье создали выпускники, то как я, первокурсница, едва-едва начавшая знакомиться с магией, смогу их переплюнуть и создать антидот?

 — Да чтоб тебе не только пялиться на чужие декольте, но и ощупывать задницы обладательниц этих самых декольте! — выплюнула в сердцах, едва захлопнув за собой дверь в кабинет и в изнеможении прислонившись к нему спиной.

Странно, но после этого мне стало легче. Словно распирающая меня изнутри сила исчезла. Даже стало как-то легче дышать. И думать тоже. Сообразив, что ректор мог услышать сквозь дверь мои слова, я подхватила подол длинной форменной юбки и рванула прочь из приемной.

***

 — Что хотел от тебя ректор? — было первым, что я услышала, едва вошла в нашу с Шейлой комнату.

И что я должна была отвечать? Если не имею права рассказывать, как разгромила ректорскую лабораторию и облила Его Чешуйчатость какой-то гадостью?

Прислонившись спиной к закрытой двери, я прикусила губу и внимательно посмотрела на Шейлу:

 — Слушай, а ректор он кто? В смысле, как маг?

Соседка, расчесывавшая перед сном волосы, равнодушно передернула плечами:

 — Алхимик. У выпускных курсов даже ведет какие-то практические занятия. А что?

Я вздохнула. Ну хоть откровенно врать не придется, так, кое о чем молчу:

 — Меня же тоже зачислили на факультет алхимии, вроде как очень сильный дар…

 — Да-а-а?.. — оживилась Шейла, откладывая в сторону расческу и разворачиваясь ко мне всем корпусом. — Тогда тебе может крупно повезти! Говорят, что иногда ректор берет под свое крыло особо одаренных студентов. Курирует их до самого выпуска. А потом помогает устроиться в королевские лаборатории.

Я скептически посмотрела на Шейлу, отлипла от двери и, добравшись до собственной кровати, опустилась на нее:

 — И что хорошего в таком трудоустройстве? В моем мире в частных структурах можно было заработать гораздо больше, чем в государственных…

 — Пфф!.. — фыркнула соседка, снова берясь за расческу. — Да кто к тебе пойдет, даже будь ты сто раз лучшим алхимиком, если твое имя ником не известно? В королевских лабораториях ты у всех на виду. И если будешь хорошим специалистом, то уже через месяц-другой у тебя появятся частные заказы. Понятно, простофиля?

Я проглотила обидное словечко. Но отомстила тем, что выудила выданный ректором лист:

 — Понятно. Кажется, я уже на полпути к королевским лабораториям. Ректор выдал мне задание и сказал, что будет наблюдать, как справлюсь.

У Шейлы загорелись глаза:

 — Счастливица! Будешь поближе к нему… Впрочем, — мгновенно добавила соседка другим, деловым тоном, — у меня тоже есть шанс стать поближе к ректору Дельавейро! Вот возьму и выиграю Отбор невест!  И стану леди Дельавейро! И тогда…

Я не выдержала, схватила подушку и запулила ее в замечтавшуюся девчонку:

 — Сначала выиграй отбор!

***

Утро началось для меня точно так же, как и семь предыдущих: подъем и торопливые гигиенические процедуры, потому что встал не сразу, а «чуть-чуть» полежал. Потом завтрак в академической столовой в компании таких же зевающих адептов, как и мы с Шейлой, вялый обмен сплетнями из разряда, что случилось за ночь. Потом дружный забег в аудитории и начало занятий. У Шейлы первым сегодня стояли «Основы кузнечного дела», некоторым артефакторам без этого было никак. Я же помчалась на «Историю магии».

Все было как всегда. Разве что после «Теории алхимии» меня подозвала к себе мастер Танара, пожилая преподавательница со строгим и замкнутым лицом, явно много знающая, но начитывающая материал сухо и неинтересно. Ни слова не сказав, мастер Танара протянула мне толстую потрепанную книжку в черном кожаном переплете. Взяв предложенное, я недоуменно осмотрела ее. Названия не было.

 — Что это? — поинтересовалась, уже догадываясь, что это что-то, что должно мне помочь, справиться с заданием ректора. Так и вышло.

 — Лорд-ректор велел выдать вам, Иванкова, литературу, которая может помочь в разработке антидота, — сухо отозвалась преподаватель. — Прочтете, потом начинайте подбирать антагонисты действующим компонентам зелья. Когда составите — покажите мне, я проверю. Если все будет правильно, начнете составлять зелье. Ну а с магической составляющей я помогу, если у вас не получится.

Исчерпывающая инструкция.

 — Спасибо, — пробормотала я, стараясь не слишком явно демонстрировать свое отношение к происходящему. — Я могу идти?

Мне просто кивнули.

