Я стираю свою тень 2

Глава 1

Два дня я пребывал в каком-то коматозном состоянии. Полная отрешенность от реальности, напоминающая первые дни после того, как очнулся в больнице. Обстановка тоже здорово напоминала казенную, хотя и очень экзотическую. Меня навещали какие-то люди, явно неземного происхождения. Я так решил не только из-за их непонятного языка, но и безукоризненной внешности, словно все они прошли искусственную трансформацию тела. Из-за этого все они казались мне на одно лицо, кроме Айрис. К слову, она не баловала меня своим вниманием, будто испытывала какую-то неловкость. Я решил, что она испытывает угрызения совести, бросив меня умирать, и никак не решится на серьезный разговор.

А я не держал на нее зла. Во-первых, я был уверен, что ее вины в этом нет. Не мог я представить себе, что она смогла бы хладнокровно бросить меня или же наоборот, испугаться до такой степени, чтобы сбежать, не справившись со своими эмоциями. Нервы у Айрис, как я успел неоднократно убедиться, были крепче каната. В первый день она принесла мне какую-то коробочку, поставила передо мной и кивнула в ее сторону с хитрой улыбкой.

– Это то, о чем я тебе рассказывала много раз. 

– Рука того парня, – припомнил я ей каннибальский опыт. 

– Если бы, – она громко сглотнула слюну и рассмеялась. 

Я открыл коробочку и вынул из нее пластиковое блюдо с пятислойным разноцветным желе. Мне оно напомнило сложное праздничное заливное, которое готовила на праздники моя мать. Верхний слой – желе из вишни, средний – белое молочное желе, и нижний желтый слой из апельсинов. Мне нравилось, даже очень. Здесь цветов было больше. Белого не было вообще, вместо него в центре находилась черная прослойка, по виду совсем непищевого цвета. Кроме желтого и красного имелся еще фиолетовый и зеленый цвет.

– Красный – энергия, желтый – витамины стройности, зеленый – здоровье, фиолетовый – для работы мозга, – пояснила мне Айрис, брезгливо сморщив нос.

– А черный? – я заметил, что она пропустила этот цвет.

– А черный для того, чтобы эта гадость не вызывала у тебя запор. Пробуй, – она развернула коробку и показала, как из нее выдавить вилку и нож. – Материал коробки съедобный, но вкус на любителя. 

– Спасибо. Я не голоден, но попробую из любопытства. 

Прежде чем положить отрезанный кусочек желе в рот, я понюхал его, совсем, как Айрис в первые дни на Земле. Пахло странно, чем-то напоминало комбикорм с витаминами для домашней скотины. Возможно, так оно и было. Я положил вибрирующий кусочек желе в рот и придавил языком к нёбу. Раздавившиеся слои желе оставили на языке вкусовые ощущения. К моему удивлению поносимая Айрис еда оказалась намного вкуснее, чем можно было ожидать. 

– Нормуль. Зря ты так о ней отзывалась.

– Ты серьезно? – Айрис передернуло, будто я хорошо отозвался о вкусе экскрементов. – Я знала, что ты извращенец, но не настолько же. Хотя, в первый раз она может быть и ничего, но когда двадцать с лишним лет одно и тоже.

– Согласен. Кстати, а где наша машина?

– Наша машина, – повторила Айрис, закатив глаза от удовольствия. – Как здорово, что ты ее так назвал.

– Что поделать, на пассажирском сиденье до сих пор остались вмятины от твоей попы.

Айрис шмыгнула носом и прикрыла глаза ладонями. 

– Даже не обидно, – произнесла она не своим голосом. – А почему спросил?

– В бардачке лежала жвачка и пакет с крекерами. Бросил, чтобы на ходу хрустеть, но они мне быстро надоели. 

– Ты серьезно? – глаза Айрис сразу просохли и загорелись знакомым светом, когда ей приходила возбуждающая воображение мысль. 

– Просто я думал, что ты сразу все проверишь. 

– Какая я тупая стала. Мне срочно надо на Землю, – она поднялась, чтобы уйти.

– Айрис, – я остановил ее. – А мы… между нами еще есть отношения?

– Минус сто баллов за касание и минус пятьсот за половой акт. А у меня осталось всего четыреста семьдесят, – Айрис посмотрела на меня взглядом, в котором хотела увидеть мое понимание.

– А в кредит не дают? А может у меня здесь есть какая-нибудь сумма?

– У тебя пока ничего нет, кроме этой гадости, – Айрис кивнула на желе. – Я скучаю по нам, которые были там. Здесь такого не будет, нам не позволят. Здесь все регламентируется и все на виду. И мы…, а ты сам, что думаешь?

– Что я думаю? У меня в голове такая круговерть, что пока ни одна внятная мысль в ней не появилась. Я подавлен, потерян и до сих пор не уверен, что живой. Я подумал, что ты могла бы стать моим проводником в вашем мире, как я был для тебя в моем. Для начала.

Айрис глубоко вздохнула.

– Тебя сегодня обучат нашему языку, а завтра вмонтируют в тело нейроинтерфейс, чтобы ты смог покинуть эту комнату. Заранее предвкушаю твое удивление. Ладно, пойду заберу твои гостинцы. Минус десять баллов за распространение контрабанды.

– Если бы на три часа раньше забрали меня, еще и пицца осталась бы.

– Раньше было нельзя.

Айрис мысленным приказом открыла дверь и вышла из комнаты. Дверь бесшумно вернулась на место. Её ответ озадачил меня. Она хотела сказать, что моя вероятная смерть стала причиной спасения? 

Спать лег, облачившись в серебристый костюм, от которого к голове во время сна приросли отростки. Проснулся с ощущением умения разговаривать на чужом языке. В этот день Айрис приходила дважды, но каждый раз не в одиночестве. Какие-то совершенного вида люди общались со мной на своем языке. Поначалу мой речевой аппарат коробило от непривычных комбинаций положения языка, но постепенно произношение улучшалось. Процесс совершенствования произношения напоминал накачивание надувного матраса, долго и нудно. Я устал к концу дня, но был доволен собой. Отношение Айрис меня немного расстраивало. Она не шла на контакт, который я ждал. Была учтивой, заботливой, но держала дистанцию, которую я очень четко чувствовал. 

Хорошо, что впечатления новизны нивелировали мои душевные муки. Если вдуматься, я же был на космической станции, о которой коренные жители Земли ни сном, ни духом. Я прикоснулся к чему-то неизведанному далекому, космическому. Выучил язык, на котором разговаривало большее количество людей, чем всех вместе взятых проживающих на родной планете. А сколько меня еще ждало открытий? Неизведанное окрыляло и возбуждало интерес. Хотелось скорее переступить порог комнаты, в которой я был заточен.

Когда ко мне зашли двое мужчин старше тех, что были раньше, я сразу понял, что их цель не просто поболтать. С ними было кресло на магнитной подушке, похожее на стоматологическое. Один был повыше ростом и выбрит, второй – с бородой, но оба при этом выглядели щеголевато. 

– Облачитесь в костюм, – попросил гладковыбритый.

Совершенное одеяние само расправилось по моей фигуре. Мужчина с бородой коснулся моего костюма и в этот же миг к моей голове примкнули отростки. По телу разлилась нега, словно в кровь впрыснули слоновью дозу эндорфина и серотонина.

– Вам сделают вживление в тело нейрочипа для коммуникации с сетью станции. В первые часы возможно головокружение и легкая головная боль из-за перестройки восприятия. Вы готовы?

Я кивнул, потому что был готов к чему угодно, лишь бы это чувство сладкой неги не покидало меня. Оказалось, что это нужно было вместо наркоза. Меня усадили на стул. Его механизм прижал мою голову к находящемуся на уровне верхнего отдела позвоночника устройству, которое принялось копошиться где-то в районе основания черепа. Боли не было, я даже испытывал легкую эйфорию, как от массажа. Мужчины наблюдали за процессом, но не вмешивались. Наверное, хирургия на станции полностью лежала на железных плечах автоматов. 

Неожиданно я почувствовал, как мое зрение дало сбой. Я квакнул что-то испуганное.

– Не переживайте, происходит процесс сочленения нервной ткани зрительного нерва с чипом. Без этого вы просто не сможете ориентироваться на станции.

– Это типа интернета в голове? – спросил я пьяненьким голосом.

– Не знаю, что такое интернет, не думаю, что Ваше общество приблизилось к уровню технологий космической станции, но могу гарантировать, Вы будете удивлены. 

– Я вообще удивлен, что вы существуете. Когда Айрис свалилась мне на голову и начала что-то рассказывать о человечестве, живущем в космосе, я решил, что она ку-ку. Травма после падения. У нас там знаете, какие дебаты на тему, есть ли жизнь вне Земли или нет. Друг друга готовы поубивать, чтобы доказать свое, – меня несло, как после ста грамм крепкого алкоголя, – а вам чихать, что думают на родной планете о жизни вне Земли.

– Нам не чихать, просто нет смысла вмешиваться. Вы же сами прекрасно понимаете, что будет, если мы официально заявимся на Землю.

– Что? – я честно не представлял себе этого.

