Я несчастная, но счастливая

Я ужасная, но красивая

Ну, скажите, только честно! отчего такое бывает возможным, что одна и та же девушка в глазах огромного количества людей выглядит абсолютно по-разному, словно это не одна, а сотня самых разнообразных девчонок, соединенных в одно целое? Или может это они, те самые сто девчачьих особей, по очереди высовываются из меня и показывают каждый раз новые и новые лица? Ну что со мной не так?

Почему, например, когда лично тебе кажется, что именно вот этот прыщик, который вдруг появился на твоем лбу, делает тебя страшной и уродливой, и ты стыдливо прячешь его под челкой и смущенно опускаешь голову при встрече с парнями, а они этот «страшный изъян» вовсе не видят? Почему они в данный момент видят только твои голые коленки или грудь, обтянутую майкой и им глубоко безразличен этот твой ужасный красный прыщ. Ты этим парням кажешься красоткой, согласно их личным критериям оценки.

Или, наоборот, ты думаешь, что вся из себя красавица – с чистыми блестящими волосами и густыми накрашенными ресницами! Ты одета в новую маечку с ярким принтом, и в короткие джинсовые шортики. И нравишься себе до безумия…, но вдруг слышишь от своей собственной мамочки такую фразу:

– Ну-ка перестань трясти тут перед нами своими уродливыми голыми ногами.

 И ты в таком легком недоумении, (а если честно, то прямо-таки в шоке), спрашиваешь ее растерянно:

– Мам, но сейчас ведь лето, все девчонки так ходят. Когда еще мне шорты носить, зимой что ли? Чего ты?

– Девушка должна выглядеть скромно. Надень платье, немедленно, спрячь свое уродство! – рычит мама в ответ, краснея лицом.

И как понять вот такое несовпадение в ощущениях самой себя с мнением окружающих, которое постоянно происходит со мной, особенно в последнюю пару лет? Причем раньше, в детстве, я помню, что моей маме очень даже нравились мои ровненькие ножки, и она ими восхищалась. А теперь? Непостижимо…

Ладно, не буду пока отвлекаться на это!

Давайте познакомимся и я расскажу вам о себе, а вы, может быть, что-то умное мне посоветуете и подскажете – как мне найти саму себя среди той сотни женских сущностей, что сидят во мне! Договорились?! Итак –

Я – Вероника, мне 18 лет и я, наконец-то, окончила нашу среднюю районную школу и, имея на руках бумажный аттестат об образовании и электронное свидетельство о результатах ЕГЭ, сижу сейчас дома на диване и никуда не собираюсь поступать. Ни в институт, ни в техникум, и даже ни на какую работу. И я вовсе не тупица, и не лентяйка, и не бездельница, вы не думайте. Я просто жду! Чего? Сейчас все расскажу и все объясню, по порядку.

Дело в том, что почти в конце десятого класса, ранней весной я влюбилась, в Сережку. Так влюбилась, ну хоть плачь. И я, в самом деле, плакала и рыдала, как не знаю, кто… Обычно говорят, «ревет, как белуга», но я не знаю, как именно плачет эта самая белуга, поэтому я просто скулила. А все потому, что этот мой объект любви и обожания, ставший моим первым собственным парнем, отправился в армию. И вся моя любовь к нему продолжалась всего-то один месяц, прямиком между моим окончанием учебного года и проводами Сергея в ряды вооруженных сил нашей необъятной и великой. Ну как тут не реветь от обиды, когда все самое интересное с ним, только началось, и было в самом разгаре? И его волнующие поцелуи, и ласковые обнимашки, и наивные признания в любви…. Мама недовольно шипела и говорила о нем, что он «плохой мальчик». Не знаю, кому как, а для меня он был самым-самым. Эх…. Ну, вы меня понимаете. И весь последующий год я страдала от того, что он там – в своей армии, а я тут – в школе….

Я училась в школе, заканчивала одиннадцатый класс и честно ждала своего героя, который вот-вот должен был тоже закончить свою службу и вернуться домой в середине лета. И даже целый год не обращала внимания на все эти подкаты моих мальчишек-одноклассников – мне они были безразличны. Я даже на мамины слова не обижалась, когда она бурчала недовольно: «Медом что ли намазана? Отбоя от парней нет». Ну, нравлюсь я кому-то, что с того? У меня свой парень уже есть! Сергей меня попросил никуда без него даже не пытаться поступать и никуда не уезжать. Он приедет, и мы с ним все вместе решим. Вот такой приказ я от него получила буквально перед своим выпускным, представляете?! Ну, вот так он мне сказал-приказал по телефону, когда поздравлял меня с окончанием школы и велел сидеть и ждать его приезда. И знаете, в чем фишка – мне, такой своевольной и самостоятельной девчонке, вдруг так понравилось быть послушной! Ммм… Вот я и ждала!

А пока наслаждалась счастливым ничегонеделанием, радовалась отсутствию надоевшей учебы и улыбалась всему, что видела. Хотя, что там я могла видеть в том месте, где я сейчас находилась...

Я ещё вам не сказала, что живу-то я в небольшом поселке городского типа. Ага, типа – «городского»! И этот поселок родился из бывшего небольшого хуторка, которому посчастливилось в свое время расположиться в живописном месте Кубани, где из всех достопримечательностей главными являются старое здание администрации, школа, библиотека (она же клуб), медпункт и пара магазинов. Круто, правда?!

Ну а рядом с поселком, у реки, предприимчивые «дяди» построили современные ангары, в которых разместился частный консервный мини завод по переработке овощей и фруктов. И почти все жители нашего небольшого поселка трудятся на этом заводике на благо его хозяевам, для их процветания и преумножения собственных финансовых возможностей. Чего нельзя сказать о простых рядовых работниках, жителях нашего бывшего хутора. Но, как вы понимаете другого выхода у тех, кто там работал, не было. Выбор на рынке труда в нашем районе оказался весьма ограниченным – либо ферма, либо фермерские частные поля и сады, что окружали наш поселок со всех сторон, либо этот завод. Куда ни глянь – все частное – капитализм в чистом виде! А до ближайшего города сто километров – туда работать не наездишься, хотя некоторые и ездили, но таких было мало. Вот так все и жили в нашем поселке – получали копейки и думали, что только так и нужно и можно жить. Днем работали, а вечерами закрывались в своих домишках, и … пили. Зачем? Настроение что ли себе так поднимали? Не знаю.

Но я, конечно же, ни за какие деньги не собиралась оставаться в этом месте и работать на этом заводе. И вот так, безынтересно жить. Нет уж, нет уж!

И я с нетерпением ждала Сережку и того решения, которое он примет за нас. И я верила, что решение он придумает обязательно то, которое мне понравится. И я искренне надеялась, что мы с ним вместе отправимся куда-нибудь подальше из нашей глухомани, станем студентами, получим образование, ну и все остальное у нас с ним тоже станет чудесным и замечательным. Я даже боялась вслух мечтать, чтоб не сглазить свое счастье!

И пока ждала свою любовь из армии, от скуки занималась цветником в нашем маленьком дворике. Ну, нравилось мне это дело – цветы! У меня их столько росло – не счесть, но я знала имя каждому цветочку! И знала, что любит каждый из них. И я с удовольствием рыхлила им землю, поливала их и удобряла. Мама даже говорила, что у меня легкая рука! Не знаю, может и так, но вот то, что мои цветы росли дружно и замечательно – это было видно всем! И букеты, составленные мною, тоже нравились…, правда, некоторым.

Да, буду честной, не все из моих приятелей нашего дремучего поселка понимали смысл моих рукотворных шедевров. Когда я являлась к друзьям на дни рождения со своими собственноручно изготовленными букетами, то многие никак не могли понять эту мою креативность и мой дизайнерский подход, который я использовала в своем подарке.

Даже подружка Люська снисходительно улыбалась, когда я подарила ей прозрачную чашку, в которую красиво замаскировала флористическую губку и уже в нее навтыкала самых несочетаемых растений – розу, колючий репейник, декоративную траву и колоски злаков. И еще красное сердечко на тонкой проволочке красиво разместила среди этой икебаны. На мой взгляд, очень красивая композиция получилась! А подруга чуть ли не пальцем у виска крутила. Не поняла меня…. Ну, не объяснять же ей, что эта инсталляция изображала в моем представлении символ ранимости любви. Эх, темнота поселковая….

Представляю, что бы мои приятели обо мне подумали, если бы я им еще и призналась, что иногда разговариваю со своими цветами и даже пою им! Ха! Но это я оставлю при себе, не буду никого шокировать!

Ну что еще рассказать вам о себе? 

Да, забыла вас предупредить, чтобы вы не вздумали меня жалеть. Я не собираюсь вам ныть, жаловаться и плакаться. Вовсе нет! Я просто хочу рассказать вам о себе. Просто рассказать. А вы – просто слушайте. Ну и готовьте свои умные советы, хорошо?!

Я – обычная молодая девушка, не лучше и не хуже других. Высокая, худая, с глазами, губами, носом – как у всех. Ничего выдающегося. Даже грудь обычная. Выдающимися и длинными были только мои густые темно-русые волосы и стройные ровненькие ножки (и чего они маме не нравились?). Все остальное самое что ни на есть среднее. Но вот что странно – окончив школу, тоже со средними показателями знаний, о чем свидетельствовал мой аттестат (хотя с математикой, биологией и русским дела у меня обстояли отличные!), я лично не считала себя средненькой и серенькой.

 Я ощущала настолько сильную жажду и любовь к самой жизни, ко всему новому, красивому, прогрессивному, что сдерживала себя из последних сил от осознания, что я – особенная! Ну, случайно я оказалась в этом забытом цивилизацией месте, по ошибке!

Ух, как же мне хотелось поскорее уехать из окружающей меня серости и рутинного болота тупой скучной повседневности в ту жизнь, где и солнце ярче, и люди интереснее, и возможностей миллион! Туда, где я раскроюсь по-новому! Во мне просто всеми цветами радуги переливалось желание раскрасить окружающую меня серую действительность в цвета счастья. Я мечтала учиться, я грезила о большом городе, о Москве, но…. Тс-с! – это мой секрет! И я никому еще о нем не рассказывала. Вам повезло – вы узнали первыми!

Но это пока в моих перспективных планах и мечтах!

Ну ладно, помечтала и успокоилась, а пока вернемся ко дню сегодняшнему и к маминому приказу – не трясти своими ужасно уродливыми ногами.

Так вот, так и не поняв окончательно после маминых слов – какая я на самом деле – красивая или ужасная, я, пожав плечами, просто скрылась из зоны ее видимости и отправилась к подруге Люське, чтобы предоставить мамочке возможность успокоиться в мое отсутствие. Потому что своим видом я, наверное, ее, в самом деле, очень раздражала, а может даже бесила. И причина тут была самая тривиальная – у моей мамочки вот уже больше года назад как появился новый муж. Молодой мужик – Валентин…, Валя, парень тридцати лет. Мама тоже была не старушкой, она была вполне симпатичной блондинкой, ей недавно исполнилось всего тридцать семь, но мне-то в апреле стукнуло уже восемнадцать, так что… сами понимаете! Как нам жить втроем под одной крышей в нашем маленьком и тесном домике? Бежать мне нужно было из дома и чем скорее, тем лучше! А все потому, что этот маменькин муж, то есть мой, как бы папенька – отчим, Валентин Владимирович (чтоб его), начал проявлять ко мне повышенное внимание. Но о Валентине чуть позже.

Давайте я вам еще о своей школе пока расскажу.

В нашей поселковой единственной школе учили так себе, средне, но вот что интересно – в эту маленькую школу семь лет назад приехала молодая амбициозная выпускница Кубанского университета, чтобы учить местных ребятишек иностранному языку и не какому-то там немецкому или английскому, а итальянскому, представляете? Во как! Взрыв мозга! Чего ее занесло в нашу глухомань, непонятно, но вот такие видимо случаются у людей порывы потрясающего альтруизма!

 И на школьном собрании нам, пятиклашкам, предложили выбрать самостоятельно – какой язык каждый из нас хотел бы учить. Хотя, честно говоря, родители наши тогда имели над нами, школярами свою всесильную власть и никому из нашего класса не разрешили изучать этот странный и никому не нужный язык, и все мои одноклассники ушли на английский, который преподавала старенькая глуховатая пенсионерка. А я, единственная из девочек согласилась, да и маме моей, честно говоря, было все равно, что там я учу в школе. Ей не до меня в то время было – она весьма активно устраивала свою одинокую женскую жизнь.

Знаете, мое детство можно даже назвать счастливым – мама не мешала мне быть самостоятельной, а я не мешала маме жить так, как хотелось ей. Так что, в результате моей самостоятельности, в классе на уроке итальянского из девчонок сидела только я, ну и со мной два мальчика за компанию, которые были наверняка тайно в меня влюблены, потому что всячески норовили меня задеть – то за косу дернуть, то тетрадки испортить, то портфель спрятать. Привлекали к себе мое внимание, как могли. Вот и на итальянский урок тоже пришли, чтобы продолжать общаться со мной. И вдруг, остались до конца обучения!

И надо вам сказать, что никто из нас троих об этом решении – заниматься итальянским – не пожалел. Ух, как же нам было весело на этих уроках! Учитель – Альбина Викторовна – была словно настоящий журчащий родник с кипучей энергией – мы и песни с ней пели, и стихи заучивали и грамматику осваивали в виде игры. Она столько нам рассказала об истории этой самой Италии, что куда там нашему старенькому учителю-историку с его скучными уроками и монотонным бормочущим голосом.

Короче, так или иначе, к концу школы мы втроем могли преспокойно общаться на этом певучем языке, понимать его, слушать песни на итальянском, а я так даже читала без словаря – хоть в переводчики иди! Вот такие во мне оказались скрытые и довольно необычные и редкие для нашего поселка таланты! И я даже немножко помечтала, что когда-нибудь поеду в Италию и, как там меня примут за итальянку! Ну да это все были детские глупые мечты, как вы понимаете, и совершенно неисполнимые. Где я, и где Италия, а?!

