Я прячусь от ветра

Они пришли с юга, варвары, одетые в броню, кожу и темные ткани с серебряными чешуйками. Увешанные оружием с ног до головы. Они были огромны и беспощадны. По крайней мере, так говорили сначала. Они шли валом, штормовой волной накатывая и подминая под себя соседние земли. Поговаривали, что король Сигед сам отдал часть королевства варварам. Некоторые шептались, что именно он их и призвал. Но я не верила. Не мог правитель добровольно пустить чужаков через перевалы.

Анада, соседнее с нашим удельное княжество, не самое сильное, но процветающее и мирное, пало под натиском пришельцев за каких-то двенадцать дней. Варвары вырезали весь княжий род и половину дружины, оставив только тех, кто присягнул на верность. С точки зрения войны решение было верным, но как женщина, я дрожала и не спала ночами.

Ластар, что был севернее, стал следующим. Его бароны поступили иначе. Говорили, Раден сбежал вместе с семьей и частью армии, приказав людям сложить оружие. Он не был трусом, но знал, что его воинов слишком мало для защиты. Последняя хворь, страшная разновидность гнойной оспы, выкосившая население три года назад, только-только позволила людям поднять головы. Это была первая зима, которую мы пережили спокойно, не страдая от голодных резей в желудке. Только по осени смогла собрать приличный урожай хлеба, так как весной было кому сеять. Люди возвращались к жизни. И если женщин еще хватало, и мы могли сами справиться со многими делами, то оставшиеся мужчины, умиравшие в три раза чаще от гнойных язв, не были способны защитить баронство.­­­­­

— Миледи, — мальчишка, десятилетний Раит, которого посылали за новостями, сломя голову влетел в зал, где я старательно и со всей возможной скоростью упаковывала в бархатную скатерть фамильное серебро. Его осталось мало, но это было едва ли не единственное сокровище семьи мужа. Не имея наследника, предав супруга огню во время напасти, я пыталась сохранить от захватчиков хоть что-то. — Миледи, они пересекли Вийку, идут быстро, пыль столбом. К ночи будут у нас.

— Спасибо, Раит. Пойди в кухню, скажи Корин, пусть девок уводят в пещеры. Нечего им тут делать. Ченни, закончи с этим и опусти в колодец. Тот, за домом, который высох еще до мора.

Сгребя серебро, затянув узел с бархатом в простую белую простыню, быстрее полезла в камин, где внутри над огромным зевом была небольшая полочка, когда-то давно показанная супругом. На другой такой полочке в большой спальне, которую я занимала раньше, уже лежали фамильные изумруды. Всего пара колец и браслет, единственное богатство. И баронская корона с четырьмя жемчужинами.

Выбравшись из камина, вся в золе и саже, помчалась на кухню, проверять как дела там. Влетев, чуть не врезалась в ближайшую девушку.

— Это что такое?! — восемь молодых и красивых, свежих, как весенние росы, эти дуры стояли у печи с котомками, все никак не желая покидать дом. — Вам, что было сказано? Корин, ты где?!

— Миледи, мы не можем вас покинуть, оставьте нас здесь! — завыли, запричитали девушки. Из кладовой вышла хмурая Корин, кузина моего почившего супруга, бывшая мне верной помощницей и подругой все эти годы. Темная, яркая как вечерний закат, стройная и гибкая как лоза. Женщина должна была выйти замуж в год мора, но жених, испуганный заразой, выбрал невесту ближе к дому.

— Корин, забирай девиц, и уходите.

— Я не могу тебя бросить, сестричка, — золовка, еле сдерживая слезы, бросилась мне на шею.

— Милая, мне нужна помощь, сама не справлюсь. Ты знаешь, я не могу оставить дом и людей, а девиц спасать надо. Если варвары и правда такие, как Раден говорил, может, никого и не убьют. Но девкам тут делать нечего. Сама знаешь, что мне тебе рассказывать. Снасильничают, а им потом как жить, когда все закончится? Уводи их, сами пропадут. Идите в медвежьи пещеры, там можно надежно схорониться. Песенку помнишь?

Корин кивнула, вытирая украдкой глаза. Раздав девушкам приготовленные корзины с едой, Корин завернулась в теплый плащ, еще раз с болью в глазах посмотрев на меня. Стараясь не слушать шмыганья носов и подвывания, которые пытались сдержать молодые девушки, вышла во двор. Там уже стояло три телеги, в две из которых были уложены камни. Мужчины, пожилой Юраш, конюх, и его совсем юный внук, уже ждали у телег, придерживая нетерпеливых лошадей.

— Юраш, миленький, давайте. Все помнишь? По разные стороны от тракта, сколько сил хватит, потом телеги топите или в глушь какую свезите…

— Помню я все, миледи Вирана, не стоит о том переживать, — перебил старик, выплевывая изо рта тонкую соломину, — сделаем как нужно. Может, все же вы с девушками поедете? Вы молоды и хороши собой, не ровен час, беда приключится. Не дело баронессе дворовой девкой прикидываться.

— Не могу я, Юраш. Не бойся, постараюсь сделать так, что не прознают. Веришь мне?

Старик кивнул, но по глазам видела, что не верит.

Телеги тронулись со двора, оставляя глубокие борозды в земле, что мне и надо было. Часть женщин, кто помоложе, да с детьми, ушли еще вчера, схоронились на болотах, оставив в деревнях только старух да немощных. Остались только мои, дворовые, те, что по хозяйству помогали.

— Где Миха? Давайте скорее, девочки, скорее, — Корин подталкивала в спины девушек и молодых женщин, рассаживая в третью телегу. Отвернувшись, скорее вернулась в дом, чтобы не разрыдаться. Я твердо решила, что не покину дом и людей.

— Ченни, ты убрала то, что я просила? — пролетев по большой комнате, спросила старую женщину, смотрящую за домом последние лет двадцать,

— Да, баронесса, — полным достоинства голосом отозвалась женщина, продолжая складывать в стопки полотенца, намереваясь унести их в кладовые. На всякий случай. Может, не разграбят сразу. Там в сундуках уже лежали постели, переложенные лавандой и те дорогие платья, которые мы с Корин одевали все-то раза два за жизнь.

— Не зови меня так, если не хочешь видеть болтающейся на виселице.

— Да, баронесса.

— Ченни, зови меня по имени, прошу. Все слышат, а ты, никак, смерти моей хочешь.

— Никак нет, ваша милость. Можете за то не переживать.

Промчавшись вверх по лестнице, забежала в свою маленькую спальню, где было не так холодно ночами, как в большой хозяйской. Повертевшись перед зеркалом, согласилась, что признать во мне баронессу может только слепец. В этих краях дамы высокого рода все были как тонкие деревца, бледнокожие и нежные, хрупкие да стройные. Мне же достался маленький рост, и способность расти вширь от одного запаха булок. Конечно, за тяжелое время после оспы я постройнела, но все равно больше походила на дочь конюха, нежели на придворную даму. Работа в поле наравне со всеми также жеманности не добавляла.

Поправив свое серое, в золе и пыли, платье, повязала на голову темный вдовий платок, пряча косу. То, что немного схуднула, было хорошо. Платье не обтягивало грудь, вися мешковато, делая более бесформенной и неинтересной. Присмотревшись, скривилась. Все же, несмотря ни на что, личико у меня очень даже ничего, а это не к месту. Запалив свечу, ждала, когда подтает воск, собираясь придать себе «красоты». Пока свеча нагревала нужный мне материал, подбежала к камину, нарисовав под глазами серые круги и припорошив брови. Вид получился болезным, а вместе с темным платком так и вовсе печальным. Накапав горячий и пластичный воск, перекидывая с одной руки на другую, слепила очень натуральную и большую бородавку, прилепив на нос. Все получилось именно так, как и рассчитывала. Огромный нарост на носу притягивал к себе взгляд, не давая сосредоточиться на остальном лице. Примазав контуры восковой подделки косметической пастой, убедилась, что все смотрится натурально.

Покончив с макияжем, осмотрев свою скромную комнату, признавая, что тут особо нечего прятать, спустилась на двор. Там уже стояло мое смелое и верное баронское войско в двадцать мужчин, в основном подростки, несколько стариков и пятеро тех, кто и правда может зваться воином.

Выдохнула, сдерживая дрожь, остановилась на лестнице.

— Варвары на подходе. И я снова прошу вас, не поднимайте оружие. Нас всех перебьют, стоит кому-то из варваров пострадать. Пока есть шанс избежать смерти, давайте не торопиться к ней. У нас всех есть ради кого жить.

— Мы помним, ваша милость, — серьезно отозвался один из мужчин, что когда-то были в баронском войске.

— По имени. Прошу вас. Я тоже хочу жить. Баронесса уехала на север, сбежала за перевал. С сегодняшнего дня я младшая экономка, помощница Ченни, Анна.

— Как прикажете.

Мужчины кивнули, с волнением ожидая, когда появятся варвары.

Было можно сделать еще много всего, голова пухла, но страх сковал и руки, и ноги. Что если я неправа и обрекаю своих людей на гибель? Их не так и много, две деревни у баронского дома, и еще три чуть дальше, на пару тысяч. Каждый пятый дом пустой, но в остальных же люди!

— Миледи, они за поворотом, — голос мальчишки выдернул из раздумий, заставив вздрогнуть всем телом.

— Прячься. Уходи.

Подойдя к окну, скрылась за шторой. Со второго этажа был хорошо виден въезд во двор. Они прибыли, высокие и широкоплечие, с длинными темными волосами, на могучих лошадях с мохнатыми кисточками над копытами. Меня всю передернуло от ужаса. Даже самый мелкий из них был на полголовы выше самого рослого из мужчин моего баронства. Варвары остановились, глядя на моих людей, стоящих у лестницы. Тот из пришедших, что был впереди, пригнулся к луке седла, даже не вынимая оружия из ножен. Я не видела его лица и не слышала слов, но мои люди покорно склонили головы, стоя на месте.

Варвары спрыгнули с коней. Они заполнили уже весь двор, подпирая людей у крыльца. Несколько великанов вошли внутрь, позвав за собой моих людей, другие же быстрыми, какими-то размытыми движениями пронеслись по двору. А я стояла у окна и не могла отлипнуть от шторы, вцепившись в ткань до белых косточек. Раздался звон колокола, призывая всех обитателей дома собраться внизу. Кое-как выпустив материю из рук, двинулась к лестнице. Хуже будет, если заставить их ждать.

В зале было не протолкнуться. Баронский дом небольшой, всего два этажа, пять спален, кухня, кладовые и зал. Даже кабинетом служила чистая каморка с прорубленным позднее окном. И вот в большой комнате перед камином, сидя во главе длинного стола, нас ждал варвар. Люди жались к дальней стене, сохраняя пустое пространство между собой и захватчиком. Спустившись едва ли не последней, я проскользнула в задние ряды, став за мужчинами. Скосив глаза, мои люди стали плотнее, словно пряча от чужих глаз. Не верила, что это поможет, все же не стала лезть вперед. К моему удивлению, варваров в комнате было всего человек пять. Они стояли все с одной стороны, внимательным взглядом проходясь по присутствующим.

— Итак, где ваша хозяйка? — варвар говорил чисто, практически без акцента, только чуть-чуть растягивая гласные.

— Госпожа баронесса покинула поместье, — с легкой дрожью в голосе, но с неизменным достоинством произнесла Ченни.

— И бросила вас всех? Интересно. Кто старший?

— Я, — также уверенно отозвалась Ченни.

— А из мужчин кто есть? Мне не с руки говорить о делах с женщиной. Тем более, если она не баронесса, ради встречи с которой мы так торопились, — в низком голосе проскользнула насмешка, практически тут же сменившись раздражением.

— Из мужчин могу я вам отвечать, — вышел чуть вперед Хазет, бывший дружинник, — но толку в этом немного. Ченни и правда знает о делах больше моего.

— Так, раз у вас такие убогие порядки, начнем с самого начала. Мое имя Тазур. Можно обращаться лард, никаких «господинов» и «милордов». Это ясно? Дальше. Почему ваша баронесса сбежала, а вы не стали защищаться?

— Нас мало, лард, — Хазет запнулся на незнакомом слове, но продолжал, — и мы не можем сберечь эту землю от захватчиков. Разве что залить ее своей кровью в попытке преградить путь.

— Сами так решили?

— Миледи приказала.

Варвар фыркнул, и я пожалела, что не могу видеть его лица. Чуть сдвинувшись, протиснулась немного вперед, чтоб суметь разглядеть хоть часть. Я была едва ли не самой низкой среди людей, так что мне досталась только левая сторона лица прибывшего.

— Вы всегда ее слушаете? Даже если она сама сбежала?

— Миледи — хорошая хозяйка, — с горячностью бросился на мою защиту Хазет, — мы едва не погибли с голоду, пережив заразу. Если бы не госпожа, не было бы здесь и половины…

Протиснувшись вперед, насколько возможно, вытянула руку, положив Хазету между лопаток. Мужчина чуть вздрогнул, почувствовав прикосновение, замолчал.

