Я стала женой злодея

Иргейс

Господи-ты-боже-мой!

Убейте меня, если мне еще хоть раз в жизни предстоит такое длительное путешествие. Из кареты я выбиралась, как столетняя старуха, кряхтя и бурча себе под нос. Под раздачу попали все: и Ридрих, который совершенно наглым образом бросил меня на следующий же день, как мы отъехали от нашей с отцом хижины; и дороги в Иргейсе, по которым мы скакали с кочки на кочку; и император, которому вздумалось затеять войну и стать первопричиной всего происходящего.

— Святая Азалия, не переживайте. Заселимся, и я велю набрать вам горячую ванну. После моего массажа всю боль в мышцах, как рукой снимет, — ворковала надо мной Несси, у которой будто сердце разбивалось, пока она смотрела на то, как я с тихим стонами разминала мышцы. 

— Святая Азалия, мы прибыли в королевский дворец Иргейса. На данный момент здесь безопасно, — отчитался подошедший ко мне рыцарь.

Этого товарища приставил ко мне Ридрих, после того, как некрасиво свалил в закат, не сказав мне и слова. Выполнял воин роль то ли охранника, то ли конвоира - я так и не поняла. Но истина была похоже где-то посередине. 

— Спасибо, Брайан, — улыбнулась я мужчине. 

Тот в ответ лишь кивнул и снова застыл, как каменная статуя. С этим молчуном отношения у нас не заладились. Поскольку в дороге было невыносимо скучно, я попробовала было его раздобрить, а заодно выведать информацию об отце. Но он отвечал односложно: «Не положено», «Мне нельзя», «Прошу соблюдайте дистанцию». Словно Ридрих где-то умудрился откопать робота, а не человека!

В какой-то из дней я даже расщедрилась и приготовила суп на костре. И вот когда я подошла к Брайану со своим творением, он, пожалуй, выдал самую человечную реакцию из всех предыдущих. Мужчина тяжело вздохнул, посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Святая Азалия, если я съем приготовленную вами пищу, досточтимый сейр Абенаж выпотрошит мне кишки. Проявите милосердие».

Больше я к нему не лезла.

От дворца к нам уже спешила небольшая делегация. Прищурив глаза, я приставила ладонь козырьком и разглядела женщину одетую в строгое, но дорогое платье, нескольких слуг, и немолодого мужчину в темно-зеленом камзоле. Последнего я узнала моментально по шраму на щеке. Князь Дэльтески, отец Кементины, главной героини романа, в котором я оказалась.

Что ж… Неудивительно, что именно он вышел приветствовать гостей. Его род был вторым по значимости после королевского. Поэтому после свержения короны он по доброте душевной решил помочь с управлением дворцом. Как великодушно.

— Святая Азалия, приближенная из свиты досточтимого сейра Абенаж, — представил меня Брайан, положив ладонь на эфес меча. 

Князь Дэльтески тут же согнулся в поясном поклоне, а за ним последовали и остальные слуги. 

— Приветствую Святую на нашей земле! Для нас большая честь! — воскликнул князь с приворотным радушием.

Он не мог меня обмануть. Я из книжки помнила, насколько гнилой у него была душонка, а потому церемониться не стала.

— На «вашей» земле, ваша светлость? — переспросила я, холодно улыбнувшись. — Вы должны благодарить моего бра… Кхм, — от старых привычек нелегко отделаться. — Досточтимого сейра Абенаж за то, что сохранил вам не только головы, но и титулы. Но забываться не стоит. Больше это не ваша земля. Отныне все здесь и до границ Южного мора принадлежит империи.

После моих слов мужчина поспешил склониться еще ниже. 

— Прошу простить меня за оговорку, Святая Азалия. Надеюсь, это недоразумение не дойдет до ушей сейра Ридриха Абенаж, — в его голосе отчетливо проскользнул страх.

— Надейтесь, — безразлично бросила я и первой направилась к ступеням дворца. — Я так понимаю, сейр Абенаж еще не прибыл?

— Никак нет, Святая. Ждем со дня на день, — поспешил ответить князь, пристраиваясь рядом с заискивающей улыбочкой.

Это что же получается? Ридрих едва закончив войну отправился за мной на север, и даже ни разу не появлялся в королевском дворце? Похоже, что так. А иначе почему князь Дэльтески чувствовал себя тут хозяином? Очередное отличие от оригинального сюжета книги.

— Вы прибыли как нельзя вовремя, Святая. Послезавтра мы готовим бал в честь сейра Абенаж, — оповестил меня мужчина. 

Вот, уж точно… Времени лучше подобрать было просто нельзя! Именно на этом балу дворянство покоренного Иргейса представит Ридриху Кементину и предложит ее в качестве его любовницы. 

Блестяще!

В груди заклокотало раздражение. 

— Проводите меня в мои покои. Я хочу быстрее заселиться, — велела я князю.

Но он как-то подозрительно замешкался, начиная растирать руки. Я дала на него косяка, и неведомое шестое чувство подсказало мне, что быть какой-то работенке. 

— В чем дело? — потребовала я, останавливаясь и поворачиваясь к мужчине. 

— Дело в том, Святая Азалия… Рыцари и сейры империи продолжают прибывать, но мы не вполне понимаем, где их расселять, — проговорил князь, и глазки его забегали.

Я прищурилась.

Что-то мне слабо верилось в то, что у Иргейса нет перечня именитых родов империи и их значимости. Это князь что-то явно пытался провернуть. 

И с одной стороны, плевать с высокой колокольни. Это в любом случае не угрожает безопасности Ридриха. Но с другой… Если этот червяк пытался создать ненужные проблемы… А Ридрих и без того пребывал не в самом радужном расположении духа, то…

Растерев бровь, я уточнила:

— Где жила королевская семья?

— На четвертом этаже, Святая, — ответил князь, бросая на меня слегка непонимающий взгляд.

Похоже он вообще не представлял, с кем имел дело. Что ж, ему же хуже. 

— Где вы подготовили покои для досточтимого сейра Абенаж? — продолжила я.

— Святая, при всем моем уважении к церкви… — начал юлить князь.

Это то самое время, когда пора было расчехлять плеть?

Вскинув подбородок, я заглянула прямо в зеленые глаза мужчины и процедила:

— Где. Покои. Досточтимого. Сейра. Абенаж? Отвечайте, или останетесь без языка.

Глаза князя полезли из глазниц. Явно не такого общения он ожидал с посланницей Бога. Но к его несчастью, сестрой ужаса империи я была дольше, чем Святой.

— Н-на третьем этаже, — с запинкой проговорил мужчина, почему-то отходя от меня на шаг.

— Вы хотите оскорбить империю, князь Дэльтески? — угрожающе спросила я, не сводя с него взгляда. 

— Никак нет, Святая! — тут же воскликнул он. — Просто эти покои…

— Подготовьте для бра… Для сейра Абенаж комнату на четвертом этаже. Мне подойдут любые свободная гостевые покои. И принесите туда расселение гостей, а также все отчеты по подготовке к балу: украшение, музыка, список приглашенных, порядок приема прибывающих, разъезд карет. Не забудьте про меню и рассадку гостей на банкете, — приказала я, выплескивая на мужчину свое раздражение. 

Сказать, что он был в шоке, значит - ничего не сказать.

Какое-то время князь просто таращился на меня, как баран на новые ворота. У него в голове явно не складывалось понимание, откуда Святая, которая всю жизнь должна была воспитываться в стенах церкви, вдруг знала тонкости устраивания приема. Но я не зря так долго готовилась к своему дебюту. И надо же… Эти знания внезапно пригодились.

— Какие-то вопросы? — холодно уточнила я. 

— Никаких, — ответил он, все же взяв себя в руки, а затем обратился к женщине из своей делегации: — Госпожа Альнури, проводите Святую в покои на втором этаже, принесите ей все документы и… — князь бросил на меня осторожный взгляд. — Святая Азалия, если у вас будут распоряжения по изменениям, пожалуйста, велите послать за мной.

Ох, чувствовала я, что нашла себе работу на весь остаток дня, а вместе с ней еще и приключений на задницу.

***

После ванны и массажа от Несси я и правда чувствовала себя почти человеком. И хотя кровать соблазнительно манила белоснежными шелковыми подушками и пуховым одеялом, но я не хотела перебивать сон. 

Сейчас был еще день, если лягу спать - проснусь вечером, и что потом делать? Полуночничать?

Поэтому под причитания Несси о том, что я совсем себя не берегла, я уселась за стол, на котором меня уже ожидала кипа бумаг. 

— Принеси мне, чая, — распорядилась я, начиная вчитываться в список приезжих из империи сейров. 

— С печеньем? — с улыбкой уточнила Несси.

С печеньем… Эмоции сдавили горло, а разум с садистским вниманием к деталям напомнил мне о наших чаепитиях с Ридрихом. Я уже привычно приказала ему заткнуться. И ему, и занывшим в груди чувствам. Но глаза почему-то все равно зажгло, а буквы стали размываться.