– Вы же сразу захотите на содержание. Начнете требовать космических технологий, чтобы не работать и жить припеваючи. А ваши, так называемые, элиты начнут просить себе особых льгот, чтобы по-прежнему быть над остальными. Или начнете выпрашивать технологии, чтобы держать другие страны в страхе перед их применением. Проходили, и не раз. Некоторые районы Вселенной до сих пор опасны для посещения из-за чьей-то глупой инициативы включить материнские общества в состав космических цивилизаций. Дикари с пушками опасны. Лучше выдергивать по одному созревшему для контакта человеку, интегрировать его в наше общество.

– Как меня?

– Вы – особый случай.

– В каком смысле?

– Вы уравновесились с Айрис. Считайте себя экспериментом, который определяет, способна ли полноценно существовать в нашем сообществе взаимоуравновешивающая пара. 

– Так мы будем вместе?

– Именно. По одному вы слишком деструктивны.

– А она знает об этом?

– Нет. Она до сих пор находится на воспитательном уровне с ограниченной возможностью коммуникации. Вы же знаете ее не хуже нас. 

– Я думал, что знаю ее лучше. За время, что мы были вместе, она сильно изменилась. А вы знаете, по какой причине она вернулась на станцию?

– Разумеется. С нашим уровнем доступа можно знать всё обо всех. В разумных пределах, – бородатый замолчал.

– Ну, и? – я хотел знать причину.

– Ладно, все равно, прежде, чем вы сойдетесь, придется рассказать ей обо всем. Дело в следующем, Айрис – эксцентричная особа, небольшой процент таких людей как она всегда имеется на станции. Правильное общество иногда вызывает протест, особенно у молодежи. По идее, это не плохо, протест не дает системе подгнивать, заставляет ее искать противоядия и поддерживать себя в тонусе. Айрис, это прививка, но на каком-то этапе она становится слишком опасной и приходится реагировать. Она заигралась до такой степени, что пришлось ее выслать со станции и отправить пожить среди вас.

– Земля – это тюрьма? 

Выбритый засмеялся и хлопнул товарища по плечу.

– Для жителя станции так оно и есть. Отсутствие порядка, первобытные отношения и прочее, вполне могут показаться жутким наказанием. Бегство Айрис не было бегством, мы подтолкнули ее к этому. Остальное происходящее с ней после приземления полностью зависело от ее действий. Ей повезло свалиться рядом с тобой. Вы словно были созданы, чтобы уравновесить друг друга. 

– Почему она сбежала? – напомнил я про самую интересующую меня часть.

– Она не сбежала, это мы ее забрали. Айрис успела сообщить в службу, которая занимается медицинской помощью, после чего мы ее подняли на борт. 

– А как она отреагировала?

– Не очень. По-моему, кому-то крепко досталось. Не помнишь? – спросил бородатый у напарника.

– Да, там было несколько переломов конечностей. Пришлось ей обнулить социальные баллы и отправить на принудительный труд. 

– А зачем вы забрали ее? Это жестоко.

– Жестоко было втравить тебя в свои авантюры. Мы видели записи, у меня долго перед глазами стоял момент, когда в голову человека попала пуля. Я даже согласился на мнемопроцедуру, чтобы удалить его из памяти. Ради перевоспитания Айрис нам пришлось сказать ей, что ты погиб. Она жила с этим некоторое время, а чувство вины меняло ее сознание. Потом, после одного теста, когда мы заметили положительную динамику, сообщили ей, что ты жив. И это только ускорило процесс ее положительного изменения. 

– А меня тогда почему решили забрать?

– Если бы не возможность смерти, этого бы не случилось. Айрис снова устроила нам такой переполох, что все предыдущие изменения чуть не пошли насмарку. Мы решили, что стоит провести эксперимент с вами двумя. 

– А если он окажется неудачным?

– Мы сотрем вам память, запишем новую и сошлем на Землю.

– Только не стирайте мне пароли от почтовых ящиков и номеров карточек. 

– Я уверен, что это не понадобится. Есть предчувствие, что наш эксперимент окажется удачным, и откроет новые горизонты взаимодействия между космической цивилизацией и людьми с материнской планеты. Так, Гордей, приготовьтесь, сейчас произойдет процесс подключения и настройки.

Внезапно картинка перед глазами запрыгала как на старом кинескопном телевизоре с плохим сигналом. Она долго дергалась, меняла цвета, фокус, размеры окружающей обстановки. А когда она, наконец, замерла, я понял, что вижу больше, чем было в этой комнате прежде. У мужчин поверх голов появились надписи с именами и графическим отображением социального уровня. В комнате добавилось обозначений, выделенных цветом. Дверь играла перламутром, как в компьютерной игре, словно обозначала интерактивную функцию. Я качнул головой в сторону, думая, что так смогу открыть ее.

– Не так надо, Гордей. Достаточно приказать ей открыться, но так, чтобы мысль была четкой, иначе нейрочип не распознает команды. Вообще, все эти штучки с дополненной реальностью учат нас управлять собственными мыслями. Сейчас ложитесь, на Ваш мозг запишется обучающая программа управления нейроинтерфейсом и тест по умению ее использовать. Обещаю, Вы сильно устанете с непривычки, но как говорит один мой любимый персонаж мультфильма, лучше день потерять, потом за пять минут долететь. Без умения им пользоваться, Вы останетесь заключенным. До встречи, – бородатый пожал мне руку.

– До встречи, Йоган, – я прочитал имя над его головой.

– Замечательно. Вас ждет успех.

– Спасибо. До встречи, Секирк, – я протянул руку второму мужчине.

– До встречи. Ждем Вас снаружи, – он остановился в дверях. – Была еще одна причина забрать Айрис. Мы боялись, что она убьет тех преступников из мести. А это, сами понимаете, карается не только на Земле.

Они ушли. Я лег на кровать, услужливо вывалившуюся из стены. Правда, трюк с кроватью не имел к моим новым способностям никакого отношения. Она просто вываливалась, стоило мне постоять в определенном месте. Наверное, это была специальная комната для новичков. Я лег и закрыл глаза. В голове раздался голос, перед глазами возникла картинка, и начался демонстрационный ролик, в процессе которого мне предлагалось активировать ту или иную ментальные функции: открыть дверь, ящик стола, запустить информационное табло, принять сообщение, узнать ближе информацию об интересующем меня человеке и даже проложить маршрут до требуемого уровня станции. Получалось не сразу. Я отвлекался, иногда думал другие мысли, и никак не мог сконцентрироваться на том, что от меня требовали. Когда дэмка закончилась, я устал, словно отмахал молотом на железной дороге весь день, забивая костыли.

Слегка побаливало в районе первого позвонка. Боль усиливалась при вращении головы. На мои мысленные переживания неожиданно раздался приятный женский голос:

– Ваша боль является нормальной реакцией на вживление искусственного объекта. Желаете убрать её?

– Желаю, – с готовностью согласился я.

– Желаете убрать боль или оставить, как есть? – переспросил голос.

– Я же сказал, убрать, – повторил я, немного нервничая.

– Если вы не желаете избавиться от болезненных ощущений при помощи нейромедиаторных импульсов, предлагаю Вам уснуть. Сон ускорит заживление.

– Я желаю получить обезболивание. Слышишь меня?

– Я слушаю Вас.

– Блиин! У меня болит голова, сделай что-нибудь. 

– Вы желаете убрать головную боль?

– Да.

– Расслабьтесь и закройте глаза. Сейчас будет проведен сеанс ослабления передачи нейромедиаторных импульсов. 

В месте, откуда разносилась по телу боль, запульсировало, потеплело и прокатилась массирующая волна расслабления.

– Вы будете находиться под постоянным мониторингом из-за опасности потери чувствительности.

– Спасибо. Делайте что хотите, мне полегчало. – я был впечатлен анестезирующими свойствами нейроинтерфейса. На Земле такая штука мне бы очень пригодилась. Я закрыл глаза, собираясь немного вздремнуть, но у меня не получилось. Перед закрытыми глазами висел экран, отсвечивая мне прямо в мозг.

– Тетя, разговаривающая у меня в голове, выключите, пожалуйста, изображение, я хочу вздремнуть.

– Ваша команда не распознана, возможно, Вам следует повторно просмотреть обучающий урок, – занудно произнес женский голос.

– Ни в коем случае. Я умру раньше, чем досмотрю его. Сейчас я соберусь с мыслями и скомандую тебе правильно, – я начал лихорадочно вспоминать обучалку, которая объясняла как правильно управлять командами, – «выключить экран нейроинтерфейса», – приказал я мысленно. И в то же мгновение экран потух. – Фуух, хоть какая-то польза от разговоров с самим собой.

Я проспал пару часов, восстановивших силы. Проснувшись, ощутил голод и приказал доставить мне еды. Не прошло и десяти секунд, как в моей комнате заморгал индикатор, а голос сообщил, что еда доставлена. Причем индикатор моргал только у меня в глазах, в действительности, там где он отображался на стене, ничего не было. Я специально пощупал  руками. Мысленный приказ заставил автоматику открыть в стене отверстие и выбросить мне в руки коробку со съедобным желе. Это был уже четвертый раз, когда я его ел, и мне пока что оно не надоело, хотя вкус новизны пропал.

