Я подрисую тебе... сердце

- Ты уже проснулась? – встревоженно проголосила подруга в трубку.

Сегодня как никогда, меня не радовал ее мелодичный, поставленный голос. Я и ответила-то на звонок лишь потому, что забыла отключить телефон, еще и забыла его на мольберте, и он разрывался рингтоном в немыслимый по счету раз.

- Теперь да, - просипела в трубку не своим голосом я.

- Ты с ума сошла? Быстро приводи себя в порядок, он уже скоро будет. Это не твой Ильдус, который никуда и никогда вовремя не пришел. Он педантичен до безобразия.

- Хорошо, - оглядываясь в мастерской, точнее разглядывая то безобразие, что находилось вокруг, прохрипела я и сбросила вызов.

В моем рабочем пространстве, где раньше царила творческая чистота, были разбросаны бутылки из-под вина, коробки из-под пиццы и кожурки от фруктов.

- Господи! – просипела я, когда на глаза попалась картина, которую я так усердно и с любовью рисовала еще два месяца назад, чтобы вручить своему любимому мужчине на день рождения. Я, конечно, движимая желанием угодить и превознести юбиляра, позволила себе немного художественного вымысла, аллегории и гиперболы. Тем не менее, по лицу и окружению можно было сразу понять, кто изображен на картине.

А теперь поверх былого великолепия были пририсованы черным маркером пиратская повязка на глаз, тонкие усики, жидкая бородёнка и, просто верх ребячества, схематичное изображение полового мужского органа, ровно в том месте, где он и должен был располагаться у моего бывшего сожителя.

- Детский сад, - закатила глаза и отвернулась, но тут же схватилась за голову, - это еще что?

Всюду были разбросаны картины, которые я писала в разный период своей жизни, но где был изображен Ильдус. И везде, где это было уместно, был пририсован член черным маркером. На тех картинах, где некуда было пририсовывать, он был подписан словами, причем с разными приписками о происхождении этого самого органа. Самые распространенные надписи: «Хуй собачий», «Писька тараканья», «Член хромой гиены» и подобные этим каракули красовались на моих работах.

- Боже, - отпрянула от зеркала, так как еще не привыкла к тому, что сделала у лица себе синюю прядь, и теперь каждый раз не узнавала себя, глядя в зеркало.

- Надо заканчивать эти посиделки, - бубнила себе под нос, собирая мусор в пакет, и пытаясь дозвониться до той, чей бодрый голос только что лился из динамика, до той, с кем вчера творили эти бесчинства, - Ира, возьми трубку, - уже зло цедила я.

В прошлый раз, когда подруга заглянула ко мне на «пять минуточек» после очередного городского богемного мероприятия, я проснулась с синей прядью с одной стороны у лица. Теперь все это. Как ей удается внести хаос в мою жизнь и при этом остаться в стороне, непонятно. И вроде бы, все так безобидно начинается, а заканчивается не очень.

Стоило мне только отнести мешок с собранным мусором к черному ходу, как в парадную дверь позвонили.

- Кого еще принесло? Если это Ирка, то я ее удушу, за надругательство над произведением искусства, - бубнила себе под нос, идя к двери.

Я не собиралась, конечно, дарить подарок бывшему. Если бы не был он испорчен, я бы его просто убрала в подсобку, чтобы потомки разбирали заваленное хламом помещение. А теперь придется все эти работы, на которые было потрачено уйму времени, красок, холстов, отнести на помойку.

- Вы не слишком расторопны! – обдал меня с порога надменный мужской голос.

И тут же меня оттеснили от двери. Высокий, красивый, хорошо одетый мужчина без спроса вошел в мою мастерскую. Он был настолько уверен в себе, что я стала сомневаться в собственной вменяемости, и для собственной уверенности огляделась, там ли я нахожусь, и действительно ли это моя мастерская?

- Простите? – откашлявшись, обратилась с вызовом к мужчине.

- А уже есть за что? – надменно приподняв бровь, переспросил визитер.

- Конечно, что отвлекаю от вероломного вторжения в мою мастерскую, - скрестила руки на груди, чтобы придать, видимо, больше важности себе.

Рядом с этим человеком я почувствовала себя воробьем. Не только из-за того, что он был минимум на две головы выше меня. С моим ростом я привыкла, что многие мужчины выше. Но и еще потому, как он держался, расхаживал по помещению, усмехался, вскидывал бровь.