— Что же ты, продолжай, — усмехнулся варвар. Его белые зубы ярко сверкнули, контрастируя с чернотой волос.

— Наша госпожа ушла не потому, что боялась вас, а потому, что мы боялись за нее, — уже более спокойно продолжил Хазет. — Она хорошая миледи.

— Ладно, хозяйку вашу замечательную мы найдем. Никуда не денется. Теперь слушайте сюда. Мы пришли не грабить и воевать, а строить здесь свой дом. Эта земля богата и хороша, а люди, живущие тут, не могут ее сберечь. Значит, она станет нашей.

— Вы позволите нам уйти? — спросила Ченни дрожащим голосом.

— А вам есть куда? — темная бровь поднялась, насмехаясь. — Я думал, все, кто мог, уже собрали свои пожитки и сбежали в соседние княжества.

— Что будет с нами? — после небольшой паузы спросил Хазет.

— Жить будете. По моим законам. Присягу принесете, слушать будете — будет мир. Если нет, как и просили, напою вашу землю вашей же кровью. Может, урожай богаче станет.

Потерев бороду, варвар задумался на пару минут. От напряжения, которое не стало меньше, воздух над людьми гудел.

— Вы, — он указал на мужчин, — свободны до утра. Дразнить моих воинов не советую. Идите!

Мужчины вздрогнули и нестройной линией потянулись из зала, пряча глаза и не глядя на нас. Пять женщин, все старшего возраста, матери тех девиц, что отправились в медвежьи пещеры, и я. Мы стояли, стараясь не поднимать головы, чувствуя на себе холодный пронизывающий взгляд.

— Экономка, тащи сюда свои книги, будем смотреть, как ты следишь за этими землями. Приготовьте мне ванну в главной спальне и ужин, — кинув взгляд на стоящих вдоль стены воинов, которых осталось двое, прибавил, — на троих.

Кухарка, а с ней еще две женщины понеслись прочь, старясь быстрее скрыться от мужских глаз. Ченни же стояла, трясясь. Еще бы, она давно не заглядывала в домовые книги. Их сразу после свадьбы взялась вести я. Хмуря темные брови, варвар буравил взглядом Ченни.

— Чего стала? Ноги приросли или уши заложило?

— Я не веду учеты, господин, — промямлила пожилая женщина.

— Лард, — недовольно исправил мужчина, — и как ты следишь за всем? Кто ведет книги?

Глубоко вздохнув, расстроившись, что все же не удалось не обратить на себя внимание, вышла чуть вперед под темные глаза варвара, начавшего терять терпение.

— Я веду книги, лард, — голос почти не дрожал, так что можно было гордиться собой.

— Ты глянь, какая булочка! — расхохотался один из воинов, подпирающих стену. Кинув украдкой взгляд в ту сторону, поняла, что это обо мне! Кровь бросилась в лицо, опалив щеки. — А говорите, голод у вас. Или ты в книгах учета одно пишешь, а разницу сама съедаешь?

Мне стало до того обидно, что чуть слезы не навернулись. Ченни, резко повернув голову в сторону огромного воина, натурально зашипела:

— Не трогай девочку, она без того раз в день питается, а ты…

— Тихо! — гаркнул старший из варваров, потирая лоб. — Было бы из-за чего. Девка, и правда, фигурная, что тут говорить. Неровня тем, кого мы в этих землях последний месяц видим. Ну, чего стала, булочка. Книги неси. Каст, сходи с ней, чтоб не пропала ненароком.

Из кухни в это время вернулись две женщины, неся на больших подносах разогретую еду. Быстро они с испугу справились.

Не став дожидаться следующего понукания, быстренько свернула в коридор, направляясь в каморку-кабинет. Позади слышались тяжелые мужские шаги и тихий смех.

— Не несись так, булочка, если захочу, все равно поймаю.

Сердце упало в пятки от испуга. Я так старалась, бородавку на носу вылепливая, а на него, на нос, даже никто и не глянул.

Влетев в кабинет, сгребла последние книги, выскакивая навстречу великану. Здесь было достаточно света, чтобы разглядеть его рубленные, но весьма красивые черты лица и почти прозрачные голубые глаза. Мы замерли друг напротив друга, и тут тонкие губы варвара чуть скривились, а взгляд замер на моем произведении искусства.

— Да, не повезло тебе, милая. Так все красиво со спины — и такая блямба. Помочь с книгой? — восторгаясь своей идеей с бородавкой, покачала головой, проскочив мимо великана, понеслась обратно в зал. — Такая мелкая и круглая, а скачешь как заяц.

Комментарий я слушала, уже стоя у стола, надеясь, что при командире меня оставят в покое. Варвар посмотрел с интересом, продолжая трапезу, также задержав взгляд на прекрасной бородавке.

— Булочка, куда ты унеслась? — смеющийся голос раздался за спиной, а у меня перекосило все лицо от злости. Страх отступил, так что хотелось взять толстенную домовую книгу и определить ее кому-нибудь на голову. С усилием. Но я держалась, глядя на главного варвара. Темные глаза встретились с моими.

— Кастан, оставь ее. Садись за стол, — мужчина хмыкнул, но сел напротив командира. Опустив глаза в тарелку, лард хлебнул простую похлебку. — Рассказывай, что у тебя там записано.

— С чего начинать?

— С начала. Сколько людей, сколько земли. Какой урожай был по осени, что есть на посев. Карта есть?

— В кабинете.

— Потом посмотрим. Рядом садись и показывай.

Осторожно присев на длинную лавку рядом, раскрыла талмуд на одной из последних страниц. Оставив ложку в миске, варвар тут же протянул руку, ткнув пальцем в цифры.

— Это что? Смотрю, приход совсем минимальный.

— Это овощи с Болотных Вязей. Морозы в том году были ранние очень. Хлеб только сжать успели. Много потеряли, — проведя пальцем ниже, показала другие цифры, — вот корнеплоды собрали неплохо. Земля не успела промерзнуть.

Варвар покивал, жуя. Стараясь разглядеть какие-то данные на самом верху, мужчина нагнулся ближе и мне в нос ударил запах немытого тела и лошадей, отчего я инстинктивно отстранилась, громко чихнув. Варвар быстро отодвинулся, скривившись. Мне показалось, на его хмуром лице проскользнуло сожаление.

— Три недели не мылся как человек, — пробормотал он, словно оправдываясь. Мои глаза, наверное, были похожи на блюдца. Это захватчик моих земель? Не совсем так я себе его представляла. — Продолжай.

Я все говорила и говорила, дожидаясь, пока варвары поедят. Отставив тарелки в сторону, сероглазый посмотрел на Ченни, что так и стояла на месте. Занервничав, пожилая женщина вышла чуть вперед.

— Мы не привыкли готовить много блюд обильной пищи, но если вы голодны, я скажу на кухне, чтобы приготовили что еще.

— Этого достаточно, — покачал головой мужчина. — Моя ванна готова?

— В главной спальне, — кивнула Ченни, успокаиваясь, — я вас провожу.

— Дорогу знаешь? — варвар повернулся ко мне. Сглотнув, кивнула. — Показывай. Мы не закончили.

Замешкавшись и растерявшись, я так и осталась сидеть на лавке, когда мужчина уже поднялся. Окинув меня хмурым и немного утомленным взглядом, прямо посмотрел в глаза.

— Женщин силой не беру, хочу принять ванну и лечь спать, но мне нужно выяснить детали, чтобы утром знать, с чего начать. Веришь?

— Нет, — не задумываясь, ответила, не сразу сообразив, что и кому говорю.

— Ну, хоть не врешь, — хмыкнул варвар, — веди давай, а то чешусь весь уже.

Тяжело вздохнув, подобрала свой талмуд и под внимательным взглядом нескольких пар глаз двинулась в сторону лестницы.

— Почему женщин так мало? — вопрос застал меня врасплох. От неожиданности чуть не пропахала носом ступени. Варвар не стал комментировать это, как и требовать ответа. Открыв дверь в свою бывшую спальню, прошла в уборную, вход в которую был за занавеской. Большая деревянная лохань стояла в углу, чуть больше чем наполовину наполненная водой. От нее поднимался пар, заполняя комнату.

— Хорошо. Я там даже умещусь, — хмыкнул варвар над моим ухом, отчего домовая книга чуть на пол не полетела. Быстро отойдя в сторону, пропустила мужчину. — Девушка, посмотри, чем вытереться можно будет, и вещи потом прачкам отнеси. У меня чистое есть, но в реке стирать совсем не то, что в горячей воде да с мылом. Что стала, полотенце есть?

Я все моргала и моргала, глупо глядя на мужчину. Все это как-то не вязалось вместе, одно противореча другому. Тряхнув головой, сбрасывая наваждение, бросила книгу на лавку, выйдя в комнату за полотенцем. Привычно распахнув дверцу, вынула мягкую ткань, стараясь не позволять мыслям течь, куда им хотелось. Мужа больше нет. Его нет давно. Есть захватчик, которому мне предстоит стать прислугой. И попытаться сохранить жизни своим людям.

— Девушка, как звать-то тебя? — из купальни раздался плеск и громкое фырканье, — Полотенце нашла? Иди, продолжим делами заниматься.

Войдя в купальню, чуть не споткнулась о гору всякого грязного барахла. Бросив полотенце на лавку, отвернулась от натирающегося мылом великана, занимавшего большую часть лохани.

— Что вы еще хотели знать?

— Для начала — имя твое.

— Анна, — споткнувшись, произнесла непривычное сокращение.

— Тогда расскажи мне, Анна, что перво-наперво нужно сделать, чтобы было чем по осени людей кормить.

— Рано еще, — прижав книгу к груди, смотрела на стену, раздумывая, что странно это все. Сижу, с захватчиком планы обсуждаю, — морозы ночами пока. Рассада только на окнах в кухне стоит. Но это для дворового огорода. На поля еще что-то выносить не время.

— Что животные?

— Овцы есть. Десять голов тонкорунных и двенадцать грубошерстных. По-хорошему, нужно на дальние склоны гнать, там травы уже зеленеют, но сторожка развалилась, и забор зимой совсем покосило. А туда обратно их тянуть каждый раз толку нет.

— Что еще есть?

— Немного птицы, пара свиней. Это то, что дому принадлежит. У людей своя скотина. Вы же не станете отбирать?

— Я сказал уже, мы сюда жизнь строить пришли, а не грабежом заниматься. Не вынуждай повторяться.

— Дальше пойдете? — надежда, промелькнувшая в голосе, была такой явной, что я зажмурилась. Мужчина расхохотался.

— Не планировали. Дальше земля совсем другая, болота с одного краю, с другого скалы. Объединим три княжества в одно. Но здесь мне пока больше всего нравится, так что не надейся, что мы уйдем. Людей много, нужно где-то жить.

— Почему пришли? — пока захватчик был таким разговорчивым, решилась спросить.

— Земли у нас мало, да и скудная совсем. Сыновей много, — просто ответил мужчина, откинувшись на бортик. Помолчав немного, варвар махнул рукой. — Можешь уходить. Я все понял. Завтра ты мне будешь нужна, карты посмотрим.

Выдохнув на мгновение, быстрее направилась на выход, пока не передумал. Дойдя до кабинета, запоздало вспомнила, что не забрала в стирку вещи варвара. Оставив книгу на столе и заперев дверь, отправилась за корзиной. В руках все его вещи не унести. Я старалась двигаться быстро, чтобы не раздражать мужчину, пока он в благодушном настроении.

Без стука войдя в комнату, замерла на месте, ойкнув. Мужчина, с мокрыми волосами и единственным полотенцем на бедрах рылся в седельной сумке. Подняв на меня взгляд, варвар сощурился, а я не знала, как быть. То ли идти за вещами, то ли вернуться в коридор и постучать. Привычная манера поведения сыграла злую шутку.

— Что стала? Если за вещами пришла — забирай, — в голосе хватало насмешки. Мужчину позабавила моя реакция, — если за чем другим, то в следующий раз. Спать хочу, не до утех мне.

Опустив голову, не зная, как ответить, проскользнула в купальню, быстрее покидав грязную одежду в корзину. Я уже почти добралась до двери, когда варвар окликнул.

— Погоди. Это тоже прихвати, — в корзину упало мокрое полотенце, заставив покраснеть. Я давно не девица, но все же благородная особа. Да и муж мой давно как к праотцам отправился, чтоб реагировать спокойно.

Стараясь не поворачиваться даже боком, выскользнула из спальни, с шумом захлопнув дверь. Нет, пусть завтра ему кто другой полотенца подает. Поопытнее. Ченни отлично справится.

Фыркая и сердясь, оттащила корзину в отдельную камору за кухней, где стирали домовое белье. Передав женщинам задание, вышла в большую комнату, размышляя, как жить дальше и верно ли поступила, оставшись.