После «Теории алхимии» у моей группы шел предмет, который в моем мире без затей назывался «физра», здесь же это было «Физическое развитие мага». Но суть от этого не менялась: переодевшись в широченные и крайне неудобные брюки, я бегала, приседала, разрабатывала плечи в компании других девчонок-алхимиков. Утешало во всей этой ситуации меня лишь то, что после физры шел большой перерыв на обед. Времени было достаточно, чтобы сбегать к себе в комнату, принять душ, переодеться в свежее и пообедать. Но в конце занятия у нас над головами неожиданно раздался усиленный магией глас, иначе назвать эту жуть невозможно:

 — Адепты, сразу после того, как раздастся сигнал окончания урока, вам необходимо построиться и под присмотром старосты и преподавателя, который вел у вас урок, направиться в актовый зал академии. Повторяю, сразу после того, как…

Парочка особенно впечатлительных девчонок споткнулись и кубарем полетели в пыль. Им вдогонку преподаватель, огромный лысый полуорк с торчащими изо рта клыками мстительно кинул мелкое и в принципе безобидное заклинание, которое, столкнувшись с землей, взорвалось и дополнительно обсыпало девчонок пылью и мусором. Покосившись на ухмылявшегося преподавателя, я поняла, что переодеться нам никто не даст. Так и пойдем в этот чертов актовый зал. Ну и ладно.

Я догадывалась, зачем нас собирают. А потому брела в толпе однокурсников без особого настроения. Меня куда больше занимало то, как я буду варить антидот, чем то, кого выберет себе в супруги чешуйчатый ректор. Никогда не интересовалась фэнтези, предпочитая сказочкам и слезливым мелодрамам детективы и полицейские боевики. Но увидев, что происходит перед входом в актовый зал, споткнулась и остановилась вместе со всеми.

Крики привлекли мое внимание задолго до того, как стал виден вход в актовый зал. Толпа студентов, или по-местному адептов заволновалась, вытягивая шеи и пытаясь понять, что впереди происходит. Может, туда вообще опасно идти? Но все равно продвигалась вперед. То ли кто-то следил за тем, чтобы адепты не останавливались, то ли сами будущие маги торопились проскочить внутрь. Все же крики «Ай! Ой! Как вы посмели?» особого энтузиазма не внушали никому.

В группе алхимиков девушек было мало. Вместе со мной всего четыре человека. И парни обычно ненавязчиво нас охраняли от посягательств адептов из других групп. Вот и сейчас мы с девчонками шли, окруженные со всех сторон однокурсниками. Наверное, поэтому, что происходит, я поняла тогда, когда уже было слишком поздно.

У входа в актовый зал стоял ректор, несколько преподавателей, среди которых я узнала декана факультета целительства целительницу Нест и декана факультета Магических преобразований, магистра Вольтаона, а так же три богато одетые леди, в которых я заподозрила драконниц, организовавших Отбор. Присутствие данной группы мне было непонятно. Но ровно до той минуты, как настала моя очередь входить в зал.

Я еще во время занятий физкультурой расстегнула верхние пуговички на форменной рубашке, потому что мне было жарко. Да так и пошла в актовый зал, даже не задумавшись, что три расстегнутые пуговицы могут послужить причиной скандала. Ничего же такого распахнутый ворот не открывал! Но когда я проходила мимо группы преподавателей и драконниц, Кен-как-его-там заинтересованно скосил взгляд на распахнутый ворот. А потом, как-то странно оскалившись, вдруг размахнулся и…

Я догадалась, что сейчас произойдет, и совершила какой-то совершенно немыслимый прыжок в сторону, уходя от контакта с ладонью ректора. Сама не поняла, как у меня это получилось. Отпрыгнула, замерла на месте, пытаясь отдышаться и понять, что сотворила, а также наблюдая, как пятерня ректора со всей дури хлопает шедшего впереди меня Олафа по мягкому месту…

Тугодум и увалень Олаф, огромный, как трехстворчатый шкаф с антресолями, ощутив сжавшую его полупопие лапищу, взревел. Самые впечатлительные девчонки взвизгнули, драконницы побледнели, парни из моей группы с каким-то научным интересом взирали на то, как однокурсник, обычно очень долго раскачивающийся на какое-то действие, волчком развернулся на месте и не раздумывая ткнул кулаком вперед. А кулак у Олафа был ого-го! Былинные русские богатыри нервно курили в сторонке при виде этого кулачища. Кажется, в предках у Олафа был кто-то из орков, но это не точно. Зато точно известно, что парень из семьи потомственных кузнецов. Сам с раннего детства отирался у отца в кузне, и если бы не открывшийся дар, то уже тоже наравне с родичами ковал бы мечи и плуги. Так что у ректора Кена-как-его-там не было ни единого шанса. Это понимали все. Но никто абсолютно не предполагал, что и здесь судьба подготовила лорду-ректору подлянку…

 — Даже перевоплотиться не успел, — восхищенно выдохнул кто-то у меня за спиной. — Вот это силища у алхимика!

 — А ты уверен, что дракон в актовом зале академии в истинной ипостаси — это хорошо? — скептически поинтересовался другой. — Он же нас всех своей тушей размазал бы по стенам тонким слоем.

 — Капец алхимику, — мрачно предсказал третий, — отчислят к демонам за нападение на ректора.

 — Не отчислят! Ректору, небось, в удовольствие леди к стенке прижать! — хохотнул первый. На него все странно посмотрели.  — И что они здесь забыли?

Вопрос был явно риторический. Но даже если на него кто-то и ответил, никто этого не услышал. Потому что над толпой раздался жуткий, яростный рев:

 — Лорд Дельавейро! Возьмите себя в руки! Да не в мои! Что вы в самом деле, как мальчишка, впервые вставший на крыло!

