Я - Ректор Академии Темных Тварей

— Неужели в двадцать пять лет и уже ректор? — восхитилась пожилая женщина и хлопнула в ладоши.

Я улыбнулась, опуская ложечку в чашку чая.

— Да, это вышло совершенно случайно, — призналась я. — Сначала замректора слёг, потом ректор сломал ногу... Так из простой учительницы химии я стала ректором целого университета. Но мне нравится, и даже наши черти уже меня побаиваются.

— О как! — похвалила незнакомка, с которой я случайно разговорилась полчаса назад, выбирая очередную книгу "для повышения квалификации" в книжном. — И с чертями опыт имеется.

Я рассмеялась. "Чертями" мы называли старшие курсы — студентов, которые стали уже слишком наглыми, смелыми, никого не боятся и правила не соблюдают.

— Да, говорю, даже с ними. Но это ненадолго. Скоро настоящий ректор выйдет с больничного, и я наконец займусь своей любимой "магией", как и мечтала.

— Магию тоже практикуете, выходит? — улыбнулась старушка.

— А разве не всё в мире магия? — ответила я, вспоминая, как в детстве была уверена, что именно магия заставляет вулкан "извергаться", когда мы с мамой добавляли уксус в жерло поделки.

— Всё, — кивнула бабушка. — Деточка, а пойдёшь ко мне в академию ректором?

Я даже поперхнулась.

— Да что вы, я только временно, на постоянку не могу.

— Можешь, вижу, что можешь, — уверенно заявила она. — А что не сможешь, так профессора тебе подсобят. Они у меня очень способные в магии. И холостые.

Я вежливо отказалась, но её следующая фраза заставила меня напрячься.

— Ты уверена, Анюта?

Я замерла. Вроде бы я не называла своего имени. Или?..

Но спорить не стала. Всё это выглядело странно, и мне вдруг захотелось поскорее закончить разговор. Я даже не особо помню, почему после книжного мы зашли в кафе. Странно. 

— Всё равно не могу, — твёрдо сказала я.

Старушка печально покачала головой и достала из сумки аккуратно завернутую шоколадку.

— Очень жаль… Но вот, пусть будет на память о надоедливой бабушке. К чаю.

Я машинально взяла её, чтобы не обижать, и вскоре направилась домой, стараясь поскорее выкинуть старушку из головы.

Дома меня ждала работа. Я села за стол, разложила перед собой отчёты, которые не успела проверить днём, и попыталась сосредоточиться. Но через десять минут глаза начали слипаться, буквы расплывались перед глазами.

Решив, что срочно нужен чай, я отправилась на кухню. Вода закипела, ароматный пар поднимался из чашки, но бодрее мне не стало. Я потянулась за чем-то сладким, но полки оказались пусты.

Вспомнив про подарок, я развернула шоколадку и откусила кусочек. Густой, насыщенный вкус разлился по языку.

Но, кажется, не помогло. Глаза продолжали закрываться сами собой.

Отложив бумаги в сторону, я уронила голову на руки и провалилась в сон…

Я проснулась от того, что что-то твёрдое и неприятное давило мне на щёку. Голова гудела, а спина неприятно ныла, словно я проспала несколько часов в неудобной позе.

Резко сев, я зашарила руками по столу, сметая бумаги. Бумаги? Оглядевшись, я поняла, что нахожусь не в своей квартире.

Высокие книжные шкафы доходили почти до потолка, их полки были забиты массивными фолиантами и чёрными папками. Окно, массивное и старинное, украшали витражи с узорами, в которых угадывались магические символы. В воздухе пахло старой бумагой, древесным дымом и чем-то пряным, едва уловимым.

Я опустила взгляд на стол. Прямо передо мной лежал сложенный лист бумаги с неровным почерком.

Прости, Анюта, но в отпуск мне невтерпёж. Оставляю тебе мою академию и всех этих тёмных тварей, уверена, ты справишься. Мос на третьей полке слева.

Я перечитала записку три раза.

— Что за…

Медленно подняв голову, я встретилась взглядом с портретом на стене. Та самая старушка, с которой я разговаривала в кафе, только теперь она выглядела лет на тридцать моложе. Не добродушная бабушка, а властная женщина с проницательным взглядом и хитрым прищуром, словно знала что-то, чего не знала я.

Я попыталась понять, что мне делать дальше, но тут в дверь раздался требовательный стук.

Я вздрогнула, но не успела ничего сказать — дверь с глухим звуком распахнулась.

В кабинет буквально влетел мужчина.

Высокий, широкоплечий, с резкими, выразительными чертами лица. Его тёмные волосы были чуть растрёпаны, а в глазах сверкало раздражение, смешанное с лёгким недоумением. Но больше всего меня поразило то, как ему шло это хмурое выражение.

Он окинул меня цепким взглядом, прищурился и недовольно бросил:

— Ты ещё кто?

Я моргнула, но инстинктивно выпрямилась, профессионализм взял верх.

— Не «ты», а «вы». Меня зовут Анна Николаевна. Я временно занимаю должность ректора этой академии, пока ваш постоянный ректор не вернётся.

В воздухе повисла напряжённая тишина.

— Быть того не может. Эта старая карга…

— Попрошу не выражаться в моём кабинете, — твёрдо перебила я.

Мужчина замер, его тёмные брови дернулись вверх.

— Твоём? Да какой он твой? Ты хоть знаешь, где тут что? Где, скажем, Мос?

Я мысленно поблагодарила хитрую "старую каргу" за записку и, грациозно развернувшись, потянулась к книжному шкафу. Третья полка слева.

Чем бы ни был этот Мос, я его нашла.

Достав небольшую, странно холодную на ощупь сферу, напоминающую кусок дымчатого стекла, я медленно повернулась к мужчине и демонстративно показала находку.

Он хмурился так, словно я сейчас опровергла все его представления о реальности.

Но, что любопытно, спорить перестал.

— С чем пожаловали? — решила взять инициативу в свои руки.

Мужчина ещё секунду молча разглядывал меня, словно оценивая, а потом сказал совершенно ошеломляющее:

— Оборотни подрались с вампирами на тренировке по сокрытию для неспособных миров.

Я моргнула.

— Простите, что?!

Но он, не обращая внимания на мой шок, продолжил:

— …из-за того, что один из новеньких решил проверить, насколько быстро заживёт рана, если случайно укусить оборотня во время схватки. Кровь, ярость, ну, и пошло-поехало. Вмешаться пришлось лично, но теперь они требуют разбирательства…

Он ещё что-то говорил, но я не слышала. Я просто не могла осознать предыдущие слова.

Оборотни. Вампиры. Тренировка.

Какие к чёрту оборотни?!

— …ректор?

Я дёрнулась, выныривая из ступора. Мужчина склонил голову, явно ожидая ответа.

— Что делать прикажете?

Прикажете? Ой, мама…

Я сделала глубокий вдох, пытаясь отключить панику и включить логику. У меня был опыт работы с трудными студентами, пусть и не столь… зубастыми.

— Что делать прикажете? — повторил мужчина, чуть наклонив голову.

Чёрт. Мне действительно нужно что-то приказать.

Я быстро перебрала в голове все возможные варианты. Если драку уже прекратили, значит, нужно сместить акцент и сделать так, чтобы ситуация не повторилась.

— Провести официальное собрание обеих сторон, — сказала я, складывая руки на груди, будто я всё продумала заранее. — Неофициально, без бумажной волокиты, но так, чтобы они ощутили всю важность момента. Собрать их в одном зале, выслушать обе стороны и предложить нечто вроде... ритуала примирения.

Мужчина прищурился.

— Ритуала примирения?

— Конечно. Если они хотят драться, пусть сделают это по правилам. Выберите официального дуэлянта от каждой стороны, создайте магически контролируемое пространство и пусть докажут свою силу, но без летальных последствий. Победившая сторона получает право первой выбрать награду — например, какие-то привилегии или бонусы. Это даст им выход для агрессии, но без новых жертв.

Мужчина медленно выдохнул, затем хмыкнул, в уголках его губ мелькнула тень одобрения.

— Интересный подход, — признал он, затем развернулся и вышел, бросив напоследок: — Посмотрим, что из этого выйдет.

Я осталась одна.

Подошла к окну.

И осознала, где я вообще нахожусь.

Феи, светящиеся и переливающиеся, летали между башнями академии, словно мотыльки вокруг огня. По небу летел дракон, его мощные крылья рассекали облака.

На поле у академии парень бежал… а потом в один миг превратился в волка.

Я зажмурилась, открыла глаза снова. Нет, не померещилось.

Как только я осознала весь масштаб происходящего, воздух рядом со мной завибрировал, а затем прямо из пустоты выпал свернутый свиток, перевязанный тёмной лентой.

Я отшатнулась, но затем осторожно подняла его. Бумага была плотной, чуть шероховатой, а символ на печати… Я понятия не имела, что он означал, но выглядел он зловеще.

Развернув свиток, я начала читать.

Ректору Академии Тёмных Тварей.

Учитывая обстоятельства, полагаю, что к этому моменту вы уже осознали, что ваше новое положение в академии не является шуткой. В связи с этим прошу вас не откладывать первостепенные вопросы, один из которых требует немедленного рассмотрения.

Декан кафедры некромантии, профессор Раэль Кассиан, настаивает на срочной встрече. Вопрос касается недавнего происшествия в секторе лабораторий, а также, цитирую, «ущерба, нанесённого кафедре, который может повлечь за собой катастрофические последствия».

Встреча назначена сегодня в вашем кабинете. Откладывать не рекомендуется.

Отдел административной магии.

Я перечитала последний абзац, это некроманты что, через голову ректора перепрыгнули и сразу в какой-то отдел пожаловались? Они там себе что вообще думают?

«Катастрофические последствия»?

То есть помимо драки оборотней с вампирами теперь у меня ещё и проблемы с некромантами?

Я сжала переносицу и глубоко вдохнула. Ладно, паниковать будем потом. 

Вот это чёртов дурдом.

И я в нём теперь главная.

⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

Дорогие мои! Добро пожаловать в Академию Тёмных Тварей!

Когда обычная учительница химии вдруг становится ректором магического университета, полный хаос — это не если, а когда. Анна Николаевна, или просто Анюта, ещё не до конца осознала, куда попала, но одно можно сказать точно — отступать поздно.

Теперь ей предстоит разбираться с драками оборотней и вампиров, разгадывать хитрые интриги студентов и искать управу на невероятно горячих, но до жути вредных профессоров, которые, кажется, сами не прочь занять её место. Или её саму.

Но Анюта не из тех, кто сдаётся. Она обязательно поймёт, как укротить этот сумасшедший магический цирк. Вопрос лишь в том, кто укротит её? 😉

Готовы погрузиться в мир тёмной магии, соблазнительных интриг и академии, где каждый день — новый вызов? Тогда устраивайтесь поудобнее — шоу начинается!

Обнимаю каждого, кто ставит звездочки! ⭐️ Это невероятно мотивирует меня продолжать творить и немного вытворять для вас! Жду ваши первые впечатления в комментариях! 💬

С любовью, ваша Тина.

Я ещё раз перечитала свиток, затем глубоко вдохнула, отложила его и поднялась на ноги. Как бы мне ни хотелось закрыть глаза и сделать вид, что всего этого не существует, в моём кабинете вот-вот должен появиться декан некромантии, и лучше бы я выглядела убедительно.

С этими мыслями я направилась к двери и решительно её открыла.

— ААА!

Я отшатнулась, едва не впечатавшись обратно в кабинет, потому что прямо за дверью стоял… кто-то.

Щуплый, худощавый, в тёмной форменной одежде, со стопкой бумаг в руках, которые он едва удерживал. У него были сероватая кожа, длинные пальцы, непропорционально большие глаза, чуть вытянутое лицо и два тонких, почти незаметных рожка на лбу.

Он сильно нервничал.

— Ой… простите, ректор! — пискнул он, сделав шаг назад.

Я моргнула, глядя на него.

— А ты кто?

Он моргнул в ответ, затем неуверенно поправил бумаги в руках.

— Ваш секретарь.

Секретарь?

— Серьёзно?! — Я обвела его взглядом ещё раз, но тот выглядел абсолютно искренним. — Ты всё это время был тут?

— Ну… да, — он виновато опустил глаза.

— А почему же ты тогда ничего не сказал?

— Ну… — Он замялся, затем быстро добавил: — Вы были очень заняты.

— Чем?

— Выглядели ошеломлённой, затем долго пялились в окно…

Я выдохнула. Хорошо. Дышим. Новая информация. У меня есть секретарь. Это уже лучше, чем ничего.

— Ладно. А как тебя зовут?

— Дамир, — сразу ответил он.

— Хорошо, Дамир, — я сложила руки на груди. — Тогда у меня вопрос. Если ты всё время был здесь, то почему ты не остановил мужчину, который только что вломился в кабинет?

Дамир быстро замотал головой, разводя руками.

— Ох, ректор… ну как тут против декана? Да ещё и дракона!

Я напряглась.

— Чего?

Дамир остановился, вскинув на меня глаза, будто осознав, что только что сдал важную информацию.

— Декан-то дракон.

Я моргнула.

— Дракон?!

— Ну… да, — пробормотал он, теперь выглядя ещё более растерянным. — Это же очевидно.

Нет. Ни фига не очевидно.

— И почему мне никто не сказал, что один из профессоров — ДРАКОН?!

— Ну… — Он неловко почесал затылок. — Драконам вообще никто не указ.

Отлично.

Просто прекрасно.

Я зажмурилась, затем резко встряхнула головой.

Оборотни, вампиры, некроманты, драконы… Что дальше? Феи-преступники?!

— Дамир… — я медленно выдохнула. — Давай по порядку. Во-первых, ты-то сам какой расы?

— Я — гоблин. Высший, конечно же! — поспешно добавил он, выпячивая грудь.

Я только молча кивнула.

— А во-вторых… расскажи-ка мне всё о нашем уважаемом декане-драконе. Кажется, мне срочно нужно знать, с кем я имею дело.

Я скрестила руки на груди и прищурилась, пытаясь уложить в голове новую информацию.

— Дамир, рассказывай всё.

Секретарь нервно сглотнул, но послушно кивнул.

— Его зовут Рейман Велькхарн. Он декан факультета боевой магии и защиты. Очень строгий, но справедливый. Его уважают и… побаиваются.

— Почему?

— Ну, он же дракон. А драконы не любят, когда кто-то бросает им вызов. Но самое страшное — он почти никогда не злится.

— Это как раз звучит не так уж страшно, — я пожала плечами.

Дамир затряс головой.

— Нет-нет, вы не понимаете. Если он злится, но не кричит — значит, кому-то конец.

— Отлично, — я устало потерла виски. — И как его вообще можно было держать под контролем?

Дамир поёжился.

— Ну… если честно, никто, кроме ректора, на него управу не находил.

Я резко подняла взгляд.

— Что, даже администрация академии?