— Сейра, я вас чем-то расстроила? — тут же всполошилась Несси, даже забыв про новое обращение ко мне. 

Вскинув взгляд к потолку, я прерывисто выдохнула и бросила:

— Нет, Несси. Принеси чай. Без печенья, пожалуйста.

Нужно было собраться. 

Появившийся рядом маленький дух, Шу, потерся об мою щеку, молча даря поддержку. Я благодарно улыбнулась ему и, сморгнув ненужные слезы, вернула внимание отчетам по подготовке к балу.

Работа - это хорошо. Работа по большей части помогала не думать, не зарываться в пучину своих чувств, не прокручивать сцену в подземелье заброшенного замка, не задаваться снова и снова вопросом: «А могла ли я сделать все по-другому?», и не обрубать себя каждый раз словами: «Не могла».

За привычным делом я провела остаток дня. Листки были все перечеркнуты - у меня оказалось сто и одно замечание к организации бала, которые я собиралась высказать князю. И для его же блага будет их учесть. Если бы они устроили нечто такое в честь Ридриха, то тот с честью поотрубал бы всем головы или скормил бы организаторов своему демону.

Поясница затекла, и я поднялась, чтобы размять ее, но тут краем глаза заметила тень у двери. Это еще что такое?

Молниеносно повернувшись, я подхватила со стула рядом плеть, уже готовая обороняться от незваного гостя, но замерла, а воздух выбило из моих легких.

Сглотнув, я прошлась взглядом по родному лицу. Я жадно вобрала в себя черные волосы, короткими прядками падающими на лоб, резкие очертания челюсти, прямой нос, высокие скулы и остановилась на черных омутах глаз, зазывающих в свои опасные глубины. Внутри все завибрировало, а пальцы зазудели от желания прикоснуться к нему. Но я лишь сжала их в кулаки, сглотнула и присела в реверансе:

— Досточтимый сейр Абенаж.

Долго ли он там стоял?

Хотя я не слышала, как Ридрих вошел в комнату, его приближение я ощутила всем телом. По коже бешеным табуном пробежали мурашки, когда он грубо обхватил мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Что ты делаешь? — ледяным голосом спросил он, его взгляд резал кинжалами.

— Разбираю документы по подготовке к балу, — ответила я спокойно, вглядываясь в бездонную пропасть его глаз. 

— Это не твоя работа, — осадил он меня.

Одернув руку, словно обжегшись, мужчина окинул цепким взглядом комнату, а потом вдруг приказал:

— Выходи.

Я бы и не подумала оспорить его слова, но на мне был лишь халат, под которым была полупрозрачная ночная рубашка. 

— Мне выйти прямо так? — уточнила я на всякий случай, демонстративно сдвигая ворот своего одеяния. 

Ридрих прожег взглядом голую кожу ключиц и резко отвернулся. 

— Кому глаза дороги, смотреть не посмеют, — отрывисто бросил он и первым направился к двери.

Появившийся рядом Шу удивленно перевернулся вверх тормашками и посмотрел на меня, но у меня тоже не было слов. И как охарактеризовать произошедшую сцену я не имела ни малейшего понятия. Поэтому мы молча переглянулись и направились следом за Ридрихом. 

И вот два месяца и две недели спустя я снова задавалась привычным вопрос: «Что, черт возьми, происходило в голове у этого мужчины?».

***

Ходить по королевскому дворцу в халате и тапочках было невиданной роскошью, которую могли себе позволить немногие - в этом я была уверена. Пока мы шли к первой лестнице, я все еще немного переживала по поводу того, что кто-то мог выйти в коридор и увидеть меня. 

Переживала не за себя. Все же в своем мире я ходила в куда более откровенных нарядах, чем этот халат. Беспокоилась я за тех несчастных мужчин, которым могло вдруг приспичить пойти куда-то по своим мужским делам и на свою беду попасться нам на встречу. 

Ридрих был человеком, который не молол языком попусту. Сказал, что глаза вырвет, значит, этого от него и можно было ждать. Так что сердце у меня было не на месте.

Но вскоре я поняла, что источаемая мужчиной аура зла была настолько сильна и распространялась так далеко, что даже самый последний дурак, не чувствительный к подобным вещам, счел бы более разумным остаться в своей комнате и не показывать из нее носа.

В конце концов, я успокоилась окончательно и позволила себе насладиться видом мужчины со спины. Мой взгляд медленно скользил по его плечам и спине, обтянутых дорожной курткой, переходил к красиво очерченной талии и ниже - к крепким ягодицам. 

Мы проходили лестницу за лестницей. И постепенно варианты ответов на вопрос: «Куда мы все-таки шли?», сокращались до одного. 

Четвертый этаж. Четвертый этаж, на котором располагались покои Ридриха. А я тут в одном халатике и легкой ночной рубашке.

Ради сохранения моего морального облика, оставим за кадром весь тот ворох неприличных образов, которые промелькнули в моей голове. Какое счастье, что Ридрих не мог считывать мои желания! Даже страшно представить, что было бы, узнай он о них.

Вскоре мужчина остановился перед одной из дверей и, распахнув ее, сказал:

— Будешь жить здесь.

Я не была разочарована, что мы все-таки шли не в его спальню. Ни капельки. Не-а.

— На четвертом этаже раньше жила королевская семья, сейр Абенаж, — произнесла я, встречая взгляд Ридриха.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Более того, эта информация скорее всего была ему прекрасно известна.

— Собираешься спорить? — прищурился он. 

— Что вы. Я бы не посмела, — улыбнулась я ему в ответ. Как раньше. 

А потом… Не знаю, какой бес в меня вселился. Продолжая удерживать его взгляд, я стала подходить ближе. Шаг. Еще шаг. И вот уже между нами не более десяти сантиметров. В легкие заполз обожаемый и дурманящий аромат шафрана, по которому я безумно скучала эти месяцы и эти недели. 

Внутри меня все сжалось от желания встать на носочки и уткнуть носом ему в шею, запустить пальцы в волосы и прижать к себе так крепко, чтобы мы слепились в одно существо и больше не разлучались ни на мгновение. 

Я сглотнула и резко развернулась к проходу в комнату. 

— Кажется, эти покои принадлежали королеве, — произнесла я, даже не глядя на обстановку. Ведь все мое внимание было приковано к мужчине справа от меня. — Какой щедрый дар для какой-то Святой, сейр Абенаж.

Но кажется, я была слишком самонадеянной, раз решила играть с тигром. 

Вот я стояла на пороге, а в следующее мгновение уже оказалась прижата к стене. Пряжка ремня Ридриха больно впилась мне в живот, от того насколько тесно он вжался в меня. 

Его ладонь скользнула мне на затылок. Нежно. Мучительно нежно. А затем грубо, до стона срывающегося с губ сжала волосы на затылке, подчиняя, запрокидывая мою голову назад и вынуждая посмотреть на него. 

Господи-ты-боже-мой… Хороший мой, тебе не нужно быть таким со мной. Тебе не нужно заставлять меня смотреть на тебя. Ведь мне сложно скорее не смотреть.

Взгляд мужчины заскользил по моему лицу, неторопливо спустился ниже и в это же время вторая рука коснулась моей шеи. Его пальцы прошлись по коже, неторопливо, словно смакуя, обхватывая горло. С губ сорвался прерывистый выдох, и я вся покрылась мурашками.

Взгляд Ридриха потемнел, и он склонился ближе, обдавая горячим дыханием мое ухо. 

— Я в шаге от того, чтобы свернуть тебе шею, Азалия, — произнес он низким опасным голосом. — Твое сердце колотится. Боишься.

Ох, если бы я боялась…

— Нет, — прошептала я.

Откуда-то из глубин сознания ко мне вдруг пришло понимание, что Ридрих ничего мне не сделает. Даже потеряв ко мне все светлые чувства, он все равно был не в силах причинить мне вред. 

— Нет? — как-то зло произнес он, а затем вдруг подхватил меня на руки, зашел в покои и ногой захлопнул дверь. 

Я даже не думала сопротивляться. Ни когда он пронес меня через всю спальню, ни когда буквально швырнул на кровать. 

Полы моего халата распахнулись, едва удерживаемые на талии поясом, волосы растрепались и выбились из низкого пучка. 

— Если бы ты знала, Азалия, что все это время хотел сделать с тобой «братик», ты бы убежала с воплями, — ледяным голосом проговорил он, подходя к кровати и проходясь по мне потемневшим взглядом. 

Сердце колотилось в груди точно сумасшедшее, а на глаза почему-то навернулись слезы. Может потому, что «мой» Ридрих не стал бы обращаться со мной так грубо? Мне вспомнилось, как он аккуратно нес меня на руках, когда я уснула в гостиной, и как молчаливо наблюдал за мной, охраняя мой сон. 

Я сглотнула. Все. Забыли. Того Ридриха больше нет. Я сама уничтожила его собственными руками. Сколько раз можно возвращаться к одному и тому же?

— Смотри на меня, Азалия! — приказал мужчина. 

