Я справлюсь сама, командор!

Где-то в параллельном мире.

Йор резко вскочил с кровати и огляделся по сторонам в поисках источника угрозы. Сердце колотилось бешено, словно при гипоксичной тренировке. Но если к этому он был привычен, то к охватившему его чувству страха, нет, даже паники – нет.

Ровные серые стены, окно в пол, за которым голограмма нарисовала тёплую ночь с курортных планет, серый длинный шкаф, закрытая дверь блока. Кассандра молчала, значит всё было спокойно. Йор выдохнул и услышал такой же лёгкий вздох рядом с собой. Посмотрел на обнажённую девушку с переливающимися сиреневыми волосами и встал. Такие трансформации волос были последним писком моды среди девушек, но … махарраш, как же надоело.

Не одеваясь, вышел из спального блока и прошёл на кухонную зону.

- Кассандра, тоник.

- Ты зачем так рано встал? – поинтересовался ИИ-помощник и даже зевнул, - кошмары?

- Тоник, Кассандра.

Хоть ИИ-помощники и были преданы своему хозяину, но при его статусе самого завидного жениха и положении командора самой большой галактики Йор не мог полностью доверять даже нейроразуму.

Подошёл к окну и перенастроил вид на ранний рассвет. После вчерашнего задания по освобождению планеты от земляных вормов ещё болела рука: червь опрокинул его и чуть не утащил с собой под землю. Руку он переломал, но зачистку завершил, и, благодаря стараниям лекарей, о случившемся напоминала только лёгкая боль. С медленным подъёмом солнца стук чужого сердца в ушах тоже медленно успокаивался.

Последний раз он слышал его пять годичных циклов назад. Тогда думал, что сойдёт с ума и уже хотел идти сдаваться лекарям, погубив тем самым карьеру. Постоянное «тук-тук» в ушах было наполнено такой горечью, что ему хотелось выть от боли незнакомого человека. Но, спустя какое-то время, биение прошло и Йор постарался забыть о нём, как о страшном сне.

И вот снова что-то случилось. В этот раз не было горечи, скорее … страх? Нахмурился, рассматривая, как расползается золотистый розовый свет по верхушкам древнего лесного массива. Почему он слышит это биение? Неужели, кто-то нуждается в нём настолько сильно, что прорывается сквозь эфир пространства и … времени? Кто ты?

В это время в нашем мире.

Моё сердце исходилось испуганным биением, руки дрожали, а ноги отказывались слушаться. Я смотрела на этого монстра и не могла вымолвить ни слова. Ни закричать, ни обернуться, ни убежать. У него были жёсткие, переливающиеся крылья, длинные усы и шесть кривых лапок. Он был огромным, правда! Каждое его движение отдавалось во мне такой паникой, что мне хотелось громко рыдать и молить о пощаде. Я прокручивала в голове варианты моих последующих действий, начиная от громкого «помогите!» и заканчивая сжиганием квартиры, и понимала, что не сделаю ничего из этого. Терпеть не могла эти моменты взрослой, самостоятельной жизни, когда нужно было перешагнуть через себя, принять решение и сделать.

В конце концов осмелилась и осторожно взяла в руки первую попавшуюся тряпку. Тряпкой оказалась пижамная футболка. Любимая, чёрт побери, футболка. Но на что не пойдёшь ради спокойной жизни.

Осторожно приблизилась к окну, где бился майский жук. С одной стороны я представляла его отчаяние: свобода так близко, но что-то не выпускало наружу. С другой … Какого хрена ты залетел в мой дом?!

Большая, просто огромная проблема была в том, что в оконной сетке была лишь небольшая дырка, откуда глупое животное ко мне и попало. То есть я не могла просто размахнуться тряпкой и выпроводить жука в окно. Мне нужно будет накрыть его этой тряпкой, взять в руки, дойти до кухни, и там выкинуть через форточку. И от этого плана я была в ужасе.

Но дома я была одна. А спать мне всё таки хотелось на своей кровати, а не на дворовой скамейке. В последний момент я закрыла глаза и подрагивающими руками кинула футболку на подоконник. Передохнула. Открыла один глаз. Второй. Возликовала.

Судьба была ко мне благосклонна, и майский жук оказался заботливо укрыт футболкой, как одеялом, по самые усы. Я люблю животных, честно. Даже учусь на ветеринара. Но вот этот страх насекомых так преодолеть и не смогла.

Ликование длилось недолго. Теперь нужно было как-то взять его в руки. Зачем-то задержав дыхание, я протянула руку, досчитала до четырёх, резко опустила ладонь над маленькой выпуклостью и схватила её пальчиками. Не делая вдоха, помчалась на кухню и уже почти праздновала победу, но тут жуку все эти манипуляции не понравились и он начал шевелиться.

Сердце скакнуло вверх, потом вниз, в душе забилась паника, визг из горла вырвался сам собой, пальцы судорожно разжались и я отшвырнула теперь уже противную футболку подальше от себя. В ужасе смотрела на неё и уже мысленно покупала газовую горелку. Но тут с комода упала чёрная тень, в игровом порыве разворошила складки футболки, высвободив пугающего монстра, и с хрустом его съела.

- Фу!!! – я еле сдержала рвотный позыв. Я же никогда не забуду теперь этот хруст, - 'Угля!

Добро пожаловать в историю Вари и Йора. Пишется она в литмобе - где в наш мир попадают не только командоры, но короли, драконы, некроманы, колдуны и многие другие чудесатые мужчины и женщины!