- У меня нет времени на церемонии. Я вообще не знаю, что меня заставило доехать до вашей пыльной лачуги. Но Абгар очень просил принять его подарок и согласиться попозировать для очень талантливого и креативного художника. Он говорил о выдающемся шедевре, что непременно должен получиться. Но я уже сильно в этом сомневаюсь, - огляделся гость, давясь смехом.

- И почему вы сделали такой вывод? - с вызовом, не меняя позы, спросила я.

- Ну, я слышал, что художник должен быть голоден, а вы не должны быть таковой, судя по гонорару, который вскользь упомянул даритель. Хотя по тому, что вам нечего надеть, все может быть, - оглядел меня с насмешкой с ног до головы мужчина, - и самое главное, - сделал еще одну театральную паузу, - ваше концептуальное искусство, - взял в руки как раз ту работу, которую я разглядывала, только что, приблизил к лицу, потом отодвинул от себя на расстояние вытянутых рук, покрутил, - слишком концептуально, - наконец, не совладав со своим смехом, рассмеялся как мальчишка нежданный гость, даже на глазах появились слезы.

- Дареному коню, в зубы не глядят, - выхватила из рук свою работу и вернула ее обратно на мольберт.

Какие-то зачатки здравомыслия кричали о том, что надо быть вежливее, и прежде, чем взрываться негодованием, все-таки попытаться вспомнить вчерашний вечер и причину прихода Ирки. Но было уже поздно.

- Но, я должен понимать, стоит ли мне тратить свое время и силы на это, - опять нацепив маску надменности и гротеска, произнес гость.

- Во-первых, тратить силы буду я, а вы только сидеть, во-вторых, шедевр может получиться и без вас, просто вышлите фотографию, с которой бы хотели сделать портрет. А в-третьих, вас никто не неволит, вы можете отказаться от подарка. Скажите дарителю, что у вас повесить некуда шедевр. Пусть сразу отправит его в Лувр, - съязвила по поводу его мании величия, но у мужчины, как оказалось, проблемы и с пониманием, а не только с самомнением.

- Вот это самомнение у вас, не слишком ли вы переоцениваете свой талант? – взял в руки еще один портрет, где Ильдус был изображен по пояс, и поэтому член был не пририсован, а приписан, - у вас тут ошибочка, - указал на отсутствие верхней перекладинки над буквой «й».

- Это незаконченная работа! – выхватила очередной шедевр Ирки и отложила в сторону.

- Ну-ну, - посмотрел на меня сверху вниз мужчина, - а с чего складывается ваш гонорар?

- С того, что будет пририсовано, - опять попыталась съязвить я, - это премиум сегмент, - указала на работы вокруг. - У вас будет попроще.

Брови визитера приподнялись. Улыбка, как не пытался ее сдержать, все равно расползлась на лице мужчины.

- И что же вы мне пририсуете? – уже не сдерживаясь, хохотал гость.

- А это вы узнаете только в конце работы. Ну как, согласны позировать? Или мне отменять заказ? – запрокинула гордо голову и дерзко посмотрела снизу вверх в глаза мужчине.

- Моя помощница свяжется с вами, чтобы согласовать график работы, - улыбаясь, сообщил мужчина, развернулся и покинул мою мастерскую.

А я завалилась в кресло, и сильно напрягла мозг, чтобы вспомнить вчерашний вечер. Потому что его последствия, как оказалось, были куда грандиознее, чем просто испорченные картины и гора мусора.

Серафима

«Мы не знаем, где найдем, где потеряем» - услышала я фразу, когда ехала в такси домой, так как забыла пакет с новыми красками, они были нужны для мастер-класса в одной фирме, который надо было провести. Выскочила из такси, попросила водителя дождаться, так как не планировала задерживаться в квартире. Да, и чего было мне там делать, если Ильдуса там не должно было быть. Он говорил, что будет на работе, вечером ему нужно было заехать в ресторан, что-то уладить с организацией празднования его тридцатилетия. Поэтому я не звонила в домофон, а воспользовалась ключом. Дверь в квартиру тоже открыла сама. Не стала ее за собой закрывать, так как пакет лежал в коридоре, недалеко от входа. И я собиралась уходить, когда вдруг услышала.