После обеда, я был уверен, что это именно обед, хотя мог ориентироваться только относительно периодов сна, почувствовал, что пора самому открыть дверь комнаты и выйти в мир, в котором живут выходцы с планеты Земля. От волнения вспотели ладони, малодушное второе «я» советовало отложить выход, пока не появится реальная причина для этого.

– К черту! – резко выдохнул я. – Сим-сим, откройся!

Дверь не шелохнулась. 

– Дверь отворись! 

Тот же результат. Надо было снова напрячь память и вспомнить, какую команду ждет механизм открывания двери. И тут я вспомнил, что у меня не горит экран дополненной реальности.

– Включить экран интерфейса! 

Мир мгновенно расцвел обозначениями. Дверь, как элемент взаимодействия с интерфейсом подсвечивалась перламутром. Я задержал на ней глаза, всего на секунду, но изменившийся цвет дал мне знать, что она готова подчиниться. В случае с дверью не обязательно было отдавать речевой приказ, достаточно было сделать движение глазами, а мысленно, не обличая команду в слова, пожелать ей открыться. И это сработало. Дверь открылась.

С замиранием сердца я вышел в коридор и почувствовал себя внутри корабля с длинными коридорами и дверями кают вдоль него. На каждой двери светился виртуальный символ порядкового номера. Моя была обозначена номером «1024.16.27». Это что-то должно было обозначать. На всякий случай несколько раз повторил этот номер, на случай, если потеряюсь, что совершенно не мудрено в одинаковых коридорах. 

Я произвольно выбрал сторону, в которую направиться. Из каюты под номером «980.16.27» вышла девушка. Можно было предположить, что она имела арабское, турецкое или какое-то из тех краев происхождение. Чернявая с большими карими глазами, окантованными густыми длинными ресницами, с ямочками на пухлых щечках и белоснежной улыбкой. Глядя на ее идеальные зубы, захотелось посмотреть Щелкунчика. Благодаря дополненной реальности я узнал ее имя и социальный рейтинг. Ее звали Кайха и рейтинг ее исчислялся трехзначным числом. Не девушка, а антипод моей Айрис. 

Она тоже видела мой рейтинг, который рассмешил ее.

– Горди, ты новенький? – спросила она, озаряя сиянием улыбки серые стены коридора.

– Правильно – Гордей. Да, я первый раз вышел из своей комнаты. 

– Здорово. А ты откуда?

– С Земли.

– С самой Земли, – Кайха, впечатлившись моим происхождением, полезла обниматься, – надо же, в таком возрасте ты прошел отбор. Я видела с Земли только детей. Поздравляю. А хочешь, я устрою тебе небольшую экскурсию?

– Был бы признателен, – у меня немного закружилась голова, то ли от близости девушки, то ли от слабости, оставшейся после операции. 

– Идем. Я как раз собиралась пойти принять солнечные ванны в садах, начну твое знакомство с местом, откуда видно звезды и светило. Звезды, это такие далекие солнца, а не дырки в черном одеяле ночного неба, – пояснила она мне, как дремучему пещерному человеку. 

– Вообще-то я в курсе, что такое звезды, солнечные системы, галактики и скопления галактик.

– Правда? А по тебе… я хотела сказать, что была неправильно информирована. Мои предки попали сюда больше тысячи лет назад. У нас в семейной реликвии до сих пор хранится глиняный кувшин, с которым их оттуда забрали. Мой дедушка, тогда он был ребенком, пас овец в горах, а в кувшине у него было молоко. Ты же знаешь, что такое кувшин?

– Да.

– Ой, ну разумеется. А кем ты работал?

– Последняя работа – курьером. 

– А это как?

– Пиццу разводил клиентам на машине по городу.

– Здорово, но ничего не понятно. Потом расскажешь, ладно?

– Ладно.

Кайха была похожа на одержимого радостью ребенка. Лучилась позитивом, часто смеялась, но при этом создавалось ощущение, что она не особо одарена интеллектом или разносторонним развитием. Причем, она давала понять, что думает то же самое обо мне.

– Это лифт. 

Мы подошли к стеклянной трубе с яркими кругами света через равные промежутки. Я рассмотрел их источник. Светилась тонкая пленка, наклеенная на стекло.

– Какой необычный источник света. Интересно, за счет чего излучается свет? – спросил я вслух.

– Какой ты забавный. Светится, потому что так сделано. У нас тут для тебя многое покажется необычным и невозможным. 

Мы вошли в трубу, наступив на платформу, которая слегка колыхнулась под нашим весом. Наверное, Кайха отдала мысленный приказ лифту, потому что движение началось внезапно и с большим ускорением. 

– Не пугайся, у нас все продумано. Станция совершенно безопасна человеку. 

– Я очень на это надеюсь. 

Лифт резко затормозил, создав кратковременную иллюзию невесомости. Дверь открылась, мы вышли и очутились в потрясающем стеклянном куполе огромных размеров. За стеклом светились звезды, их скопления и туманности. На горизонте занимался яркий рассвет местного светила. Пространство под куполом, разделенное на многие уровни и ярусы, занимала многообразная растительность. Аромат зелени стоял потрясающий. Я замер с открытым ртом, будто оказался в настоящем Эдемском саду. Кайха, довольная демонстрацией, схватила меня за руку и потянула за собой. 

– Идем, я покажу тебе место, где можно позагорать без одежды.

– Я не в форме, – я засмущался демонстрировать свое несовершенное тело перед ослепительно совершенной жительницей станции.

– Ты еще забавнее, чем я думала. Мы не увидим друг друга.

– А можно, чтобы я тебя видел, а ты меня нет.

– А тебе баллов для этого не хватит. 

– Я забыл, что у меня их нет.

– С чего ты взял, – Кайха посмотрела поверх моей головы, – у тебя ровно тысяча, как у новорожденного.

– Тысяча, – я вылупился на девушку, вспомнив, что Айрис говорила, будто у нее всего четыреста семьдесят.

– Да. Базовый уровень. Если хорошо проведем время, я сделаю тебе респект, и ты получишь от меня пять баллов.

– Спасибо. Я постараюсь, чтобы оно у тебя хорошо прошло. А что для этого нужно?

– Нужно проявлять социальные навыки положительного взаимодействия. Проще говоря, быть веселым и общительным. 

– О, не знаю, с этим у меня всегда были проблемы.

– Я тебя научу, – Кайха, звонко смеясь, потянула меня вверх по высоченной лестнице, на которой будто снизили привычный уровень гравитации, – осторожнее, здесь половина нормы «джи», – подтвердила она мои подозрения, – но ты все равно не поймешь что это.

Мы выбежали на платформу с множеством подвесных садов с вьющейся растительностью. Между деревьями и лианами порхали разноцветные птицы. Тут я впервые увидел роботов. Автоматы, ничем не похожие на человека, парили между подвесных платформ, ворошились в зелени, отрезали ветки, поливали, направляли лианы. Они были окрашены в пятнистый зеленый цвет разных оттенков, чтобы не выделяться на фоне зелени. Удивительно, но я разглядел на платформах несколько человек, занимающихся ручным трудом.

– Почему используется ручной труд? – спросил я у новой знакомой.

– А потому что надо уметь жить в обществе, а не идти против него. Наказаны физической работой. Ты, наверное, знаешь пословицу, что труд превратил обезьяну в человека. У вас же там не такой большой промежуток между стадиями человека и обезьяны, разница не такая наглядная.

– Такой же, как и у вас. У нас одни и те же предки и время течет вроде одинаково.

– Да? – Кайха озадачилась. – А я всегда думала, что мы… что вы древнее. 

– Тебе срочно надо слетать на Землю, чтобы изменить свое отношение. 

– Нет, ни за что. Идем, осталось немного. 

Мы снова поднялись по лестнице. Наш путь лежал как раз впритык к подвесному саду в котором работали несколько человек. Я не собирался их рассматривать, но мой взгляд случайно упал на светловолосую девушку, пытающуюся откусить секатором ветку, на которую тот не был рассчитан. Я замер, как вкопанный. Над ее головой висело имя Айрис, а социальный рейтинг равнялся тремстам девяноста. Она заметила мое внимание и бросила работать. Точно, это была моя Айрис.

– Идем. Ты же видишь ее рейтинг, – зашептала на ухо Кайха. – Она опасна.

– Нет, я вижу, что она совершенно безопасна. Это моя девушка.

– Твоя кто? – от позитивного настроения Кайхи не осталось и следа. – Когда ты успел. А впрочем, чего ждать от примитивного создания. 

– А я от тебя ничего и не ждал. Иди без меня. 

– Я тебе рейтинг уроню на сто баллов, – мстительно пообещала она.

Я не стал реагировать на ее агрессивный выпад, игнорируя спиной, и глядя в сторону Айрис. По ступенькам раздался частый стук подошв. Потная и уставшая Айрис подошла ко мне, провожая взглядом поднимающуюся Кайху.

– Ты делаешь успехи у местных женщин, – она вытерла пот со лба рукавом. – А я тут пытаюсь заработать баллы, – произнесла она немного смущенно.

– А давай я тебе помогу. Мы же команда?