Наши дни.
— Привет, — я неловко заползла через щёлку приоткрытой двери и сразу же попала в объятия мамы. От её халата пахло куриным супом, который я терпеть не могла.

— Здравствуй, дочка.

Она честно пыталась обнимать меня тепло и с любовью, отчего мне очень быстро стало жарко. Но с тех пор, как в нашей жизни появился отчим, я чувствовала в таких объятьях большую подставу.

— Как дела? — сняла кроссовки и попыталась втиснуть их между растоптанными мужскими ботинками размера «орк» и маленькими, тоже уже изрядно поношенными туфлями мамы.

— Да неплохо, дочка, — она каким-то странным взглядом посмотрела на мои белые кроссы. Как будто была готова заплакать. Только мне было непонятно: от радости, что у её дочери есть вот такие чудесные кроссы принцессы, или от зависти, что я потратила деньги на такую ерунду.

— Здравствуйте, Пал Петрович, — по коридору из желтых обоев прошла до залы, где, развалившись на диване, сидел боров. Ой, отчим.

Я всегда, когда его видела, представляла свиней из «Унесённых призраками» Миядзаки, которые всё время жрали. Вот и сейчас перед отчимом стояла тарелка со спагетти в томатном соусе, которым была запачкана его растянутая майка. Большая лысая голова со складками на затылке, холёные руки, толстые красные щёки. Отчим не пил, но курил безбожно даже в квартире до сизого дыма под потолком.

— О, рыжая пришла, — Пал Петрович обернулся на меня и захрюкал. Ой, засмеялся.

— Не рыжая, а медная, — я встала в проёме и сложила руки на груди.

Чёрт возьми. Что мама в нём нашла?

— А веснушки куда денешь? — продолжал заливаться отчим. Щёки при этом блестели ярче начищенного хромированного крана, а зубы жёлтым, неровным забором предупреждали об опасности. Изыматься над моей внешностью ему доставляло большое удовольствие. Но если пять лет назад меня это трогало и доводило до слёз, то сейчас стрессоустойчивость выросла.

— Солнышко поцеловало.

Отчима разорвало от смеха так, что он вскинул руками и едва не упал с дивана. Вот вроде говорят, что смех лечит. Но, слушая и глядя на этот смех, с вероятностью в 99,9% можно было заработать кошмары.

— Ну хоть солнышко…ха-ха-ха, — он смеялся и вытирал выступившие слёзы, — целует…у-у-у!.. — новая волна положительной эмоции прокатилась по животу так, что у отчима не хватило дыхания и единственное, что он мог делать, так это хватать ртом воздух и странно пищать.

Я вздохнула. Хоть кому-то радость принесла: считай, день прожила не зря. Развернулась и прошла на кухню, где мама уже разложила по тарелкам те самые спагетти.

— Не обращай на него внимания, — она посмотрела на меня влажными глазами, полными сожаления. Всегда так. Смотрела, но никогда не заступалась.

— Угу, — я села за стол и всосала первую спагеттину. Вкусная, зараза. У меня они такими не получались.

— Как здоровье? Не мёрзнешь?

Я посмотрела в окно, где шпарила сорокаградусная весна и вздохнула.

— Нет, мам.

— Ох, это хорошо! — она суетливо всплеснула руками и принялась наливать чай. На кухне повисло тягучее молчание, которое подобно чёрной дыре, тянуло из меня тот самый вопрос.

Я доела всю тарелку, не уверенная, что смогу есть потом, отодвинула её, выпрямилась и посмотрела маме в глаза.

— Ты как?

Я помню их синими и искрящимися. Сейчас они больше напоминали мутные глаза старого, повидавшего жизнь кита.

— Ой, — она махнула рукой и сильно сгорбилась, — у врача была, кучу лекарств выписал, сказал приходить ещё, если боль не пройдёт и будем думать насчёт операции, — заговорила тихим голосом, — совсем спина отнимается, ни спать, ни сидеть, ни ходить спокойно не даёт, — подняла на меня жалостливый взгляд, — отца опять уволили, — перешла на шёпот, — я говорю «Ну ты работай хорошо, Павлик, не ругайся с ними, тебе деньги, ты им целые трубы, и забыли друг об друге уже через несколько дней. Потом же совсем некуда идти будет». Но нет, опять с хозяевами поругался, те жалобу накатали и вот, — она тяжело вздохнула, — уже полмесяца дома сидит.

— Ну ты же понимаешь, что ему это очень удобно.

— Какой удобно, дочка, — мама снова махнула рукой, как будто я сказала сущую ерунду, — за квартиру уже два месяца не плочено, у Костика скоро день рождение, он себе электросамокат просит…

— Чего-о? — моё возмущение было таким внезапным, что я забыла снизить голос и практически это прокричала, — электросамокат?

— Варя! — мама посмотрела на меня испуганными глазами, но было уже поздно.

— Пацан растёт, — в кухню, почёсывая живот, вошёл Пал Петрович, — перед девками выпендриваться хочет, — и снова заржал.

Я так и стояла с открытым ртом. Пацан? Растёт? Да этому обалдую уже 24 года и перед девками он выпендривается совсем не электросамокатом.

— А ты что? Что-то другое подарить хотела? — отчим открыл холодильник, — Маша! Я только вчера кваса брал поллитровку, где она?

— Да вот же она, — мама тут же подскочила и тыкнула в бутылку, которая стояла прямо перед его носом.

Вот так. Мария Александрова Нестер, заслуженный бухгалтер «Горнефтьзаказ», обладатель кучи наград и благодарностей, чью руку пожимал сам мэр перед большой площадью с кучей народа на дне города, искала для своего никчёмного мужа бутылка кваса, которую отсюда видела даже я. Это клиника. Я никогда не выйду замуж.