Ну а теперь вернемся к моему отчиму. Как я уже говорила, он незаметно от мамы, оказывал мне всяческое внимание – то в комнату, где я уроки делала, зайдет, якобы «по-отцовски» проверить как там я домашнее задание выполняю. То руки мои потрогает, проверяя мышцы и, «по-отечески» советуя заняться аэробикой. Даже предлагал совместно с ним позаниматься под музыку. Он, видите ли, на магнитофон себе много разных упражнений записал, позволяющих улучшить форму тела. Вот нафига мне его советы? Я и без него знала, как свое тощее тело довести до совершенства, но он все равно настойчиво лез с рекомендациями. Папочка нашелся! У меня никогда не было отца, даже фотографии его не сохранилось, и мама ничего мне о нем не рассказывала, я росла без всякого мужского воспитания и вдруг нате вам – забота такая.

Я со зла даже маме как-то на него пожаловалась и … неожиданно выхватила уже от нее. Как она меня ругала и стыдила, вам не передать – и наглая я оказывается, и бесстыжая, и лгунья. В общем, я в ее глазах выглядела как «полный отстой», чуть ли не девица легкого поведения, которая только спит и видит, как совратить взрослого мужчину. Ну, ужас что за девочка! И это она обо мне – такой правильной и честной?! Вот мне обидно было – вы не представляете…. Думала, не прощу ее никогда за такие слова. А потом поразмышляла и поняла – приревновала. Ревнует, блин она своего Валька, вот реально ревнует! Глупая мама. Неужели не понимает, что он же старый для меня, он мне до лампочки и глубоко параллелен? И я сразу же простила свою бедную мамочку. И даже пожалела немного.

Вот только никогда больше ничего ей не рассказывала. От слова «совсем»! Ни о себе, ни о ненаглядном ее Валечке. Но с ним держала себя настороже и не позволяла к себе даже на метр приближаться, чем злила того до зубовного скрежета, но он ничего не мог поделать, видимо маму все-таки побаивался, ну или может, любил, кто их разберет этих взрослых? Тут мне бы со своей любовью разобраться – думала я, отчаянно скучая по Сережке и считая дни до его дембеля.

Короче, в нашем доме стало тихо-мирно, и никто больше не ссорился и ко мне не лез с советами. И я отвлеклась от Валентина, успокоилась. И расслабилась, тундра наивная, потеряла бдительность.

На дворе лето в самом разгаре, уже июль подходил к концу, тепло, светло, вкусно! Родители работают; вокруг птицы поют, и гнезда на деревьях вьют; пчелы гудят над цветами – все при деле, одна я бездельничаю. Стыдно мне немного стало, что я на диване с книжкой лежу или в телефоне путешествую. Ну как, стыдно? Так, самую капельку неудобно стало! Но этого хватило, чтобы поднять меня с дивана – и затеять во всем доме уборку!

Я решила порадовать своих молодых влюбленных «родителей», чтобы те не тратили свое драгоценное время после работы на все эти бытовые проблемы, типа готовки и уборки. В доме никого – красота, никто не помешает творить добрые дела в неожиданном порыве хозяйственности и альтруизма! Кто молодец? Я – молодец!

Я, нацепив на себя всё те же шортики с маечкой (пока никто не видит), завязала волосы резинкой в тугой пучок на макушке, чтобы не мешали, вдела в уши наушники и, подпевая нестареющему Челентано, принялась пылесосить, а затем протирать пыль и раскладывать вещи и предметы по местам. Сама себя зауважала в конце уборки, так увлеклась, что никого не видела и не слышала, кроме того, что лилось в уши:

– Susanna, Susanna, Susanna, Susanna mon amour, – выводила я в полный голос и радостно скакала по комнате, выплясывая и дурачась, и неожиданно ощутила, как две потные сильные ладони обхватили сзади мое худое неспортивное тело. У меня чуть сердце от страха не остановилось, и я резко повернулась, посмотреть – кто это и чего это он так? И замерла от неожиданности – повернувшись, я оказалась в объятиях … Валентина, своего «папочки», представляете?! Я даже сказать в первый миг ничего не успела, лишь удивленно рассматривала его лицо, которое оказалось так близко от моих глаз.

Валентин изменился до неузнаваемости – вместо его былых густых усов у него над верхней губой была лишь тоненькая ниточка-полосочка коротких волос. (Он чем-то смахивал на молодого Остапа Бендера в роли Андрея Миронова, я смотрела как-то раз этот фильм по телевизору). Но когда я увидела его гладко зачесанные назад волосы, то поняла под кого решил косить мой отчим – под итальянского мачо!

Вот это да! – пронеслось в моей голове. – Синьор Валентино!

И я невольно разулыбалась, сдерживая себя изо всех сил, чтобы не расхохотаться в голос от комичности внешнего вида этого взрослого, но глупо выглядевшего сейчас парня. А этот «мачо» возомнил себе, что я им восхищена и, приняв мою улыбку, как поощрение к действию, потянулся своим ртом к моим губам. Вот тут-то мне стало не до смеха!

Я, высвобождаясь из его рук, вытащила наушники из ушей и начала его отталкивать, но он, наоборот, порывался меня обнять и все сильнее прижать к себе. И вдруг заговорил ласково и жеманно:

– Говоришь, что тебе нравится все итальянское? И музыка, и мужчины? Может и я тебе их сейчас напомнил? Ну, так давай поиграем в Италию, красивая девочка!  – и начал целовать мою шею, лицо, норовя дотянуться до губ.

Вот это был ужас так ужас! Не передать вам словами мои ощущения. И возникшее отвращение к нему. А он даже глаза закрыл от удовольствия. И это все молча, как в кошмарном сне.

Не знаю, что мне взбрело в голову – то ли инстинкт самосохранения сработал, то ли сто раз просмотренные фильмы с такими эпизодами насилия, но я чисто интуитивно подняла согнутую ногу в колене и заехала этому «мачо» прямо в…. Ну вы в курсе – куда! Тоже ведь фильмы подобные смотрели?! В общем, картина, которую могла лицезреть моя дорогая и любимая мамочка, так «вовремя» вошедшая в комнату, была самая что ни на есть натуральная:

Её доченька в самом непотребном и расхристанном виде, «почти голая» стоит посреди комнаты, соблазняя ее мужа. И этот ее любимый муженек кружит перед дочуркой, согнувшись пополам, приседая и скуля от боли. Он – разумеется, красота неописуемая и сама невинность, а я – жуть ужасная и развратная. Как вам такой натюрморт?

Сколько было визгу и криков – не передать. Не хочу вас пугать своими подробными рассказами. Скажу лишь, что мама подлетела ко мне, залепила мне пощечину, затем подхватила Валюшу под руки и потащила на диван, обнимая и утешая. А мне, обернувшись, зло крикнула:

– И чего тут стоишь, чего забыла? Лети к своему Сереге, раз взрослая такая стала. Он там из армии вернулся, видела его только что. И домой можешь не торопиться!

Ну, вот как расценивать ее слова? То ли приказала, то ли благословила. Обалдеть. Но, так или иначе, выбора у меня не было – я как стояла, так и рванула из дому, в чем была, машинально держась за щеку, которая ныла от боли и очень быстро становилась красной.

Красное – значит красивое – пыталась я шутить сама с собой, нервно глотая слезы и уговаривая себя, что после всего случившегося сегодня в родном доме мне, вот такой – для кого ужасной, а для кого красивой – в самом деле, больше оставаться не зачем.

Очень смелая, но трусливая

Все женщины молоды, но некоторые из них моложе других, и это не всегда Perfetto – молоточком стучала в моей голове прочитанная где-то фраза (ее я по привычке дополнила итальянскими словами), пока я никого и ничего не замечая, неслась на соседнюю улицу. Я была страшно обижена на маму и жутко неуверенная в себе, но уговаривала себя не трусить и не ныть. И даже пыталась иронизировать, что молодость и юность не вечны, и что я тоже когда-то превращусь в старую почти сорокалетнюю тетку и тоже, возможно, буду кого-то отчаянно ревновать.

«Но ведь не к собственной же дочери», – отвечало мне мое сердце.

В таком ужасном раздрае, разобранная на запчасти, я смело и отчаянно ворвалась во двор того дома, где жил мой Сережа, тот, кого я год назад провожала в армию и которого честно и терпеливо ждала все это время. Ворвалась и затормозила в страхе – а с чего это я так лечу? А вдруг моя мамочка пошутила, и он не приехал, и никакого Сергея я здесь не найду, а своим видом перепугаю сейчас насмерть его маму? Ого, представляю себе ее реакцию, если она меня увидит – стоит посреди двора этакая дылда, в короткой майке и шортах, едва прикрывающих попу, да еще и с пылающей щекой, цвета красного знамени! Да уж, еще та картина маслом.

И я в страхе попятилась назад, чтобы уйти никем не замеченной, но вдруг… входная дверь распахнулась, и из нее вышел…. Кто бы вы думали? Правильно – он самый, мой Сережка, в солдатской форме, которая ему необычайно шла!

Вот тут-то все мои страхи разлетелись на маленькие осколки – я подпрыгнула и взвизгнула, словно вождь краснокожих (тем более с такой-то щекой, как моя!), и рванула к нему, и повисла у него на шее. Он рассмеялся, закружил меня вокруг себя, а затем поставил на ноги и поцеловал! Ух, как же он меня поцеловал! Ммм… (У вас когда-нибудь кружилась голова от поцелуев? Да? Ну тогда вы меня понимаете!) А потом слегка отстранил меня, удерживая за плечи, внимательно посмотрел и с восхищением произнес:

– Вероничка-аа! Какая ты стала! Какая классная! Какая красивая!

С этого момента после вот этих его волшебных слов он стал самым главным человеком в моей жизни. И мне уже не нужно было думать и размышлять – что и как там я планировала и о чем мечтала. Теперь я буду делать только то, что скажет или прикажет именно он! Мой Сергей! Вот так! Решение мною принято, оно возврату и обмену не подлежит!

Счастье самый лучший косметолог, так все говорят, и я реально ощутила, что становлюсь ужасно красивой! Как ни смешно звучат эти два слова вместе – «ужасно и красиво»! Вы не поверите, но мои глаза словно стали больше и ярче, губы стали такими же красными, как моя левая щека, даже грудь выросла, наверное, на целый размер (ну это я конечно нафантазировала!). А если серьезно, то мне, в самом деле, стало легко и радостно на душе и в объятьях самого лучшего парня на свете!

Он утащил меня за руку в беседку рядом с домом, и там мы, продолжая обниматься, сели на лавку и долго-долго рассказывали друг другу о том, как жили в то время, когда находились в разлуке. Ну и целовались, конечно! Он был моим героем, словно вернувшийся с войны солдат. И я так им гордилась! А он смотрел на меня как на богиню, как на принцессу, и я немедленно становилась именно такой – даже без бального платья и даже сидя не на облаке, а на обычной деревянной скамейке под старым навесом, свитым из виноградной лозы.

В тот момент я совершенно не задумывалась о том, как выгляжу! Я смотрела только на Сергея и видела его красивое мужественное лицо, его лучистые глаза. Гладила его голову с короткой стрижкой и прижималась к его крепким широким плечам. Красота и сила, надежность, защищенность – вот что я испытывала в тот миг. И страстно желала, чтобы этот миг превратился в вечность. Я вся была такая романтичная, такая впечатлительная, что хоть бери и пиши любовный роман – столько во мне плескалось самых разных чувств….

Но, как, оказалось, было не до написания романа, все хорошее рано или поздно заканчивается, и пришла его мама, тетя Тая, и принялась охать и ахать, и плакать, и смеяться – в общем, сплошной неадекват. Чего плакать, ведь ее сын вернулся домой живым и здоровым, значит, радоваться нужно, а она в слезы! Однако, тетя Тая – женщина волевая, она быстро взяла себя в руки и строго приказала нам отложить обнимашки до вечера, потому что сейчас, видите ли, у нее к сыну масса своих вопросов. Таким «изящным» способом она дала мне понять, чтобы я шла к себе домой. Я девушка сообразительная, мне два раза повторять не нужно, и я гордо удалилась, оставляя их вдвоем.

Смущенный Сергей проводил меня до калитки и шепнул мне на ухо, что вечером мы обязательно увидимся и обо всем еще поговорим. Я почувствовала прилив радости и успокоения и на крыльях любви улетела к своей подружке, чтобы разделить с ней своё счастье! Ну не к себе же домой мне было идти, там-то мне уж точно были не рады и моё веселье не поняли бы и не приняли. И мою качественную уборку не оценили или вовсе не заметили. А я ведь так старалась…

Зато подруга встретила меня на позитиве и терпеливо меня выслушала, сопровождая мой рассказ уместными ахами и охами, а в конце выдала:

– Счастливая ты, Вероничка. Дождалась, наконец, Серегу, и теперь вы вместе уедете учиться. Классно!

– Ну да, вдвоем ведь не так страшно. Тем более что я обещала ему, без него – никуда! – согласно кивнула я.

– Ты такая смелая! – с легкой завистью сказала она.

Я не стала спорить с Люськой и признаваться ей, что мне очень страшно уезжать из дома учиться неизвестно-куда и неизвестно чему (с Сергеем-то мы не успели это обсудить). Подруга словно почувствовала мою неуверенность и больше вопросов не задавала, за что я была ей искренне благодарна!

Мы даже всплакнули от полноты дружеских чувств. А чтобы развеять тоску, мы с аппетитом умяли по огромному бутерброду и запили его чашками сладкого растворимого кофе. Потом, спрятавшись за домом, мы покурили, еще раз пожаловались друг другу на своих странных мамочек и, взглянув друг на друга, вдруг… рассмеялись!

Ну, да, а чего расстраиваться? Родители и раньше к нам цеплялись со своими претензиями, так что не стоит париться и в этот раз. Переживем, решили мы и распрощались.

Пообщавшись с Люськой, и зарядившись от нее восторгом от приезда Сергея и ее пониманием той ситуации, что возникла у меня дома, я почувствовала, что моё беспокойство и тревога улеглись и почти испарились.

И чего, в самом деле, я впечатляюсь? Ну да, взрослая жизнь она такая – то черная полоса, то белая, а то, и вовсе бездорожье. Нужно с этим смириться и воспринимать тоже по-взрослому. А то, что я уже стала взрослой, я осознала именно сегодня, когда пообщалась с двумя разными мужчинами, причем каждый из них увидел во мне красивую и привлекательную девушку. Это было неожиданно и удивительно!

Вот такой уверенной в себе, красивой и «смелой» до дрожи в коленках я поздно вечером возвратилась домой. Ни слова не говоря своим воркующим на диване «родителям», я прошла в нашу крохотную ванную, вымыла волосы, высушила их, затем накрасилась, переоделась в платье (как хотелось мамочке) и, буркнув в пространство комнаты, что ухожу гулять, прихватив сумочку с телефоном, выпорхнула на свободу!

