Я обязательно вернусь. Книга вторая. - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Нора Ольвич (самиздат)

Никогда и ничего не просите!

Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас.

Сами предложат и сами все дадут!

Воланд

Лестница, по которой мы поднимались, сколько на ней было ступеней, маршей и переходов, затрудняюсь сказать. Красивые арки и окна, немного прохладно. Но было понятно, Франциск очень постарался, реконструировав и перестроив обыкновенную когда-то крепость. Как в принципе и обещал своему народу, который собирал для него выкуп, вызволяя своего короля из изматывающего плена в Испании. Именно Франциск начал перестройку когда-то простой крепости во дворец, достойный французских королей.

Кабинет короля: я сейчас и не смогу уже его описать. По причине сильного волнения не обратила внимание на обстановку, затерявшуюся в полумраке. Всё внимание на величественного мужчину, который ожидал моего прихода. Предстоящие мгновения решали всё. В кабинете был ещё кто-то, в сумраке я и не определила его личность.

Я видела только Франциска, высокого, стройного, сильного и красивого. «Лучший король династии Валуа» - так про него потом скажут потомки. От него зависела сейчас моя судьба. Улыбка вроде была расположена к общению, но как всё зыбко. Чего ожидать от сегодняшней аудиенции, я не знала.

Мне предложили сложить свои вещи в кресло, стоящее возле большого рабочего стола, и король удивлённо поднял брови, увидев тяжёлый кейс в моих руках. В нём, в каждой бархатной ячейке, большой или маленькой, лежал уникальный образец ювелирного искусства.

- Вся коллекция, мадемуазель? – усмехаясь, спросил правитель.

Я, наклонив голову, поклонилась, так если бы была мужчиной. Не представляю, как в мужских лосинах делать реверанс.

- Что ещё не выкуплено Ваше Величество.

- И кто же сей талантливый ювелир?

- Вы позволите? – Медленно я сняла перчатки и молча протянула на обзор, ему свои ручки. Удивлённый, не побоюсь сказать шокированный взгляд.

- Но это не только моя работа, мои знания, мои идеи и эскизы, также много труда в данной коллекции талантливых и увлечённых своим делом ювелиров, сир.

- Снимите маску, мадемуазель, – тон короля изменился, куда делась улыбка и лёгкая шутка во взгляде. Я ощутила напряжение во всей его массивной фигуре. Казалось, он даже думать стал по-другому. И это явно ощущалось, так велика была сила, исходящая от этого человека.

- Я надеюсь на вашу милость, сир – шепчу в ответ.

Становлюсь на одно колено и дрожащими руками развязываю завязки, а затем снимаю маску. Откидывая назад длинные светлые кудри. Неторопливо подняв лицо, смотрю в глаза королю.

Он вздрагивает, свечи, что горят за моей спиной в красивом канделябре, освещают меня мягким светом. По моим щекам нечаянно покатились слёзы.

Я пыталась, видит бог, быть сильной. Не люблю слякоть. Но всему есть какой-то предел. Крест в вырезе моей рубашки служит безмолвным, доказательством для короля, что это не сон. Что ещё нужно?

- Каталина, дитя – мужчина тихо подошёл ко мне – поднимитесь, он подал мне руку и раскрыл свои объятия. Перед ним стоял шестнадцатилетний ребёнок, девушка, которая противостояла одна всему миру, и он это прекрасно понимал. Противостояла только потому, что неправильно родилась. В чём тут был мой грех?

Незаконнорождённый сын этого мудрого правителя был признан и допущен ко двору, и я уважала его за это.

- Твой дальний дядюшка позаботится о тебе, – о боги, как мне нужны были эти слова!

Простые слова участия. Позаботиться о себе я могла, и сама. Я бросилась к нему, всхлипывая, вытирая рукой слёзы и нос. Убирая волосы с лица, пока в моей руке не оказался платочек, рассказывала ему о своих приключениях, и как шла одна в горах, как убили графа, как нас затопило, как сидела взаперти в келье столько лет. Сколько я всего перечитала, сколько своей живописи оставила в монастыре. Как я работала над созданием своей первой коллекции.

В какой-то момент услышала, как громко хлопнула входная дверь, совершенно не придав этому значения, а дядюшка Франциск горько усмехнулся, в его глазах застыла вина, рубашка была мокрая от пролитых мной слёз.

Я, конечно, не всё прям, рассказывала, а только то, что вспомнила. А память моя весьма избирательна. Не к чему родственникам всё знать, тем более дальним. Но и этого хватило с лихвой. Позже, к нам присоединилась герцогиня Анна. Оказывается, она видела покойную королеву Изабеллу Арагонскую. И очень удивилась нашему сходству с ней.

Король же восхищался, всем, о чём я ему рассказала, в том числе моими познаниями в ювелирном деле. Он рассчитался за украшение своей любимой не торгуясь.

Спросил Франциск, и про мой статус. Я рассказала всё согласно нашим документам, что титул графа наследует маленький Антонио. А мы с Анжелик, ну, если так уж сильно хотеть титул – то, наверное, виконтессы. Только Анжелик всего два года и ей всё равно, а я как-то тоже не задумывалась на эту тему, пытаясь просто выжить и защитить своих близких.

«- по документам я дочь погибшего графа Антонио делла Гутьеррес. Урождённая аристократка, и это важно в этом мире. А уж приданое, поместье и содержание мы как-нибудь сами себе заработаем. На что человеку мозги». Это так мысли вслух, уважаемый читатель.

Встреча оказалась тёплой и душевной. Дядя был очень обаятельный мужчина. Как-то умел он вот так запросто без всякого высокомерия, общаться с собеседником. Учитывая, что он очень любил живопись, у нас были общие темы для разговоров. Время летело незаметно.

Дома я оказалась только поздним вечером, меня привезли с охраной в королевской карете. Пришлось зайти через центральный вход. А в холле меня ждал весь наш штат служащих вместе с графиней, детьми и семейством виконтов де ла Кано.

Какое счастье, когда тебя любят, ждут и беспокоятся как за самого дорогого человека на всём белом свете. Моя охрана прибыла на несколько часов позже. Оказывается, их также опрашивал король после моего ухода.

А ещё много вопросов им задавал князь де Фуркево, особенно о путешествии по реке в ту ночь, когда столкнулись два вооружённых отряда.

Я приняла ванну, сеньора Пломмия кормила меня, причитая, что заморили бедную девочку. Кот сидел на стуле, напротив, и не сводил с меня своих лунных глаз. Антонио уселся рядом с котом и гладил Пушиста, мы все уместились в маленькой гостиной на втором этаже. Поужинав, пошли в мой кабинет, где я всё рассказала людям, которых считала членами своей семьи.

В том числе про тайну своего рождения, и кем является для меня король Франции по матери, он так сказал вроде.

И вот тут я не могла понять, почему Франциск сказал, что он для меня дядюшка. Спорить, конечно, я не стала, просто не посмела, но тем не менее.

Его теперешняя жена Элеонора, если доказать моё происхождение, моя двоюродная сестра. Что это? Король ошибся, или просто не захотел делать акцент на этом факте? Или это нечто, о чём не стоит даже задумываться?

Так же я рассказала, какое участие в моём незапланированном рождении принял князь де Фуркево. Я просила сохранить эту тайну, и говорила, что изменения в нашем статусе могут, конечно, иметь место, но небольшие. Я не собираюсь менять свой образ жизни. И думаю, король не будет афишировать моё появление кому-либо. Всё останется втайне.

***

Графиня, обнимая меня, расстроено говорила о том, как переживала во время поединка, что произошёл во дворце. Что места себе не находила. И как теперь всё сложиться? Такое родство всё равно к чему-то да обязывает.

- Я думала об этом всю обратную дорогу, - задумчиво говорила, вглядываясь в сонное личико Антонио - знаете, почему-то вспомнилось, что последний раз, закупая материалы для ювелирной мастерской, в личном разговоре с одним из постоянных поставщиков узнала, что глава его семьи продаёт недвижимость в Неаполитанском королевстве, вблизи порта в Салерно.

Он рассказывал о небольшой вилле на острове. Которая расположена крайне неудобно. Она практически отрезана от всего мира. Потому и цена невысокая и даже покупателя найти не могут. И ещё вот думала, уж не сделали ли мы ошибку, объявив себя так всему придворному люду в Лувре. Хотя лицо моё видел только Франциск, но всё же.

- Сеньор Рикардо, - обратилась я, - а давайте завтра проедем и посмотрим планы и эскизы той виллы, что продаётся. У нас должны быть запасные пути для отступления. Неспокойно мне. Короли, они своеобразный народ, я же привыкла доверять только себе и своей семье. Зачем допрашивали охрану? Почему у меня самой всё не спросили, что хотели знать? Сопоставляли факты? А тут ещё папаша Князь появился на горизонте. И если нас всё устроит, пошлём месье Вейлра в Салерно, документы оформить на виллу по доверенности. А?

Мягкая улыбка и утвердительный кивок мужчины, подтвердили, что двигаюсь я в правильном направлении. Затем мы вспомнили наш показ мод, и я просила графиню повысить вознаграждение всей охране. Наш учитель по фехтованию месье Жак, он заслуживал наилучшего. Без его помощи я бы не смогла отстоять себя в поединке, в Лувре. А также без поддержки всей нашей охраны. В общем эмоции, эмоции, улыбки и нерастраченное восхищение друг другом. Мы смогли, мы выстояли, всё получилось. Решили оставить все тревоги на потом, а сегодня просто восхищаться прожитым днём. И так захотелось белого вина, лёгкого и игристого. Почему бы и нет?

***

Утро следующего дня, это прекрасное, зимнее утро, оно началось с цветов. Ну, откуда в Париже, в декабре столько цветов? Оказалось, что вчера стрелы Амура поразили многие сердца придворных. И влюблённые в графиню Жанну молодые и не очень, виконты и бароны, и даже один граф брали приступом наш особняк. В гостиной цвела просто оранжерея. Визитки и послания, мольбы о встречи и просьбы быть представленным прекрасной графине лежали в гостиной на столе. Я вопросительно смотрела на подругу, держа в руках письмо от некого графа:

- Моё сердце не свободно, - услышала смущённое в ответ, - оставьте это сеньорита Каталина, лучше гляньте, что есть из деловых предложений.