Вечером, лёжа на разложенном кухонном диванчике в отходящей ко сну квартире, я не понимала, какого лешего вообще пришлёпала сюда в свой свободный вечер. Мне таки пришлось дать маме деньги на лекарства и взять с неё большое, просто клятвенное обещание, что потратит она их именно на лекарства, а не на своего Павлика, или, дай Боже, Костика.

— Это только сейчас так, дочка, — её глаза радостно блестели, когда она читала сообщение о переводе, — скоро Павлик устроится на работу и заживё-ём, — она улыбнулась прямо так, как раньше.

— Мам, я это слышу раз в пятидесятый. Ты понимаешь, что это ненормально вот так, когда ты горбатишься за всех за них?

— Варя, ну не разводиться же в самом деле, — она развела руками.

— Ну а почему нет, мам?

Мы разговаривали тихо несмотря на то, что отчим уже крепко спал: от его храпа жалобно дребезжали кружки в шкафу.

— Да ты что! — мама воровато оглянулась по сторонам, как будто нас мог кто-то подслушивать, — второй раз без мужа оставаться! Что люди говорить-то будут?

— Мам, да какая разница? Неужели всю жизнь вот так жить несчастливой?

— Спи, дочка. Во сколько завтра встаёшь?

 Вставать было очень рано. Я повертелась, скинула и накинула покрывало обратно, выпила воды и посмотрела в окно. Сон не шёл.

Достала телефон, поставила его на зарядку и открыла в закладках Литгород. На меня тут же кинулись яркие обложки книг, зазывая твёрдыми взглядами сильных мужчин и упрямо вздёрнутыми носиками слабых женщин.

«Я пришла домой поздно вечером, довольная тем, что сюрприз мужу получилось провернуть так тихо и незаметно. Счастливо сжала в руках заветный конверт. Марк. Мой Марк. Мой первый и единственный мужчина, с которым мы так терпеливо шли до этого результата. Постаралась выдохнуть спокойно, чтобы не шуметь: он наверняка сейчас спал. Марк много работал и всегда очень уставал. Просто удивительно, как среди бесконечных командировок, деловых встреч до поздней ночи и напряжённых переговоров он находил время для меня. Вот такой большой была любовь Марка.

Скинула туфли и едва не споткнулась о раскиданную обувь. Анжела приехала? Это немного огорчало, потому что такую радостную новость я хотела рассказать лично ему без свидетелей. Но подумала и пожала плечами. Несмотря на свою яркую внешность и тяжёлый характер, сестра Марка желала нам счастья.

Я скинула плащ и внимательно рассмотрела себя в зеркале. Стройная фигура, обтянутая джинсами и приталенной узкой блузой, которая только подчёркивала высокую грудь. Чистое, милое лицо, пухлые губы, тёмные, глубокие глаза. Осветлённые волосы плавной волной падали вперёд, отчего шея казалась ещё тоньше и длиннее. Ни одного намека на мое нынешнее состояние. Я была красивой девушкой и на меня обращали внимания многие мужчины. Но только одному удалось растопить моё закованное в лёд сердце. Мысленно смаковала предстоящую радость моего мужчины. Вот я проберусь к нему в кровать и поцелую сонного. Марк сначала поворчит для вида, но потом схватит меня своей сильной рукой за шею, перекинет через плечо и я, хохочущая и довольная, окажусь под ним. Марк сильный. Он почти каждый день ходит в тренажёрку. «Потому что ты безумно вкусно готовишь, моя сладость» — проводил по кончику моего носа сгибом указательного пальца и улыбался. А я таяла, таяла.

Потом он не даст вставить мне ни слова и начнёт зацеловывать. Поцелуи будут ярче, горячее, чувствительнее, ниже. И я не смогу сдержать своего стона.

— Ах! — отчётливо услышала я и удивлённо открыла глаза, сразу же прикрыв рот рукой. Это я не сдержалась? О Боже, как стыдно. Хихикнула. Марк действовал на меня даже на расстоянии.

— О! О! О!

Глаза невольно расширились, потому что это уже была не я. С дико бьющимся сердцем и на цыпочках я прошла к источнику звука, всё ещё не веря, что это правда. Руки, сжимающие заветный конверт, дрожали так, словно я сидела на электрическим стуле. А ещё этот стул был где-то в Арктике, потому что мне было очень холодно.

— О Марк! — и протяжный стон, который исключал любое неправильное понимание. Но я всё ещё надеялась, что просто ошиблась квартирой и тот, кого звали Марком — наш новый сосед.

Тихо приоткрыла дверь в спальню, сгибаясь, будто вор, подглядывающий за чужой жизнью. В комнате было тихо, но свет ночного города из панорамного окна достаточно чётко освещал картину. Земля ушла из-под ног, и я почувствовала, как закружилась голова. Мой Марк, мой любимый и единственный Марк стоял у кровати с закинутыми на шею длинными ногами и совершал короткие поступательные движения с запрокинутой от удовольствия головой.

Сердце колотилось на разрыв. В нём миллиардами болючих искр взрывались все мои надежды и мечты, связанные с Марком. Как он мог? Как он мог предать меня? Нас? Меня крутило и ломало так, что я еле сдерживала слёзы, которые уже мутной пеленой закрывали картину перед глазами, словно защищали. Я не знала, что делать. Уйти, оставаясь незамеченной, или громко заявить о себе в попытке добиться правды?

Провидение всё решило за меня. Марк решил поменять позу, перевернул девушку, что лежала под ним, и та меня заметила.