Моя группа стояла уже у самого входа, а потому мне даже шею не пришлось тянуть, чтобы увидеть, как ректор собственной аристократической тушкой прижал одну из леди, в которых я подозревала драконниц, к стене и с наслаждением ощупывал ее довольно пышные формы. Леди возмущалась. И довольно громко. Но как-то фальшиво, что ли. У меня было подозрение, что она наслаждается происходящим. Ибо даже не пыталась освободиться из шаловливых ректорских рук.

Вокруг слышались возбужденные шепотки парней, вроде: «Во дает!», «А что, так тоже можно?», «Эту и я бы пощупал!». Девчонки возмущенно шипели. Особенно те, кто встречался с кем-то из парней. А я посмеивалась. В ближайшее время академию точно захлестнут скандалы по обвинению в неверности, а также из-за попыток повторить подвиг ректора.

Все закончилось внезапно. Я не заметила, откуда она взялась, но над толпой неожиданно раздался злющий, просто вымораживающий голос принцесски:

 — Лорд диа Дельавейро! Немедленно прекратите позориться! На вас смотрят ваши же адепты!

 — Но самое главное, вы, — себе под нос прокомментировала я возмущение обманутой девицы.

Ректор замер еще при первых звуках голоса Маргелы. Я стояла в метрах десяти от него, но даже с этого расстояния видела, как оцепенела и напряглась спина лорда. Кажется, Кен-как-его-там начал понимать всю глубину *опы, в которую его засунула его собственная несдержанность. А может быть, он сразу начал просчитывать ситуацию. Как бы там ни было, но он выпрямился сам, на мгновение оглянувшись на толпу адептов, сверкнув на нас черной яростью глаз и мелкими черными чешуйками, практически полностью покрывшими его виски и скулы, и поставил на ноги помятую им леди. До меня долетело глухое ректорское:

 — Приношу свои извинения, леди Нейтан. Я виноват и готов загладить свою вину любым из названных вами способов!

Я не услышала, что ответила ректору леди. Толпа адептов снова пришла в движение, и их шаркающие шаги и шорох одежды, увы, заглушил тихие слова леди, если они были. К тому же, осознав, что ректор выискивает взглядом в толпе именно меня, я постаралась пройти мимо него так, чтобы между мной и лордом находились парни из моей группы. На всякий случай. Как говорится, береженого и бог бережет.

 — Ты чего, Лариса? — шепотом поинтересовался у меня заметивший мои манипуляции Борак, на занятиях я чаще других оказывалась с ним за одним столом.

 — Ректора боюсь, он страшный, — нервно ответила я полуправду, поглядывая на лорда, все еще рыскающего по толпе взглядом.

Борак тоже посмотрел на руководство академии, потом хмыкнул:

 — Ну да, для тебя он, наверное, страшное чудище. Но ты не бойся. Лорд-ректор хорошо контролирует свою сущность. Да и драконы не кровожадны. Он тебя не обидит даже в том случае, если ты накосячишь так, что тебя вызовут к нему в кабинет. Заставит мыть полы, чистить нужники, дежурить на кухне, но физически не обидит.

Мне хотелось огрызнуться, мол, много ты понимаешь. Но в этот момент мы практически поравнялись со входом и стоящими возле него леди и преподавателями, и до меня донеся возмущенный шепот принцессы:

 — Я категорически против! Если лорд диа Дельавейро, не стесняясь посторонних взглядов, ощупывает вас, леди Нейтан, то я представляю, что будет, допусти мы на Отбор студенток! Они же по большей части даже не аристократки! Дельавейро в таком случае вообще ничего сдерживать не будет! Это будет… скандал на все королевства! Позор!

Я навострила ушки и сделала вид, что оступилась в попытке подслушать еще что-нибудь. И мне повезло.

 — А если будет скандал, то ваш отец, Его Величество Албрехт, никогда не разрешит вам, принцесса, выйти замуж за Кенсорина, — понимающе отозвалась леденючим тоном леди Нейтан. — Я все понимаю. Однако на этот раз по-вашему не будет, Ваше Высочество. Ибо предки нам завещали, что в Отборах должны участвовать все незамужние девицы. По-другому Истинную не найти!

К этому моменту я уже входила в гостеприимно распахнутые двери зала, и останавливаться было ни в коем случае нельзя. Если я не хотела нарваться на неприятности. Но любопытство буквально ело меня поедом. И я, рискуя привлечь к себе совершенно ненужное, более того, опасное внимание спорщиц, повернула голову и посмотрела на принцессу и ее собеседницу. И была вознаграждена за смелость. Потому что успела увидеть, какой акульей, полной превосходства улыбкой, наградила даму принцесса:

 — Это мы еще посмотрим!

Войдя в зал и пройдя на отведенные для алхимиков места, я оказалась рядом с расстроенным Олафом. Здоровяк, едва взглянув в мою сторону, вдруг тоскливо вздохнул:

 — Отец так мечтал, чтобы хотя бы один из его сыновей получил магический дар и магическое образование! Я единственный сумел поступить в академию! И что? Меня теперь отчислят за подбитый ректорский глаз! А разве я виноват? У меня же реакция!

Мне почему-то стало Олафа жаль. Утешающе погладив парня по волосатой лапище, я пробормотала:

 — Не расстраивайся заранее. Может, еще ничего не будет! Ректору сейчас явно не до тебя.

 — Сама-то в это веришь? — уныло отозвался бывший кузнец. — Тебе хорошо, говорят, лорд-ректор разглядел в тебе талант, теперь будет защищать в любом случае. А кто я такой?