– А давай, – она протянула мне секатор.

– Уверена? Ты же сильнее меня.

– Больше нет. Меня снова сделали обыкновенной.  

Глава 2

– Как? Почему? За что? – я не представлял Айрис без искусственных помощников, делающих ее еще совершеннее.

– Вот так. Они были незаконными, потому их следовало удалить из тела. К тому же, некоторые из них сыграли против меня, представив на обозрение всю мою деятельность на Земле. А что, без них я тебе нравлюсь меньше? – Айрис пощелкала перед моим носом лезвиями секатора, с которых стекал густой зеленый сок. 

– Пропало ощущение безопасности, – произнес я с серьезным видом. – Получается, теперь я буду мужиком в нашем союзе?

Айрис поняла шутку и заливисто рассмеялась. 

– Здесь нам бояться нечего, в смысле физического насилия. Преступности в земном смысле здесь нет, но придется держать себя в узде, чтобы такие девицы, которые чуть не увели тебя, не превратили твой базовый рейтинг в преступно низкий. 

– Иначе меня перестанут кормить?

– Иначе депортация. Пожизненная. 

– Скажи, а ты что-то знаешь о том, что мы с тобой являемся объектом эксперимента, в котором рассматривается наша способность уравновешивать друг друга, как прецедент для переселения землян на станцию?

– Знаю. Пока ты был там, меня тут изводили не только законники, но и всякие социальные работники, ученые и прочие. Мою память тысячу раз переписывали на аналитические устройства. Показывали даже инопланетянам, чтобы они проанализировали наши с тобой приключения. Чуть до суицида меня не довели. Миллионы анкет прошла. Еще месяц назад чувствовала себя так, будто от меня уже ничего не осталось, всё проанализировано, разобрано и расставлено на соответствующие полочки. Моя мать уже боялась открывать мне дверь, думая, что мое появление понизит ее рейтинг, который она зарабатывала всю свою жизнь.

– Какой ужас, Айрис. На Земле нам с тобой было бы веселее.

– Гораздо веселее. Но я не вижу ни одного шанса сбежать отсюда.

– А твои криминальные друзья?

– Многих разоблачили, а те, что остались, бояться дернуться. К тому же, они считают меня виноватой в их разоблачении. 

– Айрис, работа сама не выполнится. Еще минута, и я отберу у тебя десять баллов, – немолодая женщина в голубом халате требовательно обратилась к моей подруге.

– Иду, – не оборачиваясь, прокричала Айрис. 

  – Я с тобой, – я решительно перебрался с лестницы на опору подвесного сада. – Из-за меня тебя не лишат баллов?

– Смотря, как ты себя покажешь. 

– А что мне показывать? Давай секатор, показывай что резать, буду резать. А ты носи ветки в кучу. Будем работать в паре, как в старые времена.

– Отлично, напарничек, – Айрис стукнула меня в плечо и это было совсем не больно.

Народ с интересом смотрел на меня, но не явно, делал вид, что работой заинтересован больше. И было отчего. У каждого из них баллов было от трехсот до пятисот максимум. 

– Здоровеньки булы, земляне, – поздоровался я в шутливой манере.

– Айрис, это что за пылкий юноша? – строго спросила женщина в голубом халате, видимо являющаяся бригадиром. Ближе я смог прочитать ее имя – Хеленга.

– Это Гордей. Три дня назад его забрали с Земли. До этого, мы жили вместе на его планете, пока меня не вернули. 

– С самой Земли? – из-за дерева показался парень с длинным лицом и близко посаженными глазами. Над его внешностью явно никто не работал. Его звали Матиаро.

– С самой. С прародины всего человечества, – не без гордости заявил я.

– Повезло тебе, – торжественно произнес Матиаро. – Здесь намного лучше. Ты уже заметил это?

– Я еще присматриваюсь, – уклонился я от оценок.

– Я вам сто раз говорила, что на Земле, не так опасно, как нам рассказывают, – возмутилась Айрис. – А вы как роботы, одно и тоже талдычите, пока вам программу не перепишут. 

– А тебе верить нельзя, – резко ответила Хеленга. – Сегодня ты так врешь, завтра по-другому. 

– Я никогда не врала, Хеленга, просто Вы в силу своего кругозора не могли понять, что я пыталась Вам сказать. 

– Минус бал за публичное унижение, – Хеленга ткнула в сторону моей Айрис пальцем. – Чтобы знала, как за языком следить.

Айрис посмотрела на меня. Ее взгляд выражал злость и беспомощность одновременно. Такой я ее не помнил никогда. 

– Так, народ, хорош уже лаяться без повода, давайте работать, солнце еще высоко, – я пощелкал рукоятками секатора. – Айрис, показывай, кому тут что отчекрыжить.

Она подвела меня к деревцу и объяснила, какие ветки на нем лишние. Моя физическая подготовка оказалась лучше ее. Ветки только отлетали от ствола под моими усилиями. Работа спорилась. Мы с Айрис сделали норму намного быстрее остальных. Завершив ее, недолго отдохнули и принялись помогать, что в их мире казалось чем-то необыкновенным. Оказывается, за это баллы не накидывали. Получалось, что наказание в виде работы не подразумевало ее выполнение, а имело под собой только воспитательный эффект. Роботы справились бы с ней намного быстрее и лучше.

Однако бригада, тронутая нашей помощью, выразила нам устную благодарность.

– Ладно, Айрис, за сегодняшнюю отработку добавлю тебе пятьдесят баллов, – пообещала Хеленга. – А твоему дружку – двадцать. Вижу, что человек он неплохой, непонятно только, как на тебя запал.

– Колдовской приворот, – пошутил я. – Присушила. 

Матиаро неуверенно засмеялся, как над шуткой, которую не совсем понял.

– Спасибо Вам за баллы, Хеленга. Признаться, я еще совсем не ориентируюсь в обстановке и первый положительный опыт очень вдохновляет меня, – поблагодарил я бригадиршу.

Тетка расцвела.

– Так, все в душ. Одежду, инструмент сдать. Завтра в восемь утра жду вас на второй подвеске. Там будем работать в респираторах из-за появления черной плесени. 

– Скажите, а мне можно с вами? – спросил я надеждой.

Хеленга рассмеялась.

– На твоем месте я бы обошла всю станцию, чтобы удовлетворить любопытство.

– Вначале мы догоним рейтинг Айрис до тысячи, а потом она сама все покажет, – я прижал ее к себе и поцеловал.

– Боюсь, с такой революционеркой Вам придется очень долго стричь ветки и красить станцию, – бригадирша вздохнула. 

– Красить станцию? Снаружи? – возбудился я от перспективы выйти в космос. 

– Конечно, чего ее красить изнутри, – Матиаро заржал.

– И скафандры дадут?

– Там не скафандры используют, а скафрумы – двухместные кабинки с манипуляторами. Работенка еще более нудная, чем срезать ветки. Представь, весь день вдвоем в тесной комнатушке. Ни дыхнуть, ни пернуть, простите, – Матиаро снова заржал.

– Если мы будем работать с Айрис, то меня это совсем не пугает, – признался я.

– Ромео и Джульетта, – усмехнулась Хеленга. – Живо в душ, черти зеленые. 

Публичное обнажение, как я знал от Айрис, не считалось на станции чем-то зазорным. Народ на виду друг у друга разделся и прошел в кабинки из мутного стекла. Я выбрал кабинку рядом с кабинкой Айрис. Едва она скинула свою одежду, я заглянул к ней.

– Потереть спинку? – спросил я томным голосом.

– Конечно. Полгода мне никто не тер спинку, и под спинкой и вообще везде. 

– А как же баллы?

– Ты слышал, Хеленга сказала, что набрать их будет нелегкой задачей, не будем же мы ее разочаровывать. 

Айрис протянула мне нежную губку с приятным запахом свежести. Развернулась спиной, уперлась руками в стеклянные стены и широко расставила ноги.

– Три, – приказным тоном попросила она.

Я даже растерялся, не понимая, команда была дана образно или буквально. От вида ее обнаженного тела, да еще в такой демонстративной позе, у меня тут же проявились все признаки возбуждения. Я принялся водить мочалкой по спине, а сам думал только о том, как оказаться внутри Айрис. Возбуждение притупило стыд и страх публичности. 

– Не забывай, что мы здесь под наблюдением, – произнесла Айрис, чем сразу же отбила похотливые мысли.

– На самом интересном месте, – я разочарованно выдохнул и вяло поводил по упругим ягодицам Айрис.

– Я узнаю в социальной службе насчет нас, и если они дадут добро, ночевать будешь у меня. Попьем чайку с крекерами и всё такое, – она ухватила мое хозяйство и игриво подвигала бровями, – а теперь иди в свою кабинку. Слышишь, все воду выключили, чтобы слышно было, чем мы тут занимаемся. 

И действительно, через мгновение во всех кабинках снова зашумели падающие на пол струи воды. Я помылся, отметив удивительную способность мочалки самостоятельно производить ароматную пену. Мимо меня прошли работники, закончившие моцион, исподтишка бросая любопытные взгляды. Я чувствовал, что являюсь для них экзотикой. Не такой, как Айрис для коренных землян, но все же.

