Я поступаю в Ардэн! Академия магии

добавляйте, чтобы не потерять

Из библиотеки я вышла в половине десятого вечера. На улице весна, плюс двадцать. Я в джинсах и лёгкой голубой блузке с кружевным воротником, а на плече цветастая сумочка.

Весна — моё любимое время года. Природа оживает от зимней спячки: деревья просыпаются, а прямо из-под земли появляются первые цветы — мои любимые крокусы. Я тайком от приёмных родителей покупаю их на скопленные деньги и ставлю в комнате. Не знаю почему, но именно в эту пору кажется, что настоящие родители обо мне вспоминают.

Впрочем, будь это так, в свои семнадцать я жила бы с ними, а не с чокнутой парочкой, которая держит меня только ради пособия.

Я тягостно вздохнула — мда, эта весна особенной не будет. Разве что началась она с того, что расстались с парнем. Хотя, по его словам, мы не встречались, а просто «виделись», и вообще ему нравятся рыженькие, а не темноволосые, как я.

И вот я, после вечера самобичевания и нытья за электронной книгой в полупустой библиотеке, иду домой. На смартфоне два пропущенных — оба от подруг. Мачеха и отчим беспокоятся только когда подходит время выплаты пособия, а так им плевать — где я и с кем.

Мне вообще с детства казалось, что я, как неприкаянная, никому не нужна и плохо вписываюсь в окружение. Приёмным предкам нет до меня дела, парню тоже, подружки только из-за моего ума рядом тусуются. Я же заучка, у которой всегда можно списать домашку.

И вот, бредя по плохо освещённой улице, я свернула в сквозной переулок. Он встретил меня полумраком с мусорными баками и тревожными шорохами за ними. Почему-то стало не по себе, под ложечкой тоскливо засосало — этот переулок, как олицетворение моих неудач.

Я сделала глубокий вдох: так, спокойно. Это просто кошки, просто мои страхи и глупые эмоции. Я сто раз тут ходила, когда срезала путь со школы.

Собравшись, я решительно пошла мимо баков, глядя вперёд, где на другой стороне переулка вдалеке светят фонари проспекта.

Я убеждала себя: ничего страшного, всё, как и раньше: улица, переулок, баки, полумрак, одиночество… Правда, сегодня оно вдвойне тоскливое из-за парня. Но…

Слева громыхнуло. Прежде, чем успела сообразить, что происходит, из-за баков вылезли три здоровенных лба. Улыбки такие, что у меня внутри всё похолодело.

Неужели этот ужасный день может быть ещё хуже?

Когда парни обступили меня, волна паники накрыла мощно и беспощадно, сердце затрепетало, лоб взмок, а колени очень некстати задрожали.

Я не должна здесь быть. Это не со мной. Только не это… разве я недостаточно терплю, особенно сегодня?

Пока я дрожала, как осиновый лист, в страхе пытаясь сообразить — что делать, один из парней приблизился. Второй остался чуть слева, в подворотне, а третий глазеет по сторонам, видимо, боятся прохожих.

Да какие прохожие здесь в это время?

Я нервно сглотнула — все трое скалятся, рожи довольные, страшные. Мамочки… Вот же попала… Что дёрнуло меня сидеть в библиотеке допоздна, а потом пешком по переулками идти? Хотя на автобус денег нет — купила цветы…

Надо как-то выкручиваться, что-то делать.

— В-вы кто? — спросила я и поджала губы — голос прозвучал жалобно и тихо.

— Симпатичные парни, — протянул парень. — Малышка, давай по-хорошему…

Что именно имеется в виду под словом «по-хорошему», я догадалась быстро. И запаниковала ещё больше. В голове мелькнуло слезливое — ну почему я?

— Отвалите… — прохрипела я в миг пересохшим языком.

Сердце затарабанило ещё сильнее, поверить не могу, что это по-настоящему. Даже кричать не получается, от страха голос застрял где-то в глотке.

Только не это, только не со мной…

Тот, что загородил дорогу, сделал шаг, на губах отвратительная ухмылочка, глаза блестят, будто сожрать меня хочет. Сейчас бы что-нибудь тяжёлое, шарахнуть ему между бровей и бежать... Да только я зажата в тупике, а под рукой лишь сумочка.

И до потери голоса страшно.

Первый парень проговорил насмешливо:

— Ну как пропустить, когда здесь такое? Сама в руки пришла. Такая сладенькая. Такая миленькая.

— Только попробуй, — попыталась выдавить я, но горло перехватило, когда представила, что они собираются сделать.

Парень ухмыльнулся.

— Попробую. Мы все попробуем.

Это прозвучало так зловеще, что перед глазами всё поплыло. Не потерять сознание от ужаса удалось только каким-то нереальным усилием. Кошмар…

Я проговорила, пятясь к мусорному баку:

— Я буду кричать.

Они заржали, а мне от этого стало совсем жутко. Капец! Они же взяли меня в кольцо, настоящие звери, а я — жертва!

— Кричи, — разрешил тот, кто видимо, главный. — Тут всё равно никто не услышит.

Меня бросило и в жар и в холод, кровь загремела в ушах Ниагарским водопадом. Дыхание сбилось, меня крупно затрясло, захотелось испариться, провалиться, взлететь или проснуться. Лишь бы исчезнуть из этого кошмара. А это непременно кошмар, поскольку такого не может быть на самом деле.

Нет! Нет! Нет!

Этого не может быть!

Зажмурившись, я быстро посчитала до пяти, надеясь проснуться. Но когда открыла глаза, трое парней всё ещё стоят передо мной в тёмном переулке.

Что делать?!

Я прижала к груди сумку[I1] , словно она сможет как-то защитить, а первый парень сделал широкий шаг и оказался возле меня.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я.

— Надо, — буквально в лицо прохрипел мне парень. — Нам всем очень надо.

Перед глазами поплыли пятна, я не верила в происходящее и, оцепенев, круглыми от ужаса глазами, наблюдала, как они приближаются.

Нет, это сейчас прекратится, они не могут… Пожалуйста. Только не это…

Но когда один из них ухватил за локоть, меня будто окатили ушатом ледяной воды. Я завопила, стала дёргаться и брыкаться, пытаясь высвободиться и позвать на помощь.

— Твари! Уродские твари!

Но это их только раззадоривало, они смеялись и улюлюкали, подбадривая друг друга. Один ухватил меня за локти и больно заломил назад.

— А-а-а!

Парни довольно загоготали, двое стали ловить мои ноги, которыми беспомощно лягалась, пытаясь отсрочить неизбежное. Меня колотило, глаза туманились от слез, но я продолжала отчаянно сопротивляться и молотила, куда попало.

— Стерва! — вдруг сдавленно выругался один и согнулся пополам.

Другой захохотал и крикнул приятелю:

— Ха-ха, киса-то бойкая! Походу тебе она уже не нужна. Нам больше достанется.

Он резко развернулся и приблизился, грубыми пальцами схватив меня за колени.

Нет, нет, нет! Только не это… Пожалуйста, нет! Только бы исчезнуть отсюда, испариться… Превратиться в ничто… в то, чем и так по жизни являюсь…

Меня вновь окатило льдом, затем жаром, затем вновь льдом, перед глазами вспыхнули цветные пятна, воздух поплыл, тело стало ватным. Я больше не контролирую себя, не чувствую, словно нервная система отказалась воспринимать происходящее и отключилась.

В бессильной панике я таращилась перед собой на лицо парня, захлебываясь слезами — что мне ещё остается, никто же не приходит помочь, а его глаза постепенно круглели.

— Что за фигня… — проговорил он и ткнул меня в живот.

Блин… Зачем он так… Что ещё хочет?.. Хотя… я почти не ощутила тычка.

Парень, который держал меня за локти, проблеял растерянно:

— Твою ж… блин…

— Это ты сделал? — рявкнул мне прямо в лицо первый.

За моей спиной отозвались так же резко:

— Ты… чё? Я чё, Копперфильд?

— А чё произошло, я не понял?

Они стали орать друг на друга словами, от которых даже у соседа-пьяницы завернулись бы уши в трубочку, и будто забыли обо мне. Пользуясь моментом, я дёрнулась и даже не поверила, когда удалось вырваться.

Бежать! Бежать! Быстрее! Подальше!

Прижав сумку, которая вдруг совсем перестала весить, к груди, я кинулась по улице, молясь всем богам, чтобы эти гады продолжали орать друг на друга.

От адреналина трясло, пульс отдавался во всём теле сплошной интенсивной волной, меня при каждом шаге подкидывало.

Какой ужас… Что затеяли эти парни? Это какая-то изощрённая игра, в которой они ловят жертву, отпускают, а потом нагоняют снова, чтобы уже не отпустить?

Нет!

Меня им не догнать! Я не дамся… Не дамся!

В каком-то полубредовом состоянии выскочила на проспект, глаза ослепили фары, я едва не угодила под машину. Водитель не сигналил и даже не пытался притормозить на пешеходном переходе.

Не страшно. Наверное, не заметил. Главное — оказаться дома, за двойной железной дверью…

Надо обратиться к прохожим, остановить кого-нибудь, позвонить, чтобы доехать до дома…

Но ноги работали быстрее головы, и я неслась, как антилопа. Несколько раз налетала на прохожих, те отскакивали с перепуганными криками, оглядывались, орали что-то неразборчивое… Но я не могла остановиться — во мне горел страх, и он гнал вперёд.

«Беги, Вивиана. Не останавливайся. Только не останавливайся» — пульсировало в голове красной лампочкой.

Когда впереди показался знакомый поворот, в груди радостно ухнуло. На бегу я обернулась — вдруг преследуют. Но, к великому облегчению, на улице лишь женщина, которая тоже почему-то пыталась меня сбить.

Из-за ужаса, даже не слыша собственного дыхания, я завернула за поворот и помчалась к двухэтажному таунхаусу.

Дом!!!

Перескочив цокольные ступеньки, я влетела в подъезд и забежала в квартиру. Хлопнув дверью, прижалась к ней спиной и несколько секунд стояла неподвижно, пытаясь осознать происходящее.

Кошмар… Неужели это произошло? На самом деле?! Неужели это было?!

Меня колотило, я не знала, как быть. Никогда в жизни мне так не хотелось быть в безопасности, как сейчас! Забраться под одеяло в своей комнате, прижаться к маминой груди. Хотя ей-то я как раз и не нужна. Иначе не оставила бы меня. И я бы не оказалась сегодня среди этих парней.

Отстой. Это всё полный отстой.

Не знаю, сколько так простояла, но пульс немного успокоился. Наконец, отлепившись от двери, я сделала шаг в прихожую, бросив быстрый взгляд в зеркало.

И вот тут меня охватило оцепенение.

Настоящее. Холодное, проникающее под кожу и в самые внутренности. Это оцепенение буквально заморозило и лишило чувств.

Мир остановился.

Это… как?.. Это… что?..

Я таращилась в зеркало, но не видела ничего, кроме шкафа с книгами, который отражается в нём. Там, вместе с этим шкафом и книгами, определённо, должна быть видна я.

Но меня нет.

Только мебель и прихожая.

Что это… такое?.. Как же… это?..

Нервно сглотнув, я медленно опустила взгляд, посмотрела на свои руки, как учат книги по контролю над сновидениями. Всё же я, наверное, сплю, если происходит такое безумие. Полнейшее, бессмысленное, дикое. Нужно просто посмотреть на свои руки, чтобы осознать сон и проснуться. Я читала, в книге так написано…

Но рук тоже не увидела.

Волна ужаса, в сто раз сильнее той, в переулке, накрыла с головой. Я закричала что есть мочи. Потом всё померкло, и я провалилась в черноту.

Мне казалось, я плыву по теплому морю. Кожу ласкают мягкие струи, которые больше похожи на прикосновение ветерка. Вокруг спокойствие и безмятежность, хочется, чтобы это длилось вечно. Но потом что-то происходит, издалека доносится голос. Он кажется чужим, но через некоторое время я начинаю его узнавать.

Кажется, это мачеха. Непонятно, откуда слышу этот голос…

Я открываю глаза.

Лежу на кровати в своей комнате, над головой потолок, выкрашенный лично мной в подходящий голубой цвет. В окно падает солнечный луч, отражаясь на ламинате, в дверях мачеха, она действительно говорит: что-то усиленно объясняет отчиму.