— Вообще никто. Ни магический совет, ни другие деканы. Он всегда делает только то, что считает нужным.

Я уже не знала, смеяться мне или плакать.

— Так на чём же его держала моя предшественница?

Дамир неловко почесал шею.

— Ну… среди нас ходили слухи, что ректор шантажировала его.

Я моргнула.

— Чем?!

— Неизвестно. Но иногда она вызывала его к себе и после этого он пару дней ходил особенно злым.

Ох, что-то мне подсказывает, что это была очень важная информация, и теперь её владею не я. Может записочка и об этом где-то в кабинете припрятана?

Я вздохнула.

— Ладно, с драконом разбираться будем позже. А теперь про некромантов. Что там у них стряслось?

Дамир вздохнул ещё глубже, как будто сейчас ему предстояло рассказать самое неприятное.

— Некроманты — это вообще отдельная история.

— Я уже в курсе, что они умудрились устроить «катастрофические последствия».

— Это ещё мягко сказано, — буркнул он. — Их декан, Раэль Кассиан, это вообще абсолютно неуправляемый тип.

— Чем он так плох?

— Да всем! Он постоянно в конфликте со всеми. Но особенно — с ректором.

Я почувствовала лёгкое беспокойство.

— То есть ты хочешь сказать…

— …что когда он узнает, что теперь вы ректор, он будет в ярости. И, скорее всего, попробует захватить власть.

Я замерла.

— Захватить? В смысле выкинуть меня из кабинета?

— Ну, как минимум.

Чёрт.

Дракон, которому вообще никто не указ.
Некромант, который мечтает захватить власть.
Какая чудесная компания.

Я устало закрыла глаза, а потом снова посмотрела на Дамира.

— Ладно. Вызови мне этого некроманта.

Секретарь похолодел.

— Эм… я?

— Ты.

— А можно я просто напишу ему записку?

— Нет.

Дамир глубоко вздохнул, но всё же отправился выполнять приказ.

А я осталась в кабинете, морально готовясь к встрече с самым неуправляемым профессором Академии.

Я сидела за столом, мысленно повторяя всё, что только что узнала.

Декан-дракон. Некромант, мечтающий меня свергнуть. Академия, где студентов с трудом удерживают от убийств.

Какой прекрасный день.

Я бросила взгляд в окно и едва не задохнулась.

На территории Академии, прямо под моими окнами, группа вампиров подкрадывалась к девушке-фее.

Лёгкая, хрупкая, с полупрозрачными крыльями, она весело что-то напевала себе под нос, даже не подозревая, что за её спиной приближается явно недобрая компания.

Нет уж. Не хватало ещё, чтобы мне пришлось разбирать нападение прямо в первый день!

Я резко встала и вылетела из кабинета.

— Дамир!

Секретарь едва не подпрыгнул, когда я вышла к нему.

— Сообщение некроманту доставлено?

— Д-да, — торопливо кивнул он.

— Вампиры и феи могут дружить?

Дамир округлил глаза.

— Категорически нет.

Прекрасно.

— Тогда немедленно веди меня туда.

— Эм… может, не стоит? — робко начал он.

— Дамир.

— Я просто…

— Веди.

Он явно хотел что-то сказать, но, видимо, передумал и лишь вздохнул.

— Хорошо. Есть тайный путь.

Мы прошли по узкому коридору, и уже через минуту я оказалась точно за спинами вампиров.

— Стоять.

Юноши резко обернулись. Глаза у них были тёмные, как ночь, с алыми всполохами.

— Вы кто? — удивлённо спросил один.

— Анна Николаевна. Новый ректор.

Они переглянулись, затем посмотрели на Дамира.

— Всё так, — подтвердил секретарь, торопливо кивая.

— Ладно, — медленно кивнул один из вампиров. — Тогда разберитесь с этой феей.

— С чем? — Я нахмурилась.

— Она сожрала морскую свинку!

Я моргнула.

— Чего?

Я перевела взгляд на милейшее создание с прозрачными крылышками. Фея стояла с совершенно невинным видом, покачивая ногой.

— Ну… они вкусные, — пожала она плечами.

Я потерла виски.

— Так, — вдохнула я, пытаясь не выругаться. — Фея, как тебя зовут?

— Лилли.

— Лилли, питание вам предоставляется? — я посмотрела на Дамира.

— Конечно, — подтвердил он.

— Хорошо, — я вернула взгляд на фею. — Если тебе не хватает еды, ты можешь привозить своих морских свинок. Если ещё раз покусишься на чужое имущество — будешь отчислена.

Девушка округлила глаза и судорожно втянула воздух.

Вампиры, наоборот, закивали, явно очень довольные.

— А вам, — я прищурилась, — напоминание. Если случается проблема, надо идти к ректору или декану, а не устраивать самосуд.

Они смущённо опустили головы.

— Всё, разошлись, — устало махнула я рукой.

Фея вспорхнула, вампиры растворились в тени.

Я хотела уже повернуться к Дамиру, но вдруг замерла, краем глаза увидев совершенно невероятное зрелище.

По лужайке бежала стая волков. Грациозные, мощные, они двигались в едином ритме, их мех блестел на солнце.

А потом — раз, и один за другим они начали превращаться.

Прямо на ходу.

Вспышка магии, лёгкое мерцание — и вместо волков уже шли высокие, невероятно красивые парни, с крепкими телами, тёмными или светлыми волосами, волчьими улыбками на лицах.

Я непроизвольно засмотрелась.

Один из них, кареглазый, заметил мой взгляд и ухмыльнулся.

И тут я вспомнила, что я ректор. Нет, не хватало мне только романа со студентами. Даже, если они такие, что… Нет, мысль ушла не в ту сторону. Аня, соберись!

— Дамир, раз уж мы уже на улице, проведи мне экскурсию.

— Но некромант…

— Он подождёт.

Секретарь смиренно вздохнул.

— Хорошо. Тогда идёмте.

Мы начали с главного здания.

— Здесь расположены факультеты боевой магии, алхимии, иллюзий и некромантии.

— Иллюзии? — уточнила я.

— Да, очень популярны. Особенно у студентов, желающих скрыть списывание.

Я усмехнулась.

Мы прошли мимо огромного зала с парящими светящимися шарами.

— Здесь проходят ритуальные посвящения.

— Звучит мрачно.

— Только если ты не оборотень. Им обряды нравятся.

Мы свернули в сторону жилых корпусов.

— Здесь живут профессора. Большинство в индивидуальных апартаментах, но есть общие дома для младших преподавателей.

Я заметила на балконе одного из зданий высокого мужчину в очках, который что-то записывал в блокнот.

— Кто это?

— Профессор Эйрен. Он ведёт теорию пространственных разломов.

Дальше нам встретился седовласый мужчина с массивным жезлом.

— Профессор Лаверн. Специалист по боевым артефактам.

Мы вышли на мост, соединяющий два крыла Академии, и я остановилась, заворожённо оглядываясь.

Мост был высоким, с массивными перилами, в которые были вплетены узоры, похожие на древние руны. Под ногами светилась магическая вязь, лениво переливаясь разными оттенками — то мерцающим золотом, то глубоким сапфиром. Казалось, что он не просто соединяет здания, а держит в равновесии две силы, которые сами по себе могли бы разорвать пространство.

Внизу расстилалась потрясающая панорама Академии. С одной стороны возвышались величественные корпуса из тёмного камня, их шпили стремились к небу, покрытые магическими знаками. Узкие окна светились мягким, тёплым светом, а в воздухе между башнями медленно кружились парящие светящиеся сферы — маленькие хранители знаний, записанных в заклинаниях.

С другой стороны начинался огромный парк. Тёмно-зелёные кроны деревьев шевелились, словно дышали, отражая в своих листьях мерцающий свет луны, несмотря на дневное время. Кое-где можно было увидеть, как между деревьями пробегают существа — одни похожие на обыкновенных животных, другие с длинными, переливчатыми крыльями, с глазами, светящимися в полутьме.

Дальше, в стороне, раскинулись тренировочные поля, где студенты Академии упражнялись в магии. Над одним из кругов, где, судя по всему, шли спарринги, мелькали вспышки — то алого, то голубого цвета. Воздух там вибрировал, словно сам не мог выдержать мощь столкновения заклинаний.

А ещё дальше, на горизонте, виднелись горы, чьи вершины скрывались в лёгком тумане. Сквозь него время от времени прорывалось нечто большое и крылатое. Дракон. Не один, несколько. Они парили в небе, с ленивым изяществом расправляя крылья и вырисовывая в воздухе круги.

Всё здесь было пропитано магией. Она шептала в камне мостов, дрожала в листве деревьев, струилась в самом воздухе, словно живая.

Я вдохнула глубже, чувствуя, как в груди разливается тёплое, странное ощущение.

Да, это было опасно.
Это было сложно.
Это было прекрасно.

Мы гуляли, пока не стемнело.

За разговорами, знакомствами и попытками понять, что же теперь представляет собой моя новая реальность, время уплыло сквозь пальцы.

Когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, а на небе зажглись первые звёзды, я вдруг осознала ужасную вещь.

— Чёрт…

Дамир остановился и поднял на меня взгляд.

— Что?

— Я забыла про некроманта.

Тишина.

Секретарь осторожно кивнул.

— Ну… да.

Я сжала переносицу.

Как же так получилось? Я вообще-то планировала быть серьёзным ректором, а не… кем-то, кто забывает про важные встречи, гуляя по кампусу!

Я уже собиралась срочно мчаться обратно, но потом вдруг остановилась.

— Хотя… — протянула я, нахмурившись.

Дамир внимательно на меня посмотрел.

— Что?

— А что, он подождать не может? — я сложила руки на груди.

Я — ректор.
Я вступаю в должность.
Я ознакомливалась с Академией.

И если некромант не смог этого понять, то это уже его проблемы.

Мы вернулись к моему кабинету.

И там он уже ждал меня.

Мужчина стоял, опершись на перила коридора, и выглядел так, словно только что размышлял о геноциде.

Высокий, худощавый, но при этом в нём ощущалась сила, как у хищника, который ещё не напал, но явно раздумывает. Его длинные тёмные волосы были чуть растрёпаны, как будто он раздражённо провёл по ним рукой.

А вот его глаза…

Серебристо-синие, ледяные, бездонные. Глаза, в которых не было ни капли тёплого света, только безразличный холод, за которым скрывалось нечто гораздо более опасное.

Он не двигался, но по тому, как он резко и зло поднял на меня взгляд, я почти физически ощутила его нетерпение и раздражение.

Ждал. Долго. И был этим крайне недоволен.

Между нами зависло тяжёлое молчание.

А затем он медленно выпрямился, оторвавшись от перил, и ледяным голосом спросил:

— Вы издеваетесь?

И почему-то мне показалось, что этот вечер точно не пройдёт спокойно.

Я спокойно посмотрела на некроманта и, сложив руки на груди, сказала:

— У меня есть минут двадцать, чтобы решить вашу проблему. Или переносим встречу на завтра.

Мужчина медленно моргнул.

На его лице отразилось чистое, незамутнённое охреневание.

— …Что?

Я чуть склонила голову набок.

— Вы слышали. Либо двадцать минут сейчас, либо завтра в десять утра.

Некромант словно замер, обрабатывая услышанное.

А потом очень медленно выдохнул, будто пытался справиться с колоссальным возмущением.

— А кто вы вообще такая? — его голос был тихим, но в нём ощущалась стальная опасность. — Где, чёрт побери, ректор?

Дамир поёжился, сглотнул, сделал шаг вперёд и, вытянувшись по струнке, торжественно произнёс:

— Анна Николаевна, новый ректор Академии Тёмных Тварей. Всё официально.

Некромант очень медленно повернулся ко мне снова.

Вокруг него начала сгущаться тьма.

Мерцающая, плотная, словно живая. Она расползалась вокруг его ног, по стенам, по полу, становясь гуще и насыщеннее с каждым мгновением.

— Эм… ой-ой-ой, — пробормотал Дамир.

А потом эта тьма метнулась на меня.

Она взвилась, словно порыв чёрного дыма, устремляясь прямо к моей груди.

И…

И тут же резко отпрянула обратно.

Как будто передумала.

Как будто я её обожгла.

Некромант прищурился.

Я же даже не успела испугаться.

Просто посмотрела на него, не меняя выражения лица. Если он пугает всех подобными спецэффектами, то я в кино и поинтереснее видела. Там и водой в лицо пшикают в нужный момент и трясут, когда надо, а тут вот это вот… Н-да.

— Если это всё, — сказала я ровным голосом, — то давайте завтра в десять.

А затем развернулась, открыла дверь кабинета, вошла внутрь и захлопнула её прямо перед его носом.

Прислонилась к двери спиной и устало выдохнула.

Чудной какой-то.

И чего его все так боятся?

Спустя какое-то время в дверь постучали.

Я лениво повернула голову, не спеша вставать с кресла.

— Заходи.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился Дамир.

Он выглядел… встревоженным. Нет, не просто встревоженным — испуганным.

— Ректор… — его голос слегка дрожал.

Я приподняла бровь.

— Что теперь?

— Некромант придёт утром. В десять.

Я усмехнулась.

— Ну вот и прекрасно.

Но Дамир не уходил.

Я вопросительно на него посмотрела.

— Я… — он сглотнул. — Я не знал, что у вас настолько сильная магия.

Я замерла.

— Какая магия?

Секретарь моргнул.

— Ну… та, что отразила тьму Кассиана. Это… редкость. Даже среди очень сильных магов. Неудивительно, что вас оставили ректором.

Я нахмурилась.

Ничего я не отражала.

Да и вообще, какой магии? У меня её не было!

Но спорить я не стала. Пока.

— Ладно, потом разберёмся. Где я ночевать буду?

— Я вас провожу, — поспешно кивнул он.

Дом оказался небольшим одноэтажным особняком — уютным, но выделенным, рядом с тем, где жили профессора.

В Академии он явно считался отдельной привилегией, и меня приятно удивило, что здесь не было вещей предыдущего ректора.

— Это ваше, — объяснил Дамир. — У ректора всегда свой дом.

Я вошла внутрь и огляделась.

Просторная гостиная, оформленная в тёмных тонах, с камином и массивной деревянной мебелью. На стенах — магические светильники, испускающие мягкое, золотистое свечение.

Кухня — небольшая, но уютная, со множеством полок и старинных шкафчиков.

А вот спальня…

Я открыла дверь и замерла.

Она была великолепна.

Большая кровать с высоким изголовьем, покрытая тёмно-синим бархатом, стены отделаны резным деревом с узорами, похожими на древние руны. Окно во всю стену выходило в сад, где в лунном свете мягко светились зачарованные растения.

Я провела рукой по покрывалу и почувствовала, как усталость накатывает волной.

Раздевшись, я нырнула в мягкую постель, закрыла глаза…

И уснула почти моментально.

Во сне я оказалась на дискотеке.