Матиаро оделся и встал напротив моей кабинки, явно ожидая меня. Я поскорее закончил мыться, оделся и спросил его о причине ожидания. Он посмотрел на мою голову, на которой сквозь короткую стрижку проглядывали шрамы.

– Я слыхал на Земле постоянно ведутся войны. 

– Да, есть такое. Из тысячелетия наберутся несколько лет, когда их не было.

– Воевал? – Матиаро снова покосился на мои шрамы.

– Воевал, – я не стал его разочаровывать. – В коментах, заслужил два бана перманентных.

– Мужииик, – уважительно произнес он. – Сразу видно, что ты суров. 

Меня насмешило его предположение. Уж кем-кем, но суровым я точно не был. Подошла Айрис с какой-то штукой в руках, которая сушила ей волосы совершенно бесшумно. Прямо на глазах мокрые сосульки после прохождения прибора превращались в ровные волнистые локоны. 

– Матиаро, успеешь еще наговориться. У Гордея переизбыток эмоций, а тут ты еще со своими допросами.

– Я не допрашивал, мне просто интересно. Не каждый год увидишь коренного землянина в таком возрасте. Я вообще в первый раз с подобным встречаюсь. Это же так познавательно, как вы там вообще выживаете в таких условиях?

– Ну, условия у нас, на первый взгляд, не так сильно отличаются от ваших. Нету, вот этого всего перед глазами, – я помахал ладонью перед собой, намекая на нейроинтерфейсную завязанность окружающего пространства. – Но в остальном есть общие черты, по крайней мере, внешние. 

– Я в такое не могу, пока не увижу своими глазами, – Матиаро изобразил скепсис на лице.

– Могу организовать тебе такую возможность, – едко пообещала Айрис.

– Нет! Нет, не надо, – Матиаро поднял руки перед собой, – я все понял, удаляюсь. До завтра!

– До завтра, – я помахал ему рукой в спину. – Смешной.

– Туповатый. Ему запретили иметь детей по этой причине, чтобы не множить свои непутевые гены. 

– Бедняга, – пожалел я парня.

– Ничего, здесь он проживет достойную жизнь, а на Земле ему пришлось бы туго.

– Не уверен, что дуракам на Земле плохо живется. Сколько их знал, все лучше меня жили, пока тебя не встретил.

– Хочешь сказать, я сделала тебя дураком?

– Не ты, – я прижал Айрис к себе, – любовь нас делает дураками.

Ее волосы волшебно пахли, вызывая у меня прилив гормонов счастья. Моя правая ладонь поддерживала ее упругую грудь, левая прижимала плоский животик, и казалось, что мы обманули весь мир, найдя уединение от него в своих ощущениях. Идиллию разрушило сообщение, появившееся у меня перед глазами. Я даже дернулся от неожиданности.

– Что случилось? – Айрис посмотрела на меня.

– Сообщение: явиться на уровень 03, сектор 100, дверь 16 для осмотра и выявления отклонений.  

– Это медицинский уровень. Тебя перетряхнут изнутри. Посмотрят, есть ли какие заболевания и избавят от них. Так что, завтра ты не сможешь работать со мной, и ночевать сегодня, скорее всего, тоже. Жаль, – Айрис вздохнула. – Здесь я не такая, как на Земле, правда?

– Нет, не правда. Тому Гордею, которым я был, когда мы встретились, нужна была именно такая Айрис, которой ты была тогда. Сейчас обстоятельства другие и нам никак нельзя желать оставаться прежними. В тебе стало меньше мальчишества и озорства, но больше женского. У меня голова кружится, когда ты рядом.

– У новичков часто случается головокружение из-за особенностей перераспределения гравитации на станции. 

– Ты все испортила.

– Это я могу делать прекрасно, – Айрис потянулась ко мне губами.

Мы страстно поцеловались. И мне и ей одновременно пришло извещение о снятии двух баллов за ненадлежащее поведение в публичном месте. 

– Ты скажи, с голой жопой ходить нормально, а поцелуй это прямо аморально, – возмутился я.

– Это твой первый минус? – поинтересовалась Айрис.

– Да.

– Поздравляю. У тебя хорошие учителя.

– Я не понимаю, у вас что, целоваться можно только дома?

– Ну, если мы не в браке, то да, иначе можно и на людях. Главное – статус. 

– У вас можно приобрести палатку? Я хочу устроить услугу, секс в любом месте для нуждающихся. То-то можно будет солидно рейтинг поднять на благодарности граждан. 

– Нет, у нас так не работает. Граждане подарят тебе по пять баллов, а службы снимут сотню. 

– Это называется диктатура. 

– За безопасность общества приходится платить ограничениями свободы. Когда ты знаешь, что всегда под надзором и никакое твое действие не останется безнаказанным, поневоле выберешь те условия, которые предлагают. Для большинства людей, это идеальная организация общества. И это меня бесит.

– Так можно и импотентом стать. 

– Ты заметил уже, что нагота у нас не является объектом интереса со стороны противоположного пола как на Земле?

– Заметил.

– Это так тоскливо видеть отсутствие интереса в глазах мужчины, когда ты перед ним нагая, открытая. 

– Передо мной это открывает огромные перспективы. Хочу подрабатывать охранником в душе.

– И думать забудь, – Айрис сжала мое запястье.

У нее теперь не было той силы, и потому попытки надавить физически только рассмешили меня. Я поднял ее на руки и опасно покружил. Она прижалась ко мне и громко рассмеялась.

– Я знаю, где мне снова могут поставить имплантаты, так что твое физическое преимущество временно, самец. 

– Пока не поставили, буду пользоваться твоей слабостью по малейшей прихоти, самка. 

Мы задержались в кабинках, получив за это по полсотне баллов штрафа. Айрис отработала день по нулям, а я ушел в минус, получив рейтинг ниже базовой тысячи, который уже предусматривал некоторые ограничения доступа. 

– Это мой первый космический секс, – признался я. – И он обошелся не так уж и дорого. Мне интересно, у всех, кто не состоит в браке забирают пятьдесят баллов? 

– Нет, конечно. Если не хочешь терять баллы, то должен получить разрешение от партнера, а партнер от тебя. В моем случае эта возможность заблокирована. Так что я могу только понижать свой социальный рейтинг, – Айрис поджала нижнюю губу и засопела.

– Не страшно. Жили полгода без интима и еще поживем. Объявляю месячник воздержания с целью восстановления базового уровня. И вообще, буду находиться рядом, чтобы сдерживать твои эмоциональные порывы. 

В моих ушах раздался какой-то сигнал, а перед глазами, куда бы я ими не повел, высветилась строчка: «Вам добавлены семь баллов за социальную активность». 

– Ого! – наверное, мое лицо выражало искренне удивление, напугавшее Айрис.

– Опять сняли?

– Нет, добавили, за социальную активность.

– Черт, как это у тебя получается. Я тут родилась и выросла и понятия не имею, как поднять рейтинг, а у тебя он сам растет. 

– Я ничего не делал, просто пообещал тебе помочь и бац, пришло сообщение. Кому бы еще помочь? Нет у вас тут старушек, которых надо перевести через дорогу? Или акцию экологическую замутить: «убей бобра – спаси дерево»? Меня прямо подначивает создать фонд помощи пострадавшим от наводнения в Атлантиде. Баллы хочу. А что у вас делают люди с максимальным уровнем социального рейтинга?

Айрис посмотрела на меня с добродушной улыбкой.

– Кого ты мне очень напоминаешь.

– Кого?

– Меня, в первые дни на Земле. Тебе так не кажется? 

Я задумался, отправившись воспоминаниями в прошлое. Сходство было налицо, тот же океан энергии и уверенность в своих силах добиться многого. У меня создалось ощущение, что я незамутненным взглядом смогу найти способ процветать в этом мире. 

– Кажется, но в отличие от твоих наклонностей, мои не криминальны и гарантируют успех.

– Я буду только рада, – Айрис наклонилась ко мне, будто за поцелуем.

Я поддался на провокацию, но уткнулся губами в ее ладонь.

– Помнишь, ты обещал поднять мой уровень? 

– Блин, я думал начать завтра. – Мне очень хотелось ощутить ее губы в своих.

– Здесь и сейчас самое лучше время начать мне помогать. Иди домой, выспись, сходи завтра на обследование, и если останется время, приходи сюда работать. 

– А как же чай с крекерами? 

– Сегодня вместо него у нас было совсем другое. Лучше я угощу ими маму, – Айрис сжала ладонь в кулак. – Чеши домой, но пасаран. 

– Я дорогу не помню. У вас здесь слишком однообразные коридоры, я буду блуждать в них до морковкиного заговенья. Проводи?

– Гордей, сегодня не получится. Давай, я лучше научу пользоваться навигатором. Ты помнишь номер своего жилого модуля?

– Да, конечно, тысяча двадцать четыре, шестнадцать, двадцать семь.

– Отлично. Махни взглядом в левый верхний угол и открой вкладку со стрелкой. 

– Махнуть? Блин, попробую, – я сделал несколько нелепых бесполезных движений зрачками, насмешив свою космическую подругу. – Не получается. У меня угол зрения маленький, картинка сбегает раньше.