Что случилось? Как я сюда попала? Неужели отчим соизволил перенести меня в комнату?

Я напряглась и повернула голову, мачеха и отчим резко оглянулись.

— Вивиана! — выкрикнула мачеха, мигом оказавшись на моей кровати. — Ты нас напугала! Как ты себя чувствуешь? Что произошло? Ты можешь сказать, что произошло?

В теле всё ещё плавали остатки сна и мягких потоков, но в присутствии мачехи и её лицемерной болтовни они стремительно выветрились

Я приподнялась и попыталась сесть, но меня настойчиво придавили к постели. Блин, какое же тело тяжёлое…

— Даже не думай вставать. Сначала мы должны убедиться, что с тобой всё хорошо. Боже мой, Вивиана, что это было?

— А что было? — осторожно спросила я, пытаясь восстановить в памяти события.

Так. А действительно, что было?

Ох, матеньки…

Одна за другой в памяти всплыли картинки. Чем больше их появлялось, тем тревожней становилось. Расстались с парнем, слезливая книжка, библиотека… Когда дошло до уродов из подворотни, я вся сжалась, будто вновь оказалась там. Не уверена, что когда-нибудь это забуду.

А затем вспомнила кое-что куда более безумное.

Я потеряла сознание.

И от того, почему это произошло, спину окатила ледяная волна.

Я сглотнула нервно: что это была за дичь вообще?! Адреналин? Гормоны? Инопланетяне?

— Влад, что ты стоишь, — затараторила мачеха, нервно поправляя подушки. — Налей воды. Она хочет пить. Вивиана, ты хочешь пить? Я знаю, хочешь, я бы на твоём месте хотела.

Пить и правда хотелось, но показная забота утомляла. Устроили показ, будто переживают обо мне, а на самом деле ждут пособие. Оно как раз на следующей неделе, а значит процент заботы от приёмных родителей временно повысится.

И всё же, когда Влад поднёс стакан, я, сделав несколько глотков, действительно почувствовала себя лучше.

— Спасибо.

— Итак, что это было? — спросила мачеха, прищурившись, словно это поможет ей дознаться правды. — Пришла под вечер, потеряла сознание в коридоре. Ты не беременна?

Я закатила глаза и шумно выдохнула. Мне сейчас только разговоров про «это» не хватает. Да и как-то они запоздали, теорию я давно выучила. А что мне не с кем практиковаться — их не касается.

— Нет, я не беременна.

— Уверенна?

— Вполне.

— Тогда объясни, — попросила она. — Ты…

В доме раздался противный дребезжащий звук, мачеха пояснила, переменив тему:

— Я вызвала врача.

Ну класс. Теперь мне устроят домашний медосмотр. Боятся, что их дойная корова (хотя какая корова, скорее так, овца) пострадает и денежки потекут мимо.

Ничего, устроюсь на работу — перееду. И привет.

Мачеха пошла открывать. Через несколько минут на пороге моей комнаты стоял невысокий мужчина из старого английского фильма: в коричневом костюме, котелке, очень похожий на Пуаро из-за усов. На вид лет пятьдесят, но держится прямо.

— Вивиана Хор? — прямо спросил он, глядя на меня и подкручивая левый ус.

— Смотря кто её спрашивает, — фыркнула я фразой из боевиков и спихнула одеяло. Хорошо, что никто не додумался меня переодевать — я всё ещё в джинсах и блузке.

Вот вообще сейчас не в тему разговаривать с доктором. Класс. Сейчас начнут расспрашивать, чего, кто. А меня вчера мало того, что чуть не… Ох… Так ещё и исчезла!

Я! Исчезла! Блин!

Как это?!

— Очень хорошо, — сказал он. — Я Нолан Ридсби, ваш сопровождающий… гм… врач. Но вы можете звать меня просто Нолан.

Я вытаращилась на него, откровенно не понимая, как человек с таким именем может так чисто говорить по-русски. Спросила, озадаченно морщась и сползая на край кровати:

— И вы приехали забрать меня… куда? На обследование?

Глаз «котелка» прищурился, а сам Нолан стал напоминать довольного сытого кота.

— Обследование? — проговорил он. — Гм. Можно и так назвать. Хотя я и так в курсе ваших, м… особенностей.

Услышав о моих особенностях, мачеха и отчим как-то разом подпрыгнули. Как же, сейчас. Перепугались, что их падчерицу-заучку куда-то заберут? А вместе с ней и денежки? Матеньки… Да кому я нужна? Разве что для опытов.

— Эм… Нолан… Доктор Нолан? — спешно проговорила мачеха. — Не хотите чаю? Вроде с Вивианой всё хорошо, вот смотрите сами, — она быстро кивнула на меня, — уже и щёки розовые. Даже неловко, что побеспокоила. Давайте я угощу…

— С удовольствием, — неожиданно отозвался Нолан Ридсби, или как его там, и незаметно подмигнул мне.

Они ушли, а моё желание спрятаться под одеяло стало ещё больше. Кто этот доктор? Что-то не помню такого участкового в поликлинике. И имя у него — таких там не бывает. А эти подмигивания?

Или я до сих пор сплю и вижу сон во сне?

Тогда нужно быстрее просыпаться, потому что вообще ничего не понятно.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги, потом, на всякий случай, ущипнула себя.

Когда открыла глаза, ничего не изменилось — всё та же комната, я на кровати в джинсах, а из гостиной голоса, один из которых принадлежит Нолану.

Ну замечательно. Теперь, кажется, всё понятно — я спятила.

Окончательно и полностью. Иначе глюк со вчерашним зеркалом и появлением доктора с английским именем никак не объяснить.

Пришлось сползти с постели, обуться, принять ванну, в надежде, что вода смоет этот бред. Но бред не смывался. И когда спустилась в гостиную, к своему разочарованию и тревоге, обнаружила мачеху и всё того же непонятного Нолана Ридсби.

Все трое пьют чай, будто на званом ужине. Прям идиллия. Я присела с краю на пуфик.

Они так прекрасно болтали, что стало казаться — обо мне забыли, и я уже было собралась расслабиться, когда «котелок» проговорил:

— Всё это замечательно, но я бы хотел забрать вашу дочь, если вы готовы с ней расстаться.

Лица отчима и мачехи разом вытянулись, стали перепуганными.

В руках мачехи даже чашка на блюдце задребезжала. Ещё бы.

— Н-на… обследование? — спросила она.

— На обследование …кхм, — кивая ответил «котелок». — Разумеется.

Прозвучало это как-то зловеще, мачеха пролепетала:

— Может обойдётся? Ведь с ней всё в порядке. Ну упала, ну с кем не бывает?

Лицо доктора Нолана стало серьёзным, он отставил чашку и уперся ладонью в колено.

— Вы понимаете, что за этим может скрываться что угодно? Анемия, подростковая аневризма? Вы сказали, анализов она не сдавала с четырнадцати лет. А ей уже семнадцать! Вы понимаете, что это безответственно?

Я смотрела, как приёмные предки синхронно кивают, и не верила глазам — кто-то смог их пристыдить? Приструнить? Уже только за это Нолан заслуживает апплодисментов.

— Да, конечно… — пробормотала мачеха.

— Боюсь, что нет, — отозвался «котелок» и поднялся.

— Простите? — не поняла мама.

— Ваша Вивиана особенная, — произнёс «котелок».

Манера и направление разговора стали раздражать.

— Может вы перестанете говорить так, будто меня здесь нет? — не выдержав, спросила я. — Хватит за меня решать. Я, вообще-то, в университет готовлюсь поступать. И не собираюсь уезжать из Москвы. Вас вообще без моего согласия вызвали!

«Котелок» посмотрел на мачеху с явной неприязнью (надо же, неужели хоть кто-то её так быстро раскусил?), вздохнув, произнёс:

— Это невежливо. А за свои манеры приношу извинения. Но всё, что я сказал — правда. Вам требуется помощь. Но, поверьте, это вовсе не та помощь, о которой вы подумали.

— Откуда вы знаете, о чём я подумала? — хмуро спросила я.

— Вы ведь сами решили, что сошли с ума, — ответил он, пожимая плечами.

Я вытаращилась, пытаясь вспомнить, когда при нём об этом упоминала. Нет, я помню, как думала, что у меня ум поехал. Но, кажется, никому сказать не успела. Точно, не успела.

— Какая наблюдательность… — нервно пробормотала я.

— Благодарю, — отозвался он, явно польщённый. — Вам, определённо, будет лучше там, где вас понимают. Новая обстановка, новый опыт, новые отношения.

«Котелок» вновь подмигнул, а я нахмурилась ещё больше — про отношения я точно никому не говорила, а ему и подавно.

— Так что? — поинтересовался «котелок» после небольшой паузы. –Согласны?

— А выбор у меня есть? — спросила я, пытаясь понять, насколько всё безумно. Подумать только, в нашей гостиной какой-то непонятный доктор пытается меня увезти, а приёмные родители не то чтобы сопротивляются, хотя по лицам вижу — категорически не рады.

— А как вы думаете? — вопросом на вопрос ответил «котелок» с загадочной улыбкой.

— То есть, если я не поеду, вы не запихнете меня в машину и не повезете насильно?

— Не повезу, — согласился он. — Но имейте в виду, ваша жизнь в ваших руках.

Прозвучало это так пафосно и туманно, что я не сдержала нервного смеха — прямо сценарий из фильма.

— Значит, мне придётся поехать с вами?

После этих слов лицо Нолана Ридсби просияло так, словно он выиграл в лоторею миллион рублей.

— Вот и прекрасно! — воскликнул он, очевидно приняв мои слова за согласие. — В таком случае отправляемся немедленно.

Мачеха снова отмёрзла, чашка в пальцах звякнула, а её голос в гостиной прозвучал пискляво и нервно:

— Немедленно?!

Нолан Ридсби кивнул.

— Конечно немедленно. К чему тянуть?

Меня стала бить мелкая дрожь. Согласиться уехать из родного дома с каким-то непонятным Ноланом — это, конечно, дичь полная, безумие. Я вообще толком не соглашалась, это он сам додумал. Но, если ехать прямо сейчас…

Медленно стало доходить — пути назад нет. Кажется, я только что согласилась на какую-то оголтелую бессмыслицу.

— Э… а вещи? — спросила я растерянно. — Мне же собраться…

— Возьмите только самое необходимое. Там, куда мы поедем, вам всё выдадут.

Я почему-то представила белый халат и смирительные рубашки.

— Но как же документы? — встрепенулась мачеха, окончательно взяв себя в руки.

— С документами всё улажено, — произнес Нолан Ридсби. — Билеты куплены, договоры составлены. Нужно только подписать.

Он вынул из внутреннего кармана пиджака листы формата А4 и положил на кофейный столик.

— Вот, пожалуйста, — сказал он. — Можете проверить.

Пока мачеха читала, я видела, как двигаются морщины на её лбу, нервно и напряжённо. Закончив, она нехотя подписала, затем то же сделал отчим.

— Это договор о предоставлении тебе бесплатного спального места, — сказала мачеха, возвращая листы «котелку», — и какого-то инвентаря.

Нолан Ридсби просиял и, убрав свой экземпляр подписанного договора обратно во внутренний карман, сказал:

— Итак, если всё хорошо разрешилось, уточним детали: вы видели, как Вивиана исчезла?

От такой прямоты я чуть не свалилась с пуфика, глаза мачехи округлились, а Влад икнул, но первым пришёл в себя.

— Ч-что?

— Прекрасно, — почему-то радостно отозвался «котелок» и вытащил из кармана крохотный мешочек. — Осталось уладить самую малость.

Я оторопела. Это что, продолжение галлюцинации?

Нолан развязал мешочек и сунул в него пальцы, на ладони оказалась горка блестящего голубоватого порошка.

— Это… что?.. — спросила я.

Он улыбнулся и дунул. В воздухе взвилось мерцающее облако и накрыло приёмных родителей. Они замахали руками, а потом как-то медленно осели — мачеха на спинку дивана, а отчим на пол.

Я воскликнула, вскакивая, и не зная, что предпринять:

— Вы что творите?!

Мелькнула мысль, что этот Нолан аферист и психопат. Но его лицо довольное и спокойное.