Я попыталась скрыть изумление. Мадам Жанна, которая вечерами лёжа на моей кровати, рядышком под боком, доверяла мне все свои секреты, оказывается влюблена. Мадонна!

Но дела, прежде всего - вот обращения от дам, их сердечных друзей, мужей и отцов с желанием посетить выставку в нашем ювелирном салоне.

Несколько дней прошло в подсчётах затрат и полученной прибыли, распределении её по видам работ. Вывели и оценили остатки, все заново переоценили. Увеличили стоимость украшений, так посоветовал сделать король, ведь нужно было ещё заплатить налог в королевскую казну и подать церковникам.

И купить недвижимость. Эта мысль просто не давала мне покоя. Мы с сеньором Рикардо и графиней ездили смотреть эскизы и чертежи виллы близ Салерно. На карте она была неприступна и находилась практически на острове. Тонкий перешеек, соединяющий островок с материком, был разрушен штормами. Скалистая, территория островка также входила в стоимость покупки и принадлежала продавцу. Совещались дома всей семьёй, и приняли решение: берём. Решив через год продать имение в пригороде Парижа, как прибыльное хозяйство, приносящее доход. Так как на принадлежащих нам лугах уже было около пяти арендаторов-фермеров.

И, конечно, торг, куда же без него. Да на это нужно было выделять вообще один свободный день. Но поставщики ко мне уже привыкли и знали, что с золотыми, особенно испанскими дублонами я расстаюсь очень неохотно.

И это правда! Испанское золото я отрывала прям от сердца. Наверное, всё же это жадность. И что? Они не так просто мне достаются. Графиня также считает каждое су. Это у нас семейное.

Оформили договор купли-продажи. Покупали, как говорится, кота в мешке. Я затребовала у продавца залог: метал – золото и платину, бриллианты с сапфирами, составили опись при свидетелях. С условием, как только наш поверенный вернётся с оформленными документами, утверждёнными правительством Неаполя, всё верну обратно по описи. И сделка будет считаться оформленной. Было сложно, всё урегулировать. Риск был с обеих сторон. Вдруг виллу уже продали, да мало ли чего, или она нежилая и в разрушенном состоянии. Как же плохо без скорой связи, сотовой, к примеру. Продавец заверил, что сегодня же отправит скорую депешу отцу в Салерно. И, конечно, основным условием, которое устраивало обе стороны – это тайна сделки. Кто-то не хотел платить подати в королевскую казну, а кто-то хотел иметь для всей семьи тайное убежище.

***

Что касается работы ювелирного Дома: отправили нарочных по указанным адресам, которые были в письмах с уведомлением: салон откроется в пятницу только для дам. В полдень же следующего дня салон будет открыт всего четыре часа для благородных мужчин.

Мы готовились к этому приёму, стараясь всё учесть. Если коллекция будет распродана, то следующая демонстрация будет уже после Пасхи, это будет весной. Пройдёт ряд карнавалов и маскарадов. Я не говорила, что салон закроется, нет, постоянные наши дамы раз в месяц будут появляться в гостях. Но нам нужно съездить в поместье, проверить наших фермеров, оказать им возможно и помощь. А если честно, то хотелось немного покоя и семейного уюта. Мы все соскучились по милой сельской жизни.

В пятницу и субботу коллекция была распродана, большая её часть ушла в посольство Англии и думаю, была отправлена королю Генриху.

В итоге мы оплатили все подати, заработную плату сотрудникам, и остались с хорошей прибылью, распределив её в соответствии с проделанными работами и понесёнными затратами.

Вот и наступил Новый год, и праздновали мы его в тёплом семейном кругу, а ещё мы с детьми были приглашены в Лувр на праздничное представление. Приглашение привезла виконтесса Бланка д' Льетуаль, сказав, что герцогиня занята чем-то очень важным и тоже скоро приедет, но, скорее всего, по делу.

«…- ясно, думаю, что скоро будет карнавал, и маски мы все, как, впрочем, и весь Париж, будем закупать только у одного производителя».

Не прошли даром уроки. Мадам герцогиня схватывала всё на лету.

Меня везде представляли, как баронессу Каталина д' Беккариа, я же только морщилась в ответ. В душе, переживая тот факт, что ношу фамилию человека, от которого и взгляда-то, любящего никогда, не видела.

«- как ловко из инфанты я угодила в мадемуазель баронессы, уж лучше носить титул учтивости юной урождённой графини делла Гутьеррес, пожадничал папенька…».

А не самый глупый народ - придворные всё сразу сопоставили. Слова песни, что у дочки папины глаза, это в принципе про нас с князем.

И сейчас весь двор следил как высокопоставленный вельможа, который занимается внутренней безопасность страны, практически главный дознаватель Парижа не может совладать со своей взбалмошной дочерью.

***

После новогоднего представления и бала во дворце мы были приглашены с графиней и виконтами де ла Кано на зимнюю королевскую охоту.

Отказ в этом случае не предусматривался.

Париж прекрасен в любую погоду. Но зимой этот город преобразился. Выпавший снег, конечно, надолго не задержался, зато мы ощутили свежий воздух и увидели чистоту улочек, украшенные дома к Рождеству и Новому году.

Зима — это время чудес, заснеженные кустарники во дворе, детей привели в полный восторг. За городом в рощицах снега было больше. Деревья были изукрашены изморозью, и своим обликом напоминали тот сад, который мы создали на показе мод.

Все посещения королевского дворца меня порядком взвинчивали, вот не моё это – быть публичной личностью. Я просто спиной ощущала взгляды и тихий шёпот придворных. Видела их совершенно неискренние улыбки.

Конечно, всех интересовало, кто моя мать. Слышала версию, что это флорентийская княгиня, супруга князя, очень дальняя родственница короля Франциска. Нелюбимая жена, поэтому и дочь всю жизнь воспитывалась в монастыре, на удалении.

«- нелюбимая…».

Я тихо страдала, мысли о своей ненужности кружились, причиняя боль. Неуютно было с такой ношей.

А ещё, по моим ощущениям, начиналось моё великое противостояние с самим князем д' Фуркево. Учитывая всю эту обстановку, о которой я рассказала, мужчина даже не пытался поддержать меня. Мне снова приходилось отстаивать себя самой.

Учитывая это, я вновь одела «маску», теперь уже достаточно самостоятельной мадемуазель, которая признавала только одну власть над собой, своего дяди короля. Князь же был везде, где присутствовала и я, его холодный и как мне казалось, осуждающий взгляд пронзал меня просто насквозь, раздражая с каждым разом всё больше и больше.

На охоту мы с графиней приехали в амазонках, моя была весьма необычна. Это были, по сути, тёплые лосины, а сверху юбка по типу шотландского килта, длиною в пол, с разрезами и складками в нужных местах. Маленькая, но тёплая норковая шубка с шикарным капюшоном на завязках, широкие рукава внутри были отделаны ценным кружевом. Высокие сапожки и тёплые, длинные перчатки. Всё стильное, примерно в одной цветовой гамме.

Из украшений — ничего.

И ещё один нюанс, я была в мужском седле.

Графиня оделась примерно также единственное, что на ней была традиционная амазонка, и она сидела в дамском седле. Я же не могла находиться в этом орудии пыток для женщин. А верхом я в своё время в двадцать первом веке, каталась вообще в мужском спортивном седле и не собиралась переучиваться, приноравливаясь к местным тенденциям.

Князь был зол, а в принципе он зол был всегда, простите меня за этот каламбур.

Когда же его взгляд был направлен в мою сторону, это чувство овладевало им просто бесконтрольно. Я уже привыкла. Дядя же, глядя на меня, поинтересовался, как мы добились таких красивых оттенков в покраске меха.

Улыбаясь ему, хорошее настроение просто лучилось из меня, пообещала поделиться рецептом. Также нам с графиней был представлен барон д’Гальба. Красивый когда-то мужчина, вероятно. Сейчас же примерно шестидесятилетний каталонец, который явно имел виды на кого-то из присутствующих дам.

Часто ловила его пытливый взор на себе, возможно, не осознавая всего происходящего. Я вообще считала, что нахожусь в безопасности. Ведь дядя не позволит чему-либо произойти с «прекрасной жемчужиной», которую королевский двор приобрёл в моём лице.

- Его Величество явно благоволит барону. Будьте осторожны. Вы до сих пор не просватаны, - виконт не отходил от нас с мадам Жанной.

- Дон Рикардо, барон старше вас, да он мне в дедушки годится, а вам в отцы.

- Зато правительство Каталонии всегда считало себя французскими подданными. Барон служит в посольстве, - тревожный шёпот Жанны, - он с вас глаз не спускает.

А затем прозвучал гонг. И две юные дамы, из рода делла Гутьеррес пришпорив своих лошадей, безрассудно неслись впереди всей кавалькады. Задорные амазонки, счастливые и доброжелательно ко всем настроенные, мы были просто восхитительны. Оставив все тревоги на большой поляне, где происходил сбор.

Я верила, что можно было ничего больше, не опасаться, ни от кого не скрываться, а просто беззаботно скакать по полю. Услышать, быть может, восторженный шёпот ветра в волосах, а, пожалуй, и самой Вселенной:

- Дитя ты прекрасна, вся жизнь в твоих руках…

Грациозное животное подомной, казалось, слышало все мои мысли. И я не побоюсь сказать, мы были украшением двора, нам подражали, и вокруг вилась золотая молодёжь. Старались не вникать, в какие-либо сплетни и интриги, просили при нас никого не обсуждать, просто наслаждались каждым мгновением, которое приносило радость и восторг.

Ценя его просто за то, что оно появилось в нашей такой сложной судьбе.