- Нет, это не обсуждается. Да, я знаю, что мы уже десять лет вместе. Но такова жизнь. Я не обещал ей любовь до гроба. Да и могу предложить остаться любовницей. В конце концов, столько лет вместе. Знаем, как сделать друг другу хорошо. А в браке еще не известно, что будет. Родители говорят, что Гузель еще девственница. Сам понимаешь, опыта никакого. – с кем-то разговаривал мой муж, точнее мужчина, которого я таковым считала, несмотря на то, что предложения он мне так и не сделал за десять лет совместной жизни, - Я не могу ослушаться родителей. А они и слышать не хотят о том, чтобы я женился на Серафиме. Я не пойду против семьи. Да, на празднике будет объявлено о помолвке. За одно и познакомлюсь с будущей женой. Очень надеюсь, что Серафима не будет пороть горячку и не откажется стать любовницей. Не хочу ее терять, знал бы ты, какой минет она делает. Закачаешься. Да и внешне меня устраивает.

На этих словах Ильдус повернулся в сторону, где я стояла в дверном проеме, опираясь плечом на косяк.

- Все, брат, не могу больше говорить! – сбросил тут же Ильдус звонок и убрал телефон в карман брюк.

- За такой обалденный минет я не достойна стать твоей женой? Мой удел только сосать, стирать, готовить десять лет, лечить, когда болеешь? Почему ты не сказал? – задыхаясь от возмущения, обиды, слез, сбиваясь в мыслях, кричала я.

- Что я должен был тебе сказать? – удивился, весьма натурально бывший.

- Что я для тебя никто, что никогда не женишься, что не любишь, что я просто обслуга! – по мере того, как я выкрикивала слова, их значение, а главное правдивость в моем случае доходили до меня.

- А сама ты не понимала, что за десять лет, если бы хотел, я мог бы жениться? Тебе было тоже удобно, так что давай без драм. Я исполняю свой сыновий долг. В этом нет ничего неожиданного. Так положено. Но я не собираюсь отказываться от хорошего секса, проверенных отношений. Поэтому для тебя ничего не изменится. Разве что… - не успел договорить мужчина.

- Вон отсюда! – заорала, перебивая его речь, я.

- Что? – насмехаясь, скрестив руки на груди, двинулся на меня он.

- Пошел вон! Вали к своей жене, родителям, к кому хочешь! – верещала как ненормальная от боли и отчаяния.

- Ты что-то попутала, детка! Это моя квартира! Она оформлена на меня. А вот ты здесь лишняя. Я не договорил, так как наши отношения уходят в тень, то здесь будет жить моя официальная жена, а вот тебе могу снять квартиру. И то, только потому, что ты хорошо сосешь.

- Я заплатила за ипотеку. Я же тебе отдала наследство деда, чтобы покрыть кредит. И ты меня выставляешь за дверь? – в голове не укладывалось, что такое возможно.

- Во-первых, я не заставлял тебя это делать, во-вторых, ты здесь жила десять лет, так что мы квиты. И давай без драм. Наши отношения не оформлены, квартира записана на меня, кредит был оформлен на меня, а то, что ты внесла деньги, так это твое добровольное решение. Мы все взрослые люди. Поэтому подумай, над моим предложением. Жить тебе негде. Внешность у тебя на любителя. А я готов любить тебя три раза в неделю, снимать квартиру и помочь с переездом, - заявил мне мой сожитель, чем окончательно меня убил.

- А не пойти ли тебе, если не отсюда, то просто на хуй? – включился во мне, обычно спящий, но в стрессовых ситуациях просыпающийся внутренний гопник.

- Начинается, вот как, скажи мне, как с такими манерами я должен был тебя представить семье? Что бы они сказали? Мало того, что не нашей национальности, не нашего вероисповедания, еще и разговариваешь как портовый грузчик!

- А что же тебя это десять лет не коробило?

- Я умело затыкал твой грязный рот своим членом, и все было хорошо, - усмехнулся бывший парень.

- Надо было тебе его откусить!

- Договоришься сейчас! – рявкнул Ильдус.

- Сколько у меня времени, чтобы собрать вещи? – в сумочке заливался рингтоном телефон.

Его звук вывел из транса и напомнил, что у меня есть обязательства перед заказчиком, да и таксист ждет.

- Все зависит от того, какое решение ты примешь? – расплылся в ехидной улыбке, некогда такой любимый мужчина.

- Я подумаю, у меня сейчас большой заказ. Вечером поговорим. – почти безжизненным тоном произнесла слова и вылетела из квартиры, по пути набирая Ирке, подруге, с которой дружим с детства.