Воздух вибрировал от низких басов, пробирающихся до самых костей, разноцветные вспышки света мелькали в полутьме, отражаясь от блестящих поверхностей. Повсюду клубилась энергия движения, смеха, музыки, что пронизывала всё вокруг, заставляя тело подчиняться её ритму.

Я не знала, где нахожусь, но это не имело значения.

Я всегда любила такие места — не ради знакомств, не ради внимания, а ради свободы. Здесь можно было оставить позади все тревоги, раствориться в динамике ритма, забыть обо всём, что было за пределами этого танцпола.

Я взглянула вниз и с радостью отметила, что на мне было потрясающее платье — короткое, облегающее фигуру, усыпанное мерцающими пайетками, которые ловили свет и рассыпали вокруг сотни искр. Ткань скользила по коже, подчеркивая каждое движение, даря ощущение лёгкости и раскованности.

Музыка подхватила меня, увлекла, и я позволила себе полностью погрузиться в этот поток.

Тело двигалось само, плавно и уверенно, подчиняясь ритму, подчиняясь ночи, подчиняясь этой неуловимой, завораживающей магии танца. Вокруг кружились другие люди — смутные фигуры в полумраке, сотни тел, соединённых единым порывом, и я была среди них, частью этого пульсирующего мира.

Глаза прикрылись, губы тронула улыбка, музыка текла через меня, будто вплетаясь в кровь.

А затем…

Тёплые, сильные руки мягко легли на мою талию.

Прикосновение было уверенным, но не требовательным. Сквозь тонкую ткань платья я ощутила жар его ладоней, и это было приятно, чертовски приятно.

Он двигался в такт со мной, его тело плотно прижалось к моему, и я почувствовала, насколько он высок, насколько силён.

Из груди вырвался довольный вздох, и я откинула голову назад, позволив ему подхватить мой ритм.

Тёплое дыхание скользнуло по коже, и меня окутал его запах — пряный, густой, чуть терпкий, заставляющий сердце пропустить удар.

Я не думала о том, кто он, не думала о завтрашнем дне.

Только музыка, его тепло, движение, одно на двоих. 

Горячее дыхание коснулось моей шеи, и я почувствовала, как его губы прошептали прямо у самого уха:

— Нашёл тебя…

Шёпот был низким, глубоким, проникающим под кожу.

Я не знала его, но его голос… он звучал так, будто знал меня всю жизнь.

Мягкий вдох, и его губы коснулись моего виска, едва уловимо, но достаточно, чтобы я почувствовала дрожь удовольствия.

— Ты пахнешь, как моя жизнь… — его голос стал чуть хриплым, насыщенным каким-то голодным теплом.

Моя кожа покрылась мурашками, дыхание стало чуть быстрее, но я продолжала танцевать, ощущая, как он следует за каждым моим движением.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою талию, пальцы прошлись по изгибу спины, будто проверяя, насколько близко он может подойти, и затем новый шёпот:

— Моя сладкая девочка…

Голова закружилась, но не от музыки.

Я не сопротивлялась.

Я просто чувствовала.

И в следующий миг он сделал одно резкое движение, разворачивая меня к себе лицом.

Я не успела даже удивиться, не успела произнести ни слова —

Его губы накрыли мои.

Тёплые, жадные, настойчивые, они не просили — они брали.

Горячая вспышка пронеслась по телу, когда он углубил поцелуй, проникая языком в мой рот, не оставляя мне шанса на колебания.

Его вкус — сладкий, терпкий, сводящий с ума, словно дорогой алкоголь, который пьёшь залпом, не думая о последствиях.

Я забылась.

Мир вокруг исчез.

Была только музыка, только его руки, только этот поцелуй, вырывающий из меня дыхание и мысли, заставляющий желать ещё.

Это безумие.

Тёплая, обволакивающая музыка, сильные руки, удерживающие меня, горячие губы, требовательные, настойчивые.

Этот поцелуй сводил с ума.

Я чувствовала, как он проникает глубже, как его язык касается моего, как играет, дразнит, требует. Его губы двигаются уверенно, властно, словно он не просто целует, а забирает меня себе.

Я выгибаюсь, позволяя ему прижать меня ещё ближе.

Чёрт.

Я могла всё.

Это ведь сон.

Прекрасный, безумный сон, в котором нет запретов.

Сны — это фантазия.

Здесь не существует морали, не существует границ.

И если я хочу отдаться этому моменту, забыть обо всём, раствориться в этой жадности, этой горячей безудержной страсти, то я могу.

Я отдаюсь.

Я отвечаю ему, позволяя языкам сплестись, губам снова и снова находить друг друга.

Его дыхание становится тяжёлым, мои пальцы вжимаются в его плечи, ощущая твёрдость мышц под тканью.

Поцелуй становится жестче, глубже, его пальцы сжимают мою талию, словно не желая отпускать ни на миг.

Я не знаю, сколько длится это сладкое безумие.

Но когда мы, наконец, разрываем поцелуй, я пытаюсь посмотреть на него.

И…

Не могу разглядеть лицо.

Оно расплывается, будто дрожит в воздухе.

Я словно вижу его, но одновременно и не вижу вовсе.

Взгляд не фиксируется ни на чертах лица, ни на цвете глаз, ни на волосах.

Пустота.

Призрак образа.

Не всё идеально во сне.

Но поцелуи остаются безупречными.

Он снова накрывает мои губы, и я забываю о странностях.

Забываю обо всём.

И отдаюсь новому, ещё более горячему поцелую, в котором есть только жажда, только страсть, только мы.

Во сне его губы скользят по моему уху, теплое дыхание обжигает кожу, и от этого внутри что-то слабо сжимается, словно сердце сбивается с ритма. Его голос — низкий, глубокий, обволакивающий, проникает прямо под кожу, струится по венам сладким жаром.

— Я хочу тебя…

Едва слышный шёпот, но от него тело замирает, прислушиваясь, откликаясь на эти слова каким-то первобытным трепетом.

Я чувствую, как он ведёт носом вдоль моей шеи, медленно, с наслаждением вдыхая мой запах. Лёгкий поцелуй в основание шеи — и мурашки пробегают по спине.

Словно он запоминает меня.

Словно утверждает, что я теперь принадлежу ему.

— Пойдём со мной…

Его голос становится глубже, тише, настойчивее.

Я открываю глаза, ловлю его взгляд…

Но он неясный, будто размытый светом, словно я вижу его лицо, но в то же время и не вижу вовсе.

Но мне всё равно.

Это сон.

Здесь можно всё.

Жар разливается внутри, сладкий, тянущий, обещающий.

Я чувствую дрожь предвкушения.

И просто позволяю ему увести меня, держась за его тёплую, сильную руку.

Мы идём сквозь толпу, растворяясь в ней, как тени в ритме музыки.

Огоньки вспыхивают вокруг, отражаются в моей коже, золотом играют на платье.

Люди танцуют, движения плавные, сливаются в единое марево.

Мы идём всё дальше, пробираясь сквозь мелькающие фигуры, через пульсирующий свет, через музыку, что бьёт в такт сердцу.

Громкие голоса, смех, приглушённый рокот музыки, дыхание в ухо…

И вдруг — тишина.

Они остаются позади.

Мы оказываемся вдвоём, отрезанные от шума, словно попали в другой мир.

Это не просто туалет.

Это пространство роскоши и уединения, скрытое от шума и хаоса ночного клуба. Здесь нет толкотни, нет липких полов, нет суеты. Только спокойствие и таинственная тишина, что обволакивает, заставляя чувствовать себя здесь и сейчас.

Мягкий, тёплый свет золотистых ламп отбрасывает длинные тени на стены, создавая уютную, но интригующую атмосферу. Он отражается в зеркале во всю стену, искажая реальность, делая нас двойными — реальными и призрачными одновременно.

Пол выложен гладким мрамором, который приятно холодит кожу сквозь тонкие каблуки. Вдоль стены расположен диван, глубокий, с тёмной обивкой, слишком дорогой для подобного места, словно его забрали из приватного кабинета элитного заведения.

В воздухе растворён изысканный аромат — терпкие древесные ноты смешиваются с лёгким намёком на пряные специи, создавая ощущение уюта, но с соблазнительным оттенком чего-то запретного.

Всё здесь пропитано ожиданием.

Будто само пространство затаило дыхание, предчувствуя, что произойдёт дальше.

И он использует это ожидание мгновенно.

Как только дверь закрывается за нами, он движется вперёд, не теряя ни секунды.

Он не даёт мне времени ни опомниться, ни задуматься, ни усомниться в происходящем.

Его руки ловко и уверенно разворачивают меня, и я всем телом ощущаю прохладную гладкость зеркала, к которому он прижимает меня спиной.

Его губы моментально находят мои — жадные, требовательные, без единой капли сомнения.

Этот поцелуй глубже, жёстче, горячее, чем предыдущие, в нём больше дикого голода, больше безудержного желания.

Он больше не сдерживается, и я не хочу, чтобы он сдерживался.

Руки скользят по моему телу, пальцы очерчивают линию талии, медленно, почти лениво пробегают по бокам, затем смело ложатся на грудь, сжимая её через тонкую ткань платья.

Жар мгновенно разливается по всему телу, в животе сжимается сладкий узел желания, кожа становится чувствительнее, а дыхание — тяжелее.

Пальцы скользят ниже, очерчивают линию бедра, изучают, ласкают, разжигают огонь, от которого внутри становится тесно.

Я не сопротивляюсь.

Почему бы и нет?

Здесь нет морали, нет границ, нет запретов.

В реальности я невинна, но это — не реальность.

Это сон.

А во сне я могу всё.

Позволить себе сдаться безрассудству, утонуть в ощущениях, раствориться в этом первобытном голоде, который разгорается между нами всё сильнее.

Его движения уверенные, решительные, в них нет ни секунды сомнения, и прежде чем я успеваю осознать, он ловко подхватывает меня, легко поднимая в воздух.

Мир на мгновение плывёт, и вот я уже ощущаю под собой прохладную поверхность каменного умывальника, кожа вздрагивает от резкого контраста температур.

Его тело оказывается между моих ног, и я чувствую твёрдую, горячую линию его возбуждения, даже сквозь плотную ткань брюк.

Это осознание заставляет дыхание сбиться, а внутри разливается новая волна сладкого жара.

Он тяжело дышит, его грудь вздымается в том же сбивчивом ритме, что и моя.

Но в его взгляде нет нерешительности.

Только огонь, неудержимый, пульсирующий, первобытный голод, разгорающийся всё сильнее.

— Теперь ты только моя, — его голос звучит низко, густо, пропитан жаром, который проникает под кожу, разливаясь по венам, заставляя сердце удариться быстрее.

— Навсегда только моя.

Губы находят мою шею, оставляя обжигающие, тягучие поцелуи, язык очерчивает чувствительную линию, вызывая дрожь, заставляя выгнуться ему навстречу.

Его руки тепло и уверенно скользят по моему телу, кончиками пальцев очерчивая ключицы, а затем ловко спускают тонкие лямки платья, обнажая нежную кожу, дрожащую под его прикосновениями.

Я не сопротивляюсь.

Я позволяю ему брать всё, что он хочет.

— Ты совершенство… — его голос едва слышен, но в этом шёпоте больше страсти, чем в любом крике.

Слова касаются меня, пробегают теплом по коже, оставляют след внутри, заставляя сердце удариться быстрее.

Я обвиваю его ногами, притягивая ближе, требуя ещё большего соприкосновения, жадно впиваясь пальцами в твёрдые мышцы его спины.

Каждое движение приносит новую волну жара, и я чувствую его силу, его напряжённость, как его тело жаждет меня, как он не сдерживается, не хочет сдерживаться.

Его дыхание становится глубже, тяжелее, тёплый выдох касается моей кожи, словно опаляя её, и он рычит, едва слышно, но этот звук отзывается в каждой клеточке моего тела.

Его руки дрожат от сдерживаемого желания, но пальцы действуют точно и безошибочно, ловко пробегая по пряжке ремня, и с едва уловимым звуком он растягивает его, освобождая металл из петли.

Я слышу, как скользит ткань, когда он расстёгивает брюки, чувствуя, как атмосфера накаляется до предела, словно весь воздух вокруг нас становится густым, пропитанным ожиданием.

Его губы вновь накрывают мои, и поцелуй становится ещё глубже, насыщеннее, в нём больше требовательности, больше ненасытного желания, которое он больше не скрывает.

Я отвечаю ему с той же страстью, отдаваясь этому танцу губ и языков, позволяя ему уводить меня за собой, тонуть в этом вихре ощущений.

Его пальцы горячими, уверенными движениями скользят вниз, пробираются под тонкую ткань моих трусиков, двигаются медленно, но намеренно, оставляя жгучие следы на коже.

И в следующую секунду он касается самого центра моего желания.

Тёплые, умелые пальцы находят влажные, чувствительные складочки, изучают, дразнят, едва касаясь, вызывая дрожь, от которой всё нутро сжимается в тугой узел предвкушения.

Тело пульсирует в сладком напряжении, воздух вдруг становится тяжёлым и вязким, каждое прикосновение усиливает это ощущение, заставляя меня податься ему навстречу.

Он чувствует это.

Его дыхание становится глубже, губы отрываются от моих, скользят вниз, оставляя лёгкие поцелуи на разгорячённой коже шеи.

— Такая мокрая, моя сладкая…

Глухой, низкий голос звучит глубже самого желания, наполняет, захватывает, сжигает изнутри.

Я замираю, тело напрягается, сердце колотится громко, отчаянно, а в животе разливается сладкий, горячий огонь…

И…

Я резко вскрикиваю и распахиваю глаза, сердце громко стучит в груди, словно пытаясь вырваться наружу.

Темнота обволакивает комнату, только бледный лунный свет пробивается сквозь стекло, рассыпая размытые тени по полу.

Тишина давит, заставляя меня на мгновение задержать дыхание, прислушиваясь, словно проверяя, действительно ли я здесь.

Я в своей спальне.

О, чёрт…

Тело всё ещё пульсирует от неразрешённого желания, каждая клетка горячая, разгорячённая, натянутая до предела, словно нервы раскалены добела.

Я дрожу, а в животе всё ещё тянется сладкое напряжение, эхом отдаваясь внизу живота, делая моё состояние невыносимым.

Воспоминания о сне не отпускают, они яркие, чувственные, каждый момент ощущается почти реальным.

Я стону, едва слышно, накрывая лицо подушкой, проклиная внезапное пробуждение, это разорванное наслаждение, так и не доведённое до конца.

Голова запрокинута назад, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое, тяжёлое.

И когда терпение окончательно иссякает, пальцы опускаются вниз, находят разгорячённую, влажную плоть, и от одного только прикосновения по телу проходит разряд сладкой дрожи.

А в голове его голос “моя сладкая девочка”. 

Утро встретило меня мягким золотым светом, пробивающимся сквозь занавески. Я приоткрыла глаза, задержавшись в полудрёме, прежде чем окончательно осознать, что всё это не сон.