Мой капюшон, конечно же, упал на плечи, и я натянула на голову маленькую вязаную пушистую шапочку, что лежала у меня в кармане, кудри развевались по ветру. Графиня же, как настоящая мадам уложила свои шикарные волосы цвета горького шоколада в серебряную сетку, а сверху была такая же милая шапочка как у меня.

И у нас было новое увлечение: лук и стрелы, мы решили немного отстать от охоты, перенестись стремительно через овраг и пострелять в рощице, даже мишень нарисовали дома и взяли молоток и гвозди, дабы вбить это всё в дерево.

Послала свою Ласточку вперёд и просто перелетела через огромную заснеженную выемку, обернулась Жанна рядом, охрана тут как тут. Я задорно рассмеялась, когда возле нас оказалась вся так называемая золотая молодёжь. Бланка, Адель – все рядом, безумный жених Адель, граф д' Сен-Поль скромно отводил глаза, как только я с ним заговаривала.

Привал.

- Граф, ну что вы право, я же вас уже простила, – хохот раздался на поляне, где мы все расположились – а давайте я научу вас тому приёму, но я сегодня без шпаги, а вот с чем-то другим, но не менее интересным.

Наша с мадам Жанной охрана достала луки и стрелы, была закреплена мишень. Дамы учились стрелять, хохотали, если что не получалось, кавалеры ухаживали за нами. Также показывая своё мастерство.

Лёгкий флирт и холодное шампанское. Прячась не понять, от кого, может быть от игривого зимнего ветерка, говорили шёпотом, что завтра точно будет горло болеть и при этом глаза горели восторгом. Мы ничего не замечали, вокруг, упиваясь своей молодостью и свойственной ей безрассудностью.

Не сразу заметили, как на поляне появился загнанный охотой волк одиночка, огромный и злой. Он тихо вышел из сухих и высоких зарослей прошлогодних трав, застав всю нашу честную компанию врасплох. Идя в нашу сторону, пригибая к земле голову, оголяя острые зубы, он явно готовился к прыжку. Его шерсть на холке стояла дыбом, на снег капала слюна.

Охрана стояла далеко в стороне, ничего не предвещало такой вот ситуации. Они просто не успевали, что-либо сделать.

Мы с графиней развернулись, и столкнувшись с безумным взглядом животного, незамедлительно заняли наиболее выгодные позиции, задвигая за спины наших друзей. Мужчины доставали шпаги для ближнего боя.

В нашу сторону бежала охрана.

Не сговариваясь, одновременно прицелившись, метнули кинжалы, что были у нас в ножнах. Ни капли волнения, абсолютно хладнокровно. Не обращая внимание на крики дам. Я могла убить любого, нападающего на меня и моих близких, даже человека. Нас научили этот приём отработать до автоматизма, промедление могло очень дорого стоить. Всегда помнила, что, если потерять хоть одно звено нашей безумно дорогой родственной цепи, рухнет вся семья, за нами стояли дети и беременная сеньора Адория.

И мы, с мадам Жанной всегда были готовы к обороне.

Волк воя завалился набок, оскал обезобразил его морду, широко открытые глаза медленно стекленели. Картина была не из прекрасных. Зато всё произошло мгновенно.

Из раны на шее торчал кинжал графини. Жанна подошла и рывком вытащила своё оружие из тела животного. Кровь стала вытекать быстрее, толчками, окрашивая белый снег.

Кузнец уехал по моему поручению в Неаполь, оставлять кинжалы было жалко. Мой торчал в боку волка, я тоже последовала примеру подруги. Это было настолько для нас естественно, что мы не обратили внимания, на тишину, возникшую на поляне. Ведь это личное оружие каждой из нас, которое идеально лежало в руке, пристреленное и проверенное.

Вытирая об снег окровавленный кинжал, поднимая голову, я столкнулась взглядом с князем д’ Фуркево, в нём было презрение какое-то, что ли, или отвращение.

Да кто поймёт этого вечно недовольного человека.

- Вас монахини так воспитали, мадемуазель Каталина? – спросил он презрительно и зло, - вас явно не секли в детстве.

- Да, ваша светлость, монастырь тот в горах был, знаете ли, горы многому учат, – я обманчиво спокойно улыбнулась, внутри же сжималась пружина. Ещё сильнее.

- А вы где были всё это время? Пока мы здесь с волком, так сказать, развлекались.

Засунула кинжал в ножны и без помощи кого-либо вскочила на лошадь в мужское седло.

Князь поморщился, да не дамское седло и не сбылась моя мечта, не полюбят меня такой, какая я есть, а становится такой, как он хочет, уже было мне далеко не с руки.

Злость разлилась изнутри тёмной желчью и заполнила меня всю, затмила разум, ища выход. Что значит, секли? Он в своём уме? Как Жанна потом говорила, в тот момент я была копией своего отца. Вонзила шпоры в бока своей красавице Ласточке, вымещая на ней всю накопившуюся досаду. Она встала на дыбы, я удержалась в седле. При этом запрокинув голову, увидела серое и до невозможности холодное, как глаза моего папаши, небо.

- Да гори оно всё диким пламенем, - (возможно по-русски, не помню), а затем была бешеная скачка домой и слёзы злости и отчаяния. Злости, прежде всего на себя, что выместила гнев на бедном животном и сейчас конюху придётся залечивать ей раны.

Разочарование во всём, что меня окружало, всё было зря, я обрела вроде любящего дядюшку, но он постоянно занят, хотя пытается, хоть как-то общаться. Отец же вовсе чужой по духу человек. Ладно, чего уж там, прорвёмся, пора за работу, видимо. Давно я не заходила в мастерскую, с этой светской жизнью.

Обернувшись, я увидела, что все, кто был на поляне, следуют за мной. Графиня рядом, брови нахмурила, нет уже того задора, нет той улыбки, в глазах понимание и поддержка.

А вот и князь догоняет, мы ускорились.

Ненавижу.

Не буду рассказывать про дальнейшие разборки на поляне, меня попытались вновь отчитать, уже свидетелями был весь двор. Я была достаточно резка с князем и сломала хлыст о ближайшее дерево. А потом мы с графиней уехали домой.

Все дальнейшие приглашения посетить Лувр были нами отклонены. Мы ссылались на мою простуду, на занятость, на отъезд в имение. Графиня Жанна владела этим искусством просто виртуозно. Так вежливо и красиво, и главное, с очень большой любовью и восхищением, но...

" - … нет. Мы не приедем, по весьма уважительной причине".

***

В имении зимой было просто великолепно. Топили камины, пекли в печи булочки из слоёного теста, рассказывали истории. Играли с малышами на природе, ездили верхом смотреть коровок и курочек на близлежащие фермы. Кот поехал с нами в имение и обживался, ловя мышей и таская их на крыльцо для всеобщего обозрения, приводя в восторг мадемуазель Анжелик.

- Киса ням мисссу - смеялась девочка. А Пушист сидел довольный и чистил шёрстку. Таким вот мы кровожадные дамы из рода делла Гутьеррес, что поделать. Нас совсем не пугает вид крови. Тем более, если это кровь врагов.

Скажу больше – вероятно, она нам приносит радость.

В марте мы вернулись в столицу. Вроде всё потихоньку успокоилось и забылось. Я пропадала в мастерских, смотрела, что сделали ювелиры в моё отсутствие, рисовала новые эскизы. Мы устраивали совещания, с мастерами, делясь идеями.

На стене появилась доска, выкрашенная в чёрный цвет. Мел. Чертили и спорили. Стирали, и снова наносили линии, которые вырисовывались в совершенные по своей красоте ювелирные изделия будущей коллекции. Ведь Пасха, такой великий праздник. Я готовила подарок дяде. Конечно, в стиле Фаберже. Необыкновенной красоты пасхальное яйцо на шикарной подставке, которое планировала поставить ему на рабочий стол.

А ещё хотелось весенней тематики в ювелирных изделиях, лёгкости, прозрачности, полёта и грации.

Неожиданно вечером, когда я одна засиделась за работой, меня вызвали в холл центрального входа. В малой гостиной меня ожидал немолодой месье, как мне сказали, и срочно просил принять по очень важному делу.

Я стремительно вошла в комнату и незамедлительно присела в реверансе.

- Ваше Величество, дядя – стремительно, в восторге бросилась к нему в объятия.

- Мадемуазель, вы покажите мне свои мастерские? – спросил этот великолепный мужчина, осторожно держа меня в своих объятиях. Я изучающе на него смотрела, и, наверное, в этот момент была готова подарить ему свою дочернюю любовь.

«- …не забыл! Приехал...».

- И пусть это будет наша маленькая тайна, – его улыбка делала меня безоружной. Нет, не безоружной и покладистой баронессой, а не применяющей оружие сеньоритой, так будет точнее.

Мы поднялись на второй этаж, я открыла своим ключом дверь в жилое крыло. И мы вошли в коридор, далее в малую гостиную из неё можно было спуститься в мастерские.

Франциск I шёл и смотрел, как мы живём. А мне и не стыдно было показать. Везде была идеальная чистота, мрачные гобелены на стенах мы заменили. Однотонный штоф в нежно-голубых тонах, каретная стяжка на стенах. Отделкой ложился изысканный шёлк с золотом и вышитыми цветами, мебель в тон, портьеры из такого же шёлка, белая тонкая вуаль тюли была закреплена в красивые фалды.

Паркет и ковры со светлым рисунком. И картины, где-то мои работы — пейзажи, и портрет графини Жанны с детьми. На них стоял мой автограф.

А что-то было куплено. Везде горят свечи. Уют и тишина. Нежный запах фиалок Тулузы, как напоминание о нашем увлекательном путешествии.

Графиня, уложив детей спать, вышла из своих покоев в библиотеку за книгой. В домашнем платье с косой вокруг головы, милая и уютная, юная и такая домашняя. Увидела нас с королём, сделала реверанс, смущённо улыбаясь.