Серафима

- Ты представляешь? – завывала я в квартире подруги, после мастер-класса, который я провела так быстро, что не знаю, понял кто-то хоть что-нибудь, или это прошло все мимо.

- С трудом, - пробубнила Ирка, которая всегда недолюбливала Ильдуса, а спросонья, под мои завывания, так и вовсе, наверное, возненавидела, - чтобы представить и понять, мне надо проснуться. Это ты встаешь ни свет, ни заря.

- Ир, он меня из квартиры гонит! – проскулила жалобно я.

Глаза подруги тут же распахнулись шире. Сознание проснулось.

- Что? Ах, он сукин сын! А ты что? – поставила руки по бокам хозяйка квартиры.

- Только не говори, что ты мне говорила, прошу тебя, - почти загробным голосом, обхватив голову руками, пробубнила я.

- Симка, что ты наделала со своей жизнью? – резко подбежала ко мне Ирина и обняла меня, - Хорошо, что хоть мастерскую не продала. А то бы еще и на машине бы твой Эльбрус рассекал, а ты бы на помойке на картонке ночевала.

- Ира! Он Ильдус! – застонала я.

Меня всегда злили попытки подруги исковеркать имя моего мужчины, но в этот раз я поправила ее больше по привычке.

- Ира, я-то Ира, а ты простодыра. Документы все на него, все остальное тлен? – заглядывая в мои зареванные глаза, поинтересовалась подруга.

- Ты понимаешь? Я ему не нужна, он женится! А ты мне про квартиру. Я десять лет, - заголосила с завываниями, так, что даже не смогла договорить, унеслась в истерику.

- Десять лет уже прожиты, их не вернешь. Надо оставшиеся проживать, и желательно счастливо. Так, пьем кофе, умываемся и едем к тебе! – стукнула в ладоши Ира.

- Куда ко мне? – не поняла я.

- Для начала в прошлое жилье, а затем в будущее. Перевезем тебя в мастерскую, там у твоего деда была прекрасная комната для ночных вдохновений, тебе на первое время хватит, а потом будем думать, что делать дальше. И еще к стилисту. Но это позже, - задумалась подруга.

- Как красиво ты назвала дедовы оргии с натурщицами, - закатила я глаза.

Я съехалась с Ильдусом еще учась в академии, я была так счастлива, так увлечена им, что с трудом завершила обучение. Получила диплом только благодаря деду, а точнее его фамилии, и её известности у нас в городе. Как только окунулась в семейную жизнь, сразу времени для творчества стало мало. Дед меня звал к себе, предлагал творить в мастерской. Но мне было некогда. А потом и деда не стало. Он оставил мне помещение мастерской с нескромной вывеской «Храм Луну», и очень скромную сумму денег. Ее не хватило бы на покупку хорошего жилья. Да, и Ильдус на тот момент уже выплачивал ипотеку за ту квартиру, в которой мы проживали вместе. Я решила, что тоже должна вложиться в «семейное гнездо» и своим наследством погасила долг. Мне казалось, что так правильно. Мастерскую я почти не использовала. И как не уверял меня Ильдус, что содержать такое большое помещение в историческом центре города очень дорого и для меня нецелесообразно. Но голос подруги был сильнее, которая не позволяла продать память о деде, семейный бренд и просто классное помещение для веселых тусовок с ней. На этой почве они с моим мужчиной даже поругались сильно. Он хотел продать, купить что-то небольшое на окраине, а на оставшиеся деньги купить машину, съездить отдохнуть. А Ирка была непреклонной. Самым большим аргументом, который она тогда выдвинула, стало обещание, если я это сделаю, то заказов от нее могу не ждать. Потому что одно дело предлагать известный бренд Луну, с пафосным помещением и расположением в центре города, и совсем другое - какую-то непонятную художницу из Ново Ебуново.

Ирка мне очень помогала. Я благодаря ей хорошо зарабатывала, намного больше, чем Ильдус. Хоть он и высмеивал мою профессию. Но благодаря подруге блогеру, я хорошо получала за мастер-классы, обучение детей высокопоставленных горожан, и за участие в разных перфомансах мне тоже платили хорошо. Поэтому мастерская осталась.

- Больше ты мне ничего сказать не хочешь? – скрестила руки на груди подруга.

- Спасибо, Ир, что мне есть куда съезжать. Ты самая лучшая подруга из всех, - обняла девушку, которая уже стала сестрой, не просто подругой.

