Я поработала горничной

Суета перед праздниками. И вроде бы до Нового года почти месяц, но в магазинах уже выставлены сладкие подарки и ёлочные украшения. В начищенных до блеска витринах красовались манекены, в ярких одеждах, с накинутой на шею мишурой. Из местных динамиков слышалась песня о том, что совсем скоро к нам приедет Дед Мороз и исполнит все наши мечты.
Я вздохнула и загадала встретить своё счастье, любимого, единственного, неповторимого. Только нет надежды, что моё желание исполнится. Мне уже двадцать четыре, а счастье пока так и не встретила. Не знаю, почему. Кто-то кажется слишком непонятным, кто-то — чужим, кого-то воспринимаешь только как друга, и никак иначе. А вот так, чтобы увидеть и ах… не хотелось расставаться — нет, не случалось.
Резкое тявканье вывело меня из раздумий, мимо проходила дама в красном пальто, рядом с ней, на поводке, цокая когтями по полу, перебирала длинными ножками серая собачка.
— Дарья, пойдём, — сквозь зубы процедил мой дорогой папочка, подтолкнув меня вперёд.
— Папа, ну ты только посмотри, китайская хохлатая! Это же просто невероятно смешные ушки!
— Когда ты уже повзрослеешь?
Папа никогда не любил собак. Он у меня солидный, представительный. Вот и сейчас: подтянутый, в пальто, в котором он особенно хорош. Аккуратная бородка с небольшой проседью и уложенные волосы — просто красавчик. Да и мама у меня красавица.
При мысли о ней я тяжело вздохнула. Врачи сказали, что маме нельзя нервничать, вот мы с папой и берегли её, как могли.
Сегодня пришли в торговый центр, потому что я случайно разбила мамину любимую вазу, а она ей срочно понадобилась. Пришлось придумывать небылицы, а самим бежать, искать такую же. Одну меня папа не отпустил. Сказал, что ищи потом ветра в поле. Но и сам не пошёл, для него все вазы одинаковые, и узнать нужную смогу только я. Повезло, мы нашли то, что искали.
Отец бережно положил коробку с вазой на заднее сидение, и мы поехали домой.
Папа включил музыку, но почти сразу, будто вспомнив что-то, посерьёзнел, убавил громкость и произнёс:
— Дочь. — У меня сразу все внутренности сжались. Обычно ничем хорошим такое вступление не заканчивалось. — Кстати о твоём взрослении. У нас с Павлом Петровичем неплохо получилось сотрудничать. Теперь мы расширяем бизнес, хотим попробовать силы за границей. Гостиницы он отдаёт в управление сыну, я свои рестораны поручу брату твоему, чтобы, так сказать, молодёжь на личном опыте училась вести дела, а мы ни на что не отвлекались.
— Артём будет рад, ведь ему всё это очень нравится.
Повезло, у меня есть старший брат, который давно живёт отдельно, и папочка решил скинуть на него управление нашей сетью ресторанов. Я облегчённо выдохнула. Готовить я любила, но управлять — нет.
— В отличие от тебя, — недовольно произнёс папа. — Да, ты разрабатываешь новые рецепты, но Артём больше тянется к семейному делу, изучает, спрашивает, а ты…
— Но это сложно и скучно. Вот у друга твоего, у Павла Петровича, и то бизнес поинтереснее. Сеть отелей гораздо лучше, чем сеть ресторанов. Там всё так красиво: залы, номера, спортзалы, бассейны. А ресторан, чего я там не знаю, одно и то же: поставки, сроки годности, технические карты, нарезка кубиком один сантиметр, температурный режим, дефрост…
— Хватит. — Пришлось замолкнуть и сжать губы, внутренне настраивая себя на какой-то апокалипсис местного разлива. — Я хочу, чтобы ты присмотрелась к Максиму, сыну Павла. И не просто присмотрелась, — жёстко выдал папа, — а говорю тебе прямо, чтобы не было недопонимания. Хочу, чтобы ты вышла за него замуж!
— Хм… Что? Замуж? С чего мне выходить за него?
— Я забочусь о тебе, — терпеливо произнёс папа, отвлекаясь на сложный перекрёсток. — А Макс, он нормальный. Я должен быть уверен, что мои внуки будут жить в нормальных условиях, и что ты не выскочишь за какого-нибудь нищего, с дырой в кармане.
— Да как ты… — я была так возмущена, что не могла выразить словами всё, что хотелось в эту секунду сказать ему.
— Я знаю, что ты злишься, — он устало потёр переносицу. — Можешь не стараться, не подыскивать слова. Когда вырастишь своих детей, тогда поймёшь меня. Павел Петрович рад, он тоже всеми руками «за».
— Да я даже не помню, как он выглядит!
— Выглядит он хорошо, — усмехнулся папа. — Вы давно не встречались, так уж получалось. После того, как ты в детстве устроила игру в собачьей будке и затащила туда Макса, покойная ныне Тамара Тихоновна запретила ему играть с тобой. Супруга Паши, что ни говори, была женщина до крайности брезгливая, и нам пришлось ограничить ваше общение. Потом её не стало, ну а вы с Максом выросли. Мы больше не собирались вместе, дела, разъезды.
— Фр-р, — никогда не любила папины командировки.
— Вот-вот, и я о том же. Короче, Дарья, вопрос решённый, тридцать первого декабря мы собираемся у нас в ресторане в семейном кругу, придёт Паша с Максом, воспринимай это как помолвку.
— Что? А меня ты спросил? А Максима спросили?
— Максим предупреждён, а ты… не хочешь же ты расстраивать маму. Извини, это вышло случайно, она услышала мой разговор по телефону и подумала, что вы встречаетесь и собираетесь пожениться. Мы не можем сейчас взять и сказать ей правду, она уже к внукам готовится, между прочим. Вчера увидел, как она в телефоне просматривала детские товары.
Я клацнула зубами, закрывая рот. Уже хотела разразиться громкими речами, но папа зашёл с тяжёлой артиллерией. Против лома нет приёма.
Мы остановились. Светофор горел красным. Тридцать девять секунд.
Мама всегда была для меня самым важным человеком. Невозможно представить, что я несколькими словами разрушаю её мечты.
Двадцать девять секунд.
А если ей станет плохо.
Двадцать четыре.
Но выходить замуж для того, чтобы не расстроить её — это…
Семнадцать.
Разве это не слишком?
Двенадцать.
Я не могу расстраивать маму.
Шесть.
И не могу выходить замуж по приказу. Нужно всё хорошо обдумать.
Два.
Один.
Зелёный.
Папа привёз меня к дому, а сам даже заходить не стал, опять уехал по делам. К счастью, мама гуляла в саду, и я смогла спокойно распаковать вазу и поставить её в самой дальней комнате. Сегодня мама нашла ей замену. Надеюсь, к тому времени, когда про неё снова вспомнят, ваза сможет хоть немного запылиться, чтобы не выглядеть такой идеально новой.
Я быстро переоделась в мягкий домашний костюм, больше похожий на пижаму, и села за ноутбук.
Что интернет расскажет нам о Максиме Семёнове? Картинки замелькали. Десятки, сотни. У-у-у, а он популярный парень!