Меня словно черт за язык дернул:

 — Хочешь, могу за тебя попросить, когда в следующий раз встречусь с ректором по учебе?

У Олафа загорелись глаза:

 — Буду твоим должником до конца жизни, если уговоришь лорда Дельавейро меня не выгонять!

Я кивнула. А про себя прокляла все: и не вовремя накатившую жалость, и болтливость, и его лордство. Вот что мне стоило помолчать?

Алхимики вошли в зал одними из последних. И едва Олаф заполучил с меня обещание похлопотать за него, как на возвышении перед студентами, а сценой это место даже слепой бы не назвал, поднялись преподаватели в мантиях, леди, которых я видела у входа, сам ректор и принцесса Маргела. Последняя была настолько довольна собой, что как две капли воды походила на самодовольного кота, подчистившего блюдце с хозяйскими сливками. Во всяком случае ее мордашка сверкала от самодовольства так, что своим сиянием заглушала блеск камней в диадеме, украшавшей прическу принцессы.

 — Тебе не кажется, что она что-то задумала? — прошептала я, обращаясь к Олафу и продолжая наблюдать за тем, как Маргела увивается вокруг ректора.

 — Кто? — скучающе отозвался бывший кузнец. Он уже успел слегка успокоиться и снова стал прежним, полусонным и слегка заторможенным.

 — Принцесса, — пояснила я.

 — А-а-а… — Олаф едва только не зевнул от скуки. — Все знают, Ее Высочество в день своего десятилетия публично пообещала, что выйдет за лорда-ректора замуж. — Олаф помолчал пару секунд. То ли собирался с силами, то ли что-то припоминал. А потом добавил скучающе: — Говорят, уже нескольким принцам иноземным отказала.

На этом нам с Олафом пришлось прерваться. Потому что одна из леди, кажется, та самая Нейтан, вышла вперед и заговорила, явно усилив свой голос магией:

 — Приветствую вас, адепты, будущее и надежда магического Петара! Вам повезло присутствовать при редчайшем в наше время событии — Отборе невест для дракона Кенсорина диа Дельавейро! Вашего лорда-ректора, — пояснила на всякий случай леди. А то вдруг кто-то еще не знал, кем является Кен-как-его-там. — Поиск Истинной для каждого дракона — важная веха в жизни. Имеющее большое значение событие! И чтобы не ошибиться, чтобы точно найти, распознать в толпе половинку своего сердца, предки разработали целый ритуал, ряд сложных и простых испытаний, позволяющих дракону познакомиться с претендентками…

Леди вещала вдохновенно. Даже глаза прикрыла от удовольствия. А я заскучала. Участвовать в отборе я не собиралась. А потому смысла в присутствии на этом сборище для себя я не видела. Лучше бы учебники почитала в комнате. И то пользы было бы больше.

Каюсь, я отвлеклась от речи драконницы на собственные мысли. В реальность меня вернула внезапная яркая вспышка на возвышении и дружное «Ах!» от особо впечатлительных адептов. Олаф, кажется, задремавший около меня, удивленно хмыкнул себе под нос:

 — Ого! Сам канцлер почтил нас вниманием! Кажется, сейчас что-то будет.

Я тоже поняла, что все происходящее — это не просто так. Слишком уж торжествующей, предвкушающей близкую победу была мордашка стоявшей рядом с ректором принцессы. Словно у удава в ожидании сытного обеда.

Вновь прибывший, мужчина уже в годах, с посеребренными сединой висками и морщинами на лице, в дорогом камзоле цвета табачных листьев с золотым шитьем, опирался на трость и слегка прихрамывал. Это обнаружилось, когда он неловко качнулся, осматриваясь по сторонам. А заметив принцесску, поклонился ей:

 — Ваше Высочество, позвольте огласить волю вашего батюшки, короля Албрехта? — У меня почему-то сложилось впечатление, что все, сейчас происходящее, было распланировано заранее.

Маргела кивнула. Тогда мужчина неожиданно ловким движением извлек будто ниоткуда свиток, развернувшийся перед ним в воздухе словно живой, прочистил горло и зычно прочел:

 — Мы, король Петара Албрехт, повелеваем: наградить нашего верноподданного, лорда Кенсорина диа Дельавейро титулом герцога Шаттра!

Наверное, это что-то да значило. Не только адепты потрясенно вздохнули. Леди, которые стояли у входа в зал вместе с преподавателями, мгновенно подобрались и оценивающе смерили ректора взглядами. Маргела так и лучилась самодовольством. Не иначе как без нее здесь не обошлось. А лицо самого лорда-ректора сначала вытянулось. А потом начало стремительно покрываться черными блестящими чешуйками. Я даже дыхание затаила. Он злится, что ли? Вроде бы титулу должен радоваться, разве не так у аристократов заведено?