– Не двигай головой. Надо, чтобы она оставалась неподвижной. Давай попробуем иначе. Следи за моим пальцем, как на приеме у психиатра. 

– Давай.

У нас получилось с первого раза. Я повел взглядом за пальцем Айрис и попал в значок со стрелкой. Она переместился в центр зрения с моргающим курсором. 

– Что теперь? – спросил я у подруги, будто она видела, что происходит перед моими глазами.

– Назови номер модуля и добавь слово «маршрут», – Айрис поняла меня.

Я назвал номер своего жилья и добавил волшебное слово. Тонкая яркая линия исчезающая при повороте головы или глаз, появилась в поле зрения. Она начиналась от меня, тянулась к лестнице с половиной нормальной гравитации, а дальше я уже не видел.

– Чудеса, – восхитился я встроенным в себя навигатором. – Будь у меня во время работы курьером такой, цены бы ему не было. А как называется это место, чтобы мне завтра сюда придти. 

– Необязательно его задавать как-то. Так же попади взглядом на стрелку и скажи слово «маршруты». Выбери его и иди по маркеру. 

– Спасибо. 

– Тебе спасибо, – Айрис мило улыбнулась.

– За что?

– Мне только что упали десять баллов. 

– Вооот, – я нравоучительно поднял вверх указательный палец. – Еще немного хороших дел и наша акробатика в душе окупится.

– Иди уже, акробат, – Айрис шлепнула меня под зад, направляя к выходу. – Кстати, никогда не мечтал о сексе в невесомости?

Я резко развернулся лицом к Айрис.

– Я мечтал о них по раздельности, – признался я. – А что у вас тут есть такая услуга?

– Нет, конечно, это не Земля, родной. Я просто подумала, что можно было еще раз понизить наш социальный рейтинг, но только после того, как мы наберем базовый уровень. 

– Зря ты мне об этом рассказала, теперь я буду мечать только о сексе в невесомости, а не о базовом уровне. 

– Это будет нам стимулом поднять его, как можно быстрее. До завтра, – Айрис подтолкнула меня на лестницу с низкой гравитацией.

От неожиданности я чуть не упал. Айрис залилась смехом, наблюдая мою неуклюжесть. Пришлось сделать над собой усилие и продолжить путь, следую яркому маркеру с высоко поднятой головой и перепрыгивая через несколько ступенек. 

Домой я вернулся быстро. Схема перемещений по станции оказалась довольно удобной. Пришлось немного помучиться с норовистой дверью, не желающей реагировать на мои мысленные команды, пока я не успокоился настолько, что в голове осталась только одна мысль. Лишь после этого мой привередливый нейроинтерфейс понял команду и открыл вход в жилой модуль. 

Оказавшись дома, я понял, как устал. Масса впечатлений измотали организм и психику. Овальный «гроб» медицинской капсулы ждал меня, приветливо распахнув нутро. Я облачился в серебристый костюм и забрался внутрь него. Как живая, капсула сразу же приросла ко мне отростками от которых по телу расползлось приятное чувство расслабления. Я мгновенно уснул.

Глава 3

Модуль знал лучше меня, когда надо просыпаться. Пустил по моим нервам бодрящий заряд, после которого от сонного состояния не осталось и следа. Я как вампир выпрыгнул из гроба с последними петухами, полный жизненных сил. Через секунду нейроинтерфейс сообщил, что меня ждет завтрак, осталось только впустить его в комнату. Удивительно, но я уже испытывал голод, чего со мной никогда не случалось в течение часа после сна.

Пятислойное «пирожное» за одну минуту оказалось внутри желудка. Я запил его оранжевой «жижей» с сильным витаминным привкусом и направился в душ, напоминающий автоматическую автомобильную мойку. Струи обошли мое тело вдоль и поперек. Вначале пеной, потом чистой водой и затем ароматизатором с травяным запахом. После душа на коже осталось приятное бодрящее ощущение как после массажа.

Перед выходом мне захотелось разобраться с развлекательной частью обстановки, которая наверняка здесь была, только я не мог ее признать. Хотелось посмотреть что-нибудь из местных способов развлечения публики, хотя я заранее готовился к тому, что это будет скучно и патологически правильно. Что-нибудь из жизни людей с нереальным социальным рейтингом, которые добились всего сами и еще кучу народа подбили жить по заветам системы. 

Помучавшись пару минут бешеным вращением зрачков ради попадания в значки, которые могли оказаться нужными, пришлось сдаться. Я понял, что моя память с кем-то мне изменяет. Надо было заново пересматривать занудную инструкцию для нейроинтерфейса, а мне этого совсем не хотелось. 

– Тетка в моей голове, подскажи пожалуйста, как мне посмотреть какую-нибудь веселую передачу про жизнь на Вашей станции?

– Доброе утро, Гордей. Если Вам удобнее пользоваться голосовыми командами, Вы можете для удобства дать мне имя. Например: Тетка в Моей Голове. После обращения я буду автоматически ждать команды.

– Ух, ты, простите, нет, такое имя Вам не идет. Давайте, я буду звать Вас Тамарой Львовной.

– Прекрасное имя. Я согласна. Кстати, вы не против интерфейса с женским голосом?

– Конечно же, нет, хотя у Тамары Львовны был еще тот бас. 

– Прекрасно. Мне очень приятно, что Вы меня сравниваете с реальным человеком. 

– Да пожалуйста, не жалко. Ее голос многие годы сидел в моей голове. 

– Итак, Гордей, какую функцию нейроинтрефейса Тамары Львовны вы желаете использовать? 

– Давайте упростим обращение, просто, какую часть Тамары Львовны вы хотите использовать, – я гоготнул, представив себе начальницу склада по частям.

– Я согласна. Итак…

– У вас есть какие-нибудь развлекательные передачи или короткие скетчи, которые я мог бы посмотреть перед тем, как пойти на медицинское обследование?

– Если я правильно понимаю слово передачи, то Вы желаете поучаствовать в какой-нибудь дискуссии на развлекательную тему?

– Нет, только не участвовать, достаточно созерцать со стороны, – с моей-то интравертностью только в публичных обсуждениях и участвовать.

– Я поняла, Вы хотите быть зрителем.

– Именно так. 

– У меня есть для Вас представление про приключения гражданина станции Айзека попавшего на сломанном судне в пояс астероидов, в котором жили космические пираты. Вам интересно?

– Валяй. С чего-то надо начинать. Куда смотреть?

– Никуда. Просто займите удобное положение, чтобы случайное не упасть. В первый раз я бы рекомендовала Вам лечь.

– Меня ждет такое головокружительное погружение? – я последовал совету и лег на выступившую из стены кровать.

– Очень правильное сравнение. Я запомню его. 

– И всё-таки… 

 Я хотел спросить про экран, на котором появится картинка, но вдруг произошло то, к чему я не был готов. Моя комната исчезла, а я оказался внутри какого-то аппарата с небольшой стеклянной кабиной, за которой виднелся черный космос с мириадами звезд и светящимися газовыми туманностями. Я уже не лежал, а сидел на втором кресле. Передо мной в первом кресле сидел с отросшей курчавой шевелюрой какой-то мужик, прилично ругался и стучал по моргающей лампочками приборной панели.

– Чертово корыто! Опять разгумяне надурили меня, подсунув развалюху. Вернусь, перестреляю всех! – мужик в сердцах стукнул по панели, которая издала щелчок, пустила сноп искр и потухла. – О, боже, я потерял управление.

Погружение оказалось на самом деле головокружительным. Я на самом деле ощущал себя в том месте, которое видел. Мой нос учуял запах горелой проводки, разъедающей нос. Я вытянул руку вперед, чтобы узнать, как она выглядит, но не увидел ее и решил, что в этом представлении являюсь сторонним наблюдателем, способным ощущать всеми органами чувств, но не влиять.

Айзек, я был уверен, что это именно он, отстегнулся он сиденья, вынул из-под него чемодан с инструментами и попытался вскрыть приборную панель. Он что-то там крутил, вертел, литературно выражался и не заметил, как над нашими головами завис устрашающего вида объект, похожий на гибрид земного истребителя и стиральной машины. Из большого люка в нашу сторону выдвинулся манипулятор с «куриной лапой» и сжал наш кораблик. Только в этот момент увлеченный Айзек заметил чужое присутствие.

– Пираты, мать их! – воскликнул он и вынул бластер или же это был транклюкатор.

Наш кораблик втянуло в черные недра пиратского судна. Включился свет, раздался скрежет, что-то шипящее упало на пол рядом со мной. Едкий дым заполонил кабину. Я вдохнул его и отключился. Пришел в себя рядом со связанным светящимся проводом Айзеком. Напротив нас сидело что-то горилообразное и держало в руках транклюкатор героя постановки. Хотя, в этот момент я осознавал себя внутри настоящего события из жизни и был напуган достаточно серьезно. Ощущения были настолько реальными, что не вызывали никакой искусственной фальши. Ну, может быть кроме пафосных речей героя.

– Я – капитан корабля сторожевой станции. Меня будут искать именно здесь и у вас начнутся серьезные проблемы.

