Я стираю свою тень 3

Глава 1

«Трень-трень-трень», – монотонно звонил колокольчик, подвешенный к дуге упряжки-тройки, которая тащила меня по снегам необъятного белого поля. Странно, но я был одет совсем не по погоде, в легкую медицинскую накидку на голое тело. Суровый морозный ветер пронизывал мое холодеющее тельце. Я пытался скрючиться, чтобы снизить аэродинамическое сопротивление ледяному воздуху, но он все равно залетал под накидку, оставляя ледяные ожоги на открытой коже.

– Доколе? – выкрикнул я в снежную бесконечность.

Она ответила мне «трень-трень-трень». Жуткая неопределенность убивала меня сильнее страха околеть. Почему это случается со мной так часто? Откуда у судьбы такое настойчивое желание погубить меня холодом? Вопрос, как я тут очутился, меня не особо волновал, потому что я внятно не мог сказать, кто я такой вообще. Чье-то скрюченное тело, которому дали мое сознание. Однако я помнил, что уже замерзал раньше. Наверное, это было фантомное «я» отделившееся от основного в момент тяжелого психического состояния. Такое «я» несчастья, выхватившее из всей жизни только яркий момент трагедии и осознающее себя им.

Почему-то заболела грудь, появилось ощущение, будто мне забрался внутрь ледяной штырь и ворочает мои еще теплые внутренности.

– Устройство извлечено, – раздался у меня в голове незнакомый голос. 

– Спасибо, – поблагодарил его женский голос, на мгновение согревший меня теплыми фантомными ощущениями.

– Заживление в криосне не происходит. Их будет нужно переместить в медблок.

– У нас есть индивидуальные капсулы.

– Ух ты, это же технологии высших.

– Я одна из них. Беглая.

– Не имею привычки интересоваться. Хочу пожить.

– Это правильно. Бежим мы не от счастливой жизни. Хотя, от нее, бывало, я бегала так же упорно.

И снова тройка понесла меня в полной тишине, нарушаемой монотонным звоном колокольчика. Я оттопырил накидку на груди и увидел кровавый след в районе солнечного сплетения. Теплая кровь тонкой струйкой текла к пупку. Я снова закутался поплотнее и согнулся в позе зародыша, чтобы сэкономить тепло и остановить лихорадочное сокращение мышц тела. Чьи это были голоса, и почему я точно знал один из них, но никак не мог вспомнить, кому он принадлежит. Попытки вспомнить ни к чему не привели. Да и как можно вспомнить кого-то, когда не помнишь, кто есть сам.

Мороз колотил меня, но я все никак не умирал и даже позволил себе распрямиться, привыкнув к состоянию. Не знаю, сколько это продолжалось, течение времени мне казалось слишком субъективным, но постепенно лошадки вынесли из снежного плена. «Трень-трень-трень» поменялся на «Динь-дилинь-дилинь». Снег потускнел и опал, а сани стали тормозить о выступившие наружу черные проталины. В воздухе запахло озоном, а по венам потекла теплая кровь. После того, как тело мое промерзло насквозь, тепло подействовало на меня, как сильнейшее снотворное, которому я не мог сопротивляться. Мои глаза непроизвольно закрылись, и я уснул, провалившись в бесконечную тьму.

А потом я начал просыпаться, медленно и тяжело, словно лежал под бетонной плитой в теплой грязи, испытывая недостаток воздуха.

– Самый ответственный момент, когда легкие делают первый вдох. Они еще не набрались прежней эластичности, от растяжения альвеолы могут лопнуть и случится кровавая мокрота. В этом нет ничего страшного, если вовремя переложить пациента в капсулу.

– Сколько времени требуется для восстановления?

– В стандартном медблоке не более двух суток, но в ваших капсулах возможно меньше. Я не особо знаком с их процессом восстановления.

– Мы не могли просмотреть устройство, способное причинить вред удаленно или поставленное на таймер?

– Могу ответить только за те, которые знаю, их мы извлекли. В вашем случае правильнее опасаться не устройств, а какой-нибудь отложенной во времени генетической бомбы, которая может привести к сбою работы всего организма.

– Я думаю, капсула найдет подобные отклонения. Она на порядок выше всех технологий, которые мы создали без помощи высших.

– Очень на это рассчитываю.

Я начал понемногу вспоминать. Признал голос Айрис, своей ненаглядной возлюбленной, из-за которой вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, потом опять на ноги и опять на голову, и так много раз. От этих головокружений полностью сбился жизненный ориентир. Хоть я и получил массу впечатлений, недоступных рядовому землянину, пора с ними было прекращать, чтобы не превратиться в космического сумасшедшего.

– Так, так, ну вот, температуры тел наших пациентов приближаются к жизненному уровню. Еще немного и мы дадим разряд для активации нервных импульсов.

– Нейроинтерфейс не сгорит?

– Не должен. У него защита. В любом случае, он самовосстанавливающийся, нужно только подождать.

– А с другой стороны, в ближайшие много лет он нам без надобности.

– Вы не собираетесь возвращаться домой?

– Собираюсь, как раз туда я и собираюсь.

В глазах вспыхнуло, мышцы тела на мгновение скрутило спазмом в стальные канаты, потом резко отпустило. Я сделал непроизвольный вдох и понял, что полностью вернулся в собственное тело. Открыл глаза и увидел запотевшую стеклянную крышку в двадцати сантиметрах от носа. Я попытался стереть конденсат рукой, но рука почти не повиновалась мне, вихлялась, как сосиска. Вместо того, чтобы вытереть стекло, угодил ею себе по носу. От боли брызнули слезы из глаз.

В этот момент крышка поднялась и надо мной склонилась Айрис и какой-то мужчина с пробором посередине, делающим его похожим на циркового шимпанзе.

– Он плачет, – испуганно произнесла Айрис, заметив мои слезы.

– От счастья, видимо, – предположил мужик с пробором. – Так бывает.

– Иве, – я прошептал слово «привет», но мой речевой аппарат оказался не готов к работе, и слово ушло в нос.

– Лежи, Гордей, набирайся сил. – Айрис погладила меня по щеке. – Сколько времени это займет? – спросила она у доктора.

– Два часа, не больше, а потом сразу в капсулу, – ответил тот.

– Ну, вот, дорогой, осталось немного потерпеть, и мы снова будем вместе.

– Оохо. – Это было мое «хорошо». 

– Оаые де?

– Остальные? Лежат рядом, размораживаются. Все здесь, никого не забыли.

– Оохо. – Я закрыл глаза, сконцентрировавшись на приятных ощущениях тепла и силы, разливающихся по телу.

И тут я вспомнил, что Айрис напоила нас каким-то зельем, от которого мы все вырубились. Этот момент воспоминаний напряг меня, заставив поразмышлять над ее поступком. Она не убила нас, следовательно, поступила с нами так ради нашей пользы. Сомнительный прием, плюс эта криокамера, в которой мы провалялись неизвестно сколько времени. Я вспомнил сны. Кое-как откинул ворот накидки, в которую действительно был одет и увидел свежий шрам на груди.