Но когда я приподнялась на локтях и встретила его взгляд, ледяная маска на его лице на мгновение треснула. Он свел брови, а кадык на его горле дернулся. 

— Ридрих… — тихо позвала я его. Я скучаю. Так сильно. Настолько сильно, что ты даже представить себе не можешь.

Мужчина отступил. Прищурившись, он прошелся по мне взглядом, а затем резко развернулся и вышел из комнаты. 

Я же откинулась назад на постель и запустила руки в волосы, протяжно выдыхая. Передо глазами был незнакомый потолок расписанный золотыми узорами. Вскоре появился Шу, который закружился вокруг меня, не зная, как помочь. 

— Все хорошо, малыш, — прошептала я, подставляя духу ладонь, в которую он тут же уткнулся. — Все хорошо. 

Поднявшись, я запахнула халат и затянула пояс, затем позвонила в колокольчик. 

Я хотела распорядиться, чтобы документы из моей старой спальни перевезли в новую. О том, почему мне вообще достались покои на четвертом этаже я даже думать не собиралась - знала, что с причиной в итоге все равно не угадаю.

Но даже когда мне доставили бумаги, а перепуганная Несси все же донесла до меня чай, я не могла отделаться от гнетущих мыслей. День бала близился, и в какую сторону тогда повернет сюжет? 

Падет ли в этот раз Ридрих перед красотой Кементины? Хотя… Как ему не пасть? Ведь помимо того, что он был неуязвим, ровным счетом ничего не изменилось.

Мои пальцы бежали по клавишам фортепиано, и я, прикрыв глаза, наслаждалась грустным и ностальгичным звучанием нот, которые цепляясь одна за другую складывались в единую композицию. В своем мире я часто слушала инструментальную музыку, и попав в мир книги, довольно скоро осознала, насколько мне не хватает любимого плейлиста в телефоне и наушников. 

Ну, а что делать? Пришлось при помощи учителя музыки подбирать нужные ноты, вспоминать темп и ритм и записывать получившееся в нотную тетрадь. Зато теперь я по памяти играла любимую мелодию, даже не глядя на клавиши.

Вскоре мой взгляд сам собой скользнул к дивану, туда где, закинув ногу на ногу и оперевшись на спинку, сидел Ридрих с книгой в руках. Короткие пряди его волос падали на лоб, касаясь оправы очков. И я украдкой наслаждалась его особенной красотой. За Ридриха в очках можно было убить. Серьезно. Это был мой самый настоящий фетиш.

— В чем дело? — спросил он, переворачивая страницу, не глядя на меня. 

Только тогда я поняла, что прекратила играть. 

— Ни в чем, брат. Просто задумалась, — ответила я с улыбкой и снова повернулась к фортепиано. 

— О чем? — последовал вопрос, и мои пальцы замерли над клавишами.

Обернувшись к нему, я встретила его внимательный взгляд и почувствовала теплое покалывание внутри живота. Моя улыбка стала шире, я поднялась, и ноги сами понесли меня к дивану. Я с ногами забралась на сидение, уместила подбородок на коленях и тихо ответила:

— О том, как мне повезло, что у меня есть ты.

На дне его черных глаз промелькнули неясные эмоции, а затем все пропало.

— Ерунда, — коротко прокомментировал Ридрих, вновь возвращаясь к чтению.

Я подавила смешок и уместила голову у него на плече. 

— Что читаешь?

— Не мешай, — прохладно ответил он, но не оттолкнул меня и не сказал вернуться на свое место. 

— Я не мешаю, — пробормотала я, прикрывая веки. В легкие заполз аромат шафрана, и я глубоко вдохнула, желая наполниться им до краев. — Я просто рядышком посижу, хорошо?

— Не усни, иначе оставлю на диване, — произнес брат, переворачивая еще одну страницу. 

Конечно, врунишка. Оставит он. Разве можно оставлять спать на неудобном диване любимую младшую сестренку?

— Святая Азалия, вы велели разбудить вас с рассветом! — услышала я голос Несси.

Оторвав голову от плеча брата, я удивленно заозиралась. Какая еще «Сватая Азалия»?! 

— Святая Азалия!

А Ридрих вдруг резко оттолкнул меня, так что я, больно ударившись, упала на пол, и прожег колючим ледяным взглядом. 

— От тебя разит светом. Убирайся. И не попадайся мне на глаза, — резко сказал он.

— Святая Азалия!

Подскочив на постели, я заозиралась по сторонам. Сердце трепыхалось в груди пойманной птичкой, а ребра сдавило. Рядом стояла обеспокоенная Несси, держа в руках поднос с чашкой моего любимого чая.

— Вам снился кошмар? — заботливо уточнила она, ставя поднос на прикроватную тумбочку и усаживаясь на постель рядом со мной. 

Прикрыв глаза, я провела ладонями по лицу. Сон. Это был лишь сон. А все было так реально. Я будто бы даже все еще ощущала аромат шафрана. 

До боли прикусив губу, я сглотнула застрявшие в горле эмоции и протяжно выдохнула.

— Нет, Несси… — пробормотала я, горько улыбаясь. — Это был не кошмар. Сон был прекрасным.

— Иногда наши мечты могут резать похлеще клинков, — мягко произнесла женщина, похлопывая меня по руки. 

Я открыла глаза и глянула на Несси, видя понимание в ее глазах. Похоже и ее память терзала дорогими сердцу моментами прошлого, которые с утра разбивались на мелкие осколки. Мои губы сложились в усмешку. 

— Что же тогда? Не мечтать?

— Мечтать, конечно! — не согласилась она со мной. — Но не забывать принимать то, что есть сейчас и благодарить за это Бога.

И правда. Что-то я совсем в последнее время нюни распустила. А ведь только попав в книгу, я буквально ходила по лезвию ножа, пытаясь избежать смерти. И ничего, справлялась же. Сейчас мое положение было куда лучше, но я то и дело скатывалась в никому ненужную меланхолию. Особенно по утрам. Хватит. Погоревали и будет. 

Вторя моим мыслям из-под одеяла, сонно моргая, вылез Шу. Увидев меня, маленький дух тут же взмыл в воздух и радостно закружил по комнате, придавая мне сил своей искренней радостью новому дню. 

Я улыбнулась ему и, хлопнув ладонями по бедрам, чтобы взбодриться, сказала:

— Встаем. У нас сегодня важный день. 

— Вот, это моя дорогая сейра Азалия, — с затаенной гордостью произнесла Несси. 

— Сейр Абенаж вчера вернулся во дворец? — уточнила я у нее, потянувшись за чашкой чая на подносе. 

— Горничные дворца сообщили мне, что досточтимый сейр Абенаж прибыл на рассвете, — ответила Несси, поднимаясь с постели и уходя в гардеробную за моим нарядом на сегодняшний день.

Я задумчиво кивнула в ответ на ее слова.

С первого дня приезда в Иргейс Ридриха я больше не видела, хотя мы жили в соседних спальнях. Вряд ли он избегал меня. Скорее у него просто как обычно было много дел, а он больше не считал нужным выделять отдельного времени для меня в своем расписании.

Ведь в Иргейсе то там, то здесь вспыхивали очаги восстания, и поэтому эрцгерцог то и дело уезжал из дворца, чтобы разобраться с бунтовщиками и заодно подкормить этими же сами бунтовщиками Малькута. Слухи о чудовищных расправах и пожираемых демоном мятежниках уже стал широко распространяться по столице. И правильно, пусть боятся и знают, что сражаться бесполезно. 

Может, хоть тогда Ридрих сможет отдохнуть…

— Князь Дэльтески уже ожидает вас внизу, чтобы справиться о последних распоряжениях перед балом, — доложила Несси, возвращаясь ко мне с платьем.

— Мы же вчера все проговорили… Что ему опять надо? — сморщилась я, не желая общаться с мужчиной. 

Но делать было нечего, никто меня организовывать бал за ухо не тянул. Сама влезла. Теперь и разбиралась!

***

— Готово, Святая Азалия, — тихо пробормотала горничная, которую прислали ко мне для сборов к балу.

Благодарно улыбнувшись, я повернулась к зеркалу и замерла. 

— Несси, это что такое? — воскликнула я, таращась на свое отражение. 

— Наряд по последней имперской моде, — довольно ответила женщина с восторгом рассматривая меня. — Вчера прибыла посылка от самого императора, который узнал, что вы прибыли в столицу Иргейса.

— От императора? — еще больше ужаснулась я, оборачиваясь к женщине. — А Ридрих знает об этом?

— Не могу сказать, посылку я получала лично, но досточтимому сейру Абенаж могли донести, — с поклоном ответила Несси.

Я растерла бровь. 

С одной стороны, Ридрих лишился своих чувств ко мне. И возможно, ему вообще плевать с высокой колокольни на то, в чем я сегодня приду на бал и кто подарил мне мой наряд. С другой… Неспокойно было как-то на душе.