— Подправляю им память, — ответил он добродушно. — Не переживайте. Завтра очнутся с полной уверенностью, что отправили вас в университет.

— В каком смысле?! — вырвалось у меня.

В голове всё смешалось. В панике я дёрнулась к полке с подсвечником, им можно крепко стукнуть по голове. Но не успела. «Котелок» загородил путь.

Подняв на него испуганный взгляд, я судорожно соображала, что делать. Он же точно псих! Ненормальный, который ходит по квартирам и несёт всякую ересь.

Однако выражение лица у него всё такое же добродушное и миролюбивое. Он поднял палец и покачал им, проговорив:

— Дорогая Вивиана, можете поверить мне на слово, никто не думает причинять вред вам или вашим близким.

Я бросила короткий взгляд на неподвижных приёмных родителей и закричала:

— А это тогда что?!

— Производственная необходимость, — терпеливо произнес «котелок».

Я попыталась обойти его справа, но он вновь оказался быстрее.

— Какая ещё необходимость?! — снова закричала я, меня трясло, а сердце ухало, как отбойный молоток. — Что вы с ними сделали? Вы ответите за это! Я вызову полицию! Какого чёрта здесь творится?!

— Здесь творится самое что ни на есть правильное. Вам стоит поехать со мной. Поверьте, место, в которое мы отправимся, в настоящий момент наилучшее для вас.

— Да почему вы так уверены? — спросила я, вконец обалдевая и всё ещё с тревогой глядя на мачеху, которая выглядит, как спящий младенец.

— Потому, что ваше исчезновение — только начало, — сказал он спокойно. — И это может быть опасно, если не взять его под контроль. Причём не только для вас, но и для окружающих.

Я вытаращилась на Нолана, теперь уже действительно не понимая, что происходит.

— Откуда вы знаете про исчезновение? — неверяще спросила я.

— Я знаю не только о вашем исчезновении, — сообщил «котелок» буднично. — Но обо всём этом потом. Сейчас лучше поспешить. Действие порошка скоро кончится, и лучше, чтобы, когда они очнутся, нас здесь уже не было.

Мысли спутались, от смятения и гула в голове захотелось зарыться в песок. Я совершенно не понимала, что происходит, кто этот человек, и почему я должна ехать с ним. Мирно спящие приёмные родители ясности не добавляли. Мне хотелось получить ответы прямо сейчас. Но взглянув на «котелка», поняла, что в данный момент он их дать не готов. К тому же Нолан нервно поглядывает на старинные часы на запястье.

— Вивиана, вы получите ответы на все вопросы, — сказала «котелок». — Но сейчас нужно идти. Во-первых, время действия порошка подходит к концу, а во-вторых, самолёт через два с половиной часа.

— Самолёт?! — оторопело выдохнула я.

— Да. Решайтесь.

Я попыталась собраться, соединить кусочки пазла происходящего, но ничего не вышло Сдавив виски ладонями, я замотала головой и промычала:

— Я ничего не понимаю… Ничего не понимаю…

— Вивиана, время, — почти жалобно произнес Нолан Ридсби и постучал по циферблату.

Побег. Именно его предлагает «котелок», и от этого становится жутко. Ехать куда-то с незнакомым человеком, который говорит странные вещи — безумие. Но взглянув на мачеху, поняла — здесь меня вообще ничего не ждет.

Никогда.

И что? Какой выбор сделать?

— Л-ладно, — деревянным языком проговорила я, не веря, что это делаю.

— Ох, поспешим! — скомандовал Нолан.

Мы выскочили на улицу. Дверь за мной захлопнулась, откуда-то появилось такси, и я оказалась внутри. Нолан с необычайной проворностью прыгнул на переднее сидение и скомандовал водителю:

— Гони в аэропорт!

Взвизгнули колеса, и машина сорвалась с места с такой силой, что меня вжало в сидение. Мы неслись. Слишком быстро, даже я это знала, хотя не имела водительских прав. Наше такси лавировало между машинами, как в крутом фильме про гонщиков.

Потом аэропорт, регистрация, досмотр.

Билет мне никто не вручал, я думала, что в самолёт точно не пустят. Но когда поднимались, стюардессы лишь поприветствовали и пригласили в салон.

Растерянная, я направилась в глубину, но по плечу деликатно постучали и указали на места впереди.

— Бизнес-класс? — изумленно выдохнула я.

— Здесь удобней, — проговорил Нолан, пропуская меня к месту возле окна. — Будет лишним, если вы исчезнете на виду у посторонних. Нам ведь это не нужно?

— Не поспоришь, — нервно согласилась я и села.

Сюрреализм.

Сплошной.

Думала мы полетим одни, но через минуту соседние кресла заняли ещё двое. Высокая женщина примерно одного возраста с «котелком», но настолько чопорная, что напоминает гувернантку из старых фильмов. С ней парень, черноволосый и с тёмными глазами.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и я успела заметить улыбку. Но рассмотреть его не получилось — «гувернантка» жестом указала ему на место возле иллюминатора, а сама села у прохода.

— Вы говорили, — сказала я, — нельзя, чтобы меня кто-то видел. В смысле мою особенность…

— Именно, — уверенно произнёс сопровождающий.

— А эти? — спросила я и кивнула на странную парочку.

Он покосился на них. Чопорная гувернантка тоже чуть повернула голову, и они перекинулись такими взглядами, которыми могут обмениваться только давно знающие друг друга люди.

— Эти не опасны, — сообщил мой сопроводитель в неизведанное.

— Что это значит? — не поняла я.

— Это значит, что эти люди не представляют угрозы, — сказал Нолан тоже самое, но другими словами.

Меня такой ответ не устроил, но поняла — большего он не скажет.

Пришлось смириться.

Я определённо должна была нервничать и истерить, но ничего похожего делать не хотелось. Только какой-то ступор и замороженность. Покосилась на сопровождающего — может это он успокаивающе действует на людей?

Еда в бизнес-классе оказалась сносной. Жуя сэндвич с ветчиной, я пыталась выглянуть из-за плотной фигуры «котелка», посмотреть на парня — он вроде ничего. Но увидела только еду в его руках.

Ну, вкусы у нас похожие.

Летели молча. Нолан таращился куда-то перед собой. И объяснений он мне не дал даже когда спускались по трапу в каком-то захолустном аэропорту.

Я огляделась.

Пасмурно. Небо нависло низко, вот-вот будет дождь. Подъехал автобус, и мы погрузились в него, а когда вышли в терминал, я озадаченно вытаращилась — в терминале никого. Вообще. Только одинокий администратор в фуражке за стойкой.

Пассажиры из самолёта как-то быстро рассосались, а я вопросительно посмотрела на Нолана Ридсби.

— Всё в порядке, — сказал он, словно ощутив моё беспокойство. — Идемте, нам туда.

Никто не досматривал нас и не требовал пройти через металлоискатель — никого же нет. Я даже не пыталась себе это объяснить. И так со вчерашнего вечера какой-то бред творится.

Выйдя из здания аэропорта, который правильнее назвать аэродромом, сопровождающий указал на автобус неподалеку. Он выглядел, словно выкатился из букваря — жёлтый и похожий на буханку с вытянутым носом.

— Нас уже ждут, — сообщил он буднично.

Краем глаза заметила, что к этому автобусу направляется и черноволосый парень в сопровождении гувернантки.

Ну прикольно. Хоть кто-то моего возраста. И хорошо, что парень, а не какая-нибудь королева красоты.

Теперь смогла его рассмотреть. Выше меня на несколько сантиметров, крепкий, с короткой стрижкой и чёлкой, падающей на лоб.

Он улыбнулся мне, я не ожидала такого и отвернулась — вдруг чего подумает.

Сопровождающий любезным жестом пропустил меня вперёд. Пройдя в переднюю часть автобуса, чтобы не укачивало, я опустилась на сидение. Нолан Ридсби водрузил своё самоварное тело рядом и натужно выдохнул, можно подумать ворочал мешки.

— Ну, — облегчённо сказал он, — полёт прошёл прекрасно. Мы почти на месте. Дело за малым. Рекомендую пристегнуться.

— Дорога плохая? — спросила я, выглядывая из-за «котелка».

Гувернантка и черноволосый парень тоже вошли в автобус и разместились параллельно нам с другой стороны. Парень сел возле прохода.

Ну, теперь мне его хотя бы видно. И парень действительно ничего.

И как я вообще могу думать о парнях, когда вокруг такое…

Или это всё успокаивающее действие «котелка»?

Тот проследил мой взгляд и многозначительно хмыкнул.

— Дорога, гм… да. Может трясти. Ничего такого, но всё же.

Я не особо верила в эффективность ремней безопасности, демонстративно проигнорировала рекомендацию и отвернулась к окну.

Мотор завёлся. По краям дороги поплыли поля, за которыми мрачный лес уходит куда-то вверх. За ним какие-то странные облака. Они начинаются от самой земли и уходят вверх, постепенно сужаясь. Вопреки заверениям «котелка», дорога вполне ровная, автобус катится плавно.

Я всё таращилась на облака, пытаясь понять природу их происхождения. Неожиданно меня осенило.

— Это горы?! — выдохнула я.

Раньше гор не видела, и ощущение, что я во сне, только усилилось.

Нолан Ридсби кивнул.

— Вы правы.

— Но как? Почему? Что это за горы?

В голове в который раз всё смешалось, хотя ощущение покоя не давало разразиться изумлёнными криками (нет, точно, этот Ридсби ходячий «успокоитель»). Совсем недавно я была в Москве, огромном мегаполисе, а сейчас — где я сейчас?!

— Уралтау, — учительским тоном сообщил сопровождающий. — Но вам привычней называть его Урал. С этой стороны мы видим Западную его часть.

— Урал?! — изумилась я, а гувернантка посмотрела на меня так, словно я нарушаю тишину в библиотеке. — Вы привезли меня на Урал?

— И вы снова правы, — согласился Нолан Ридсби.

Лёгкая паника всё же прорвалась сквозь необъяснимую завесу умиротворения, которое транслирует «котелок».

— Почему не сказали, куда едем? У меня нет одежды! Я замёрзну!

— Успокойтесь, Вивиана, — проговорил Нолан терпеливо. — Заверяю, никакое замерзание вам не грозит.

— Серьёзно? — не унималась я. — У меня нормально с географией! В горах высотная поясность. Там холодно! Я замёрзну!

— Вивиана… — начал Нолан, но я не дала ему договорить.

— И как это может быть Урал? Урал — старые горы. А эти… даже отсюда видно, что они острые! Старые горы не бывают острыми! Они — тупые. Вы мне врёте! Вы мне всё врёте!

— То тамошний Урал… — вновь попытался объяснить «котелок»

— Что значит «тамошний»? Почему горы? Почему это вообще всё происходит?

Вопросы из меня посыпались, как из рога изобилия — на секунду ощутила, что убаюкивающая хватка спокойствия «котелка» отпустила.

Гувернантка чуть наклонилась вперёд. На лице прямо отпечаталось выражение «я же говорила», губы чуть искривились.

— Кажется, Нолан Ридсби, — проговорила она, и я сразу занесла её в мегеры, — ты сдаешь понемногу.

«Котелок» бросил на неё хмурый взгляд и проговорил:

— Ты тоже отлично выглядишь, Гертруда.

Все разом замолчали. Я даже растерялась, тоже поджала губы, чувствуя, как снова умиротворяюсь.

Автобус разогнался прилично. Слишком для такой колымаги. Едва я откинулась на спинку, чтобы прочувствовать как вжимает в кресло, автобус подкинуло, раздался жуткий грохот. Еле успела ухватиться за ручку, чтобы не улететь в стенку водительской кабины.

Нолан проговорил строго:

— Я предупреждал. Пристегнитесь, Вивиана.

Желание истерить моментально испарилось, но, когда бросила взгляд в окно — обомлела и вытаращилась.

Лес всё также мелькает, как бешеный. Но теперь он мелькает внизу, вместе с полем и дорогой, которые быстро удаляются. Автобус качает и подбрасывает, как лодку в море. Но качает в воздухе. А это вообще ломает реальность.

— Что происходит? Нолан! — выкрикнула я, прилипнув к окну и таращась на дорогу, которая превратилась в узкую ленту.

— Всё же пристегнитесь… — протянул он.