— О, булочка! — от этого голоса я подскочила, затравленно озираясь. Этот варвар, чуть шире в плечах, чем предводитель, с рыжиной в волосах и бороде, все еще сидел за столом, что-то вычерчивая угольным карандашом на тонкой бумаге. Встретившись со мной глазами, рыжий великан поиграл бровями, широко скалясь. — Иди ко мне, поговорим.

Рыкнув, еле сдерживая злость, чтобы не выхватить кочергу из камина и не огреть нахала, почти бегом вернулась в кухню.

Полночи не могла уснуть, вертясь на кровати. Мало того, что дверь на засов заперла, так еще и сундук подтащила, а все равно неспокойно было. Лард был будто и не страшен, а вот рыжий меня пугал. Кое-как задремав, проснулась с первыми проблесками рассвета. Честно пыталась поспать еще, но сон не шел.

Перестав мучить себя и сминать простыни, крутясь, как вьюн на сковороде, вышла из комнаты, не забыв вернуть бородавку на ее место обитания.

В доме стояла тишина, как и на дворе, но скоро должны прийти мужчины из тех, что работают при доме. Заглянув по дороге на кухню, кинула полено в печь, где все еще тлели угли. Пусть разгорается.

Набросив плащ, вышла на двор, оторопев. У дверей, прямо на земле сидела пара воинов, о чем-то тихо переговариваясь. На мое появление мужчины только провели взглядом, слегка кивнув, словно здороваясь. А вот впереди, во дворе, все было заставлено шатрами, большими, из темной ткани. Между ними ходили немногочисленные мужчины, позевывая. Признаться, первым порывом было попятиться, но я все же баронесса. Даже если этого никто не знает.

Спустившись с крыльца, быстрым шагом пошла вдоль стены дома, стараясь проскользнуть незамеченной. Не вышло.

— Девушка, девушка, стой! — услышав голос, подняла юбки, побежав. Только куда там. Через какой-то десяток шагов меня поймал улыбчивый весьма молодой парень, схватив за локоть. — Куда убегаешь? Я же спросить только. Где у вас воду взять? Нам бы постираться. И помыться. Мы, как бесы лесные, скоро мхом зарастем.

Парень улыбался, а я растерянно моргала.

— Баня есть. И чаны для стирки, — неуверенно предложила, сомневаясь.

Парень просиял, облегченно выдохнув.

— Это отлично. Покажешь?

— Дров нет почти.

— Это ерунда, решим быстро. Томаш, Леран, вставайте, — парень громко звал кого-то, протащив меня к самому центру лагеря, заглянув в один из шатров и при этом, не отпуская руку. — Командиры, благородные хары, поднимайте свои грязные туши.

— Чего ты там орешь в рань несусветную, — недовольный голос раздался из темноты палатки, и в нашу сторону блеснули два белых уголька. Угольки сперва размылись, а потом стали ровными яркими точками, пройдясь вверх и вниз. Кажется, нас разглядывали. — И зачем девушку привел? Кастан тебе за нее все лишнее открутит.

— Да я не за этим. Я баню нашел, — с восторгом сообщил парень, словно цветущий камень в лесу увидел. Уголек в темноте вспыхнул ярче.

— Вот как. Ну-ка, выйди на минуту.

Закрыв полог навеса, молодой улыбчивый воин едва не подпрыгивал, дожидаясь, видимо, командира.

Полог откинулся почти сразу, явив одного из тех мрачных великанов, что вчера присутствовали в доме. Он был только в брюках и незаправленной рубахе, стоя на мерзлой земле голыми ногами. Широко потянувшись, мужчина посмотрел на меня. Он был старше всех, кого я пока здесь встречала, но не стар и также могуч, как остальные.

— Что, булочка, баня есть? — голос был незлой и ненасмешливый. Вопрос задали спокойно, и я все же решила попросить.

— Не зовите меня так. Это очень неприятно.

— Хм. Скажи тогда, как звать?

— Анна. И да, баня есть. За домом. Но дров мало.

— Этот пустяк решим. Что со стиркой?

— Покажу воду, дам чаны и мыло. Стирать не буду, — рискнула я. Великан фыркнул, пряча улыбку в бороде.

— Какая хозяйка кому-то достанется. Или замужняя?

— Вдовствующая, — тихо, сквозь зубы ответила, — но хозяин мне не нужен. Пойдемте, баню покажу?

— Погоди, быстрая Анна. Парней поднимем, сразу задачи раздадим, чтобы по десять раз не ходить.

Вернувшись на минуту в палатку, великан вернулся с какой-то трубкой. Прижав ее к губам, мужчина дунул. Хорошо так, со всего объема легких. Только звука не было. Я ждала, недоумевая, что происходит. Но уже через несколько мгновений, словно из-под земли, вокруг стали собираться воины. На удивление бодрые, но какие-то сердитые. По мере того как мужчин становилось все больше, я пятилась за спину их командира. Дождавшись, когда за широкими спинами уже и палаток видно не было, мужчина спрятал свою трубку, посмотрев на воинов.

— Парни, есть шанс попасть в баню и простирнуться. Что скажете? — толпа ответила нестройным одобрительным гулом. Командир кивнул. — Нужно немного поработать, впрочем, не чрезмерно, так что собирайтесь по отрядам, будем задания раздавать. Анна, куда пропала?

Великан огляделся, пытаясь найти меня. Увидев, что я почти стала частью его спины, усмехнулся.

— Никак испугалась? Со мной не стушевалась — с парнями справишься. Выходи сюда. Внимание! Девушку зовут Анна, она сегодня вам заместо хозяйки. Слушать и не обижать. Савр, присмотришь, чтоб парни не баловали.

Парень, поймавший меня у стены дома, счастливо закивал.

Первым делом, под присмотром хара, выдала им из амбара чаны, в которых шерсть после стрижки мыли. Установив пять огромных железных котлов, мужчины поделились на группы. Одна группа отправилась за водой к реке, что текла чуть ниже. Вийка здесь была мелкая и узкая, с плавным берегом. Остальные потребовали телегу. Отрядив им одного из местных мужчин, что пришли утром к дому, отправила за дровами. Может, лес мне почистят от сухостоя.

Не мне, тут же одернула себя. Ларду.

Поймав эту мысль, тяжело вздохнула.

— Что грустишь, Анна? Мы люди незлые, — спокойно сказал хар, представившийся Лераном, зорким глазом следя за своими воинами, слаженно работавшими руками, — девок не портим, стариков не обижаем. Со временем Тазур порядок наведет, друг к другу притремся, соседствовать будем. Парни воевали полжизни, мира хотят.

— Это наш мир, а вы его забрали, — тихо произнесла, сдерживая горечь.

— Мир, он для всех. У вас мужиков не хватает, а у меня две сотни парней, ни кола, ни корыта. И еще две сотни на подходе. Но тех в соседнем княжестве оставим. А то тесно будет. Так что не дрожи и не скалься, а мужа себе выбирай, пока парни сами решать не стали.

— Не нужно мне мужа выбирать.

— Может, тебе и не дадут, — пожал широким плечом командир. Часть чанов уже была полна, и под ними выкладывали остатки моих дров. Хотелось скрипеть зубами, но Леран обещал, что дровосеки пустыми не вернутся. Посмотрим.

Растопив баню и дав указания, как мне ее не спалить, оставила мужчин самих разбираться со своими делами. И так все утро тут потратила, и не ела, и дел никаких не сделала. Расставшись с командиром варваров, побежала на другую, солнечную сторону двора, где летом располагался небольшой огород и стояла ткацкая.

Тазур

Дом мне понравился. Небольшой, чистый. Уютный. Впрочем, и земли были хорошие. Может, не так ухожены и обработаны, как хотелось, кое-где на полях валялись камни, некоторые заборы по дороге повалены, но на такую малость и не смотрел. Если взяться, за неделю-две все поправить можно. Если люди не взбунтуются. Хотя по деревням проехали тихо, мимо пустых дворов и закрытых окон.

Мужчин совсем мало. Во дворе стояло человек пятнадцать, и из тех опытным взглядом можно было выделить от силы пятерых. Оружием никто не махал и криков не поднимал. Была у меня надежда, что без крови сегодня спать ляжем.

— Нападать не советую. Тогда, быть может, нам удастся сохранить мир.

Мужики хмурились, но кивнули. Не дураки. Если можно не умирать, то не стоит и торопиться.

К моему удивлению, женщин было еще меньше. Шесть старух и молодка с острыми внимательными глазами. Она следила за мной, анализировала. С удивлением увидел не просто разумную, а, кажется, умную и образованную женщину в этом забытом краю. Маленькая ростом, хотя какой-то болезненно серый цвет в ее лице присутствовал, она не была тощей, как девицы в соседнем княжестве. Но с «булочкой» Кастан, конечно, перегнул. Я видел, как темные глаза молодой женщины полыхнули, а лицо скривилось. Но смолчала.

Когда стали смотреть домовую книгу, пришлось удивиться еще раз. Не как в прошлом княжестве, в ее книгах были непросто цифры, а подписывался каждый участок: с какого сколько собрали, сколько засеяли. Жаль, пока не мог соотнести цифры с названиями, но это можно будет посмотреть завтра. Может оказаться ценной работницей, если не привирает и считает верно.

Когда я понял, что от меня несет, как от болотного черта, стало не по себе. Будь женщина только красивой, может и не подумал бы, а вот выглядеть неряхой перед этой как-то не хотелось. Но и получить информацию тоже было нужно. Трудно работать с неизвестным. Женщина говорила по делу, на меня стараясь не смотреть, что и забавляло, и немного задевало. Пусть влечения к ней у меня не было, но все же мужская гордость есть. Отчего-то хотелось, чтобы оценила.

Когда темноглазая вернулась за одеждой, тщеславие проснулось с новой силой. Она замерла в дверях, не зная, то ли сбежать, то ли собирать вещи. Захотелось ее немного кольнуть, чтобы обратила на меня свое внимание как на мужчину, а не как на завоевателя.

И куда же подевались все женщины этого дома?

Первый раз за долгие месяцы отоспавшись на нормальной кровати и будучи чистым, проснулся полный сил и желания что-то делать. В кухне уже хлопотали две женщины, вздрогнувшие при моем появлении.

— Уже почти все готово, лард, — взволнованно произнесла одна из них, судорожно теребя передник.

— Не торопитесь, я пока пройдусь. Готовьте скромно, я неприхотлив. Где Анна?

— Кто? — женщины переглянулись, словно не понимая о ком речь.

— Девушка, что книгами домовыми занимается.

— Так мы ее еще не видели сегодня.

— Спит?

— Она рано встает, — покачала головой кухарка. — Может, в ткацкую пошла или в сырные кладовые. В доме ее нет.

Кивнув, вышел в свежее утро. На дворе вовсю кипела работа. Леран, довольный жизнью, расхаживал между чанов, над которыми поднимался пар, свежим ароматом хвои разносясь по округе.

— Это что у вас?

— Стирку затеяли, — фыркнул хар, почесывая бороду, — скоро баня готова будет. Но ты, я вижу, уже успел себя в нормальный вид привести.

— Где чаны и мыло взяли? Кладовые обнесли?

— Да ну, что такое говоришь? — праведно возмутился военачальник. — Девушка выдала. Практически под подпись. Мыло — и то под счет дала, и все обратно заперла. Занятная.

— Анна? Умная и сообразительная.

— Не только. Думаю, непростая она.

— Ты о чем? — мы шли по лагерю, проверяя, как устроились воины. Между палаток уже натягивали веревки, развешивая первую партию стираной одежды. Мужчины ходили полуголыми, надеясь поскорее попасть в баню. Леран поднял брови.

— Благородная, скорее всего.

— С чего мысли такие? Какая благородная станет простым именем зваться и белье в стирку таскать, — признаться, в словах друга был резон. Уж очень на деревенскую, даже обученную, она не походила.

— Говорит и ведет себя не так, как девки другие. Думаю, баронская компаньонка. Или родственница бедная. Только непонятно, с чего ее тут оставили.

— Может, провинилась чем. Выспросить нужно. Отряды еще не приехали?

— Один вернулся. По следу шли до болот, там он резко оборвался. Чуть в стороне груда камней валяется. Словно кто-то телегу разгрузил и по тем же следам обратно вернулся. Лошадь не подкована, след слабый. Остальные два еще в пути.

— Как вернутся, ко мне с донесением. Первые, кто себя в порядок приведет, пусть готовятся, в деревни поедем. На люд местный посмотрим и на поля. Анна эта куда делась? Не видал?

— Савр за ней приглядывает. Туда, за дом ушли с полчаса как. Пока не возвращались.

Оставив воеводу с его делами, отправился искать девушку. Нужно было посмотреть карты и сопоставить с цифрами из ее книг.

Савр, прислонившись к дому, что-то ковырял ножиком, поглядывая на низкую постройку у самого края двора. При моем приближении парень вытянулся.

— Где Анна?

— В тот дом пошла. Пока не возвращалась.

— Свободен можешь быть.

— Велено за ней все время смотреть, — отозвался парень, вопросительно подняв бровь. — Чтоб не обидел кто.

— Я сам дальше.