Я действительно была ректором Академии Тёмных Тварей.

Тяжело вздохнув, я села на кровати, провела рукой по лицу, стараясь окончательно прийти в себя. Новый день — новые испытания.

Приведя себя в порядок, я заглянула в гардеробную, и первое, что бросилось в глаза — множество одежды, аккуратно развешенной на вешалках и разложенной по полкам.

На небольшой тумбочке лежала записка, и, развернув её, я тут же узнала размашистый, чуть резкий почерк:

"Решила, что ты не догадаешься озаботиться, поэтому позаботилась заранее. Не благодари.
P. S. Да-да, «старая карга», как наверняка уже выразился наш дракон. Но я умею подбирать наряды."

Я усмехнулась.

Ну что ж, спасибо, старая карга.

Выбрав классический, но элегантный вариант, я остановилась на тёмно-синем платье-футляре, которое идеально облегало фигуру, подчёркивая изгибы, но оставалось в рамках официального стиля. К нему — чёрный жакет с серебряной вышивкой, строгий, но не сковывающий движений.

На ноги — лаковые туфли на среднем каблуке. Достаточно удобные, но при этом визуально удлиняющие ноги.

Когда я подошла к зеркалу, на мгновение замерла, оценивая свой внешний вид.

Карие глаза ловили свет, в глубине радужки вспыхивали тёплые золотистые оттенки, делая взгляд более глубоким, почти завораживающим. Я провела пальцами по тёмно-каштановым волосам, приглаживая мягкие пряди, чуть взъерошенные сном, и невольно улыбнулась — сегодня они легли особенно удачно.

Кожа светлая, свежая, с лёгким румянцем на щеках, который придавал лицу живость, оттеняя его естественную мягкость. Выражение было спокойным, но в нём читалась скрытая уверенность — не слишком строгая, но и не допускающая слабости.

Я скользнула взглядом по фигуре — тёмно-синее платье подчёркивало линии тела, но оставалось элегантным, а жакет с серебряной вышивкой придавал образу сдержанности и статуса.

Отражение в зеркале смотрело на меня женщиной, которая знает, чего хочет, и не сомневается в себе.

Я слегка поправила волосы, убедившись, что выгляжу безупречно, и, набросив жакет на плечи, вышла из домика.

Утренний воздух был прохладным, свежим, лёгкий ветер играл с моими волосами, пока я направлялась к основному зданию Академии.

По дороге к Академии я заметила, как навстречу мне выходит мужчина. Высокий, светловолосый, с лёгкой, располагающей улыбкой. Его голубые глаза сверкали умом и хитрой, добродушной насмешкой, словно он смотрел на мир через призму лёгкого веселья, но при этом внимательно отмечал каждую деталь.

Чёткие, благородные черты лица, уверенная, но ненавязчивая осанка — он не старался производить впечатление, но ему это удавалось само собой.

Заметив меня, он чуть склонил голову в лёгком, вежливом приветствии и улыбнулся шире.

— Анна Николаевна? — его голос был ровным, мягким, но при этом уверенным.

— Да, — я кивнула, изучающе оглядывая его.

— Очень рад знакомству. — Он шагнул ближе. — Эдмунд Райт. Преподаю зельеварение и снадобья. Работаю в Академии второй год.

В его тоне скользнула открытая доброжелательность, а в самой манере общения чувствовалась лёгкость, не переходящая в фамильярность. Такие люди быстро вызывают доверие — не слишком напористые, но достаточно обаятельные, чтобы располагать к себе.

Мы зашагали по вымощенной дорожке в сторону главного здания, обмениваясь общими фразами, когда навстречу нам вышла небольшая группа студентов — несколько молодых орков.

Один из них, видимо старший, шагнул вперёд и почтительно поклонил голову.

— Профессор, благодарим вас! — голос его был низким, чуть гортанным, но исполненным уважения. — Ваши советы действительно помогли! Теперь снадобье работает вдвое лучше.

— Вот и отлично, — Эдмунд дружески хлопнул его по плечу. — Магия важна, но без знаний алхимии и зельеварения вы не добьётесь совершенства. Продолжайте работать, и в следующий раз, возможно, результат будет ещё лучше.

Орки закивали, благодарно улыбнулись и, попрощавшись, ушли.

Я невольно заметила, что мне нравится этот профессор. Он не просто преподавал, он вкладывался в процесс, помогал, направлял. Его уважали, к нему прислушивались.

— Вы быстро завоёвываете доверие, — я оценивающе взглянула на него.

Эдмунд усмехнулся, чуть склонив голову набок.

— Работаю над этим. А вы, кажется, уже наводите порядок? — в его голосе не было насмешки, скорее лёгкий интерес.

— Пытаюсь понять, куда попала.

— Понимаю. Академия кажется хаосом, но у неё есть свой порядок.

— И в чём он выражается?

Он чуть замедлил шаг, задумчиво глядя вперёд.

— В первую очередь — в традициях. Здесь у каждой кафедры свои неписаные правила. Например, некроманты считают себя отдельным государством, и, если с ними сразу не установить границы, они просто не воспримут вас всерьёз. Иллюзионисты — самые хитрые, им нельзя доверять на слово, но если один из них вам предан, он останется таким до конца. Оборотни — верные и честные, но если заденете их гордость, забудьте, что они когда-то были к вам расположены.

Я усмехнулась.

— Вы говорите, будто проверили всё это на личном опыте.

— Всё именно так. — Он развёл руками. — Некроманты терпеть меня не могут, иллюзионисты каждый год пытаются подменить мои зелья, а с оборотнями мне как-то пришлось пить вино на спор. Никогда не повторяйте эту ошибку.

Я невольно улыбнулась.

— Вы проиграли?

— Выиграл. — Он гордо вскинул голову. — Но неделя после этого выпала из моей жизни.

Я рассмеялась.

— Хороший совет. Ещё какие-нибудь?

— Конечно. — Он наклонился чуть ближе, понижая голос, как заговорщик. — Вам, как новому ректору, обязательно нужно знать две вещи.

Я вскинула бровь.

— Первая?

— Где найти хороший кофе.

— Я уже заинтригована.

— Тогда слушайте внимательно. В столовой кофе пить нельзя. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

— Так плохо?

— Он вызывает экзистенциальные кризисы, мгновенную ненависть к миру и осознание собственной ничтожности.

— Звучит как эксперимент по тёмной магии.

— Я почти уверен, что так и есть.

— И где же его пить можно?

— Внизу, в архиве. Там есть одна добрая архивариус, которая каждое утро варит лучший кофе в Академии. Если с ней подружиться, будет наливать вам бесплатно.

— Звучит как жизненно важная информация.

— Я только начинаю. Вторая вещь, которую вам нужно знать… — он выдержал драматичную паузу, а затем серьёзно произнёс: никогда не ешьте пироги в столовой.

Я прищурилась.

— Что в них не так?

— Вы хотите знать правду?

— Допустим.

— В прошлом году студенты алхимического факультета проводили анализ их состава. Результаты были засекречены.

Я подавила смешок.

— Значит, просто поверить вам на слово?

— Или рискнуть. Но я вас предупредил.

— Учту.

Мы остановились перед главным входом в здание Академии.

— Ну что ж, Анна Николаевна, надеюсь, наша встреча не последняя.

— Вполне возможно, профессор.

Он улыбнулся, чуть наклонил голову в прощальном жесте и скрылся за дверью.

Я задержалась на пару секунд, глядя ему вслед, а затем вздохнула и направилась в сторону своего кабинета.

Чувствовалось, что этот день будет насыщенным.

Кабинет был уже совсем рядом, когда вдруг я споткнулась, едва удержав равновесие.

Я резко остановилась, пытаясь понять, что же послужило причиной.

Опустив взгляд, я заметила старую книгу, лежащую прямо посреди коридора. Обложка потрёпанная, тёмная, покрытая лёгким налётом времени, переплёт явно много раз прошивал чьи-то умелые руки, словно его чинили и восстанавливали не раз.

Кто-то её обронил, но почему-то не вернулся за ней.

Наклонившись, я провела пальцами по потёртой коже, подхватывая книгу, когда позади раздался голос.

Низкий, ленивый, тягучий, словно растянутая в воздухе тень.

— Вид этим утром просто восхитительный.

Тон был расслабленным, почти скучающим, но в этом холодном, плавном бархате скрывалось что-то другое.

Я застыла, мгновенно почувствовав, как по спине прошлась тёплая дрожь.

Слишком знакомый голос.

Слишком узнаваемая интонация.

Тепло тут же сменилось раздражением, и я, выпрямившись, развернулась на звук.

И, конечно же, не ошиблась.

Раэль Кассиан.

Декан некромантии.

Он стоял чуть поодаль, небрежно прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и очень внимательно смотрел на меня.

Серебристо-синие глаза медленно скользнули по моей фигуре, чуть задерживаясь, но достаточно ненавязчиво, чтобы невозможно было обвинить его в этом напрямую.

А затем на его губах появилась ухмылка — едва уловимая, тёмная, с оттенком развлечения, но в глубине взгляда пряталось нечто более хищное.

— Вроде как ещё не десять, — я сложила руки на груди, чуть приподняв бровь, давая понять, что он явно пришёл раньше времени.

Но, похоже, это его не смущало.

Наоборот.

Раэль лениво усмехнулся, будто мой ответ только больше его развлёк.

— Решил прийти заранее. — Его голос был тягучим, тёплым, с той самой опасной хищной ноткой, которая заставляла быть начеку.

Он сделал шаг вперёд.

Не слишком близко, но достаточно, чтобы воздух между нами уплотнился, потяжелел.

— Вдруг в десять у вас снова окажутся неотложные дела.

Я хмыкнула, чувствуя, как уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Как предусмотрительно.

Развернувшись, я толкнула дверь кабинета и вошла внутрь, оставив её открытой.

Раэль не заставил себя ждать.

Я слышала тихий, размеренный шаг, ощущала на себе его взгляд, который словно касался времени медленнее, чем нужно.

Когда дверь за нами закрылась, я уже знала — этот разговор будет не менее интересным, чем мой утренний сон.

Я опустилась в кресло, неторопливо, уверенно, показывая, что готова его слушать, но не намерена торопиться.

Раэль же не спешил начинать разговор.

Он присел напротив, опираясь локтем на подлокотник, и просто разглядывал меня.

Долго. Пристально. Безо всякой спешки.

В этом взгляде не было ни явного вызова, ни откровенного любопытства — скорее изучающий интерес, словно он пытался разобрать меня по частям, увидеть не то, что снаружи, а то, что спрятано глубже.

Но долго терпеть такое я не собиралась.

— Вы собираетесь молча сверлить меня глазами или всё же скажете, зачем пришли? — спросила я, скрестив ноги и слегка наклонив голову.

Он не ответил.

Но вдруг воздух стал другим.

Темнота медленно выползла из-под его пальцев, разливаясь по полу, напоминая густую, почти живую тень, которая бесшумно подбиралась ближе.

На этот раз она не бросилась на меня, как вчера, а скользила осторожно, крадучись, словно проверяя, как далеко её пустят.

Я наблюдала за ней спокойно, даже с некоторым развлечением.

И когда тьма наконец достигла меня, не задумываясь, просто смахнула её рукой, как раздражающую пылинку.

Мгновение — и она растворилась, будто её никогда и не было.

В кабинете повисла тишина.

Раэль хмыкнул, но больше ничего не сказал, а его тьма исчезла окончательно.

— Вы всегда пытаетесь заполнить собой всё пространство целиком? — я сложила руки на груди, глядя прямо в его серебристо-синие глаза. — Может, вам к психологу стоит обратиться?

Брови некроманта медленно поползли вверх.

— Простите?

Я невозмутимо пожала плечами.

— Прощаю. А теперь давайте перейдём к сути вашей проблемы, потому что у меня много дел.

Он лениво усмехнулся, но выражение его лица стало серьёзнее.

— Оборотни на уроке некромантии призвали умертвий.

— И? — я внимательно посмотрела на него.

— И не смогли их контролировать.

— И?

— И чуть не стали их ужином.

Я медленно моргнула.

— О, шикарно.

— Сарказм тут не поможет. — Он откинулся в кресле. — Я требую исключить курс некромантии из общеобразовательной программы. Это уже не первый случай, когда студенты думают, что справятся, но в итоге всё выходит из-под контроля.

— А разве не вы ответственны за то, чтобы они справлялись? — спросила я. 

— Я ответственный только за своих студентов, прошедших вступительные экзамены. Остальное — ваша личная блажь. Точнее, вашей предшественницы. 

— Хорошо. Записала. Что ещё?

— Инцидент в секторе лабораторий.

Он наклонился чуть вперёд, и впервые в его голосе зазвучало настоящее беспокойство.

— Кто-то проник внутрь и украл очень редкие, очень опасные образцы.

— И?

— И с их помощью можно натворить таких дел, что не только Академию похороним, но и всё королевство.

Я выдохнула и сосредоточенно взглянула на него.

— Почему так вышло?

— Потому что предыдущая ректор урезала финансирование моей кафедре. — В его голосе прозвучали стальные нотки раздражения. — Нам не на что было закупать охранные артефакты.

— А обычные замки? Или магические печати?

— А вы правда считаете, что кто-то, способный пробраться в наши лаборатории, испугается обычных замков?

Я пожала плечами.

— Мало ли. Может, это был совсем тупой вор.

— Нет. — Его глаза блестели холодной яростью. — Этот кто-то знал, что берёт. Он не тронул ничего лишнего, только самое ценное.

— Какие-то догадки, кто мог это сделать?

— Если бы были, я бы уже закопал его в землю.

Я слегка приподняла бровь, но промолчала.

— И что же вы предлагаете? — уточнила я после паузы.

— Вернуть кафедре финансирование и немедленно установить защиту.

— Неужели у вас нет других способов? Вы же некроманты.

Он сжал челюсти.

— Что, по-вашему, я должен был сделать? Призвать охрану с того света?

— Разве нет?

Он устало прикрыл глаза, будто сдерживая раздражение.

— Где брать столько энергии? Кто будет ответственным? И главное — вы хоть представляете, сколько времени займёт получение согласия всех родственников умерших? Это не пять минут, извините меня.

Я выслушала его спокойно, без намёка на эмоции.

— Прежде чем я дам ответ, мне нужно подумать.

Раэль презрительно фыркнул.

— Это самая избитая отмазка из всех, что я слышал.

Я пожала плечами.

— А мне кажется, очень логичная.

Он усмехнулся, но ничего не сказал.

— Я намереваюсь завтра наведаться на вашу кафедру. Покажете мне всё лично.

Он замер.

— Серьёзно?

— Естественно.

— Вы знаете, что ректор… да вообще никто не ходит к нам добровольно? Студенты и то…

Я склонила голову набок.

— Вам есть что скрывать?

— Нет.

— Тогда ждите меня завтра.