Было то самое время, когда день уже закончился, но ночь еще не наступила. Мое любимое время! Если прищурить глаза, то казалось, что и дома, и деревья, и даже небо были словно окутаны легкой дымкой мягкого серого света наступивших сумерек. И это было красиво! Или просто в этот вечер мне всё-превсё нравилось? Даже поселок, изученный мною до мелочей и исхоженный вдоль и поперек тысячу раз, выглядел по-новому и казался приятным. Если бы я могла, я бы написала вот такую картину, но рисовать я не умела, поэтому просто сохранила то, что видела – в памяти своей головы.

Сергей встретил меня возле своего дома. Он уже освоился после возвращения из армии, сменил свою армейскую форму на привычные джинсы и футболку и стал мне еще ближе и понятнее. Возле ворот дома стоял его старый мотоцикл, на котором мы с ним раньше летали по окрестностям нашего поселка в тот короткий месяц нашей дружбы и любви, до того, как он ушел служить. И сейчас парень, блестя глазами, снова показал мне на этого железного монстра, взял меня за руку и, подведя к нему, прохрипел с волнением:

– Как хорошо, что ты сама пришла! Я уже хотел за тобой ехать. Прокатимся?

– Да, конечно! – с готовностью согласилась я, и Сергей протянул мне второй шлем.

А что, разве я могла отказаться? Я ведь сегодня твердо решила всегда и во всем слушать своего парня. Поэтому, затолкала поглубже в свое сердце маленькое разочарование от того, что зря я нарядилась в это дурацкое платье и что мы никуда не пойдем с ним гулять, а просто будем носиться на бешеной скорости по пыльным дорогам полей и лесополос. Ну и что? Зато мы будем только вдвоем, – подумала я с радостью и уверенно надела этот смешной шлем. Сергей осторожно застегнул мне ремешок под подбородком, быстро поцеловал меня и помог устроиться на сиденье мотоцикла. Как же приятно, когда о тебе заботятся!

Когда мы отъехали от его дома и свернули на трассу, я, обхватив его тело двумя руками, прижалась к его сильной и крепкой спине и успокоилась! Все мои разочарования, возникшие только что, рассеялись, как дым от сигареты – мне стало хорошо и даже весело! И ветер бил в лицо, и свет фар выхватывал дорогу перед нами, позволяя мечтать о неведомом счастливом будущем, что ждет нас с ним впереди! Хотелось петь и орать от счастья, что я и сделала немедленно – именно кричала слова восторга и на русском, и на итальянском. А Сергей хохотал и тоже что-то кричал мне в ответ, но я почти не слышала! Шлем закрывал уши, да и мотоцикл ревел, как зверь. 

Я не задавалась вопросом – куда мы едем. Мы просто ехали туда, куда устремлял свой транспорт мой парень, а я ему подчинялась. Красота, когда кто-то принимает за тебя решения, правда?! Совершенно не нужно напрягать свою голову!

Вскоре Сергей направил мотоцикл к съезду с трассы, и мы остановились у небольшого озерца, берега которого поросли ивняком. Когда мой парень заглушил двигатель, нас окутала такая звенящая и уютная тишина позднего вечера, что мы не сразу заговорили. Просто стояли, обнявшись, наслаждаясь этим мгновеньем и вслушиваясь в звуки природы.

Наконец Сергей разжал руки и, порывшись в маленьком багажнике мотоцикла, достал оттуда плед, бутылку шампанского и два пластиковых стаканчика.

– Ого! – захлопала я в ладоши, – нас ждет романтический ужин на двоих?!

Он согласно кивнул, расстелил плед прямо на траве, почти у самой воды, и махнул мне рукой, приглашая сесть. Вы даже не представляете, как это прекрасно – сидеть вот так вдвоем в темноте теплой летней ночи у озера, когда вокруг ни души, лишь лениво квакают лягушки, да издалека доносится шум автомобилей с трассы. Долгожданное уединение!

Сергей уверенно открыл бутылку и, хлопнув пробкой, налил вино в два пластиковых стакана и, поднимая свой навстречу мне, с торжественностью произнес:

– Знаешь, Вероничка, как я мечтал вот о таком моменте?! Я все время представлял, как вернусь домой и мы останемся с тобой наедине. И будет ночь, и шампанское. И только мы вдвоем – ты и я! За нас!

– За нас! – радостно откликнулась я, чуть не плача от счастья и смело выпила свое шампанское до дна.

Серега тут же налил стаканы по новой. На этот раз он выпил молча, глядя перед собой и о чем-то задумавшись, а потом вздохнул и притянул меня к себе одной рукой. Я, прижавшись к его плечу, медленно отпивала по глотку и наслаждалась моментом.

Сергей налил по третьему разу и, глядя мне в глаза, серьезно спросил:

– Ждала меня?

– Конечно! – согласно закивала я головой. – Еще как ждала, дни считала! – глупо улыбаясь ему, я чувствовала себя на седьмом небе от гордости за себя, такую верную.

Пузырьки от вина устроили радостный хоровод в моем организме и переместились в голову, наполняя ее воздухом свободы и ощущением безбашенности. От шампанского мне стало легко и весело. Я представляла, как мы с Сергеем завтра отправимся гулять по поселку, а может быть, даже выберемся на автобусе в город и будем там прогуливаться по улицам и скверам. И все будут на нас смотреть и завидовать мне, за то, что у меня такой красивый и взрослый решительный парень.

Я так размечталась, что не заметила, как этот взрослый и решительный, перешел от обнимашек к поцелуям. От прикосновений его губ у меня закружилась голова, а сердце забилось так громко, что заглушило пение глупых лягушек в камышах. Закрыв глаза, я провалилась в мир радостных эмоций и мужских объятий, которые становились все крепче. Когда я снова открыла глаза, то увидела над собой яркие звезды, которые мигали, сверкали и ослепляли меня. Их свет кружил мне голову, и я безвольно поддалась Сергею, когда он потянул меня прилечь на маленький уютный плед. Мне казалось, что это настоящий плот в океане, он, как живой, качался и убаюкивал, и усыплял меня и мою бдительность настолько, что я, не в силах сопротивляться, даже позволила парню снять с меня платье.

А Сергей нашептывал ласковые слова и не переставал меня целовать. Он был дерзок и смел, но мне было совсем не страшно – я ведь вам уже говорила, что приняла решение слушаться и подчиняться ему во всем, поэтому я не сопротивлялась и не спорила, позволяя ему принимать свои мужские решения. Очнулась я лишь от резкой боли и даже вскрикнула от неожиданности. Пузырьки тотчас исчезли из моей головы, и я попыталась оттолкнуть Сергея, который посмел причинить мне боль, но он лишь продолжал меня крепко стискивать и целовать, шепча: «Девочка, моя девочка, мой малыш…»

Это, конечно, было ужасно приятно и даже, может быть, и хорошо, если бы то, что происходило с моим телом, не было таким болезненным от того, что Сергей находился внутри меня. Но вскоре все его движения прекратились, и я вздохнула с облегчением.

Мы лежали рядом, крепко обнимая друг друга. Сергей что-то продолжал мне говорить, успокаивая и, одновременно, благодаря, а я испытывала странное чувство разочарования. Вот это ощущение явилось для меня полной неожиданностью… Я-то, наивная девчонка, начитавшись и наслушавшись всего, что касалось первого раза близости между парнем и девушкой, ожидала совсем других эмоций и впечатлений. И немного растерялась от таких мыслей и даже не сразу поняла, о чем меня спрашивает Сергей. А он, оказывается, делился со мной своими планами на ближайшее будущее:

– Ты молодец, что дождалась меня. Спасибо! Я хочу предложить тебе одну вещь, ты подумай и дай ответ, согласна или нет, хорошо?

А вот тут я замерла от восторга – он меня замуж, что ли зовет?! Ого, как круто, я даже не ожидала, что это так быстро случится! Да, конечно, да! Я хотела, не раздумывая, выдать ему сразу свое согласие, но его следующие слова внезапно остановили мои порывы:

– Короче, я решил ехать в Москву.

– В Москву? – тупо переспросила я, хотя слышала его хорошо. Вот только мысли в моей голове путались.

– Ну да. Что тут делать в нашем колхозе? А в Москве и возможности, и деньги совсем другие.

Он закинул руку за голову и мечтательно устремил взгляд в звездное небо. А я от страха молчала, как глухонемая, и не могла произнести ни слова. Но Сергей, казалось, и не нуждался в моих ответах, он словно разговаривал сам с собой:

– У меня кореш в армии был, он сам из подмосковного города Видное. Так вот, у него там, есть своя собственная квартира, и он звал меня к себе. Сам-то он после службы решил попутешествовать годик, деньги у него есть, от родительского наследства осталось что-то. Вот он и освобождает свою квартиру, предлагая мне в ней пожить бесплатно. Если ты согласна, то поехали со мной. Попробуем жить там, а работу в Москве найдем. Заработаем, поднимемся, жилье себе сообразим. Ты как? – он повернул голову в мою сторону и уставился мне в глаза, словно внезапно обо мне вспомнил. Он даже не заметил, что я лежу совершенно голая и дрожу от холода и разочарования.

Да, его слова меня разочаровали…. Ужасно….  Совсем не таких слов я хотела бы услышать от него после нашей первой ночи, но, видимо, я была слишком романтичной барышней, а взрослая реальная жизнь она несколько суровее. Я внезапно протрезвела, и остававшиеся волшебные пузырьки окончательно покинули мою глупую голову.

Ну что ж, я всегда сама принимала решения, поэтому и сейчас, когда я добровольно шагнула во взрослую жизнь, мне не стоит расслабляться и пугаться такой реальности. И я смело решила не быть трусихой и плаксой. Подумаешь, не позвал замуж! Сегодня не позвали – завтра позовут! Сейчас есть более важные задачи! Поэтому, стараясь не выдать своих истинных чувств, я лишь робко уточнила:

– А насчет – учиться? Ты ничего такого не думал? Нам же нужно какую-то профессию получить, поступить куда-то учиться? Или как?

– Ой, нафига нам институты? Только время тратить, – раздраженно сказал он. –  Лучше сразу идти бабки зарабатывать. А там видно будет. Москва – это же столица, там всё круче, и люди там крутые. И мы такими станем, представляешь, Вероничка?! – он радостно и уверенно засмеялся и с видом собственника, который имеет на меня все права, притянул меня к себе, обнял и начал целовать, убеждая соглашаться и доказывая, что вдвоем нам будет легче пробиться в Москве, тем более за жилье там платить не нужно. Экономия!

Он был настолько убедителен и сам верил в то, о чем говорит, что я лишь вздохнула ему в ответ, безропотно принимая его предложение ехать с ним в Москву. Ехать, чтобы просто… тупо работать. А вовсе не учиться чему-то, как думала я раньше. Знаете, как-то это было грустно осознавать….

И знаете, что самое удивительное? Ведь Москва – она же тоже была моей мечтой, но после такого странного предложения Сергея (взамен предложения о замужестве или институте), почему-то моя давняя и тайная мечта скукожилась, и уже не волновала и не радовала меня так, как это было еще буквально несколько дней назад.

А еще после сегодняшнего вечера впервые осталось странное ощущение, его еще называют «послевкусие» (это я в одной умной книге прочла!). И это послевкусие было как камешек в кроссовках – маленький, но раздражающий. И мне очень-очень захотелось вдруг избавиться от такой помехи, только вот каким образом, я еще не понимала. И просто отодвинула свои чувства, на время. И тогда, в тот вечер, я – такая красивая и уверенная, гордо вскинув подбородок, – ни словом, ни взглядом не призналась в этом своему парню и трусливо дала свое смелое согласие – да, еду…

Я безвредная, но опасная

Не знаю, как там в других семьях ведут себя родители, когда их дети объявляют им о том, что уезжают из дому за тысячу километров, но в моей «дружной и любящей меня семье» этой новости, которую я им озвучила, похоже, были только рады. Во всяком случае, мамочка возражать не стала. Правда, она так странно на меня взглянула, типа удивилась, а потом успокоилась. Спросила лишь, куда и с кем я еду, на какое время, и где собираюсь жить. И даже не поругала за то, что отказываюсь куда-то поступать учиться. Это как? Ей, получается, тоже важнее было то, чтобы я просто зарабатывала деньги прямо сейчас, а не училась где-то долгие пять лет.

Обалдеть, а я еще боялась, что мне придется ее уговаривать и упрашивать, чтобы она меня отпустила с Сергеем в Москву. Ну и кто я после этого? Наивная тундра, не иначе.

Когда я утром, дрожа от страха, «смело» сказала маме, что уезжаю, она даже … заулыбалась. Представляете? И даже предложила свою помощь, чтобы подготовить и упаковать мои вещи. Ну, те, что понадобятся мне в далекой и чужой Москве. И пообещала собрать мне в дорогу целый ящик овощей и фруктов. И даже сказала, что выделит мне немного денег для всяких неотложных нужд на первое время. Пока я сама не начну зарабатывать.

И еще было одно странное ощущение – мне на миг показалось, что Валентин и то больше переживает о моем отъезде, чем мама, потому что глаза у него были грустными.

Я была в шоке… Я была страшно разочарована. Я даже всплакнула от той мысли, что детство кончилось и что, оказывается, я не нужна своей любимой мамочке, абсолютно. И что ей глубоко безразлично, зачем я еду в Москву, и где я там буду жить, и как.

Знаете, оказывается в один миг можно разочароваться во всем, во что всегда верила, а именно – в материнскую любовь.

Этот день – 25 июля 2010 года я запомнила на всю жизнь и внесла его в свой черный список памяти.

В этот день меня с радостью и без всякого сожаления вытолкнули из родного гнезда и отпустили в свободный полет, одарив напоследок равнодушным заверением: «Ну, ты звони хоть время от времени, как там у тебя будут дела». И даже не предложили звонить почаще, или … просто приезжать домой, ну хоть иногда. Вот таким оказался тот волшебный пендель, который я получила от своей любящей мамы. Неужели я ей так надоела или мешала, что она даже не смогла изобразить печаль от расставания со мной? И я ощущала почти физически, насколько она довольна своим согласием на мой отъезд. И что она горда своей проявленной добротой и щедростью, словно одарила меня путевкой во взрослую жизнь…

Как ни больно мне было сознавать, но я поняла, что своим решением уехать подальше от дома я сделала свою молодую маму счастливой. Ну что ж, дарить радость и счастье –это же так приятно, а я всегда обожала дарить подарки. Правда такой «подарок» я дарила впервые….