- Вот, я всегда говорю, надо слушать умных людей. А теперь поехали, соберем все, даже закатившиеся заколки за диван. Нечего оставлять твоему Индусу даже мусор.

- Он, - хотела привычно поправить подругу, но та меня опередила.

- Он гаденыш-перденыш, и имени у него другого нет, как только мудак обыкновенный. И как бы я его не назвала, теперь все равно. Потому что он в ПРОШЛОМ, - быстро собираясь, попутно выпивая горячий горький кофе, перебила меня подруга.

Серафима

Вместе с подругой мы быстро собрали мои вещи. Ирка была одержима, поэтому перевернула каждый уголок в квартире, осмотрела каждую вещь на предмет ее принадлежности.

- Как ты думаешь, - устало и горестно вздыхая, садясь на диван, спросила подругу, - подарки тоже забирать? Или лучше оставить?

- Ты с ума сошла? – изогнула бровь и выпучила глаза подруга, - Конечно, забирать. А почему ты должна оставлять? Да, и что он будет передаривать начатые флаконы дорогих духов, измазанные помады, ношенные платья, украшения не по размеру новой женщине? Ты совсем о нем плохого мнения? Хотя… - замялась тут Иринка, - Я бы не удивилась, с твоего Бумбуса станется. Но уж про девушку так думать поспешно. Ты ее не знаешь, возможно она нормальная и такое с ней не прокатит.

Я замолчала. Потупила взгляд. Сжала ладони, переплела пальцы. Почему-то стало так горько и больно. Конечно, если бы речь шла о всех этих личных вещах, то я бы такие вопросы не задавала. Кому нужны поношенные трусы, пусть и дорогие, или кольцо другого размера? Даже духи, которыми уже кто-то пользовался, как-то уже не выглядят подарком. Но речь в тот момент была не об этом всем.

- Та-а-ак. - уселась рядом подруга, - Рассказывай, мы сейчас о чем грустим?

- Мне не дарил он ничего из того, что ты перечислила. Я все покупала сама, и естественно заберу с собой, - издалека начала я.

- Ближе к телу! Точнее, ближе к теме! Что дарил тебе этот недоумок?

- Сковородки, мультиварку, сушилку для обуви, блендер, микроволновку, - стала я перечислять предметы, которые были достаточно дорогого сегмента, качественные, можно даже сказать статусные, но уже давно были вписаны в совместный обиход, и теперь я не представляла, как я их заберу.

- О Боги! – театрально запрокинула голову Ира, обхватила ее руками и продолжила голосить, - Где таких дур штампуют! Ты, наверное, еще радовалась и благодарила в поясном поклоне от всего сердца за такие «невероятные» подарки! – утверждала подруга.

- Но я радовалась, ведь они облегчали мой быт, - стала оправдывать то ли Ильдуса, то ли себя, а точнее свою дурость.

- Показывай свои сокровища, - встала с дивана подруга и стукнула в ладоши.

Я поплелась на кухню. Там в составе сверкающего черного гарнитура прекрасно смотрелась вмонтированная микроволновая печь, очень органично смотрелся черный блендер, рядом красовалась, подходящая по внешнему дизайну, мультиварка.

- Ты хоть сейчас видишь? Или по-прежнему глаза патокой залеплены? Где тут твое? Где личное? – обвела рукой пространство кухни, - Микроволновку, конечно, выдирать не станем. А вот блендер, мультиварку, и все, что не прикручено, но было подарено тебе, обязательно увезем.

- Это мелочно, - проблеяла я.

- Ты мне об этом говоришь? Ты? Кто смиренно принимал покупки для быта, как подарки на праздники, закрыла ипотеку и теперь съезжаешь в мастерскую, которую этот недоумок пытался продать? Ты говоришь мне о мелочности? Мы, - стала выделять каждое слово, - забираем, - сделала театральную паузу, - ВСЕ, - прокричала Ира.

- Ильдус будет в бешенстве, - прикрыла лицо руками.

- Это его проблемы, пусть наймет психолога. Или выскажет своей жене. Теперь это тебя не касается. Давай, ускоримся.

Мы быстро собрали вещи. Перетаскали их в машину Иринки. При том, что у нее совсем немаленькая ласточка, места под конец в ней не осталось. Даже на пассажирском сиденье я ехала, держа коробку на руках. Выгружать в мастерскую весь этот скарб было сложнее. Может быть, потому что устали собирать. Может быть, потому что эмоциональный запал иссяк. Но когда последняя коробка была уже занесена в помещение мастерской, Иринка застонала и повалилась на диван.