— Марк! — она испуганно дёрнулась назад.

— Люба! — Марк впопыхах принялся искать что-нибудь, чтобы прикрыться, — ты почему вернулась сейчас?

— Как ты мог, Марк?.. — я тихо прошептала внезапно пересохшими губами, — я же только что…»

— Разработала офигенный соус для шаурмы, — недовольно пробурчала про себя, недоумевая, как я вообще открыла эту книгу. Видя, как Пал Петрович изменил мою маму, я не хотела иметь никаких отношений с современными мужчинами. А ведь отчим даже в тренажерку не ходил…

Перезагрузила страницу и ещё раз открыла вкладку «фэнтези», надеясь, что сейчас она меня не подведёт. Выдохнула и тыкнула на первый топ.

«Тук-тук. Тук-тук.

Командор охранительного звёздного флота созвездия Девы галактики IC1101 Йор Дера-Ваш перезарядил бластер, и стал дожидаться, когда кокра нащупает своими длинными, постоянно подрагивающими усиками тепло от тела, и двинется в его сторону.

Синаш и Лая в плотно закрытых гермокостюмах прятались за жёлтыми скалами по обе стороны от него. Не шевелились и практически не дышали: кокры хоть и были слепыми и глухими, но прекрасно улавливали малейшие колебания воздуха и инфракрасное излучение. Поэтому Йор медленно поднялся с колена и выпрямился во весь рост.

Эта кокра была большой удачей для них: она была беременной. Под её брюшком болтался полупрозрачный мешочек с сотней красноватых мячиков, внутри которых уже шевелились маленькие зародыши. Йор усмехнулся. Кокнет эту кокру и сделает метку на ИИ-карте “Планета, безопасная для жизни”. А всё потому, что без своей матки остальные особи выжить были не способны.

 Тук-тук.

Слегка повёл головой, прогоняя этот назойливый шум. Решил, что надо пройти через диагноарку: в последнее время слишком часто слышал “тук-тук”. Это было похоже на стук … биение сердца? Бросил быстрый взгляд на запястье, где на экране вотчей светились показатели дыхания, сердцебиения, уровня вдыхаемого кислорода и процент повреждения гермокостюма. 68 ударов в минуту. Он был максимально спокоен. Тогда как стук в ушах напоминал бег истеричной кобылы, которую укусила жужала.

Тук-тук.

Йор поднял руку и прицелился. У кокры было только одно слабое место: усы. Длинные, тонкие, постоянно ощупывающие воздух вокруг. Но один точный выстрел по ним настолько оглушал насекомое, что гарды могли не торопясь, попивая тоник-смеси, прикончить её и сжечь.

Тук-тук.

Прищурился, ловя в лазерный прицел кончик уса.

«Ну давай, красотка. Найди меня»

Повёл плечами. Кокра уловила это движение и бросилась на него со зловещим свистом.

Йор не дрогнул. С боков раздались выстрелы Синаша и Лаи, которые точно попадали по животу, разрывая кладочный мешок. Личинки вываливались наружу, тонко пищали и быстро высыхали до состояния сублимированного мяса под палящим солнцем Алони.

— Йор! Макарррраш! — ругался в эйре Синаш, — пятнадцать шагов до столкновения!

Прицел никак не мог сфокусироваться на дрыгающихся усиках.

— Десять! — продолжал истерично кричать Синаш.

Бешеное «тук-тук» в ушах так же мешали сфокусироваться. ИИ-разум бластера был чутко сонастроен с его, и вот эти истерики с двух сторон только подбешивали. Йор отключил сознание от внешнего мира и выстрелил.

Пыль, поднятая бегущей к нему кокрой, медленно оседала. Усилием воли командор включился в мир обратно.

— Йор! Да ты хварский таракаш! — орал Синаш.

— Ты как? Йор? — в параллельной линии раздавался испуганный голос Лаи.

— Отставить панику.

Пыль осела и перед ним лежала оглушённая кокра. Она была жива: брюшко поднималось и опускалось в такт дыханию.

— Готовить огонь.

— Да, командор.

— Да, командор.»

Глаза слипались от того, как хотелось спать, и я успела только поставить будильник, прежде чем отключиться. Командор Йор… В моих снах это был высокий, мускулистый мужчина в обтягивающем чёрном латексном костюме со множеством карманов и нашлёпок, который очаровательно улыбался смерти в лицо. Вот почему такие мужчины бывают только в книгах? С другой стороны, такой вряд ли бы убирал лоток за моей кошкой…

— О, таракан пришёл, — загоготал мой одногруппник, мажор и заядлый двоечник даже в нашем захудалом колледже ветеринарии, Артём Иванов.

— И тебе доброго утра, — пробубнила устало. Я дико не выспалась, волосы не хотели нормально укладываться, моя зубная щётка, которую я оставляла у мамы в прошлый раз, оказалась такой размохрившейся, будто ею чистили зубы бегемоту, а в автобусе не было свободных мест и почти час дороги я досыпала стоя, ежеминутно падая на толстую тётеньку впереди меня. Своё недовольство она выражала громко и весьма обидно. Поэтому на момент начала занятий моя самооценка итак была ниже плинтуса, а подначки одногруппников никак не помогали ей хотя бы чуть-чуть оторвать голову от грязи.

— Слушай, Нестерова, — ко мне подсела красавица всея колледжа ветеринарии и сельского хозяйства Настька Губаина. Длиннющее опахало ресниц, тонна тоналки на лице, которую хотелось снять стамеской, блестящие до состояния «ослепнуть можно» от жидкой помады губы и большая грудь. За грудь было особенно переживательно: она чудом держалась в широком вырезе футболки, но я решила не тратить на нее свои нервы.