Вот так, наверное, наивные молодые девчонки превращаются в самостоятельных девушек. Это я уже о себе…

Меня никто не провожал до районного центра, чтобы посадить в поезд и, смахивая слезинки, помахать на прощание платочком. Мне предоставили возможность самостоятельно решать свои проблемы. Ну, типа, едешь и едь себе. Да, видимо, так и становятся взрослыми – резко и ощутимо. И, хочу вам признаться, что взросление оказалось для меня весьма болезненно, но я мужественно проглотила готовые пролиться слезы и решительно настроила себя на то, что у меня все обязательно будет хорошо. Ведь я не одна – у меня есть мой парень, который старше и умнее, и он лучше знает, как нам дальше жить!

К счастью, его семья не была настолько равнодушна к нему. Его отец, хоть и с хмурым лицом, но всё же довез нас с Серегой на своем «жигуленке» до самого районного центра, до железнодорожного вокзала. Правда, всю дорогу он молчал, лишь вздыхал. А уже на перроне, где мы стояли в ожидании поезда, он, недовольно косясь на меня, отвел Сергея в сторону и что-то эмоционально ему говорил напоследок. Сергей тоже ему что-то отвечал и отрицательно качал головой. Они о чем-то спорили и размахивали руками, но я старалась не вмешиваться, пусть Сергей сам всё решает, как и обещал мне. Я просто терпеливо стояла в сторонке и делала вид, что меня их разговор совершенно не касается и не интересует. Признаюсь, мне было ужасно одиноко и очень обидно чувствовать себя никому не нужной, посторонней. Хорошо, что вскоре подошел поезд до Москвы, и мы, наскоро простившись с отцом, поспешили занять места в душном плацкартном вагоне. Не сговариваясь, мы выдохнули возникшую напряженность, посмотрели в глаза друг другу и даже улыбнулись.

 Я отчаянно старалась изобразить радость. Удивительно, но Сергей, казалось, тоже изменился. Он был заботлив и внимателен, и всю дорогу в поезде, пока мы ехали сидя на нижней полке, он обнимал меня за плечи и в самых радужных красках описывал нашу будущую счастливую жизнь в Москве – вместе, только вдвоем!

И знаете, пока я притворялась радостной, я вдруг почувствовала, что в самом деле радуюсь. Да, я была счастлива! А чего грустить? Я ведь на пути к своей мечте, я еду в Москву! Эге-гей!

Подумаешь, какие-то глупые разочарования влезли в мою голову, когда я прощалась с отчим домом. Я решила все грустные мысли оставить в прошлом, за спиной!  По всем законам, если в одном месте вас послали, то в другом-то точно заждались, правда?!

Я уже не грустила, а, наоборот, с гордостью слушала, как мой любимый Серега шепчет мне:

– Ты такая молодая, такая красивая, такая уверенная в себе. Я тебя очень люблю!

Я смеялась и с улыбкой смотрела в окно, за которым проплывали бескрайние просторы нашей необъятной страны. А когда поворачивалась к Сергею, то я буквально купалась в его глазах, которые светились восхищением и любовью ко мне. Как же это приятно, оказывается!

Я старалась верить всему, что он говорит, и почти убедила себя в нашем счастливом совместном будущем, когда наше трудное путешествие наконец закончилось в подмосковном городе Видное, и когда мы, уставшие, измотанные и нервные, втащили наши вещи в квартиру, адрес которой дал Сергею его добрый сослуживец Эдик.

Квартира в обычной панельной пятиэтажке на третьем этаже оказалась вполне пригодной для жизни и была бы даже уютной, если бы не тот запущенный вид, в котором она предстала перед нашими глазами. Когда Сергей открыл входную дверь ключами, которые нам с неохотой протянула пожилая женщина (наша соседка по лестничной площадке) и с подозрительным видом оглядела нас, то мы поспешили заверить ее в два голоса, что будем вести себя тихо и аккуратно, и, наконец-то, вошли в ту квартиру, где нам предстояло жить ближайшее время.

Да, судя по ободранным обоям, которые свисали клочьями со стен единственной комнаты, и по количеству пустых бутылок, что были нами обнаружены на кухонном окне и на балконе, бывшие квартиранты жили весело и не утруждали себя соблюдением чистоты и созданием уюта. Но разве это могло меня испугать? Я была на пути к своей мечте – я уже в городе Видное, а это всего в получасе езды на электричке от Москвы! Поэтому, не откладывая и, как говорится, засучив рукава и связав волосы резинкой в узел, чтобы не мешали, я принялась за работу – мыть, чистить и избавляться от чужого мусора.

Я старалась спокойно реагировать на то, что видела в этой квартире и не взрываться от разочарований. Я ведь не лентяйка и не избалованная мамина дочка, а наоборот, привыкшая ко всяким трудностям хуторская девчонка. Ползая на четвереньках по комнатам и оттирая пол, я убеждала себя, что у меня нет никаких комплексов.

Сергей, глядя на мой энтузиазм, перестал вслух материть и Эдика, и его безалаберность. Он тоже включил в себе трудолюбивого хозяйственного парня и старался помогать мне, чтобы поскорее навести порядок в «нашей» комнате. Вдвоем мы справлялись быстрее, и к вечеру нам удалось привести в более-менее приличный вид единственную комнату и отмыть кухню и ванную.

Наскоро перекусив теми продуктами, что оставались у нас из собранных родителями в дорогу, мы без сил упали на старенький диван, позабыв о всяких поцелуях и жарких объятиях. Устали мы в тот день не по-детски! И в первую ночь на этом месте мы спали без всяких снов, словно два умотавшихся сурка.

То, что я оказалась именно в Москве, я поверила только на следующий день.

Наша жизнь в Москве началась! Как же я об этом мечтала! Ух! И я, прыгая от нетерпения, веселясь и замирая в предвкушении, уговорила Сережку ехать знакомиться со своей мечтой – мне страсть как захотелось своими собственными глазами увидеть всё-превсё!

И Красную площадь с ее брусчаткой, и Кремль, и Спасскую башню с часами, и Собор Василия Блаженного, и ГУМ, и даже мавзолей – ну всё то, о чем я слышала или читала!

– Пока сама это не увижу – не поверю, что я в Москве! – убеждала я Серегу, повиснув у него на шее. И он сдался!

На следующий день мы, как два счастливых влюбленных, отправились в путешествие из города Видного в Москву. Признаюсь, мы чувствовали себя немного растерянными и, спустившись в метро, пугливо озирались по сторонам. Однако мы не стеснялись спрашивать у прохожих, куда нам идти, и нам доходчиво объясняли – и в какую сторону двигаться, и на какой станции метро выходить. Ведь мы были в Москве, представляете?!

Москва меня не разочаровала! Все люди в столице казались мне необычайно добрыми, отзывчивыми, красивыми, современными и успешными.

Москва меня вдохновила и зарядила позитивом и детской верой в чудесную и красивую будущую жизнь, которая случится со мной если не сегодня, то завтра, ну, или, буквально – скоро!

Ах, как же здорово мы с Сережкой проводили время в Москве! Где мы только с ним не побывали! Мне казалось, что в этом городе даже воздух другой и пахнет по-особенному – вкусно!

Казалось, мы обошли все значимые места в центре города. Мы были в восторге от всего, что видели, даже от табличек с названиями улиц и переулков (чего только стоит один Кривоколенный переулок – ну и название!). Мы даже прокатились на кораблике по реке! А еще мы купили билеты на дневную экскурсию по Москве и с удовольствием, вместе с такими же любознательными гостями столицы, рассматривали из окон автобуса высокие и низкие дома, музеи и театры, памятники старины и вообще всё, что нам предлагали увидеть. Мы слушали рассказы гида о Москве, ахали от восторга, улыбались друг другу и постоянно целовались, совершенно не стесняясь окружающих нас людей.

Я казалась себе такой красивой и счастливой. И днем, и ночью! Я, наверное, даже во сне улыбалась, настолько мне нравилось все, что со мной происходит! А как я любила Сергея! До безумия! И ночи, полные страсти, были тому подтверждением.

Однажды, в огромном универмаге Сергей даже купил мне новое платье, представляете?! Мой любимый парень был таким заботливым, внимательным и веселым – самым лучшим парнем на свете! Мы с Сережей были переполнены радостью, новизной чувств и верой в то, что наша мечта совсем рядышком. Ее можно рукой потрогать!

У меня было такое ощущение, будто я переместилась на машине времени из своего маленького кубанского поселка в другой мир, в другую яркую жизнь. Мне всего-всего хотелось попробовать – и побывать в театре на балете или спектакле, и выпить кофе в этих маленьких уютных кофейнях, а если захочется, то можно съесть хот-дог или вкуснейшее эскимо в шоколаде прямо на улице! Мне хотелось полностью погрузиться в эту реальность огромного города, и такая жизнь мне была по вкусу, уж можете мне поверить!

Незаметно в радостной суматохе пролетела первая неделя. Началась вторая, которую мы посвятили поиску работы. И эти дни показались мне уже не такими радостными, как мои первые дни знакомства с Москвой.

Мы с Сергеем настойчиво искали подходящую работу, но это оказалось не так-то просто. Мы переворошили и перечитали горы бесплатных и платных газет с объявлениями о работе, но когда звонили по объявлениям, почти везде сталкивались с отказом – то требовалась прописка, то спрашивали документ об образовании (разумеется, одного лишь школьного аттестата оказалось недостаточно), то просили какие-то рекомендательные письма. Ну, не знаю, может быть, в уборщицы меня и взяли бы, но по таким объявлениям я пока не звонила – как-то такая работа в мою мечту о Москве ну совершенно не вписывалась.

Я робко предложила Сереже:

– Может, все-таки попытаемся сначала научиться чему-то, получим какую-нибудь специальность, а уж потом будем работать с утра до утра?

Однако, он почему-то страшно разозлился. Нет, мы с ним тогда не поругались, не подумайте, что он злой. Нет, он хороший парень, но, видимо, не может мириться с тем, когда с ним спорят. И я намотала себе на ус (ой, не на ус, конечно, откуда у меня усы, это я так – образно!) и старалась без необходимости больше не спорить с Сергеем. Он мужчина и лучше знает, что и как нам делать. Жаль только, пока не получалось так, как он задумал – хорошо оплачиваемую работу мы по-прежнему не могли отыскать.

Да, честно говоря, такая реальность немного напрягала, и однажды я даже не выдержала и расплакалась в ванной тайком, пока Сережка не видел. Чуть-чуть совсем поревела, но разозлилась на себя за свою слабость ужасно и дала себе слово – больше не ныть, а улыбаться всем неприятностям назло. И представьте – я действительно улыбалась! И верила, что у нас все получится, скоро. И вот однажды лед тронулся! Ой, чего это я летом и вдруг лед вспомнила?! Наверное, это от нервов.

Сергей вернулся домой вечером, примерно часов в одиннадцать, и с порога громко заявил мне:

– Ну всё, Вероничка, можешь меня поздравить, я нашел работу!  Завтра приступаю!

– Ух, ты, здорово! – бросилась я ему на шею. – А куда?

Он подхватил меня и прижал к себе, смеясь и целуя, а затем, отстранившись, гордо произнес:

– Теперь деньги покатят! Я устроился на работу в бар «Спутник», у метро. Буду вторым барменом в кафе, прикинь! – и он весело рассмеялся.

– Но ты ведь никогда раньше не работал в баре, Сереж, – произнесла я с сомнением и страхом.

– Ой, не смеши – что, я водку в рюмку налить не смогу?! Да на раз! – пренебрежительно хмыкнул он. – Ну, а коктейли меня научит делать мой напарник. Там не это главное, а чтобы клиент был доволен. А ты ж меня знаешь – я поговорить с каждым по душам смогу. Наш хозяин так и сказал, – хвастливо добавил он.

Затем он поцеловал меня в нос и сменил тему:

– Короче, это не твоя проблема. Там я сам все решу. Ты главное давай сама шустри и думай, ищи, чем будешь заниматься. А то уже третья неделя пошла, как ты впустую в Москву катаешь. Одни расходы.

У меня от обиды на глаза неожиданно навернулись слезы. Опять, блин, ныть собралась… Увидев это, Сергей сначала сморщился, а потом начал меня успокаивать:

– Ну, чего ты, малыш? Не переживай, найдешь что-то обязательно, не парься. Ты главное понаглее будь и тогда все срастется, поняла? – он пальцем смахнул мои слезы и повернулся к столу: – А чем ты меня сегодня покормишь? Я в этом баре только чипсы ел да кофе пил. Голодный, как волк! – С этими совами он по-хозяйски уверенно опустился на табурет, подсаживаясь к столу и в ожидании глядя на меня.

Я вздохнула и решила отложить свою хандру в сторону. «Чего я, в самом деле? Парень голодный пришел, а я тут со слезами. Трепетная и ранимая».

И я завертелась юлой между столом и плитой – поставила перед Сергеем тарелку, положила в нее жареной картошки с грибами и пару сосисок. Сегодня я купила в соседнем магазине шампиньоны и приготовила для нас очередной шедевр на ужин. Улыбаясь, я уже приготовилась принимать похвалу, но… Сергей скривился и спросил:

– А что, мяса нету?

– Ой, прости, не успела купить. Я с электрички сразу домой поехала, не заезжала в супермаркет. Завтра, ладно? – я не заметила, как начала почему-то заискивать и оправдываться, словно в чем-то была виновата.

Знаете, что самое удивительное? Я действительно почувствовала свою вину! Впервые! И перед кем? Перед своим парнем! Очень неприятное, скажу я вам, ощущение. Очень. Причем непонятно, с чего это я так? Ведь не ленюсь, всё по дому делаю, продукты покупаю и готовлю. Картошку вон так вкусно пожарила…

Но Сергей не заметил моих огорченных и виноватых глаз. Он снисходительно кивнул и молча, с аппетитом принялся уминать эту самую картошку.

А у меня внезапно пропало желание ужинать. Даже голова разболелась. И я, тихо пролепетав ему об этом, ушла в комнату и легла на диван, укрывшись с головой. Мне почему-то захотелось уснуть первой, чтобы больше ни о чем с Сергеем сегодня не говорить. И не оправдываться. И не заводиться.