Постройка была необычной. Низкая, явно нестарая, из чуть потемневшего дерева с большими окнами в полстены, каких в местных домах не бывало. Обойдя здание кругом, нашел небольшую дверь. Толкнув, вошел внутрь, поразившись тому, как здесь тепло и светло. Это был один зал, заставленный небольшими деревянными станками. Ткацкая. Станки все были новые, непривычной конструкции. На некоторых все еще оставались натянутые полотна, вытканные разве что наполовину. В дальнем углу черным зевом темнел камин. Девушка, встрепенувшаяся и вздрогнувшая при звуке открывающейся двери, стояла у одного из станков, что-то высчитывая.

— Доброе утро, — прищурившись, рассматривал ее, признавая, что Леран прав. Не может она быть простой деревенской бабой.

— Доброе ли? — тихо произнесла она, чуть отступая. Похоже, сегодня страх, несколько осевший после нашего общения, вернулся вновь.

— Это уж как сама захочешь. Что тут делаешь?

— Шерсть считаю. Она в книгах значится как переходная. Вычтена из общего числа.

— Почему?

— Приход по тканям потом пишется. Когда соткут.

— А кто ж соткет, если ткачих нет?

Девушка снова вздрогнула, поднеся руку к лицу, к своей жуткой бородавке, но опустила, не дотронувшись.

— Ткачих нет, — повторила за мной.

— А где они? — я медленно двинулся в обход станков, которых было тут семь, стараясь заблокировать ей путь.

— Где же они? — Анна отступала, лихорадочно бегая глазами по помещению. Уперевшись спиной в узкий подоконник, замерла. — Ушли.

— Это я понял. Вернуть нужно.

— Не нужно.

— Почему? — меня это забавляло. Когда женщины и девушки по домам вернутся — вопрос времени. Поймут, что никто их неволить или обижать не станет — сами прибегут. Но то упорство, с которым их защищала Анна, было очень интригующим. Подойдя вплотную, рассматривал собеседницу, опустившую голову. Подцепив подбородок двумя пальцами, глянул в темные, с зеленцой, глаза. Губы девушки немного подрагивали, ресницы трепетали. Неожиданно отметил, что с такого расстояния отлично видно, где под глазами провели каминной сажей, а где присыпали лицо золой. Было немного смешно, словно эти вещи могли остановить насильника, будь он и в самом деле таковым. Ну, если ей так спокойней, незачем девушке мешать играть в эти игры.

— Не место девкам здесь, — сипло, сглотнув, произнесла Анна.

— А тебе значит место?

— А я не боюсь, — выпятила она подбородок и свела брови.

— Так ли? — ради интереса нагнулся ближе, прижимая девушку к окну бедрами. Анна вздрогнула всем телом, сжалась и крепко зажмурила глаза. Ага, не боится она. Как же. Отпустив девушку, отступил. — Смелая ты. Только это не поможет, если кто обидеть решит. Но моих парней не бойся, они не тронут. Ни тебя, ни ткачих. Пусть возвращаются. Идем, карты твои смотреть да завтракать.

— Я шерсть недосчитала, — тихо пролепетала девушка, глядя мимо меня.

— Если они у тебя в расход на ткани записаны верно, пусть там и будут. Потом решим. Через пару дней мои обозы придут, нужно будет место в кладовых освободить и к посевам готовиться. Шерсть никуда не денется. Идем.

С интересом наблюдая, как ткацкую запирают на какой-то хитрый замок, присмотрелся к связке ключей на поясе девицы. Кольцо было большое, с десяток на нем точно висело.

— У тебя все ключи от кладовых? Да не вздрагивай ты так, — не удержавшись, скривился. Сколько ж можно. Словно вынуждает сделать какую гадость, оправдывая такую реакцию. — Я тебя обидеть, чем успел? С чего такая реакция?

— Я… это непроизвольно, — пролепетала девушка, опустив глаза.

— На меня посмотри. А теперь говори, что за реакция.

Анна смотрела, не мигая, зажимая дрожащие руки под грудью. Она, видимо, ждала, что я перестану ждать ответ, и отпущу ее, но девушка еще не была знакома с моим характером.

— Я жду, и мы не двинемся с места, пока не получу ответ.
_________________________________
Мои хорошие, если вам по вкусу история, пожалуйста, не забывайте ставить лайк (сердечко). Вам не трудно, а автору приятно. 
И подписывайтесь на , чтобы не пропустить новинки, скидки, новости и блоги с визуалами от автора!)

Вирана

Я не сразу среагировала, когда варвар зашел в ткацкую. Не привыкла, что столько опасных, незнакомых и больших мужчин шастает по двору моего дома. Не зная, как дальше сложится наша жизнь, с самого утра решила дописать в книги шерсть, мало ли как Он отреагирует на неучтенные мотки.

Но Ему было все равно.

Этот лард словно и в самом деле желал жить в мире с людьми, заботился о том, чтобы вовремя сладить с посевами и навести порядок на землях. Только это были мои земли, и горло каждый раз зажимало спазмом от мысли, что я не могу удержать наследие мужа в своих слабых ладонях.

Он требовал вернуть ткачих, словно я не знала, что делают с девками захватчики. Правда, меня еще ни один из его воинов не обидел, но надолго ли это?

— Не место девкам здесь, — упрямо произнесла я, с трудом выдерживая прямой взгляд. При ярком свете, падающем из окна, глаза мужчины выглядели почти черными, а черты лица слишком молодыми. Вчера он показался старше. Может, это от усталости, но теперь я видела, что лард моложе моего почившего супруга. И уже командует пусть маленькой, но все же армией. Почему тот второй, хар, будучи старше, подчиняется Ему? Кто они и почему ушли из родных земель?

— А тебе, значит, место? — и такая насмешка в голосе, словно я ему свинью подоить предложила.

— А я не боюсь, — упрямство было сильней страха, и я высоко вздернула подбородок, напоминая себе, что быть слабой непозволительная роскошь. Усмешка на лице стала шире, и мужчина неожиданно шагнул ближе, зажимая между своим телом и подоконником, заставляя дрожать от ужаса и противоречивых ощущений.

— Смелая ты. Только это не поможет, если кто обидеть решит.

Лард отступил, словно в одно мгновение потеряв интерес к игре.

Его интересовали кладовые, но если я начну показывать полупустые помещения, где на полках едва хватает зерна на посев, как отреагирует он? Не так богато мое баронство, как пять лет назад.

Я запирала ткацкую, когда Он обратил внимание на связку ключей. Как можно было не подумать, что простой экономке ключи не положены — ума не приложу. Такая оплошность. Представив, чем это может мне обернуться, вздрогнула всем телом и мелко задрожала. Только я и в этот раз не угадала. Его мало интересовало, почему ключи у меня. Мужчину больше беспокоило, отчего я вздрагиваю каждый миг нашего разговора. Кусая губы, пытаясь придумать достойную причину, прикрыла глаза, не желая быть застуканной на вранье. Моя наставница благородных манер всегда говорила, что плохую лгунью выдают глаза. А я врать не очень, чтобы умела.

— М… когда пришел мор… примерно через год… из соседних земель потянулись разбойники. Банды небольшие, но нападают в основном на женщин и стариков, — пусть это была правда, но к моему страху перед лардом отношения не имело. — За все время пропало девятнадцать девушек и молодых женщин. Еще несколько сбежали, кого-то просто бросили после того… после того…

Горло сжало, не позволяя продолжить.

— Не надо, я понял, — серьезный голос заставил открыть глаза и внимательно посмотреть на мужчину напротив. — Тебе я повторяю в последний раз — никто девок обижать не станет. Ни тебя, ни других. У нас за такое на цепь сажают без воды. До смерти. У каждого из нас есть матери и сестры.

— А тот рыжий? — меня и в самом деле немного пугали те активность и восторг, которые исходили от другого великана.

— Кастан? Он больше лает, чем кусает. Пока не захочешь, не тронет. Правила для всех одни. Идем, — поманив меня за собой, лард двинулся обратно к дому, мимо натянутых веревок с бельем и полуголых мужчин, бегающих по двору. — Ты тоже с этими разбойниками встречалась или кого-то из ткачих попортили, что так реагируешь?

— Нет, меня не трогали. Я одна почти не выхожу из поместья, да и в целом мало по дорогам шастаю, только если очень нужно, — вздохнув и решив попробовать поверить ларду, что его люди менее опасны, продолжила. — Прошлой зимой были морозы сильные, снег мел почти две недели, не переставая. В ту метель банды совсем осмелели. Две семьи вырезали, а как-то ночью сюда пришли. Пять овец утащили, пока заметили. Пришлось скотину едва ли не в дом переводить, чтобы как-то сохранить. Мы их сами берегли до последнего, не трогали, чтобы стада было из чего потом возродить, а эти пришли, еще и двоих мужиков порезали чуть ли не до смерти. Наши тонкорунные овцы — самые лучшие в пяти долинах. Были. Еще пять лет назад стада по три сотни ходили. Только остался от них пшик. Одно название.

— Куда девались?

— Известно куда, — во рту разлилась горечь, словно и сейчас над поместьем вился густой черный дым погребальных костров. — Что не съели, то обменяли на лекарства, когда мор пошел на второй и третий круг.

— И что, до сих пор мор в ваших краях бушует? — в голосе беспокойства не было, только будничный интерес, не больше, чем к погоде на прошлой неделе.

— Все, кто мог, померли. Остальные не болели, хоть каждый за больными ходил. Иммунитет, видно, — лард на моем последнем слове чуть запнулся, и как-то недоверчиво обернулся. К нему тут же подошел один из солдат, доложив на непонятном мне наречии.

Отвлеченная разговором, я не сразу заметила, как мы добрались до центральных палаток. Мужчины носились туда-сюда, весело переговариваясь, развешивая одежду. От некоторых, тех, кто выскочил из бани в одних полотенцах на бедрах, валил пар, как от чертей. Прикрыв глаза ладонью, я старалась не смотреть на крепкие мышцы и смуглую кожу, представленные в таком изобилии, что голова начинала кружиться. В какой-то момент перед нами выстроился живой коридор из мускулистых, полуобнаженных и очень довольных мужчин. С учетом того, что на самого ларда никто из них не смотрел, я пришла к неутешительному выводу — все для меня. Мужчины лыбились, поигрывали мышцами и все норовили случайно стать на моем пути. Не зная, куда прятать глаза, больше трех лет не видя здоровых, не отощавших от болезни и не покрытых язвами тел, я зажмурилась, тихо застонав. Тот факт, что я вдова, спокойствия не слишком добавлял. Щеки пылали, сердце стучало как бешеное.

— Оценила? — меня ухватили за локоть, крепко, но не больно, и потащили куда-то. Приоткрыв глаз, с облегчением увидела лестницу и двери дома. — Тебя одной на них не хватит. Парни набегались-наскакались, как блохи, и с невероятной силой сейчас начнут себе искать уют и покой. Верни девок обратно, иначе можешь захлебнуться в нежности.

— Я не знаю, где они, — едва слышно пролепетала, с трудом приходя в себя. Теперь оставалось надеяться, что меня не замучают горячие кошмары, состоящие из полуголых, изголодавшихся мужчин. Кажется, дремавшее столько времени либидо решило пробудиться.

— Ну да. Я пока поверю, но через неделю сама придешь с предложением их вернуть. Надеюсь, в том тайном месте, о котором ты не знаешь, девушки в безопасности. Так?

Плохо соображая и думая совсем не о том, о чем надо, я кивнула.

— Ну-ну. Хоть это.

— Почему здесь нельзя сеять зерно? Место высокое и сухое, — мы спорили уже часа два, сидя у стола перед картой, на которой лоскутным одеялом были нанесены все земли баронства. Лард, как оказалось, немного понимал в сельском хозяйстве, но никак не хотел слушать моих слов и учитывать особенности земли.

— Здесь слишком высоко, воды мало, а горы задерживают дождь. Слишком сухо, — теряя терпения от необходимости кому-то объяснять, почти рычала я.

Мужчина фыркнул, откинулся в кресле, внимательно глядя на меня.

— Муж твой давно помер? — вопрос был неожиданным, заставив резко замолчать и тяжело вздохнуть.

— Больше двух лет, почти три, — разговор вдруг стал тихим, каким-то отстраненным.

— Ты нездешняя. Не делай такие большие глаза. По лицу, по фигуре видно. Говоришь быстрее и громче. Мы по этим долинам давно бродим, чтоб не замечать. Откуда сама?

— С низин. Больше двух недель верхом.

— С баронессой приехала?

Боясь сболтнуть лишнее, только кивнула. Пусть так и думает, это безопаснее. Лард, видно, собирался задать еще опрос, но нас прервали. В открытую дверь стремительно вошел рыжий Кастан, хмуря брови.

— Тазур, выйди на двор. Один из отрядов вернулся.