— Нестер, — поправила я её.

— Опять расчёска сломалась? — она с жалостью посмотрела на мою шевелюру.

— Ты сама внимательность, Г’уба, — съязвила я.

— Или, может, у тебя была жаркая ночь? — она приблизилась ко мне будто близкая подружка, которой вот-вот расскажут сокровенную тайну.

Щёки предательски загорелись. Какой бы невозмутимой я не пыталась казаться, как бы ни пыталась игнорировать все их подколки, но вот эти шутки 18+ всегда, абсолютно всегда вынуждали мои щёки ярко алеть.

— Именно.

У меня даже глаза заслезились от жара, когда я подняла их на Настьку. Та едва сдерживала смех, отчего её щёки раздулись и стали похожи на паруса, раздуваемые ветром. А потом ветер стал слишком сильным, и Настька взорвалась хохотом. Слюни в стороны полетели у неё, а провалиться сквозь землю хотелось мне.

— Ты? Господи-и-и-и… — завывала она сквозь смех, а двадцать три здоровые глотки вторили ей, — с такой шваброй, как ты-ы-ы-ы… — не унималась она.

На шум стали заглядывать проходящие мимо кабинета студенты других курсов, им что-то пытались объяснить, но с одного раза ни у кого не получалось. Кто-то уже икал, другой стонал, третий держался за живот, а Артём Иванов валялся на полу и стучал об него ногами.

Я внимательно рассматривала ручку, которую держала в руках. Не дышала, не смотрела по сторонам, старалась не слушать. Сердце колотилось бешено, словно я сдавала ГОСТы по физ-ре. С утяжелением. Глаза слезились, в них буквально кипели слёзы, и попытка их удержать грозилась прорывом плотины.

— Группа пять вэ, — поверх всего этого хаоса раздался зычный голос преподавателя, — что здесь происходит?

Группа успокоилась только после десятой угрозы внеплановой контрольной, практикума и даже внеочередного экзамена. Препод посмотрел на меня внимательным взглядом и, кажется, всё понял. Хотя это и не доставляло особого труда: рыжая, кучерявая девушка с красным от стыда лицом, ярким пятном выделялась среди ржущих и довольных одногруппников.

— Нестер. Останься после пар.

Я скатилась вниз под парту. Этого ещё не хватало.

План моей жизни после смерти папы был максимально прост. Выпуск с девятого класса, колледж, практика, которая переросла бы в работу, и университет для высшего образования. В какой момент и что пошло не так? Почему я сейчас сижу перед преподом, умирая от его руки на моей коленке? С каких пор "ну как ты, дорогая?" стали такими страшными словами?

— Илья Васильевич, всё правда, в порядке, — на моих щеках можно было жарить яичницу, — я справлюсь.

— Если тебе потребуется помощь, — рука поползла вверх, а все внутренности в животе дёрнулись назад, — ты всегда можешь обратиться ко мне.

— Спасибо, — я резко вскочила с места и убежала, не видя дороги.

Пришла в себя только около дома — а это, на минуточку, пять автобусных остановок — и сползла по стенке. На площадке под пристальным вниманием мам играли дети; подростки толпились у скамейки и что-то бурно обсуждали через мессенджеры; бабушки грели свои старые спины, завёрнутые в махровые платки, и зорким взглядом собирали сплетни для будущих посиделок.

У моего папы тоже были рыжие и кудрявые волосы. Они тоже всегда топорщились в стороны, как бы мама — тогда ещё молодая и жизнерадостная женщина — их не приглаживала. Папа на это только весело смеялся и целовал мамины руки. И мама тоже смеялась, и я вслед за ними, и не было на свете семьи счастливей нашей. Рядом с папой вообще всем становилось легче и чуточку веселее, такие добрые и понимающие у него были глаза. Рядом с ним и я переставала чувствовать себя рыжей.

— Мы с тобой — особенные, — говорил он мне и подмигивал заговорщицки, — рыжих в мире всего два процента. Алмазов в земной коре, кстати, тоже. (1). Так что мы с тобой — алмазы среди людей.

Я во время таких разговоров начинала даже чувствовать гордость за свой цвет волос. Она росла во мне, крепла, расправляла мне спину и делала мой взгляд уверенным и чуточку снисходительным для тех, кто не понимал мою ценность. Но потом папа умер и всё сломалось.

— Варька! Спину простудишь! Чего трёшься, как коза?

От воспоминаний меня отвлёк скрипучий голос баб Тани. Новый бордовый платок на голове, платье в горошек, бусы и браслет из крупного, круглого камня с потрохами выдавали то, что баб Таня пошла на свидание. Правда, если бы кто осмелился перед ней назвать это «да должен же хоть кто-то его выгуливать!» свиданием, тому бы она припомнила все грехи, начиная с пятого класса.

— К маме съездила, — я поднялась и встала напротив.

Баба Таня — сторожила нашего дома. Она видела папу ещё бегающим по улице в трусах.

— Не съехала ещё? — взгляд старушки стал злым и очень проницательным.

— Боится, что скажут люди, — пожала я плечами.

— Твою ж налево! — в сердцах выплюнула баба Таня, — ждать одобрения от чужих — всю жизнь прожить по их указке. Ой ты посмотри, — она сложила руки на животе, улыбнулась и чуть откинулась назад, — ой вынарядился-то, вынарядился, а! Ну куда ты в этом пинджаке да в такую жару?