Быстрей, чем успела осознать, пальцы нащупали ремень безопасности. Я защёлкнула замок, на всякий случай проверив стопорную реакцию.

— Мы летим! — забормотала я, дыша, как паровоз и даже не пытаясь изображать спокойствие. — Летим! Нолан!

Сопровождающий кивнул.

— Разумеется, летим, — сказал он буднично.

— Почему мы летим?! — выпалила я перепуганно. — Автобусы не летают! Мы не можем лететь! Не можем!

«Котелок» прочистил горло и проговорил так размеренно, что я вновь ощутила, как его нерушимое спокойствие распространяется на меня:

— Видите ли, Вивиана, всё не совсем так, как кажется. Вы привыкли к определенному порядку вещей. Но, осмелюсь сообщить, что с вашими способностями этот порядок сильно отличается от обычного.

Я покосилась на него, пытаясь понять хотя бы слово. Но в голове лишь одна мысль — «я лечу в автобусе». И она перекрывает остальные.

— Ридсби, полагаю, хочет сказать, что автобусы не летают в твоём мире, — вмешалась Гертруда. — А в этом — летают.

«Котелок» метнул на неё недовольный взгляд, а потом повернулся ко мне.

— Это вообще-то правда, — сказал он.

— Что? — не поняла я. — О каком ещё мире речь? Вы сами сказали, что это западный Урал.

— Сказал, — согласился он.

— Тогда объясните мне в конце концов, что тут творится! — потребовала я, теряя терпение. — Мне куда больше верится, что вы чем-то накачали меня или, на худой конец, загипнотизировали. Или не знаю. Я галлюцинирую?

Нолан покачал головой.

— К счастью, — сказал он, — это не галлюцинация. Мы действительно находимся в воздухе. И действительно летим на Западный Урал.

— А как же другой мир? — спросила я и кивнула на гувернантку, послав ей грозный взгляд.

— Гм, — закряхтел «котелок» и, подкрутив ус, проговорил: — Вообще-то не в моей компетенции давать подробные разъяснения.

— Попробуйте дать хоть какие-нибудь, — попросила я, таращась на тёмно-зелёный ковер внизу, в который на такой высоте превратился лес. — Меня ими обделяют с самого начала, как началось всё это.

— Гм, кое-что я могу. Вивиана, вы наверняка слышали о магии?

Я хмыкнула и неуверенно покривилась.

— В сказках, книгах и фильмах.

Нолан кивнул.

— Верно. В Противовесном мире магия доступна лишь в самых малых проявлениях.

— Противовесном? — не поняла я.

— Именно. Магии в нём совсем мало. Так мало, что её почти не замечают, — сказал «котелок». — Но с истинной природой ничего не поделать, и тяга к ней подобна внутреннему зову. Поэтому на Противовесной Земле люди пытаются приблизиться к ней так. Как умеют. И создают книги и кино.

Я отчаянно пыталась уложить всё в логическую последовательность, понять почему это всё случилось со мной. Но чем больше думала, тем отчетливее понимала — моя логика бессильна, когда мчишься в летающем автобусе, а «котелок» рассказывает про магию и другие миры.

Сделав глубокий вдох, я попыталась думать последовательно и стараясь принимать всё, как норму.

— Значит, — проговорила я вдумчиво, — сейчас мы находимся не в этом, как вы говорите, Противовесном мире?

— Ох… Всё-таки неспроста сопровождающие не объясняют ничего… — пробормотал Нолан и быстро сообщил: — В общем, мы вроде и на Земле. Но это другая Земля. Мы в Равновесном мире.

Я замолчала, обдумывая слова «котелка». На первый взгляд ничего не изменилось, если не считать сюрреализма с летающими автобусами.

«Котелок» поглядел на часы, лицо его расплылось в улыбке.

— Скоро будем на месте, — сообщил он больше для себя.

Гертруда выпрямилась, как жердь, и уставилась в лобовое стекло, будто так процесс ожидания пройдёт быстрее. Парень тоже подался вперёд, и теперь мне хорошо его видно.

Черноглазый, симпатичный, плечи широкие. Наверное, качается и пользуется вниманием у девушек.

Значит мне с ним не по пути.

Все замолчали. Я разглядывала его футболку, бицепсы, а когда подняла взгляд выше вдруг увидела — он рассматривает меня в ответ.

Беззастенчиво и прямо!

Щёки тут же потеплели. Особо красивой я себя не считала, да и пока училась в школе, мои предположения лишь подтверждались. Теперь от такого явного внимания не знала, куда деться.

А потом парень подмигнул и широко улыбнулся.

Это окончательно меня дезориентировало. Я откинулась на спинку и уставилась в окно.

Неожиданно послышался удивленный вздох. Я выглянула из-за Нолана и обнаружила, как парень смотрит вперёд и лицо его прямо-таки счастливое. Ну класс. А мне-то ничего не видно.

— Обалдеть… — услышала я шепот парня.

Я перевела взгляд на Нолана, затем на парня.

Его глаза стали как-то слишком уж чёрными, даже белок, он побледнел, а Гертруда принялась махать руками у него над головой. Постепенно глаза вновь стали нормальными.

Я спросила Нолана:

— А с ним что?

«Котелок», не глядя на них, произнёс:

— Он как ты.

— Исчезает? — усмехнулась я нервно.

— Насколько знаю, нет, — сообщил он. — У него другое.

— И ему тоже можно помочь там, куда мы едем… эм… Летим?

— Абсолютно точно.

Автобус колыхнулся, я охнула, моментально вспомнив, что мчусь в воздухе на устройстве, совершенно для этого не предназначенном. Потом автобус взял правее, и в боковое окно мне открылось то, что даже не думала увидеть.

Я поняла, почему черноволосый парень сидит, раскрыв рот.

Вдалеке, в обе стороны, растянулся массивный горный хребет. Даже на такой высоте выглядит, как бесконечная стена, за которой другие горы — ещё выше, ещё массивнее. Их верхушки покрыты белыми шапками и теряются в облаках.

Но самое удивительное — это башни, стены и переходы. Они буквально врезаны в скалы. Их так много, будто здесь поселились гигантские термиты.

Издалека шпили башен замка сверкают, как серебряные иголки, стены переливаются радужным маревом, хотя сами выглядят как самый обычный камень. Облака вокруг замка расступаются, словно боятся нарушить его суровое великолепие.

— Боже… — выдохнула я, не имея сил оторваться от удивительного зрелища. — Как это построили… Это что?

Гертруда вновь хмыкнула, а Нолан Ридсби проговорил с гордым придыханием:

— Это — Ардэн.

Я во все глаза пялилась на громадное сооружение и открывала рот. Даже издалека ясно — руками построить такое невозможно. Почему-то вспомнила египетские пирамиды, те тоже, говорят, непонятно кем сделаны.

Замок величественно возвышается над пропастью, созданный из смеси готики, каких-то румынских крепостей, чего-то огромного и загадочного.

Невероятно и красиво. У меня дух захватило.

— Ардэн? — наконец спросила я, когда дар речи вернулся. — Что за Ардэн?

«Котелок» ещё больше приосанился и произнёс важно:

— Ардэн — место, куда хотят попасть все, хоть немного похожие на тебя.

Больше выспросить не успела — автобус взревел и пошёл по крутой дуге вниз, накренившись так, что я побоялась упасть на окно и выдавить его своим ничтожным весом.

Вжавшись в спинку, я завороженно наблюдала, как мы приземляемся на круглое поле, где спокойно уместилась бы пара стадионов. В середине несколько концентрических кругов, видимо, место посадки.

Когда колёса автобуса коснулись земли, его тряхнуло, он задрожал и покатился. Я невольно выдохнула с облегчением.

— И что дальше? — спросила я.

— Не торопись, Вивиана, — отозвался Нолан. — Ещё немного терпения.

Автобус сделал круг и припарковался возле массивных каменных ворот. Но оценить их размер смогла только когда мы вышли из транспорта — я как муравей перед входом в страну великанов.

— И это построили руками? — прошептала я, задрав голову.

— Руками такое не построить, — сказал «котелок». — Даже гномам пришлось бы трудиться лет двадцать.

— Гномам?! — выдохнула я, новость об их существовании шокировала.

Наверное, стоит привыкать к новой обстановке. Но гномы?

Прежде, чем успела узнать, увижу ли их, Нолан Ридсби приблизился к воротам, которые скорее врата, и похлопал по ним. Повисла тишина, затем послышался скрежет, и створки поползли в стороны.

— Идёмте, — скомандовал Нолан, а Гертруда от чего-то поморщилась.

Едва я оказалась внутри, дар речи снова пропал.

Всё, что видела в фильмах, никак не сравнить с реальностью. А это определенно реально.

Перед нами площадь, странные люди в чудной одежде снуют туда-сюда. В центре диких размеров фонтан, из него бьют радужные струи и рассыпаются вверху веерами искр.

От фонтана лучами ополовиненного солнца расходятся дорожки. Боковые теряются где-то в деревьях и постройках. Но центральная ведёт к гигантскому зданию, оно похоже на готический собор. Вообще, насколько я понимаю, здесь особая тяга ко всему большому.

По воздуху носятся какие-то мерцания и, по-моему, они звенят. Присмотрелась и охнула: мерцаниями оказались крохотные человечки с крылышками.

— Что это… — выдохнула я, пытаясь дотронуться до одного, который подлетел близко и с любопытством разглядывает мой палец.

— Сильфы, — ответил Нолан так, будто говорит о мухах. — С ними долго боролись, но потом махнули рукой и стали подкармливать. Это оказалось эффективнее.

Гертруда фыркнула и произнесла:

— Да? Эффективней. Эти сильфы у меня мешки с картошкой проели.

— Не проели бы, если бы оставляла для них отдельную миску, — заметил Нолан. — Не такие они и вредные, если не пытаться их извести.

— Либерал, — буркнула Гертруда.

— Узурпаторша, — бросил «котелок», даже не глядя на неё.

Я хихикнула, когда гувернантка задохнулась от возмущения. Зла держать на неё не за что, но сказать, что нравится мне, тоже не могу.

— А вот дворецкая, — радостно сообщил Нолан и указал взглядом на женщину, плывущую сквозь людей, как ледокол.

Я только и смогла выдохнуть:

— Женщина? Женщина дворецкая?

Но тут же замолчала. Одного взгляда на неё хватило, чтобы понять — она действительно дворецкая. Высокая, в ливрее и брюках, заправленных в высокие ботфорты. Соломенного цвета волосы короткие и завиты кольцами, прикрывающими уши. Сколько ей лет сказать сложно. Людям с такой внешностью дают возраст от двадцати до сорока пяти. Но как на самом деле — не понять.

Приблизившись, дворецкая коротко и очень сдержанно поклонилась, как-то всем сразу, и произнесла приветственно:

— Добро пожаловать в Ардэн. Меня зовут Банши Олридж. Я дворецкая. Ко мне следует обращаться по всем вопросам.

Изумление оказалось сильнее робости, я проговорила:

— Банши? Это которая кричащий призрак?

Дворецкая остановила на мне взгляд, и тут же захотелось спрятаться за спину Нолана. Лишь присутствие парня остановило — не хотелось выглядеть трусихой (а он ведь смотрит на меня, оценивает, что ли).

Дворецкая сдержанно кивнула и произнесла:

— Вы правы. Но на призрака, как видите, я не похожа. И правила Ардэна прошу выполнять по всей строгости. Чтобы не попасть в неприятности.

Её глаза опасно сверкнули, а я поспешно закивала — сразу видно, с этой Банши лучше не спорить.

— В таком случае, прошу проследовать за мной, — сказала дворецкая. — Задача сопровождающих завершена. Идёмте.

Я бросила жалобный взгляд на Нолана Ридсби. За время, когда в мою жизнь ворвались летающие автобусы, успела к нему привыкнуть, а его аура спокойствия — как раз то, что нужно. Однако «котелок» виновато пожал плечами и кивнул, мол, иди, ничего страшного.

Черноволосый парень, в отличие от меня, с охотой шагнул вперёд, отделяясь от Гертруды, которая даже меня успела поднапрячь своим фырканьем и зубоскальством.

— Никола Янсон, можно Ник, — представился парень и широко улыбнулся, затем покосился на меня и подмигнул, так что я смутилась.