Тазур

Может, я отвык от женского общества, а может Леран прав, и девица не так проста, как хочет казаться. Иммунитет. Я едва не споткнулся, когда услыхал от нее это слово. Среди моих людей с ним едва ли треть знакома, а тут экономка. Из низин. Которая на раз построила воинов, распределив работу и заинспектировав до такой степени, что парни едва ли не лозой под ноги стелились, впечатленные силой духа.

А речь? Говор совсем не простецкий. Вдовствующая она. Проходя мимо кухни на двор, на миг остановился, заглянув в обитель женщин.

— Ченни, — пожилая, но еще крепкая, женщина подняла голову, уже не вздрагивая. Эта быстро привыкнет и может стать хорошей помощницей. Если баронессу найдем. Еще одна головная боль. — Ченни, ты замужняя?

— Вдовая, лард.

Кивнув собственным мыслям, вышел за Кастаном. Вдовая. Вдовствующая. Что-то эта «булочка» не договаривает. Интересно, конечно, но потом, все потом.

— Что, Томаш?

— Да вот приехал третий отряд. Говорят, в деревнях тихо, словно вымерли все, но следов в лесу хватает. Не так далеко кострище и место лагеря нашли. Два дня, может, три. Как люди ушли. Может, баронесса?

— Не похоже, — тихо переговариваясь с харом, мы прошли по лагерю, проверяя, все ли воины успели привести себя в человеческий вид. — Люди не выглядели сильно испуганными, значит, хозяйка уехала не так давно. Точно не три дня. Думаю, прямо из-под нашего носа выскочила. Нужно как-то вызнать у Анны, она точно знает.

— Не скажет, лард, — Томаш чуть скривился, но глаза блеснули весельем. Девка всем понравилась. — Девушка прямая и упертая. Но хозяйственная. Успела все дрова пересчитать, что парни из леса привезли. Они еще не порублены, а уже на учете значатся. Боевая. Спелая. Болезная немного, но это временно. Сложно тебе будет с ней. Парни уже глаза косят.

— Это да. В сравнении с теми девками, что нам встречались — в этой сама жизнь пылает.

Мы помолчали, довольные тем, как стал лагерь. Скоро прибудут обозы и еще несколько отрядов, тогда часть парней можно будет по домам в деревнях расселить, для присмотра за порядком, пока все до ума не доведу.

— Бери нескольких человек из тех, кто уже свободен, леса начинайте прочесывать, там, где кострище нашли. Анна говорит, разбойничьи шайки народ третируют. Нужно изловить.

— Понял, лард.

Томаш развернулся, быстро собрав людей, а я все думал, чем эта земля так провинилась перед монархом, что король Сигуд практически добровольно отдал ее в чужие руки. Нужно только найти баронессу и баронскую корону, и все это станет моим.

Вирана

Их так много. Кажется, в поместье не осталось ни единого угла, где можно было бы спрятаться от мужчин. Даже в кухне, исконном месте властвования женщин, то и дело появлялся кто-то из воинов, назвать которых варварами отчего-то уже не получалось так легко.

— Ми… — я так резко обернулась на голос Ченни, что в шее стрельнуло. От ужаса сердце замерло, а потом зашлось в бешеном ритме. Экономка прикусила губу на полуслове, так и не закончив обращение, которое грозило мне неприятностями. — Милая, что делать с Корин?

— Пока ничего, — нервно оглядываясь по сторонам и проверяя, не услыхал ли кто заминки, отозвалась я. — Три дня ничего делать не станем, а там, если что, Раит придет, возьмет что надо.

— Все же учтено! До последней хлебной крошки посчитано! Вами же, — встревоженный шепот женщины щекотал и так натянутые нервы.

— Знаю. Но что прикажешь? Идти записи править? Или правда думаешь, что Он пойдет сыры в кладовых считать?

— Такой может и пойти, — женщина протерла руки полотенцем, отставив в сторону готовую кашу. Она орудовала у плиты ко мне спиной, пока другие женщины перебирали зерно в другом помещении. Крупу мы выменяли в том году, но ее осталось совсем мало. Больше все корнеплоды. — Вам бы к Корин, а как все уладится — вернуться. Спокойнее было бы.

— Корин — это кто? — усидеть на стуле, услыхав за спиной голос Кастана, было непросто. Я едва не подпрыгнула до потолка, не заметив, когда он там появился.

Ченни, не менее шокированная, чем я, медленно обернулась.

— Корин — это старушка в соседней деревне, — уверенно и четко отозвалась экономка, глядя прямо на рыжего, — она приболела и просила помощи.

— И с кем Анна должна отправиться?

— С Хазетом, обычно он из поместья кого надо возит. На дорогах неспокойно, — видя замешательство Ченни, поддакнула я, не поднимая глаз. — Нужно лекарство Корин отвезти.

— Ну, раз надо, то вперед.

Рыжий широко махнул рукой, улыбнувшись, вот только глаза смотрели внимательно и остро, словно насквозь видели.

Не найдя способа как-то замять ситуацию, вышла из кухни, прихватив небольшой саквояж из кабинета. Кастан, не оставляя без внимания, все время ходил за мной, буквально не спуская глаз.

Выйдя на двор, я уже было собралась искать Хазета, чтобы достоверно изобразить путешествие в деревню к воображаемой больной старушке, как прямо перед моим носом замер один из огромных коней.

— Давай руку. Думаю, я лучше справлюсь с ролью провожатого, чем ваш тощий стражник. Ему бы поспать да поесть нормально. Пару месяцев. Вот тогда из него вновь воин, может, и получится. А пока со мной поедешь. Говорят, тут разбойники водятся.

— Говорят, — тихо, зло бормотала я себе под нос, пытаясь придумать, как избавиться от рыжего. — Если бы я знала, что так будет, ни за что бы не сказала.

— Давай руку, Булочка. Прокатимся, — улыбается, а у самого глаза горят таким опасным огнем, что невольно шаг назад сделала.

— Что у вас происходит? Концерт для всего двора? — появлению ларда я неожиданно обрадовалась, отступив от Кастана за более надежную спину.

— Да нет. Вот Булочку в деревню хочу сопроводить. Там кто-то заболел.

— В деревню? Мы как раз туда собирались. Со мной поедешь. Заодно и поговорим, — спокойно и уверенно произнес лард, беря под уздцы коня, подведенного одним из воинов.

Плесень болотная! Даже не знаю, с кем хуже ехать. С тем, кого боюсь, или с тем, кого обманываю.

Легко запрыгнув в высокое седло, Тазур повторил:

— Со мной поедешь. Каст, дай свой плащ, иначе Анна себе весь… округлости отобьет, пока мы доберемся.

Недовольно хмурясь, кинув на меня почти злой взгляд, Кастан, тем не менее, подал требуемую деталь одежды.

С некоторым недоверием наблюдая, что будет дальше, я очень слабо представляла, как запрыгну на спину этого зверя и как смогу там сидеть. В наших краях вдвоем на лошади разве что дети ездили. Хотя, стоило отметить, что наши лошади все же на порядок меньше, чем те, что прибыли из-за перевала.

Сложив плащ несколько раз, Тазур положил его как подушку перед собой, укрывая выпирающую переднюю луку седла. Оглядев двор, лард медленным шагом подвел коня к лестнице.

— Иди сюда, девушка. С земли тебя не закинуть, высоко очень. Давай, время идет. Солнце почти в зените, а дел, как сорняков в огороде.

Скрипя зубами, про себя костеря собственный длинный язык, я поднялась на несколько ступеней, все равно не представляя, как смогу запрыгнуть так высоко.

— Каст, подай, — невозмутимо приказал-попросил лард. Не успела я сообразить, как меня легко подхватили за талию, высоко приподняв над землей. — Ногу перекидывай, пока не упала.

Кое-как закинув ногу, я с ужасом поняла, что меня вот так, на весу, передают из рук в руки, рискуя уронить прямо под копыта этого огромного зверя. Широко распахнув глаза, тут же ухватившись за длинную гриву, я попыталась чуть более устойчиво устроиться.

— Не ерзай и отпусти Слюду, — чуть ворчливо пробормотал лард, прижимая к себе, — со мной не упадешь. Ехать нам не слишком долго, так что сильно не устанешь.

Пришпорив и резко развернув коня, отчего я едва не скатилась вбок, лард быстро выехал со двора.

— Мои люди нашли следы разбойников. Только, судя по всему, их в банде не пять-шесть, а с два десятка будет точно, — Тазур начал без предисловия, пока мы ехали вдоль черных полей.

Я мало смотрела по сторонам, стараясь как-то удобнее устроиться в столь некомфортном положении. Плащ, сложенный в несколько раз, все норовил съехать, почти сразу начали болеть спина и бедра, которыми я пыталась держаться за гладкие бока, укрытые попоной.

— Не знаю. Как вы появились, разговоров о разбойниках больше и не было. Только о варварах из-за перевала, которые вырезали семью князей Анадских… — не успев подумать, с кем разговариваю, я вначале произнесла фразу, а уже потом зажала рот ладонью, в ужасе втянув голову в плечи и ожидая, что будет дальше.

Тазур только хмыкнул, быстрее погнав коня, немного отрываясь от сопровождения.

— Это не так. Да, князя пришлось отправить к праотцам, но он бы не сложил оружие. А вот его вдову и дочь отправили к дальним родственникам. После того как княгиня подписала отказную под печатью короля.

— Неправда! Сигед не мог отдать вам свои земли так просто! — возмущенно вскрикнув, я даже полуобернулась в седле.

— Но он отдал, — проникновенный шепот, от которого по телу прошла холодная дрожь. В белозубой улыбке было столько снисхождения, что невольно возникало желание разбить первый попавшийся горшок об эту темную голову. Желательно ночной. Только под рукой такового не было. Помолчав несколько минут, чуть придержав коня, лард добавил уже с более спокойной интонацией: — Не просто так, как ты выразилась, но довольно дешево.

— И что же король попросил взамен? — пытаясь представить, во что могла обойтись наша жизнь и свобода в понимании Сигеда, я даже на время забыла о неудобном положении.

— Неважно, Анна. Он получит свое сполна. Что это за место? — Тазур остановил коня у узкой тропы, извилисто уходящей вниз в чащу. Обычно эта тропка привлекала мало внимания, а местные и вовсе старались обходить ее стороной.

— Там топи. Только знахарки ходят. Очень опасное место. Гиблое, — я почти не лукавила. За те пять лет, что я живу на землях баронства, эта топь проглотила не один десяток человек.

— Это чувствуется. И между тем туда странным образом тянет, — задумчивые нотки в голосе ларда мне не понравились. Не хватало, чтобы он туда со своим интересом сунулся. Нервно заерзав, я добилась только того, что плащ-подушка совершенно съехала набок.

— Злобные феи! — тихое ругательство сорвалось само собой, привлекая внимание Тазура.

— У вас водятся такие? — и ни намека на насмешку.

Прищурившись, размышляя, стоит ли ему что-то рассказывать, я только прикусила щеку изнутри, пытаясь ладонью подтянуть плащ обратно под самую мягкую и такую чувствительную часть тела. Не дождавшись ответа, но обратив внимание на мои потуги, Тазур вдруг крепко обернул талию одной рукой, приподняв, а второй поправил импровизированную подушку на место, при этом весьма вольно проверив ладонью, попадает ли ткань именно под мой многострадальный зад. Возмущенно пискнув, едва не вырвавшись из захвата, при этом чудом не упав на землю, попыталась обернуться, чтобы влепить пощечину. Только мой маневр разгадали, поймав ладонь на подлете. Крепко сжав запястье, лард легко, но резко дернул рукой, словно желая привести в чувство.

— Сказал же, что никто намеренно не обидит. Но по лицу бить тоже не позволю, — вновь пустив коня легкой рысью, управляясь с ним почти без рук, Тазур добавил чуть погодя, — ты пользуешься моим терпением слишком вольно. Будешь так себя вести — выпорю. Не путай доброту со слабостью.

Сердито сопя, не имея возможности как-то поставить мужчину на место, я только сжимала зубы, удерживаясь от любых комментариев, чтобы не навлечь на себя еще больше неприятностей.

Тазур

Злобные феи. Если бы я думал, что такие и правда существуют, то решил бы, что одна из них мне и досталась. С виду милая, мягкая и податливая как воск, Анна вдруг могла за мгновения стать твердой как сталь. В ней чувствовались присутствие какой-то тайны и немалая внутренняя сила. Если бы время позволяло, может, я бы и занялся изучением ее секретов, но только дел было невпроворот. Поиски баронессы осложнялись болотами, с которых сходила зимняя дрема, и разбойниками, совершенно не к месту обнаружившимися здесь.

Мы как раз миновали тропу, ведущую к топям, когда узкую лесную дорогу пересек заяц. Косой, встревоженный ржанием лошадей и стуком копыт, вместо того, чтобы ринуться в чащу, выскочил прямо под ноги Слюды. Спокойный и обученный, конь только фыркнул, остановившись. А вот меня подобное событие заинтересовало.

— Что у вас с дичью?