Косы вокруг головы мы носили дома всё, это было удобно, утром заплёл и вуаля на весь день.

Донна Адория, так вообще, в своём интересном положении, с косой вокруг головы была прекрасна как Мадонна.

Итак, мы спустились в мастерские, и время потеряло для нас счёт. Я показывала королю многое, но кое-что и не договаривала, конечно.

Он должен был догадаться сам, наши руки часто встречались в работе. И в этом не было ничего плохого, я чувствовала, что его любопытство ко мне могло, быть приравнено к интересу отца к дочери. Его круг интересов был вокруг пробирования, и я рассказала всё про добавки к золоту в ювелирных изделиях, для чего они нужны, какие из них делают, этот благородный металл прочнее.

Затем я сходила на кухню и накрыла стол в маленькой гостиной. Мы ужинали и долго беседовали у камина, сидя в креслах попивая горячий шоколад.

Проводила его обратно на выход, через весь дом. На парадной лестнице он зашёл в нашу туалетную комнату и был весьма приятно удивлён всему, что увидел в ней. И, несомненно, воспользовался. Устроенный слив он хотел изучить непременно в следующий раз. Просил чертежи. И, конечно, спрашивал, чья это идея. Я смущённо краснела и говорила, что видела альбом с эскизами в монастыре, говорят аж самого Леонардо. А если видела, отчего же не применить в жизнь такие удивительные знания...

В холе прощаясь целовала дядю в небритую щёку и приглашала, конечно же, ещё в гости.

- Берегите себя, девочка. Совсем похудели и тростиночкой кажетесь. Всё сложиться просто отлично. Душа моя, - его шёпот и дыхание разливалось теплом.

Карета без опознавательных знаков уже ждала. Он делал буквально один шаг и оказывался внутри экипажа. Я же скользила в открытую дверь своего отеля обратно, и сразу её закрывала на внушительный засов.

Дядюшка бывал у нас нечасто, он приезжал неожиданно, вероятно, просто отдохнуть от дворца и его интриг. Всё было просто, как будто обыкновенный человек, действительно мой дядя приехал в гости. Мы вместе пропадали в мастерской, его увлекла шлифовка драгоценных камней. Думали, как усовершенствовать станок, на котором делали огранку. Ждали кузнеца из поездки, и время текло незаметно. Вот и холода уже закончились, и можно было гулять и ездить в сад к дворцу.

А ещё пришло приглашение на карнавал. А перед этим было много работы с герцогиней д' Этамп. Эскизы и чертежи, усовершенствование технологии изготовления карнавальных масок. Новые дополнения в виде перьев и драгоценных камней, для богатых покупателей.

Мои мастера тянули много, много метров тончайшей серебряной и медной нити.

И мадам Анна таки запустила производство масок, открыв несколько магазинчиков по всей столице перед маскарадом. А я, конечно, надеялась получить свои семь процентов прибыли. Также в принципе неплохо заработав на изготовлении нитей.

***

Мы частенько беседовали вчетвером: Анна, Бланка, Жанна, и я, - знаете ли, горячий какао и эклеры способствует беседам. Сидя как-то в большой комнате для отдыха, увидала своего серого кота. Представляете, он был не один. У Пушиста, появилась милая подруга, которую он привёл к нам в дом, как в свой.

Шутя, я рассказала дамам, как у нас в доме появилась кошечка, обыкновенный полосатик, неприметная, но очень умненькая и мышам в подвале пришёл просто ссудный день.

- Наши котики загоняют их в мышеловку. Серый гонит, а его подруга ждёт, когда на неё выбежит мышь и цап, мышеловка закрылась.

Смеялись мы долго, обсуждая умных и ловких животных.

Виконт Рикардо де ла Кано с женой отправились в загородное поместье, виконтесса Адория хотела немного отойти от дел, тяжело перенося беременность. И приехал, наконец, то кузнец Вейлр. С хорошими новостями: баронесса Каталина д'Беккариа, грамоту о моём статусе мне недавно вручил мой дядя, со своей подписью и королевской печатью, является владелицей виллы в Неаполитанском королевстве.

Мы довели до конца сделку, полностью рассчитавшись с владельцами недвижимости.

Строение находится в прибрежных скалах, оно было скрыто практически от всего мира, не совсем удобный спуск к морю, скрытый в скале. И да, там поместится всё наше семейство. Я хотела поехать и осмотреть виллу, но пока не было времени.

Вейлр рассказал, что одной из стен виллы является скала. Если честно, меня это так впечатлило, с одной стороны скала, с другой- тёплое Тирренское море. Должно быть, там действительно райское местечко с мягким климатом и чистым морем.

А недостаток: удалённость и обособленность — для нас, был, скорее всего, достоинством.

***

Не нравились мне ухаживания старого барона, присылающего цветы по утрам дамам делла Гутьеррес и сладости по субботам. Мы часто видели его на службе в церкви, по воскресеньям. И дядя мне как-то долго рассказывал, какой это влиятельный человек в Каталонии, и, конечно же, невероятно богатый.

Время шло, скоро карнавал, нужно было готовиться, а мне было опять тревожно на душе, король больше в гости не приезжал, поговаривали, что очень сильно испортились отношения Франции с Испанией.

В который раз.

Да большая политика, то ещё дело, но постоянно воевать, опустошая казну не лучший выход. На северную территорию княжества Пьемонт вторглись Французские войска, также там оказались и войска Испании. А что дальше, легко было догадаться.

Я не осуждала дядю, но по слухам, казна была пуста. Страна воевала в долг.

Король Испании Карл V был не совсем прямым наследником на престоле, по сути, он был моим двоюродным братом, тем не менее правил все эти годы, бесконечно воюя с Францией, а теперь ещё и с Османской империей, которую дядя взял в союзники.

Если уж так разобраться, то я была такая же наследница, но женского пола, как и Карл V, если доказать, конечно, моё происхождение. Что же ты задумал, дядя?

Он был таким погруженным в себя в последний свой визит, и так внимательно смотрел мне в глаза, что порой становилось неловко и очень тревожно. Я даже не допускала мысли, что этот человек, может в меня влюбится, или чего-то ещё в этом плане.

Вообще женщинам, реже стоит думать, что кто - то в них влюблён, меньше ошибок они тогда будут совершать в своей жизни. Удивительно, но мозг мужчин весьма прагматичен и устроен совсем по-другому.

В начале Дела, потом Еда, или, наоборот, а потом уже всё остальное, дорогие мои. А любовь, это понятие для слабого пола.

А у дяди на первом плане всегда расчёт и политика. Если я правильно его просчитала.

И всё же, хотела бы я уметь читать твои мысли, дорогой мой царственный родственничек. Думаю, моё появление на престоле Испании устроило бы очень многих.

Безвольная королева, управляемая любимым дядей, королём Франции. Просто пешка в игре сильных мира сего. Нынешний король Карл, был рождён безумной королевой Хуаной, я же рождена королевой Изабеллой, её сестрой, незаслуженно обиженной своим мужем. Пусть вне брака, но кровь моя чиста. Без примеси безумия. И, конечно, я бы воздержалась от военных действий во внешней политике страны.

Испания была богата, всемогуща и очень влиятельна. С Нового Света в её казну поступало много золота и драгоценных камней. Колонии этой великой страны были весьма обширны. Она обладала самым сильным флотом в мире. Но, стоит заметить, что экономика державы постепенно переставала развиваться. Приток чужого золота влиял не самым лучшим образом. Полное же фиаско страна претерпит в далёком будущем.

А на данный момент, казна Испании была полна золота, казна Франции была очень даже пуста.

«… - думай Катя, думай».

Малыш Антонио, он был умным не по годам, наблюдательным, серьёзным и очень ответственным. Ему приходилось скрывать многое, иногда ловя на себе недоумённые взгляды взрослых. Юный граф умудрялся постоянно держать контроль над своими эмоциями. Я же, объясняя ситуацию тем, что даже не представляю, какими должны быть маленькие дети, прикрывала мальчика как могла. А он действительно был уникален.

В тот день, после обеда, мы долго с ним беседовали, закрывшись в кабинете. Сидя на моём столе, он внимательно слушал, о чём я ему рассказываю. И вроде как совсем ещё ребёнок, болтая ногами, граф Антонио, не сводя с меня своих пытливых глаз в обрамлении пушистых ресниц, хмурил брови и делал определённые выводы. Мы часто с ним вот так уединялись. Мне нужны были советы. Все остальные же думали, что у малыша дневной сон.

- На карнавале могут столкнуться интересы многих в отношении вас, сеньорита Каталина. Ехать туда опасно, этого не нужно делать.

- И не ехать нельзя, сеньор Антонио. Они придумают что-то ещё. Постараются выманить нас с вашей матушкой из дома любыми способами.

Когда речь заходила о матери, юный граф сразу начинал сильно нервничать. Мадам Жанна без памяти любила детей и готова была закрыть их собой в случае опасности, в буквальном смысле этого слова. Такой заботы в прошлой жизни у мальчика не было, он не смел об этом и мечтать в своё время. И он любил графиню — мать и сестру безумно. Он ценил их жизни и считал, что покой семьи для него превыше всего.

- Вчера служанка с первого этажа крутилась возле входной двери в ваши покои, - мальчик старался проговаривать все буквы, это не всегда получалась. Но, смысл был понятен. – Она рассматривала замочную скважину, совершенно не обращая внимания на ребёнка. Она считала, что я глупый и маленький.

- Начинается, - я невесело смотрела в сторону окна. На душе всё сильнее ощущалась горечь и обида.

Круг замыкался. На меня пошла охота, я просто это чувствовала. Думаю, что в ней участвовало слишком много людей. Или у меня паранойя, но если не обращать ни на что внимания и порхать мотыльком по светским салонам Парижа, то можно и сгореть в пламени интриг, что как огромные яркие свечи угрожающе вспыхивают, то там, то тут.