Он долго смотрел на меня, не моргая, с выражением, которое сложно было расшифровать.

А затем медленно кивнул.

— Буду ждать.

Как только Раэль ушёл, оставив за собой ощущение густого, вязкого присутствия, я глубоко выдохнула и потёрла виски.

Да уж.

Рабочий день начинался бодро.

Но если я должна управлять этой Академией, то мне нужно видеть всё своими глазами.

Я вышла из кабинета и направилась к приёмной, где за столом, уткнувшись в бумаги, сидел Дамир.

Услышав мои шаги, он поднял голову, и в его глазах читалась лёгкая тревога.

— Что-то случилось?

— Да, я хочу посетить несколько уроков.

Он заморгал, а затем нахмурился.

— Посетить уроки? Лично?

— А что, ректорам нельзя?

Он нерешительно покосился в сторону, словно ища поддержки, но, увы, был один.

— Нет, можно, просто… Этого обычно никто не делает.

— Значит, я буду первой.

Он напряжённо заулыбался, будто от этой мысли ему стало ещё хуже.

— Ну… в таком случае… — он начал листать какие-то записи. — Какие предметы вас интересуют?

Я скрестила руки на груди, обдумывая.

— Практическое занятие у дракона.

Дамир замер, медленно поднял на меня взгляд.

— Декана факультета боевой магии?

— Разве у нас есть другой дракон?

Он нервно сглотнул.

— Ну, технически… нет.

— Вот и отлично. Записывайте.

Он неуверенно кивнул, записал что-то в журнале.

— Что-нибудь ещё?

— Да. Два других занятия. Одно — что-то связанное с магией стихий, другое — с проклятиями или ментальной магией.

Дамир нахмурился, изучая расписание.

— Магия стихий… Тогда у вас есть выбор — урок профессора Эндельмана по контролю воздуха или практическое занятие по манипуляции водой у профессора Ларены.

Я задумалась.

— Ларена.

— Хорошо. — Он записал и снова посмотрел на список. — А из проклятий есть пара интересных курсов, но вам, наверное, лучше пойти на урок профессора Арлета. Он ведёт защиту от ментального воздействия.

— Прекрасно. Значит, боевые практики у дракона, магия воды у Ларены и защита от ментального воздействия у Арлета.

Я хлопнула ладонями по столу, давая понять, что вопрос закрыт.

— Когда они начинаются?

— Первый урок у Ларены — через час. Дальше идёт Арлет, а ближе к вечеру — практика на боевом факультете.

— Отлично. Тогда за работу.

Я развернулась, направляясь обратно в кабинет, оставив смущённого, озадаченного и явно нервничающего Дамира переваривать произошедшее.

Чем больше я вижу своими глазами, тем лучше.

И если кто-то думал, что я собираюсь управлять Академией вслепую, то очень скоро он разочаруется.

Дамир шёл чуть впереди, ведя меня через коридоры Академии к аудитории, где проходил урок магии воды.

Я шагала за ним, задумчиво наблюдая за студентами, мелькавшими в коридорах, и одновременно пыталась разобраться в услышанном от некроманта.

— Скажи, а почему некромантия вообще стоит в базовой программе? — спросила я, на первый взгляд невинно, но внимательно наблюдая за реакцией.

Дамир замялся.

— Раньше её там не было.

Я приподняла бровь.

— Но?

— Ну… — он снова замялся, будто не знал, как сказать.

Я терпеливо ждала.

— Был один случай.

— Разве в Академии не каждый день случаются инциденты?

— Не такой. — Он неловко поёжился, но продолжил.

— Один из детей крупных спонсоров Академии захотел стать некромантом.

Я кивнула, не понимая, к чему он ведёт.

— Но его не взяли.

Я приостановилась.

— Не взяли?

— Ну да. Декан некромантии отказал ему в поступлении.

— Раэль?

— Ага.

— И по какой причине?

Дамир тяжело вздохнул, как человек, который вот-вот сообщит очевидную истину.

— Потому что декан Кассиан — это декан Кассиан.

Я покачала головой.

— Какой развёрнутый и исчерпывающий ответ.

Секретарь поджал губы, но пояснил:

— Некроманты вообще-то не всех берут. У них своя система, свои принципы. Просто так туда не попасть. Если у тебя нет предрасположенности к некромантии — тебя не примут. Если у тебя нет выдержки — тебя не примут. Если ты не готов работать годами без гарантии успеха — тебя не примут.

— И сын богатого инвестора не прошёл?

— Не просто не прошёл. Его даже на первый этап не допустили.

— И Раэль отказал лично?

— Лично. Причём без всяких смягчающих формулировок.

— Я так и думала.

— Отец студента был… мягко говоря, недоволен.

— И он решил отомстить, протолкнув некромантию в базовую программу?

Дамир кивнул.

— Да. Он добился того, чтобы этот курс стал обязательным. Раз уж его сыну не позволили стать некромантом, то пусть теперь все будут мучиться.

— И Раэль не мог ничего сделать?

— Мог. Взять мальца на индивидуальное обучение, как ректор и просила. — Он покосился на меня. — Но вместо того, чтобы читать индивидуальные занятия для одного паршивого студента… В общем, он просто отказался. Вообще.

— Да уж, невероятный подход к решению проблем.

— Ну, как сказать… — Дамир пожал плечами. — Теперь этот курс мешает не только студентам, но и ему самому.

Я глубоко вздохнула.

— И что, можно отменить эти уроки?

Дамир чуть замедлил шаг.

— Можно…

— Но?

— Но тогда Академия потеряет около тридцати процентов бюджета.

Я остановилась.

— Сколько?

— Ну… знаете… этот отец — не просто спонсор.

— Он ключевой инвестор?

— Именно.

Я сжала губы.

С одной стороны, было очевидно, что прогибаться под инвесторов нельзя.

Но и потерять треть бюджета Академии — тоже не вариант.

Это означало бы урезание зарплат, сокращение преподавателей, отмену важных исследований.

— Замечательно. — Я подняла глаза к потолку, словно ища там ответы. — Будто мне мало головной боли.

Дамир только тихо вздохнул, прекрасно понимая, что никакого быстрого решения тут не найти.

Тем временем мы подошли к двери аудитории.

Я решила оставить этот вопрос на потом.

Сначала следовало разобраться с тем, что здесь происходит в учебном процессе.

Я толкнула дверь, перешагнула порог, и тут же ощутила, как воздух вокруг сменился.

Урок магии воды начинался.

Как только я вошла в аудиторию, все разговоры стихли.

Студенты, которые до этого что-то обсуждали между собой, хихикали или просто собирались с мыслями перед занятием, теперь смотрели на меня с выражением смеси удивления, недоверия и лёгкого раздражения.

Прекрасное начало.

Я была к этому готова.

Ректоры, как мне уже объясняли, не ходят на уроки. Тем более не участвуют в них.

Я спокойно огляделась, делая вид, что не замечаю чужого скепсиса.

Аудитория была просторной, с высокими окнами, через которые пробивался мягкий утренний свет.

По центру находился большой каменный бассейн, наполненный кристально чистой водой, вокруг которого студенты уже заняли свои места. На стенах виднелись разноцветные магические глифы, а в углу стоял стеклянный резервуар, в котором плавали маленькие серебристые рыбки.

Преподавательница — Ларена — заметив меня, удивлённо приподняла бровь, но тут же вернула себе невозмутимое выражение лица.

— Анна Николаевна, — она подошла ко мне, скрестив руки на груди. — Не ожидала вас увидеть.

— Я решила посетить несколько занятий, посмотреть, как проходит обучение.

— Не знала, что ректоры так интересуются образовательным процессом.

В её тоне не было насмешки, скорее спокойное наблюдение, но в аудитории всё равно пронеслись удивлённые перешёптывания.

Я улыбнулась.

— Придётся привыкать.

Ларена коротко кивнула.

— Тогда добро пожаловать. Мы как раз приступаем к практике.

Она повернулась к классу.

— Сегодня мы будем отрабатывать манипуляцию водой.

Я внимательно посмотрела на бассейн.

Вода была совершенно неподвижной, её гладь отражала свет идеально ровной поверхностью.

— Ваша задача — поднять воду из бассейна и удержать её в воздухе. — продолжила Ларена. — Капли не должны разбрызгиваться, форма должна быть стабильной. Контроль — первостепенен.

Она махнула рукой, и перед каждым студентом появились небольшие чаши с водой, чтобы они могли практиковаться.

Я внимательно наблюдала, пока студенты начали упражнение.

Кто-то уже уверенно поднимал капли воды, превращая их в маленькие ровные сферы.

Кто-то боролся с хаосом, отчаянно пытаясь удержать непослушную жидкость в воздухе.

Кто-то просто смотрел на свою чашу с выражением смертельной ненависти, явно не имея ни малейшего понятия, что делать.

Ларена ходила между студентами, давала советы, поправляла ошибки, и в какой-то момент я почувствовала желание попробовать самой.

Я шагнула вперёд, подошла к бассейну и опустила руку над его поверхностью.

Если уж я решила контролировать Академию, то должна понимать, как всё это работает.

Сосредоточившись, я медленно потянула воздух вверх, мысленно представляя, как вода поднимается за моей ладонью.

Сначала ничего не произошло.

Но затем поверхность дрогнула, и маленький поток воды отделился, взвившись в воздух.

Я замерла, удивлённо наблюдая, как тонкая струя послушно повисла между моими пальцами, а затем оформилась в ровную сферу.

Мурашки побежали по коже.

У меня получилось.

В аудитории повисла тишина.

Я почувствовала на себе десятки взглядов.

— Весьма неожиданно, — наконец произнесла Ларена, её губы дёрнулись в лёгкой улыбке.

Она шагнула ближе, осмотрела мою работу, а затем повернулась к студентам.

— Обратите внимание, — её голос стал строгим. — Идеальная форма, чёткий контроль.

Она посмотрела на меня.

— Где и как долго вы учились на водника?

Я покачала головой, едва скрывая собственное удивление.

— Ни дня не училась на водника.

Ларена хмыкнула, но в глазах её засверкал интерес.

— Тогда у вас талант, Анна Николаевна.

Она снова взглянула на студентов.

— Учитесь. Если даже ваш ректор с этим справляется без базовой подготовки, то у вас точно нет оправданий.

В аудитории раздались вздохи, хмыканья, кто-то раздражённо зашептался.

Я ухмыльнулась.

Ну, зато теперь меня точно запомнят.

Следующий урок проходил в небольшой, но уютной аудитории, стены которой были усыпаны магическими глифами и защитными символами.

Я ожидала чего-то… необычного, но класс выглядел вполне обычно.

— Добро пожаловать на защиту от ментального воздействия, — произнёс преподаватель, профессор Арлет. Высокий мужчина средних лет, с жёстким взглядом и холодной ухмылкой. От него веяло сталью и уверенностью, и я сразу поняла — он не тот, с кем можно шутить.

— Сегодня у нас практическое занятие, — продолжил он, оглядывая класс. — Будем учиться ставить блоки от внешнего вторжения.

Я кивнула и заняла одно из свободных мест, решив, что если уж начала проверять себя в магии, то стоит продолжить.

Принцип был простым: выстроить вокруг сознания мысленный барьер, который заблокирует любые внешние влияния — от случайного ментального шепота до попыток управления.

На словах всё казалось логичным.

Но когда дошло до практики, я быстро поняла, что это куда сложнее, чем игра с водой.

Я закрыла глаза, сосредоточилась, представляя, как вокруг моего разума формируется прозрачная, но непроницаемая стена.

Тяжело.

Будто пытаться удержать песок, который всё равно просачивается сквозь пальцы.

Но в какой-то момент мне показалось, что всё получилось.

Тишина.

Никаких чужих мыслей.

Я справилась.

Я почти улыбнулась, уже собираясь открывать глаза…

И в этот момент голос.

Чёткий, ясный, словно звучащий прямо в моём сознании.

— Как же ты привлекательна… Так бы и съел. 

Я вздрагиваю.

Почти вскрикнула, но успела взять себя в руки.

Какого чёрта?!

Я выстроила барьер!

Я должна была быть изолирована от любых вторжений!

Но я услышала его, отчётливо, слишком ясно, чтобы это был просто плод воображения.

Кто это сказал?

Я резко распахнула глаза и пробежалась взглядом по аудитории, стараясь не выдавать замешательства.

Никто не смотрел на меня…

Кроме одного.

Кареглазый оборотень.

Тот самый.

Он сидел на другом конце аудитории, опираясь локтем на стол, и смотрел прямо на меня, едва заметно улыбаясь уголками губ.

Его взгляд…

Слишком уверенный.

Слишком понимающий.

Он знал, что я его услышала.

О, чёрт.

Я сделала вид, что ничего не произошло, развернулась к профессору и сосредоточенно смотрела вперёд, как будто полностью погружена в процесс.

Но внутри меня билось осознание.

Моя защита не сработала.

И он это понял.

К третьему уроку я уже чувствовала усталость, но отступать не собиралась.

Я решила увидеть всё собственными глазами, и раз уж этот день должен был закончиться боевой магией, то я была готова.

И вот я стояла в просторном тренировочном зале, стены которого были укреплены защитными чарами, а воздух пах металлом, магией и напряжением.

Здесь преподавал дракон.

Рейнар.

Декан боевой магии.

Я уже знала, что урок мне понравится, но вот он был явно не в восторге от моего присутствия.

Как только я вошла, он скользнул по мне взглядом — быстрым, острым, изучающим, но промолчал.

— Сегодня мы будем работать с усилением защиты при атаке. — Его голос был глухим, уверенным, чуть сдержанным, но в нем сквозило раздражение.

О да, он был не рад.

Студенты, в отличие от него, проявили живой интерес.

Несколько человек переглянулись, но никто ничего не сказал.

Рейнар не тратил времени зря.

Он сразу же перешёл к практике.

— Любая защита должна быть гибкой. Если вы поставите жесткий щит, он либо рухнет под ударом, либо сломает вас.

Он двинулся по залу, его движения были плавными, но сдержанными.

— Мы будем работать с боевой защитой — мгновенной реакцией на нападение.

Я скрестила руки, внимательно наблюдая. Он подробно объяснил как именно ставить щиты “для тех, кто забыл” и я, естественно попробовала повторить. К моей радости, все вышло также легко, как и с водой.

Рейнар развернулся к классу, взмахнул рукой — и в воздухе появился магический шар.

— Кто хочет попробовать?

Несколько студентов поспешно сделали шаг назад.

Так и знала.

Я вышла вперёд. 

Рейнар едва заметно прищурился, но молча кивнул.

— Ваше задание — отразить атаку.

Он бросил в меня шар.

Я мгновенно среагировала, создавая щит, который погасил удар, рассеяв энергию.

В зале повисла тишина.

Я даже не сразу поняла, почему.

Но когда встретилась взглядом с драконом, поняла всё.

Он был не доволен.

Совсем.