– Прамблемы? Меня не напугать ими, – пробасило хриплым басом существо. – Вначале реши свою, а потом пугай остальных.

– Что вы хотите…

Внезапно, на самом интересном месте, постановка закончилась. Я лежал на левом боку, на самом краю кровати и собирался уже свалиться с нее.

– Тамара Львовна, что случилось? – спросил я в сердцах. – На самом интересном месте. 

– Вам пора идти в медицинский блок. Следуйте вдоль светящегося маркера. Он приведет Вас к месту.

– Спасибо, я уже кое-что понимаю в Ваших штучках. Скажите, а мы досмотрим эту историю про Айзека с того места, где прервались?

– Если пожелаете. У меня для Вас еще много вариантов постановок.

– Я бы хотел досмотреть именно её. Интересно, что этой горилле надо. 

– Я могу рассказать кратко, чем закончилась эта история.

– Не вздумай. Не веди себя, как твой реальный прототип, не порти удовольствие от предвкушения. 

– Как скажете. По статистике, большая часть жителей станции выбирает вариант дослушать краткий пересказ постановки, если она была прервана.

– Я сломаю вам всю статистику, потому что воспитывался на Земле, а там за такое и убить могут.

– Просто замечательно, что Вам сегодня назначено обследование, – произнесла виртуальная Тамара Львовна. 

– Что за намеки? – мне показалось, что она слегка проговорилась. 

– Убивать плохо, даже допущение мысли об убийстве социально опасно. Вам требуется психологическая терапия. 

– Это была образное выражение, для придания экспрессии. Не нужна мне никакая терапия.

– Обследование покажет, что Вам действительно необходимо. 

Тамара Львовна перешла на добродушный тон, слегка взбесивший меня, потому что она демонстративно выбрала его в противовес закипающему во мне возмущению. Я не хотел, чтобы мне указывали какую психику иметь. 

– Ты искусственный интеллект и твои советы всего лишь результат заложенных заранее команд, откуда тебе знать, что лучше человеку, который попал сюда всего несколько дней назад?

– Обида – свойство человека, не умеющего верно оценивать себя. 

– Я не обиделся, просто не люблю, когда мне дают глупые советы.

– Мной собраны триллионы вариантов человеческих реакций, от работы желез до электрических импульсов мозга. Судя по многим реакциям вашего организма, Гордей, Вы обижены.

– Иди в жопу, Тамара.

– Простите… хм, реакция Вашего организма снова резко изменилась. Вы снова жизнерадостны.

– Я же говорю, ты ничего не понимаешь в человеке, который только что прилетел с Земли. Я всю свою жизнь мечтал послать Тамару Львовну в жопу. И вот, как ты заметила, мне стало очень хорошо после этого. Всё, я пошел обследоваться. Приду, расскажу, что там у меня нарыли.

– Не стоит, я буду информирована раньше.

– Ах, да, забыл, что ты у меня в голове. Было бы здорово и на Земле приделывать телефоны прямо к нервам.

– Для подключения искусственных аппаратов нейроинтерфейса требуется высокий моральный и социальный уровень развития общества, иначе возможны злоупотребления.

– Это ты верно заметила. Будь у меня на Земле такая штука, я бы уже ничего не видел перед собой из-за рекламы и постоянного банковского спама. 

– Для определенного прогресса требуется новый уровень сознания и ответственности.

– Истинно так, Тамара Львовна. Ваш прототип не способен был формулировать такие сложные мысли.

– Спасибо. Вы задерживаетесь.

– Всё, бегу.

Я снова помучился с дверью. Никак не получалось перескочить с копошащихся в голове мыслей на дверь. Инерция неконтролируемых мыслей была во мне сильна. Момент, когда я удачно подцепил дверь, передался в ощущениях. У меня будто появилась ментальная рука, которая ухватилась за воображаемую ручку и потянула ее. 

В коридоре, на этот раз оказалось людно. Жители станции сновали туда-сюда, с ореолами имен и социального рейтинга над собой. Я разглядывал их из любопытства, чего нельзя было сказать о них. Люди, все, как один, холеные и симпатичные, словно массовка вампирского фильма, не обращали внимания ни на меня, ни на мои виртуальные достоинства. Они спешили, почти так же, как земные обитатели на работу ранним утром. Я терялся в толпе. С одной стороны, это было неплохо, я не искал общения. С другой, немного обидно, что меня такого отличного от всех, игнорируют.

Лифт понес меня и еще пятерых жителей вниз. Я так решил, потому что ускорение движения на мгновение оторвало мои ноги от пола, а торможение закончилось перегрузками в обратную сторону, отчего мои коленки подогнулись. Наконец-то на меня обратили внимание.

– Новенький? – догадалась светловолосая Лиза с серо-зелеными глазами.

– Ага. Четвертый день как. 

– Надо же, в таком возрасте? Это большая редкость. Как там наша праматерь Земля?

– Пыхтит потихонечку на карантине. 

– А что такое? 

– Вирус.

– Там всегда происходит какая-то ерунда. Просто удивительно, как там еще умудряются размножаться, – Лиза сочувственно посмотрела на меня, наверное, подумав о моем неконтролируемом появлении на свет. 

– Так там особо выбора нет, размножаться и воевать, базовые потребности, – я уже понял, что местные ни черта не знают о Земле, и рассказывать им в подробностях не имеет смысла, все равно не поймут. 

– Какая дикость. Как Вам повезло, Гордей попасть в число избранных. 

– Просто невероятная удача. За мгновение до смерти успели вытащить, – тут я не врал.

– Желаю вам обрести здесь всё, чего Вы были лишены на Земле, – Лиза погладила мою руку, как милого щеночка.

– А я желаю Вам обрести всё, чего Вы лишены здесь, но имели бы на Земле, – это было ехидство, которое поставило прекрасную Елизавету в тупик. 

Я выскочил из лифта, не дождавшись, когда она начнет реагировать и помчался торопливым шагом, следуя по яркой полосе, как по нити Ариадны. Спустился по лестнице с низкой гравитацией, перепрыгивая через несколько ступенек, пугая местных. Для чего тогда надо было создавать ее, если не для этого?

Линия подвела меня к дверям. Я замер в нерешительности, не зная, что делать. Стучать, открывать самому или ждать, когда пригласят. Подумав, решил взять подсказку.

– Тамара Львовна, Вы здесь?

– Я слушаю Вас, Гордей, – ответила она, будто стояла за спиной.

Я инстинктивно обернулся.

– Мне уже можно войти?

– Еще нет. Видите, в нижнем углу вашего зрения идет обратный отсчет?

– Ага, вижу, – мне пришлось взять себя рукой за подбородок, чтобы голова не двигалась вслед за глазами. 

– Как только он остановится, вы услышите приглашение, и дверь откроется. 

– Спаси… 

Я не успел договорить, меня перебил возникший в голове мужской голос.

– Доброе утро, Гордей. Рады Вас видеть. Проходите и следуйте за красным маркером.

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил я. 

Маркер повел меня тесными и ярко освещенными коридорами и остановился у одной из одинаковых дверей. Она в тот же момент, когда я замер у нее, открылась. Меня  ждал пожилой мужчина, похожий на актера после процедуры омолаживания. Стройный, подтянутый, как из рекламы спортивного питания. Его социальный рейтинг превышал значение в три тысячи баллов. Его звали Джонто.

– Еще раз, доброе утро, Гордей. Рад Вас видеть. Читал историю Вашего появления на станции. Впечатлен и потрясен одновременно. Зачитывался, словно романом. Землянин и девушка из космоса. Они сошлись волна и камень, стихи и проза, лед и пламень. Потрясающая история, достойная драматической постановки. 

– Спасибо. Вижу, стихи Пушкина и тут ценят.

– Разумеется. Замечательный поэт, жаль, как кандидат, не подходил под требования.

– Он бы тут умер от тоски и застрелился бы сам.

– О, это вряд ли. У нас здесь лучшая медицина и нет никакого оружия. А мысли о самоубийстве блокируются нейроинтерфейсом мгновенно. 

– Охотно верю. С чего начнем?

– Так, становитесь в круг, – Джонто указал мне на серый круг, вмонтированный в пол. – Вас немного потрясет. Это многоспектральная вибрация, которая поможет определить состояние вашего организма. 

Я молча встал в круг.

– Закройте глаза и расслабьтесь. 

Я сделал, как меня просили. Закрыл глаза и через секунду почувствовал дрожь во всем теле. Неприятную, как при лихорадке. Впрочем, она была недолгой.

– Готово, выходите, – скомандовал доктор.

– Что там со мной? – поинтересовался я. – Жить буду?

Джонто посчитал мой вопрос смешной шуткой.

– Будете, но недолго, лет пятьдесят-шестьдесят, не больше. 

– По земным меркам это нормально.

– Никто в этом не сомневается.

– А Вам, доктор, сколько лет? – спросил я.

– Сто шесть, – ответил доктор.

– Сколько? – мне показалось, я ослышался.

– Сто шесть, – повторил доктор. – Это не так уж и много. Мой отец совсем немного не дожил до двухсот. Последний раз он совокуплялся в сто восемьдесят два года. 