Все стало более-менее понятно, когда названный канцлером мужчина продолжил читать свиток:

 — Этим же приказом мы, король Албрехт, повелеваем! Провести Отбор невест для новоиспеченного герцога Шаттра среди дочерей аристократических родов Петара, достигших определенного возраста с тем, чтобы обеспечить наследование герцогского титула…

В зале, несмотря на все усилия преподавателей, поднялся невообразимый шум. Да и те леди-драконницы, которые стояли на возвышении вместе с ректором, не стесняясь никого, шушукались между собой. Со всех сторон до меня долетали обрывки фраз вроде: «Король ради дочурки перешел все границы!», «Его Величество не имел права вмешиваться в порядок проведения отборов!», «Это нарушение всех свобод драконов!». Но больше всего меня повеселило и озадачило одновременно высказывание, прилетевшее откуда-то из-за спины: «Боги накажут их за вмешательство и нарушение древних обрядов!» Я в божественное вмешательство не верю, хоть и не совсем атеистка. И мне стало любопытно, кто там такой уверенный в том, что всем прилетит от богов. Но когда я обернулась, то увидела лишь парней из своей группы и из боевиков. А голос-то был женский!

Нас так и распустили по своим делам, толком ничего не объяснив. Спрашивается, зачем собирали? Выходя из зала в потоке других адептов, я столкнулась с расстроенной соседкой по комнате. Заметив меня и мои свободные уши, Шейла мгновенно вцепилась в мою руку, оттирая меня от моей группы:

 — Обидно, Лара, — по-детски шмыгнула она носом, — а я уже планы выстроила. А тут король со своим герцогством…

Я решила проверить собственные догадки:

 — Как ты думаешь, зачем нас здесь собирали? Ну не ради того же, чтобы известить о повышении социального статуса ректора? Или здесь так принято: оглашать подобные приказы в присутствии большого количества свидетелей?

Шейла презрительно фыркнула, позабыв о том, что только что едва ли не плакала:

 — Да нам собирались сообщить об Отборе и об испытаниях, ожидающих всех претенденток! Если бы не канцлер Полонья и не приказ короля… В Отборах же должны участвовать все незамужние совершеннолетние девицы. Чтобы дракон мог точно найти свою истинную пару. — А потом с неожиданной мстительностью добавила: — Ну ничего! Я терпеливая! Подожду, пока аристократки вылетят с отбора, а потом приму в нем участие и обязательно стану женой лорда-ректора!

Теперь фыркнула я. Но промолчала. Желания что-то доказывать Шейле у меня не было.

Остаток дня прошел вполне мирно. Я вместе со всеми ходила в столовую, потом читала выданный мне мастером Танарой учебник, тихо офигевая от количества самых разнообразных условий, позволяющих или запрещающих использовать тот или иной ингредиент. Я всегда была далека от химии. И сейчас эта информация категорически отказывалась укладываться у меня в голове. В итоге я взяла чистую тетрадку из тех, что мне выдали в деканате, и принялась составлять таблицу совместимости, как я ее обозвала. И просидела с ней до самого ужина. А потом, когда мы с Шейлой поглощали в столовой вместе с остальными адептами овощное рагу и булочки, словно в насмешку над моей соседкой, усиленный магией голос объявил, что первый, отборочный тур будет проходить на территории академии. И будет состоять в том, чтобы претендентку кто-то отвел в храм и представил духам-покровителям рода Черных драконов. У Шейлы загорелись азартом глаза.

Поведение соседки меня насторожило. Но не настолько, чтобы заподозрить неприятности для себя. Тем более что Шейла ничего не сказала и никак себя не выдала. Молча, хоть и несколько суетливо доела свой ужин. И даже снизошла до того, чтобы вместе со своей грязной посудой убрать и мои тарелки. Так же молча мы вернулись в свою комнату. И Шейла никак не комментировала то, что на протяжении всего нашего пути от столовой до комнаты в общежитии нам попадались группки адепток, обсуждающих новость, мечтающих о том, чтобы внезапно оказаться аристократкой и попасть на Отбор, и даже в шутку планирующих пробраться в Храм и быть представленной духам-хранителям рода Черных драконов. Я все ждала, когда Шейла тоже заговорит на эту тему хотя бы со мной. Но соседка по комнате молчала. Словно разобиделась на весь белый свет. И я расслабилась, утратила бдительность. А зря.

Вернувшись в комнату, я снова засела за составление таблицы. Она была жизненно необходима мне, но продвигалась со скрипом просто потому, что мне банально не хватало знаний. Информацию приходилось собирать как грибы: там чуть-чуть, здесь немного, в следующей главе пару фраз. Это занятие поглотило меня с головой. А потому, когда Шейла внезапно меня позвала по имени и что-то спросила, я лишь рассеянно отмахнулась от нее:

 — Да-да, хорошо… Потом поговорим на эту тему… — Лишь бы соседка отстала со своими глупостями и не мешала.

Но в этот раз избавиться от Шейлы оказалось не так просто. Она вихрем налетела на меня, развернула стул так, что я оказалась к ней лицом и возмущенно спросила:

 — Лара! Ты вообще слышала, что я у тебя попросила?

Оторвавшись от изучения обыкновенной ромашки, у которой оказались совершенно не такие свойства, как в моем прежнем мире, я сердито уставилась в глаза Шейле:

 — Ну что такое? Ты не видишь: я занята! Если не справлюсь с таблицей, то ректор меня…

Опомнившись, я оборвала себя на полуслове, отвесив себе мысленную затрещину и напомнив, что болтун — это находка для шпиона. А Шейла и так в старой башне подслушала слишком много из того, что для ее ушей не предназначалось. Хорошо, что не обратила внимания или сочла не стоящим ее интереса.