- Пристрелите меня. Никогда, слышишь, никогда больше не живи на территории мужика. Съезжать – хлопотное занятие.

- Да, теперь я отсюда вряд ли куда съеду. Ведь жилье дорогое. Как я на него накоплю? – вздыхая и окончательно осознав печальные реалии, плюхнулась рядом с подругой и я .

- Это мы еще посмотрим, не забывай, у тебя, милочка, есть я, - Ирина хлопнула себя в грудь.

И я тогда даже представить не могла, во что ее заявление для меня выльется.

Серафима

- Давай так, - подала первой голос подруга, - сейчас достаем самое необходимое, раскладываем по местам, остальные коробки уносим в подсобку, чтобы не портили вид. Отключаем телефон и летим на крыльях любви к себе в СПА.

- Ир, какое СПА? Я понимаю, ты устала. Я благодарна тебе за помощь и поддержку. Иди, занимайся своими делами, а мне не до этого сейчас. У меня жизнь рухнула. А ты мне предлагаешь идти попу скрабом мазать? – устало и обиженно заявила я.

- Да, как интересно! Ну-ка, объясни, раньше тебе было не до этого, потому что ты Ильдусу попу, не знаю чем, мазала, может просто целовала. Сейчас опять не то время. Милая, оглянись. Он тебя бросил. Ты не ту попу мазала. Сейчас все, что осталось у тебя – это ты сама. Больше у тебя ничего и никого нет. И если сейчас не время, чтобы заняться собой, то когда оно наступит? Вот есть ты. И больше у тебя никого. Сейчас перед тобой твое бесконечное далеко. А ты говоришь нет времени, не то время. Чем ты собираешься заниматься? Корить себя? Копаться в прошлом? Оправдывать себя, потом своего Тунгуса, потом опять себя? Жалеть себя? И что дальше? Все, нет в твоей жизни больше этого козла. А ты осталась. Вот тобой и займемся. А копаниями в поступках недоумка и намазыванием его попы чем-то теперь займется его жена.

Ирина не стала ждать от меня ответа. Она встала с дивана. Огляделась и пошла копошиться в коробках. А я стояла оглушенная правдой. И не знала, что будет дальше.

- Эй, хозяйка! – вырвала из моих раздумий меня подруга, - Где у тебя кухня будет? Богатство-то твое несметное, куда выгружать?

- Пойдем, у деда и для этого тут было помещение.

Отвела Ирину к кухонному островку в самой глубине мастерской. Там было все, чтобы приготовить себе завтрак после ночных бдений над картиной. А так же все, чтобы шумно и с размахом отметить окончание работы и сдачу картины заказчику.

- А твой дед был прошариным! – огляделась Иринка, - Зачем тогда тащили этот хлам? – показала взглядом на мультиварку в своих руках.

- Этого тут точно нет. Дед был консервативных взглядов. Да, и сковородки с кастрюлями все жженые. Так как рассеян был художник.

- Творческий человек, - с восторгом проговорила подруга и плюхнула мою чудо-помощницу на столешницу кухонной зоны, - Я буду таскать, ты расставляй. Чтобы знала, что и где лежит. Это ведь ты этим пользоваться будешь.

Коробки разобрали мы быстро. Это, скорее всего, потому что не все из них вынимали. Зимние вещи, вечерние платья, лишняя посуда, украшения, и прочие редко используемые мной вещи, как и говорила Ира, мы сложили компактнее в коробках и снесли их в подсобку. А все остальные вещи быстро нашли место в пространстве огромной мастерской. Комната, где дед спал во время особого вдохновения, а так же проводил время с натурщицами после сдачи работы, оказалась просторной, уютной, и очень вместительной. Каждая моя вещь легла так, будто всегда здесь находилась. И я будто не жила с Ильдусом, а просто на какое-то время уезжала в командировку. А теперь вернулась, и пространство приняло меня в свои объятья, как родную.

- Эх, дедушка ведь звал меня сюда. А я не приходила, - вздохнула тяжело, вспоминая своего талантливого родственника.

- За то, теперь ты тут. И не надо хандрить, Сим, твой дед был веселым парнем. И завещал тебе это все, потому что верил, что пригодится, что ты унаследовала, прежде всего, его талант, а уж потом мастерскую. И теперь, когда нет отвлекающих субъектов, ты знаешь, как развернешься? Эх, только ну, - постаралась вдохнуть позитив в мое безнадежное состояние подруга.