Он просто так любезничает или пытается заигрывать?

Парень всё ещё смотрел на меня, пришлось улыбнуться в ответ.

Дворецкая, быстро оглядела его, приподняв левую бровь и проговорила:

— Ник? У меня в списках числится Николай Думов. Но ладно, если вам так угодно, пусть будет Никола. Или как хотите. Главное, сохраняйте порядок в Ардэне.

Я хихикнула, а лицо черноволосого парня помрачнело.

Ему не нравится собственное имя? Хотя «Николай Думов» звучит красиво. Но… Ник тоже прикольно.

Банши Олридж перевела взгляд на меня и сказала:

— Вы, как понимаю, Вивиана Хор? Приёмная дочь?

Ну почему, когда рядом симпатичный парень, обязательно кто-то выставляет тебя полной идиоткой?

Я скрипнула зубами.

— Угу.

— Что ж, если все, наконец, разобрались, кто есть кто, нечего задерживаться, — сказала дворецкая.

Она развернулась и широкими шагами двинулась в сторону готического здания. Я решила — злить эту «генеральшу» не стоит, и поспешила следом. Парень, назвавшийся Николой Янсоном, догнал меня и пошёл рядом.

От его близости меня почему-то охватило смущение (ещё бы, такой симпатичный и подмигивает. Причём мне!), но постаралась этого не показывать, стала разглядывать порхающих сильф. Только это не помогло — его взгляд на себе ощутила всей кожей.

— Вивиана, — проговорил парень, чуть приблизившись на ходу, и я вздрогнула. — Прикольное имя. Звонкое.

Я покосилась на него, с трудом вспоминая, как вообще разговаривать с парнями. Уф… вблизи он ещё симпатичнее. И под футболкой бицепсы видно. Ну точно качается.

— А со своим ты определиться не можешь? — спросила я первое, что пришло в голову и про себя поморщилась — грубо как-то получилось.

Он не обиделся, усмехнулся. Лицо при этом приобрело странные очертания, словно они размываются.

Я тряхнула головой, наваждение прошло, а парень прошептал, видимо, чтобы дворецкая не слышала:

— Некоторые любят интригу. Вообще-то, по паспарту я действительно Николай Думов. Это фамилия отца, а Янсон — матери. Она больше нравится.

— Откуда такая нелюбовь к родной фамилии? — спросила я, чувствуя, как от его шёпота по шее забегали мурашки. Как-то не готова я оказалась к такому внезапно близкому знакомству.

Он поморщился, а я поспешила добавить:

— Извини, если не мое дело.

— Ничего, — отозвался парень и, к моему облегчению, отдалился. — Можешь звать меня Никола. Или Ник.

— Будем знакомы.

Ну супер, пошли дела кое-как. Прилетела на автобусе в Ардэн… что это? Университет, академия, школа? И тут же склеила парня. Причём парень очень даже, хоть у меня от него и мурашки. Может так и надо. Опыт у меня не то чтобы большой.

Над головой что-то резко просвистело, упругий поток воздуха налетел с такой силой, что меня качнуло и бросило на Николу. Тот успел поймать, подумала — только такая нескладёха, как я, могла налететь на парня в первые минуты знакомства.

— В порядке? — спросил Никола, когда я подняла голову.

Парень смотрел на меня своими тёмными глазами, от которых стало не по себе. Видимо, он это понял, поэтому поспешно отвернулся, а я высвободилась из его рук.

— Да… вроде.

Что с ним не так? «Котелок» говорил — он как я, с «особенностями».

Тут же слева донёсся строгий голос дворецкой, мы с Николой разом обернулись — она кого-то отчитывала.

— Я не первый раз говорю, полёты на главной площади Ардэна для не ведьм запрещены. Считаете себя особенной? Правила на вас не распространяются?

— Моя семья занимает не последнее положение в магической иерархии, — донесся дерзкий женский голос из-за массивной фигуры дворецкой.

Я шагнула в сторону, чтобы видеть, с кем говорит «генеральша». И ощутила невольный укол восхищения и зависти.

Миниатюрная блондинка. Волосы вьются до самого пояса, глаза распахнуты и в них буквально плескаются голубые озера, щёки розоватые, губы сочные, как после уколов. Одета в светло-голубое облегающее платье в пол с длинными рукавами и высоким горлом.

Блондинка как с картинок про ангелов. Рядом с ней я, гадкий утёнок.

Я невольно покосилась на Николу — конечно, он глазеет на красотку. Что ему ещё делать. Уже забыл про меня.

Мы с ним хоть только и познакомились, всё равно почему-то обидно.

Банши тем временем продолжала отчитывать эту самую красотку.

— Ваша семья может и занимает, — говорила она. — Но не ваша семья отвечает за безопасность в Ардэне, и не ваша семья диктует правила поведения в нем. Вы не ведьма, мисс Купала. Если вы расшибете себе голову, врезавшись в прибывающий автобус, или потеряете концентрацию на большой высоте, отвечать будут маги Ардэна, отдел охраны и лично я. Причём перед вашей семьей и высшим советом. И поверьте, как бы хорошо я не относилась к адептам, мне совершенно неинтересно такое тесное общение с их родственниками. Вам ясно?

Блондинка жеманно закатил глаза и сложила руки на груди.

(Блин, она даже обижается красиво. Я так никогда не умела. Сразу от слёз нос распухает, и глаза красные.)

— Да, мадам Олридж.

— Прекрасно, — сухо отозвалась дворецкая и бросила нам через плечо: — Идёмте. Нечего тратить время.

Стараясь не смотреть на Николу, близость которого теперь почему-то смущает ещё больше, я прошла мимо красотки. Та одарила таким взглядом, что я отшатнулась — будто пнуть хотела.

Серьёзно? Она заранее со мной поссорилась? Ну вообще супер. Поздравляю, Вивиана, даже на новом месте умудрилась попасть в старые проблемы — местная королева красоты невзлюбила новенькую. Всё как в старой доброй классике.

— Каролина Купала, — проговорил Никола, догнав меня (я видела, как он отстал, таращась на грудь этой фифы).

— Что? — рассеяно отозвалась я, тоже оглядываясь на блондинку, которая провожает меня оценивающим взглядом.

— Девушка, — пояснил Ник. — Каролина Купала. Дочь Святослава и Милолики Купалы. Принадлежит к одной из семей магов, рождённых в Равновесной Земле. Очень этим гордится. Любит летающие артефакты, как видишь. Правда, летает, походу, не очень хорошо.

Я покосилась на Николу — у него что, в голову местный гугл встроен? А парень продолжил:

— Вон там, видишь, коротышка под деревом спит? Гном. Умеет руками плавить железо. А возле фонтана рыжего парня с красными глазами? Он тоже из Равновесной земли. Дракон. Ремо де Волирэй. Судьба у него …уу… Дальше…

— Откуда ты всё это знаешь? — перебила я его. Осведомлённость впечатлила.

Он как-то приосанился и произнёс веско:

— Я мечтал поступить в Ардэн с пяти лет, когда впервые проявились способности. Но такую мелюзгу сюда не берут. Дар временно заблокировали. Но я изучил всё, что связано с Ардэном. И поверь мне, я буду очень крутым магом. И… мне уже восемнадцать, если что.

При этих словах его глаза стали вновь затягиваться темнотой, а я опять ощутила странные мурашки на шее — вот как их понимать? Нет, он привлекательный, тут не поспоришь, но… Информацию о возрасте он мне для чего сказал? Быстрый какой. У меня день рождения только через пару месяцев.

Глаза Николы всё темнели. Только когда Банши Олридж предупредительно покашляла, вернулись в нормальное состояние. Уфф… Стыдно как-то, видимо, слышала, о чём говорим.

Прямота Николы немного пугала, хотя… за последнее время меня напугало столько всего, что это даже как-то не в счет.

Попыталась улыбнуться.

— Я смешно выгляжу? — спросил Никола, мне даже почудилась угроза в голосе, улыбаться сразу расхотелось.

Пришлось быстро покачать головой.

— Ни капли. Пытаюсь быть дружелюбной.

— А… — сразу расслабился Никола, на губах тоже появилась улыбка, и я отметила — она ему идет. Хотя мурашки всё равно пробегают. — Тогда вот мое предложение: хочешь, помогу в Ардэне. Я сам здесь впервые. Но знаю побольше.

На это я смогла только снова улыбнуться.

Никола явно пытается если не «подкатить» с ходу, то определенно понравиться. И я, в общем-то, не против. Знакомый человек в неизвестном месте всегда хорошо. Но есть в нём что-то… от чего волосы по всему телу шевелятся. Хотя… сейчас напугать меня могут даже сильфы, которые тут носятся и трещат крылышками, как стрекозы.

Мы, наконец, преодолели гигантскую площадь и, поднявшись по ступенькам, вошли в здание. Я снова вытаращилась и с открытым ртом глазела на устремлённые ввысь потолки, колонны и громадные статуи людей.

— Это — Капитолий, — продолжал рассказывать Никола. — В этом крыле проиходят заседания ареопага. Они принимают все сложные решения. Ну и не сложные тоже. Всякие, короче.

— А кому эти статуи? — спросила я.

— Это изображения древних, которые создали Ардэн: Калидус Аквариус, кто-то из драконов Агариносов, дальше не помню… — бравируя познаниями, сообщил он и кивнул в сторону. — Смотри, там левый коридор в крыло пансиона. Это жилой корпус. Нас поселят туда.

Последнюю фразу он произнёс почему-то радостно и лукаво посмотрел на меня. Нет, ну точно заигрывает и «клеит». Вот же ж, попала в академию магии, а парни всё о том же. Хотя, чего я возмущаюсь? Сама такая же.

Для вида закатила глаза и стала рассматривать статую мага, покрытого серебряным напылением. В викторианские окна падают солнечные лучи, и статуя от них прямо светится.

Я глазела, переползая взглядом со статуи на статую, слушала монотонную лекцию Николы, и размеренные шаги дворецкой, которая, как крейсер, движется перед нами.

А потом увидела парня.

Он выходил из коридора, который по словам Николы, ведёт в пансион. Высокий, не слишком раскачанный, как Никола. Но почему-то сразу поняла — сил в нём на трёх таких Никол хватит. Если не больше.

Одет в тёмные штаны и что-то вроде мундира, но без знаков отличия и ровного тёмно-синего цвета. На ногах высокие ботинки на шнуровке.

Но больше всего поразило его лицо.

Бесстрастное настолько, насколько и красивое. Кажется, у меня даже глаза заслезились от его безупречности. На него хотелось смотреть, я почувствовала себя полной дурой, истеричкой на рок-концерте, которая смогла прикоснуться к любимому музыканту. Он как мечта любой девчонки: идеальные черты лица, ровный нос, чёткие скулы, волевой правильный подбородок, безупречная кожа. Уверенная походка, широкие плечи...

Единственное, что привело меня в себя — это его глаза. Голубые и холодные, как две льдинки.

Он прошёл достаточно близко от нас, показалось подул ветерок. И когда бросил на меня взгляд, полный равнодушия, по позвоночнику прокатилась морозная волна. Не такая, как от Николы, а настоящая, ледяная.

— А это кто? — шепнула я Николе, провожая взглядом прямую спину парня, от которого стучат зубы.

— Где? — не понял Никола, но обернувшись, проследил мой взгляд, затем оглядел меня как-то сочувствующе, что мне не слишком понравилось, и сказал: — Даже в мыслях не думай.

— Что? — спросила я, быстро разворачиваясь вперёд, чтобы поскорей забыть этот озноб.

— Не знаю, — ответил Никола честно. — Но что бы не подумала, даже не думай. Это Александр Васервальд.

Сказал он это так, словно мне сразу должно всё стать ясно. Но мне не стало, и я послала ему вопросительный взгляд.

Никола вздохнул, словно моя недогадливость его жутко утомила, и сказал:

— Он один из близнецов Васервальдов. Принадлежат к древнему и могущественному клану Равновесного мира и всей Виридии. Они бессмертны, Вивиана. И очень опасны. Держись от них подальше.

— Близнецов? — спросила, чувствуя, как холодок снова прокатился по спине. — Значит, их двое?

Никола кивнул.