И она пошла к вышедшему из дома дяде Толику. На нём были молочные штаны и такого же цвета пиджак, чёрные лакированные туфли и ярко-жёлтая рубашка. Он сначала растерянно оглядывал двор, подслеповато щурясь на солнце, но стоило ему увидеть бабу Таню, как широко улыбнулся, распрямился, пригладил белёсые волосы и важным, медленным шагом направился к ней.

Весь двор от мала до велика следил за развитием их отношений. Дядя Толик очень галантно ухаживал, а баба Таня очень свободолюбиво ставила его на место. «Прогулки без обязательств» — так шутливо назывался их сериал. Ну а я с грустью подумала о том, что вот кто-то же и на пенсии своё счастье нашёл. Хотя я очень сомневаюсь, что в молодости баба Таня была серой мышкой.

«Тук-тук. Тук-тук.

Диагноарка не показала никаких отклонений. Йор был абсолютно здоров. Когда милая помощница мило уточнила причину его внеочередной проверки, он мимоходом заметил, что командору лучше знать, когда и что делать. Девушка мило покраснела (хвар побери эти генные модификации), округлила глаза и задышала часто-часто, готовясь расплакаться. Завтра на его столе будет лежать новая пачка выговоров сразу по нескольким статьям.

Сел в флайку и направился в свой блок, поставив её на автоуправление. Воздушные трассы ожидаемо оказались переполнены: скоро должен состояться праздник Тысячи Союзов, к которому отчаянно готовились сотни девушек, подготавливая платья, записываясь на модификации и доводя ИИ-стилистов до отключения бесконечными просьбами визуализировать «новую причёску с прядкой вот здесь».

Для него эти Тысячи Союзов были последними, потому что подходила та грань возраста, когда можно было создавать семью. Об этом знали все, и все рассчитывали заполучить Йора себе в мужья. Вот только он планировал смотаться на какую-нибудь дальнюю планету на несколько дней и вернуться, когда уже всё закончится. Этот план прокатывал последние пару раз с микрометрической (2) точностью.

Лениво проскользил взглядом по огромному 3D баннеру, на котором он тренировался под водой: в ритмичном видеоряде подтягивался, отжимался, бегал по дну, боксировал. Закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Такие признаки славы уже давно перестали вызывать у него восторг.

На подлёте к блоку зависло несколько розовых флаек, которые при виде него активно заморгали и заблестели разноцветными огоньками, складывающимися в «Наш Йор — лучший».

Тук-тук. Тук-тук.

Йор отмахнулся от назойливого стука в ушах, гибким движением вылез через верхнее окно на крышу флайки и уселся там, сложив ноги крестом. Поприветствовал рукой и лёгкой улыбкой визжащих внутри салонов девушек и пролетел мимо них. По всей видимости в гостевой части блока его ждала очередная согласная на одноразовую встречу. Это было важным условием, которое фанаты пытались всячески нарушать. Но он был к этому готов.»

Уфф!!! Я ужасно разозлилась и, если бы была возможность захлопнуть книгу, захлопнула бы так, что полетела пыль. И здесь про это. Да ну вас.

1-               От общего объема кратонов (участков земной коры, которые образуют ядра современных материков) алмазы составляют всего 1-2%, однако в переводе на массу получается достаточно значительное число — порядка квадриллиона тонн.

2-               микрометр — это дольная единица измерения длины в международной СИ.

Впереди намечались выходные. Практически полноценные выходные, если не считать смены в кафе. Оставшийся день в колледже я ни на кого не смотрела, игнорировала все попытки со мной заговорить и самой первой уходила с пар, спешно и беспорядочно закидывая книги в сумку. У насмешек одногруппников надо мной была определённая динамика: всё начиналось с мелких пакостей, колкостей и обидных слов. Потом следовал пик, а потом затишье. Вот сейчас был период затишья и даже практически полное отсутствие общения, если не считать продавщиц в магазине и моей кошки, меня не огорчало.

До глубокой ночи смотрела телевизор. Гладила ‘Углю, которая громким трактором бороздила невидимые поля. К Йору хоть и тянуло, но возвращаться к его истории я пока не хотела: моя злость за его вседозволенность была сильнее моего интереса. И только я удобно устроилась в кровати, укрылась одеялом и закрыла глаза, как в тишине квартиры громом прозвучал проворачивающийся в замке ключ.

Застонала. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста. Почему именно сегодня?

— А этот клоп точно спит? — заплетающийся язык не очень чётко выговаривал слова, но я понимала.

— А что ещё делать монашке в такое время? Если только играться своими пальчиками, — и друзья Кости взорвались смехом.

Пьяный ржач прерывался икотой, беспорядочным «ш-ш-ш», громкими «тихо ты! Соседи услышат!», шумом спотыкающихся тел и переворачиваемой обуви. Я зарылась в одеяло и спрятала горящее лицо в ладонях. Ну что за наказание!

Домой Костик возвращался нечасто. Он был постарше меня, но мозг его перестал развиваться где-то после четырнадцати. Костика интересовали только три вещи: девушки, собственное тело и клубы. Поэтому он был стильным, ухоженным, натренированным красавчиком, который вряд ли бы нашёл связь между готовкой еды и скопившейся грязной посудой.

— Ну и куда дальше? — громко вопрошал один из них, пока я лихорадочно вспоминала, убрала ли трусы с батареи в ванной.

— Ну не знааааю… — вальяжно протянул братец. Именно из-за него все истории про сводных я обходила стороной. Потому что стоило только представить на месте героя Костика… меня передёрнуло от отвращения. Зато ‘Угля, мелкая пакостница, предательница и вообще наглая морда, находила его очень даже ничего, если судить по громкому мурлыканью, которое я слышала даже через накрытое одеяло, да ещё и находясь в другой комнате.