Его серебристые глаза вспыхнули непонятным огнём, но он ничего не сказал.

— Попробуем ещё раз, — сухо бросил он.

Я кивнула.

И снова шар. Явно больше и мощнее. 

И снова защита.

И снова я справляюсь.

Студенты уже переглядывались, но молчали.

Я поймала себя на мысли, что… он чертовски хорош как преподаватель.

Его объяснения чёткие, доступные, простые, но при этом не снижающие сложность предмета. Раз я смогла сделать с первого раза и очевидно, что сделала хорошо.

Он не просто показывал — он давал понять, как это должно работать, помогая ощутить магию и научиться её контролировать.

Но вот его раздражение с каждой секундой нарастало. И почему дракону так чертовски хотелось, чтобы я провалилась?

— Хорошо. Давайте что-нибудь сложнее. — В его голосе прозвучало что-то, похожее на вызов.

— Давайте.

Я почувствовала, как студенты насторожились.

И в следующую секунду он атаковал.

Рывок.

Скорость.

Я не успела осознать, как передо мной вспыхнуло раздробленное пламя, и инстинктивно среагировала.

Щит.

Не просто защита, а мгновенный, идеальный контрудар, рассеивающий магию в пространстве.

В зале раздался взрыв энергии.

Тишина.

Я дышала тяжело, но внутри бурлило ликование.

Я справилась.

Я чувствовала эту магию. Не знаю как, но какой же кайф утереть этому дракону нос.

Рейнар стоял напротив, его грудь медленно вздымалась, но он держался внешне спокойно.

Лишь на долю секунды в его глазах промелькнуло нечто острое, почти животное.

Он смотрел долго.

Я не отвела взгляда.

— Неплохо. — Его голос был глуховатым.

Я усмехнулась.

— Вы тоже неплохой преподаватель.

Он сжал челюсти, словно борясь с чем-то, но кивнул.

— На этом всё. Занятие окончено.

Студенты разбрелись, но я знала — его недовольство никуда не делось.

Я покинула зал с чувством удовлетворения.

Этот урок мне действительно понравился.

А вот ему — точно нет.

Уроки закончились, и когда я вышла из последнего зала, на улице уже густо темнело.

Сумерки ложились мягкими тенями на дорожки Академии, воздух стал прохладнее, и на горизонте начали зажигаться первые звёзды.

Я медленно шагала по дорожке, чувствуя, как усталость приятно разливается по телу. День выдался насыщенным и странно удовлетворяющим — я не только посмотрела на учебный процесс, но и успела убедиться, что моя магия…. Во-первых, она у меня есть. Невероятно и незабываемо. Во-вторых, я не так уж безнадёжна.

Мысленно прокрутила утренние занятия — магия воды вышла неожиданно легко, ментальные щиты оставили послевкусие горького разочарования, а боевые практики с драконом были… интересными.

Я невольно усмехнулась, вспоминая, как Рейнар едва сдерживал раздражение, когда я успешно отбивала его атаки.

Честно говоря, это было даже приятно.

Академия в вечернем свете выглядела почти магически — фонари, что зажигались вдоль дорожек, отбрасывали длинные тени, окружавшие меня тёплым мерцанием. Где-то слышались голоса студентов, смех и разговоры, но всё это казалось далёким, словно в ином мире.

Я шла в сторону своего домика, когда на пересечении аллей вновь наткнулась на знакомую фигуру.

— Анна Николаевна! — знакомый голос заставил меня улыбнуться.

Я обернулась и увидела Эдмунда — светловолосого профессора зельеварения. Его волосы искрились золотом в свете фонарей, а улыбка была такой же добродушной и открытой, как и утром.

— Профессор Райт, — я приветственно кивнула.

— Зовите меня просто Эдмунд, — он мягко улыбнулся. — Я уже привык, что коллеги не придерживаются формальностей.

— Не уверена, что ректору это позволительно, но я готова отойти от условностей за ценные советы о кофе.

— Ну, тогда разрешите и мне называть вас Анной, без лишних церемоний. И я раскрою вам множество секретов этого чудного места.

Я кивнула, не сдержав улыбки.

— Идёте отдыхать? — поинтересовался он.

— Да. День был насыщенным. Хотелось посмотреть на занятия собственными глазами.

— Должен признать, вы редкое явление среди ректоров. Обычно они предпочитают отчёты, а не живую практику.

— Отчёты не дают полной картины, — я пожала плечами. — Иногда лучше увидеть всё лично.

— С этим трудно спорить, — он усмехнулся. — Я слышал, вы сегодня были у Ларены на водной магии?

— Да, было интересно. Оказывается, я вполне могу создать водный щит.

— Вы удивите многих, если продолжите так же успешно справляться с задачами, — в его глазах мелькнуло искреннее восхищение.

— О, не обольщайтесь, — я махнула рукой. — Некоторые виды магии оказались мне не по зубам.

— Уверен, вы и к ним найдете подход, Анна, — мягко произнёс он. — Главное — не торопиться. У всех свои сильные стороны. Вы ведь не обязаны быть лучшей во всём.

— Звучит мудро, — я оценивающе посмотрела на него.

— Не всегда получается жить по собственным советам, но иногда стоит попробовать, — он слегка наклонил голову набок. — Кстати, завтра планируете куда-нибудь заглянуть?

— Да. К некромантам.

— Серьёзно? — он даже чуть замер от неожиданности.

— Разве это такая большая редкость?

— Ректоры не ходят к ним. Вообще. — Он посмотрел на меня с лёгким удивлением. — Раэль не особо терпим к чужому вмешательству.

— Я в курсе. Но ведь рано или поздно мне придётся разобраться, что там происходит. Если я ректор — то всей академии, а не только тех ее частей, что готовы подчиняться правилам.

— Не могу не согласиться, — Эдмунд снова улыбнулся. — Но всё равно осторожнее. Некроманты не любят чужаков. Даже если это ректор.

— Я учту.

Мы немного помолчали, наслаждаясь тишиной и прохладой вечера.

— Знаете, — вдруг сказал он. — Вы действительно удивительная. Не боитесь быть там, куда другие боятся даже заглянуть.

Я лишь пожала плечами, делая вид, что не восприняла это как комплимент.

— Просто привыкла не отступать перед сложностями.

Он посмотрел на меня с мягкой улыбкой и чуть склонил голову.

— Это видно.

— Вам холодно? — я заметила, что он небрежно набросил тонкий плащ на плечи.

— Зельевары привыкли к жару лабораторий, так что вечерняя прохлада — как глоток свежего воздуха, но довольно освежающий. Иногда чрезмерно.

— Понимаю.

— Если понадобится помощь или просто компания, обращайтесь.

— Учту. Спасибо.

Он слегка наклонил голову в прощальном жесте и скрылся за поворотом аллеи.

Я ещё немного постояла на месте, обдумывая наш разговор, прежде чем направиться к своему домику.

Когда я дошла до порога, тишина и уют моего нового пристанища встретили меня мягким светом из окон. Я с облегчением сняла туфли, вытянулась на кровати, слушая тихий шелест листвы за окном.

Завтра мне предстояло встретиться с некромантами.

А это обещало быть интересным испытанием.

Ночь опустилась на Академию, и я, утомлённая после насыщенного дня, наконец погрузилась в сон.

Сначала было чёрное безмолвие, но вскоре оно сменилось тёплым светом, пульсирующим в такт моему сердцу.

Библиотека.

Тишина, прерываемая лишь шелестом страниц и приглушёнными голосами, которые звучали где-то вдали, словно размытые эхо.

Я стояла между высоких стеллажей, ощупывая взглядом корешки старых книг. Здесь пахло бумагой, пылью и чем-то пряным, как будто в воздухе витала магия самого знания.

Лёгкий свет золотых ламп мягко ложился на пол, создавая длинные тени. Мягкий перезвон колокольчика где-то в дальнем углу выдавал чьё-то присутствие, но я почти не обращала на это внимания, погружённая в поиски нужного тома.

И вдруг я ощутила тепло за спиной.

Тепло, которое накатывало волной, обволакивая, погружая в сладкое оцепенение.

Мужские руки обвили талию сзади, прижимая к твёрдой груди. Я почувствовала, как тёплое дыхание коснулось моей шеи, обжигая нежную кожу.

— Я нашёл тебя снова… — голос тёплый, обволакивающий, срывающийся на хрип. — В прошлый раз ты ускользнула… но в этот раз — не сможешь.

Я замерла, позволяя ему обнять меня крепче, чувствуя, как его губы касаются моего уха, легко скользят по коже. Его пальцы нежно проводят по моей талии, лаская через ткань платья, и я не могу удержать дрожь, что пробежала по телу.

— Ты моя… — он рычит, словно обещая не дать мне сбежать, и я чувствую, как он сильнее прижимает меня к себе, его бёдра упираются в мои ягодицы, и я ощущаю твёрдость через одежду.

Сердце стучит в груди, а дыхание сбивается, когда он поворачивает меня к себе лицом. Я поднимаю взгляд — смутное лицо, неуловимые черты, но почему-то знаю, что в глазах горит тёмный огонь желания.

— Ты моя… навсегда… — он говорит это так, будто высекает истину из камня.

Его губы обрушиваются на мои, и я поддаюсь, понимая, что скучала по его губам, целуя его с неистовой страстью, жадно, горячо, словно боюсь потерять этот момент. Он углубляет поцелуй, проникая языком внутрь, опьяняя меня этим вкусом — тёмным, обжигающим, притягательным до боли.

Он тянет меня за руку, увлекая в узкий закуток между книжных полок, где никого нет.

Прижимает меня к стене, запирая между собой и холодной поверхностью, одной рукой удерживает запястье над головой, другой — ласкает мою талию, не останавливаясь ни на мгновение.

Его губы соскальзывают с моих на шею, оставляя мокрые, горячие следы, и я сглатываю стоны, чувствуя, как он прижимается ко мне всё сильнее, словно желая раствориться в моём теле.

Рука спускается ниже, оглаживая мои бёдра, пальцы скользят под ткань, находят тонкую кружевную резинку трусиков и легко её отодвигают.

— Я хочу тебя… здесь и сейчас… — его шёпот горячий и хриплый, и я выгибаюсь навстречу, не в силах сопротивляться этому желанию.

Его пальцы ласково касаются влажных складочек, мягко скользя между ними, и я сглатываю новый стон, не в силах остановить дрожь, что пробегает по телу.

— Такая мокрая… моя сладкая… — он выдыхает это в моё ухо, и я чувствую, как его пальцы углубляются, входя внутрь. — Ооо, так ты еще девочка. Как приятно… 

Я задыхаюсь от удовольствия, ощущая, как он медленно движется во мне, поглаживая и растягивая, готовя к тому, что должно случиться.

Моё тело пульсирует в такт его движениям, и я хватаюсь за его плечи, ощущая собственное безумие. Он прижимает меня к стене, его другая рука находит грудь, сжимает её через ткань, а губы снова находят мои, не давая выдохнуть.

— Ты — моё совершенство… моя пара… моя навсегда… — его голос густеет, и я тону в этом хриплом шёпоте.

Он поднимает мою ногу, прижимая её к своему боку, и я чувствую, как он высвобождается из брюк, твёрдый, горячий, готовый к последнему шагу. Он хочет сделать меня своей и я тоже этого хочу. 

— Сейчас… — он шепчет, касаясь своим напряжением моих влажных складочек, и я замираю в предвкушении.

Я вскрикиваю, резко распахивая глаза.

Тёмный потолок. Тишина.

Я лежу в своей кровати, вся мокрая и разгорячённая, дыхание сбито, а тело пульсирует в невыносимой жажде.

— Чёрт… — шепчу я, судорожно хватая воздух.

Между ног тянет, горячая влажность раздражающе напоминает о несбывшемся удовольствии. Я глубоко вздыхаю, и рука скользит вниз, находит пульсирующую точку желания, и я помогаю себе, мысленно воскрешая этот сон.

Пальцы двигаются быстро, погружаясь внутрь, воспроизводя ритм, который только что чувствовала в своих грёзах. Я кусая губу, чтобы не закричать, и когда волна оргазма накрывает, я плотно сжимаю глаза, позволив себе наконец разрядиться и расслабиться.

Ощутив приятную истому, я откидываюсь на подушку, сердце постепенно замедляется, и я, укрывшись одеялом, тихо улыбаюсь, погружаясь в последние отблески удовольствия.

Кто бы ты ни был… Этот сон был чертовски горячим.

Утром я проснулась с ощущением, что не просто спала, а пережила ещё одну реальность, в которой страсть была горячей, желания — воплощёнными, а мужчина с размытым лицом всё больше становился частью моей жизни.

Я лежала, глядя в потолок, пока не услышала, как где-то вдали кукукнула магическая птица-будильник, объявляя начало нового дня.

Пора.

Я встала и направилась в гардеробную. После вчерашнего хотелось чего-то… практичного.

Выбрала тёмно-фиолетовое приталенное платье до колен с высокими разрезами по бокам — достаточно строгое, чтобы никто не заподозрил вольности, и достаточно удобное, если понадобится… убежать?

Нет. Вовремя заняться более важными делами.

Небольшой пояс с декоративной пряжкой подчёркивал талию, а на ноги я надела мягкие, но элегантные сапоги на устойчивом каблуке. Волосы собрала в пышный низкий хвост, оставив пару свободных прядей, и взглянула на себя в зеркало.

Вполне.

Выйдя из домика, я вдохнула утренний воздух — прохладный, влажный, с нотками цветов и чего-то пряного, напоминающего корицу. Академия медленно просыпалась: кто-то шёл на занятия, кто-то растягивался на траве с книгой, а где-то уже слышались всполохи заклинаний.

Я направилась в сторону главного корпуса, но не прошла и десятка шагов, как натолкнулась на группу оборотней.

Шли впятером — высокие, сильные, в каждом чувствовалась дикость и внутренний огонь, который они едва сдерживали.

И среди них — тот самый.

Кареглазый.

Он молчал, но его глаза…

Глазами он говорил всё.

Смотрел на меня так, словно он готов утащить в свою пещеру прямо сейчас, оторвать от мира, запереть, запомнить вкус кожи и не отпустить больше никогда.

Хотя… стоп. Пещеры — это же драконы.

А у оборотней что? Лесная нора? Деревянный домик с пушистым ковром? Или просто… его руки? О, какие у него руки…

Меня выдернул из мыслей один из студентов:

— Анна Николаевна, скажите, а в этом году будет праздник полной луны?

— Мы... пока обсуждаем это, — я выдала первое, что пришло в голову. — Чуть позже дам ответ.

Оборотни переглянулись, некоторые разочарованно опустили головы, но он — продолжал смотреть, не мигая, словно в его голове уже был вариант, в котором праздник мы празднуем только вдвоём.

Я едва не фыркнула.

Воображение у меня, конечно, работает на славу.

И тут, словно по велению судьбы, появился Эдмунд.