Значит, пока я лежал в замороженном состоянии из меня извлекли мину, заложенную Джанбобом. Так вот к чему нужны были эти манипуляции с зельем и заморозкой. Надо было, чтобы мина встала на предохранитель, а если бы и сработала в замороженном теле, то не нанесла бы серьезного урона. Что ж, Айрис умела строить многоходовые операции. Хотелось верить, что она обманула нашего работодателя, обладающего запрограммированным сверхинтеллектом.

Справа от меня раздался гнусавый, но громкий голос, видимо принадлежащий Апанасию. Из его неразборчивого возмущения сложно было разобрать хоть слово.

– Вам нельзя сейчас напрягаться, иначе лопнут сосуды головного мозга, – услышал я успокаивающий голос доктора с проборчиком. Потом он тихо добавил, чтобы мой друг не слышал. – Хотя там мозга может и не быть.

Апанасий обычно производил на тех, кто видел его впервые, впечатление мускулистого идиота. На самом деле такое впечатление шло от его природной доброты и желания никого случайно не обидеть. Он как будто родился крупным и много раз становился причиной нечаянного насилия, отчего в нем выработался комплекс вины. Этот комплекс делал его превентивно добрым, даже с теми, кто позволял себе лишнего и этот же комплекс стал причиной того, что Апанасий понял, что им через него пытаются манипулировать. В итоге у моего товарища было всего два состояния психики, добродушное и агрессивно активное.

Потом я услышал  бормотание Кианы, затем проснулся Трой и последней Камила. Айрис обошла всех и поздоровалась по очереди, успокоив насчет их немощного состояния.

– Как только будете полностью здоровы, я вам расскажу о том, что было, пока вы хранились в холодильниках, как замороженная человечина и что нас ждет, если в планы не вмешается посторонний фактор, – сообщила она громко, для всех.

Мы поблагодарили ее вразнобой воплями, похожими на попытки глухонемых общаться речью.

– Думаю, можно перекладывать. – Решил доктор. – Начнем с первого проснувшегося.

– Его зовут Гордей, – напомнила Айрис, которой важно было, чтобы доктор понимал, что мы для нее значим.

– Хорошо, первым в капсулу поместим Гордея.

Я услышал шум колес по полу. Потом надо мной появились мягкие манипуляторы, выхватившие меня прямо из криокамеры, похожей на морозильный ларь. Обняли меня, как родного и уложили в кокон капсулы, присосавшейся ко мне мягкими присосками. Я мгновенно отключился. Прошел миг, и я снова открыл глаза. Но уже бодро, чувствуя, как энергия переполняет меня. Я сдвинул податливую крышку капсулы к ногам и сел. Пять медицинских капсул лежали на полу небольшой комнаты без окон.

Я выбрался из своей. У меня сложилось ощущение, что мы так и не покинули спутник, на котором ремонтировался наш корабль. Гравитация была низкой, естественной для этого космического тела. Я осмотрел свое тело. На груди не осталось и следа от шрама. Мышцы на руках не потеряли объема, будто наоборот, прибавили. Я присел, сделал наклоны, повертел шеей, любое действие давалось мне без ограничений. Я был, как новенький. Теперь мне хотелось найти Айрис и узнать все до последней подробности о том, что произошло после того, как она напоила нас сильнодействующим наркотиком.

После того, как я узнал дверь, изготовленную прошлой цивилизацией, то понял, что мы никуда не улетали отсюда. За дверью находился коридор, освещенный слабыми лампами через длинные промежутки. И еще в нем было очень холодно, даже морозно. Я передумал идти искать Айрис и решил, что она сама обязательно придет и введет нас в курс всех событий.

Вернулся и стал ждать. В течение получаса в себя пришли все. Мы поздравили друг друга с тем, что живы.

– Уж полночь близится, а Германа все нет, – произнес я, понимая, что все ждут Айрис, а она не спешит.

– Представляю, как ей было нелегко играть не только против Джанбоба, но и скрывать от нас свои планы. Помните, она сказала, что какой-то там анализатор может автоматически заставить сработать мину, если заподозрит в организации побега, – напомнила Камила.

Мне стало даже неудобно за то, что я пытался на нее давить, в то время, как она несла на своих плечах всю тяжесть груза организации побега. Я попытался связаться с Айрис через нейроинтерфейс, но Тамара Львовна сообщила мне, что нет связи.

– А мы как дураки, вместо того, чтобы довериться ей, пытались настаивать на своих вариантах, которые привели бы нас к краху, – возмущенный собственной глупостью произнес Трой.

– Надо сказать, не сильно настаивали, – парировал Апанасий. – А кто знает, сколько времени прошло с тех, как мы отрубились?

– Без понятия, все наши модификации не работали, пока считали нас трупами. Нейроинтерфейс в том числе, – поделилась Киана. – Наверное, несколько дней точно.

– Судя по тому, как я хочу писать, то не меньше года, – я огляделся в поисках туалета.

Сложно было ориентироваться в непривычной обстановке пришельцев без помощи нейроинтерфейса. Я обошел комнату по периметру, пока не заметил почти невидимую щель и надавил на стену. Она подалась чуть назад. Я толкнул ее в сторону, и она бесшумно и невесомо уехала. За дверью находилось еще одно помещение, и самое главное, там был простой человеческий унитаз из белого фаянса.

– Лучшая мотивация включить мозги, это найти место, где можно справить нужду, – заметил я победоносно.

– Приступай скорее, тут у всех начинает давить на кнопку слива, – поторопил меня Трой.

Я вышел из санузла в хорошем настроении и с заготовленной шуткой.

– А знаете, друзья, никто теперь не сможет упрекнуть нас в том, что мы слишком отмороженные.

Мне удалось рассмешить напарников, но из-за этого им пришлось поспешить с посещением туалета. Вскоре раздались одинокие шаги по коридору, и это была Айрис. Я кинулся к ней и обнял, как будто не видел целый месяц или больше. Она кое-как вырвалась из моих объятий и посмотрела на нас мокрыми глазами.

– Как я рада, что у нас все получилось.

Я посмотрел на ее животик и не заметил никаких изменений. Меня это немного расстроило.

– Мы тоже рады видеть тебя, Айрис, но хотели бы узнать, что произошло с того момента, который мы помним последним, – попросил от лица всех Трой.

– Разумеется, представляю ваше нетерпение. – Айрис вытерла слезы и присела на пол, рядом со мной. Взяла мою руку в свою и начала рассказывать. – Начну издалека. Расскажу вам, кто такой Джанбоб. В мою бурную молодость, когда я только пыталась идти против системы, надо мной взял шефство чиновник из департамента по наблюдению за оступившимися. Его звали Джан, и он был очень ретивым исполнителем воли своего начальства, что однажды увязался за мной и оказался на закрытой части станции. Она перевернула всю его жизнь. Он узнал, что такое вседозволенность, порочный секс, наркотики и разные извращения. 