— Кста, бро, — оживился кто-то из парней, — мож твою разбудим?

Я замерла, похолодела и даже дышать перестала.

«Да ты что? Зачем вам я? Там вас ждут прекрасные, легкодоступные девушки, которые только и мечтают о таких сильных и заботливых парнях, как вы. Забудь. Забудь. Забудь» — взмолилась мысленно.

— Рехнулся что ли…

Я выдохнула и заметила, что пальцы так крепко вцепились в одеяло, что теперь с трудом разгибались.

«Ой да слава тебе Константин, сын Павла, внук Петра. Да пусть жизнь твоя будет долгой и счастливой. Где-нибудь вдали от меня»

— Скучно…

«Вообще-то в это время нормальные люди спят и не ищут приключений на свою задницу» — мысленно ворчала я, боясь пошевелиться. А потом резко подумала о том, что если они и будут спать, то теперь только здесь. Уставилась большими глазами в темноту и начала лихорадочно генерировать мысли.

«Как это скучно? Конечно скучно! Ты пришёл в самый скучный дом самого скучного двора и теперь удивляешься? Побойся, раб Божий! Иначе скоро захочешь протереть пыль на полке. А вот в клубе сейчас…ммм…»

— А может в «Прайм»?

Я спешно закивала головой.

«Прайм! Да ты ж моя красота! Прайм — самый лучший, самый весёлый, самый громкий и самый доступный клуб нашего города! А какие там девочки! А перед выходными они вообще на всё согласные!»

— Да были ж там недавно…

От удивления мой кивок остановился так резко, что защемило шею. Как это были? Да что ж это такое?

— А может девочек сюда позовём? — с энтузиазмом предложил подлый незнакомец.

«Как это сюда? — я постаралась пошевелить головой, — да тут же места нет. Вам даже стоять негде будет, не то, что сидеть с девочками. А ещё у нас соседи вас сразу мётлами закидают и таких девочек покажут, что дорогу сюда забудете»

— Ну не знааааю… — протянул Костик.

Я опешила. Он что, ослеп или видит возможности, о которых не знаю я? У него что, блат у тёти Тани?

— Да сюда стрёмно звать, — дал адекватную оценку кто-то адекватный. Зацеловала бы… эээ… нет. Но вот чаем угостила бы.

Нет, моя квартирка была хоть и маленькой, но очень уютной и красивой. Но на что не согласишься ради спасения собственной чести и достоинства?

— Ща узнаем где они.

Телефон поставили на громкую, и поэтому тонкие стены с удовольствием дали мне подслушать ещё и этот разговор. Я легла поудобней, зажмурила глаза и приготовилась к мысленному давлению.

— Алло?

О Боги! Неужели так ещё разговаривают? У меня аж зубы свело от того, насколько это «алло» было приторно-сладким.

— Ка-атька, — обрадовался Костик, — где тусуетесь?

— А что хоте-ели? — отвратная приторность голоса смешалась с причмокиванием жвачкой.

Как это «что хотели»?! Я прямо взорвалась на этом вопросе, едва в приступе удивления не выдав себя.

— Да так… — ответил Костик.

— Тебя, — пошутил чей-то приглушённый голос, и вся компания парней разразилась громким хохотом. Тут же застучали по батареям.

— Придурки, — ответила девушка, когда всё стихло… но трубку не положила.

— Просто посидим, — с ленцой в голосе продолжал окучивать даму Костя, — поболтаем, закажем чего-нить, на машине покатаем. Подружки есть?

— Есть, — довольно улыбнулась девушка, — и ты с друзьями?

— А то.

— Ну приезжайте.

Когда они ушли, наведя ещё больше шума, чем когда пришли, я ещё долго не моргая смотрела в потолок. Закажем чего-нибудь. Покатаем. То есть, кому-то достаточно вот этих нескольких действий, чтобы … Почему я этого не понимаю? Может я, вправду, слишком замороченная, и ко всему стоит относиться проще? Тогда и учёба станет легче — наш декан уже неоднократно намекал на это. А если постараться, то и в ВУЗ сразу поступлю.

Еле сдержала рвотный позыв и перевернулась набок. Не. Лучше умру старой девой.

«Йор с улыбкой остановился в проёме спального отсека. Девушка, с которой он провёл сегодня ночь, порхала на кухне, мурлыча под нос что-то милое. На одной сковороде шкворчало мясо и его аромат, приправленный яркими пряностями, лёгкими волнами разносился по всему блоку. На другой сковороде тушились овощи. На столе уже стояла тарелка с салатом из свежих овощей и даже блюдо с домашним пирогом.  

- Ох, Йор, милый! - девушка обернулась к нему с лучезарной улыбкой. Генно-модифицированные ямочки мило заиграли на румяных щёчках, - помоги, пожалуйста, открыть банку, - и протянула ему закрытую банку с ананасами.

Йор неспешно подошёл, улыбнулся, глядя прямо в блестящие звёздами глаза девушки (такое изменение стоило, кстати, очень дорого), отчего те замерцали ещё ярче. Завораживающее зрелище.

- Какая ты хрупкая, - проговорил низким голосом и с удовольствием заметил вздыбившиеся мурашки на тонких руках (в реакциях нервной системы обычных граждан переделывать что-либо было запрещено). Одним движением открыл банку, отставил её в сторону и взял лицо девушки за подбородок. Пухлые губы рефлекторно приоткрылись, ожидая поцелуя, — есть только одно место для звёзд, — приблизился так, что почти касался её, — и оно в космосе, а не в твоих глазах. Кассандра, вызови таксфлай, — сказал громче и резко отошёл в сторону.