Вариантов масса. Кому-то я просто мешала, кто-то решил меня, вероятно, использовать по своему усмотрению. А кто-то, получить в качестве удобной супруги. И всё это случится в карнавальную ночь. Посидев месяца два или три в Бастилии, я стану очень уступчивой и соглашусь на любые планы дяди, а, возможно, и не только его, ведь на кону будут жизни моих близких людей.

Потерять человека в карнавальную ночь это же ничего страшного, найдётся, тем более такая взбалмошная девчонка, как дочь князя д’Фуркево.

Я уже не говорю о полном устранении. Яды, их великое множество. Век Екатерины Медичи, хотя она ещё и не вступила на престол, и до этого далеко, но он знаменит просто виртуозными случаями отравлений великих мира сего.

Я, конечно, не представляла, на что надеется престарелый барон из Каталонии. Но…

Пошла с ребёнком в покои графини Жанны, держать совет. Поражаюсь её терпению и самоотверженности, она принимала действительность такой, какая она есть. Ни слова упрёка. Абсолютная помощь и поддержка, несмотря на то что на руках у неё дети и переезды очень тяжелы в таких условиях. Подруга старалась так же всё предусмотреть, как и я. Не упуская ни одной мелочи.

Я её попросила сейчас, просто немедленно, в связи со скорым переездом на загородную усадьбу, рассчитать всех новых людей, принятых к нам на работу. Завтра утром их не должно быть в доме. Также в связи с моей сильной простудой двери нашего салона пока закрыты для всех посещений.

Через потайную, незаметную дверь в каменной стене нашего двора, ночью я отправила кузнеца в поместье к сеньору Рикардо. С устным распоряжением тихо, незаметно ночью выехать по реке с женой в Париж, а затем ждать нас в условленном месте в Марселе, если мы не приедем добираться самим на первом судне, что будет идти в Неаполитанское королевство на виллу D’La Perla, что вблизи города Салерно. Семья виконтов имела с собой все копии документов, что содержали сведения об этом имении на острове. Это был также и их дом.

На следующее утро началась подготовка к отъезду. «Смываться», а по-другому этот отъезд не назовёшь, мы с мадам Жанной будем с охраной и самыми проверенными людьми, способными ехать верхом. Остальные, кому доверяем, уедут в усадьбу, прочно закрыв дом в городе, погасив печь и всё прибрав. Уедут через два дня после нашего отъезда, и будут жить в пригороде, ожидая от нас вестей, деньги графиня им выделит.

Всем необходимо говорить, что графиня и баронесса скоро приедут. В усадьбе всё готово для их приёма. Баронесса сильно болеет, и после карнавала во дворце решила отправиться в деревню. Город не подходит ей по здоровью.

Я знала, что только стоило, отелю в городе стать пустым, в него проникнут, и тайники найдут обязательно. Оставила там сюрпризы в виде моих эскизов, черновиков и набросков картин.

Главные экспонаты в этой галерее были небольшие портреты моего дяди, короля Франциска и папеньки – несравненного князя д' Фуркево, написанные мною по памяти маслом. Конечно, с моим автографом и подписью:

"- ... покорность вам не обещала, свою любовь хотела подарить" …

Любите живопись, наслаждайтесь, Ваше Величество!

Попросила мадам Жанну расшить домовую книгу и вытащить оттуда все листы с бухгалтерией по ювелирной мастерской.

Расчёты, из которых однозначно можно было понять, что существовал, ещё какой-то капитал в графской семье и не малый, и именно он на первых порах однозначно был основой всего, нужно было также изъять.

Все значимые цифры нужно было заретушировать. Везти этот талмуд с собой не имело смысла, нужно было убрать только основное и важное. Всё остальное оставалось просто сжечь. Но я видела, что графине было очень жалко её труд, и, не побоюсь этого слова-творчество. Хорошо, тогда в тайник. Всё равно ничего не поймут. Это была бухгалтерия будущего.

Я ещё думала, что переборщила, может дядя то ни при чём, может действительно паранойя у меня. И всё это влиятельный барон со своими ухаживаниями из посольства Каталонии меня держит в постоянном напряжении.

«- пожилой неприятный тип, сколько проблем из-за него…»

Но накануне бала - маскарада от герцогини Анны приехал поверенный и передал мешок с золотыми монетами, что принадлежали мне в рамках нашего общего проекта, и письмо, в котором мадам Анна писала, что высылает мой процент от прибыли, благодарит за сотрудничество, и что очень любит нас с графиней.

А ещё непременно ждёт на бал – маскарад, в самой красивой маске. Что болезни однозначно отступят, если у нас будет хорошее настроение. Вспоминала, как весело мы проводили время. И указывала, на то, что при таком весёлом окружении болеть просто нельзя, это просто преступление.

Новогодний рисунок, где два кота, несомненно, погружённые в охоту, смотрели на миленькую мышку, что испуганно сидела между ними, сжимая в лапках крестик, он был остроумным и очень художественно интересным приложением. Действительно, весёлое окружение.

Я задумчиво смотрела на рисунок. Непонятные ассоциации мелькали в голове. Том и Джерри. Два кота, два хвоста. Когти, обои в комнате пострадавшие... Мышка. Крестик, совсем как у меня, в лапках животного. Коты на рисунке были в коронах? Или это ушки?

К чему это?

Меня осенило.

Мышь, получается, это я? Предупреждение в чистом виде, на маскараде меня загонят в такой угол, что мне и не выбраться. О, Мадонна!

Я бросилась бежать к графине. Хлопнула дверь моих покоев. Тревога! Коридор между нашими комнатами показался мне длиною в целую жизнь, длинные юбки я готова была укротить в одно мгновение.

- Мадам Жанна, посмотрите. Герцогиня Анна прислала.

По мере прочтения лицо графини становилось всё бледнее и бледнее. Оно заострилось, и тёмные глаза выделялись на нём особенно.

- Нам, несомненно, нужно уезжать. До карнавала нельзя покидать отель, нельзя никого принимать. Герцогиня сильно рисковала, присылая это. Рисовала явно виконтесса Бланка, чувствуется её рука. Они что-то знают. Но встречаться с ними нельзя.

- Ведь я правильно поняла это послание, Жанна?

- Несомненно, дорогая.

Подойдя к камину, подруга бросила в огонь письмо. Антонио играл с сестрой в соседней комнате. Я думаю, он всё слышал. Только Анна, Бланка и Жанна тогда были в комнате, когда мы смеялись над уловками наших животных. Владея информацией, женщины нашли способ предупредить нас.

«- спасибо, ваша светлость, госпожа, герцогиня, я этого никогда не забуду».

Кстати надо сказать сеньоре Пломмии, чтобы не забыли взять котиков в имение, а затем отвезли бы их на одну из ферм, не нужно оставлять животных на голодное существование.

***

В эту ночь, накануне карнавала мне приснился, призрачный Старец. Ветер развевал его седые волосы. Казалось, он шёл очень длинной дорогой, находясь столетия в пути. В густом тумане виднелись горы. Глава ордена Тамплиеров, так я его называла в душе, он, смотря очень внимательно своими мудрыми глазами прямо мне в душу, прошептал:

- Уезжайте, дитя увезите наше золото от проклятых мною королей, берегите себя. Вы должны поделиться многим с этим миром, прощайте…, – я проснулась в холодном поту и больше не уснула до утра.

Мои мысли как лучшие скакуны из конюшни дяди неслись вдаль, причиняя массу беспокойства. Как было бы удобно, если можно было отключать их, допустим, на ночь, и спать спокойно до утра, ни о чём не беспокоясь.

У нас было всё собрано. Перевезти всю мастерскую было просто невозможно, но мы забрали основное – восковые формы и точные весы, сняли алмазный круг со станка, мелкие инструменты, и формы из ювелирного гипса. Забрали всё, что можно было вывезти.

На каждом из нас был мешок по форме рюкзака. В наших с мадам Жанной, вещах и белье было золото тамплиеров, уже без всяких опознавательных знаков, не зря я пахала ночами в мастерской. Все документы подтверждающие наш социальный статус, прошитые по датам, лежали в мягких кожаных тубусах.

У учителя по фехтованию месье Жака, также в сумках очень ценный груз — драгоценные камни и готовые украшения вперемешку с детскими вещами. У людей из охраны инструменты и вещи, еда и вода. Забрали всё самое дорогое, с умом распределяя по вещмешкам. Практичная, тёплая одежда у каждого. Всё было готово.

Месье Жак вообще меня удивлял, он как будто был приставлен ко мне Всевышним, и был как отец родной. Его проницательные глаза, говорили мне о многом. Этот простой человек всё понимал, молча помогал. Он был членом семьи. Я мечтала бы о таком отце, но бог послал мне такого друга. И на этом спасибо. Училась ценить и уважать людей, не обращая внимания на их титулы и социальное положение.

Итак, вечером перед началом карнавала весь дом был в огнях. Графское жилище замерло в предвосхищении, якобы собираясь на бал-маскарад. В окнах была видна суета, «нечаянно» не задвинутые портьеры давали намёк, графиня с воспитанницей отбывает в королевский дворец.

Мы же очень ответственно собирали Илону и её брата на праздник. Они входили в образы баронессы и графини. Только если расстегнуть широкий пояс, то юбки можно было легко сбросить и остаться в мужской одежде. Шикарные наряды и красивые шляпы должны были сиротливо лежать в карете весь дальнейший путь до Лувра. Открыть в полу люк и выбраться на улицу уже двумя молодыми людьми в масках и скромных беретах, было самой важной задачей для брата и сестры.

Ведь карнавал же. Оживленные аллеи и площади Парижа превратятся в большую сцену, где каждый участник карнавала – настоящая звезда. Костюмы будут необычайно яркие и красочные: все цвета радуги покажутся смешанными в этих нарядах, придающих участникам события неповторимый облик. Традиционные маски, парики и аксессуары создадут атмосферу загадочности и пышности. А дальше нужно было смешаться с толпой и пробираться за город. Если заметят слежку, то затаиться в какой–ни будь таверне, а затем ехать в поместье, в пригород, но это только при условии слежки.