— Госпожа, позвольте сказать, вы выглядите невероятно! В королевстве нет и не было девушке, которая могла сравниться с вами красотой, — робко сказала присланная горничная, не поднимая на меня взгляд.

— В империи, — тут же поправила я ее. — Раз уж собралась льстить, делай это правильно.

— Что вы! — воскликнула девушка и, упав на колени, коснулась лбом пола. — Я бы не посмела вам лгать! Говорю чистую правду, не гневайтесь, Святая!

Докатилась, называется… Теперь от меня служанки шарахаются. Моего учителя из храма, наверное, удар хватит, если он узнает, какой я тут обзавелась репутацией. 

— Я не злюсь на тебя, ты можешь подняться, — смягчила я голос. — Спасибо тебе за твою помощь, можешь идти. 

Горничная кинула на меня взгляд украдкой, кивнула и, согнувшись в три погибели, выскользнула из комнаты. Я задумчиво посмотрела ей вслед. 

Вообще… Князь мог бы прислать ко мне и больше слуг. Поскольку я занимала покои на четвертом этаже, очевидно, что была приближена к Ридриху. Но я знала, что все самые умелые горничные дворца сегодня хлопотали над Кементиной. Ведь князь Дэльтески готовил ее как подарок для Ридриха на сегодняшнем торжестве. 

— Велите переодеться, Святая Азалия? — уточнила Несси. 

Переодеться? Я снова посмотрела в свое отражение. 

Хотя за десять лет я более чем привыкла к своей внешности, в такие моменты она снова и снова выбивала воздух из легких. Из зеркала на меня смотрела невинная, но в то же время до боли соблазнительная и манящая девушка.

Изумительной красоты белое платье из плотного шелка корсажем туго утягивало стан, вырисовывая соблазнительную ложбинку меж грудей и подчеркивая стройную талию, и падало вниз тяжелыми мягкими волнами. Ткань была расшита изящными узорами из золотых нитей и драгоценных камней до самого подола. А полупрозрачные летящие рукава с открытыми плечами лишь усиливали манящую привлекательность образа. Локоны распущенных волосы ложились на плечи, лаская нежную белоснежную кожу и щекотали острые ключицы.

В сапфировых глазах появилась необыкновенная глубина, зазывающая нырнуть в нее и навсегда остаться в двух синих омутах. А пухлые алые губы греховно шептали забыть обо всех запретах и поддаться искушению. 

Так может манить полностью созревший и налившийся соком запретный плод, который вызывает непреодолимое желание вонзить в него зубы и ощутить податливую мягкость и наполняющий рот дурманящий и сладкий вкус.

Мои губы сложились в довольную усмешку. 

— Нет, Несси… — ответила я своей горничной. — Оставим, как есть.

Идем ва-банк. Пан, или пропал. Посмотрим, как ты отреагируешь на этот образ, братец.

Лакеи в парадных ливреях открыли передо мной двустворчатые высокие двери, и я вышла на балкон, с которого в зал вела широкая лестница укрытая алым ковром. 

Мне хотелось убедиться, что все было подготовлено, как надо, а потому мне нужна была хорошая точка обзора. И без лишней скромности стоит заметить, что постаралась я на славу. 

Кажется, гости более, чем наслаждались торжеством. Лакеи разносили небольшие канапе и шампанское, музыканты играли вальс, а в центре зала танцевали яркие пары. 

Хотя кого я обманывала? Все это занимало мое внимание не больше нескольких минут, которых хватило, чтобы оценить обстановку. Почти тут же я нашла взглядом одного единственного человека в зале, который действительно имел значение. 

Ридрих, закинув ногу на ногу, с безразличным выражением лица восседал на троне, размеренно барабаня длинными пальцами по подлокотнику. Его волосы сегодня были убраны назад, открывая острые черты лица. Вместо камзола на нем был военный мундир из дорогого черного сукна с золотыми эполетами, и это выглядело на нем так неприлично хорошо, словно было придумано специально для него. Насколько я могла видеть, ко всему этому великолепию прилагался еще и черный плащ, и ради всеобщего женского блага Ридриху было лучше не вставать. Слишком уж это опасное и сбивающее с толку зрелище.

Что ж… Все, что хотела увидеть, я увидела. Пора было присоединяться к торжеству. Подобрав подол юбки, я шагнула на первую ступень и почувствовала это - внимательный, пробирающий до дрожи взгляд, от которого было ни спрятаться, ни убежать, да и… Признаться честно, бежать не хотелось.

Уголки рта приподнялись в намеке на улыбку. Я подняла голову и встретилась с черными глазами мужчины. И… Господи-ты-боже-мой, спаси нас грешных… Что творилось в этом взгляде…

Мое сердце, сбившись с ритма, помчалось к своему стеллажу с настойками, сгребая все под чистую, чтобы хоть как-то пережить это мгновение. Разум с визгом нажал по тормозам и стал судорожно искать руль. Он кричал мне о том, что нужно было разворачиваться. Впереди пропасть. 

Но ведь всегда приятно упасть на пару уровней в бездну, особенно если на дне тебя ждали, не правда ли?

Мурашками по коже я ощутила распирающий Ридриха гнев. Но если бы дело было только в нем… О, нет, в углубившемся мрачном взгляде злость была лишь верхушкой айсберга, а там, под бушующей поверхностью воды разверзался ад, кипящий сотнями оттенками запретных чувств. 

Внутри меня все вибрировало, чувства накрывали с головой, и стоять на месте было просто невозможно. Я сделала еще шаг, и Ридрих, прищурившись, поднялся, не спуская с меня взгляда. 

По венам прошлась волна предвкушения, смешиваясь с кровью и ускоряя тем и без того колотящегося сердца. Что ты сделаешь, хороший мой? Удиви меня.

Гости, видя, что внимание виновника торжества направлено в сторону лестницы, тоже стали оборачиваться, желая удовлетворить любопытство, и находили взглядом меня. Головы поворачивались одна за другой, по залу пронеслась волна шепотков. Но кажется, это лишь сильнее разозлило эрцгерцога. 

Моя улыбка стала шире. 

Не все равно. Ему не все равно, черт побери! 

Вдруг музыка стихла. А затем по залу разнесся угрожающий приказ:

— На колени.

Люди даже не помышляли о неповиновении. Кто-то танцевал, кто-то стоял у стены, кто-то наслаждался шампанским, но все, как один, тут же опустились на пол, низко склонив голову. Мгновение, и зал погрузился в могильную тишину. Атмосфера торжества и праздника   в миг сменилась напряжением и страхом. 

Уверена, гости гадали, кто осмелился разгневать монстра империи. Но я не испытывала ни капли вины. С легкой улыбкой на губах я двинулась к нему навстречу. Шаг. Еще шаг. Ступенька, еще одна…

Расстояние между нами медленно сокращалось. И чем ближе мы были друг к другу, тем сильнее колотилось в груди сердце. Оно словно пыталось проделать дыру в ребрах и вырваться наружу, чтобы броситься к объекту своего воздыхания. Я его судить не могла. Даже и не знаю, что саму меня удерживало от того, чтобы не слететь по ступенькам прямо в руки к Ридриху. Наверное, Кементина, которая нависала над нами, как Дамоклов меч. 

Воспоминание о героине неприятно заворошилось в груди. А потому, когда я сошла с последней ступени и склонилась в реверансе, опуская голову, тон моего голоса прозвучал несколько холоднее, чем планировалось:

— Досточтимый сейр Абенаж… Рада приветствовать. 

Тут же мой подбородок приподняли цепкие пальцы Ридриха, заставив вновь посмотреть в его глаза. И если минуту назад мужчина был зол, то сейчас он был в самом настоящем бешенстве. Каждой клеточкой тела я ощутила его тихую, скрытую под безразличной маской ярость.

С губ сорвался короткий выдох. Когда он так себя вел… Я просто не могла сдерживаться. 

Разум из последних сил натягивал поводья разошедшегося сердца и искал плетку, что бы его осадить. Мысли сиганули во все стороны, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Иными словами, в душе и голове творился полный бедлам.

И посреди этого хаоса прозвучал лишь один единственный короткий вопрос, заданным ледяным тоном:

— Кто?

Знай я мужчину чуть меньше, то даже бы не поняла, о чем он спрашивал. Но Боги… Это же был Ридрих… Мой Ридрих. Конечно, иногда я готова была продать почку, чтобы понять, что творилось у него в голове, и какие хороводы там водили его тараканы. Но иногда… В такие моменты, как сейчас, я видела его насквозь.

— Ярчайшее солнце империи, Его величество Регори отправил мне платье, — ответила я, заглядывая прямо в бушующую бездну его глаз. — Я не посмела отказать.

Ридрих сжал зубы, на его челюсти заиграли желваки. А его взгляд в очередной раз прошелся по моим голым плечам, острым ключицам, споткнулся в зоне декольте и тут же вернулся к моим глазам. 

Не знаю, какой черт меня вечно толкал на безумные поступки, но я медленно распрямилась, сделала шаг к мужчине, сокращая между нами расстояния и, не сводя с него глаз, с мягкой улыбкой спросила:

— Мне не идет, досточтимый сейр Абенаж? Велите мне переодеться?