— Анна! — в его голосе была улыбка. — Вот чувствовал, что встречу вас. Взял два кофе — вдруг пригодится.

Он протянул мне чашку, от которой поднимался аромат свежемолотых зёрен, с нотками шоколада и карамели.

— Вы спаситель, — сказала я, принимая чашку.

— Рад быть полезным. — он улыбнулся ещё шире, и в его глазах блеснул мягкий огонёк.

А вот глаза кареглазого оборотня, поймавшие эту сцену, вспыхнули чем-то тёмным и хищным, но он промолчал.

Наверное, показалось.

Я сделала глоток кофе — и мысленно поблагодарила судьбу за такого зельевара. Эдмунд шёл рядом, и мы вели лёгкую беседу, пока не приблизились к нужному направлению. Он вызвался проводить меня в логово темных.

— И вы правда идёте к некромантам? — спросил он, слегка сдвинув брови.

— Да. Проверка, инспекция, попытка понять, что там вообще происходит.

— Храбро. — Он усмехнулся. — Дайте им почувствовать, что теперь у руля не размазня. Только… если кто-то достанет пузырёк с чем-то фиолетовым — бегите. Или прикиньтесь мёртвой. Работает в половине случаев.

— Отличный совет. Учту.

Он остановился у начала мостика, ведущего к зданию, отделённому от остальных.

— Туда. И… удачи, Анна. Серьёзно.

Я кивнула и пошла вперёд, ощущая, как за спиной его поддержка отзывается тёплым эхом.

Факультет некромантии был расположен в особом крыле Академии — здание старое, обвито плющом, с высокими окнами, витиеватыми арками и резьбой в виде черепов, костей и змеевидных символов.

Дверь скрипнула, когда я толкнула её, и меня встретил приглушённый свет, прохлада и лёгкий запах сухих трав и ладана.

Внутри царила почти храмовая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками: шелестом пергамента, тихими шагами, звоном стекла.

Сводчатые потолки, каменные стены, украшенные гобеленами и защитными глифами, пол — из тёмного камня с едва заметными вкраплениями рун.

На полках стояли флаконы с зельями, кости, аккуратно уложенные в ящики, и толстые тома с символикой, напоминающей древние заклятия.

Мир тьмы, дисциплины и невероятной концентрации.

И где-то здесь меня уже ждал Раэль Кассиан.

Я шагала по коридору, ведущему вглубь факультета, и с каждым шагом мир вокруг становился всё мрачнее и… тише.

Воздух был холодным, словно стены здания вбирали в себя дыхание каждого, кто здесь учился, и возвращали его лишь в виде ледяного эха.

Мимо меня проходили студенты.

Все в одинаковых чёрных мантиях, закрывающих их от головы до пят. Лица — почти полностью скрыты капюшонами, и только изредка я могла различить бледные подбородки или очертания скул в густой тени.

Они двигались бесшумно, будто не ступали по полу, а скользили, растворяясь в полумраке.

Около одного из студентов что-то двигалось.

Я моргнула.

О, отлично. Умертвие.

Вполне будничная вещь для факультета некромантии.

Высокое, иссохшее тело, обтянутое кожей, сквозь которую проступали кости, тихо следовало за студентом, будто верный пёс. Его пустые глазницы были освещены тусклым синим светом, а пальцы казались слишком длинными, слишком живыми.

Я остановилась, постаравшись, чтобы голос звучал ровно:

— Простите, где я могу найти декана?

Студент повернул ко мне лицо — или, вернее, теневое пятно, скрытое под капюшоном, — и протянул руку, указывая вглубь коридора.

— Второй поворот налево, потом прямо до конца.

— Благодарю.

Он ничего не ответил. Просто развернулся и исчез, словно растворился в полумраке.

Я двинулась дальше, игнорируя ходячие кости, тени, тишину и тот факт, что мне, кажется, было немного не по себе.

Коридор сузился, затем снова расширился. Всё было приглушённым, словно звуки здесь не могли звучать в полную силу.

Вскоре я дошла до тяжёлой тёмной двери, над которой витала табличка, начертанная каким-то сверкающим серебром:

"Без стука не входить — упокою."

Очаровательно.

Но дверь была приоткрыта.

Я хотела постучать… но остановилась.

Изнутри доносились голоса.

— …если ты не способен удерживать студентов под контролем, тебе нечего делать в этой Академии, — это был голос Раэля. Спокойный, но с таким льдом, от которого мурашки бежали по позвоночнику.

— И я тебе повторяю: лучше бы этот дух и увёл его за грань! — ответил другой, раздражённый и усталый. — Я устал нянчиться с бесталанными идиотами, которые думают, что некромантия — это просто чёрная мантия и жуткий вид. А потом падают в обморок, когда узнают, что для поднятия мёртвого нужно в дар богине смерти отлить собственной крови.

— Мы работаем над этим, — резко перебил Раэль. — Никакой ритуал не даёт права снижать бдительность. У нас ответственность даже за тех придурков, которые вообще не должны были попасть в стены этого факультета.

И я, понимая, что дальше слушать неэтично и опасно, постучала.

Раз. Два. Три.

Внутри всё стихло.

Наступило такое молчание, словно даже тени затаили дыхание.

Потом послышался движущийся звук, и чья-то рука распахнула дверь, словно разрезая воздух.

— Пришла… — голос Раэля прозвучал чуть ниже, чем обычно, словно он и сам удивлён. — Не ожидал.

Я встретилась с его холодным взглядом и спокойно, не сбавляя шага, прошла через порог.

— Мы же договаривались.

Раэль хмыкнул, будто это слово показалось ему забавным.

— Я был уверен, что у вас появятся… срочные дела.

— Я не бросаю слов на ветер, — ответила я ровно, при этом отмечая, как вторая фигура в кабинете поспешно развернулась ко мне спиной.

Профессор, с которым он только что спорил — невысокий, сухой, с тонким лицом, на котором застыло недовольство и лёгкое смущение, — быстро пробежал мимо меня, не удостоив даже взглядом, будто надеялся слиться с окружением.

Мантия на нём была тёмно-серой, неформальной, с рукавами, испачканными в чем-то, что я предпочла не разглядывать. Он почти не издал ни звука, когда выходил — и это было пугающе забавно.

Раэль не проводил его взглядом, он смотрел только на меня.

Я остановилась у края ковра и окинула взглядом его кабинет.

Он был… неожиданным.

Несмотря на тьму, с которой ассоциировался этот человек, комната была обставлена строго, но без излишеств, почти как рабочее логово алхимика или учёного.

Высокие своды, стены из тёмного камня, на которых висели полки с древними фолиантами, свитками и заклинаниями, аккуратно подписанными. Возле стены — витрины с заспиртованными образцами, какие-то резные статуэтки, черепа — и человеческие, и явно нет.

В центре — тяжёлый стол из тёмного дерева, заваленный пергаментами, чернилами, магическими печатями.

А за ним — Раэль Кассиан, декан некромантии, словно выросший из полумрака, как сама Тьма, принявшая форму человека.

Он сидел в кресле (когда только успел в него усесться?), но вся его поза была напряжённой, словно он готов в любой момент подняться.

— Проходите, Анна Николаевна, — наконец сказал он, тоном, в котором не было ни вежливости, ни раздражения. Только принимающее ожидание.

Я кивнула.

Пора начинать это безумное путешествие в мир тьмы и костей.

Я подошла к предложенному стулу, обитому тёмной тканью, и аккуратно опустилась, скрестив ноги и сложив руки на коленях. Раэль продолжал стоять за своим массивным столом, наблюдая за мной, словно я была не ректором, а диковинным экспонатом в его лаборатории.

— Итак, — наконец сказал он, плавно опускаясь в кресло напротив, — что именно вы хотели бы посмотреть?

Я чуть склонила голову, давая себе пару секунд на паузу.

— Всё.

Брови у него едва заметно приподнялись.

— Всё?

— Всё, — повторила я. — Но… — я чуть улыбнулась, — позволю вам самому решить, что вы считаете нужным показать, а что — нет.

Он замер на миг, будто не привык к такому подходу. Не приказ, не требование.

— Вы удивляете меня, Анна Николаевна, — произнёс он тихо.

— Привыкайте.

Раэль усмехнулся — уголок губ дрогнул, но быстро исчез.

— Что ж, может удивите меня еще раз? — сказал он, скрестив руки на груди. — Как вы на самом деле относитесь к идее исключить некромантию из общей образовательной программы?

Я на секунду отвела взгляд, потом вернулась к нему.

— А вы знаете, почему она там появилась на самом деле?

Он откинулся в кресле, взгляд стал чуть уже.

— Уже отвечал. Прихоть предыдущей ректора.

— Почти, — сказала я мягко. — Но нет. Один из детей крупных спонсоров хотел обучаться именно некромантии. Его отец настоял на добавлении предмета в обязательную программу после того, как… вы отказались брать его лично.

На лице Раэля промелькнула лёгкая тень, а затем нахмурился.

— Вот как. Что ж. Я помню одного надоедливого мальчишку.

— Именно так. Вы сказали ему "нет", и он решил продавить вопрос иначе. Через папочку.

Раэль ненадолго отвёл взгляд, будто обдумывая что-то, затем снова посмотрел прямо на меня.

— Понял. — Голос стал чуть ниже, хрипловат. — Это многое объясняет. Но не облегчает и не решает ситуацию.

Он поднялся с кресла и, не глядя, взял с полки свиток, развернул его и сверился с чем-то.

— Но откровенность за откровенность. Я действительно покажу вам всё. Без прикрас. — Его глаза снова стали ледяными, но в них появилась честность. — Чтобы вы сами увидели, на что мы способны… и к чему это может привести, если руки будут не теми. Отказывать в поступлении — мое право, а не блажь и у этого есть свои причины. Нельзя просто заплатить и получить дар. Это так не работает.

Раэль медленно свернул свиток, аккуратно, как будто в его руках была не просто бумага, а живая плоть древнего знания. Затем поднял на меня взгляд — холодный, цепкий, с долей чего-то испытующего.

— Скажите, Анна Николаевна, — его голос стал тише, почти ленивым, — вы боитесь крови?

Я выдержала его взгляд и спокойно ответила:

— Нет.

Его губы чуть дрогнули, как будто он хотел усмехнуться, но передумал.

— Отлично.

Он встал, бесшумно обогнув стол, подошёл к двери и жестом пригласил меня следовать за ним.

— Тогда пройдёмте-ка на практику. Сегодня как раз хороший день. У нас запланировано сразу два занятия.

Я приподняла бровь, но не задала вопроса — знала, что он сам всё скажет, когда посчитает нужным.

И действительно, спустя пару шагов по узкому коридору, он продолжил:

— Я покажу вам, как работают мои студенты. А потом… как работают ваши.

Он бросил на меня косой взгляд через плечо — в нём не было насмешки, но было предупреждение.

— Думаю, это будет... показательно.

Я слегка замедлила шаг.

Мои и ваши.

Эта фраза зазвенела в голове, оставляя после себя послевкусие раздражения.

Он сказал это так, словно мы — не часть одной Академии, не звенья одной структуры, а разные лагеря, почти враги, которых судьба случайно столкнула в одном коридоре.

Я не подала виду, но внутри что-то кольнуло. Мне не нравилась эта разобщённость, это "мы" и "вы", как будто факультет некромантии — государство в государстве, обособленное и равнодушное ко всему остальному.

И всё же я шла за ним.

Потому что если хочу понять, чем дышит эта Академия… придётся заглянуть и в её самые тёмные углы.

Раэль провёл меня по ещё одному коридору, в котором лампы на стенах не светили — они пульсировали мягким синим светом, как будто реагировали на шаги и присутствие. Пол здесь был чёрным, отполированным до зеркального блеска, в нём отражались наши силуэты — вытянутые, призрачные, будто мы сами становились частью этой мрачной магии.

Он остановился у одной из дверей и, не постучав, вошёл первым.

— Прошу, — сказал он, задерживая для меня створку.

Я шагнула внутрь.

Помещение оказалось небольшим, но высоким, с широким круглым пространством в центре, выложенным магическими символами, начертанными прямо на камне. По кругу стояли восемь студентов — все в тех же чёрных мантиях, капюшоны опущены, лица сосредоточены. Они не смотрели на меня, даже не вздрогнули, словно моё появление было таким же обыденным, как взмах руки преподавателя.

В центре круга — стол из чёрного обсидиана, на нём — объект для практики: тело в магической оболочке, не живое, но ещё не ушедшее.

— Это мои, — коротко сказал Раэль.

И урок начался.

Он не мешал. Только наблюдал, как его студенты чётко, молча, почти ритуально выполняли каждое действие. Заклинания звучали ровно, без запинки, движения — точные, выверенные, в каждом было понимание и уважение к тому, с чем они работают.

Поднятие умертвия заняло не больше трёх минут.

Магия вспыхнула мягким серо-синим свечением, и тело на столе плавно поднялось, встав на ноги. Оно не дрожало, не ломалось, не рычало — просто стояло, подчинённое, безмолвное, завершённое.

Раэль не произнёс ни слова. Он лишь взглянул на меня.

Я кивнула.

Да. Это было… внушительно.

Затем он жестом пригласил меня выйти. Мы шли в тишине, пока не свернули в другую галерею, где стены были светлее, а звук шагов эхом отдавался в полупустом пространстве.

Следующий кабинет был почти таким же по архитектуре, но атмосфера в нём была совершенно иной.

— А это уже... ваши, — с холодной иронией сказал Раэль.

И я поняла, что он не преувеличивал.

Здесь царила неуверенность, напряжение, страх. Студенты стояли так же по кругу, но нервничали, переглядывались, шептались. Один даже попытался сжать амулет на шее, будто он мог его защитить.

И началось.

Заклинания запинались, руки дрожали. Магия вспыхивала рвано, с глухим треском. Один из студентов уронил кинжал, другой отшатнулся, когда вокруг тела поднялось туманное марево.

Поднятие сорвалось.

Существо на столе дернулось, начало судорожно двигаться, скрюченные пальцы царапали воздух. Преподаватель — молодой парень в очках — поспешно наложил контрзаклинание, в спешке, с дрожью, и только на третий раз заклятие сработало, повергнув умертвие обратно в безмолвие.

Раэль не комментировал. Он просто смотрел на меня.

— Видите разницу? — наконец спросил он тихо, когда мы вышли обратно в коридор.

Я кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Вижу. И слышу.

И это было правдой. Разница между двумя группами была оглушающей. Одна — спокойная, уверенная, готовая управлять магией смерти. Другая — нервная, пугающая сама себя, будто играющая в мрак, не понимая, что он может ответить.

— А если честно… — я повернулась к нему, пока мы шли по коридору обратно, — могут ли они научиться этому без дара?

Раэль даже не замедлил шага.

— Без шанса, — ответил он холодно, словно это была не догадка, а приговор.

Я нахмурилась.