Потому что если я заведусь, это может быть опасно для наших отношений – я могу наговорить ему обидных слов сгоряча. Я ведь тоже не аленький нежный цветочек, я еще тот колючий репейник! У меня и шипы имеются, скрытые. И за себя я всегда раньше умела постоять. Но сейчас… нет.

Зачем нам ссориться? Мы ведь только-только начали жить вместе, почти как семья. Нужно уступать порой, вздыхая, думала я, вспоминая о том, как всегда и во всем уступала моя мама своему мужу Валентину. 

Я попыталась успокоиться и уснуть, и… уснула.

Я стеснительная, но бесстыжая

Представьте себе стеснительного, скромного, тихого, неуверенного человека. Представили? Так вот, это – не Я!

Я – девушка, которая сейчас находилась в состоянии крайней степени разочарования и одновременно надежды и радости. Странное сочетание несочетаний, но что поделать – в этом я вся: «от печали до радости – всего лишь дыхание», как пел Юрий Антонов, мамин любимый певец.

На следующий день Сергей спал дольше обычного и даже на мой вопрос, поедет ли он со мной в Москву, буркнул, что на работе ему нужно быть к вечеру, так что я могу ехать без него, а он хочет отоспаться, впрок.

И я, решительно надев сегодня вместо джинсов свое новое платье – длинное, ниже колен, которое закрывало мои ноги (как этого всегда требовала моя мама), вздохнула и отправилась на станцию одна.

И, сидя затем в переполненной электричке, все полчаса пути до Павелецкого вокзала думала о том, что совсем иначе я представляла жизнь в городе моей мечты – в Москве. Потому что, глядя сегодня на этих сонных, равнодушных людей, которые сидели вместе со мной в одном вагоне, я понимала, что что-то в моей мечте пошло не так. Ну просто сбой какой-то в программе, не иначе. Опасный сбой. И нужно срочно всё исправлять, менять свое отношение к происходящему. Или само происходящее со мной. И если я сегодня ничего не придумаю, то мне просто придется уезжать из Москвы, чтобы не разочароваться окончательно. И возвращаться обратно домой, в свой поселок, к маме. А этого мне делать категорически не хотелось. Категорически!

Красиво словечко звучит, правда? – «категорически»! Признаюсь вам, что мне очень понравилось это слово, которое я, как-то сидя в метро, услышала в разговоре от одной элегантной дамы, и теперь я его постоянно использовала, даже мысленно.

Я вообще любопытная и любознательная, мне очень нравилось наблюдать за разными приятными и уверенными в себе людьми. Рассматривать их – кто как одет, как и что говорит. Я не подслушивала, вы не думайте! Я у них училась…. Мне просто хотелось стать такой же, как они – уверенной, красивой, умной, городской – настоящей москвичкой! Я также грамотно хотела произносить умные слова, да и вообще выглядеть не дурой.

Ну и что с того, что я не учусь в институте? Это же пока временно. Сегодня не учусь, а завтра – буду! А вдруг мне повезет, и я когда-нибудь смогу это сделать и поступлю куда-то? Мне ведь только восемнадцать, вся жизнь впереди! Да и моя любимая Москва не сразу ведь строилась, так что всё в моих руках, главное не опускать эти самые руки. И я обязательно стану счастливой, вот увидите!

И я отчаянно верила, что обязательно стану!

Зарядив себя уверенностью и оптимизмом, я, не раздумывая, вышла на следующей станции метро. Специально выбрала ветку, чтобы отъехать подальше от кольцевой линии. Поднявшись на эскалаторе на поверхность, я бодро зашагала по улице, куда глаза глядят.

Подумаешь, работу я никак не могу найти! Ну, да – не хотят брать на работу без прописки и без образования, ну и что? Вчера не брали, а сегодня возьмут!

В моей жизни всегда так: после плохого обязательно случается что-то хорошее! Правда, после этого хорошего, тоже порой бывает ужасно плохо, но я стараюсь не зацикливаться на этой моей жизненной синусоиде. Я верю в то, что если одни двери закрываются, то другие-то могут и открыться, не так ли?!

Вот и сегодня я не стеснялась открывать встречающиеся мне на пути двери магазинов, кафе и офисов, чтобы узнать, не нужны ли им работники? А получив очередной отказ, не паниковала и гордо шла к другим дверям.

Когда часы на моем телефоне показали, что приближается вечер, а я так и не услышала волшебного слова «да» на свои вопросы о работе, то оптимизма у меня поубавилось. Так поубавилось, что даже мои ноги почему-то задрожали, и я присела на скамейку, словно древняя старушка. Возможно, это было от усталости – я ведь целый день провела на ногах, да и не ела ничего (одно мороженое не в счет). А может быть, я ослабела от жалости к самой себе?

Честно говоря, мне было ужасно стыдно возвращаться обратно в нашу квартиру и выглядеть неудачницей в глазах Сереги. Знаете, мне вчера ужасно не понравилось мое странное ощущение вины за невкусный ужин (хотя чем он был невкусный – непонятно), а сейчас я снова испытала похожее чувство. Я чувствовала себя виноватой, как бездельница и безработная.  С обидной приставкой «без», без всего хорошего. Обидно, хоть плачь…

Но, я вспомнила, что Москва слезам не верит, и не позволила этим слезам пролиться, хотя мои глаза уже предательски заблестели, и я даже носом шмыгнула. Мысленно я выругала себя: «Эй, эй! Девчонка! Перестань сейчас же!» И заставила себя улыбнуться. И я действительно улыбнулась! Сначала криво, а потом, все увереннее. И по сторонам весело посмотрела, как вдруг… встретилась со взглядом незнакомой девушки.

Эта девушка с короткой стрижкой, в вязаном белом берете на голове, одетая в дешевенькие джинсы и простенькую бесформенную майку, с кучей фенечек на руке, зажимая в кулачке блокнот, стояла неподалеку и растерянно вертела головой по сторонам. Она явно что-то или кого-то искала. А когда заметила, что я на нее смотрю, то сразу же подошла ко мне и спросила:

– Ты не знаешь, где тут улица Весенняя?

Удивительно, но только что, буквально минуту назад, я сама свернула с такой улицы в этот сквер, где присела на лавку. Конечно, я знала, где находится улица Весенняя. О чем и сказала этой девушке и даже рукой показала направление. А она благодарно закивала и радостно ответила:

– Ой, спасибо большое! А то я что-то запуталась в этом районе. Я ведь не москвичка, вот приходится спрашивать у всех. Вам, москвичам, эти улицы, наверное, с детства знакомы. А мы, приезжие, блуждаем, как в лесу.

– Да я тоже не москвичка, – покачала я головой в ответ и улыбнулась, – просто у меня хорошая память и наблюдательность. Вот и запомнила случайно эту улицу.

– Ну, надо же? А я подумала, что ты местная. Ты такая уверенная! – она оглядела меня и кивнула головой, а потом добавила: – И в платье красивом. И улыбаешься. Приезжие редко улыбаются, – она усмехнулась и присела рядом со мной на лавочку. – Да, память – это здорово. У меня с этим не очень. Да еще и географический кретинизм присутствует, – она вздохнула и пояснила: – А в моей работе это очень мешает.

– И кем ты работаешь? – заинтересовалась я, невольно легко переходя на «ты» с этой простой и непосредственной девушкой.

– Да риелтором, – она махнула рукой.

– Прости, а в чем суть? – спросила я, плохо представляя себе, чем занимаются эти самые риелторы.

– Ну, моя обязанность заключается в том, чтобы найти продавца или покупателя квартиры. Кто-то хочет купить, а кто-то – продать. Обычное дело! – Она усмехнулась. – Ну и я помогаю им заключить такую сделку. – Девушка важно добавила: – А за это риелтор получает вознаграждение.

– Круто, – выдохнула я с восхищением.

– Ага, круто. Весь день на ногах, как гончая. Капец! К вечеру устаю, как … Ой, даже не знаю, с каким зверем сравнить! – Она рассмеялась и, окинув меня любопытным взглядом, спросила:

– А ты где работаешь?

– Да нигде пока, работу вот ищу.

– Что, правда? Прям вот так – просто ходишь и ищешь?!  Ну и как, нашла?

– Не-а…– пожала я плечами. – Не берут без прописки. Только в уборщики, но это уж как-то слишком… Унизительно. 

Мне вдруг так захотелось пожаловаться, рассказать этой незнакомой отзывчивой девушке о своих переживаниях и проблемах, что я не заметила, как рассказала ей обо всём: и о том, как мечтала оказаться в Москве, и о том, что думала, как сразу же этот город примет меня с распростертыми объятиями. А оказалось, что, в самом деле, приезжие здесь никому не нужны. И еще рассказала о том, что перед своим парнем стыдно, за то, что никак работу не найду. Даже «домой», в Видное возвращаться не хочется.

В общем, поделилась с этой незнакомкой, и вы знаете, стало легче! Словно тяжелый мешок со спины скинула. Ну надо же, как бывает!

Во время моего рассказа девушка внимательно слушала, не переставая жевать жевательную резинку. Затем она задумчиво на меня посмотрела и предложила:

– А хочешь, давай на пару работать. Будем вместе по адресам ездить, квартиры искать и клиентам предлагать.

– Но как же ты работаешь тут в Москве, если ты не москвичка? – удивилась я.

– А у меня есть временная прописка. Я у тетки в Мытищах прописалась. Это она меня на работу в риэлторскую контору устроила, по знакомству, – пояснила девушка.

– А-а… – протянула я.

– Но мне эта работа трудно дается, потому что в нашем агентстве никто особо не прогибается, каждый сам по себе и не учит ничему, прикинь? Конкуренция, блин. Я одна уже извелась от страха. А вдвоем же не так страшно, правда?

Я неуверенно кивнула. А она, видя, что я заинтересовалась, добавила:

– Я буду платить тебе немного из своих заработков. А потом, может быть, тебе понравится такая работа, и ты тоже прописку найдешь или временную регистрацию и оформишься на постоянку? Ну как?

И что мне оставалось? Да, конечно же, я согласилась. Ну и что? Подумаешь, без оформления пока поработаю, а там видно будет. Главное с чего-то начать. И я согласно кивнула и сказала:

– А ты знаешь, давай попробуем! Меня Вероникой зовут, а тебя?

– Красивое имя! А у меня простое – Лиза, – вздохнула она, но тут же улыбнулась и, выплюнув в сторону жвачку, протянула руку мне навстречу, со словами: – По рукам?

Мы с серьезным выражением лица пожали руки, скрепляя наш уговор, а потом, прыснули смехом от комичности ситуации. А Лиза, посмотрев на свой телефон, тут же заспешила и потянула меня с лавочки:

– Ну что, пойдем? Поможешь мне разыскать нужный адрес. И в квартиру вместе зайдем, я тебя по ходу дела в курс дела введу. Будешь в теме! Научу, тому, что сама уже умею. Ты пока помалкивай, в разговор не вступай. В общем, присматривайся, поняла?

Я согласно кивнула и отправилась со своей наставницей Лизой осваивать новую работу, которую мне подсунула моя судьба. Ну что ж, посмотрим, что из всего этого получится. Отказаться я ведь всегда смогу, а там видно будет.

Так я и стала основной и единственной помощницей младшего риелтора небольшой московской фирмы, специализирующейся по операциям с недвижимостью. Сначала тайной помощницей (ну почти как «тайный агент», ой, не могу!), а потом Лиза меня рассекретила и познакомила с ее руководителем Станиславом, который оказался молодым, уверенным, модно одетым парнем (никогда бы не подумала, что он – и руководитель!). И этот Стас, сначала удивился моему такому альтруизму – работать и обучаться почти задаром (за счет Лизиных доходов), но потом, усмехнувшись и покачав головой, благосклонно разрешил мне помогать «моему партнеру».

 – Ну что ж, побудь пока внештатником. А там погляжу, как ты себя проявишь. Может, и оформим тебя в виде резерва, – снисходительно заявил он мне в заключение нашей беседы.

И я выдохнула свой страх и стала работать в паре с Лизой, почти официально!

И время понеслось вперед! Мы с моей наставницей Лизаветой, которую я сразу же прозвала «Лизун» (ну такая она потешная девчушка оказалась, и постоянно что-то жевала – то жвачку, то чупа-чупс!), как два агента по недвижимости, носились по всей Москве, осматривая квартиры, которые предлагались к продаже. Лиза довольно доходчиво объясняла мне суть своей работы, и вскоре мне более-менее стало понятно, чем занимаются люди с профессией «риелтор». И, представьте себе, мне даже понравилась такая работа! Все время в движении, поиске – круто! Кроме того, я знакомилась с Москвой таким необычным способом.

А еще, мне ужасно нравилась сама Лизун! Она была настоящим хипстером, не такой, как все, с яркой индивидуальностью и непохожестью на других девушек, которых я знала.

С ней некогда было скучать! Да просто невозможно! Казалось, что ей все на свете интересно, но больше всего ей нравилось что-то особенное.

Она увлекалась старыми черно-белыми фильмами и в свободное время постоянно тянула меня с собой на их просмотр. В свои девятнадцать она одевалась не как взрослая городская девушка, а скорее, как подросток-хиппи. И не стеснялась признаваться, что большую часть одежды покупает в секонд-хенде. На ее руках было множество фенечек и браслетов, она их просто обожала! И, представьте, часть из них смастерила своими собственными руками! Даже в одежде предпочитала хэндмейд. Она не выпендривалась ни перед кем, просто она так себя видела, именно вот такой!

А еще она обожала джаз! Честно говоря, такая музыка меня не очень привлекала, но постепенно я начала ее для себя открывать. Некоторые композиции со временем мне тоже понравились и стали понятны, хотя не сразу – это осознание пришло позже.

А пока я наслаждалась тем, что моя новая подруга была особенной, словно экзотический цветок из дикой чащи, случайно оказавшийся в огромном каменном мегаполисе. А меня (если вы помните), необычные цветы и букеты из них всегда привлекали! Вот и Лизун стала мне близка и понятна своей неординарностью (кстати, вот еще одно красивое слово, которое я встретила в рекламном буклете элитного жилья и добавила в словарь-копилку для себя!).