Но за что я обожала Ридриха, так это за его умение удивлять и вести себя таким образом, что там не то что бабочки в животе начинали щекотать… Там рождались настоящие слоны и сходились в буйном, бешеном танце, топая и устраивая землетрясение.

Этот невозможный мужчина… Он вдруг сорвал с плеч свой черный плащ, накинул мне его на плечи и, соединив полы, дернул меня на себя. Его глаза жадно прошлись по моему лицу и поймали меня в свою бездонную черную ловушку.

— Дай мне причину не вырвать глаза тем, кто видел тебя в подобном виде, — произнес он опасно низким тоном, и я вся с ног до головы покрылась мурашками, а ноги, кажется, подкосились.

Уставший разум обреченно махнул рукой, глотая успокоительный настой, а сердце ошеломленно застыло на месте, пытаясь пережить сотую влюбленность в Ридриха. Бедное. Достается же ему…

Но ответить Ридриху все же что-то было нужно, и поэтому я, на скорую руку взбодрив и отряхнув разум, бросила его на передовую. Давай, не подведи.

Но он, кажется, таки не оправился. Иначе как объяснить следующие слова, сорвавшиеся с моих губ?

— Они могут глазеть сколько угодно, сейр Абенаж, — проговорила я тихо, удерживая его взгляд. — Но подойти так близко и коснуться меня можете лишь вы.

Кадык на его горле дернулся. Пальцы, удерживающие полы плаща, скользнули выше, к шее, провели по ней, вызывая у меня легкую дрожь, а затем коснулись затылка и резко сжали волосы. 

— Пусть это будет действительно так, Азалия, — проговорил он, обдавая горячим дыханием мое ухо. — Отныне любой мужчина, кто коснется тебя, в тот же момент лишится руки.

Ой…

Вот и доигралась…

Разум ошеломленно потирал затылок, а сердце ликовало. Ему все нравилось.

И пока я приходила в себя от подобных слов, Ридрих решил меня добить. Резко отстранившись, он повернулся к хранящему напряженную тишину залу и ледяным голосом приказал:

— Я запрещаю смотреть на Святую, подходить к ней, разговаривать с ней или касаться ее. Нарушите заперт и отправитесь на корм демону.

Глупцов, которые вздумали бы что-то возразить, к счастью не было.

— Идем, — коротко велел он уже мне.

В полной тишине мы миновали зал и поднялись по возвышению. Я уже отчаялась предугадать, к чему все это может привести. Он заставит меня стоять рядом? Может, посадит к себе на колени? Было бы неплохо, но это уж полный бред. Такого он себе даже в лучшие времена не позволял.

И только подойдя к трону, я заметила раскиданные рядом с ним подушки. Нехорошее предчувствие заворочалось под кожей, а Ридрих, оглянулся на меня и кивком подбородка указал как раз в их сторону.

— Будешь сидеть здесь.

Не знаю, откуда ко мне пришло такое ощущение, словно он ждет от меня сопротивления. Будто он думает, что я сейчас взбрыкну, как необъезженная кобылка, вспылю и попытаюсь ему перечить прямо на глазах у всего народа. А это в свою очередь будет рассчитываться как публично нанесенное оскорбление доверенному лицу императора. С такими обвинениями не шутят. 

Но спорить я не собиралась. Быть может, мой разум там окончательно свалил на курорт восстанавливать нервы, но… Я почему-то даже ощущала странное довольство.

Он хочет держать меня к себе поближе. Куда хуже было бы, если бы он велел мне убраться из зала и больше не раздражать его. 

— Как прикажите, — кивнула я с улыбкой и изящно опустилась на подушечки, не забыв поправить плащ так, чтобы то плечико, которые было ближе к трону оказалось совершенно случайно обнаженным.

На это Ридрих уже ничего не ответил, и можно было подумать, что ему все равно, но как тогда объяснить усилившееся ощущение его темной ауры? Все равно? О, нет. Ему было совершенно не наплевать на то, как я выглядела в этом чертовски соблазнительном платье, укрытая его плащом и сидящая на коленях рядом с его троном. 

— Поднимитесь, — ледяным голосом велел Ридрих. Хотя сказано это было таким тоном, словно он приговаривал гостей к смертной казни.

Наверное, именно поэтому несчастные в первые несколько мгновений все еще напряженно не двигались. Переваривали приказ, наверное. А потом как по щелчку пальцев все пришло в движение. 

Вновь заиграла музыка. Гости, натужно стремясь сгладить испорченную атмосферу, стали слишком громко смеяться или слишком поспешно возобновлять танцы. Они надеялись вернуть все, как было. Но кое-что осталось все же изменилось.

Едва кто-то из них натыкался взглядом на подол моего белоснежного платья, укрытого сверху черным плащом, то несчастный тут же бледнел и отводил взгляд.

Любой другой на моем месте мог бы сказать, что вечер испорчен. Но я сидела на мягких подушках и из последних сил давила широкую глупую улыбку, которая так и норовила вылезти на губах. А все потому, что я то и дело ощущала на себе взгляды Ридриха. Каждый из них был дольше предыдущего, пока, наконец, мужчина просто не откинулся на трон и не стал наблюдать за мной, уже не отрываясь.

Смотри, хороший мой. Тебе можно.

И все было бы прекраснее некуда, если бы от толпы гостей не отделился князь Дэльтески. Он подошел к трону, низко поклонился и проговорил:

— Досточтимый сейр Абенаж, позволите ли сказать?

— Говори, — раздраженно ответил Ридрих, явно недовольный тем, что его отвлекли.

Я же неуютно завозилась на своем месте. Неужели это то, что я думаю? Что б тебе моль проплешину проела, князь! Сидел там себе тихонечко в уголке и сидел бы!

— В знак лояльности империи, мы приготовили вам подарок, великий эрцгерцог, — торжественно произнес Дэльтески, а затем, склонившись еще ниже, подал знак рукой.

Мой взгляд тут же скользнул к широким дверям. Сердце глухо забилось в груди, разгоняя по венам беспокойство. Все же это оно… Сейчас… И вот-вот…

Но мгновения шли, а ничего не происходило.

Меж ребер робко зацвела надежда. Может, пронесло? Быть может, все мои предыдущие действия изменили сюжет истории до неузнаваемости? Бывает же такое? Кажется, это называется «эффектом бабочки». 

Ридрих поднялся, и в это же мгновение гнетущее ощущение тьмы усилилось. Так, что даже у меня по коже поползли пупырчатые мурашки, а в животе завозился необъяснимый страх.

— Прошу терпения! — вскричал князь, падая на колени. — Сейчас все будет! Сию минуту!

И тут же, как по команде, широкие двери распахнулись, и в зал внесли паланкин, который несли на широких плечах четыре могучих мужчины. За полупрозрачной белоснежной вуалью угадывался силуэт прекрасной девушки. 

Белоснежные длинные волосы, убранные в элегантную прическу… Ярко-рубиновые глаза, смотрящий без тени страха… Красота достойная воспевания в балладах…

Мое сердце упало, а грудь словно придавило стотонной плитой, так что оказалось тяжело сделать даже вдох. 

Главная героиня, Кементина Дэльтески, наконец, прибыла…

Мужчины аккуратно опустили паланкин на пол. Один из них откинул завесу и подал девушке руку, которую та неторопливо приняла и изящно вышла. Каждый ее жест, каждое движение без слов говорило о высоком происхождении, о том, что ее готовили быть королевой, о том, что она требовала соответствующего обращения. 

Наверное, именно поэтому Ридрих и полюбил ее. Такую девушку, как Кементина, невозможно было не любить. 

— Позвольте представить, моя дочь - великая княжна Кементина Дэльтески. Сокровище нации. Во всем мире вы не найдете женщины краше, — запел соловьем князь, окончательно перестав напоминать отца, превратившись в этакого торгаша на рынке, который желал продать залежавшееся яблоко подороже. — И мы вверяем ее вам, досточтимый сейр Абенаж. 

Девушка, не говоря ни слова, присела в грациозном реверансе, молча соглашаясь с волей родителя. Помнится мне, в книге такая покорность разожгла интерес в Ридрихе. Хотя внешне он, конечно, ничем это не показал. 

Я прикрыла глаза. У меня создалось ощущение, словно я была в шаге от того, чтобы начать тонуть. Беспокойство и тревога накатывали волнами, которые грозили вот-вот накрыть меня с головой. В голове набатом стучали слова Ридриха из книги: «На колени. Раз я теперь твой хозяин, ты должна поприветствовать меня правильно».

Этим приказом он пытался вывести девушку из себя, увидеть ее живые эмоции, спрятанные под маской покорности. Потому что он и сам носил в себе целую бездну, которую скрывал за внешней коркой льда.

На колени. Раз я теперь твой хозяин, ты должна поприветствовать меня правильно.