— Что-то есть. Но мы больше подсобным хозяйством промышляем. Зимой несколько раз силки ставили, а на крупную дичь охотиться некому. Мало тех, кто мог бы весь день и всю ночь в лесу провести, ожидая зверя, — я уже по голосу мог определить, когда эта маленькая женщина кривится. Только было непонятно, она сожалеет о том, что пришлось мне сказать, или о том, что охотников и правда нет.

— Собаки?

— А кто ими заниматься будет? — и столько горечи и злости в голосе, что даже стыдно стало.

Немного помолчав, решил сменить тему. Было понятно, что для местных последние годы дались с трудом, но только моей вины в этом не было. Наоборот, я мог помочь им наладить порядок и быт, раз уж у самих силы недостает.

Дальнейшая дорога прошла спокойно, только все из головы не выходила узкая, но утоптанная тропа к топям. Одна-две знахарки такую дорогу не протопчут, даже если каждый день по ней ходить станут.

Нужно будет послать людей проверить.

Вирана

Злобные феи. Я с ними сталкивалась не раз в этих лесах, и, будь моя воля, больше не повторяла бы этого знакомства. В последний раз и вовсе чудом ушла, откупившись дорогой заколкой от вредной крылатой девицы. За последнее время они попадались все реже, предпочитая сидеть по своим норам в глубине болот, но вот в годы до мора то и дело утаскивали к себе несчастных, не сумевших разгадать загадки или попавших на их территорию. Изредка удавалось откупиться, но цену эти темные создания назначали немалую. Неспроста у дочери кузнеца не было двух пальцев на руке, а старый овчар как-то вернулся из леса без ноги. Но живой.

Поежившись и радуясь, что феи стали выходить к людям все реже, я представила, как через три дня отправлюсь к топям. Нужно будет хорошо подготовиться и придумать способ сбежать из-под внимательных темных глаз нового хозяина поместья. Жаль, что так получилось, но в благие намеренья и хороший исход всего этого я не верила.

Деревня была тихой и почти пустой. В одном-двух дворах копошились старики, сгребая остатки прошлогодних листьев и готовя скудную землю к весне. В былые годы люди носили торф и ил с болот, но это не такое простое дело для человека, обремененного тяжестью лет.

Наша небольшая компания ехала довольно медленно, и даже спиной я чувствовала напряжение Тазура.

— Дома крепкие, и дворы вроде как в порядке, но где люди? — лард придержал своего огромного коня в центре, на небольшой площади.

— Эта деревушка небольшая. Много умерло. Когда мор добрался до этих дверей, в соседних деревнях особенно уже некому было помогать. В каждом дворе по одному два, а то и три человека огню отдали.

— Высокая дань.

— Немалая, — тихо согласилась я, вспоминая, как помогала собирать погребальные костры. Единственного, чего хватало в то время — это хвороста для огня. Даже сейчас в горле стоял привкус гари и сладкий, тошнотворный запах горелой плоти.

— А где те, кто остался?

— Пока на болотах. Ждут, что будет. Что вы станете делать?

— Мне нужно разместить людей. В палатках жить долго невозможно. В какие дома можно определить воинов на постой?

— Без хозяев?

— Раз их нет, то да. Чужого не возьмем, с хозяйством порядки наведем. Все как надо будет. Да и что у вас брать, — пожав плечом, как само собой разумеющееся, ответил Тазур. И все же я не понимала его логику. Это было неправильно и неверно. Для меня.

— Мне нужно навестить старушку, — сделав вид, что не услышала последнюю фразу, я попыталась слезть с коня, но, глянув вниз, резко передумала. Земля была как-то уж невероятно далека.

— Где ее дом? Я заберу тебя позже, как осмотрю деревню. Староста здесь есть?

— Умер. Давно.

— А кто решает вопросы?

— Из важных за последние годы было только два: хватит ли еды на зиму и дров для печей.

— И кто же занимался этими делами?

— Баронесса, — я едва не скатилась из рук ларда, услышав обращение. Недалеко стояла Нима, опираясь на палку, старуха-ведунья смотрела на нас проницательным взглядом разных глаз.

— Снова ваша миледи? Я уже просто изнываю от желания познакомиться с ней, — и такая, то ли угроза, то ли предвкушение в голосе, что дрожь по всему телу прошла.

— Она у нас, и правда, занятная. Только в руки взять мало, еще и удержать нужно, — и такая едкая улыбка у Нимы, что и непонятно, мне упрек, или ларду предупреждение.

— Ты кто?

— Ведунья местная. С духами говорю. Судьбы вижу.

— Спустите меня. Я должна навестить старушку, — не позволив ведьме с разными глазами продолжить, осторожно дотронулась до руки Тазура, привлекая внимание. Кивнув, мужчина крепко взял меня за руки, медленно ставя на землю. Коснувшись твердой поверхности, я тут же отступила от огромных, пугающих копыт, повернувшись к ведунье. Все, что я успела, это прижать палец к губам, призывая женщину не выдавать меня. Ее косы, седые и тугие, аккуратно заплетенные яркими лентами, чуть качнулись.

— Анна, в какой дом ты идешь? — протягивая мою котомку с лекарствами, повторил вопрос варвар, больше не казавшийся таким уж варварским, как вчера. А прошло-то совсем немного времени. Не стоит забывать, с кем я общаюсь.

Указав дом, я еще раз кинула предостерегающий взгляд на Ниму. После того как женщина побывала в плену у злобных лесных фей, ей и в самом деле доступны всякие фокусы, но и понятия верного и неверного у нее иногда не совпадают с общепринятыми.

— Оставайся там, чтобы я не искал. Савр, сопроводи и проследи.

Спрыгнув с коня, парень подмигнул, пристраиваясь рядом. Отлично. И здесь у меня нянька.

Войдя в дом, захлопнула дверь прямо перед носом удивленного парня и повернулась к старой женщине. Еще полная сил, но сгорбленная годами, худенькая и маленькая, старушка сидела за столом, зашивая прореху в платье. Услыхав стук двери, старушка обернулась, тут же вскочив с места. Мы были знакомы все пять лет, а ее единственная внучка служила у меня.

— Ваша милость, — легкий, полный достоинства поклон и улыбка. Все же, несмотря на то, что годы были тяжелыми, люди привыкли и принимали меня.

— Добрый день, уважаемая. Сегодня и дальше я — Анна. Просто, Анна. Пожалуйста, — умоляюще сложив руки, попросила я.

— У Вашей милости беда?

— У всех нас беда, уважаемая. Варвары с запада, из-за перевала. Они здесь. И убьют меня, если узнают, кто я.

— Ваша милость, — испуганным шепотом отреагировала старушка, падая обратно на стул.

— Анна. Пожалуйста.

— Но, ваша… милая, но он все равно узнает. Как хранить тайну, которая известна стольким людям? — прижав ладонь к губам, неуверенно продолжила пожилая женщина.

— Потом это будет неважно. Я так думаю. Я надеюсь.

— Анна, мне велено смотреть за тобой. Ты же не допустишь, чтобы меня отходили кнутом за невыполнение приказа? — громкий, чуть насмешливый голос молодого воина из-за двери так неожиданно вклинился в наш серьезный разговор, что мы обе вздрогнули. Рассердившись в одно мгновение, я вскочила и, дернув дверь, зло уставилась на улыбчивого парня.

— Знаешь ли, мне нужно осмотреть больную женщину, и твое присутствие будет несколько неуместным. И куда я, по-твоему, могу деться из дома с двумя комнатами? В печь залезть?! Стой тут!

Несколько оторопелый взгляд парня был достаточно красноречив. Он явно такого не ожидал. Вновь прикрыв дверь, прижалась спиной к деревянной поверхности, тяжело дыша. Было такое ощущение, что меня загнали в угол, лишив всех путей отхода. Может, все же правильнее было покинуть эти места? Но как я могла? Здесь люди. И мне к топям через три дня.

— Анна, ты закончила? — дверь после короткого стука распахнулась, явив нам Тазура в хмуром, несколько озабоченном настроении. Мы с хозяйкой уже переговорили, я успела передать послание золовке и выпить чаю в спокойной обстановке. — Дел много, нужно людей на постой распределить. Доброго дня, хозяйка.

Темные внимательные глаза остановились на старушке, ответившей таким же изучающим взором.

— И тебе не хворать, если с миром пришел.

— С миром или нет, это не мне решать. Но порядок наведу. Есть у тебя место на постой двоих воинов взять?

— На постой? — старушка, отставила щербатую чашку, которую держала в руках, строго сведя брови. — У самой еды только то, что ее милость по осени распределяла. Как я двоих мужиков прокормлю? Да и возраст уже не тот, чтобы молодцы за мной ходили.

Тазур широко улыбнулся, посветлев лицом. Ему понравилось то спокойное достоинство, с каким разговаривала хозяйка.

— На постой пустишь — будут ходить. Забор у тебя в одном месте покосился, смотрю. Огород только на четверть вспахан. А провиантом они обеспечены. За это не переживай.

— Внимательный, значится, — задумчиво прокомментировала старушка, словно проигнорировав все слова ларда. — Ну, может, будет толк.

Я едва кружку из рук не выронила, с недоверием глянув на хозяйку дома. Та мне только подмигнула, да так явно, что и Тазур видел.

— Будет, это уж точно, — словно клятву произнес, пообещал лард.

— Только земля эта не твоя.

— Снова она? Баронесса? Найду я ее, и все права моими будут.

— Люди любят свою хозяйку. Да не только в этом дело.

— Не говори ему! — треснув чашкой по столу, взвилась я из-за стола.

— Так, коли он не знает, так и ее, и нас всех погубить может, — спокойно отозвалась старушка, вытирая чай, выплеснувшийся из моей чашки.

Придвинув к столу небольшой сундук, Тазур медленно, как-то пугающе плавно опустился напротив.

— Чего не знаю я, уважаемая? Мне эти земли ваш король передал, все честь по чести. По всем бумагам. Налоги, как у всех выставил, договор подписал с родичами. Одно условие только поставил — не позволить вашей хозяйке земли покинуть. Чего мне не сказали?

— Не говори. Ему знать не положено, — тихо, с угрозой произнесла я, нависая над столом.

— Анна, я тебя за двери выставлю и к конскому хвосту привяжу, если мешать будешь, — тихо, без угрозы в голосе, произнес Тазур. Но что-то такое было в этой фразе, что я невольно опустилась на стул, словно меня ведром воды окатили. — Говори, хозяйка. Меня терпением судьба несильно наделила.

— А оно тебе пригодится, если хочешь тут остаться, — фыркнула старушка, наливая свежего чаю и двигая чашку в сторону ларда.

— Что такого с баронессой вашей, говори. А там уже ясно будет, стоит ли она моего терпения.

— Хи, сам не знаешь, о чем говоришь.

Я не могла сидеть на месте. Встав из-за стола, подошла к окну, глядя на запущенный, частично заросший двор старушки. Это ничего, за неделю-две порядок и в саду, и на полях тихо навели бы. Может, чуть опоздали бы с посевом, но не страшно, я знаю, с каких полей нужно начинать. Ил бы болотный навезли. Справились. Зараза отступила, а сил у людей хватит.

— Земля наша, — медленно, причмокивая и словно получая удовольствие от рассказа, начала старуха, — то ли проклята, то ли благословеньем наделена, но уже пять сотен лет в одних границах находится и одному роду принадлежит. Говорят, если с высоты птичьего полета посмотреть, то по всей границе вересковые ленты растут, от соседнего края отделяя.

— Когда границы пересекали, мы никакого вереска не видели, — фыркнул лард, все же внимательно слушая.

— Вереск к осени цветет. Красным. В траве хорошо видно, — я помнила тот год, когда приехала. И помнила дорожку вереска, узкую и бесконечно длинную, во все стороны.

— Вереск по осени цветет, — повторила старушка, посмеиваясь, — и, говорят, он от злых духов оберегает. Только не здесь. У нас он им не дает землю покинуть. Заперты в наших краях духи такой силы, что землю перевернуть могут.

— И что? Отчего земля со всеми этими духами, будь она ими заполнена, не может стать моей?

— А оттого, что сдерживает их кровь рода. Баронская кровь.

— Но барон мертв.

— Но хозяйка-то жива, — проникновенно шепнула старушка. В это же мгновение ударил такой порыв ветра, что распахнул окно. Не из стекла, а мутное, из особой пленки окно открылось на две створки, и в лицо пахнуло сыростью и свежестью весны. И запахом прелой хвои. По телу прошлась волна мурашек. Вспомнилось, как за мной приехал барон, как обрадовался, увидев, словно всю жизнь только такую и искал. И этот запах прелой хвои, идущий с топей. Запах моей замужней жизни.

— Хозяйка жива. И обрядом кровь ей дана особая. А ты, лард, коли госпожу нашу погубишь — границу нарушишь и все чудовища, запертые и мирно спящие в этих землях, силу себе вернут. Беды наделаешь.

— И много их у вас, чудовищ?

— На твой век хватит.

Тазур задумчиво поднял бровь. Эта его привычка начинала меня нервировать.

— Значит, чудовища, — старушка кивнула, страшно довольная собой, — и баронесса их охраняет.