А если таковой не будет, их будут ждать в оговорённом месте. Условный знак – если всё хорошо, слежки нет, они приезжают без масок.

***

Итак, карета подъехала, «графиня» и «баронесса» чинно уселись в экипаж и поехали на бал. Охрана, которая всегда сопровождала женщин, также поехала следом. Всё было, как всегда. В нашем доме слуги гасили огни, собираясь на ужин в столовой на первом этаже.

А в это время из потайной двери в саду выбирались тени и тихонько скользили по дворам и садам по известной только им проторённой дороге между жилыми домами и чужими дворами. Антонио и Анжелик были на руках у мужчин, они не издали ни звука, всё понимая.

Кони ждали нас на окраине города, вместе с вернувшимся из имения кузнецом Вейлром. И мы опять гонимые ветрами, обласканные ночным небом и наблюдавшими за нами холодными звёздами, глубокой ночью бежали от уготованной кем-то для нас судьбы. С которой были в принципе не согласны.

Мы хотели жить так, как это нужно было нам, самостоятельно создавая свою реальность.

Мадемуазель Анжелик сидела верхом тепло одетая, впереди мамочки, графиня привязывала её к себе конструкцией наподобие переноски кенгуру, которую мы с ней изобретали и кроили из плотной ткани накануне. Закутанная в тёплую шубку, только нос торчал, девочка с восторгом воспринимала происходящее. Миниатюрная мадам Жанна была в большом мужском седле, места хватало им обоим.

Я также посадила перед собой Антонио, закутанного в тёплые одежды. Юный граф крепко держался за луку седла. Тем не менее он тоже был привязан ко мне. Так надёжнее. Дети смогут заснуть в дороге. Все сумки приторочены к седлу. Животные были спокойные и выносливые.

- Мы не сдадимся, да падре? Не для того мы вернулись в этот мир, чтобы исполнять чьи-то прихоти. Мой тихий шёпот предназначался только мальчику. Утвердительный кивок и ночь скрыла нас, луна как будто в сговоре с нами, ходила по небу маленьким молодым месяцем, вот тебе и соната. Лунная.
«- да, Ваше Величество, дорогой наш дядя»?

И снова апрель. Только конец месяца. Недолго же мы продержались в королевских любимицах. От Парижа до Марселя в пути практически неделю, давая отдых лошадям, отдыхая сами в лесах и маленьких тавернах, пробираясь самыми короткими путями, мы были осторожны и осмотрительны. И вовсе не ощущали себя более «драгоценными придворными жемчужинами».

Мадемуазель Илона и её брат присоединились к нам верхом, сказав, что всё прошло просто отлично. Карета отправилась прямиком в Лувр, встав в длинную очередь из экипажей аристократов, которые хотели попасть на праздник года, я думаю, за ней следили до самого дворца. Охрана растворилась в толпе ещё раньше.

Брат с сестрой же выскользнули из люка в полу, как только длинную очередь окружили жители Парижа. В масках, весёлые и ничего не подозревающие, они помогли, таким образом, нашим людям покинуть экипаж и раствориться в темноте праздничного города.

Как я уже говорила, с нами были двухлетние дети. Возможно, без них мы бы доехали быстрее.

Отправить мадам Жанну с детьми в поместье я не могла, её бы не оставили в покое никогда. Она была моим слабым местом, а ещё семья виконта, дети и все люди, с которыми мы прошли многие испытания – я отдала им душу и не собиралась бросать в сложных житейских обстоятельствах.

Мы везли на себе, в сумках, меха и драгоценности, золото и инструменты, и тайны ювелирного дела, но главным моим достоянием это были люди, что окружали и поддерживали меня в этом нелёгком пути.
Читайте меня меня сейчас - читайте спустя много лет.... подпишитесь, а то забудете, кто я и больше не найдете)))).
С любовью, Ваш Автор.

В пригороде Марселя, в бедном рыбацком посёлке, сняв небольшой домик и отправив доверенного человека из охраны, верхом в город, на поиски дона Рикардо с женой, мы ждали.

Это ожидание выматывало все нервы.

А ещё вернулось то чувство, похожее на то, что возникло когда я убегала ночью от стоящей на дороге кареты в Испании, с лежащими убитыми людьми в лунном свете.

Безумное желание бежать.
Оно было просто неуправляемым.
Страх, что непременно догонят.
Как животное на охоте. Но только догонят уже не только меня. На кону мадам Жанна и дети- моя семья.

Нервно ходила по берегу, сбрасывая в окружающее пространство апатию и неуверенность.

Мелкая морось нагоняла уныние, море было серым и холодным. Порывистый ветер гнал волны к берегу. Вода тёмной массой, практически цвета моего грифеля, который я ещё так недавно не выпускала из рук в своей уютной мастерской, глушила любые положительные мысли. Очень тревожно было на душе. Ожидание всегда в большую тягость, тем более если на карту поставлено так много. В нашем случае – это были человеческие жизни.

В рыбацком посёлке мы задерживались уже второй день. Эти дни, часы и минуты, мне показались вечностью. Неужели что-то случилось с сеньорами Адорией и Рикардо или нашего посыльного узнали в городе преследователи, и взяли на допросы. Я знаю, что пытки в Средние века были весьма изощрённые, и выдержать их было невозможно. Люди были не по-человечески жестоки друг к другу. Надо было уезжать из посёлка.

Вопрос: куда ехать? На чём?

Не отпускала тревога за виконтов. Если что-то случится с Адорией и Рикардо, месть моя будет беспощадна. Господи какая месть, что я могу? Это глупо.
И вскоре уже опять мерила шагами единственную комнату нашего домика. В очередной раз, ломая голову, что пошло не так.

Мадам Жанна сидела на лавке, покачивая дочь, моя тревога передавалась детям, Анжелик хныкала. Антонио, следил за мной неотрывно. Потом запросился на улицу. Ещё одна прогулка по берегу, что напоминала метания дикого животного в тесной клетке от безысходности. Крик голодных чаек, выпрашивающих еду. Он также вселял тревогу. Я сжимала холодную ручку ребёнка. И смотрела вдаль.

-Каталина, завтра надо уезжать, - Антонио смотря снизу вверх, был не по-детски серьёзен.

Я присела на корточки, поймала его взгляд:

-Да, ваша светлость. Мы не можем рисковать оставшимися людьми.

-Нужно уходить морем, найти рыбака с лодкой и плыть в порт Марселя, - предложил юный граф.

Молча кивала, соглашаясь с доводами, понимая, что иного пути нет.

Ещё одна ночь. Она не давала отдыха. Я напряжённо прислушивалась к звукам на улице. Всё опять повторяется. Боясь услышать посторонние шумы, в полудрёме контролировала ситуацию. Как тогда в горах. Слышен был непрерывный шум волн. Ночь на побережье, она другая, нежели в горах.

Море, как вечный свидетель человеческих страстей. Я думаю, оно помнит всё. Мысленно возникают очертания кораблей викингов, их паруса трепещут на ветру. Скользят тени людей, которые жили на этих землях сотни или тысячи лет тому назад. Они так же видели это море, как его видела сегодня я. Слушали шум волн. И море также видело их. Вышла на улицу. Мысли беспокойно метались. Бессонная ночь давала о себе знать.

Месье Жак и часть охраны были на страже. Они вопросительно посмотрели в мою сторону:

- Госпожа баронесса, всё в порядке?

-Нет сна, месье Жак. Его просто нет. Завтра нужно уходить. Утром будем собираться.

Я объяснила всю задумку этим мужественным людям. И вернулась снова в дом, уговаривая себя хоть немного забыться сном.

А рано утром в дом, постучав, очень быстро вошёл наш учитель и тот самый посыльный, что ,вероятно, вернулся из Марселя. Когда только? Я не слышала, крепко уснув под утро.

- Уходим морем, по дороге скачет отряд гвардейцев короля, их видно было с возвышенности, что закрывает бухту, я только сейчас приехал из порта, виконта с донной там нет.

- Я договорился с баркасом, быстрее, - Жак ускоренно собирал детей, помогая графине. Рюкзаки и сумки заняли свои места. С детьми на руках, и своим драгоценным багажом бежали к морю, по мокрому песку.
Нескончаемый влажный вынос с моря застилал глаза, но мы продолжали двигаться вперед, пытаясь не потерять главное: надежду и веру, возможно в лучшее. Каждый шаг был пропитан стремлением сохранить то, что нам дорого – детей, семью, будущее. И хотя волны моря казались неистовыми и могущественными, в нас они вызывали лишь трепетное волнение перед неизведанным.
Именно в них мы видели своё спасение; нас ждал рыбацкий баркас.
Всё было как в бреду, дыхание сбивалось.
Только бы успеть.

Чайки кружили над морем, их такой беспокойный крик смешивался с шумом волн и врезался тревогой в сознание. Море белыми бурунами накатывало на берег. Нужно было только успеть отплыть, ноги вязли в мокром песке, затрудняя движение. Серое небо сравнялось с горизонтом. Казалось, ещё мгновение и отряд преследователей появится в бухте. Шанс, один только шанс. В который раз! Только бы успеть! Из последних сил… .

Месье Жак, стоя в бурлящей воде, передал Антонио светловолосому рыбаку с мозолистыми руками, а затем Анжелик.

А далее наши мужчины передавали друг другу ничего уже не соображающих хрупких дам, не обращая внимания на их социальный статус и положение в обществе. Обхватывая натруженными руками тонкие талии и вручая их всё тому же владельцу баркаса. Заботливо, стараясь уберечь эти хрупкие создания от ледяных волн, они мёрзли сами и рисковали.
В который раз!
Осознание происходящего будет позже, придёт смущение и большая благодарность этим мужественным людям. Сейчас же главное — ничего не забыть - мешки и рюкзаки, люди, всё на месте. Мужчины залезали в баркас сами.