На колени. Раз теперь я…

— К чему мне рабыня? — с раздражением спросил Ридрих. 

Я вздрогнула всем телом и резко развернулась к мужчине, который скривив в недовольстве рот безо всякого интереса разглядывал склонившуюся в поклоне главную героиню.

Князь опешил. Я тоже, правда, по другой причине. 

— Д-досточтимый сейр Абенаж, позвольте! — заикаясь начал Дэльтески, явно ожидая другого эффекта. — Моя дочь не рабыня, всю жизнь ее готовили к восхождению на трон, и…

— Тогда почему вы продаете ее, как скот, в обмен на ваши жизни? — задал вопрос эрцгерцог ледяным тоном. — Отвратительно. 

С каждой его фразой моя челюсть падала все ниже и ниже. Это. Что. Вообще. Такое?! Допустим, он не повторил реплику из романа слово в слово, но общий смысл должен же был остаться? Или… Нет?

А Ридрих похоже окончательно решил порвать приготовленный для него шаблон. Он не пошевелил ни единым мускулом, но хлынувшая от его тела и наполненная чистейшим злом сила подхватила князя и оторвала его от земли.

— Ничтожество, — раздраженно произнес Ридрих.

И князь вдруг начал задыхаться. Выпучив глаза, он барахтался в воздухе, пытаясь убрать с шеи невидимые удушающие его пальцы. Безмолвно он открывал и закрывал рот, но из него доносились только хрипы. 

— Отец! — не выдержала Кементина, бросаясь к нему. Ее идеальная маска послушной дочери пошла по швам. — Ублюдок! — крикнула она, поворачиваясь к Ридриху со слезами на глазах. — Немедленно отпусти его!

Я схватилась за голову, окончательно распрощавшись с челюстью, которая добралась уже где-то до центра земли. Эту главную героиню, кажется, растили стать камикадзе, а не королевой! Она в своем уме такое Ридриху говорить?! Господи-ты-боже-мой, что делать-то?!

И я не придумала ничего лучше, чем тихо позвать:

— Ридрих?

Он тут же резко развернулся ко мне, и его прищуренные глаза нашли мои. Разум гигантскими скачками возвращался назад, мчась из своего реабилитационного центра, но не поспевал. Язык был быстрее. 

— Мне она нравится. Дай мне ее в служанки. Несси одна уже не справляется, — сморозила я полнейшую чушь и не забыла напоследок невинно улыбнуться.

Разум осел. 

В течение целой минуты, пока Ридрих вглядывался в мое лицо, в голове чередой успели пронестись тысяча видов пыток, которым он меня подвергнет за то, что я назвала его по имени. Мозг уже готов был биться об стену, но вдруг…

Губы мужчины исказила кривая насмешливая улыбка. А полумертвый князь рухнул на землю, как мешок с картошкой. 

Развернувшись к залу, Ридрих посмотрел на Кементину и произнес:

— Святая проявила милосердие и захотела взять тебя в горничные. 

Будь у меня вторая челюсть она тоже бы упала. Но ее не было, поэтому я попыталась поймать хотя бы первую. Мне показалось, или в тоне голоса Ридриха проскользнуло что-то похожее на… удовлетворение?

А вот Кементина явно восторга не испытывала. Она сверкнула рубиновыми очами и гневно поджала губы. Еще бы… Одно дело шпионить за Ридрихом для Адэйна, а совсем другое - становиться прислугой Святой. Сомнительная честь.

— Ты можешь отказаться, — снисходительно улыбнулся мужчина, и я уверена в этот момент в его черных глазах заплясал сам дьявол. — И стать кормом для моего демона вместе с отцом. 

Кементина была кем угодно, но не дурой. Поэтому она быстро спрятала свое недовольство и низко поклонилась. 

— Благодарю за милость, досточтимый сейр Абенаж. Прикажите ли мне остаться? — к ее чести голос девушки не дрожал, хотя она явно хотела огреть моего злодея чем-нибудь тяжелым.

В ответ на это Ридрих развернулся, мазнул по мне коротким взглядом и направился к трону по ходу бросив:

— Азалия… 

И снова я поняла, что имелось в виду. Он словно говорил: «Теперь это твоя забота. Хотела - играйся, только мне не мешай».

Я прочистила горло. Не каждый день выпадает честь приказывать главной героине. Но решение мое было однозначным:

— Прочь. Слугам не место на балу.

Можете закидать тухлыми помидорами мою гнилую алчную душонку, но будь на то моя воля, и Ридрих с Кементиной и вовсе не встретились бы. С глаз долой, из сердца вон, как говорится.

Девушка вздрогнула. Я готова дать руку на отсечение, что она рассчитывала на другой ответ. В народе все же считается, что Святые - народ добрый. Но это она просто меня мало знала. 

Тем не менее княжна склонилась ниже, принимая приказ, и поспешно удалилась из зала. Гости молча проводили ее взглядами, но не рискнули даже пискнуть. Если уж с почитаемым в Иргейсе князем и его дочерью так обошлись, то что могло произойти с остальными? Тут даже я не ручалась бы за ответ. А потому притихший народ понимала. У них, бедных, сегодня одно потрясение за другим.

Следом появились рыцари империи, которые уволокли потерявшего сознание князя. И все как будто бы вернулось на круги своя. Не считая моей челюсти, которая все еще не вернулась на место, сердца, которое было расстреляно из дробовика, и разума, который оставил все попытки предугадать исход событий.

До кучи ко всему, еще и спина стала затекать. Я покосилась на колено Ридриха. Будь все по-старому, я, не раздумывая, прислонилась бы к его ноге, обхватив бедро руками. А еще можно было невзначай пройтись по внутреннему шву брюк, чисто случайно, разумеется. Но я не была уверена, что теперь за такое самоуправство мне не отрежут руки. 

На пробу я бросила взгляд на безэмоциональный профиль мужчины, затем аккуратно подвинулась на подушке ближе к вожделенному колену и тут же получила холодное:

— Не забывайся.

Жадина.

«Не забывайся»… Не забывалась бы, если бы ты не начал устраивать мне тут светопредставление, от которого сердце до сих пор успокоиться не может, а разуму впору скорую помощь вызывать. 

Ладно… Ладно! Отвернувшись, я ровно проговорила:

— Досточтимый сейр Абенаж, я хотела бы отправить письмо. Можно?

— Молчи. Раздражаешь, — обрубил он. 

У меня безграничный запас терпения. Был. Но в последние дни он немного поистрепался. 

— Тогда может, мне уйти? — с раздражением спросила я.

— Азалия, — ледяным голосом осадил меня Ридрих.

Поняв, что сглупила, я повернулась к нему и, склонив голову, тихо проговорила:

— Прошу меня простить. Я забылась. У меня нет права решать, что мне делать, или быть недовольной. Сейчас я полностью в вашей власти, досточтимый сейр Абенаж.

Ответом мне было молчание. И когда я уже хотела было отвернуться и вновь начать наблюдать за залом, услышала резкое:

— Да. Именно так.

Только почему эти слова прозвучали так, словно Ридрих сам себя пытался убедить? Или мне показалось? 

— Ты довольна, Святая? — услышала я сквозь сон. 

Разум отчаянно цеплялся за остатки сновидения и пытался игнорировать все внешние звуки, но шипящий голос не отступал. 

— Этого ты добивалась?!

Хмурясь, я перевернулась на бок, накрываясь с головой одеялом, прячась под ним от надоедливого голоса, но мое убежище вдруг сорвали прочь. Мозг подсказал, что что-то было не так, и меня тут же толчком выбросило из сна. 

Я резко села. В чем дело?! 

Одеяла на мне и правда не было, и ночной воздух холодил едва прикрытое легкой тканью ночной рубашки тело. Поежившись, я вгляделась в темноту, пытаясь найти смельчака, который мешал мне отдыхать после упорной подготовки к балу, но в комнате никого не было. 

Нахмурилась. Приснилось мне что ли?

Со сна разум работал плохо. И хватило его только на то, чтобы сказать мне: «Забей», и уговорить меня лечь спать. И я так бы и поступила, если бы мое внимание не привлекло шевеление теней у столбика кровати. 

Волоски на теле встали дыбом, я напряглась, всматриваясь в темноту и ощущая, как вверх по груди поднимается липкая волна страха. Я уже почти призвала Шу, но вдруг…

— Ты проклятье хозяина! — услышала я шипящий голос.

Малькут! Демон Ридриха!

Грудь обожгла волна облегчения, и я протяжно выдохнула.

Вот же… Напугал! Не спится ему!

— Чего тебе? — спросила я его.

С Малькутом у меня отношения всегда были несколько… Натянутыми. Друзьями мы не были, но и врагами тоже. А потому подобных фокусов я от него не ожидала. 

Тени шевельнулись, и я теперь уже отчетливо смогла разглядеть в них фигуру демона. У него не было глаз, но его пронзающий взгляд я чувствовала всем телом.

— Не понимаю, почему хозяин все еще не убил тебя, — прошипел он, подплывая ближе. 