Шейла явно заметила незаконченную фразу. Но почему-то промолчала. Вместо того чтобы начать меня пытать о моих отношениях с ректором, она вдруг попросила:

 — Лариса, помоги мне! А я помогу тебе, — мгновенно предложила она бартер. — Сходи со мной в Храм! А я попрошу Дерека, чтобы он помог тебе с таблицей и с зельем!

Здесь поступали в академию в восемнадцать лет. После обучения в школе магии или домашнего обучения у аристократов. Мне же на момент встречи с банановой кожурой уже стукнуло двадцать два. И в принципе, в моем мире эта разница в возрасте была бы неощутима. Подумаешь, каких-то четыре года, когда все вокруг росли и развивались в равных условиях. Но вот четыре года разницы между уроженкой Земли и уроженкой Петара оказались почти пропастью, к моему удивлению. Намерения Шейлы мне сразу же стали кристально понятны. И все же я на всякий случай решила кое-что уточнить:

 — Погоди, — прищурилась я на соседку, — Дерек — это твой парень?

Восемнадцатилетняя Шейла только поступила на первый курс академии. Но еще во время вступительной кампании умудрилась обзавестись постоянным парнем. Рыжий Дерек, чем-то, наверное, глазами и носом, напоминавший Антошку из земного мультика, смотрел на Шейлу, как на икону. И да, если бы соседка попросила его помочь мне с таблицей, вряд ли бы Дерек ей отказал. Вот только поступок соседки слишком сильно смахивал на то, что Шейла хочет мягко, без скандала, избавиться от своего кавалера.

В ответ на мой вопрос соседка просто кивнула. А я с ужасом заподозрила, что…

 — В какой Храм я тебя должна сопровождать и зачем? — строго поинтересовалась у Шейлы, а сама начала судорожно прикидывать, как бы отказаться от столь сомнительной «чести». — Я же иномирянка! И о ваших религиях еще даже смутного понятия не имею!

 — А это неважно! — отмахнулась соседка. И припечатала: — Тебе всего лишь нужно представить меня так, чтобы в глазах духов-хранителей я выглядела идеальной претенденткой на роль супруги лорда Дельавейро!

Я застонала:

 — Не-е-е-ет! Ну почему я? Почему бы тебе не попросить о помощи собственную сестру?

На меня посмотрели, как на дурочку:

 — Милита и сама хотела бы стать леди Дельавейро. Она мне в этом скорее соперница и враг, чем помощница.

 — Ну а другие?

Я не собиралась сдаваться, видят местные боги. Мне и так неприятностей с ректором хватало, кому б подарить. Но Шейла внезапно поджала губы и процедила:

 — Лариса, если ты мне не поможешь, я всем расскажу, что у тебя какие-то темные, нехорошие дела с ректором! Я ведь собственными ушами слышала, что ты оказала ему медвежью услугу! А вдруг ты прибыла специально для того, чтобы окончательно извести Черных драконов? Знаешь, что с тобой будет, если об этом узнает Ее Высочество Маргела?

Я похолодела от невысказанной угрозы. Все, чему я была до этого свидетелем, просто кричало о том, что Маргела желает заполучить ректора себе. И если ей сообщат, что я прибыла его погубить… Вряд ли влюбленная принцесска будет разбираться, правда ли это. А заступиться за меня в Петаре некому.

 — Не ожидала от тебя такой подлости, — медленно сообщила я Шейле, ощущая, как затягивается на горле невидимая удавка.

 — В любви каждый сам за себя и все средства хороши, — легкомысленно отозвалась та. — И я ведь не так много у тебя прошу: просто представь меня духам-хранителям в выгодном свете. Дальше я уже сама.

 — А что будет, если нас поймают в Храме? — желчно поинтересовалась я, понимая, что отвертеться не выйдет. Либо рискнуть и пробраться в Храм, либо Шейла запустит сплетни. А с ее умениями это приговор для меня. Маргела меня не простит. — Король ведь недвусмысленно приказал, чтобы в Отборе участвовали только аристократки! А ты ни разу не леди! Что будет за нарушение королевского приказа?

 — Ерунда! — легкомысленно отозвалась соседка, видимо, уже учуяв, что я соглашусь. — На всех скрижалях записано, что в подобных Отборах участвуют ВСЕ желающие. Так что ничего Его Величество мне не сделает.

 — А мне? — На душе с каждой минутой становилось все гаже.

 — А тебя ректор защитит, — припечатала Шейла.

Я бы могла объяснить этой дурочке, что связывает меня и супруга Барби. Но я давала слово, что буду молчать. И не могла его нарушить. Если начну болтать, то это только добавит лишние пункты к и без того длинному списку моих прегрешений. Это ж надо было так вляпаться?

Мрачно покосившись на соседку, я приняла решение:

 — Хорошо. Я схожу с тобой в Храм. Но ты должна мне дать слово здесь и сейчас, что независимо от итога нашего похода, мы будем в расчете. Ты больше никогда ничего не будешь просить у меня. И Дерека напрягать не нужно, я сама разберусь и с таблицей, и с антагонистами, и с зельем. Понятно?

 — Как хочешь, — лучась довольством, пожала плечами соседка. И не задумываясь произнесла формулу магической клятвы, что больше не будет ни о чем меня просить.

Выслушав, я угрюмо предупредила ее:

 — Учти, шантажисты, а таких, как ты, в моем мире называют шантажистами, долго не живут. Так что завязывай с вымогательством! Когда пойдем в Храм, и что я должна буду сказать? — поинтересовалась я напоследок.