Лиза не стремилась быть похожей на кого-либо. Да, иногда она могла быть резкой и несдержанной в выражениях, употребляя массу хиповых и сленговых словечек. Но за этой внешней оболочкой скрывались искренность, честность и доброта. Лиза была участливой и понимающей, а я очень ценила такие качества в людях, потому что и сама ощущала себя именно такой.

В первое время в Москве мне очень не хватало моей домашней подружки Люськи, с которой мы общались только по телефону, да и то редко. Неунывающая Лиза заменила мне ее.

Кстати, Лизун в отличие от Люськи, с уважением и пониманием выслушивала мои восторженные речи о всех цветах, которые встречались нам на улицах Москвы. Она даже говорила, что придет время, когда я заработаю уйму денег и построю свою собственную оранжерею с диковинными цветами. И стану среди них главной феей цветов. Ну, настоящая фантазерка! Я понимала, что это несбыточные мечты, но слушать ее предсказания мне было приятно.

Общаясь с веселым Лизуном, мне казалось, что и самой жить стало веселее. И я всего за какой-то месяц работы столько от неё узнала! О-го-го! Оказывается, каких только ситуаций не возникает в работе риелтора. Каких только подводных камней не напрятано на пути к завершению сделки по купле-продаже недвижимости.

Стас, наш руководитель, порой любил поучать нас, работников агентства. Раз в месяц он назначал нам планерку, на которой с умным видом говорил:

– Несмотря на мнение, что работа риелтора простая и справиться с ней может каждый, следует учитывать, что для такой деятельности необходимо обладать рядом личных качеств – вы должны быть активными, легкими на подъем, коммуникабельными, тактичными, уметь прислушиваться к запросам клиента. Иными словами – нацеленными на результат – ваш заработок напрямую зависит от достижения поставленной вами цели…

И бла-бла, и всё в таком ключе. В общем, умничал парень, изображал из себя крутого босса. Хотя, нужно признаться (по словам Лизы), сделки он проворачивал круто и, несмотря на свой молодой возраст, в самом деле, зарабатывал прилично. К чему и нас призывал.

И я понимала, что чем больше у меня будет этих самых сделок, тем больше я заработаю. И да, меня привлекал гибкий график работы, без всяких условных «с девяти до восемнадцати». Ты можешь работать хоть двадцать четыре часа в сутки, хоть час. Лишь бы был результат. А еще привлекала динамичность работы (вы заметили – у меня появилось новое слово «динамичность»!), то есть я в один день могла провести несколько встреч с клиентами или побывать на нескольких объектах недвижимости, сделать десятки звонков. Я должна была быть в курсе всех новостей и изменений в сфере недвижимости. Чем не школа жизни?! В общем, скучать было некогда. И мне это ужасно нравилось! Хотя…

Да, признаюсь честно, были и нюансы. В процессе работы приходилось сталкиваться с разными людьми и далеко не все они оказывались приятными. И тут уж приходилось сдерживать себя, чтобы не нахамить в ответ, а с улыбкой на лице вести умные переговоры. Стас называл такую выдержку работника агентства «стрессоустойчивостью» и хвалил нас, если мы справлялись с трудными клиентами и поворачивали сделку в свою пользу.

Ну что еще сказать? Трудности меня не пугали, тем более что трудились-то мы вдвоем с Лизуном, плечо к плечу, голова к голове! Мне в какой-то момент даже интересно стало – а как я смогу справиться с той или иной ситуацией, если начну работать самостоятельно? А то, что я стану классным риелтором, в этом я уже не сомневалась. Ну… или… почти не сомневалась.

И я даже Серегу смогла в этом убедить и старалась не обращать внимания на его бурчание и недовольство по поводу моих скромных заработков. Этим меня уже было не обидеть. Я с каждым днем чувствовала себя увереннее и бесстыдно счастливой.

Я даже говорить и рассуждать стала иначе. Новые для себя слова я произносила не только вслух, но и мысленно.

Я была так увлечена всем, что видела и слышала, чему училась рядом с Лизуном, что совсем не задумывалась о себе, о своем самочувствии и настроении, пока сама жизнь не заставила меня вспомнить о себе любимой и обратить на это внимание.

Ну, тут, наверное, лучше рассказать обо всём по порядку, чтобы вам стало понятнее, что же произошло дальше в моей несчастной жизни.

Очень смелая, но трусливая

Помните такую фразу о том, что не пьет шампанского тот, кто не умеет идти на риск? И не сказать бы, что мне так уж сильно хотелось бы выпить этого шампанского (я вообще, честно говоря, со спиртными напитками не очень-то дружила), но вот то, что быть в поиске, рисковать, чувствовать ритм жизни, быть в теме, как говорила Лизун – это мне очень нравилось! И вознаграждение за удачную сделку прибавляло жизненного тонуса в виде пузырьков радости в душе. Ну как будто я именно шампанского и выпила!

В делах и заботах незаметно пролетел месяц, а за ним второй. На календаре значился октябрь. Москва уже успела и жарой насладиться, и дождем умыться, и не поленилась надеть осенний наряд из красных, желтых и коричневых листьев. Красиво! Лизунчик даже выкрасила оранжевым цветом свою челку, в знак солидарности с окружающей действительностью!

Мы с подругой тоже не ленились, можно даже сказать, почти не ели, не пили, а старались носиться по всей Москве – и по самым ее отдаленным старым районам, и по вновь возводимым новостройкам. Мы поставили перед собой цель – доказать всем-превсем, что мы можем, что справляемся. Ну и заработать хотелось, чего там скрывать.

Я уже почти не боялась вести переговоры с покупателями и даже смогла пару раз уговорить продавцов – хозяев квартир, снизить цену на свою жилплощадь, найдя и указав им на самые уязвимые места в их квартирах. Моя наставница так хохотала потом, когда рассказывала мне о том, как я выглядела со стороны, беседуя и убеждая хозяина квартиры:

– Ой, не могу, Вероничка! Ну, ты прям как заправский риелтор – серьезная, невозмутимая, дотошная! И слова нужные нашла, и тон снисходительный выбрала, типа если цену не снизят, то ни за что не продать им их такую каморку убогую. И ведь уговорила! А квартирка-то вполне себе за приличные деньги потом продалась. Улёт! И в итоге – мы с тобой в прибыли! У тебя талант продавца! Давай и дальше так, будь в теме, жги, мой смелый агент по движению и продвижению всей недвижимости Москвы!

Я и жгла, забыв о сне и отдыхе! И постоянно прокручивала в уме – что и как сказать клиентам при очередной сделке, как выглядеть, чтобы казаться старше и умнее и расположить к себе незнакомых людей. Я даже хотела себе очки с простыми стеклами купить, для солидности. Ну да, я нервничала, я порой трусила, я уставала, но результат-то был виден, и это радовало. Жаль вот только, что с Сергеем мы почти перестали общаться. Вот так, тесно – как раньше.

 Ну, судите сами, о каком общении могла идти речь, если рано утром я летела на электричке в Москву на встречу с Лизой, и уже там, мы летали с ней вдвоем, в любую погоду и в любом направлении, с утра до ночи. И так почти каждый день. А в свою пустую квартиру в Видное я вваливалась поздно вечером, не чувствуя «задних лап». Быстро принимала душ, что-то перекусывала из того, что сама же успевала купить по дороге к дому, что-то готовила для нас на завтра, и засыпала. Одна. Потому что мой парень в это время только приступал к своей работе в баре. А домой он возвращался порой под утро.

Так, конечно, было не всегда. Иногда его смены по графику приходились на дневное время, и тогда мы, заранее договариваясь, встречались вечером, пораньше, и шли бродить по Москве, держась за руки. Или просто, наскоро что-то приготовив, устраивали романтический ужин в нашей квартире. С вином, и поцелуями, и обнимашками, и… ну и со всем остальным. Как мы любили друг друга в эти наши редкие свидания! Ммм… Я чувствовала себя самой счастливой!

Но такие наши встречи, к сожалению, становились всё реже, потому что Сережка, точно трудоголик, почти поселился в своем баре. Он и говорил только о нем: о напитках, о закусках, о ценах, о богатеньких мальчиках и девочках – мажорах – кто, в чем одет, кто что сказал, сколько дал чаевых. Он был счастлив тем, что видит вокруг себя в этом баре, и был доволен своей работой. Так странно, но мне почему-то его рассказы были совсем неинтересны и скучны.

Я отчаянно скучала по своему парню (да, я его любила!), но старалась мыслить по-взрослому и не обижаться на него и на его занятость. Сама ведь тоже не гуляла, а работала (правда мои доходы были еще невелики, но ведь были!). Я понимала, что такая наша жизнь лишь на время, вот заработаем какую-то сумму, а уж потом... Правда, я не совсем ясно представляла, что будет потом, но все равно убеждала себя потерпеть.

Я бы и дальше терпела, сколько нужно, если бы однажды днем, когда мы с Лизуном ехали в переполненном автобусе в Люберцы, чтобы посмотреть очередную квартиру, у меня вдруг не закружилась бы голова и не затошнило. Мне стало так плохо, что подруге пришлось требовать у водителя немедленно остановить автобус. И я, вылетев из него, без сил дотащила свое тело до ближайшего дома и там стояла, держась за стену и качаясь.

 Ощущения были точно такими же, как в детстве, когда я перекаталась на карусели. Меня тогда так же мутило, я помню. Эти неприятные детские воспоминания нахлынули неожиданно, и я ухватилась за них, как за спасительную соломинку, и пыталась убедить себя, что меня укачало в дороге.

Я сказала об этом подруге и попросила её немного постоять со мной, подождать, пока пройдут голова и тошнота. Хотя я сама психовала так, что даже коленки тряслись. В голову начали лезть самые мрачные предположения о том, что моя сегодняшняя тошнота не на ровном месте появилась. Но я старалась не показать свой страх. Я даже попыталась улыбнуться подруге, чтобы успокоить ее (или себя), но она почему-то не улыбнулась мне в ответ. Лиза, нахмурив брови и закусив губу, лишь молча стояла рядом и держала меня за руку. А потом она спросила:

– И часто это у тебя так? Чтоб укачивало в автобусах?

– Не-а, не часто, – просипела я ей с закрытыми глазами. – Сегодня впервые.  Это, наверное, от усталости, да? – Я открыла глаза и взглянула на подругу, надеясь услышать от нее слова поддержки.

Нам же всем хочется, чтобы в несладкую ситуацию кто-то непременно нас ободрил, ну там – обнял, по голове погладил и заверил, что все трудности – это фигня и ерунда, правда? Лично мне в моей жизни всегда не хватало таких слов поддержки.

Маме порой было вовсе не до меня, и свои царапины на коленках и на душе я с детства лечила самостоятельно. И обнимала она меня редко. А моя подружка Люська хоть и сочувствовала, когда я ей жаловалась на что-то, но иногда мне почему-то казалось, что она меня не совсем понимает. Вот я и привыкла все свои проблемы носить в себе, не выплескивая их наружу.

А сейчас, глядя на Лизу, мне так вдруг захотелось, чтобы она меня, элементарно, выслушала и пожалела. Ну, прям, до слез. Эти самые слезы у меня и навернулись на глазах. И представляете, подруга вдруг притянула меня к себе, обняла и зашептала мне на ухо, что всё обязательно разрулится, наладится и станет хорошо. Как же это, оказывается, приятно, когда кто-то говорит такие слова. Сразу начинаешь верить в это «хорошо». Даже тошнота прошла! Вот что значит, когда понимающий друг рядом!

Мы немного постояли, обнявшись и ни на кого не обращая внимания, а потом Лиза отстранилась и осторожно потянула меня на остановку. Там она усадила меня на скамейку и велела ждать. А сама помчалась в ближайший магазин, купила две бутылочки минералки без газа, и мы с ней, сидя на этой скамейке, медленно пили холодную приятную воду. Подруга даже заставила меня умыться этой водой, и от такой заботы моя голова перестала кружиться, и я смело сказала ей:

– Всё, я в порядке и готова продолжать нашу поездку.

Но Лиза отрицательно покачала головой и, вытащив из кармана небольшой бумажный пакет, протянула его мне.

– Что это? – удивленно спросила я, пытаясь прочесть то, что было написано на упаковке.

– Там в магазине был аптечный киоск, ну я и купила на всякий случай. Это тест на беременность, – ответила она и виновато вздохнула. – Это для тебя.

– А зачем он мне? – спросила я, притворяясь непонимающей, а сама уже знала ответ. Поняла, для чего. И так мне от этого понимания стало страшно, до мурашек.

Я слышала от подруг, читала в журналах, и видела в кино, как молодые девушки, используют подобные тесты, чтобы узнать, беременны ли они. Но никогда не думала, что мне когда-нибудь и самой придется проводить такой анализ. Я в ужасе округлила глаза, закусила губу и уставилась на подругу. А она, откинув с лица свою косую рыжую челку, взяла мою руку и, глядя мне прямо в глаза, сказала:

– Знаешь, самое страшное – это неизвестность. Когда не знаешь, что тебя ждет или что предстоит там, впереди. Это незнание всегда пугает. Ну, лично мне так кажется. А когда ты стоишь перед уже свершившимся фактом, когда все уже случилось, пусть и самое ужасное, стрёмное, но ты всё о нем знаешь, то тебе, конечно, тоже страшно, но уже не так пугающе. Твой мозг начинает искать выход и, как ни странно, всегда находит. Главное – не прятать голову в песок от страха. А действовать.

Я впервые видела Лизунчика такой серьезной. Даже ее речь изменилась – она почти не использовала сленговые словечки и не шутила, а говорила, как взрослая, умудренная жизнью, женщина. Это меня удивило, конечно, но в то же время заставило поверить, что не стоит себя накручивать на неизвестности и беспокоиться о том, чего мы не знаем. Ведь вот он, тест, в пакетике, и нужно просто проверить, прояснить ситуацию. Возможно, мои страхи окажутся напрасными. И я решительно кивнула головой, соглашаясь с подругой.

Мы одновременно встали с лавки, огляделись по сторонам и, заметив неподалеку от остановки вывеску кафе, направились к нему. Мы надеялись, что в этом кафе точно будет туалетная комната, ну а дальше вы понимаете, что мне нужно было сделать.

Пока подруга заказывала для нас по чашке кофе, я попросила у девушки-официантки пластиковый стакан и отправилась в дамскую комнату.