— Сдерживает, — тихо поправила я. Кто-кто, а местные обитатели в охране совсем не нуждались.

— Пусть так. И для того чтобы стать хозяином земли, мне нужна ваша миледи. Так?

— И корона. Без нее обряда не будет.

— А кто обряд может провести?

— Да хоть Нима, хоть Ченни, хоть и я. Любая из женщин, кому за полвека перевалило, — и так довольно все это произнесла, что меня замутило.

— И что же, мне согласия баронессы не нужно?

— Согласие? А кому оно нужно? — удивленно ахнула старушка. — Согласие, оно в других местах спрашивается, а мужчине только желание женское надобно. Без постели ничего не будет.

— Вот как, — довольно фыркнул лард, словно все сложилось. — Ты мне ее сватаешь. Корона, обряд и постель. Так бы сразу и сказала, что жениться мне предстоит.

— А сути ты не понимаешь, — фыркнула старуха, но глаза озорно блестели, — но ничего, время подойдет, все само сложится.

— Ладно. Ты верно сказала, время все само сложит. Идем, Анна. Пока я жениться не надумал, нужно еще много чего сделать.

— Дайте мне еще минутку. Про лекарства расскажу.

— Недолго только, — Тазур вышел вон, прикрыв дверь, а я нагнулась к пожилой женщине, сверкая глазами.

— Ты что это, решила за госпожу свою будущее решать? Мужа выбрала?

— Госпожа моя молода совсем, а на горбу тащит то, чего ей судьбой не положено. А у мужика спина шире и плечи крепче. Да и между ног кое-что имеется, — спокойно, с лукавством отозвалась старушка. — Миледи моя уже три года как вдовая, ни мужика, ни дитя. А кому наследие передавать станет?

— А тебе ли это решать? Не думала, что станет, если я другого для обряда выберу? — за время со смерти мужа я была так занята людьми, их потерями и горем, что и не подумала о наследнике.

— Так не всякий сумеет мужем тебе быть. Или забыла, госпожа моя?

В последней фразе столько печали и жалости, что я, развернувшись, выскочила из дома, по инерции пробежав еще несколько шагов за калитку. Лард поймал меня за локоть уже за пределами двора, а я быстро отвернула голову, вытерев слезы.

Отчего все не может быть немного проще?

***

Конец лета в тот год выдался жарким. Солнце палило и жгло кожу, травы одуряюще пахли медом. Мы с мамой, тетками и кузинами собирали ягоды в саду. Большой, на пять сотен кустов, сад разбили всего-то года четыре назад, так что урожай был одним из лучших. Стебли до земли гнулись. Мама к ним посторонних не пускала, даже наших, дворовых девушек. Говорила, что обидно будет, если поломают. Ледник уже был по самые плечи уставлен коробами, а урожая и половины не собрали. Хороший год.

Голубая, крепкая ягода в леднике месяц-два пролежит, не испортится, а по осени цена такая будет, что все затраты в три раза окупит.

— Так, до конца ряда, и домой. Жарко очень, — устало вытирая пот со лба, приказала мама. Она у меня была тонкая, но крепкая. Всегда говорила спокойно, как настоящая госпожа. Это я в отца пошла, и фигурой, и характером. Тетки покивали головами, только повздыхав. В такую жару плохо собирать, ягода потом хранится хуже. Вечером придем, еще по ряду соберем.

К ягоднику, настоящей плантации, огороженной забором, подъехал один из мальчишек, помощников на конюшне.

— Госпожа, сиятельная госпожа! — мама недовольно разогнула спину, не успев добрать ягоды еще с двух кустов.

— Говори.

— Хозяин велел, чтобы вы сразу шли, как я приеду. Гость приехал. Леди нашу сватать, — у меня ягоды так из рук и посыпались. По меркам местных невест я была совсем незавидной. Не самой привлекательной, недостаточно стройной и слишком своевольной. Местные пэры предпочитали тихих, тонких девиц, только достигших брачных лет. Таких, как мама.

— Ты попутал что? Мы женихов сейчас не ждали, — грузная, но очень проворная, сестра отца отставила в сторону корзину, доверху груженную ягодой.

— Никак нет, высокая леди. Точно все. К младшей леди приехали. По имени звали. Ваше сиятельство, надо отправляться, пока хозяин не осерчал, — мальчишка приплясывал, видно, спиной предчувствуя, как ему попадет за нерасторопность от вспыльчивого отца.

— Ладно, раз хозяин звал, отправляемся, — все с тем же врожденным достоинством подняв тяжелую корзину, мама вышла из своего ряда, знаком поманив остальных. Обе мои тетушки и две кузины повторили все вслед за хозяйкой поместья.

Для наших нужд в том году смастерили особый экипаж, позволявший сидеть восьмерым и урожай везти. Папина сестра заняла место кучера, ловко ухватив поводья и заткнув юбки повыше. Подождав, пока рядом усядется мама, и мы займем свои места на длинных лавках позади, тетка хлестнула лошадей, громко свистнув. Несясь по ровной дороге, едва не срывая платки с корзин, наша повозка неслась к замку, позволяя ветру хоть немного охладить горящие щеки.

Жених. Никак не ждала. Думала, через год, после следующего урожая, если будет он хорош, мне добавят приданого и тогда, может, посватается ко мне Конрад, сын нашего соседа. Или, может, тот блондин, что я на балу в столице зимой видела. Мы мило танцевали три раза и еще долго разговаривали, обсуждая смену климата.

Но сейчас…

Глянув на испачканное рабочее платье, грязные руки и смуглую, почти бронзовую кожу, я едва не застонала вслух. Это будет просто позор.

— Не рыдай только, Вирана, — ободряюще попыталась улыбнуться кузина, вот только блеск в ее глазах выдавал всю степень веселья. Сестра была на три года младше, и оттого чувствовала себя свободнее, только вступив в пору замужества.

— Это будет очередной позор, — с тоской произнесла я, пытаясь придумать, как избежать встречи с незваным женихом.

— Не говори заранее. Никто не знает, — спокойный голос мамы сейчас только раздражал. Она всегда и во всем находила хорошее, когда я предпочитала видеть вещи такими, какие они есть.

— О да, меня в таком виде еще не сватали.

— Мы все сейчас так выглядим.

— Мама!

— Ой, Вира, не сопи, — тетка дернула поводья, чуть осаживая лошадей. Будучи высокого происхождения, но весьма крутого нрава, она никогда не оглядывалась на чужое мнение. — Если мужчина достойный, то его твой вид не заденет. А если ему фарфоровая кукла нужна, то не в то место он явился. И неважно, в шелках ты и парче или только из конюшни вылезла. Мать твоя права, мое почтение графиня, никто не знает, как у вас сложится.

Оставив слугам разгружать ягоды, мы все вшестером вошли в большой прохладный зал. Только грязную обувь сменили и руки вымыли в небольшой подсобной комнате. Их было много для свадебного посольства. Человек двенадцать, не меньше. И мужчины, и женщины, все богато одетые, с золотой вышивкой на тонких тканях. И узоры совсем незнакомые, и внешность не совсем привычная. Не такие высокие, как соседние бароны, гости при этом выглядели несколько крепче, напоминая ста́тью отца.

Родитель и все три брата стояли напротив гостей, о чем-то тихо переговариваясь между собой. Двое старших братьев пошли в графа, младший был тонок и высок, как дед со стороны матери.

— Ваше сиятельство, — хорошо поставленным голосом позвала мама. Отец повернул голову в нашу сторону, сделав приглашающий жест. К нам обернулись все. Словно под кривым стеклом рассматривают, подумалось мне. Было у нас такое устройство у одного из наставников. Лист под несколько кривых стекол кладешь — и видно, что он из множества сот состоит. Вот и я себя сейчас таким листом чувствовала. Или букашкой какой-то.

— Моя супруга, графиня Сэрли, Патьер по рождению. Ее сестра, ди Натан, с дочерью, и моя сестра, вдова герцога Ценуро. Также с дочерью. И Вирана, леди Сэрли. Моя дочь.

Стараясь силой воли удержать румянец, расползающийся по щекам, и надеясь, что на смуглой коже он не так виден, присела в легком книксене, как каждая из дам до меня. Было сложно чувствовать себя достойно в таком виде, что бы ни говорили мама с теткой.

— Миледи, леди, это гости из-за Медных гор. По их словам, наша Вирана — редкое сокровище, которое должно достаться только их роду, — в голосе отца не было насмешки, но все же сквозило некоторое недоумение.

— Я все же вижу, что вы не полностью доверяете нашим словам, — чуть растягивая буквы, с явным акцентом, произнес один из гостей. На их фоне мы выглядели сырыми орехами в скорлупках, упавшими в шкатулку с драгоценными камнями. Глядя на ровные, без эмоций, лица, я даже не могла сказать, кого прочат мне в женихи. Того пожилого господина, что заговорил, или кого-то из более молодых мужчин. Почувствовав, как задрожали руки, крепче сцепила пальцы.

— То, что моя дочь — драгоценность, я знаю с момента ее рождения. Но меня смущает то, что, не будучи знакомыми, вы можете также охарактеризовать ее. Мы незнакомы и не проводили смотрины, но в этот день вы прибыли ко мне в дом, чтобы не просто посмотреть на девушку, а для того, чтобы ее забрать.

Теперь мне стало понятно, отчего гости до сих пор стоят. Почему им не предложили напитки, несмотря на жаркий день. Отец не знал, кто оказал честь его дому. А уж просить руки единственной дочери, пусть не крупного, но все же благородного и уважаемого землевладельца, не будучи представленным, считалось почти недопустимым.

— Ваше сиятельство, — вступила в разговор мама, осторожно касаясь локтя отца, желая усмирить его гневливый нрав, и не дать разрастись скандалу, — давайте отправим молодых леди привести себя в порядок, а гостям предложим освежиться.

По знаку матери две служанки, тихо стоящие в стороне, метнулись на кухню, за кувшинами с холодными ягодными отварами. Управлять прислугой графиня умела отменно. Чуть повернув голову, мама чуть заметно махнула головой, предлагая нам с кузинами переодеться. Тетушки тут же направили нас вверх по лестнице. Видно, дальше пойдут серьезные разговоры.

— Благодарю, ваше сиятельство, — с уважением кивнул мужчина, говоривший от лица принимающей стороны, — но леди не стоит пока покидать нас. Если предположение верно, то не имеет значения, в какое платье облачится девушка. Позвольте моему сыну пообщаться с ней.

— Но леди не может остаться с мужчиной один на один, — спокойно, с достоинством возразила мамина сестра, сделав шаг вперед.

— Это несомненно. Но, надеюсь, обе благородные леди, — гость кивнул тетушкам, — не откажут проследить за соблюдением приличий.

Не очень высокий, с внимательными и улыбчивыми глазами. Я хорошо помнила, как широко растянулись губы в счастливой улыбке, стоило нашим рукам соприкоснуться. Он был старше меня лет на десять, но я чувствовала себя свободно и легко, разговаривая с ним. Наверно, это и решило наше совместное будущее через три дня, когда отец дал согласие на брак. А еще письмо с королевской подписью, в котором было что-то такое, что заставило графа Сэрли сжать челюсти и позвать отца жениха на долгий и приватный разговор.

***

— Анна! Анна, очнись! — нетерпеливый голос ларда заставил тряхнуть головой, прогоняя яркие, теплые воспоминания. Все вокруг было серым после зимы, мрачным и совершенно безрадостным. На каждом доме словно лежала печать тоски. Даже на булыжниках, которыми пять лет назад, к моей свадьбе, вымостили улицы. Унылое и беспросветное. Этот мор, неурожаи последующих лет. Совершенное бессилие. Иногда так хотелось плюнуть на все и просто вернуться домой. Но я и этого не могла!

— Анна, нам пора ехать. Дел невпроворот, — огромный конь остановился рядом, заставив вздрогнуть. Дел, и правда, было много. — Савр, подсади ее.

Меня резко подхватили за талию, легко передав в руки Тазура. В который раз поразившись, с какой легкостью эти мужчины меня поднимают, молча и уныло, уселась на прежнее неудобное место.

— Феи, чудовища. Людей почти нет. Что за земля такая? — тихо ругался сквозь зубы мужчина, поворачивая коня прочь из деревни.

— А еще у нас летом жарко, а зимой снегопады. И баронесса сбежала, — также тихо, с какой-то несвойственной мне злобой, пробормотала в ответ. Человек за спиной замер. Даже руки, держащие поводья с обеих сторон от меня, кажется, окаменели. Пустив коня быстрым шагом, Тазур нагнулся ближе, неожиданно прихватив ухо губами. Было не больно, но так неожиданно и неприлично, что я дернулась в сторону, чуть не рухнув с крутой спины коня. Единственное, чего добилась — попала в капкан сомкнувшихся рук. Поводья висели, а конь шел без понукания, совершенно игнорируя седоков.

— А у кого-то слишком дерзкий язык и крутой нрав. Смотри, Анна, мне пока не до того, но я могу передумать и все же уделить тебе время в своей постели, раз уж ты так явно демонстрируешь свой огненный характер.