 — Я все разузнаю! — с невиданным энтузиазмом воскликнула в ответ Шейла. Ее бы энергию, да на благое дело — электричества хватило бы осветить весь Петар! — Когда начнется первый этап, сколько будет проходить. Потом решим, когда будет лучше всего пробраться в Храм, чтобы никому не попасться! Что бы ты ни говорила, Лариса, а я не собираюсь вылетать на первом же этапе Отбора, поэтому о безопасности можешь не волноваться, я в этом заинтересована не меньше тебя. Ты лучше подумай, что будешь говорить духам-хранителям! Учти, я должна выглядеть идеальной кандидаткой!

 — Это ты лучше учти, что прогуливать занятия или как-то еще привлекать к себе внимание преподов я не собираюсь, — еще более мрачно огрызнулась я, уже заранее сожалея, что дала свое согласие. Идти в Храм не хотелось категорически. Внутри меня что-то словно сопротивлялось этому плану.

 — Я же сказала, что у меня нет намерения вылететь с Отбора на первом же туре! — возмущенно сверкнула глазами в ответ Шейла. — А привлечь внимание преподов это равнозначно вылету! Так что нет, прогуливать не будем ни ты, ни я. Думаю, что наиболее подходящим временем посещения Храма будет либо ночь, либо очень раннее утро, когда все еще спят.

На этом наш с Шейлой диалог увял сам собой. Я вернулась к составлению таблицы. Но, промучившись с ней какое-то время, работу бросила. Разболелась голова, да и на душе было гадко от поступка соседки. И отчаянно не хотелось ее восхвалять перед духами в храме. Вот все во мне противилось этому поступку! Но я уже просто не могла поступить иначе. И от этого отвращение к самой себе было еще больше. Словно я по глупости угодила ногой в капкан, а там была куча фекалий. С этим чувством гадливости я и легла спать.

Наутро стало известно, что у нас с Шейлой проблемы. Вернее, проблемы у соседки. Видимо, организаторы Отбора догадывались, что студентки, даже несмотря на запрет, попытаются любыми путями пробраться на Отбор невест для обожаемого ректора. А потому первый тур, то есть представление духам в Храме, должен был пройти в течение одного дня, пока все адепты будут присутствовать на занятиях. Шейла приуныла. Я же просто пожала плечами, с трудом скрывая от соседки охватившее меня облегчение. Однако Шейла не была бы Шейлой, если бы и здесь не нашла выход.

Я смутно представляла себе, что такое духи-хранители рода. Тем более, я не имела понятия, где они находятся в обычное время. Оказалось, что вместилищем духов считалась статуя Первого Черного Дракона, обретавшаяся в часовне родового замка клана Черных. А поскольку это было где-то запредельно далеко и не все леди, которые должны были участвовать в Отборе, могли туда беспрепятственно добраться, то статую должны были на сутки доставить в Храм Всех Богов на территории академии. И соседка по комнате потеряла покой, сон и аппетит, отслеживая происходящее там.

Спустя два дня после того, как Шейла стребовала с меня услугу в обмен на хранение тайны, она растолкала меня на рассвете, возбужденно шепча:

 — Вставай! Лариса, просыпайся! Вместилище духов-хранителей Черных драконов доставили в наш Храм час назад! Сейчас храм пуст! И это мой единственный шанс! Скоро рассветет, академия проснется, а потом начнутся занятия и собственно первый тур Отбора! Так что попасть в храм так, чтобы никто об этом не узнал, я могу только сейчас!

У меня были очень большие сомнения по поводу того, что никто не узнает о нашей вылазке. Наверняка, таких как Шейла, в академии пруд пруди. Вставать не хотелось. За окном было еще темно и раздавался какой-то подозрительный звук, похожий на шум дождя. Я прислушалась и нахмурилась:

 — На улице идет дождь? — спросила вместо пожелания доброго утра.

 — Да! — с восторгом выпалила соседка. — Сами боги ко мне благоволят! Кто еще рискнет высунуть нос на улицу в такую погоду? Никто! А у меня есть антистихийный плащ!

 — Если он есть у тебя, то что мешает другим добыть точно такой же? — буркнула я, вставая и засовывая ноги в комнатные тапочки.

В комнате было зябко, по полу гулял легкий сквознячок. Я поежилась. Полотняная ночная рубашка, хоть и имела длинный рукав, длину до пят и глухой, завязывающийся на тесемки ворот, от холода почти не защищала.

 — То, что это уникальный артефакт! — с восторгом отозвалась Шейла, и перед моим носом возник теплый халат из ткани, наподобие земной фланели, только потолще. У меня такого не было. — Это, кстати, тебе! Моя благодарность за то, что согласилась помочь! А плащ я стащила у отца. Он, конечно, будет сильно ругаться, когда узнает. Но цель оправдывает средства! Давай, Лара, шевелись! Пока идет дождь, у нас есть реальный шанс пробраться в храм незамеченными!