- Но... - растерянно пробормотала гостья.

- Не пытайся. Ты знаешь условия, - отрезал Йор, не разворачиваясь в её сторону. За окном начинало своё движение солнце, раскрашивая небо в фиолетовые, красные и жёлтые краски.

- Таксфлай прибыл, - раздался мелодичный голос ИИ-помощника.

- Да я! - разъярённо топнула ножкой гостья.

- И передай, пожалуйста, своим подругам: я не ем мясо с утра, - девушка возмущённо выдохнула и, вдалбливая пятки в пол, пошла на выход. Бесполезное дело: шумоизоляционная плитка впитывала все звуки в себя, - хотя ты, конечно, не передашь, - тихо добавил, когда зашуршала, закрываясь, дверь.

Тук-тук. Тук-тук.

Поморщился и мотнул головой. Это уже начинало походить на сумасшествие.

- Кассандра, приготовь тоник-смесь.

- А что делать с едой? - комнату залил приятный голос, - Мелинда старалась.

Удивлённо приподнял брови.

- Она и с тобой познакомиться успела? Утилизируй.

- Милая девушка. Не то, что предыдущая.

Йор фыркнул, вспоминая, с какой истерикой уходила та.

- Кстати, как эта Мелинда смогла разблочить кухню? - развернулся и забрал с чистого стола приготовленную фиолетовую смесь.

- Ммм, - задумалась помощница, - мои системы не распознали в ней опасности.

— Я в этот раз блокировал кухню, — проговорил задумчиво и прошёл к стене, где вывел 3D-экран видеонаблюдения. Кажется, эта Мелинда была не так проста."

— Варя! Заказ! -- я вздрогнула и едва не уронила телефон, когда меня окликнула админ, — если сейчас же не уберёшь телефон — я тебя уволю, — прошипела мне в лицо и больно тыкнула в грудь пальцем.

Я спешно кивнула головой и сбежала со стула в зал с горящими щеками. Ощущение пальца на груди преследовало ещё долго. Будь проклят Йор со своей историей.

Сегодняшняя смена обещала быть тяжёлой. Почему-то именно в вечер субботы женщины вспоминали, что они, вообще-то, женщины и их нужно выводить в свет; мужчины — что они, вообще-то, семьянины, добытчики и всё такое; юные девы выходили на охоту; дети теряли всякие границы, а расхлёбывать всё это приходилось нам.

Я улыбалась, ловко лавировала между пробегающими малышами, была вежливой и терпеливой. На кухне улыбка сползала вниз, и я растекалась в туфлях, как кисель. Гудели ноги, рот сушило от постоянной болтовни, а мышцы лица уже начинало сводить. В кармане то и дело короткими вибрациями напоминал о себе телефон. В такое время писать могла только мама и я чертовски не хотела открывать эти сообщения. С другой стороны, переживала: а вдруг действительно что-то случилось? Но админка следила за нами, как коршун за своей добычей.

— А у вас сок точно свежевыжатый? — вопрошала меня дородная дама в нелепом обтягивающем платье.

— Конечно, — уверенно кивнула я.

— Даже не зна-аю, — листы с алкогольным и безалкогольным меню чередовались со скоростью света, — нам в одном ресторане как-то просто налили сок из коробки. Правда, пупсик?

Пупсик метнул на неё взгляд своих маленьких заплывших глазок и снова уставился в телефон.

"Да как же вы распознали-то это, душа моя?"

— Я запишу для вас на телефон процесс приготовления вашего сока, — улыбнулась я, но на меня посмотрели, как на дуру.

— Вы что, меня за дуру принимаете? — первенство на этот нелицеприятный статус заняла гостья, — что за безобразие. Позовите мне другого официанта.

С бешено колотящимся от страха сердцем я кивнула, но продолжала улыбаться. Господи, если она пожалуется — меня уволят. А мне через неделю платить квартплату. Ещё заканчивался корм у 'Угли и мои средства для волос. А без них я точно стану метёлкой.

— Нестер-р, — Лилия Владимировна оказалась рядом так неожиданно, что я подпрыгнула и вскрикнула от испуга, — что там случилось, что от тебя отказались?

— Я просто предложила снять на видео, что ей делают именно свежевыжатый сок, а не льют из коробки, — ответила обиженным голосом.

Лицо администратора зависло на эмоции офигевания на несколько долгих секунд. А потом ожило, сморщилось и прошипело:

— Уволю! — и быстро умчалось вглубь залы решать громкий спор за одиннадцатым столиком.

А я на ватных ногах прошла до своего угла за барной стойкой, тяжело села и спрятала лицо в ладонях. Господи-и-и.

Вот только вместо его ответа у меня опять начал вибрировать бесконечными сообщениями телефон.

С какой-то безнадёгой вытащила его из кармана и уже видя последние всплывающие сообщения почувствовала, что у меня начинают холодеть и дрожать руки.

"Дочь"

"Я в больнице"

"Ау"

"Варя, меня положили в неврологию. Как сможешь — позвони".

"Дочь"

"Варвара"

"Работаешь наверно..."

"На скорой еле довезли. Думала помру от этой боли"

"Что же там за работа такая, что ты матери ответить не можешь?"

"Мне тут даже помочь некому. Санитарки на этаж поднимали"

"Положили в коридор. Говорят в палатах нет мест"

"И чая дома не попила. Теперь мучаться буду"