Он вернулся назад вместе со мной, а потом исчез. А спустя какое-то время я узнала, что появился новый авторитетный человек, которого зовут Джанбобом. Он сделал так, что мы встретились. Между нами сразу кое-что случилось. Я посчитала, что он из-за меня, впечатлившись моим поступком вырвался из системы. На этой почве у нас завертелся самый громкий роман во всей части закрытой станции и даже за ее пределами. Джанбоб оказался талантливым криминальным лидером. Сколотил банду, навел в ней порядок и занялся отбиранием прибыльных дел у бандитов попроще. Мы работали в паре. На нас покушались и, чтобы быть готовыми к этому, сделали себе модификации, которых у других не было. Он разрабатывал план, исполняли другие, но иногда он просил меня сделать это. Каюсь, в те моменты я, ослепленная положением подруги короля преступного мира, вела себя, как идиотка. Я никого не убила и могу гордиться хотя бы этим. А потом на меня снизошло прозрение, мерзость всего, что я творила. Тогда я решила бежать. Джанбоб почувствовал это и послал за мной убийц. Вот с ними я расправилась и сбежала на грузовой корабль. Мне было все равно, куда он идет, но он шел на Землю. 

 Айрис замолчала.

Я поцеловал ее в висок, впечатленный историей.

– Ты же не станешь меня осуждать? – Она повернулась ко мне и вопросительно посмотрела в глаза.

– Для этого мне надо выслушать вторую часть историю, которая начинается с того, что ты решила нас всех отравить.

– Не отравить, а симулировать смерть. Это важно. Короче, на пересадочной станции, когда мы еще летели к закусочной, я увидела рекламу криосна и решила, что это идеальный способ сохранить ваши тела на время, пока я буду решать, как сбежать от Джанбоба. Связалась с конторой, которая предоставляла услуги, но предупредила, что не знаю, в какой момент может понадобиться. Они выделили мне агента, который вызывал подозрения у Гордея. Да, это был представитель фирмы, которому я оплатила билет на станцию и пребывание. 

В тот момент, когда вы попадали без чувств, он предоставил нам пять криокамер, а еще пять полетели в дальнюю звездную систему, неся в своем нутре наши идентификаторы ДНК. Есть слабая надежда, что Джанбоб направится перехватить их, думая, что там мы. А пока он ждет, когда транспорт с ними вынырнет из прыжка близ звезды назначения, нам надо придумать, как выбраться отсюда незамеченными и сбежать на Землю.

– На Землю? – переспросили мы хором. 

– А чего вы удивляетесь. Мы вращаемся вокруг Земли на ее естественном спутнике, – пояснила Айрис.

– Я же знал, что мы на Луне, – в шутку возмутился я. – А ты пыталась меня убедить в обратном.

– Луна, это стоп-слово, которое могло вас убить. Джанбоб мог решить, что поломка судна и выбор станции спланированы.

– Так и это ты устроила? – удивилась Камила.

– И это тоже я. Пришлось как следует рассчитать маршруты, чтобы оказаться именно здесь.

– А сколько времени мы здесь находимся? – спросил Апанасий.

– Сорок два дня. 

– Сколько? – Здоровяк чуть не упал на пол. – А я чувствовал, что сплю лишнего. И зачем нас столько было находиться в криосне?

– Во-первых, чтобы не выдать себя. Во-вторых, чтобы найти доктора, который вытащит из вашей груди мину и не станет об этом болтать. Я спустила на планирование побега все наши деньги. Мы сейчас нищие, как церковные мыши.  Нам надо либо быстро сбегать отсюда, либо искать работу, чтобы не умереть с голода. 

– Сбегать, – поспешно предложил я, представив, как близко находится родная Земля и мой дом.

– В таком случае, хочу предупредить, что отсюда к Земле не ходит ни один транспорт. 

 – А как же быть? Ждать, когда земляне приедут осваивать Луну и попроситься назад с ними? – Мне стало не по себе от мысли, что побег на Землю может затянуться на неопределенное время.

– Да кто их сюда пустит? – фыркнул Трой. – Это совсем не вариант. На станции должны быть небольшие суда для полетов над поверхностью. Некоторые работы можно выполнять вне ангаров, на орбите спутника. Теоретически такой транспорт можно направить в сторону Земли, но он не выдержит столкновения с её атмосферой. 

– У нас есть капсулы, – указала Айрис на серебристые «гробики». – В подобной мне удалось однажды спуститься на Землю.

– Ну, не знаю, – засомневался Трой. – Они не выглядят такими уж надежными. 

– Это технологии высших рас, они используют иную физику, поэтому гравитация и разогрев об атмосферу им не опасны. Во время падения мы уйдем в подобие гиперпрыжка, вывалившись в другую реальность. Они настроены на сохранение жизни любым способом, – уверенно пояснила Айрис.

– Это радует. – Трой был вынужден согласиться. – Тогда дело только в угоне судна. Это хорошо, что мы свалимся на Землю, но что дальше? Куда и когда мы выберемся оттуда? – спросила Киана, явно давая понять, что Земля не отвечает ее планам, как конечная станция. 

– Об этом вам предстоит позаботиться самостоятельно, – ответила Айрис. – Для меня нет лучше места во всей Вселенной, чем эта планета. Не спешите с выводами, возможно, вы разделите мое мнение, пожив там несколько месяцев.

– На этой планете дикарей? – Киана состряпала возмущенное выражение лица.

– Ну, спасибо, – поблагодарил я ее и по-обезьяньи почесал подмышки.

– Тебя я не имела в виду, Гордей. Ты уже давно в космосе. Я про то, как там все устроено. Там же войны, болезни, убийства, еду надо вырывать из пасти дикого зверя. 

– Еще одна жертва космического образования, – прошептал я.

– Киана, еду придется вырывать из твоего рта, гарантирую, потому что во всей вселенной больше нет такой вкусной еды. План с угоном транспорта очень реальный, я даже сама о нем не догадалась. Земля, то место, где найти нас сложнее всего. Слава богу, там еще не достигли технологий идентификации ДНК, и потому вычислить нас среди восьми миллиардов людей будет непросто. Предлагаю не откладывать операцию в долгий ящик.

– Чтобы выполнить план раньше, чем умрем с голода. – Нашел я достойный повод поспешить.

На разведку ушли мы с Троем. Камила задействовала свое давным-давно вживленное устройство взлома и отключала по ходу нашего движение камеры и разные сенсоры, определяющие личность. Мы шли очень долго, потому что станция, построенная под поверхностью, оказалась огромной, рассчитанной на движение с помощью транспорта. Мы тоже пару раз запрыгивали на тележки, спешащие с грузом по своим делам. 

Приближение к ангару мы почувствовали по тому, как прибавилось народу в коридорах. Тут были трудяги, спешащие на смену и пассажиры сломавшихся по дороге кораблей. Оказалось, что такой транспорт тоже бывает ненадежным. Хорошо, что ему падать некуда, если только он не вывалится из прыжка возле черной дыры. Трой немного ориентировался в потоках, вычисляя в которую сторону идти и вскоре мы очутились внутри помещения с высокими потолками. 

В этом ангаре стояли небольшие кораблики, похожие на летающие комоды. Без атмосферы ни о какой аэродинамике задумываться было не нужно. Главное, забить в него побольше запчастей или людей. На наших глазах один такой комод взлетел и исчез в появившемся в стене черном проеме. 

– Надеюсь, проблему с доступом на выход Камила решит, – произнес Трой.

– Как думаешь, управление на нем ручное или автоматическое? – поинтересовался я.