Господи, всё смешалось, мы залегли на дно. Мужчины, так или иначе, все побывали в воде, мокрые и замёрзшие лежали, укутавшись в какой-то брезент. Часть из них сели на вёсла, и мы стали отдаляться от берега. Баркас качало на высокой волне, мужчины прилагали неимоверные усилия, борясь с приливом.
Всадники, они показались-таки!…
Вдали! Мадонна…

- Господи мы вверяем тебе наши судьбы, только помоги нам. Пресвятая дева Мария, спаси нас. Не оставь нас Господи! - Слова молитвы слетали с моих дрожащих от холода губ. Руки сами сложились в смирении. Мадам Жанна, обняв детей и прижав их к себе, была бледна, в лице не кровиночки и только глаза, огромные полные вселенской надежды, взирали на меня. Я не допущу, чтобы с ними, что-то случилось. Они все моя семья, мы все просто обязаны выжить.

- Мадонна, помоги нам!

Мы уходили в море всё дальше и дальше, взяв направление на Марсельский порт, чтобы сделать, попытку, не сходя на берег пересесть на судно, и отплыть в Неаполитанское королевство.

Я не хотела терять своих людей по дороге, я молилась, и только в этом, пока, была моя сила. Мужчины на вёслах менялись, но уставали быстро, это не река, а море. В прошлой жизни я жила на берегу Тихого океана, и знала, какое море может быть опасным и непредсказуемым, оно не терпит халатности и не прощает ошибок.

Начала доставать из сумок сухую одежду, мужчины по очереди уединялись и переодевались. Пригодился самогон, в маленьких дозах этот согревающий напиток творил чудеса.
Затем, предложила сменить кого-нибудь из гвардейцев на вёслах, и в их глазах застыло изумление и неверие.

- Ваша светлость, как можно – гвардеец из последних сил боролся с водой, но вёсла отдавать не хотел.

- Послушайте, вам нужен отдых, это ситуация, в которой нам нужно использовать все наши возможности и ресурсы, на баркасе дети, и мы с мадемуазель Илоной будем грести в паре с мужчинами. Если сядем на четыре весла, то увеличим скорость. Это приказ! Графиня, держите детей крепче и согревайте их своим теплом и дыханием. Жанна кутала себя и детей в брезент.

Мы подключились с Илоной, было тяжело, четверо отдыхают, четверо гребут. На руках перчатки, надеюсь, мозоли не сразу дадут о себе знать. Сколько это длилось по времени, не могу сказать. Силы были на исходе, зато было тепло. Ныли все мышцы. Тело было не готово к таким нагрузкам. Наконец-то поставили парус, рыбак сказал, что подул попутный ветер.
И мы поймали его!
Месье Жак умело помогал управляться с парусами. Брызг волн и волнительный крен. Наше маленькое судно развило приличную скорость. Сидя на дне бота, крепко держала Анжелик. Прижимая к себе девочку одной рукой, другой держалась за канаты. Укрылись какими-то тряпками.

- От порта отходит трёхмачтовая каравелла. Боюсь, что наши пути могут пересечься, - рыбак вглядывался в даль.

- Неаполитанский флаг! Наши молитвы были услышаны, - мужчина из охраны снял светлый сюртук с себя и стал им махать, привлекая внимание капитана, да хоть кого-то на судне.

Оно воистину нам послано было самими небесами.

Бот на каравелле заметили, и капитан взял курс на пересечение с нашим. Замерев в ожидании, мы были просто на грани. Два таких разных судна наконец-то встретились, ещё дополнительное время, и вот спускается спасительная верёвочная лестница.

Первым по ней поднялся месье Жак, он вёл переговоры с капитаном, сказав, что мы испанцы, что на баркасе две благородные сеньоры с детьми, одна из них графиня, вдова испанского графа с наследным малышом. Вторая девушка – взрослая дочь графа. Мы просим убежища! Из-за обострённых отношений Испании и Франции хотим отплыть немедленно в Неаполитанское королевство, в имение графини.

Капитан судна, не молодой уже мужчина, незамедлительно отправил несколько матросов на баркас, нам в помощь. Для испанцев благородные женщины священны.

Я же тем временем обратилась к рыбаку, на чьём судёнышке мы совсем недавно боролись с волнами, сказав, что ему нельзя возвращаться. Светловолосый крупный мужчина лет сорока смотрел на меня, глазами цвета летнего солнечного неба, и, потихоньку осознавая истину, слушал:

- Кто остался у вас в деревне? – спросила осторожно.

- Дом, да соседи, жена умерла родами три года назад, а больше детей бог и не дал.

- Поедемте с нами, я предлагаю, вам службу.

Рыбак посмотрел на мои ладони, на стёртые от гребли перчатки, на обветренное лицо и губы:

- Я рад буду служить вам госпожа графиня, – и он склонил голову. Вот и ладненько, и не графиня я совсем, но не суть, разберёмся.

Все, женщины, что находились на баркасе, были одеты в мужские костюмы, и подняться по верёвочной лестнице проблем не было. Нужно было только перебороть свои страхи и крепче держаться за эту самую лестницу, а вот дети этого сделать не могли. Графиня была бледна, страх за детей и усталость мешал ей принимать правильные решения. Видя такое дело, месье Жак спустился снова в баркас, мы привязали к нему Антонио, и он поднялся снова наверх, затем также поступили с Анжелик, привязав её к кузнецу Вейлру. Капитан на борту взял малышей под свою опеку.
За детьми мадам Жанна смело полезла вверх, прихватив свои вещи. Затем поднялась я со своим грузом, и так каждый из нас.

Наконец-то мы оказались на судне с вещами, обессиленные, но полные надежды на спасение. Баркас решили забрать с собой, обговорив дополнительную оплату, матросы поднимали его долго. Необходимо было закрепить его как-то на задней части судна. Нам предоставили три каюты. Сказав, что ещё одна занята тоже беженцами, испанцами, а другая — путешественником каким-то там, который возвращался домой. Эта информация прошла мимо сознания.

Судно шло в Неаполитанское королевство в порт Сорренто, в пути должны были находиться примерно три недели, а при попутном ветре и за две недели планировали справиться.

Самую большую каюту мы заняли с детьми, и мадемуазель Илоной. Остальные помещения отдали мужчинам. Все вещи свалили под полки для сна, достали еду и воду. Часть оставили себе. Всё остальное передали мужчинам. От усталости действовали практически на автомате. Перекусив, мы задвинули занавеску на иллюминаторе, разулись и упали на твёрдые полки, с грубыми одеялами.

Я сняла камзол, свернула его и сунула под голову вместо подушки. Оставшись в мужской рубашке, ослабила повязку, которой была перемотана грудь.
Спать.
Илона залезла на верхнюю полку, я порекомендовала ей там закрепить себя ремнями, мало ли вдруг качка усилится. Также мы поступили с детьми, и с собой. Я спала на одной полке с Анжелик. Обнимая спящего ребёнка, который беспокойно дёргался и хныкал во сне.

Антонио не отпускал мать ни на шаг от себя, обнимая и дыша ей в шею. Шептал что-то успокаивая. Мы нашли ведро для естественных нужд, установили его за ширму. Если честно было всё равно уже, только бы убраться подальше, и лишь бы не было погони.

И я задала Жанне неимоверно глупый вопрос в такой ситуации:

- Графиня, а вы владеете языком Неаполитанского королевства?

- Нет, баронесса, но давайте спать, а потом мы будем его учить, – раздался тихий смех неунывающей Жанны.

- Все языки мы учим всегда в дороге дорогая, и это традиция.
Теперь мы уже смеялись вместе, потому, что это был откат после пережитого. Нервы давали сбой.

Князь д' Фуркево, Париж

Портреты.

Его портрет, написанный рукой дочери. А рядом она — сеньорита Каталина, прекрасная во всём, и всегда на шаг впереди. Зарисовка в карандаше приковывала внимание и рвала на кусочки душу.

Его девочка, смелая и отважная:

«-её глаза на звёзды не похожи

В них бьётся мотыльком живой огонь …».

- Этот огонь - её блистательный ум, - мысли не давали покоя.

Голос графини преследовал его даже ночью, таких женщин в любовницы не берут, их просят стать жёнами и с надеждой ждут положительного ответа.

Только он это очень поздно понял. Казалось, он никогда не сможет полюбить. Его графиня Жанна, она просто наваждение. Он любит её, к чему лукавить? Такая недосягаемая теперь. Как всё неправильно вышло.

Воспоминания будоражили душу, доводя до сумасшествия.

Каталина рыдала на груди у Франциска, его дочь, потянулась к первому, кто предложил ей отцовскую защиту. И это был не он, это было выше его сил! Как такое вышло? Уже тогда король строил планы на девочку, его ум, он просто создан, чтобы организовывать заговоры, против врагов, управляя страной. Плести интриги. Он просчитал всё, как только её увидел. Такой козырь в руках в борьбе с Карлом, он его не упустит.

И как Каталина, раскусила дядю короля, который решил сыграть на её желании, получить отцовскую любовь и заботу, и исчезла в карнавальную ночь? Непонятно только как у неё это вышло. Лучшего времени и не придумаешь, только к утру поняли, что их не было на балу вовсе. А ведь за домом следили, и очень пристально. Видели, что баронесса с графиней выехали, дети остались дома. Бесконечные допросы.

Пазлы не хотели складываться в одно целое, в достоверную картину событий.

Как такое возможно? Один и тот же вопрос не покидал сознание. Что в голове у этой девочки. Она всегда на шаг впереди, ведь должна же ошибиться, но нет! По приказу короля весь Париж и пригород были на взводе, перекрыли дороги в порт Марсель, останавливали кареты, но семья графа, они просто исчезли, они испарились.

Опять! В который раз.

Да, мы это уже проходили, а потом всё оказалось банально просто, в карете люк в полу, маленькая незаметная дверца за кустами роз во дворе.

Ездили в имение, в пригород, прислуга сказала, что ждут. Графиня скоро приедет из города, баронесса решила: жить будет за городом, совсем плоха по здоровью. Город ей противопоказан.