— Да, — сказал он. — Но второй, Виктор, учится не здесь. Он…

— Вижу, пан Янсон, вы очень осведомлены обо всём, что происходит в Ардэне, — перебила его Банши, остановившись так резко, что мы оба чуть на неё не налетели. — Надеюсь, о правилах вы знаете не меньше. Поскольку они крайне важны для поддержания безопасности.

— А то! — торопливо согласился Никола.

— В таком случае, — продолжила дворецкая, — вы идёте со мной. А Вивиана отправится вот в эту дверь.

Она указала на массивные створки в конце коридора. От их габаритов стало не по себе, потому что за такими громадинами обычно сидит кто-то очень важный.

Никола посмотрел на меня, глаза округлились, в них мелькнула зависть. Но он быстро справился с собой и произнёс впечатлённо:

— К верховному магу Ардэна?

К директорам мне всегда ходить не нравилось. А теперь, зная, что придётся посетить настоящего верховного мага, стало совсем не по себе. Хотя и не до конца понятно, с чего такая честь.

Ведь чувствую тяжёлый взгляд Николы, пока на деревянных ногах приближаюсь к двери. Странный парень. Привлекательный, конечно, очень. С таким захочет встречаться любая. Но в этом новом мире полно магии и новых законов, а их я пока не знаю, и, наверное, стоит придержать коней.

Или нет?

Но думать об этом буду потом.

Подойдя к массивной двери, я нервно сглотнула и собралась постучать, но створка отворилась сама.

От этого меня ещё больше бросило в пот. Что-то слишком много пафоса во всём этом. Или у них всё так устроено?

Всё же пришлось себя пересилить и войти, а то взгляд Николы уже дыру на блузке прожёг, наверное.

Кабинет верховного мага оказался большим, с широким окном. В него лезут лозы плюща. По стенам шкафы с книгами, в середине массивный стол из тёмного дерева, под потолком сияющие голубые сферы...

Я глазела вокруг и не обратила внимания на шелест одежды, а когда спохватилась и обернулась, возле одной из дверей обнаружила мужчину. Высокий, какой-то хищно красивый и зрелый. Возраст непонятный — то ли тридцать, то ли шестьдесят. Волосы тёмные и зачёсаны назад, лицо орлиное, на лбу вертикальная морщина, а глаза какого-то бирюзового цвета смотрят в самую душу.

Наверное, по нему сохнут все студентки этого Ардэна. Слишком уж классно выглядит. Никогда не видела таких, как он. Но… сразу видно — он птица такого полёта, что ему тут точно никто не пара.

На всякий случай — отшагнула. Как-то не по себе. Слишком большой мощью от него веет.

— Здрасьте, — смогла выдавить я враз осипшим голосом.

— Добрый день, — отозвался мужчина низким голосом, проходя к столу и садясь. — Полагаю, Вивиана Хор?

— Эм… да.

Меня окончательно смутил этот нереальный мужчина. И смотрит на меня как-то странно. Хотя о чём я? За последние сутки со мной произошло столько странного, что пора привыкнуть. Так что кабинет верховного мага (а это, очевидно, маг) не самое страшное. Наверное.

— Что ж, приветствую. Добро пожаловать в Ардэн, — проговорил верховный маг.

— Спасибо, — ответила я и снова замолчала.

А что я могу ещё сказать?

Верховный маг, по всей видимости, этого ожидал — дружелюбно улыбнулся, не теряя при этом вида, от которого по спине бегают мурашки. И жестом указал на пол перед столом.

Я поморгала, тупо глядя на пустое место. Но через секунду прямо из воздуха возник стул.

— Садись, — сказал верховный маг. — Обсудим твоё поступление.

Обалдев от появления стула, я неуверенно шагнула к нему и опустилась на краешек.

Маг некоторое время смотрел на меня очень пристально, а у меня под кожей бегали мурашки, хотелось чесаться, но я терпела, чтобы не выглядеть совсем уж дикой. Кто знает, как у них относятся к людям из других миров.

— Итак, — начал верховный маг после паузы, — как ты уже поняла, я верховный маг Ардэна, ректор Мариус Люкс. Надеюсь, тебе нравится академия.

— Да, тут очень красиво.

— Чудесно. Но здесь ты не поэтому.

— В Ардэне? — не поняла я.

Ректор покачал головой.

— Как раз в Ардэне тебе самое место. Я говорю, знаешь, почему ты у меня в кабинете?

Я совсем растерялась — зачем задавать вопросы, ответы на которые очевидны?

— Не имею понятия. Я только приехала. Натворить ещё точно ничего не успела.

Профессор Люкс усмехнулся, возле глаз образовались морщинки. И я поняла, смеется он часто.

— Разве к верховному магу ходят лишь для того, чтобы получить нагоняй? — спросил он. — Поверь, Вивиана, здесь ты для того, чтобы познакомиться.

От его слов стало немного легче.

— То есть вы со всеми знакомитесь? — спросила я, вспоминая прожигающий взгляд Николы.

— Только с теми, кто представляет особый интерес, — сообщил верховный маг и снова посмотрел так, что у меня волосы на руках зашевелились.

Матеньки, а ведь он не зря занимает эту должность. Я проблеяла:

— Эм… Это, наверное, ошибка. Какой во мне интерес? Я ведь даже не отсюда.

— Верно, наибольшую магическую силу имеют рождённые в Равновесной Земле. Но есть сведения, что твой дар проявился странным образом. И если его подтвердят на осмотре, у меня будет масса вопросов. Как, думаю, и у тебя. Видишь ли, Равновесная Земля…

Я перебила раньше, чем сообразила, что делаю:

— Мне уже рассказывали о Равновесной и Противовесной Земле.

Верховный маг недовольно хмыкнул, затем произнес:

— Рассказывали? Хотя… тебя привёз Нолан. Он любит заинтриговать. Значит, ты уже в курсе всех особенностей сообщения наших миров?

Я поджала губы. То, что умудрилась сюда прилететь, совсем не объясняло, как именно это удалось сделать. Но дурой выглядеть перед таким ректором не хотелось — второго шанса произвести первое впечатление не бывает.

— М… Нолан сказал, мы пролетали через какой-то барьер, — начала я, пытаясь вспомнить слова «котелка». — Но барьеры ведь не могут перенести из одного мира в другой?

— Великолепно! — воскликнул верховный маг и я аж подпрыгнула на месте. — Наблюдательна. Прекрасно. Ты права, Вивиана, барьеры не могут переносить. Барьеры ограждают.

— Догадываюсь.

— Мда. Дело в том, что Противовесная и Равновесная Земли находятся в одном и том же пространстве. Но принадлежат разным измерениям. На обеих Землях есть проходы между мирами. Коридоры. Они статичны и спрятаны, по понятным причинам. Хотя бывают происшествия.

— Они только в воздухе есть? — спросила я, вспоминая, как трясло в самолёте.

Верховный маг хмыкнул.

— Разумеется, нет. И в море, и много где. Одни поменьше, другие побольше, чтобы самолёт мог пройти. На Противовесной Земле самый большой в районе Бермудских островов.

Я даже глаза выпучила.

— Так Бермудский треугольник это…

— Да-да, — отмахнулся ректор. — Но речь не о них. Точнее, частично и о них тоже.

Он сделал задумчивое лицо, немного помолчал, затем продолжил:

— Первые проходы появились сами из неизученных магических червоточин. А потом родились маги, способные создавать такие коридоры. Это требует невероятных сил. В последний раз такой маг появился три тысячи лет назад. И учился в Африке…

Я снова не поняла.

— В смысле в Африке. Есть ещё такие… эм… Ардэны?

Ректор зыркнул так резко, что меня аж качнуло.

— Ардэн единственный, — сказал он строго. Но есть ещё две крупные магические академии: Бикелови в Америке и Думбаджо в Африке. Так вот. Три тысячи лет назад. Понимаешь, как редок и ценен этот дар?

— М… Догадываюсь.

— Хорошо. Как давно проявился твой дар?

В памяти сами по себе всплыли три амбала в переулке, по коже пронеслись мурашки, я передернула плечами.

— Несколько дней назад.

— Первый раз?

— Да.

— Угу, — протянул верховный маг, чему-то задумавшись, потом снова прицельно посмотрел на меня. — И единственный?

— Кажется, да.

Профессор Люкс напряжённо сдвинул брови и потёр подбородок.

— Хорошо, — сказал он. — Будем надеяться, что это были не помехи в магических полях, а сообщение о настоящих способностях.

— Что это значит?

— Значит, что если после осмотра у тебя подтвердят наличие магических генов, ты станешь абитуриенткой академии Ардэн. Сейчас как раз набор нового потока.

Несмотря на полное непонимание происходящего, от мысли, что смогу учиться не просто в университете, а в настоящей магической академии, закружилась голова. Я и магия! Обалдеть! Это в тысячи раз интереснее и лучше того, о чём я могла мечтать!

Постаралась не выдавать своего волнения, но, наверное, на лице всё и так написано. У меня всё же вырвалось:

— Круто…

— О, да, — согласился ректор. — Учиться в Ардэне — круто.

— А насколько сильно можно развить мой дар? Ну… если он у меня есть.

— Пока рано об этом говорить, — сказал верховный маг. — Но, если в тебе есть хоть капля того, о чём я подумал, это невероятная и… очень опасная сила. Приехать в Ардэн с даром ещё недостаточно. Нужно научиться им пользоваться и контролировать. К тому же интересно, на какой факультет ты попадёшь. Некромантия и Тьма, Лекарское дело и Свет, Военная боевая магия… И другие. Вариантов достаточно.

Почему-то вспомнилась решительность Николы здесь учиться — ещё бы. Столько возможностей. В груди тревожно ёкнуло.

— А если у меня не найдут дара?

— Думаю, найдут, — почему-то уверенно сказал ректор Люкс. — Это простая процедура.

— Но если нет? Что тогда?

Верховный маг выдохнул носом и сказал с лёгким раздражением:

— Тогда тебе заблокируют дар, посыплют порошком памяти. Ты забудешь обо всём, что увидела и никогда не вспомнишь об Ардэне.

После увиденного забывать об Ардэне совсем не хотелось. Наоборот, хотелось остаться, узнать о нём, о Равновесной Земле, обо всех, кто её населяет и о даре, который неожиданно открылся у меня.

— Ты ведь сирота? — вдруг спросил ректор.

Вопрос меня выбил из радужных размышлений. Тема настоящих родителей всегда была болезненной, особенно учитывая, что приёмные меня не сильно-то любили. Больше использовали.

— Я не знаю своих биологических родителей, если вы об этом, — ответила я мрачно.

— Мда… Действительно… Вижу… Гм… Ясно, — отозвался он многозначительно и продолжил, перескочив на другую тему: — Тебе, в любом случае, придётся пройти небольшой курс подготовки к обучению в Ардэне. Как и всем прибывшим. И пройти довольно простые, но нужные вступительные.

— Иначе заблокируют дар?

— Не исключено.

— А потом сотрут память, — закончила я.

Верховный маг хмыкнул, ухмыльнувшись так, что напомнил хищника.

— Я знал, что ты смышлёная, — сказал он. — Хотя настроиться на тебя не просто, Вивиана.

— Настроиться? — не поняла я.

— Я ведь маг Ардэна, — с усмешкой сказал ректор. — Телепат, телекинетик и ещё кое-что. Но это уже другой разговор. А тебе пора на проверку наличия дара.

Прежде, чем успела спросить, как проходит проверка, меня подняло в воздух, стул исчез, а я плавно опустилась на ноги. Потом круглыми глазами наблюдала, как со стола взлетело яблоко и, проплыв по кабинету, опустилось мне в ладонь.

Скрипнула дверь, я оглянулась, створки приглашающе распахнулись.

— Удачи, Вивиана, — сказал верховный маг, снова по-кошачьи прищурившись. — Я увидел, что хотел, и вполне доволен. Надеюсь, не ошибся. Остальное — за тобой.

Пока я глазела на двери, ректор куда-то исчез, остался лишь пустой стул.

В коридоре меня ждала дворецкая Банши. Она осмотрела меня так же сдержанно, как и при первой встрече и произнесла:

— Поступило распоряжение отвести вас в медицинский кабинет. За мной.