Такие слова явно не то, что хочешь услышать спросонья посреди ночи. Я протерла лицо ладонями и посмотрела на Малькута через просветы меж пальцев. Может, я пропустила какую-то веху в наших с ним отношениях? Когда мы перешли от нейтралитета до «какого хрена, ты еще жива?».

— А почему он должен был меня убить? — спросила я, немного не догоняя происходящего. 

От нас с разумом после таких внезапных пробуждений вообще мало что хорошего можно было ожидать. Зажигание у нас медленно срабатывало.

Демон фыркнул так, словно я спросила у него какую-то чушь, а затем вдруг оказался так близко, что я почувствовала исходящий от него слабый запах серы. Невольно я подалась назад, но Малькут не отступил.

— Не прикидывайся дурой, Святая! Таинство! Твоя жертва не была принесена правильно! — припечатал он, пронзая меня убийственным взглядом.

Чего?!

Так. К таким скачкам логических рассуждений мы с мозгом явно были не готовы. 

— О чем ты? — нахмурилась я.

— А ты не догадываешься? — глумливо спросил меня демон.

Последнее, чем я хотела заниматься ночью, это играть в непонятные шарады с нечистью. Особенно, когда эти шарады касались Ридриха!

— Говори нормально! — приказала я Малькуту, потеряв терпение.

— Ты должна была умереть в том ритуале! — низким угрожающим голосом произнес он. — Но ты осталась жива! Жертва не была принесена в полной мере. Было пролито недостаточно крови. Ты должна была сдохнуть в том зале! 

По телу стадом словно пробежались мурашки. Это еще что за новости? 

В романе ничего не говорилось про то, что Кементина должна была быть убита. Лишь про то, что она должна была напоить своей кровью Ридриха, что я и сделала. Не может же быть, что автор написал неправду?!

— Ты должна… — начал демон, но замер на полуслове. — Хозяин зовет. Я еще вернусь, Святая, — угрожающе добавил он и исчез в темноте ночи, словно его и не было. 

А я осталась сидеть с колотящимся сердцем и разрастающейся тревогой внутри. 

Не может быть. Не может быть, что бы таинство было проведено неправильно…

Сглотнув, я уставилась в одну точку, а разум, судорожно переваривая полученную информацию, пытался собрать в кучу разбегающиеся в панике мысли. 

Если хоть на секунду предположить, что сказанное Малькутом правда, если поверить в то, что я должна была принести себя в жертву, то получается… Получается таинство не было полноценно завершено. 

Господи-ты-боже-мой…  Меня окатило волной холода, окончательно прогнавшей остатки сна. Картина одна хуже другой стала вспыхивать в моей голове, лишь усиливая поток тревожных мыслей и вызывая царапающее чувство в груди.

Так. Стоп. Рано суету разводить.

Взяв себя в руки, я глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Ничего еще не было ясно. Все, что у меня было - это слова демона. А демонам верить - себе дороже. Мне нужен был другой источник. В идеале - Ридрих. Но как-то слабо верилось в то, что если я подойду к нему с вопросом: «Хорошо ли ты себя чувствуешь, и не испытываешь ли ты вдруг ненавязчивого желания меня убить, что бы завершить таинство?», он не пошлет меня ко всем чертям. 

Я потерла бровь. Тогда можно было зайти с другой стороны. Раскручиваем цепочку с конца. Как принести жертву во время таинства я узнала из романа, а в романе этим знанием обладал никто иной, как Лендрис Хельмвир, Святой и по совместительству мой биологический отец, который, правда, сейчас был заперт с легкой подачи моего злодея черти знает где. 

Очередной тупик!

Нет, подождите-ка… Что сказал мне Ридрих, когда приехал за мной и взял отца в плен?

«Он будет твоим кнутом, Азалия. Будешь хорошей девочкой, и с ним ничего не произойдет. Ослушаешься и останешься сиротой. В этот раз по-настоящему». 

«Я позволю вам увидеться после того, как ты сделаешь что-то полезное».

Ха-х… Так… 

«Что-то полезное» звучало очень неоднозначно. А зная Ридриха, вдвойне неоднозначно. Растерев лицо руками, я протяжно выдохнула.

Нужно было ложиться спать. Утра вечера мудренее. Была у меня одна идея, которая могла сойти за определение «полезности» в классификации Ридриха, но сначала нужно было выспаться. Бессонницей я уж точно никому не помогу.

Выбравшись из постели я подобрала с пола одело, которое с меня стащил Малькут, снова забралась в кровать и, улегшись, закрыла глаза.

Спать. Спать. Спать. 

Вот только дурные мысли все равно лезли в голову и отдохнуть, как следует, не получилось. Едва я проваливалась в сон, как меня снова и снова находили кошмары, где Адэйн убивал Ридриха, а я просто стояла рядом и ничем не могла помочь. Была абсолютно бессильной что-либо сделать и хоть что-то изменить.

— Святая Азалия, пора вставать… — услышала я голос Несси. 

Глаза болели так, словно в них насыпали песка, а в висках слабо пульсировала боль - обычные подруги бессонницы. С тяжелым вздохом я поднялась и тут же увидела молчаливо стоящую у дверей Кементину. 

Сегодня на ней был наряд горничной, который, однако, ничуть не умалял ее красоты. А на ее лице было такое выражение, словно она сделала этому миру огромное одолжение, придя ко мне и согласившись мне служить.

Только тебя тут не хватало…

Может, стоило позволить вчера Ридриху убить ее к чертовой матери? Но разум тут же дал мне мысленный подзатыльник. 

«Ага, сейчас! Она главная героиня, а ты живешь в мире книги. Откуда ты знаешь, что с ним будет, если она умрет? Не говоря уже о том, что тогда от Адэйна проблем может прибавиться» — ворчливо втолковывал он мне.

Да, знаю я, знаю… Именно поэтому вчера и спасла ее. 

Хотя положа руки на сердце, рискнуть и узнать рухнет ли этот мир с исчезновением Кементины хотелось. Особенно когда у меня в висках пульсировала боль, а она раздражала одним своим присутствием. 

— Сейр Абенаж отбыл на рассвете, — доложила мне, как обычно, Несси. — Я наберу вам воду для ванны и принесу с кухни завтрак. 

— Нет, — остановила я женщину. — Сейр Абенаж пожаловал мне новую горничную, оставь эту работу ей, а сама пока займись моим платьем на сегодня. 

— Я не умею готовить ванну, — тут произнесла же произнесла Кементина, прожигая меня взглядом. 

Не на ту напала. Я вздернула бровь. 

— По-твоему тут есть чем гордиться? Сейр Абенаж проявил милость к тебе и твоему отцу, и вот так ты платишь за его доброту? 

Девушка чуть ли зубами не заскрипела, но тем не менее поклонилась и направилась в сторону ванной комнаты. Несси проводила ее недоверчивым взглядом. 

— Что молодая княжна может знать о помывке? Неспокойно мне, Святая Азалия. Еще испортит вам купание.

— Испортит - будет наказана, — безразлично дернула я плечом, вставая с кровати и позволяя немолодой женщине помочь мне надеть халат. — Я ведь не говорила, что она не может просить тебя ее научить. Но она даже не подумала об этом. Сразу заявила: «Я не могу». А все почему? 

Несси поджала губы и произнесла: 

— Не мне судить, но, кажется, молодая княжна не думает, что она надолго задержится в статусе горничной. Она осталась в своих прежних покоях, с утра служанки помогли ей собраться и принесли еды. 

Вот как? Это мое упущение. Но ничего, исправим.

— Верно, Несси, — улыбнулась я. — Она думает, что просто попала в небольшую неприятность и скоро из нее выберется, — соблазнив при этом Ридриха. Ведь именно такую задачу поставил перед ней Адэйн. 

И если бы раньше я просто отошла в сторонку, то сейчас… Сейчас я уже не была уверена, что стоило поступать именно так.

С самого момента своего попадания в книгу я полагала, что то, что Ридрих влюбится в Кементину - это непреложная истина. Но смерть настоящей Азалии тоже была неизбежна, разве нет? Однако я все же сумела выжить… И война закончилась быстрее. И вообще все было совсем по-другому. 

Почему-то я думала, что могу поменять любой аспект в этой истории кроме отношений злодея и героини. Но что, если я все это время ошибалась? Что, если Ридрих пошлет Кементину ко всем чертям собачьим? Да, он уже послал! Если бы не я, он возможно ее в том же зале бы и убил. 

Поэтому хрен тебе, Кементина, а не Ридрих! Руки прочь!

— Но кто ей сказал, что будет именно так? — усмехнулась я, встречая взгляд старой горничной. 

Та с мягкой улыбкой покачала головой. 

— О воспитанности прислуги рода Абенаж в столице ходили легенды, особенно после того, как в детстве вы проучили нескольких слуг кнутом. Уверена, и эту строптивую кобылку для вас укротить не составит труда. 

Я мысленно хмыкнула. «Строптивой кобылкой» главную героиню точно еше не называли, и услышь она это закатила бы истерику. Но тем не менее, метафора была более, чем подходящая. 