– Ручное, с автоматической корректировкой. 

– Она позволит нам покинуть пределы Луны?

– Придется снова понадеяться на возможности нашей взломщицы. Я летал на таком аппарате и не раз, но не с такой экстремальной задачей. Движка вырваться из гравитации планеты должно хватить, а там доскочим на инерции до Земли.

Вернулись мы гораздо быстрее, так как узнали, что на станции имеется бесплатный общественный транспорт. Посовещавшись, решили не ждать, а действовать. Наша шестерка выбралась в коридоры станции и направилась к ангарам пешком, чтобы не привлекать внимание необычной ношей – медицинскими капсулами. Для людей, живущих вне системы, подобные устройства были не менее фантастичными, чем для жителей Земли. Камила заранее подготовила замки ангара, чтобы не было никаких сюрпризов. 

На нас смотрели, как на пассажиров очередного сломанного корабля, любопытно рассматривающих необычайную обстановку подземного помещения. 

– Умели раньше строить, на века, – совсем по-земному произнес встретившийся на по пути местный.

– Я бы сказала на тысячелетия, – поправила его Киана.

– А какая разница, – местный пожал плечами, не видя особого различия в цифрах, превышающих срок его жизни.

У дверей ангара нам встретились уставшие замасленные ремонтники, видимо, только вернувшиеся с работы. От них пахло чем-то едким, а вид был такой, будто они искупались в мазутном озере. Они даже не заметили нас, таких чистеньких и не похожих на них, когда мы несмело пошагали в сторону ближайшего «комода». Подошли к самому свежему на вид. Камила проверила способность открыть его и кивнула.

– Готово. Здесь просто два режима, открыть и закрыть, никакого кода. 

Откинулась короткая аппарель, по которой мы вошли внутрь. Кораблик, почуяв присутствие людей, услужливо осветил свои недра. Здесь было захламлено, как в старом тракторе, железками, ветошью и инструментом. 

– Надо же, – удивился я. – Никогда бы не поверил, что такая штука может летать в космосе. Внутри здесь хуже, чем в моем автомобиле.   

– Не надо судить об устройстве по уровню комфорта, – поучительно произнес Трой. – Этот агрегат настоящий трудяга с огромным ресурсом и низким энергопотреблением. Выглядит он так же, как любой функциональный инструмент, без шика. 

– Согласен. – Я не собирался спорить, ничего не зная о космической технике. 

Трой сел за органы управления, похожие на джойстики под один пальчик. Над ним возникла голограмма, показывающая обстановку вокруг, будто он сидел в открытом пространстве корабля без стен. Трой двинул джойстиком и плавно направил его к стене. Прямо перед нами открылась ниша. Мы влетели в нее и остановились. За нами закрылся огромный люк, затем начался процесс откачки воздуха, продолжающийся несколько секунд.

После того, как в шлюзе образовался вакуум, открылся внешний люк и мы увидели панораму звездного неба и лунной поверхности. Трой профессионально вылетел и направил «комод» вертикально вверх. Потом выровнял его параллельно земле и полетел с заметным ускорением. Мы наблюдали за голографической картинкой, и вот на ней из-за горизонта всплыла Земля. Ее нельзя было спутать ни с одной планетой. Сердце сжалось душевным спазмом и слезы навернулись на глаза. Я взял руку Айрис в свою и крепко сжал. Только в этом миг я ощутил всю силу тоски по родине, которая копилась во мне. Мы летели домой. 

Глава 2

Мы вырвались из цепких лап гравитации Луны, истратив половину заряда. Трой поиграл реактивными  струями  для выравнивания курса и дальше мы шли только на полученной инерции. Приборы показывали приличную скорость, но в течение долгого времени создавалось ощущение, что мы зависли на месте, а потом Земля начала стремительно приближаться.

Наш «комод» зафиксировал все спутники и мусор, вращающиеся вокруг планеты и услужливо обходил их. Мы пролетели мимо космической станции и легли на орбиту, чтобы немного сбавить ускорение и хорошенько прицелиться, прежде чем войти в плотные слои атмосферы. 

– Как много синего, – заметила Киана. – Это все вода?

– Конечно. Это океаны. В настоящий момент мы пролетаем над Тихим, самым большим. 

– А ты плавал в океане? – спросила она.

– Нет. Почему-то не ставил себе такой задачи, – честно признался я. – Пока я жил на Земле и понятия не имел о том, что за ее пределами вообще существует жизнь, мои устремления были такими же ограниченными. Теперь для меня Земля не место, где надо работать, а потом умереть, а еще одно место, где можно прожить интересно. 

– Я бы хотела жить рядом с океаном, – не унималась Киана. – Это же столько чистой воды. 

– Не боишься, что дикари тебя подсадят на копья или утащит в воду дикий зверь? – поддела ее Айрис.

– Ну, видно будет, отсюда планета выглядит очень располагающей к жизни. 

Вскоре картинка сменилась воронкой циклона, закрывшая большую часть Европы.

– Там сейчас дождь, – пояснил я. – И ветер, сбивающий с ног. Стихия.

– После Джанбоба любая стихия покажется детской шалостью, а то и желанным явлением, – заметила Камила. – Я, к примеру, никогда не была под настоящими атмосферными осадками. А ты, Апанасий?

– Только в школе, на уроке естествознания, через нейроинтерфейс. 

– Гарантирую вам, что вы испытаете у нас все стихии на себе, и дождь, и снег, и ветер, и зной, – пообещал я.

– Так, скорость упала до минимальной. Давайте координаты и забирайтесь в капсулы, – попросил Трой.

– А какие координаты? – засуетился я.

– В градусах, разумеется. До четвертого знака после запятой, – пояснил Трой.

– Да я без понятия, на каком градусе я жил. Могу только пальцем показать, когда пролетать будем.

– Зачем пальцем, зачем на тебя Джанбоб столько денег потратил, чтобы ты на глаз мог любую фигуру рассчитать, – напомнил о моих дополненных способностях Трой.

– Точно, забыл уже. Итак, чтобы приземлиться где надо, следует создать точку отсчета. Верно?

– Верно. Нам нужен нулевой меридиан и географический полюс и все. С полюсом проще, аппарат сам может его определить, но с нулевым меридианом сложнее, его следует отметить вручную. 

– Так давай сделаем его прямо сейчас, – предложил я. – А за один оборот разберемся, куда высаживаться.

Трой ткнул пальцем в голографическую картинку, обозначив от этого места начало отсчета. Она начала закрашиваться сплошным красным полем, значения угла при этом росли. Мы облетели планету и вскоре зашли над Россией со стороны Сахалина. Миновали огромные таежные леса, прорезанные могучими венами сибирских рек, Западно-Сибирскую равнину с ее изумрудными низменностями, Уральские горы. Мой внутренний аудитор спокойно высчитывал градусы, даже не глядя на их значения на экране. 

И вот прямо подо мной медленно пропылили непривычные с такого ракурса ландшафты, благо я знал, как они выглядят, утоляя любопытство в интернете. Я назвал координаты Трою. 

– Итак, занимайте места в своих капсулах. Через десять минут начинаем постепенное снижение. Как долго выдержит этот «гроб» я не знаю, поэтому будем надеяться, что не раньше, чем выпустит нас наружу.