Спустя несколько минут, я уже сидела за столиком напротив Лизы и глупо улыбалась. Причем не просто улыбалась – у меня из глаз катились слезы, а сердце билось как сумасшедшее. В руке я судорожно сжимала маленький кусочек картона, на котором были ясно и четко видны результаты моего, проведенного, только что анализа – пресловутые две полоски… Две…

У меня одновременно в голове выплясывали джигу две эмоции – горе и радость! А как мне нужно было реагировать на такую новость, скажите, пожалуйста?! Ну да, это была неожиданная беременность, ранняя, незапланированная, но… Первая в моей жизни! Как мне было осознать это в свои восемнадцать лет и не сойти с ума? Я задумалась о том, как воспримет эту новость Сергей. Обрадуется ли он? И что вообще нам теперь делать? Ой, мамочки…

Помните, я как-то рассказывала вам, что после окончания школы приняла решение всегда и во всем слушаться своего парня. Ведь это так приятно, когда кто-то берет на себя ответственность и принимает решения за тебя, не правда ли? Вот и сейчас мне ужасно захотелось, чтобы такое решение: что делать и как нам жить дальше – приняли за меня. Он взрослый и умный, он мужчина, в конце концов! Что я парюсь? Сейчас я вернусь домой, расскажу ему о том, что со мной случилось, и он обязательно найдет выход из этой ситуации!

Закончив на сегодня все дела, мы попрощались с Лизой. Она отправилась на осмотр квартиры, а я, переполненная радостью, помчалась домой в Видное, к моему любимому и умному мужчине.

И, конечно же, Сергей, как мужчина, выход придумал. Свой выход из ситуации. Вот, оказывается, каким он видел решение нашей проблемы.

Когда я, сияя глазами и широко улыбаясь, выпалила ему с порога свои сбивчивые признания и объяснения, он почему-то… растерялся. Но быстро взял себя в руки, обнял меня, усадил на диван рядом с собой и произнес:

– Ну, малыш, зачем нам сейчас какие-то дети? Они нам только помешают. Вот встанем на ноги, а потом уже и о детях подумаем.

Вот это да. Ну, ни фига себе. Я даже оторопела от таких слов. От изумления я даже поперхнулась воздухом и воскликнула:

– Но это же наш ребенок, первый! Сереж, как ты можешь так говорить?

– А разве я не прав? Как ты себе представляешь нашу дальнейшую жизнь втроем? Где мы будем жить? В коммуналке с общей кухней? С кучей соседей и их тараканов? А на какие средства ты, вообще собираешься потом сидеть с ребенком, оставшись без работы? А это ведь вопрос не одного дня? К тому же дети же еще и болеют. Нет, Вероника, я пока не готов быть отцом.

– А что же ты раньше так не говорил, когда спал со мной? Ты разве не знал, что от этого бывают дети? – возмущенно спросила я.

– Ну, знаешь, ты тоже не тундра дремучая, сама должна была предусмотреть все последствия. Чего ты от меня теперь хочешь?

Чего я хочу? Как же мне стало обидно от таких обвинений. Я думала, что он обрадуется, а оказывается… Это очень страшно, когда надежды не сбываются. От страха я икнула и…  разревелась, причитая:

– Ты меня не любишь совсем, да? Я не нужна тебе, да? Раз так настойчиво предлагаешь мне избавиться от ребенка?

– Вот дуреха! – воскликнул он, улыбаясь и поглаживая меня по спине. – Люблю, конечно, просто сейчас не время. Ты молодая, здоровая, у тебя еще будут дети. А сейчас рано еще, мы не готовы. Оба. Ну, подумай, хорошенько.

Он говорил, гладил меня, прижимал к себе, а я ревела и скулила. Мне было жалко себя, жалко того ребенка, который еще даже и не ребенок вовсе, жалко разбившуюся вдребезги мечту о семье. Мне было ужасно и отвратительно чувствовать свою беспомощность, и я отказывалась верить в то, что услышала только что от своего любимого парня. Да, не такого решения я от него ждала. Совсем не такого. Я задыхалась в его объятиях, я отталкивала его, я не знала, что мне делать дальше и что ему ответить.

Сколько мы так просидели, не знаю, но он разжал руки, поднялся, походил по комнате, а потом потянул меня за руку, увел на кухню, усадил за стол, налил стакан воды и присел передо мной. Помолчал, повздыхал. И неожиданно я услышала, как он, словно нехотя, произносит:

– Ну, хорошо, если ты так хочешь этого ребенка, то рожай, конечно…

Я выдохнула и вдохнула.

Вот это да! Я, оказывается, совершенно не дышала только что. И вот я снова дышу! Я жива! Супер! Йо-хо-хо! Сережка принял решение!

Я мгновенно перестала плакать и подняла голову, и взглянула на него с благодарностью. Мне хотелось подпрыгнуть и обнять его, но… моя радость оказалась преждевременной, потому что он, не меняя тона, продолжил говорить:

– Только тогда тебе нужно будет вернуться домой, к маме.

– Что? – не поверив тому, что слышу, изумилась я.

– Ну а что тебя так удивляет? Ты и в самом деле, еще малышка и ничего не понимаешь в жизни, – он покачал головой, словно я и впрямь неразумное дитя, и добавил, убеждая: – Мама же поможет с ребенком в первое время: пеленки, распашонки, то-сё. – Он протянул руку над столом и погладил мою дрожащую ладонь. Он даже улыбнулся мне.

Это какой-то кошмар! Какие могут быть улыбки, когда он говорит такие вещи? Я отказывалась верить тому, что слышала. Мне хотелось зажать уши двумя руками, спрятаться от всех проблем, но так ведь и в самом деле поступают только трусливые малыши, а не взрослые беременные девушки. А я не малыш! И я, собрав силы, задала тот вопрос, который меня сейчас волновал больше всего:

– А ты? Ты поедешь со мной, назад, домой, в наш поселок?

– Ну конечно! Обязательно, – кивнул он, – но только позже. Я пока в Москве останусь. Сейчас самый разгар заработков, скоро Новый год, надо будет подсуетиться в баре.

– А как же я там одна буду?

– Ну, мы же не навсегда расстаемся. Я буду тебе звонить. Да и не одна же ты там будешь, а с мамой. В общем, я тебе предлагаю, а ты думай, выбирай тот вариант, который тебе больше нравится. И всё, давай не будем больше об этом, а пойдем спать. И так всю ночь с тобой проговорили, скоро утро, а мне завтра рано вставать.

Сказав это, он потянулся, поцеловал меня в щеку, а потом поднялся с табурета, зевнул и отправился в комнату. Спать.

Ужасно хотелось опять плакать. Но я стиснула зубы и сжала руки в кулачки – ну сколько можно реветь? Хватит. Принимай реальность, Вероничка, ту, которая есть. Но, блин, такую реальность принимать не хотелось, категорически. А еще у меня было такое ощущение, что меня сталкивают с узкой тропинки в какое-то непроходимое болото. А я, ломая ногти, отчаянно цепляюсь руками за края твердой земли, чтобы не упасть, не сломиться. Боже мой, если бы вы только знали, как мне стало страшно.

Я, как робот, зашла в ванную, умылась, переоделась в майку и поплелась в комнату, из которой уже доносилось размеренное сопение. Серега спал, совершенно не беспокоясь и не волнуясь о том, как там я. Ну а чего ему было волноваться – свое решение он же принял, вот и спит теперь с чистой совестью. Мужик! Капец….

Я осторожно прилегла рядом с ним, отодвинувшись на самый краешек дивана. Мне почему-то совершенно не хотелось касаться его тела. Я бы тоже хотела уснуть, как он, чтобы не думать ни о чем, ведь сон, как известно, лучшее лекарство от всех проблем, но… не смогла. Мрачные картины того, что меня ждет там – впереди, не давали мне сомкнуть глаз до самого утра. И мысли, одна чернее другой, сплетали в моей голове липкую паутину страха.

Да уж, такого решения от своего любимого парня я совершенно не ожидала. Ни фига себе. Это он так мне посоветовал, называется? Он просто ушел в сторону и предоставил мне самой выбирать из того, что и выбором-то назвать сложно. Похоже, наш ребенок ему совсем не нужен, раз он вот так с легкостью принял свое решение и все стрелки перевел на меня. А я? А мне что теперь делать? Может быть, и я ему не нужна? Зачем тогда было затевать нашу поездку в Москву? И как быть с мечтой о Москве и о том, что мы с Серегой будем вместе? Бред какой-то.

Остаток ночи я провела без сна. Под утро, чтобы не общаться с Сергеем, когда он проснется, я сделала вид, что сплю. Дождавшись, когда он уйдет из квартиры, я заставила себя подняться с дивана. Но ни сил, ни желания двигаться не было, от слова «совсем». И я просто сидела, укутавшись в одеяло, и смотрела в одну точку на обоях, не понимая, что я там такого интересного вижу. Я и саму себя словно со стороны видела, а в моей голове кто-то спорил и убеждал меня в бесперспективности всех моих светлых планов насчет будущего ребенка.

Куда ни поверни – я везде оказываюсь в проигрыше.

Если я оставлю ребенка и уеду обратно домой к маме, то Сергей может вовсе вычеркнуть меня из своей жизни и никогда не приехать из Москвы, чтобы забрать обратно. Мы ведь с ним не муж и жена. И я останусь одна.

А что ждет меня дома?  Буду ли я нужна своей мамочке, с ребенком в придачу? Это еще вопрос. Она у меня такая, что может и не разрешить мне приезжать домой, чтобы не позорить ее.  Она всегда в первую очередь думает о себе. А если рожать ребенка в Москве, то, где и на что мы будем жить?

Так ни до чего не додумавшись, я в отчаянии позвонила Лизе. А она, лишь только услышав мой голос, всё и сразу поняла. Она приказала мне не ныть, а еще велела пойти и заварить себе чай и сидеть ее ждать. Она пообещала приехать ко мне в Видное прямо сейчас. Вот так. Спасибо тебе, Лизунчик.

Вы думаете, легко вспоминать то, что произошло после нашей встречи и разговора?

Я постараюсь рассказать об этом более кратко, без лишних эмоций и розовых очков надежды, и скажу лишь, что в тот день мною было пролито целое море слез и мною же, самостоятельно и почти добровольно, было принято ужасное трусливое решение – сейчас не время заводить детей.

Удивительно, но Лизун ничего мне не советовала и не пыталась меня отговорить. Она лишь терпеливо слушала весь тот бред, что я ей несла, когда со слезами доказывала, что это единственный выход. Она, кивая и соглашаясь, заваривала мне очередную чашку чаю, а я пила его, не ощущая вкуса, и продолжала убеждать подругу (а если честно, то скорее саму себя), что я еще очень молода и несамостоятельна, что без Сереги я не смогу, и что ребенок сейчас «ну никак». Вот никак и всё. Кошмар… Сейчас мне с трудом верится, что я действительно так говорила. Кажется, мой мозг тогда категорически не включался. Да какой там мозг? Это так называемое серое вещество вовсе отсутствовало тогда в моей глупой голове, раз я решилась все-таки на такой шаг.

Я словно со стороны наблюдала, как мы с подругой отправились в женскую консультацию, здесь же, в Видном. Там Лиза о чем-то шепталась с молоденькой девушкой из регистратуры, а потом проводила меня к кабинету врача. Она буквально передала меня с рук на руки пожилой женщине-врачу в белом халате, попутно положив ей в карман небольшой конверт.

Да, я что-то лепетала этому доктору, объясняя свою ситуацию, и, не поднимая головы, отвечала на ее вопросы. А, потом, когда меня осмотрели на кресле и вопросы внезапно прекратились, я взглянула на врача и сквозь слезы увидела полный сочувствия взгляд. Женский, мудрый, понимающий взгляд. Врач, не говоря ни слова, лишь вздыхая, выписала мне направление на сдачу анализов и на прерывание беременности. Зажав эти бумажки в руке, я вышла из кабинета и подумала: «Вот и всё. Обратного пути нет».

Первый шаг мною был сделан, казалось, что уже можно немного выдохнуть и уверенно двигаться дальше, но тут мои глаза наткнулись на стенд, висевший на стене. На этом небольшом плакате был изображен толстощекий улыбающийся малыш, а ниже шли слова: «Остановись, пусть он увидит солнце, услышит шум весеннего дождя…»

Мамочка дорогая, это был удар, под дых …

Если бы не Лиза, со мной бы точно случилась истерика, и я не знаю, что и как бы было со мной дальше, но подруга все поняла и не отходила от меня, ни на шаг весь остаток вечера. Мы с ней, уйдя подальше от жилых домов, долго бродили по городским дорожкам меж высоких деревьев. И разговаривали о будущем.

Подруга меня не осуждала, и не ругала с дурацкими бабскими причитаниями, и не лезла с умными советами – она просто была рядом.

Лизун, как будто рассказывала сказку о том, как у нас всё будет хорошо и замечательно в будущем: мы станем самостоятельными и самодостаточными, у нас появятся счастливые семьи с детьми, собаками, кошками, птичками и прочими радостями. Она не умолкала ни на секунду, не пытаясь убедить, а лишь отвлекая и успокаивая меня. И я, действительно, немного успокоилась и начала воспринимать свое нынешнее положение как препятствие для будущей распрекрасной жизни.

Знаете, что я поняла уже тогда, в мои восемнадцать? То, что выдуманный нами мир часто бывает спасением от сложной и неприятной реальности жизни.

Ах, как же мы заблуждаемся! Ну что ж, все мы ошибаемся, и не только в восемнадцать….

И как бы ни была я глупа, я понимала, что, к сожалению, я не единственная, кто стоит перед выбором – куда и как? И многие девчонки смело выбирают реальность, рожают детей и мужественно сражаются с трудностями, а я, кажется, трусливо сдалась. Но, настроив себя на тот придуманный мир, который ждет меня в будущем, я уже более уверенно подумала о том, что лучшее где-то там, впереди, а сейчас … Ну а сейчас есть просто досадное недоразумение, которое мне самой же и придется разрулить.

Вот такие глупые необдуманные решения принимают молодые, растерянные, неуверенные в себе восемнадцатилетние трусливые дурочки.

Я холодная, но очень жгучая.

То, что нельзя изменить, давно пора забыть, считают умные взрослые люди. Вот только научите меня, как это сделать – забыть? У меня плохо получалось.

Шло время. День за днем, месяц за месяцем. Незаметно пролетели все зимние праздники – Новый год, Рождество, Крещение, даже 14 и 23 февраля остались позади.