Мне не хотелось никуда идти. И не хотелось брать подарок, хоть он и был мне крайне нужен. Денег, что выдали мне на обустройство, было немало. Но и немного. Если покупать вещи, подобные этому халату, то надолго их не хватит. А я пока еще не могла решить вопрос с денежным обеспечением: мои навыки в этом мире никому не нужны, подработать я не смогу. А магии, чтобы подрабатывать как магу, мне еще учиться и учится. Стипендии же хватало на самое-самое необходимое с очень большой натяжкой. Поэтому, скрипнув зубами, я натянула халат и пошла умываться. А уже через десять минут мы с Шейлой крались по коридорам спящего общежития.

Я очень сильно боялась столкнуться с кем-то по дороге к Храму. Но общежитие будто вымерло. То ли боги нам с Шейлой благоволили, то ли демоны, но даже дежурная мирно дремала на своем месте у входа. Я покачала головой, при виде этой картины. А довольная собой соседка тихо шепнула мне на ухо:

 — Узнав, что привезли духов-хранителей, я подсыпала госпоже Датри сонного порошка в чай!

Вот… ненормальная! Если узнают об этом — нам с ней конец! И если Шейле есть куда возвращаться, то что будет в таком случае со мной, я не бралась даже предполагать.

Мы торопливо пересекли холл, и соседка толкнула дверь наружу. А там… Там была ночь. И настоящий холодный осенний дождь, своими холодными, мокрыми пальцами пытающийся нащупать дорогу в общежитие, но бессильно разбивающийся тяжелыми брызгами о порог. Я поежилась. Соседка развернула сверток, который несла с собой и набросила на нас хваленый антистихийный плащ. Сразу стало как-то сухо и тепло. Словно мы вернулись назад, в здание. Придерживая норовящую соскользнуть вниз ткань, Шейла скомандовала:

 — Побежали! — и подбородком указала на тропинку, ведущую в храм.

Святилище стояло на некотором удалении от академических строений. На самом краю огромного парка. И было довольно внушительным. Я даже вздрогнула, когда громада Храма внезапно выросла передо мной на фоне сереющей полоски восхода. Поднимаясь по массивным ступенькам на крыльцо, я не могла отделаться от ощущения, что иду прямо в какую-то ловушку. Чувство было настолько сильным, что я перехватила руку соседки, когда она уже намеревалась открыть дверь в храм:

 — Погоди! Ты уверена, что духов никто не охраняет? Что нас никто не увидит здесь?

Шейла посмотрела на меня как на дурочку:

 — Лариса, духи представляют ценность лишь для нашего ректора. Для остальных это просто деревянная, грубо сработанная статуя. Сейчас увидишь сама. А насчет того, что кто-то увидит… Если будешь и дальше тянуть время, то нас точно кто-то поймает на этом крыльце! Пошли, пока дождь не прекратился и не появились первые желающие представиться духам!

И Шейла проскользнула в темный зев приоткрытой двери. Пришлось идти следом. Так как соседка безжалостно забрала с собой плащ. А без него на крыльце было сыро, холодно и неуютно.

 — Шейла, — хмуро позвала я в большей степени для того, чтобы обнаружить соседку, чем для того, чтобы действительно это узнать, — а почему претендентку обязательно должен представлять кто-то другой? Разве она сама не может рассказать о себе? Разве духи не увидят, говорит она правду или лжет?

Шейла отозвалась откуда-то слева:

 — Не знаю. Наверное, это не столько представление духам, сколько испытание на умение договариваться и располагать к себе людей. Супруга ректора ведь должна будет следить за немалым хозяйством…

Я невольно фыркнула:

 — Ну и что? Наняла компетентных людей, и пусть они разбираются!

 — А как ты поймешь, что люди компетентны? — Соседка вынырнула из полумрака прямо передо мной. — Все, хватит болтать о глупостях! Я нашла свечи, пошли, пора провести обряд!

Я только в этот момент задумалась о том, что Шейла мне ничего не сказала толком, что нужно делать. И молча отвесила себе сердитый подзатыльник. Вот так некоторые дурочки и вляпываются в неприятности!

Впереди вспыхнул огонек. Это соседка зажгла первую свечку. И сунула ее мне в руки вместе со связкой подобных уже зажженной:

 — Вот! Свечей должно быть не менее двенадцати штук. Зажигаешь, проговариваешь какое-то одно мое достоинство и ставишь свечку на алтарь перед божеством. Поняла?

 — А ты? — невольно вырвалось у меня.

Темнеющая в свете единственной свечи статуя сидящего дракона пугала. Он был гораздо страшней тех, которых изображали в моем мире. И, казалось, неотрывно следил за каждым моим движением.

 — Я в это время должна покорно стоять на коленях, опустив голову, демонстрируя готовность покоряться супругу. Все! Хватит разговоров! Начали! — нервно выдохнула Шейла и медленно опустилась на колени, на каменный пол перед статуей.

Я вздохнула, зажгла следующую свечку и, чувствуя себя клиенткой психиатрической клиники, принялась восхвалять соседку по комнате. Какие только глупости я не говорила! И что Шейла верный друг (при этом я скрестила пальцы за спиной), и что она щедра с теми, кто этого достоин, и что хорошая хозяйка, и что красавица и умелый маг. В общем, когда свечи в руке закончились, я испытала настоящее облегчение от того, что не придется больше врать. И едва не растянулась на каменных плитах пола, когда в храме неожиданно прогремел раздраженный и до боли знакомый голос:

 — Что вы здесь делаете? Кто пустил?

Практически одновременно с раздраженным рыком ректора в помещении полыхнул, ослепляя, нестерпимо яркий свет…