Мы начали забираться в свои спасательные «гробики». Я обнял Айрис, прежде, чем забраться в капсулу.

– Что ты чувствовала, когда первый раз падала на Землю? – спросил я у нее.

– Страх неопределенности и слабую надежду изменить жизнь.

– А сейчас?

– Счастье, – коротко ответила она. – До встречи на Земле.

– До встречи.

Я забрался внутрь и закрылся наглухо. Крышка прямо на моих глазах спаялась с краями. Тело зафиксировалось в тисках неведомой силы. К вискам припаялись присоски, отключившие меня от реальности. До слуха едва доносились наружные шумы. Только когда «комод» стал разваливаться, я почувствовал вибрации, гул и несколько взрывов. А потом меня мелко затрясло. Я понял, что падаю и даже немного запаниковал, но капсула быстро ввела мне какой-то препарат, и я снова обрел спокойствие. 

Момент приземления показался мне слишком жестким. Наконец, мы замерли. Капсула каким-то образом сообщила мне, что выходить пока рано, чтобы не обжечься о её раскаленную поверхность, а сама добавила мне веществ, которые нейтрализовали мое «овощное» состояние. Спустя минут пять, я сдвинул крышку и выбрался из капсулы. Не могу сказать, что это было просто. Земная гравитация показалась мне чудовищной. Ноги так и норовили подкоситься в коленках. Я нуждался в адаптации живых мышц и спирте для двигателя. 

От капсулы в земле остался след метров в пятьдесят длиной, глубиной до колена. При всех неземных технологиях можно было придумать более удачный способ приземления. Когда поверхность капсулы остыла до приемлемой температуры, я вынул ее из канавы, сложил до размера маленького чемодана и взял в руки. Пора было отправляться на поиски остальных членов отряда.

Кажется, мое эффектное приземление осталось незамеченным. Куда ни глянь, ни одного человека, ни дороги, только поля. Я решил выбрать самую высокую точку с высоты которой можно было своим модифицированным орлиным взором разглядеть места падения остальных напарников. Спасибо геодезистам, они пометили такую высоту железной конструкцией. К ней я и направился, чертыхаясь из-за ослабших мышц, но все равно с упоением вдыхая знойный летний воздух, наполненный ароматом трав и время от времени роняя слезы себе под ноги, умиляясь летающим вокруг меня насекомым,

– Гордей! Гордеээй! – услышал я знакомый бас.

Огляделся и увидел бегущего в мою сторону Апанасия. Как его килограммам было тяжело это делать. Он бежал со скоростью и грацией улитки, перетекая массой с места на место. Я остановился и, пользуясь случаем сел в траву, чтобы передохнуть. Апанасий подбежал ко мне, блестя потом. 

– Ох, какое тут притяжение, – выдохнул он и без сил упал рядом.

– Притяжение тут и вправду невероятное, – согласился я. – Кто однажды побывал не Земле, больше не сможет покинуть ее навсегда.

– Я не о том.

– Да понял я, о чем ты. Никого больше не видел?

– Нет. Испугался, что остался один, потом смотрю, ты идешь.

– Я иду вон к той штуковине. – Я указал на темную пирамидку тригапункта. – Она находится выше остального ландшафта. Оттуда будет удобнее всего искать наших друзей. 

– Только бы с Камилой ничего не случилось. – Взволнованно произнес здоровяк. 

– Ни с кем ничего не случится. Капсула рассчитана на большие нагрузки. – Успокоил я его.

– Ох, хотелось бы верить. – Апанасий вытер лицо от пота. – Спирта бы глоток, чтобы двигатель заработал. 

– Соберемся вместе, придумаем, как его раздобыть. Поднимайся, пока наши друзья не разбежались кто куда.

Апанасий, страдая встал на ноги, держась на них, как человек, который только что бросил костыли. Я держался не намного лучше. Наверное, если бы меня видели со стороны, то решили, что я иду на протезах.   

– Голова кружится, – пожаловался Апанасий. – Нет потолка над головой, непривычно.

– Я тебя понимаю. – Согласился я с ним. – Тут и у меня начала голова кружится, как у домашнего кота. Была бы машина рядом, забрался бы под нее. Это пройдет скоро… надеюсь. А может это от избытка кислорода? Как тебе воздух родного дома?

– Пахнет замечательно. – Апанасий громко вдохнул. – Своеобразно, конечно, но замечательно. Непривычно, что солнце ярко светит, глаза не открыть полностью и печет. Уф, жарища.  

Мы прошли метров триста и присели отдохнуть. Я покричал на разные стороны света имя жены. Никто не откликнулся. Разлет с орбиты каждой капсулы мог составить километры или даже десятки. Может быть, только нас с Апанасием так повезло свалиться рядом. Мой напарник посмотрел за мою спину. 

– Там транспорт какой-то прямо по земле катится. 

Я развернулся. Поднимая столб пыли по накатанной колее между полями ехал старый зеленый пикап. Дорога, которую он выбрал, вела только к нам. Машина, старый советский ИЖ, с хромированной решеткой радиатора и проржавевшими насквозь крыльями остановился возле нас, окатив облаком пыли.

– Тьфу, тьфу, – я разогнал рукой пыль.

Громко хлопнув несколько раз дверью, из нее выбрался немолодой усатый дядька и направился к нам.

– Вы чего по нашим полям шаритесь? – строго спросил он.

– В смысле, шаримся? – не менее строго ответил я ему вопросом на вопрос. 

– Это поля нашего предприятия.

– Так, стоп, мужик, во-первых, ты кто? Во-вторых, мы идем по дороге, а не по полям. В-третьих, уважительное общение с незнакомыми людьми еще никто не отменял. 

– А это кто оставил на парах такую канаву после себя? – он указал рукой в ту сторону, в которой я подобрал Апанасия.

– Без понятия. У вас тут вообще странные дела творятся. Какие-то штуки падают с неба, – на всякий случай произнес я, чтобы увидеть реакцию мужчины.

– И вы это видели? – спросил он.

– Видели. А что, часто случается у вас такое?

– Не было никогда. А сегодня прямо кучно пошло. Я агроном, выехал на поля, встал отлить на рожь, голову поднимаю, ё-моё, огнем небо прочертило, а потом какие-то штуки сверху полетели, и бум, бум, упали. Я поехал посмотреть, и вот след на парах остался, кабут здоровым однокорпусным плугом прошлись. А вы тут что делаете? – спросил он подозрительно.

–  У нас квест, идет к той вышке, там следующее задание спрятано, – соврал я.

– Ясно, городские, как всегда с прибабахом. Предложил бы подвезти, но вдвоем вы в кабину не влезете, а в кузове наглотаетесь пыли. 

– Очень жаль. А куда упали остальные штуки, не видели? – спросил я.

– Туда, – он указал за холм. – Штуки три или четыре.

– Четыре, – поправил я его.

– Наверное, я не успел посчита… а вы тоже видели? – Агроном подозрительно посмотрел на нас. – А их всего шесть было, как будто. Вас двое и тех… четыре. Ладно, мне надо спешить, работа.