В книге именно упрямство и непокорность девушки заставили Ридриха обратить на нее внимание. По началу он лишь игрался с ней. Но с каждым разом, когда в ответ на его приказ, она лишь вздергивала подбородок и смотрела на него уничтожающим взглядом, в нем все сильнее укреплялось желание поставить ее на колени и сломить волю, заставить молить о милости и о близости. Конечно, такие по началу жестокие порывы затем переросли с светлую и красивую любовь.

Грохот в ванной привлек мое внимание. 

Боже… Что там можно было вообще испортить?! Я не заставляла ее таскать ведра и греть воду над камином. Нужно было просто открыть кран, набран ванную, вылить туда масла, развести соль и закрыть кран. 

— Пойду проверю… — пробормотала Несси и поспешила в купальню, а буквально через минуту показалась рассерженная и мокрая Кементина.

Мои брови взлетели вверх. Что она там делала, ради Богов?!

— Святая, что за фокусы вы устраиваете?! — раздраженно сказала главная героиня, пронзая меня гневным взглядом. — Вода сначала и вовсе отказывалась идти, а потом хлынула мне прямо в лицо, будто ее заколдовали.

Я прищурилась. 

— Следи за языком. Мне не нужны слуги, которые повышают на меня голос. Посмеешь сделать так еще раз, и отправишься на корм к демону, поняла? — поставила я ее на место ледяным голосом.

Девушка тут же поджала губы и словно проглотила все то, что хотела добавить к уже ее озвученному. Однако в ее глазах все еще горела непокорность. Но ничего. С этим мы работать умели прекрасно. 

Я направилась к своему рабочему столу, выдвинула один из нижних ящиков и достала оттуда мое сокровище - плеть, сотканную из самой тьмы, которую Ридрих подарил мне, еще когда я была малышкой. Эта барышня меня никогда не подводила, и я уверена, этот раз не станет исключением.

С удовольствием я прошлась пальцами по изгибам плетеной веревки и развернулась к тут же напрягшейся девушке, которая настороженно перевала взгляд на оружие в моих руках. Я улыбнулась.

— Что тебе известно обо мне, Кементина? — спросила я ее.

— Вы Святая, — ответила она мне. 

Не густо. По губам растеклась усмешка. 

— Я стала Святой только в этом году. А до этого я считалась сестрой досточтимого сейра Абенаж, — произнесла я, наблюдая за реакцией главной героини. 

Ее брови едва заметно дернулись в удивлении. Кажется, такой информацией высший свет Иргейса не обладал. Не зря Ридрих как-то говорил, что разведка у них ни к черту. 

— Однако несмотря на то, что я считалась дочерью эрцгерцога моя жизнь в первые годы была просто ужасна. Ты знаешь, что надо мной издевались слуги и травили меня помоями? — продолжила я.

Девушка вглядывалась в мое лицо явно пытаясь понять, к чему я это все вела. И я не стала томить ее долгим ожиданием.

— И ты знаешь, где эти слуги теперь? — спросила я ее, ласково проходясь пальцами по рукояти плети. 

Не знаю, что за выражение приняло мое лицо, но Кементина побледнела. И на моих губах созрела удовлетворенная улыбка. Да, вот так.

Я опустилась в кресло, закинув ногу на ногу и положив плеть на подлокотник. Мой взгляд не отрывался от девушки, смакуя ее реакцию и наблюдая за тем, как она перестраивала кубики в своей голове. 

Быть может князь и доносил до ушей дочери какие-то слухи обо мне, но лично она видела меня лишь на балу. А там я сидела на коленях перед троном Ридриха, и тогда она, вероятно, подумала, что я жалкая слабачка, да к тому же еще и глупышка, которой можно будет вертеть так, как ей вздумается. Но теперь она явно переосмысливала ситуацию в мою пользу. 

Нет, Кементина. Игра не будет легкой. Уж, прости.

— Несси сказала мне, что ты все еще не покинула гостевые покои… — продолжила я, оставив эту фразу висеть в воздухе.

Мне хотелось посмотреть, как она отреагирует. Дошло ли до нее мое предупреждение, или с ней нужно было применять более «топорные» метода. К счастью, дурой главная героиня, правда, не была.

Она склонилась в глубоком поклоне и тихо проговорила:

— Вчера я была ошарашена всем произошедшим. Я сегодня же оставлю спальню и перееду на этаж для слуг. 

Я с улыбкой кивнула. 

— Надеюсь, ты понимаешь, что приказывать горничным помочь тебе ты тоже больше не можешь?

— Конечно… — пробормотала девушка. 

О, сколько бы я сейчас отдала за то, чтобы прочитать мысли Кементины. Наверняка, она костерила меня сейчас на чем свет стоит, и посылала так далеко и надолго, что в это место приличные люди просто не ходят, а неприличные не выбираются.

— Свою первую задачу ты не исполнила. Несси пришлось все переделывать за тобой, — продолжила я ровным тоном. — Извинись перед ней. А после того, как принесешь мне завтрак, иди к главной горничной и прими от нее наказание.

Кементина склонилась еще ниже, но я уверена, сделала это лишь для того, чтобы скрыть свое перекошенное от злости лицо. Для нее это должно быть невероятным унижением. Благородная княжна не стала бы извиняться перед служанкой, даже если бы ограбила ее у нее на глазах. А тут она вынуждена была просить прощение за какую-то мелочь. А кроме этого, еще и получить наказание от прислуги, которой она раньше управляла. 

Было во мне что-то гениальное. Гениально садистское, наверное. А может быть я просто с Ридрихом переобщалась в свое время. 

— Я поняла, госпожа, — произнесла она. — Я могу идти?

Что ж… Прогресс на лицо! Интересно только, сколько он продержится.

— Иди, — милостиво разрешила я, и уже в приподнятом настроении направилась в ванную. 

Сегодня у меня был важный день. Мне предстояло сделать кое-что «полезное», чтобы получить возможность увидеться с отцом.

Я могла бы отправится в казарму и начать лечить раненых. А могла бы составить карту производств в Иргейсе, и как их империя сможет переиспользовать. Вот только, я была на сто процентов уверена, что все эти вроде важные дела для Ридриха и погнутого гроша не стоили. Поэтому как бы банально и глупо это не звучало, я собиралась оккупировать кухню и… Приготовить печенье. Его любимое.

— Чему вы улыбаетесь? — спросила Несси, растирая мне спину.

Я покачала головой. 

— Просто вспомнила детство…

Вспомнила, как испекла для него печенье в первый раз, и как он сделал вид, что оно ему совершенно не нужно. Интересно, насколько мы с ним откатились назад? Неужели мне придется вызывать из столицы императора, чтобы накормить братика сладостью?

Улыбка на губах стала шире, а в груди зажегся огонечек предвкушения. Очень хотелось посмотреть на его реакцию, так что я едва-едва могла усидеть на месте.

Лишь ночные беспокойства о незавершенном таинстве омрачали мое утро. Но я пинками загнала их в самый дальний угол и закрыла на замок, не позволяя себе погружаться в них глубже. Еще ничего было неясно.

Сначала печем печенье. Затем кормим им Ридриха и получаем одобрение встретиться с отцом. А потревожиться и поволноваться я всегда успею… Потом. Когда-нибудь.

***

— И что же ты делаешь? — недобро щурясь, спросила я, выйдя после принятия ванной в комнату и застав Кементину копошащуюся в ящиках моего стола.

Девушка тут же резко выпрямилась и развернулась ко мне. Надо отдать ей должное, на ее лице не дрогнул ни единый мускул, когда она покорно склонила голову и тихо произнесла:

— Решила прибраться, госпожа.

Вот же, шпионка недоделанная! Что она там собиралась найти?

В оригинальной истории Адэйн послал ее к Ридриху, чтобы она подобралась ближе к злодею и вызнала про его слабости. Но сейчас она оказалась не фавориткой эрцгерцога, а моей служанкой. Теперь она хотела нарыть про меня что-то? Подставить меня?

Глаз да глаз за ней нужен, вот что. Как говорится, держи друзей близко, а врагов еще ближе. 

— Ты уже получила наказание от главной горничной? — спросила я. 

— Еще нет, госпожа, — склонилась девушка еще ниже.

— Тогда ступай, а затем приходи на кухню, — велела я ей, и когда она покорно поклонилась и направилась к двери, я остановила ее уже на пороге: — Кементина… 

— Да, госпожа? — тут же замерла она. 

— Если из моей комнаты пропадет хоть один документ или хоть одна вещь, виноватой я буду считать тебя. А с ворами в империи обходятся жестоко, — проговорила я, глядя исключительно перед собой. — А теперь прочь.

— Ох, не нравится мне эта княжна, Святая Азалия, — проговорила появившаяся из купальни старая горничная, когда дверь за главной героиней закрылась. 

Я задумчиво посмотрела в сторону прохода. 

— Мне тоже, Несси… Мне тоже.