Выпрямившись, пытаясь вырваться из крепких объятий, слишком тесных даже сквозь теплую одежду, сердито процедила сквозь зубы:

— Если вы желаете править этой землей — вам стоит все же озаботиться поисками нашей хозяйки. И, помнится, девок силой вы не берете, а моего желания вам предстоит долго ждать.

— Твое сомнение в моем мастерстве просто оскорбительно, — голос Тазура стал тихим, вкрадчивым, — И ты просто вынуждаешь продемонстрировать все его грани. Думаю, после стольких лет вдовства, ты будешь поражена. И сама проявишь желание.

— И все же в собственную выдержку я верю больше, чем в ваш талант соблазнителя. Кроме того, с ее милостью мы близкие подруги, так что у вас могут возникнуть сложности. Миледи та еще собственница. Да и со мной портить отношения — себе вредить. Без моей помощи вам эту землю поднимать гораздо дольше.

— Угрожаешь мне? — и столько удивления в голосе, что я бы рассмеялась, если бы не мелкие волны страха, пробегающие по телу вверх-вниз. И к этому всему еще примешивался налет томления, вызываемый одним запахом мужчины. Стараясь держать себя в руках, все же ответила ровным голосом.

— Только лишь разъясняю картину мира. Кажется, вы ее несколько частями видите.

До поместья добрались молча. Сосредоточившись на дороге, внимательно оглядывая деревья по сторонам, я больше думала о своем, чем о мужчине позади. Судя по виду растений, через три дня может быть и поздно. Как-то, несмотря на холодные ночи, все начинало оживать слишком быстро. А у меня половина людей на болотах.

Сразу убежав в кухню по возвращении, я спряталась в кладовых, собирая нехитрый набор для похода к топям. Если удастся улизнуть, нужно быть готовой. Хоть завтра, хоть через три дня.

Меня словно стерегли! Стоило только выйти из дома, даже до колодца, изображая острую потребность именно в колодезной воде, как позади возникал один из мужчин в темных кожаных одеждах. Заметить получилось не сразу. Соглядатай всегда стоял чуть в стороне, словно случайно оказавшись рядом, но непременно на периферии зрения то и дело мелькала темная фигура.

Для проверки, один раз зайдя в сад, я быстро спряталась позади густых кустов. Они еще были голыми, но переплетение ветвей было достаточно плотным, чтобы какое-то время оставаться незамеченной. Так и оказалось. Через несколько мгновений на краю сада показался один из захватчиков моей земли, вглядываясь между серых стволов плодовых деревьев. Он уже вступил под первые яблони, когда я вышла навстречу, не желая слишком сильно провоцировать беспокойство. Перебирая в руках несколько вишневых веточек, с деланным удивлением замерла перед мужчиной, ойкнув.

— Вы меня напугали, — прижав ладонь к груди, захлопала я ресницами, вспоминая все приемы, что когда-то использовала на балах. Мужчина отступил на шаг, с легким кивком головы принося извинения. Это меня удивило. Каждый раз, когда кто-то из них проявлял элементарные правила этикета, я была вынуждена себя одергивать, то и дело напоминая, кто они и зачем прибыли.

— Это вышло случайно. Могу я помочь?

— Здесь всего пара прутиков. Будем коптить колбасы. А вам что-то нужно от меня? — вопросительно вздернув брови, я постаралась придать себе самый невинный и глупый вид. Однако мужчина не растерялся, широко улыбнувшись и покачав головой.

— Я просто увидел, что нужна помощь.

Мило улыбнувшись и внутренне кипя, что так просто улизнуть не получится, я вернулась в кухню, придумывать коварные планы. Кажется, нужно будет подключать домашних.

На третий день сбежать не получилось. Снедаемая беспокойством, злясь, что все может пойти не так, как положено, я вышла на пятый день на крыльцо, решив, что сегодня непременно попаду куда надо. С облегчением заметив, как Тазур, в компании своего самого шебутного товарища, рыжего Кастана, собирается уезжать, подошла к ларду. Прошедшие несколько дней мы не разговаривали, но я видела — вспахано и очищено ближайшее поле, дрова под навесом заняли уже все свободное место, так что, может и поспешно, но я решила сообщить ему новости. Может, люди и правда смогут жить в мире с этими мужчинами.

— Завтра люди вернутся в свои дома, — я произнесла это негромко, в спину мужчине, подтягивающему седельные сумки, но эффект превзошел все возможные ожидания. На дворе наступила такая тишина, что стало слышно, как блеют овцы за домом. Тазур обернулся медленно, так, словно я не хорошую новость ему принесла, а подложила в постель ядовитую змею.

— Почему?

— Мы хотим попробовать тебе поверить, — чуть отступив, пролепетала я. Сейчас он меня пугал куда больше, чем в первую встречу или когда я пререкалась с ним, сидя на одной лошади.

— Почему завтра?

— Пора засевать огороды, — нелепо отозвалась, пряча глаза и снова отступая. Жесткие пальцы поймали меня за подбородок, заставив поднять голову и посмотреть в темные глаза.

— Ты мне не все говоришь, Анна, и меня это начинает сильно нервировать.

— Завтра день красного солнца. Нельзя находиться на болотах. Это может быть опасно.

— И что, ткачихи тоже вернутся? — и столько ехидства в голосе, что хотелось дернуть головой и укусить его за длинные пальцы.

— Нет. Их это не касается. А вот вашим людям я бы рекомендовала все же не покидать завтра поместье. Можно не вернуться, — дернув головой, вырываясь из захвата, я быстрее ушла в дом, слыша тихие ругательства в спину. Пусть так. Я бы не простила себе, если завтра кто-то сгинет. Пусть я и не рада этим людям.

— Ченни, нужна помощь, — через минут пятнадцать после отбытия Тазура с отрядом я вернулась в кухню. По дому сегодня не было особых дел, так что исполнить задуманное будет нетрудно.

— Ваша милость? — оглянувшись по сторонам, шепотом спросила женщина.

— Нужно сделать так, чтобы я сегодня была везде и нигде.

— Миледи?

— Я составила список дел. Как только кто-то заскучает или начнет выспрашивать, где я, нужно давать задание так, словно я всего мгновение назад была тут. Понятно?

— Думаю, тогда нужно привлечь еще кого-то.

— Да. Юраш во дворе тоже будет помогать. И Миха при доме. Все должно получиться.

— Вы пойдете до ночи? Не дело в темноте по лесу шастать. Еще ноги переломаете.

— Поздно уже. Солнце в зените. Могу просто не успеть. А не пойти… сама знаешь. Так что давай поторапливаться.

Передав корзину с нужным мне одной из замковых женщин, отправила ее за дом, чтобы потом незаметно забрать вещи. Перво-наперво нужно было развести бурную деятельность.

— Благородный хар Леран, — осторожно коснувшись командира, сделала большие глаза, натягивая ближе на лоб серо-бурый платок. Уже не молодой, но еще очень крепкий мужчина повернулся, вопросительно подняв брови.

— Говори, Анна, что хотела.

— Нужно забор на дальней стороне двора поправить. Там, где запасной загон для овец. Совсем покосился. И мясо, что вчера ваши обозы доставили, в ледник отнести. А еще ключ, из которого воду питьевую берем, совсем завалило и…

— Погоди. Я даже не запомню половину всего, что ты говоришь. Сколько тебе людей нужно?

— Ой, а я-то и не знаю, — хлопая глазами, пролепетала, — а вы могли бы старших назначить, а я задания раздам?

— А почему Тазура не попросила? — мужчина улыбнулся, приподняв темную, с проседью, бровь.

— Злой он. Всем недоволен и к словам придирается, — тихо отозвалась, кривя губы. Пусть я и преувеличивала, но значительная доля правды тут тоже была.

— А ты бы его еще больше провоцировала, и не так было бы. Вы когда разговоры ведете, между вами разве что огни не вспыхивают. Присмотрелась бы, Анна. Из него мог бы хороший муж получиться.

— Баронессе о том расскажете. А у меня забор покосился.

— Ладно-ладно, девушка. Иди, показывай свой забор, — кивнул хар, хмурясь.

Озадачив четыре группы воинов, я оставила Ченни список того, что еще можно было бы сделать, и наказала каждый час подходить, проверять от моего имени, как идут дела. И давать конструктивные или не очень замечания. Главное, чтобы это выглядело достоверно, словно постоянно где-то мелькаю на горизонте и нахожусь непосредственно на территории поместья. Задача была не самая простая, но вполне посильная с моими помощниками.

Улучив момент, когда все были заняты, я плотнее накинула капюшон, скользнув за дом. Подхватив вещи из неудобной корзины, узкими тропинками между деревьев вышла за территорию поместья. Здесь, в дальней части двора уже несколько веков была калитка, ведущая туда, куда без особой причины местные предпочитали не ходить.

Ставя ноги в строго определенном порядке, высматривая метки, слабо заметные даже тому, кто не один десяток раз ходил этим путем, я брела по сырому темному лесу. В тишине этого и мрачности ранней весны было довольно зябко, но вариантов не было. Если не прийти сегодня, потом и не получится, и может быть поздно.

Один раз нога почти соскользнула с кочки, чудом не угодив в трясину. Помогла только палка, на которую я уверенно опиралась, зная каждый подвох подобного места. Ветки, низко нависающие над головой, цеплялись за платок, то и дело сдергивая ткань с головы. Поправив платок в десятый раз, я сердито сорвала его с головы, заткнув за пояс. Пусть уши и мерзли, но это куда меньше отвлекало, чем постоянное возвращение платка на голову.

— Вот угораздило тебя, Вира. Нет, чтобы вышивать или получить от мужа в приданое какие шахты, так тебе достались топи. И никакого семейного счастья. Даже мужика в любовники не выбрать, ибо не положено, — тихо ругаясь, я примерялась к особо противному участку, где между двух кочек было не меньше метра. Летом это как-то проще преодолевать, чем в плотном платье, тяжелых ботинках и шерстяных чулках. А еще подштанники. Я и вовсе себя капустой чувствовала, такой же круглой и неповоротливой, зябко ежась при одном виде легко одетых людей Тазура.

— И… оп-па! — оказавшись на противоположной стороне, вытерла холодный пот со лба. Почти добралась. Дорога в одну сторону занимала почти полтора часа и выматывала не хуже осенней жатвы.

Пройдя еще с два десятка шагов по вполне нормальной тропинке, я вышла к озеру. На поверхности давно не было льда, но вода оставалась недвижимой, словно кто-то залил черное стекло. Иногда, в теплые летние дни, мне нравилось это место, но не в начале весны.

Разложив небольшой костерок на твердом берегу, запалила мелкий хворост. Нужно было получить хоть минимальное пламя, чтобы брикет загорелся. С первой попытки ничего не получилось, но я была довольна уже тем, что удалось со второй. Подержав над тонким огненным языком кусок из специальных смесей, пропитанных маслом, глубоко вздохнула. Как только от брикета пошел густой сизый дым, опустила его на землю, дожидаясь, когда все разгорится. День плавно клонился к вечеру, а дел еще невпроворот. Я еще никогда так поздно не являлась на топи.

Дым поднимался уже плотным серо-сизым столбом, когда я открыла небольшой мешочек, бросив щепотку порошка прямо в столб. Вспыхнув искрами, дым вдруг окрасился ярким красным цветом, настолько густым и едким, что тут же заслезились глаза. Времени рассиживаться не было. Пробормотав фразу, больше похожую на бессмысленный набор звуков, чем на слова, с каким-то внутренним удовлетворением увидела, как дым, перестав тянуться вверх, начинает полотном стелиться над черной поверхностью озера. Закрыв всю зеркальную площадь, дым вдруг резко осел тонкой масляной пленкой прямо на воду, отчего она тихо заколыхалась. Несколько мгновений рябь на воде становилась все сильнее и сильнее, пока из глубины на воздух не вынырнуло существо. Сейчас оно было бледным, сонным. Все шесть глаз медленно пытались поймать меня в фокус, круглая голова то и дело встряхивалась, словно отгоняя дрему. Над водой вытянулись тонкие щупальца. Проскользив в мою сторону, они замерли, так и не коснувшись земли.

— Весна пришла, дух. Пора просыпаться, — тихо положив на воду кусок хлеба, на котором алым пятном красовалась капля моей крови, я с волнением смотрела, как быстрые конечности ухватили буханку, подтянув к зубастой пасти. Проглотив дар, существо в одно мгновение из бледной, полупрозрачной тени превратилось во что-то яркое и слепящее. Вода в озере медленно начала светлеть, становясь не такой глубоко-черной. Конечно, для того, чтобы озеро стало совсем прозрачным нужна не одна неделя, но в этот раз я хотя бы не опоздала, успев разбудить духа, как положено.

Один-единственный раз, вымотанная заразой и бесконечными погребальными кострами я прозевала нужное время, за что мы и получили три тощих года. Больше такой ошибки не допущу.