Он заскочил в салон и рванул с места, наяривая на ходу не желающей закрываться дверкой. Нас снова окатило пылью.

– Одно радует, что пыль эта экологически чистая. – Я сплевал захрустевший на зубах песок. 

– Мне кажется, я его немного напугал, – решил Апанасий.

– Не немного, – усмехнулся я. – Как он удивится, когда его встретят остальные наши, как раз четверо. Что он будет думать о том, что видел? Решит, что мы космические засланцы или вражеские засранцы? Надо поспешить, пока агронома не свели с ума. 

Мы дошли до вершины холма, на которой стоял тригапункт. Отсюда открывался хороший панорамный вид на многие километры до горизонта. Я посмотрел соколиным взором на округу и вскоре разглядел одиноко бредущую фигуру. Апанасий радостно узнал в ней свою Камилу и завопил с вершины, как слон в брачный период. Камила услышала его и сменила направление.  

Апанасий рванул к ней, а я пока пытался найти остальных. И вскоре увидел теряющийся  на изумрудном одеяле озимых пикап агронома и точки вокруг него. Это явно были люди, хотя с такого расстояния даже модифицированный глаз не мог определить достаточно точно. Я побежал следом за Апанасием. Он достиг Камилы, которая еле тащила ноги, отвыкнув от нормальной гравитации, и поднял ее на руки. Нам всем нужен был отдых и спирт, чтобы пройти акклиматизацию. Прямо универсальная формула при смене климатических поясов и планет.     

– Привет, Гордей, – поздоровалась с плеча Апанасия его возлюбленная.

– Привет. Нам туда, – я показал направление, в котором видел машину агронома. – Как прошло приземление?

– Нормально, но планетка у тебя неприветливая. Но ногах стоять тяжело, едва выбралась, какая-то мелкая тварь больно укусила меня в руку. Пришлось снова забираться в капсулу, чтобы не подхватить заразу. 

– Это же природа. Здесь все кого-нибудь кусают, едят и все такое. Это вам не стерильные подворотни космических станций. В том-то и прелесть моей планеты, что она натуральная. Адаптируемся и заживем на всю катушку. И никому до нас дела не будет. 

– Скорее бы добраться куда-нибудь, да прилечь, – посетовала Камила, не утруждающая себя даже ходьбой.

– Ты устала, солнышко? – заботливо поинтересовался Апанасий.

– Да. У меня кружится голова.

– У нас у всех кружится. Мы как домашние коты, отвыкли от бездонного неба над головой, – пояснил я. – Вот вестибулярный аппарат и шалит.

– Апанасий, поставь меня, пойду сама, – попросила здоровяка подруга. 

– Уверена? – переспросил он.

– Да, опускай. 

Апанасий опустил ее на землю. Камила встала осторожно и посмотрела вокруг одним глазом, как человек в подпитии, пытающийся сфокусироваться. 

– Я прежде никогда не была ни на одной планете, только на станциях. Часто видела имитацию каких-то природных мест, но сейчас понимаю, насколько они были куцыми перед настоящими просторами. Здесь нет такой плотности растений, как там, но масштаб впечатляет. 

– Потому что это поля, на которых люди сеют культуры. Это, – я указал вокруг нас, – называется пары, отдыхающая от посевов земля, восстанавливающая плодородие. Тут траву скашивают, чтобы не расплодились сорняки. А вон та зеленая полоска впереди, это озимые, скорее всего, рожь или пшеница.

– Здорово, хотя половину не поняла. 

– Поживешь, поймешь. Отправим вас с Апанасием в колхоз какой-нибудь. Ты будешь работать дояркой, а Апанасий скотником. Разведете хозяйство, нарожаете полную горницу детишек, мал, мала, меньшая, а мы будем приезжать к вам из города на шашлыки. 

– А что делает скотник? – поинтересовался Апанасий.

– Быкам хвосты крутит, – пошутил я.

– Зачем? – спросил он на полном серьезе.   

– Ладно, шучу я. Просто болтаю, чтобы дорога короче казалась. Жизнь в деревне своеобразная, вам, скорее всего, не понравится. 

– А где понравится? – спросила Камила.

– В городе. Она больше напоминает устройство жизни на космических станциях. Те же клетушки-квартиры, та же суета, дом-работа, работа-дом, выходные, пролетающие на сверхсветовой скорости. Зато в отпуск закрыл квартиру и уехал, в отличие от деревни, где осталось хозяйство, требующее ежедневного ухода. 

– А я мечтаю пожить так, чтобы знать наперед, что лет пять с места не сдвинусь. Устал, от смены обстановки, – поделился Апанасий.

– Поживем-увидим, что можно будет предложить под твои запросы. 

До ржаного поля у нас ушло полчаса. Айрис, Трой и Киана увидев нас, направились навстречу. Агронома с ними уже не было.

– Добро пожаловать на Землю, пришельцы, – поприветствовал я идущую навстречу тройку. – Земной вам поклон.

Айрис ускорила шаг и бросилась в мои объятья, целуя меня в соленое от пота лицо.

– Не могу поверить, что мы здесь, – произнесла она и часто заморгала мокрыми от слез глазами. 

– Я тоже. Есть ощущение нереальности. Пока не увижу подъезд родной квартиры, не признаю, что на Земле.

– А как мы в нее попадем? Взломаем? – спросила Айрис.

До сего момента я не задумывался об этом, воодушевленный одним ощущением возвращения.

– Ключи от квартиры есть у родителей. Придется вначале заявиться к ним.

– Это же правильно, Гордей. Даже если бы у них не было ключей, все равно стоило показаться вначале им. Они же твои родители и, наверное, что только не думали после твоего исчезновения.

– Они вполне могли не заметить его, – предположил я. – До твоего появления я нечасто созванивался с ними. Только после больницы стал почаще заезжать. Кстати, куда делся агроном?

– Мы его напугали. – Засмеялась Киана. – Айрис с ним общалась, а мы не понимали ни слова. Трой взял, да и спросил у нее, о чем они болтают. Он опешил и скоренько смотался. Как бы не проболтался.

– О чем он может проболтаться? О том, что видел иностранцев на полях своего колхоза? Или пришельцев? Здесь за такое могут и в дурдом отправить, – успокоил я ее. – Самое многое – с женой поделится и вместе решат хранить эту тайну, чтобы не пугать народ. Айрис, а ты не спросила у него, как далеко до города?

– Конечно, спросила. До трассы пять километров, а до города сто двадцать. 

– Сто двадцать? Вот это мы промахнулись, – удивился я.

– По космическим меркам ерунда, – успокоил меня Трой. – В пределах погрешности.

До трассы мы дошли пешком. А там поймали едущую в город «буханку» с двумя рыбаками. Непередаваемое амбре из запаха рыбы и тяжелого перегара оставило у моих друзей неизгладимое первое впечатление о земном транспорте. Выбрались мы из него с огромным облегчением у указателя моей деревни.

– Воняло, – произнес вслед машине Апанасий.

– Это был запах свободы и романтики в представлении взрослого мужчины, – пояснил я. 

– Наверное, я еще не дорос до этого понятия, – произнес Трой.