Мы пережили эти не самые радостные для меня времена. Мы почти справились с холодной московской зимой, и мой организм уже робко настраивал свои антенны на весну, которая вот-вот должна была наступить. Пока, правда всего лишь по календарю, но и это было здорово.

Мое самочувствие постепенно улучшалось. Тянущие боли в животе почти не беспокоили, и я перестала принимать таблетки и прислушиваться к своим внутренним ощущениям. Я похудела, но это не радовало, потому что старые джинсы стали болтаться на мне, а покупать новые не было желания. Вообще все желания куда-то исчезли.

Я хотела забыть всё, что произошло со мной в октябре.

Тот день, 24 октября, я внесла в список самых черных дней в моей жизни. Мне казалось, что в тот день я умерла, но, как видите, я всё еще здесь. Хотя, наверное, что-то во мне действительно умерло, исчезло, испарилось, улетело и покинуло навсегда. Но в силу своей неразумной толстокожести я этого тогда еще не понимала и всеми силами стремилась жить дальше, и не казнить себя за свой поступок. Возможно, со временем, я и вычеркну его из своей памяти, но пока я помнила, хотя и старалась забыть.

Я старалась, я очень старалась, честное слово! И даже не плакала ночами, когда просыпалась от собственного крика после приснившегося жуткого кошмара. Я ведь не нытик, и не маленькая девочка – я взрослая. Да, именно так я начала себя воспринимать (Лизун говорила, что нужно говорить – «позиционировать себя») после всех событий, которые произошли в моей жизни. Да, я стала взрослой. Хотелось бы еще добавить «самостоятельной», ну как раньше я думала о себе, но пока это слово никак не определялось в моей голове, и я себя как самостоятельную категорически не позиционировала.

Да, я снова начала улыбаться, и даже шутить, и смеяться, но, знаете, что-то надломилось во мне. Никто не знал об этом, и даже Сергей не догадывался. Хотя, по-моему, Лиза догадалась и поняла меня, но никогда не говорила со мной о своем понимании, жалела, наверное. Лизун – девушка тактичная, хоть и взбалмошная порой. Но она не умеет притворяться или лгать, она настоящая. И она проявила себя как мой самый-самый надежный и лучший друг.

Мы никогда не обсуждали с ней мою неудачную беременность и о моего трусливого парня. Мы – нет, но я – да. И вспоминала, и думала – постоянно. Эти мои горькие мысли стали причиной того, что моё отношение к Сереге изменилось. Прошлым летом, после его возвращения со службы в армии, я была очень счастлива. Теперь же я охладела к нему. В моей душе поселилось разочарование. Мне даже казалось, что я стала меньше его любить, но, возможно, это лишь моё воображение, не знаю. Просто почему-то я перестала спешить домой и с радостью возвращаться в нашу квартиру, как раньше.

А вот с Лизуном и с ее друзьями-хипстерами я с удовольствием ходила в кино на старые французские фильмы, или посещала новомодные подвальные концерты, чтобы послушать джаз, который исполняли никому не известные музыканты. С подругой я чувствовала себя свободно и непринужденно, а с Серегой… Почему-то с ним я ощущала себя чужой, ненужной, бесполезной (это слово мне не нравится, и я не собираюсь брать его себе в копилку). Это было странное и напряженное чувство, непривычное мне.

Сергей уже не смотрел на меня с тем восхищением и заботой во взгляде, как раньше. И наши с ним свидания, прогулки, объятия и ночи любви стали редкими. Почему-то нам стало неуютно находиться рядом друг с другом. Он очень изменился (или это я изменилась?).

Сергей все чаще стал злиться и придираться по пустякам. Мы ссорились из-за всякой ерунды. И я уже не была той терпеливой и всепрощающей девочкой, какой была в самые первые дни нашей совместной жизни. Я тоже находила нужные колкие слова в ответ, чем, наверное, злила Серегу еще больше. Я понимала это, но не могла себя сдержать. А еще он постоянно напоминал мне о том, что нам нужно экономить свои расходы, потому что мы с ним пока накопили мало денег. Скоро ведь вернется Эдик, и закончится тот срок, на который он нам разрешил жить в его квартире. И нам придется съезжать на другую съемную квартиру, за которую уже нужно будет платить своими деньгами.

Деньги, деньги…. Все его разговоры были только о них.

Никто не спорит, когда есть деньги это хорошо, но откуда тогда взялась такая странная жадность в характере моего парня? За последние полгода он ни разу не подарил мне цветы, ни одного цветочка. Ну ладно, жалко ему было на букет деньги свои тратить, но хотя бы маленькое растение в горшочке мог купить? Живой подарок для дома, который мы с ним могли бы вместе выращивать. Я ведь говорила ему, что люблю цветы. Но, нет, он, видимо, не догадался.

Кроме того, он перестал покупать продукты для дома и мне приходится тратить на это свои деньги. Они у меня появляются после наших с Лизой удачных сделок. Но это я так, к слову. Кстати, подруга мне иногда даже дарит что-нибудь (крем или шоколадку). А вот подарков от Сереги я никогда не получала. Даже чашку для чая я купила себе сама. Ну и ладно.

И чего это я так разворчалась, как старушка? Зато чашку я классную нашла – желтую, с забавной веселой птичкой на боку. Когда я пью чай из этой кружки, то птичка словно подмигивает мне и поднимает настроение!

И знаете, в наших с Сергеем отношениях было еще кое-что странное. Я стеснялась попросить у него разрешения купить для себя что-то из одежды, а без спроса брать деньги из нашей общей копилки я не могла. Даже из тех денег, что выслала мне мама в подарок к Новому году, я ничего себе не купила, а с гордостью глядя на Серегу, положила мамин перевод в нашу банку-копилку. Сергей тогда одобрительно покивал мне и похвалил за это, а потом обнял и поцеловал. Но мне почему-то стало еще обиднее от его похвал.

Мне так хотелось подарков, праздника и внимания к себе, как к девушке, а не как к свинье-копилке. Ужасное сравнение пришло мне тогда в голову. Меня даже затошнило от такого видения: я толстая и некрасивая свинка Вероничка. Бр-р-р… Нет и нет! И я постаралась поскорее вытолкнуть такие сравнения из своей головы.

Я справлюсь, я потерплю. Скоро все наладится, обязательно, я знаю! Сегодня мы копим деньги, а завтра будем их тратить! Просто копить – это неинтересно и скучно. Ещё в глубокой древности мудрые финикийцы придумали деньги именно для покупок и расчетов, а для чего же еще?!

Хотя если честно, то Серегины навязчивые идеи о накопительстве вселили и в мою голову волнения и переживания о том, что пора всерьез задуматься о собственных заработках.

Интересно, сколько я буду таскаться хвостом за Лизуном? Она очень добрая и отзывчивая, жалеет меня и пытается помочь во всем. Однако я понимаю, что не может же она бесконечно делиться со мной своим доходом от сделок. Ну и что с того, что я ей помогаю с адресами и в общении с покупателями-продавцами? Она и сама могла бы справиться, потому что моя подружка умела ловить настроение и мастерски вести переговоры, несмотря на необычный внешний вид: розовые пряди в волосах и одежда, словно вынутая из бабушкиного сундука, не всегда внушают доверие клиентам. Я нередко замечала их косые взгляды, направленные в сторону моей подруги, которую такие мелочи, как мнения окружающих, никогда не смущали и не мешали ее профессионализму.

 Лизун умна и не выпячивает свои знания и умения просто так, на публику. А еще она добра и никогда не жадничает, ни в чем. Мы уже давно делим прибыль от купли-продажи пополам, но все равно, это же ее сделки, и доход тоже должен принадлежать только ей, весь, целиком. Она-то никогда не говорит мне об этом, но я ведь не глупая тундра, я все понимаю, и уже многое умею сама. Значит, нам нужно начинать работать отдельно. Да, видимо, мне пора решать вопрос с регистрацией и официально оформляться в агентстве. Тем более что Стас вполне благосклонно ко мне относится, недавно похвалил при всех на собрании и пообещал мне место риелтора в своей фирме. Как вам моя такая маленькая победа?!

Примерно такие мысли посещали меня каждый день, напоминали и требовали от меня принятия решений. Но я никак не могла придумать, где найти эту заветную московскую регистрацию, которая нужна для самостоятельной жизни. Я очень сильно хотела этого, и даже обращалась к Вселенной с просьбой:

– Вселенная, миленькая, ну сделай, пожалуйста, так, чтобы я могла сама зарабатывать! – шептала я, вглядываясь в звездное небо над головой, когда поздними вечерами возвращалась домой уставшая. И терпеливо ждала обратную связь от всемогущей вселенной.

Однако, видимо, я не совсем четко сформулировала свое желание, потому что вселенная попыталась, конечно, мне помочь и исполнить то, о чем я просила, но, на мой взгляд, это было выполнено не совсем так, о чем я мечтала.

А дело было так.

Я вам, наверное, уже говорила, что в Москве я с легкостью знакомилась с совершенно незнакомыми людьми (или это они со мной знакомились, не знаю!). Может быть, причина была в моей любознательности и открытости, а может, все дело было в моем внешнем виде? Вы не поверите, но я внезапно полюбила платья и с удовольствием их носила! Представляю, как бы удивилась моя мама, если бы узнала об этом! У меня было целых три платья – недорогих, простеньких, но удобных, и я чувствовала себя в них вполне уверенно. Как говорила Лизун, я выглядела удивительно женственно и привлекательно.

Но это я отвлеклась, давайте вернемся к моим воспоминаниям.

Однажды в метро я познакомилась с двумя симпатичными девушками Соней и Светой. Мы разговорились, похвалили свои платья, посмеялись и я узнала, что сестры хотят разменять свою родительскую квартиру на две однокомнатные. Но в риелторскую фирму обращаться не хотят – дорого.

«Вот если бы кто помог», – мечтательно произнесла старшая из них, Соня. И я сразу же вспомнила, что наш сосед по дому, Димон, просил меня оформить переезд своих родственников Вики и Виктора из двух однокомнатных квартир в одну общую. Он даже продиктовал мне адреса этих квартир на Юго-западе, и я на всякий случай старательно их записала. И, как оказалось, не зря.

Не знаю, откуда во мне появилась такая уверенность, что та моя случайная короткая встреча с незнакомыми девушками из метро, как раз тот вариант, что мне нужен. Я даже не знала, где точно они живут. Но за время работы риелтором у меня выработалась привычка, записывать в свой блокнот любую информацию о квартирах. Любую! И, конечно же, я записала тогда название района, улицы и даже номер их дома на всякий случай.

Меня охватило волнение: а вдруг это и есть тот самый случай? Совершенно неожиданно в памяти всплыло название их района – Академический. Но я всё еще сомневалась, однако решила рискнуть. Позвонила Лизуну, попросила ее не ждать меня сегодня на работе и пообещала, что расскажу ей обо всем позже. И рванула по адресу, указанному Димоном.

Наш руководитель Стас шутил, что «риелтора, как волка, ноги кормят», поэтому я постоянно находилась в движении, пытаясь найти способ заработать себе на пропитание. И на этот раз у меня все получилось, представляете?! 

Да, не сразу и не в один день, но в итоге всё сложилось именно так, как было удобно всем: и сестре Димона – Вике, и ее будущему мужу Виктору, и Соне с ее сестрой Светкой. Оказалось, что все три квартиры находятся в одном замечательном районе – Академическом! И хотя их дома расположены и не совсем рядом, но они всё же находятся достаточно близко друг к другу, что значительно упростило процесс переезда. К тому же, Димон вызвался помочь всем – с перевозкой мебели и вещей.

Не буду утомлять вас подробностями о том, как я моталась по району, осматривала дома, искала квартиру сестер и прикидывала разные варианты. И о том, как потом мы с моими потенциальными «тайными клиентами» осматривали предложенный мною вариант обмена. Скажу лишь, что в результате Вика и Виктор переехали в квартиру двух сестер, а Соня и Света разъехались по однокомнатным квартирам Вики и Вити. И правоустанавливающие документы на новую собственность для всех четверых мною были оформлены в кратчайшие сроки! Мои первые клиенты даже вручили мне вознаграждение за мою работу. Пусть и не в той сумме, которую я бы получила в том случае, если бы официально оформляла их договора купли-продажи через агентство, а намного меньше, но это были деньги, которые я заработала сама. И главное – все остались довольны.

Супер-операция! Кто молодец? Я молодец!

Если бы вы только видели, как моя Лизун хохотала и прыгала от восторга, когда я рассказала ей обо всем. И она ни капельки не притворялась, она искренне была рада и горда за меня. Ну еще бы, ведь я ее ученица!

Эй, Мир! Вот она – я! Твой новый предприимчивый и неунывающий риелтор! – именно так мне хотелось кричать всем вокруг. И разумеется, в первую очередь – Сергею!

Я не стала ждать вечера! Я в середине дня сорвалась из Москвы в Видное. Я летела в нашу с Серегой квартиру как на крыльях! Меня переполняла радость. Она вдохновляла! Она придавала сил и ускоряла мои движения. Ля-ля, тра-ляля – вот так мне хотелось петь! Мне хотелось поскорее попасть домой, чтобы увидеть Сергея, пока он не ушел на работу.

 Я даже в электричке на одном месте не могла усидеть. И во время пути, в эти полчаса дороги к городу, несколько раз порывалась вскочить со своего места. А в итоге, не выдержала, вышла все-таки в тамбур и ехала так, стоя, удерживала себя за поручень у двери и подпрыгивала от нетерпения – сейчас, да! Вот сейчас я приеду, войду в нашу квартиру и гордо посмотрю на своего парня. А потом так, небрежно расстегну сумочку и достану из нее пачку тысячных купюр!

Вуаля – мой первый реальный заработок и первый ощутимый вклад в нашу с ним мечту. Я представляла, что вот эта пачка денег, пусть хоть и маленькая, и тоненькая, но она словно первый кирпичик в строительстве нашего с ним жилья в Москве. Это ли не радость, скажите?!

Я, не помня себя, и не замечая, как добралась до дома, влетела на третий этаж, нетерпеливо открыла ключом дверь квартиры и вошла внутрь. Из комнаты раздавалась тихая музыка. И я – вся такая романтичная, уже шагнула туда и приготовилась к поцелуям моего парня, но вдруг затормозила и замерла на месте, словно окаменела. И слова, те, что собиралась произнести, категорически не захотели произноситься. Категорически….