- Маленькая лгунья. Город ей по здоровью не подходит!

Вскрыли дом в городе, конечно, в присутствии Его Величества, ничего не должно было пострадать в доме баронессы, племянницы Франциска.

Поразила идеальная чистота, хотелось разуться и ходить босиком. Туалетные комнаты, спальни, кухня, большая купальня. Господи, из чего сделаны эти ванны? Прозрачная вуаль на чистейших окнах, шёлком затянутые стены гостиной. Порядок в огромной библиотеке.

Мастерские, и приспособления для стирки, манекены женщин, всё чудное, всего этого касались её ручки. По коврам торопливо скользили ножки, её и графини. Картины на стенах, она писала их сама. Необычные.

Цветок мака, как будто приблизил лицо к нему близко и заглянул вовнутрь, прописан каждый изгиб лепестков, их строение, до чего же оригинально. Портреты незнакомых людей, на закате в лучах солнца, как живые.

Королевский дворец — Лувр на рассвете с высоты птичьего полёта, вокруг цветущие сады, Франциск забрал эту работу себе. А потом мы попали в её кабинет и спальню.

А король неплохо так ориентировался по дому, и ключи от дверей у него были с собой, хитёр, стратег. В кабинете, на столе большой ключ, лежащий на листе бумаги. А на бумаге стрелочка начерчена и надпись:

- Не надо ничего ломать, отогните гобелен на стене, в потайной комнате есть тайник, предлагаю найти его самим.

Она вела нас, она знала наперёд, что будет дальше, и этим переиграла дядю! Франциск хмурил брови, пряча улыбку. В комнате много чего, чертежи с моделями и эскизами, всё навалено на стол. Некоторые зарисовки были непонятны никому, король забрал их сказав, что покажет знаменитому мастеру.

Также забрал он свой портрет с её автографом и новый шедевр ювелирного дела – пасхальное яйцо. В подарок к светлому празднику Пасхи, любимому дяди. Восхищённо рассматривал цельный самородок малахита из Руссии в форме яйца инструктированный тончайшей ажурной золотой сеткой и драгоценными каменьями с жемчугом. Царский подарок!

А также огромную книгу, прошитую туго суровыми нитками с большим количеством цифр в столбцах и строках.

- Почерк графини, - Франциск нахмурился.

- Занимательно.

Тайник нашли в полу, вскрыли. На дне, на бархатной подложке лежал перстень мужской с изумрудом и записка, написанная рукой баронессы Каталины:

- Перстень убийцы графа делла Гутьеррес (аббат Антонио), убийца остался жив. Видела его в последний раз в Тулузе. Не ищите меня. Прощайте!

Франциск сидел в её кабинете и смотрел, не мигая на перстень, на записку и на свой портрет.

«- …покорность вам не обещала, свою любовь хотела подарить».

- Она была бы великой королевой – сказал тихо её дядя. - Отчего так всё сложилось? Неправильно.

Я же, задержавшись в кабинете, нашёл автопортрет в кипе бумаг, так набросок – тоненькая шейка, большие грустные глаза, знаменитое ожерелье с изумрудами, цветок в руке.

Свернул, не показывая никому, забрал в свой замок. Вначале смотрел на неё часами. Потом стал уже разговаривать с её образом. Спрашивая совета. Портрет графини с детьми висел в спальне, сводя с ума ночами.

Как же глуп был, что пошёл на поводу у всего двора, пытаясь приручить её, и подавить своим авторитетом, пошёл на поводу у короля и потерял самое дорогое, что судьба подарила ему в такие-то годы. А главное, Франциск сказал, что за баронессой охотятся слишком многие и просто вопрос времени, когда её найдут. А найдут её обязательно.

Уж лучше ей надо было оставаться под его присмотром.

- Ох, Ваше Величество. Как говорится, безопасно только в камере Бастилии и то, если закроешься с внутренней стороны.

Он должен найти её первым. Этот мак, что на изображении, нужно ещё раз проехать в дом дочери уже с пожилым мастером, что работал в Лувре.

Что-то не давало покоя, вновь вернулся в их имение в пригороде. Нежный аромат фиалок, его не должно быть! Женщины давно покинули этот дом, но шлейф был свежим и насыщенным.

Значит, кто-то из дам остался, и её явно прячут.

Кто из них в данный момент не может нестись галопом на лошади через полстраны? Кто из этих утонченных особ, лишь на первый взгляд пребывающих в плену женской скромности, планомерно скрывает свое присутствие в стране?
Виконтесса!
Эта благородная женщина сейчас точно в доме, скорее всего, прячется где-то в завалах потайного хода, беременная и беспомощная. Да, она несомненно скрывается в имении, давая возможность властям успокоиться на достигнутом.
Он помнил её совсем юной девушкой, практически девочкой в свите инфанты Изабеллы.

Получить указ от Франциска на досмотр не составляло труда…

***

Пожилой мастер долго осматривал мастерскую, затем прошёлся по дому, подробно изучал приспособления для стирки, взглянул на картины. Он, наверное, мог находиться в этом доме вечность. Мак приковал его внимание своими слегка прозрачными лепестками с тонкими прожилками.

- Невероятно, - шептали губы пожилого человека. - Удивительный взгляд на многие привычные вещи.

Прежде чем подняться по лестнице, и пройти на второй этаж он разулся, чувствовалось его уважение ко всему в этом доме.

- Я работал с легендарным Леонардо, был молод, не подмечал всего, но так скажу, если баронесса не захочет сама, вы её не найдёте, никогда.

- Вы и узнали-то про неё только из-за того, что она сама этого хотела. Ждите знака. Ум этой девочки не предсказуем, я видел её при дворе. Такое чувство, что она совершенна. Главное, что умеет любить. В отличие от Леонардо. Чертежи их очень схожи. Я вообще считаю, что эти люди-гении, дарованные нам Всевышним и их нельзя неволить.

***

Такого Франциска он ещё не видел. Казначеи короля уже, который месяц бьются над расчётами графини! Вычислили, что из книги изъято много листов.

- Учёт всей жизни семейства в финансовом выражении. До последнего су! Король рвал и метал. Его гнев был разрушителен.
- Все большие суммы заретушированы чернилами. Стоит только догадываться о том, что за цифры там стояли. Из книги изъяты листы, которые касались работы ювелирной мастерской.

Его гнев стегал кнутом, безжалостно оставлял отметины на душе тех, кто служил верой и правдой много лет. В его глазах горела неугасимая ярость, и огонек мести превращал его сердце в нечто чуждое.

- Основные средства! Вы слышали такое понятие? - король неистово смотрел ему в глаза.

-Оказывается, это здания и сооружения, мебель и станки. Этому их в монастыре учили?

Его переполняла ярость.

- Вы что-то недосмотрели в воспитании своей дочери сударь! Мало её монахини секли в детстве и держали в карцере. Найти и в Бастилию! Золото в казну, полная конфискация. Такая откровенная девочка, обнимала и целовала своего дядюшку. Лицемерка!

Вывод, что сделали финансисты, был шокирующий. Графиня и баронесса оказались баснословно богаты. На данный момент, даже казна Франции не имеет похожего количества средств. У страны только долги. А сбежавшие дамы в противовес ей богаты и очень умны.

Данный финансовый учёт – это просто шедевр! Допросы венецианских купцов показали, что баронесса вела очень серьёзные закупки драгоценных камней и золота. Интересовалась месторождениями изумрудов в Новом Свете и готова была выкупить одно из них. А также продавала большими партиями свои готовые ювелирные изделия, торгуясь за каждую серебряную монетку.

Казалось, что Франциска добьёт последняя новость о выкупленном-таки семьёй острове в тёплых морях Апеннинского полуострова. И он казнит всех, кто был дружен с опальным семейством.

- Они подданные другого государства, Ваше Величество. Недвижимость, принадлежащая им, неприкосновенна. Род делла Гутьеррес очень старинный и влиятельный, графиня и наследник Антонио в своём праве. Всё их имущество прошло официальную регистрацию, о нём знает посол Испании. Единственное, считаю, что они обязательно вернутся за ним.

Нужно подождать.

***

А месяцев восемь спустя, в саду возле Лувра с ним заговорила герцогиня Анна, опальная и вовсе уже не любимая Франциском, но ещё более прекрасная и, как оказалось, совершенно финансово независимая:

- Вы князь, не опускайте руки, его Величество на меня вот за что-то злиться уже который месяц, забыв о том, что обещал любить вечно. А я и не переживаю, знаете, забот у меня много сейчас, веера вот мои входят в моду, маски на поток поставила, да и сапожки уже в разработке. Их эскизы ещё баронесса Каталина мне подарила. Но это между нами. Вы ведь умеете хранить тайны? Съездить хочу в Неаполитанское королевство к родне, дальней. К морю. Врач прописал, солнце и фрукты. Знаете ли, воздух Парижа так плохо действует на здоровье.

Он был ошарашен, слушая этот бред, дался им этот воздух!

- А вот смотрите, что я недавно получила на день рождения. Подарок, весьма недешёвый, от неизвестного сеньора.

Герцогиня мягко улыбалась, смотря в глаза, и говорила, что посыльный принёс.

На руке у неё был прекрасный перстень, и князь сразу понял, чья это работа. Спина взмокла, и осенний ветерок холодил её, обещая ухудшить и так бессонные ночи в разы.

- Так вот, на обратной стороне клеймо мастера стоит Арагонна. Как вы думаете, чтобы это значило? Удивительно, я знаю князя д’Арагонна, он путешественник, пожилой меценат. А сапфир, как раз в пару к моему ожерелью. Тому самому, бесценному теперь уже. Вы не находите? Не грустите. Я всегда гуляю возле этих роз. Жасминовые. Она их так любит, а она умеет любить.

Князь бледный и ошарашенный провожал взглядом герцогиню, грациозно спешащую к карете. Такую воздушную и неповторимую. Слышал он кое, что про этого князя. Значит, Неаполитанское королевство.