- Спасибо, Ир, что бы я без тебя делала? – обняла мою соратницу, и первый раз за этот ужасный день от всей души разрыдалась.

- Так, сушим весла. Хватит, - попыталась отстранить меня Ирина, - понятно же что бы ты делала – сидела и слушала лапшу этого мудака. Но у меня другие планы для нас на этот вечер. Мы едем в СПА, и это не обсуждается.

Я сама не заметила, как оказалась в машине подруги. Мы быстро добрались до места. Очень учтивые сотрудницы, потрясающие процедуры. Принесли мне такое расслабление, что я уснула. На середине всей программы я даже не отслеживала уже, что со мной делали. Главное, что мне это было безумно приятно. И я отдавалась этому, как потоку вдохновения.

- Так, соня, - вывела меня из тягучей нирваны подруга, - В порядок себя привели. Такси я тебе вызвала, поторопись, водитель ждет. А я поехала домой, у меня в ближайшие три дня столько всего запланировано! Так что пока, кисуня. Не скучай, на телефонные звонки мудаков не отвечай, - Иринка проговорила свою речь и стремительно исчезла в дверном проеме.

Я же, с трудом соглашаясь с тем, что мне надо покинуть это чудесное место, встала с кресла, которое было установлено в полулежащее положение. Потянулась. Размяла сомлевшие ото сна мышцы. И завизжала. Потому что на меня из зеркала смотрела вообще незнакомая женщина. Мои длинные волосы были обрезаны, около лица красовалась одинокая, но очень яркая прядь синего цвета.

- Что это? – подошла ближе к стеклянной поверхности, которая по-прежнему отражала новые реалии моей внешности.

- Ваш новый образ. Вам не нравится? – тихо с испугом спросила девушка.

- А я просила новый образ? – строго и с истерикой внутри себя, спросила я.

- Ваша подруга заказала услугу «Смена имиджа».

- Так ей бы и меняли! – начала откровенно кричать я.

- Так она вам заказала. Мы очень старались! Что вам не нравится? Мы можем поправить.

- Обратно вернуть мои блинные волосы? – с укоризной посмотрела на сотрудницу и поставила руки по бокам.

- Нет, - тихо проговорила девушка.

- О Боже! Этот день когда-нибудь кончится? – проголосила я и проследовала к машине такси.

Мне надо было срочно закрыться в комнате и переварить все то, что случилось. И принять это.

Серафима

В те три дня, что была предоставлена сама себе, я постепенно свыклась с новым образом. Даже как-то легче стало. Волосы мыть было проще, новые укладки, прически, и даже просто новое отражение в зеркале отвлекали мысли от старых переживаний.

Ирина не звонила и не приезжала. Видимо давала мне время прийти в себя. И я была ей благодарна, и за это самое время, и за заказы, которые она подкинула мне еще давно и в новых реалиях моей жизни они были мне просто необходимы. Даже за новый имидж к концу третьего дня была ей благодарна.

- Ох, везучая ты Симка. Как тебе с подругой повезло! – прокричала в восторге, заваливаясь ко мне уже за полночь, подруга.

Ирина выглядела так, будто только что сбежала с какого-то званого вечера, причем там была его хозяйкой. Роскошное платье в пол, идеальная укладка, потрясающий макияж. Она была как девушка, сошедшая со страниц глянцевого журнала.

- Боже, Ирина, никак не привыкну к тебе такой, - искренне восхитилась подругой, пропуская ее вглубь мастерской.

- Кто на что учился, дорогая, кто на что учился. Если хочешь жить красиво, надо быть самой красивой. Закон джунглей. Давай отметим мою находчивость и твою везучесть, - помахала пакетом в руке гостья.

- А ты на своем празднике роскошной жизни не наотмечалась? – не удивилась предложению подруги, так как за последние дни вообще устала эмоционально, поэтому даже удивляться не хотелось.

- На празднике жизни, как ты выразилась, я работала. А еще твое будущее устраивала. А сейчас хочу отдохнуть, - быстро выкладывая на небольшой столик содержимое пакета, парировала Иринка.

Не стала спорить. В конце концов, мы так давно не утраивали посиделок. Когда стол был накрыт, вино разлито по бокалам, подруга решила ввести меня в курс дела.