Я поплелась за «генеральшей», пытаясь мысленно разложить услышанное и увиденное по полочкам. И оно, к великому облегчению, раскладывалось. Итак, я в мире, где полно магии, собираюсь учиться в волшебной академии или что-то вроде этого. Ещё у меня новый друг, который строит мне глазки, и ректор, от которого колени подкашиваются.

И самое весёлое, кажется, мне это нравится. Хоть и страшно до визга. Во всяком случае, это не быть дойной коровой для приёмных родителей.

Да, мне явно повезло. Главное теперь удержаться на плаву.

Банши вела через величественные залы с картинами и статуями, мы спускались и поднимались по ступенькам, стояли на платформе, которая плыла по воздуху, перенося нас между башнями….

Наконец дворецкая распахнула двери и впустила меня в светлый кабинет с широкими окнами.

— Нужная дверь — налево, — сказала она. — Не перепутайте. Справа находятся палаты. Вам туда не нужно. Там сейчас занятия по восстановительной магии. Им нельзя мешать.

Я кивнула и почему-то на цыпочках прошла к левой двери. Войдя, обнаружила пухленькую женщину в белой мантии до самого пола.

— Вивиана Хор? — спросила она, глядя в какие-то свитки. — Раздевайтесь.

Медицинских кабинетов не люблю, тем более неизвестно где. А от такой бесцеремонности стало совсем не по себе.

Но лекарша, или кто она ещё, похоже, вообще не обращает на меня внимания — бегает туда-сюда, переставляет какие-то склянки, заглядывает в них, отмечает в свитках.

Пришлось зайти за ширму. Медленно и нехотя я стала стягивать с себя одежду. Когда дошла до трусиков, спросила:

— Белье тоже снимать?

— Всё снимать, — строго отозвалась женщина.

Я стянула и их, оставшись совершенно голая на коврике. Женщина забежала ко мне за ширму и указала на пол, где очерчен круг, и пол в нём подёргивается мерцанием.

— Встаньте сюда, — приказала она.

— Раздеваться было обязательно? — нервно спросила я.

— Агносис не сможет распознать ваше состояние магии, если на вас одежда, — недовольно произнесла женщина.

— Что за Агносис?

— Магический круг, — ещё больше раздражаясь сказала женщина. — Проверяет наличие магии в организме, оценивает здоровье и что, где поправить.

— А разве… — начала я, но она прервала меня.

— Послушайте, милочка, мне некогда. У меня тридцать реагентов в очереди, в палатах требуют пыльцу горных сильф, а вы вопросы задаёте. Спрашивать будете на занятиях, а сейчас встаньте, наконец, в круг.

Пристыженная и обиженная, я прошлёпала в этот Агносис, прикрывая интимные места. Только шагнула на мерцающую поверхность, по телу прокатились волны тепла, стало щекотно в районе солнечного сплетения. Я хихикнула, но женщина цапнула какую-то сферу и направила на меня, сказав резко:

— Не разговаривать.

— Я и не разговаривала, — отозвалась я, и получила такой гневный взгляд, что поджала губы.

К моему облегчению, всё прошло быстро: чем-то напомнило флюорографию — дышите, не дышите.

— Всё в порядке, — констатировала женщина и куда-то убежала вместе со сферой.

Пару секунд я ждала, но она не возвращалась, и я решила, что можно одеваться. Тем более, что начала замерзать. Видимо, её «всё в порядке» означает, что дар у меня всё-таки есть.

Выйдя из круга, буквально ринулась к своим вещам на стуле и поспешно натянула трусики. Послышался стук в дверь. Неужели эта лекарша сейчас опять заставить делать что-нибудь стыдное? Надо обернуться и отказаться, вот прямо...

Я взвизгнула, прикрывая грудь и отворачиваясь спиной.

В кабинете оказался тот самый беловолосый парень, от которого меня пробрал озноб. Александр Васервальд! Какого чёрта он тут делает?! Блин, он же смотрит на мой зад!

Вывернув шею, я перепугано таращилась на него, а он на меня, и от его взгляда хотелось провалиться в самый подвал Ардэна. Через секунду меня накрыл такой жгучий стыд, что я прокричала:

— Отвернись! Быстро!

Он тут же отшагнул за внешнюю сторону ширмы, а я услышала голос, который может принадлежать только ледяной глыбе.

— Извиняюсь. Не знал, что здесь приём. Я пришёл за порошками.

— Выйди отсюда! — снова закричала я со всхлипом, трясясь от нервов, стыда и обиды.

Стукнула дверь, через секунду поняла, что осталась одна.

От этой встречи меня трясло. А после слов Николы об Александре почему-то хотелось закрыться в самой дальней комнате и не показываться, пока этот Васервальд не забудет о моём существовании.

Он видел меня. Видел всю, с головы до ног, в одних трусах. Позорище…

Из медицинского крыла шла молча, погруженная в стыдные мысли, а в памяти всё ещё его глаза — голубые, холодные, совершенно равнодушные. Разве у человека могут быть такие глаза? Хотя, возможно, если он из рода бессмертных магов, то и не совсем человек.

Только от этого не легче. Очевидно же, этот Васервальд в Ардэне — кто-то вроде капитана футбольной команды, популярный и классный. А я перед ним опозорилась.

К счастью, хотя бы дворецкая не достаёт вопросами, пока предаюсь самобичеванию. Теперь даже коридоры с настенными росписями и летающие граммофоны, из которых льётся тихая музыка, не радуют.

Голая перед Александром Васервальдом…

Кошмар.

— Вот ваша комната, — сообщила Банши, и я вздрогнула, выпадая из тяжких мыслей. Оказалось, мы уже в жилом пансионе. — Сменные вещи на кровати. Ужин в восемнадцать ноль-ноль.

С этими словами она крутанулась на пятках и солдатским шагом ушла.

Всё ещё погружённая в липкие мысли о своём позоре, я вошла в комнату.

Большая, светлая, с очень пушистым ковром в середине. В стене широкое окно, по краям две кровати, на одной стопка вещей, на другой — черноволосая девушка азиатской внешности в позе полулотоса что-то читает.

Она быстро подняла на меня взгляд, губы растянулись в улыбке.

— Конитива. Я Наоки Хаяси, — сказала она щебечущим голосом.

— Эээ… — протянула я растерянно. — Вивиана Хор.

— Вивиана, — прощебетала она радостно. — Никола рассказывал. Я тебя сразу узнала. Я твоя соседка по комнате. Я из Противовесной Японии. Мой дар — общение с животными. Хочу обучаться управлению ими. А какой твой дар?

Её тирада привела в ещё больший ступор, как и то, что соседка из Японии говорит на понятном языке. Вообще удивительно, что ни с кем не возникло языкового барьера.

— Гм, — протянула я, — про свой дар ещё не поняла. А когда Никола успел обо мне разболтать?

— Виделись на собрании адептов-абитуриентов. Проверяли наличие дара, —ответила Наоки. — Сказал, тебя собеседовал сам верховный маг.

— Собеседовал, — со вздохом отозвалась я и, пройдя через комнату, рухнула на кровать.

— Говорят, он красавчик?

Что ответить на такой вопрос? Правду — решит, втюрилась, соврать — так сама поймёт потом, что наврала.

— Ещё не видела? — ускользнула я.

— Неа. Но слышала. Все абитуриентки мечтают о нём.

Я хмыкнула.

— Без вариантов.

— Да знаю. Он же Мариус Люкс! Говорят, был женат, но жена исчезла при битве с Варлоаром, это где-то очень далеко. Искали много лет, но так и не нашли. И он отдал себя Ардэну и студентам.

История ректора впечатлила. Он так сильно любил жену, что после её пропажи, получается, принял обет безбрачия. А ведь он действительно очень красивый. Любая валялась бы у него в ногах. Только одних адепток половина Ардэна. Про такие чувства я только в книгах читала.

— А Александр? — неожиданно для себя спросила я и ощутила, как запылали щёки.

Вот же, зачем я про него спросила!

На соседку не смотрю, но чувствую её оторопелый взгляд, аж воздух дрожит.

— Васервальд?

— Угу.

— Слушай, от него держись подальше, — сказала Наоки. — Он из бессмертных. Высшая каста, они на остальных смотрят как на мусор.

— И на ректора?

— С ума сошла? — воскликнула соседка. — Ректоры академий — это другое. Они не входят в общие категории.

— Понятно.

На самом деле, мне не то чтобы понятно. Но очевидно, что от Васервальда действительно надо быть подальше. Только как забыть сегодняшнюю встречу в лекарском кабинете?

День казался бесконечным: утро и дом остались где-то в другой жизни. Я закрыла глаза, Наоки о чём-то щебетала, не требуя ответов. Под этот щебет я выключилась.

Во сне, как назло, снова медкабинет, Александр Васервальд, дрожь... От него шли искажающие воздух потоки, всё казалось холодным. Хотелось бежать, но во сне ноги приросли к полу, и я продолжала смотреть в пронзительные ледяные глаза Васервальда. А потом он протянул руку, меня охватил страх, внезапно появились силы. Я отшагнула. Александр приблизился, что-то прошептал одними губами, но я ничего не поняла и продолжала отступать. А он всё тянулся ко мне…

Глаза открыла, когда в окно ударил солнечный луч, и на меня накатило облегчение — ото сна до сих пор по коже озноб. Дался мне этот Александр. Хотя, что кривить, если по ректору вздыхает одна половина Ардэна, то по Васервальду, наверняка, другая.

Только если ректору никто не нужен, потому что он всё ещё любит жену, то Васервальд, с чужих слов, просто всех презирает.

Всё, надо перестать о нём думать.

Наоки наклонилась перед трюмо и тщательно расчесывает волосы, затягивая в низкий хвост. Увидев, что я проснулась, она расплылась в улыбке и прощебетала:

— Вивиана! Завтрак! Идём на завтрак! Здесь прекрасно кормят. Ты любишь куру-асаны?

Я хихикнула над её произношением.

— Круассаны, — поправила я.

Вроде бы после сна чувствую себя отдохнувшей, но всё равно осталось странное ощущение.

Правда, долго думать не получилось — в животе заурчало. Со вчерашнего дня у меня во рту был только сэндвич, а ужин я благополучно проспала.

Я сбегала в душ и переоделась, мы с Наоки вышли на поиски еды. В столовую шли коридорами и витиеватыми ступеньками, в которых Наоки каким-то чудом ориентировалась. Я пыталась зафиксировать в голове повороты, но потом плюнула и решила — оно само когда-нибудь запомнится.

В столовой оказалось людно. Стоя в очереди с подносами, я, не стесняясь, разглядывала студентов и поступающих. Многие выглядели, как герои из книг — одни в мантиях, с цветными волосами, другие мерцали, третьи вообще гномы… Народ настолько разномастный, что не понятно, как вообще уживается.

— Доброе утро! — раздалось бодрое над ухом, на плечо упала ладонь, и я резко обернулась.

Никола стоял рядом с подносом и где-то уже успел добыть компот.

— И тебе того же, — проговорила я, поводя плечами.

А рука у него тяжёлая.

— Сильно стукнул? — испуганно спросил он. — Прости, не хотел. Я ж от радости. Привет, Наоки.

Наоки сосредоточенно выбирала между шоколадным и ванильным куру-асаном и лишь помахала ему не оборачиваясь.

Мне на завтрак достался ванильный, плюс тарелка каши с фруктами, компот и две шоколадные конфеты. За столик сели втроём. Едва заняли места, причём Никола нарочно сел со мной, в столовую вошёл невысокий паренёк, чернявый и кудрявый.

— Мирча! — покричал ему Ник, — Мирча, мы здесь! Иди к нам!

Мы с Наоки переглянулись, парень покрутил головой, ища откуда кричат, а через пару мгновений уже подсел к нам с подносом, Никола проговорил:

— Это Мирча Думитреску. Он из Трансильвании.

Парень поморщился и откусил от круассана.

— Не обязательно об этом орать, — проговорил он, жуя.

Я спросила:

— Не нравится Трансильвания?

— Нравится, — сказал он, запивая круассан компотом, — мне не нравится, когда все думают, что у нас там одни вурдалаки.

О Трансильвании я знала только из фильмов, и там действительно показывали одних вурдалаков.

Никола усмехнулся.

— Чего обижаться? Дар-то подтвердили? Какой?