Мы прошли через лесополосу, отделяющую деревню от трассы. На улице вечерело. К деревне в облаке пыли подгоняли стадо. Над всей округой стояло непрерывное мычание и редкие щелкающие удары пастушьего кнута, удерживающего строй стада.

– Кто это? – вылупив глаза на коров, спросил Апанасий.

– Коровы. Крупный рогатый скот, – ответил я. – Источник молока и мяса.

– Они такие… большие? – удивился он. – Я думал, домашние животные размером с собаку.

Как раз мимо нас пробежала пастушья овчарка, завернув в стадо норовистую первотелку, пытающуюся сбежать с чужим быком. Наши друзья из космоса смотрели на происходящее, привычное для меня действо, с видом верующих, узревших библейское чудо. Вслед за овчаркой проскакал на лошади пастух, обдав нас запахом конского пота. Он коротко кивнул, узнав меня. Я махнул ему рукой.

Апанасий стоял, бледный, как смерть.

– Что с тобой? – испугался я за его состояние.

– Когда он побежал на меня, я подумал всё, конец, растопчет и съест.

Я рассмеялся во весь голос.

– Это же лошадь, она ест только траву, как и коровы. 

– А выглядит так, как будто питается Апанасиями на ужин, – поддержал товарища Трой. – Неслабое такое получилось знакомство с твоей станцией.

– Деревней, – поправил я. – Но станция у нас тоже есть. Если родители приветят нас, завтра оттуда поедем в город. Ну, надо идти к ним. – Я почувствовал волнение, предполагая, что мое исчезновение могло сильно напугать их.

Мы прошли задами, мимо навозных куч и сложенного в большие ометы свежего сена. Я знал, что мои родители теперь не дома, а в сарае. Мать собирается доить коров, а отец подсыпает им в ясли дробленку. Я оказался прав. Отец стоял у деревянного забора, отгонял от себя мух и смотрел, как мать доит корову на летней карде. Он бросил в нашу сторону короткий взгляд, отвернулся, а потом, видимо осознав, что в толпе есть я, повернулся снова.

– Гордей. Мать, смотри, твой сынок-раздолбай приехал, – произнес он негромко, но я понял, что он сказал по губам. 

Мать поднялась и посмотрела на меня.

– Ребята, вы подождите здесь, а ты, Айрис, идем со мной, типа знакомиться, – я взял ее за руку.

Айрис выдохнула и пошла.

– Привет, родители, – стараясь выглядеть так, будто ничего не произошло, поздоровался я. – Папа, мама, – указал я Айрис на своих родителей. – А это моя девушка, про которую я вам рассказывал. Ее зовут Айрис.

Моя мама разволновалась, а отец, напротив, смотрел и не шевелился, будто окаменел.

– Очень приятно, – произнесла Айрис и протянула отцу руку.

Тот, конечно, не знал, что делать с руками подруг сына, просто потряс ее за пальчики.

– Коль, ну что ты стоишь, проводи их в дом, я сейчас управлюсь и приду, – мать принялась тереть руки о видавший виды передник.

– Мам, пап, с нами друзья, – я кивнул в сторону компании. – Можно им тоже.

– Конечно, сынок, зови, – инициативу знакомства взяла в свои руки мать, как я и думал.

Отец, менее коммуникативный, стоял и смотрел на нас. Я махнул нашей компании, вокруг которой стали собираться соседские куры, чтобы они подходили. А когда дошло дело до знакомства, я вспомнил, что у них странные для нашего уха имена и они ни черта не говорят по-русски. 

– Они канадцы, – соврал я. – По-нашему ни бум-бум. 

– Только по-канадски, – удивилась мать.

– Нет такого языка, – буркнул отец. – Какого они тут забыли?

– Пап, это наши друзья. Попытайся хотя бы выглядеть дружелюбнее. Запоминайте, это Трой, это его девушка Киана. Это Апанасий и его подруга Камила, – названные мною друзья по очереди протягивали отцу руку. Тот пожимал каждую.

– Апанасий? – переспросил он.

– Да, а что, распространенное в Канаде имя.

– Ясно. Значит, так, иностранцы, тубзик у нас на улице, вот он, дверь держится рукой. Туалетной бумагой пользуйтесь, только убедившись, что на ней не сидят осы или пауки. Переводи, сынок.

– Не буду, пап. Сами разберутся. Проводи нас в дом. Мы уже много часов ничего не ели.

– Коль, ты слышал, ребята голодные, – поторопила мать отца. – Идите, а я вам сейчас парного  молока принесу, а потом сепарировать поставлю и сливок к чаю.

– Ладно, мам, – я приобнял ее, пахнущую парным молоком.

Мы прошли во двор через сарай. Нам пришлось пригибаться, чтобы не расшибить головы о низкие дверные проемы. В сарае стояла духота и шум от жужжащих мух, которые мгновенно напали на нас, целясь в рот и глаза.

– Гордей, я такое себе даже представить не мог, – поделился Трой. – Это так необычно. Столько животных.

– Что он там лопочет? – поинтересовался отец.

– Удивляется, какое большое у вас хозяйство.

– Скажи ему, что есть еще гуси, но они на пруду. 

Я рассказал Трою про гусей, но он понятия не имел, что это за птица. Отец провел нас в беседку.

– Дома жарко, – объяснил он. – Лучше здесь. Гордей, иди дров в поленнице набери и печь растопи. А я пойду из холодильника кастрюлю щей принесу.

– Хорошо, пап, сейчас разожгу. Можно у тебя кое-что спросить?

– Спрашивай.

– У тебя алкоголь есть?

– Нет, мать ругается. 

– Не мог бы ты принести хотя бы бутылку самогона или водки. Очень надо.

– Что, буржуи с похмелья болеют?

– Да.

– Ладно. Раз такое дело, мать одобрит. Пойду пару бутылок у соседки займу.

Он ушел. Айрис пошла со мной к поленнице.

– Они милые, особенно мама. Это точно не моя Вестлина, – произнесла она. – Я тоже хочу научиться доить коров.

– Спасибо, ну, если не случится непредвиденного, я бы пожил с тобой здесь. Вдруг, тебе требуются экологически чистые деревенские продукты. 

– Ничего с нами больше не случится. Хочу жить просто.

– В деревне с этим проблем нет. 

Мы собрались в беседке, когда на деревню опустилась ночь. Пришлось включить освещение под крышей. Вокруг нас, за пределами света, мир наполнился пением сверчков. У лампочки порхали бабочки и мошкара. Из темноты поддувало прохладой, а за столом было так тепло и уютно, что казалось наступил миг счастья, пугливый и недолгий.

Глава 3

            Кроватей в доме на всех не хватило. Отец бросил старый матрац на пол в зале.

            - Если валетом, то вчетвером уляжетесь. У нас матерью на свадьбе столько гостей было, что я спал на улице под яблоней с армейским другом. А вашим друзьям, которые столько самогона выжрали, сейчас все равно на чем спать.

            Отец вообще не отличался гостеприимством, считая, что любые манеры, следствие фальшивой сущности натуры. Любой гость, в его представлении, должен был чувствовать себя как дома, но не забывать, что в гостях, и обходится тем, что предложат хозяева. Я кивнул Трою и Киане.