— Но ведь магия… она же в каком-то смысле доступна всем, если знать подход. Техника, упорство, тренировки…

— Не в этом случае. — Он остановился, развернулся ко мне, и в его взгляде было не раздражение, а… усталость. — Некромантия — это не просто направление. Это связь. Тонкая нить между тем, кто жив, и тем, кто уже перешёл черту. И чтобы чувствовать её, недостаточно выучить слова и вырисовать круги.

— Всё равно, — упрямо сказала я. — Я должна проверить.

Он чуть приподнял бровь.

— Проверить?

— Да. — Я посмотрела ему в глаза. — Как вы определяете наличие дара некромантии? Есть тест? Практика? Заклинание?

Раэль замолчал на мгновение, будто решая, стоит ли делиться. Потом медленно кивнул.

— Есть. — Его голос стал ниже. — Есть ритуал определения связи. Старый, простой, но действенный. Он показывает, тянется ли к тебе грань.

— И насколько он… безопасен? — я чуть сощурилась.

Раэль усмехнулся.

— Для тех, у кого нет дара — полностью. Ты просто ничего не почувствуешь. А для тех, у кого он есть… ощущения будут. Сложные. Иногда очень личные.

— То есть не больно, но странно?

— Иногда и больно, и странно. Но не физически. Психика может дернуться. Там… не всегда приходят мёртвые. Иногда приходит то, что ты потерял. Или то, что потеряло тебя.

Я замерла на шаг.

— Я хочу пройти его.

Он посмотрел на меня очень долго. И в его взгляде не было высокомерия. Только странное, тёмное любопытство.

— Хорошо. — Голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Тогда мы устроим это. Сегодня.

Мы продолжили идти по коридору факультета, и Раэль начал показывать мне остальные залы.

Помимо практических классов, здесь были архивы, где хранились древнейшие книги по некромантии — тома в чёрных, иссохших переплётах с серебряным тиснением, некоторые обёрнуты в ткань, будто даже внешний вид их мог оказаться опасным. Он показал алхимическую лабораторию, где на полках стояли ингредиенты, от которых даже у самого отчаянного зельевара слиплись бы мысли.

В одном из залов в прозрачной сфере парили тени духов, связавшиеся с факультетом добровольно — для обучения. Они медленно двигались в невесомости, и в этом было что-то одновременно красивое и жуткое, как снегопад в пустыне.

— А здесь студенты учатся вызывать, стабилизировать и отпускать, — пояснил Раэль. — Мы учим не только контролю, но и уважению. Без этого — всё рушится.

Я кивала, задавая вопросы — о структуре курса, об объёме магии, которую способны удержать студенты, о рисках. Он отвечал спокойно, без лишней эмоциональности, но с чётким пониманием: каждое слово — весомо, каждый шаг — осознан.

На очередном повороте он замедлил шаг, мельком взглянув на меня сбоку.

— Скажите… зачем вам это? — спросил он. — Зачем вам проходить испытание?

Я на секунду остановилась, сложила руки за спиной, встретила его взгляд.

— Если во мне не окажется дара некромантии, — сказала я тихо, — я пройду ваш курс как обычный студент. И если смогу его освоить — занятия останутся в общей программе. Но подход мы пересмотрим.

Раэль нахмурился.

— А если в вас окажется талант?

Я чуть усмехнулась.

— Тогда я найду доверенное лицо без дара, — сказала я. — И эксперимент всё равно проведу. Мы должны знать наверняка, можно ли обучить этому без таланта.

Он долго смотрел на меня, словно примерял мои слова, искал в них слабое место, но потом всё же произнёс:

— Мне это не нравится. — Раэль слегка опустил подбородок. — Но в этом… есть смысл.

И в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. Возможно, впервые.

Когда мы миновали ещё одну залу, наполненную витиеватыми магическими сферами и узорами, пульсирующими чёрным светом, Раэль замедлил шаг, остановился и, не оборачиваясь, сказал:

— Время обеда.

Я уже собиралась спросить, где тут ближайшая столовая, но он повернулся ко мне с привычной своей невозмутимостью и предложил:

— Если вы не против… можем перекусить у меня в кабинете. У нас есть кухня, повар не мёртвый. По крайней мере, сегодня.

Я рассмеялась, удивившись, как легко этот мрачный человек может иногда шутить.

— Звучит… обнадёживающе. Я согласна.

Мы вернулись по коридорам, в которых я уже начинала ориентироваться, к его кабинету. Раэль жестом указал мне сесть за стол — теперь я заметила, что с другой стороны от его завала из пергаментов и артефактов был и второй стул, свободный, с мягкой обивкой.

Через пару минут в кабинет заглянул тихий студент — один из тех, у кого, кажется, были не только руки, но и бесшумные тапочки, — принёс на подносе две тарелки с горячим. Пахло чем-то пряным, с нотками чеснока, перца и… может быть, копчёной говядины?

— Суп с сушёным корнем риваты и жаркое с кровяной подливой, — как ни в чём не бывало сообщил Раэль, ловко двигая к себе тарелку. — Кровь, к счастью, только кулинарная. Надеюсь.

— Как вы ободряюще умеете подавать еду, — поддела я, с интересом заглядывая в тарелку.

— Издержки профессии.

Мы ели молча первые минуты. Я не ожидала, что еда окажется такой вкусной — насыщенная, пряная, горячая.

— У вас тут, оказывается, хорошо кормят, — я отодвинула локон за ухо, посмотрела на него. — Даже лучше, чем в общей столовой.

— Мы уважаем еду, — спокойно ответил он. — Магия требует ресурсов. Особенно наша. Если студент падает в обморок от того, что не позавтракал, его у нас не жалеют.

Я усмехнулась.

— А вы вообще кого-нибудь жалеете?

Раэль чуть склонил голову набок.

— Тех, кто этого заслуживает.

Его глаза, серебристо-синие, блеснули на секунду чуть теплее.

— А вы… Анна Николаевна… интересная.

Я немного удивилась. От него не ожидалось такой личной реплики.

— Это комплимент?

— Это — наблюдение. Но, возможно, и комплимент.

Я хмыкнула, не сдержав лёгкой улыбки, и взялась за бокал с чем-то, что очень напоминало травяной чай, но подозрительно искрился на дне.

Мы беседовали о факультетах, преподавателях, он делился краткими, ироничными зарисовками о коллегах — и, к своему удивлению, я поймала себя на мысли, что мне интересно с ним разговаривать.

Раэль Кассиан, декан некромантии, жрец тьмы и тишины… за обедом оказался остроумным, внимательным и, в каком-то смысле, почти нормальным мужчиной.

Почти.

После обеда Раэль проводил меня обратно по коридорам, теперь уже не спеша и молча, будто знал, что меня ждёт впереди, и не хотел отвлекать ни одним лишним словом. Я тоже не говорила. Мы оба знали — сейчас настанет момент истины.

Испытание проходило в отдельной комнате, окружённой магическими барьерами. Здесь не было мебели, только каменный круг в центре пола, выложенный из тёмного обсидиана с вкраплениями серебра. По краям — свечи, тонкие, будто вылепленные из тумана, их пламя не шевелилось.

— Встаньте в центр круга, — коротко сказал Раэль, и я подчинилась, чувствуя, как камень под ногами холодит, а воздух вокруг уплотняется.

— Закройте глаза. Не думайте. Не желайте. Просто позвольте себе почувствовать. Если связь есть — она сама найдёт вас.

Я сделала, как он сказал. Закрыла глаза. Открылась.

Тишина.

Прошло несколько секунд. Потом минута.

Я пыталась уловить что угодно — дрожь, внутренний отклик, вспышку в груди, шёпот, зов. Но было пусто.

Просто… пусто.

Я медленно открыла глаза и встретила абсолютно спокойный, ровный взгляд Раэля.

— Во мне её нет. — Я произнесла это не с досадой, а с каким-то… даже облегчением.

Он лишь кивнул.

— Значит, вы не одна из нас.

— Но я всё равно хочу провести эксперимент.

Он не ответил сразу. Подошёл ближе, остановился за границей круга, глядя прямо в глаза.

— Нет.

Я подняла брови.

— Почему? Вы же сказали, что…

— Я не говорил, что соглашусь, — оборвал он, голос стал чуть резче. — Я сказал: если это единственный способ доказать всю абсурдность идеи, если это единственный путь убрать мой предмет из общей программы, тогда…

Он сделал шаг вперёд, и его взгляд стал резко колючим, металлическим:

— Тогда да. Я позволю. Но не жди пощады. Всё будет как для всех. Никаких поблажек. Никаких "я же ректор и я занята". Только кровь, сила и страх.

Я не отвела взгляда.

— Согласна.

Он медленно кивнул.

— Значит, завтра. Первая пара. Как у всех.

А потом развернулся и вышел, оставив меня одну в тишине, в центре круга, который так и не зазвучал.

Так из ректора на полставки я вдруг превратилась… в студентку.

Это звучало почти комично, если не учитывать, в чьей именно дисциплине я теперь числилась. Испытание я провалила с треском, в моих венах не было и капли некромагии — круг не отозвался, духи не откликнулись, и я чувствовала себя так, будто пришла на бал, а дверь захлопнули перед носом.

Но решение я приняла — и теперь придётся держать слово.

С этими мыслями я вернулась в свой ректорский кабинет.

Свет был мягким, дневным, всё внутри будто встречало меня привычным уютом — тяжёлый стол, шкафы с документами, чайник на подносе, шевелящийся от температуры, и аромат сушёных цветов от раскрытого окна.

Я села в кресло и посмотрела на стол, заваленный бумагами. Письма. Доклады. Странные заявления. Всё это снова напомнило мне: несмотря на то, что завтра в восемь утра мне предстоит стоять в ряду студентов факультета некромантии, я всё ещё ректор. И вся эта безумная Академия — на моих плечах.

Я вздохнула, взяла первое письмо. Оно начиналось с фразы:
«Уважаемая Анна Николаевна, обращаюсь к вам с просьбой разрешить использовать в качестве личного питомца призванного теневого зайца…»

О, боги.

Я наливала себе чай и погружалась в этот бюрократический безумный омут, думая о том, как поскорее расправиться со всеми задачами и хорошенько выспаться. Если мой сон не потревожит тот мужчина.

Но сейчас не до снов.

Сначала — зайцы. Потом — умертвия. Потом — мы посмотрим, кто из нас кого.

К огромному счастью, ночь прошла спокойно.
Без снов. Без голосов, без таинственных прикосновений, без шепотов у уха и без жарких, обжигающих поцелуев, от которых сердце стучит в горле.

Я спала крепко, как давно не спала — словно сама тьма решила дать мне передышку, зная, что утро принесёт свои сюрпризы.

И принесло.

В дверь колотили с такой яростью, будто меня собирались не разбудить, а вынести вместе с домиком.

Я, ещё не до конца проснувшись, зевая, потянулась, накинула на себя халат — тонкий, с поясом, который я не успела завязать как следует, — и поплелась к двери. Под ним была только шёлковая ночнушка, ласкающая кожу.

Я дёрнула ручку и приоткрыла.

На пороге стоял дракон.

Профессор-дракон. Высокий, грозный, мужественный до возмущения — и в эту секунду злющий, как гроза над горами.

Но стоило ему увидеть меня — на фоне утреннего рассветного солнца, в халате, почти не скрывающем формы, с растрёпанными волосами и румянцем после сна — как он запнулся.

Буквально.

Моргнул. Перевёл взгляд. Вернул. Опять отвёл.

Выглядел потерянным.

— Эм… — выдохнул он. — Вы… Вы должны пойти со мной. Немедленно.

Я прищурилась.

— Куда? — голос всё ещё с налётом сна. — Похищаете меня, профессор? Или мы уже на стадии выгула по утрам?..

Он дёрнулся, будто очнулся.

— Одевайтесь! — выдал резко. — Объяснения потом. Это срочно.

— Это связано с Академией? Или вы просто решили, что без меня ваш завтрак будет не таким вкусным?

Он снова замер, и на его лице на миг промелькнуло нечто странное — будто он и сам не до конца понимал, почему стоит здесь, в пять утра, перед дверью ректора.

— Пожалуйста, Анна Николаевна. Наденьте… что-нибудь. Я жду.

Я подняла бровь, развернулась и, уходя внутрь, преднамеренно медленно захлопнула дверь.

— Дайте мне пять минут. И кофе. Если хотите чтобы я могла думать.

Когда я вышла — одетая, собранная, с волосами, стянутыми в низкий хвост, в тёмных брюках и рубашке, которая казалась деловой только на первый взгляд — кофе не было.

И это, если честно, ударило больнее, чем ранний подъём.

Я посмотрела на стоящего у двери Реймана — всё ещё грозного, нахмуренного, почти грозового. Ни чашки, ни запаха обжаренных зёрен, ни намёка на заботу о человеческой (а именно ректорской!) выживаемости в такие часы.

Эдмунд бы справился лучше, мелькнула обиженная мысль. Тот хотя бы кофе приносит. И улыбается. И вообще…

— Идём, — коротко бросил дракон.

Без пояснений, без лишних слов. И я пошла — всё ещё без кофе, но уже с растущим раздражением.

Он провёл меня через служебные коридоры, быстро, уверенно, не оборачиваясь, пока мы не спустились к одному из старых складов под учебным корпусом.

Металлическая дверь, замки, печати — всё это он обошёл за секунды, распахнул, и мы оказались внутри.

Помещение было широким, мрачным, с каменными полами и металлическими стеллажами. На полках — аккуратно разложенные предметы в тканях, в свитках, в сферах. И пустое место.

Три.

Ровно три пустых, пыльных пятна, где раньше явно что-то было.

— Пропали. Сегодня ночью, — сказал он хрипло, указывая.

Я нахмурилась.

— Сначала у Раэля крадут редкие образцы… теперь у вас?

— Это не просто артефакты, — тихо проговорил Рейман. — Это ключи. Они создают двери там, где их быть не может.

— Двери… — я посмотрела на него пристальнее. — Между пространствами? Или мирами?

— И тем, и другим. Не важно. можно сделать дверь в шкаф, а можно в ад. Артефакты нестабильны, если их использовать неправильно. Но в руках тех, кто знает как… — он сжал кулак. — Они могут открыть путь туда, где магия хрупка. Или наоборот, опасна.

— Сколько украли?

— Три.

Я обвела взглядом полки.

— Вы держали их тут без охраны?

Он зло усмехнулся.

— Охрана была. Очень сильная. Печати, заклинания, сигналка. Но… я каждый день дважды проверяю особо опасный инвентарь. Утром и вечером.

Он посмотрел на пустое место.

— Вчера вечером всё было на месте. Сегодня утром — вот. Пусто.

Тишина повисла гулкая, напряжённая.

Я подошла ближе, провела пальцем по краю полки.

— Значит, кто-то изнутри. Кто знает, когда вы проверяете. Кто умеет обходить даже сильную охрану.

Рейман медленно кивнул.

Что ж, утро не могло начаться интереснее.