Мирча снова поморщился, а Наоки проявила неожиданную щедрость — предложила ему свой круассан. Мирча с охотой принял и улыбнулся.

— Ткани сращиваю, — буркнул он. — Кости там всякие, кожу.

Ник засмеялся.

— А говоришь, не вурдалаки.

Я обратила внимание на арку в левой стороне столовой, высокую и помпезную.

— Что там?

— Кафетерий для преподавателей, — сообщил, строящий из себя всезнайку, Ник. — Они едят отдельно. А ректор где-то у себя.

Я с интересом разглядывала узоры на арке, гадая, как часто вообще ректор бывает в общей столовой. В этот момент из неё вышли двое. Мужчина и женщина, возрастом лет по тридцать пять. Но я уже знаю, как обманчива может быть внешность в Ардэне. Вполне вероятно, им по сотне. Или две.

Оба брюнеты с волосами до пояса. На голове женщины золотистый обруч, одета в чёрную мантию, сама бледная, а густо накрашенные чёрным глаза выглядят дико ярко. Мужчина тоже в чёрном костюме с золотыми пуговицами, и тоже бледный. У обоих лица серьёзные и какие-то пугающие.

Он быстро стрельнул глазами по сторонам, взгляд упал на меня, такой тяжёлый и колкий, что невольно вжала голову в плечи. Через секунду он отвернулся, будто забыв, что вообще видел меня, а Никола сказал тихонько:

— Это Алфеус Глом, преподаватель с факультета Некромантии и Тьмы. И Нарцисса Фризис. Ведёт практику тёмных зелий на том же факультете и проверяет насколько владеют даром абитуриенты.

— А дары какое к ней имеют отношение? — не поняла я.

— Она обязана хранить в алхимической лаборатории частицы магии всех адептов Ардэна.

— Зачем?

— Нууу, — протянул Ник задумчиво, — чтобы вести реестр магических даров.

Мне его объяснение показалось неубедительным, но некоторая логика в нём всё же была — в Противовесной Земле собирают свидетельства о рождении, ксерокопии паспортов. А здесь — частицы магии.

Я проводила их задумчивым взглядом. Ректор Люкс, кажется, что-то говорил о факультетах.

Они ещё о чём-то болтали, Наоки улыбалась и любезничала с Мирчей, тот явно довольный, улыбался в ответ. Никола время от времени посылал мне взгляды, и меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, он милый и прикольный, всё время помогает. С другой — тревожно рядом с ним.

Хотя, возможно, это из-за нового места. Мне ведь тревожно почти всё время.

Я доедала кашу, когда в столовую вошёл Александр.

Показалось, повеяло холодом. В голове, конечно же, всплыло, как вчера он застал меня в лекарне, и щёки вспыхнули. Я опустила взгляд и наблюдала за происходящим искоса.

Все как-то притихли, стараясь не смотреть на него, и расступились, как перед ледоколом. Единственная, кто не кинулся на утек, это блондинка Каролина, та самая, которая меня вчера за что-то невзлюбила.

Она послала ему ослепительную улыбку и произнесла мелодичным голосом:

— Доброе утро, Александр.

Тот прошёл мимо, как ледяная глыба, даже не посмотрев, но Каролина не расстроилась. Наверное, гордится, что не падает при его появлении в обморок.

— Слышал, она уже год его клеит, — прошептал Никола. — Хочет поднять свой статус.

— А он? — спросила я таким же шепотом.

— А он вообще не смотрит ни на кого, — ответил Ник. — Я же говорил, он Васервальд. Бессмертный маг. Они на обычных, как на тлю глядят.

Я тайком разглядывала прямую спину Александра, боясь, что он сейчас развернется и скажет: «Я видел тебя в трусах». Но он очень величественно взял поднос и так же опустился за стол, вокруг которого всё моментально опустело.

Я не верила своим глазам.

— Он что, действительно так опасен?

Никола придвинулся ко мне так близко, что я ощутила тепло его тела, а он наклонился и прошептал:

— Он стихийный маг. Читает мир по колебанию воздуха. Может найти кого или что угодно по его движению. Воздушник управляет всеми газами, которыми мы дышим. Понимаешь? Обычное человеческое дыхание, ветер, ураганы, торнадо — всё ему доступно. Опасен? Да я бы вообще запретил стихийникам учиться с обычными магами.

Когда представила, что кто-то может диктовать кислороду в лёгких что делать, стало действительно не по себе. Да уж. Не знаю, как это происходит, но прежде, чем выдавать такую силу, надо сильно подумать.

Кое-как поборов страх, я спросила, немного отодвигаясь от Николы, слишком близко он ко мне притёрся:

— Ты говорил, у него есть брат.

Никола снова придвинулся ко мне.

— Есть. Только он в Бикелови, в Америке.

— Он тоже повелевает воздухом?

— Нет, — ответил Ник, — Виктор огненный маг.

— А почему они не вместе?

Ник поднял указательный палец и сказал:

— Клан считает, что должен владеть техниками разных школ.

Я задумалась и даже не стала возмущаться, когда Ник поправил мне волосы, которые упали на поднос. Я ему явно нравлюсь, хотя он как-то слишком напорист и это тоже пугает. А сейчас моё внимание вообще приковано к опасному магу, который завтракает в одиночестве.

Неожиданно столовая затряслась от грохота, задрожала посуда, люди закричали. Потом одно из окон со звоном лопнуло и в него влетел шар, похожий на гигантского ежа. Он крутился и вертелся, дёргаясь в стороны, словно не зная, куда податься.

В столовую вбежал какой-то парень в чёрном балахоне. Лицо перепуганное, глаза круглые.

— Не знаю, как это вышло! — прокричал он. — Зелья перепутались! Шар нестабилен!

Все закричали и ринулись к выходу, спотыкаясь и толкая друг друга. Я от этой беготни впала в ступор, а Никола схватил меня за локоть и потащил к дверям.

— Быстрей!

Мирча и Наоки тоже подскочили, они как-то ловко протиснулись между людьми. Зато нас поток разлучил, я почему-то оказалась отрезанной от Николы, который сейчас вдруг стал единственным способом выбраться отсюда.

Ну почему со мной всегда всё так!

Что происходит вообще?

Почему все бегут?

— Вивиана! — крикнул Ник, уносимый толпой перепуганных адептов.

Я со всей силы рванулась следом, но меня толкнули, успела заметить белокурую шевелюру Каролины. Не удержавшись, я оступилась и упала. Пришлось сжаться, чтобы не затоптали, а когда подняла голову — решила, что одна в столовой.

Кажется, дело действительно плохо!

Шар висел в воздухе, крутясь, как заводная пила, от него исходил низкий гул, похожий на пчелиный.

Я поднялась, чтобы снова броситься к дверям, но в этот момент что-то щёлкнуло, как в замедленном кадре я увидела, что из шара выстреливают три шипа и несутся ко мне. Я успела лишь открыть рот, чтобы закричать.

В следующую секунду Александр, единственный кто не покинул столовую и продолжает завтракать, вскинул ладони. Воздух перед ним исказился, потом что-то упругое и плотное мощно толкнуло меня в грудь.

Я отлетела на диван у стены и застыла, шумно дыша и таращась безумными глазами. Что это… что это было…

Движение снова ускорилось.

В полу, где только что стояла я, воткнуты три здоровенных шипа, которые с лёгкостью прошили бы меня насквозь.

Александр тем временем направил ладонь на шар и совершил движение, похожее на толчок. Шар скрипнул и вылетел в окно со скоростью пули. А Александр перевёл взгляд на меня.

От этого взгляда меня вморозило в диван. Он смотрел прямо на меня, прямо в глаза, и я видела, как синева плещется в его белках. Наверное, в его глаза можно смотреть бесконечно, как кролики смотрят на удава, или как в небо, оно всегда притягивает. Сейчас мне казалось, что я падаю, бесконечно и долго в эту бездонную синеву, а она разливается и заполняет мир…

А потом всё резко прошло. Глаза очистились, Александр поднялся и молча вышел из столовой, больше не обращая на меня внимания.

Ко мне подбежали Никола, Мирча и Наоки. Принялись хватать меня и причитать.

Никола выглядел обеспокоеннее всех.

— Ты в порядке? — спрашивал он, зачем-то откидывая мне волосы и проверяя мне голову. — Не ранена? Как себя чувствуешь?

Его неустанна забота трогала и докучала одновременно. Мысли мои всё ещё там, в бесконечной синеве глаз мага, из которых сквозит безразличием и холодом. Как он мог быть таким бесстрастным и одновременно спасать меня?

Он ведь спас мне жизнь!

Никола не отставал, пришлось ответить:

— Я в порядке. Просто испугалась сильно.

— Это я виноват, — сокрушенно проговорил Ник, — руки-крюки. Прости, я держал тебя как мог.

— Ты не виноват, Ник, — неумело попыталась утешить его я, глядя туда, где скрылся Васервальд.

— Не пытайся меня оправдать.

— Я не оправдываю, — отозвалась я рассеяно, — ты пытался вытащить меня из столовой, где завис жуткий колючий шар.

Наверное, это подействовало, Никола положил мне ладонь на плечо, снова нарушая личное пространство, его голос прозвучал нарочно виновато.

— Не злишься? — уточнил он и помог подняться.

— Перестань, — отвлечённо проговорила я, до сих пор чувствуя остатки синевы. — Всё хорошо. В Ардэне и не такое бывает, наверное…

Никола посмотрел в сторону, где скрылся Васервальд, лицо приобрело такое выражение, что я не смогла понять — то ли он благодарен, то ли злится, то ли его круассан был несвежим.

Когда мы оказались у дверей, над головой пролетел небольшой граммофон с крыльями, из которого донеслось отчётливое:

— Сохранять спокойствие. Всем сохранять спокойствие. Ситуация штатная. Контроль восстановлен. Пострадавших нет. Сохранять спокойствие…

— Да уж, — проговорила я, провожая взглядом граммофон. — Сохранишь тут…. Во всяком случае, в Ардэне я не кажусь такой странной, как в школе.

— Угу, тут все странные, — сказал Мирча, жуя круассан, видимо заедая стресс. Его потряхивало и Наоки жалась к нему, как испуганный щенок. — На гнома в розовом балахоне глянь.

Я покосилась в сторону. Действительно, коренастый парень нервно теребит бороду, разглядывая осколки колючек.

— Он тебя не ранил? — вдруг помрачнев спросил Никола, снова глянув туда, куда ушёл Васервальд.

— Шар? Нет, Александр успел.

Лицо Николы сморщилось, будто хлебнул уксуса.

— Я как раз о Васервальде.

Я запоздало охнула — мне кажется или в его голосе ревность? Серьёзно? С какой стати вдруг?

Никола добавил:

— Тебе нужно к лекарю.

— Не надо, — воспротивилась я, чувствуя, что Ник действительно теряет границы. Почему вдруг решил, что имеет право ревновать меня? Он не мой парень, я не его девушка. Что за новости?

— Надо, — снова повторил Ник с некоторым нажимом.

Он серьёзно?

— Очень мило, что ты обо мне заботишься, но это лишнее, — сказала я твёрдо, надеясь, что хоть так получится донести — слишком много он на себя взял.

Никола посмотрел на меня очень внимательно, его глаза стали затягиваться темнотой.

— Пожалуйста, Вивиана, — попросил он, неотрывно глядя на меня. — Сходи к лекарю. Я не усну, если не буду знать, что с тобой всё в порядке.

— Но…

— Вивиана.

— Хорошо, — сдалась я. — Только для того, чтобы поберечь твои нервы.

Отделаться от сопровождения Николы не удалось, Мирча и Наоки с нами не пошли. Парень из Трансильвании выглядел неважно, видимо его действительно напугала та шипастая штука. Это позабавило, почему-то считала трансильванцев привычными ко всякой магии.

Но Мирча, видимо, не из таких, и Наоки повела его в комнату.

В лекарский кабинет, к моему великому облегчению, Николу не пустили.

— Девушка на осмотре, — резко заявила лекарша, — вон отсюда, пока Олридж не позвала. Быстро в свою комнату. А то внеплановое промывание магических каналов устрою.

Эта угроза Николу отрезвила, он быстро исчез. А я после осмотра пошла искать свою комнату.

В одиночку. По запутанным коридорам Ардэна.