– Прекрасный результат. На фоне моих перспектив прямо фантастический. 

– Перспективы есть и у Вас, но для этого необходимо произвести некоторые процедуры с Вашей физиологией. Вы слишком экстенсивно используете свои ресурсы. 

– А что для этого нужно? Письменное согласие родственников?

Джонто снова начал смеяться. Вообще, жители станции мне показались склонными смеяться по любому поводу. 

– Родственников Вам придется вначале сделать. Нет, достаточно сказать, да.

– А это долго?

– Два часа.

– Да. 

– Да, в смысле, согласны.

– Согласен. У меня есть время до обеда, а потом я собирался помочь своей космической подруге. Взял ее на перевоспитание, хочу вырастить достойного жителя станции с базовым рейтингом социальных баллов.

– Это будет сложно. Она из тех, кто делает на одно хорошее дело два плохих. Регрессирующий тип личности, лишенный права воспроизводства потомства.

– Как лишенный? Навсегда? – меня словно окунули в ледяную воду.

– Теоретически нет, но по своей практике знаю, что исправлению такие люди обычно не поддаются. И живут они несравнимо меньше остальных. 

– Что-то в Ваших методиках, доктор Джонто, есть неправильное. Я знаю ее достаточно хорошо. Она справедлива, надежна, любит детей, склонна к сочувствию. Как можно было лишить ее материнства?

– Система знает ее лучше нас, уж поверьте. Оставим ее, сейчас речь о Вас. Какой уровень внедрения Вы выберете, начальный или кардинальный? – Джонто показал вначале пятерню левой, а потом правой руки. 

– Насколько глубоко внедрение?

– Начальное подразумевает коррекцию работы внутренних органов, кардинальный добавляет к этому замену органов, не поддающихся серьезной коррекции и изменение внешности. Некоторые области Вашего мозга сильно повреждены, и будут таить скрытую опасность на протяжении всей жизни. 

– Менять мозг не дам. Не хватало еще, чтобы в моей голове валялся чужой мозг. Подлатайте, как получится и пусть тарахтит дальше. 

Джонто рассмеялся.

– Замечательное слово – тарахтит. Надо ввести его в свой лексикон. Значит, начальный?

– Да, – я задумался. – А можно сделать плечи шире и добавить мышц? Ну, и… член побольше.

Джонто собрался рассмеяться, но, видимо, профессиональный этикет запрещал ему делать это в пикантных случаях. 

– За всю мою практику было только три случая, когда мужчины просили увеличить некоторые доли головного мозга, а вот увеличить член…

– А что с моим мозгом не так?

– А что с вашим членом не так? Он находится в гармонии с телом.

– Хотелось бы повысить свое самомнение вот таким вот легким способом. 

– Ладно. Я вас прекрасно понимаю. Вы хотите хоть в чём-то быть лучше жителя станции. 

– Считайте это атавизмом коренного жителя Земли. У нас принято мерится пиписьками. 

На этот раз доктор не сдержался и заржал во весь рот, полный жемчужных здоровых зубов.

– Кстати, а Вы зубы мне не подлечите? – напомнил он мне об еще одной проблеме. 

– Конечно. Зубы входят в начальный уровень изменений. Отлично, значит, мы будем менять Вам пропорции скелета, некоторых органов и зубы?

– Да, думаю, на первый раз этого достаточно. 

– Внести изменения в лицо не желаете? 

Мне показалось, что доктор считает меня некрасивым.

– До сего момента мое лицо меня устраивало.

– Не хочу Вас обидеть, но лица землян достаточно несовершенны, что может вызывать некоторое неприятие со стороны общества, в особенности женской половины. 

–Я понравился Айрис таким, какой есть. У меня нет нужды желать нравиться всем, поэтому оставьте лицо прежним. 

– Что ж, Ваши желания по этим вопросам находятся в приоритете, хотя я на Вашем месте, выбрал бы кардинальные меры. Нет ничего приятнее ощущать себя полностью новым. Это как заново родиться.

– Не знаю, это же не пальто, не понравилось, повесил назад в шкаф. Для меня пока все Ваши предложения звучат дико новаторски, я не готов полностью принять их. Давайте уже начинать, пока Айрис не наворотила дел без меня. 

– Я смотрю Вы очень привязаны к ней. Может быть, вам пройти курс психологической реабилитации?

– С целью?

– Ну, избавиться от зависимости. Иногда люди принимают зависимость за проявление сильных чувств, которыми дорожат, но на самом деле…

– Нет, – отрезал я. 

Доктор Джонто даже вздрогнул, посмотрел на меня удивленно и пожал плечами.

– Это была простая рекомендация. Посещение психолога поднимает социальный рейтинг и повышает благонадежность. 

– В данном случае я выбираю Айрис, а не ваш искусственный рейтинг и прочие плюшки. Кстати, хотел узнать, как я могу добавить кому-то баллов? – я впервые задумался над тем, что тоже могу участвовать в этой чехарде с социальным рейтингом.

– Спросите Вашего советника или найдите в меню, которое появляется, когда Вы задерживаете взгляд на мне, – посоветовал доктор.

– Спасибо, – я уставился прямо на него, пока не появилось простое меню, в котором можно было движением глаз двигать ползунок с баллами, в пределах установленной оценки. 

У доктора Джанто разброс составлял солидные сто сорок баллов. Максимально семьдесят плюсом и семьдесят минусом. Он засмущался, следя за движением моих зрачков. Видимо, побоялся, что я ему отвешу минусов за ненужную настойчивость.

– Хочу Вам сделать аванс, – я решил подмазаться.

– В каком смысле.

– Поставить максимальный балл, чтобы простимулировать результат, – на самом деле, я больше хотел, чтобы он отстал от меня со своими намеками на мое несовершенство. 

– Не вздумайте, система накажет нас за попытку манипулирования рейтингом. Я поставлю Вам ту оценку, которую считаю нужной, и Ваш бал никак на нее не повлияет. Учтите, подобные преступления одни из самых тяжких и наказываются соответственно.

– Например.

– Ссылка на осваиваемые планеты, в самые захудалые концы вселенной, на которых существование не намного лучше, чем на Земле.

– И все-таки лучше. 

– Немногим.

– Хорошо. Был не прав, признаю. 

–Замечательно. Я отключаю Вас. 

Я не успел ничего ответить, выключился, как телевизор. Чик и потух. А через мгновение снова включился. Только мгновение было у меня. Часы показывали, что прошло два часа с минутами. 

– Есть болезненные ощущения? – поинтересовался Джанто.

Я подвигался и не ощутил никаких изменений. 

– Вроде, все нормально. 

– Подойдите к зеркалу.

На стене проступила зеркальная поверхность. Я сделал шаг в ее направлении и почувствовал необычное ощущение в трусах и вспомнил, про свою просьбу. Оттопырил их и заглянул. 

– Хватит? – спросил Джанто.

– Вполне, – результат меня устроил, хотя и выглядел непривычно. 

Мое отражение в зеркале выглядело так же непривычно из-за изменившихся пропорций тела, будто я ходил не меньше двух лет в качалку. 

– Мы избавили вас от двух генетических заболеваний, которые проявились бы с возрастом и четырех начинающихся болезней, восстановили зубы и убрали шрамы на голове.

– Как убрали? – я потрогал то место, где они были. – Зачем?

– Это же неэстетично, – Джонто искренне удивился.

– Это была моя мужская награда. Вы разве не знали, что шрамы украшают мужчину?

– Я всегда считал ум украшением любого человека. Как может украшать уродство?

– Ум, ум само собой, украшение, но со шрамами я выглядел, как дворовый кот, к которому даже овчарки боятся подходить. 

– Извините, но удаление шрамов стандартная процедура, – доктор развел руками.

– Черт с вами. 

У Джанто был такой растерянный вид, что мне стало его немного жаль. И правда, зачем мне шрамы в обществе, где их не оценят.

– Ладно, доктор, спасибо, что сделали то, о чем я просил. В остальном результат намного лучше ожидаемого. Вот Вам шестьдесят девять баллов за работу. Единичку скидываю за самоуправство.

Джанто уставился на меня взглядом, по выражению которого я не смог понять -  сердится он, удивляется или опешил от переполняющих эмоций, не зная, как выразить благодарность. Бумк, и мне пришло сообщение о зачислении социальных баллов. Десять. Чертов докторишка оказался скупердяем. Ему было жаль поделиться со мной тем, что не делало его беднее. 

– Спасибо за всё, – произнес я тоном обиженного человека. – Мне пора. 

– И Вам спасибо. Советую в течение недели не перенапрягать тело физически, возможны болевые ощущения. 

– Спасибо.

Мне на удивление легко удалось открыть дверь кабинета. Едва я вышел в коридор, пришло сообщение, в котором сообщалось о времени и месте посещения курса психологической реабилитации. Я выругался про себя. Создавалось ощущение, что система в виде исполнительных механизмов–людей не успокоится, пока не добьется от меня необходимых показателей. 

Расстройство продолжалось недолго, буквально минуту, пока я не проложил маршрут к тому месту, где должна была отрабатывать Айрис. Мне не терпелось скорее показать ей свои изменения.