- И так, моя хорошая, прихожу я на очередную скучную и однообразную тусовку. Мне надо блистать, и я блещу. Все остальные занимаются тем же. Лица скучающие, мероприятие тухлое. Вышла на террасу подышать воздухом. И тут слышу, кто-то с кавказским акцентом разговаривает с кем-то, и жалуется, что хочет как-то подкатить к Морееву, но не знает как. Прислушалась, пригляделась. Смотрю в самом углу, в тени, стоит Абгар и с кем-то по телефону разговаривает. Прислушалась. Ему, как я поняла, советовали нашего магната с днем рождения поздравить. Аргументируя, что тем самым создастся повод для личного общения.

- Наверное, это очень интересно. Но я пока слабо понимаю, на каком моменте должна проявить этот самый интерес, - не понимала радости подруги.

- Ой, подожди, я не все тебе рассказала. Сотовый он положил в карман, и стал задумчивым. И тут к нему подплыла я. Слово за слово. И говорю, вы собираетесь Светозара Рудольфовича с днем рождения поздравлять? Это такая сложная задача, - заерзала на диванчике Ира, - И такое лицо сделала сочувствующее. Он, конечно, включился в игру. Спросил почему. И я давай ему на мозг давить, что удивить богатейшего жителя нашего города невозможно. Что сколько бы ни стоил подарок, в любом случае он мог бы его купить себе сам. Да, и вряд ли такой человек в чем-то нуждается. У Абгарчика аж, испарина на лбу выступила. Представляешь? А я дожимать стала. Что такого человека можно удивить только чем-то вечным и бесценным. Мужик долго соображал, о чем же я ему толкую. Поэтому пришлось пояснить, что речь шла об искусстве, а не дай бог не ритуальных услугах. Что оно, это самое искусство, вечно, а с годами становится только дороже. Он, было, хотел купить готовую картину, но я его переубедила. И порекомендовала тебя. Потому что что? Правильно, что может быть ценнее для магната, чем он сам, но выполненный какой-нибудь из твоих техник, да еще в красивой раме. Абгар загорелся. И мы сразу договорились с ним. А еще, сказала ему я, что это лишний повод примелькаться. Ведь он для начала оповестит о подарке, попросит связаться с тобой для утверждения графика позирования. Да и так, будет повод обсудить, как продвигается написание портрета. А там, глядишь, и в доверие войдет. В ближний круг, так сказать. В общем, продала я твой талант, причем за дорого. – Ирка отхлебнула вино из бокала, достала ручку из сумочки, наклонилась к салфеткеи написала много цифр на ней.

- Что это? – спросила я, так как не понимала, что это за чередование нулей.

Сначала я подумала, что она пишет телефон заказчика или самого магната, но по количеству повторяющихся нулей, поняла, что такого телефона не бывает.

- А это гонорар, дорогая, молодец я? Да, не просто гонорар, а твоя новая квартира.

- Ты с ума сошла? Кто закажет портрет за такую цену? Да и если закажет, я с ума сойду от ответственности, я не смогу нанести ни одного мазка. Руки будут трястись от напряжения. Ира, ты перегнула палку. Это сумасшествие.

- Пусть. В нашем возрасте пора хоть раз сойти с ума. Если тебе деньги не нужны, то отдашь их мне, я всегда знаю, на что их потратить. Симка, я уже договорилась. Так, что давай отмечать.

- Что?

- Как что, твою свободную, легкую, богатую жизнь без мудаков, - победно произнесла подруга. - Ты, кстати, со своим козлом не говорила?

- Нет, - помотала головой для убедительности.

- И не надо, хвост надо рубить целиком и наотмашь. Теперь он тебе не нужен. Как и его хибарка с твоей микроволновкой, - посмеялась подруга.

Ира веселилась, а мне становилось страшно. Так как я не представляла, что должна написать на холсте за такие деньги. И главное, как я буду работать с магнатом, у которого, наверное, каждая минута расписана. Но боялась я недолго. Иринка была настойчивой, вино очень вкусным. Мы пили и веселились почти до утра. Причем как именно, я особо не помнила. В памяти отпечатался только момент прощания и встречи моей головы с подушкой.

И по ощущениям я только закрыла глаза, как кто-то начал звонить мне по телефону. С проклятьями и стенанием ответила на звонок. А тут вообще, явился Он. Собственной персоной. Я не успела ни подготовиться, ни отказаться. Еле продрала глаза и уже он стоит у меня в мастерской. Наваждение какое-то.