            - Сегодня у нас с вами будет уникальный опыт совместного сна. Апанасий с Камилой лягут в гостиной на диване. Сами понимаете, наш здоровяк кратен двум и портит все знаменатели. 

            - Мне все равно где спать. Гастрономические оргазмы лишили меня последних сил. Я сейчас упаду на пол и отрублюсь. – Киана прикрыла глаза и оперлась спиной о стену. – Боже, когда мои мышцы привыкнут к этой гравитации. 

            Мать кинула на матрац свежую простынь и тонкое одеяло. В обе стороны вместо подушек кинула старые пальто, скрученные в рулон, вместо подушек. 

            - Спокойной ночи, ребята. – Пожелала она нам.

            - Спасибо. Спокойной ночи, мам. – Поблагодарил я ее.

            - Спокойной ночи, мама. – Неожиданно произнесла Айрис.

            Ее решение, назвать мою мать мамой смутило не только мою родительницу, но и меня. Прежде, мы никогда не обсуждали эту тему. Но, похоже, мать восприняла поступок Айрис положительно. Подошла к ней и похлопала по пояснице, затем легонько прижала к себе.

            - Спокойной ночи, дочка. 

            Я впервые увидел, как краска ярким румянцем заиграла на щеках Айрис. Она была смущена и растрогана. Думаю, подобные проявления родительской любви были ей незнакомы. Мы легли Валетом, как и советовал отец. Я обнял ноги Айрис и уснул. 

            Ночь пролетела незаметно. Утро началось в переклички петухов, пытающихся перекукарекать друг друга. Затем начали мычать коровы под окном, выгоняемые в стадо. Проехал трактор, от которого зазвенела посуда на полках. Сон перебился окончательно. Я тихо поднялся и вышел на двор. Мать шла с ведром, полным парного молока в летнюю кухню.       

            - Гордей, идем со мной, поможешь. – Попросила она.

            Я пошел за матерью. 

            - Собери сепаратор. – Она кивнула на сохнущие на полотенце запчасти. – Помнишь еще как?

            - Руки должны помнить. 

            Я начал собирать его и собрал.

            - Готово. – Радостно кивнул на устройство, разделяющее молоко по фракциям.

            - Молодец. – Она проверила температуру подогревающегося молока пальцем, сняла ведро и стала наливать в чашу сепаратора. – Гордей, прекращайте уже куролесить.

            - Ты о чем это, мам? – Прикинулся я.

            - Почему ты пропал, ничего не сказав нам с отцом? Разве так делают? Я понимаю, любовь, она иностранка и вам захотелось уехать за границу, но нас можно было поставить в известность. Твой телефон не отвечал.

            - Прости. – Я обнял мать за плечи. – Если бы мог вас предупредить, я бы так и сделал.

            - Это все из-за той истории?

            - Да. – Соврал я, чтобы не плодить вранья еще больше. – Но теперь все в прошлом. Мы будем жить с Айрис в городе, возможно, растить детей и приезжать с ними в гости.

            - Что значит, возможно? – матери не понравилась такая формулировка.

            - Мне кажется, она беременна, только срок очень маленький. 

            - Дай бог, будет ребенок, и сами начнете думать, как взрослые. 

            - Надеюсь. – Я добродушно усмехнулся. – Как она тебе?

            - Красивая, добрая, правда, такое чувство, будто воспитывалась она в детдоме, что-то сиротское есть в ее поведении.

            - Нет, точно не в детдоме. Я видел ее мать, но она типа подружка ее, а не мать. Отца нет. 

            - Ну вот, почти угадала. А другие девчата тоже видные, как с картинки. Правда, сразу видно, что иностранки, внешность необычная. А ты как будто окреп в плечах, Гордей? – Мать посмотрела на меня. – Или возмужал. И шрам я думала у тебя на голове останется.

            - Пришлось сделать косметическую операцию. – Я потрогал голову в месте, где он был. – Безобразно смотрелся. 

            - Ну и правильно, а то решат, что ты алкаш, по пьянке заработал. 

            - Точно. 

            В летнюю кухню вошел отец, держа на вытянутой руке двух обезглавленных уток, чтобы кровь с них не капала на пол.

            - Гордей, поставь на плиту полное ведро воды, уток ощипать. Это вам, в город возьмете. Я смотрю, некоторые из вас пожрать горазды. Что, в Канаде нормальной еды тоже нет?

            - Ее нигде сейчас нет, только в деревне. 

            - Ясно, бургер и пицца, мечта тупицы. 

            - В точку, пап. 

            Пока я присматривал за сепаратором и ведром с кипятящейся водой, мать сбегала в сельский магазин за свежим хлебом. Заварила чай в большом заварнике, который был куплен для подобных случаев, но стоял без дела, потому что гости наш дом не баловали. Кинула в него смородиновые листья и веточку мелиссы. По кухне распространился обалденный запах. 

            Народ начал просыпаться. Первой проснулась Айрис. Вошла на кухню, заспанная и растрепанная.

            - Мама, давайте я вам чем-нибудь помогу. – Предложила она.

            - Ой, спасибо, но уже ничего не надо. Гордей, проводи Айрис в баню, пусть ополоснется, пока свободно.

            Я показал моей ненаглядной настоящую деревенскую баню, которую топили дровами и углем, отделанную изнутри лиственницей, отнявшей у меня в свое время немало нервов из-за плотной древесины. В бане еще хранилось тепло, оставшееся после вчерашней топки. 

            - Из крана течет холодная вода, из бака горячая, тут шампунь, тут мыло, сама разберешься.

            - Разберусь. – Айрис закрыла за собой дверь. 

            Вышла она оттуда сияющая и пахнущая травяной свежестью. 

            - Я просто в культурном шоке от твоей матери. – Сообщила Айрис. – У нас принято долгое время держать людей на дистанции, давая себе время разобраться в том, кто они такие. А твоя мама, она как будто сразу приняла меня такой, какая я есть.

            - Она просто счастлива, что у меня завелась девушка.

            - Завелась? Как вошь? – Айрис рассмеялась. – Почему ты в прошлый раз не возил меня к родителям?

            - Тогда я считал, что незачем. Хотел быть самостоятельным, а они всегда пытались повлиять на меня. 

            - Ладно, чужая семья потемки. Что нас ждет на завтрак?

            - Блины со свежими сливками.

            - Твою мать… – Айрис блаженно закрыла глаза, – ой, прости, как я соскучилась по блинам со свежими сливками.

            - Разве ты пробовала их? – Удивился я.

            - Нет, но это не мешает мне соскучиться по ним. Пойду, предложу ей помощь, заодно поучусь.

            - Иди, а я с батей пошиплю уток. 

            Через час мы расселись в беседке. Кипяток грелся в электрическом самоваре. Посередине стола стояло большое блюдо с блинами, а у каждого рядом стояли две кружки, одна со свежими сливками, вторая с медом. Мать разлила заварку, окутавшую ароматом мелиссы воздух в беседке. Отец командовал самоваром, подставляя под него чашки. Я показал, как надо есть блины. Свернул его треугольником, макнул кончик в мед, затем в сливки и откусил. Затем запил чаем.

            Друзья повторили за мной. Апанасий не смог сдержать чувств и начал постанывать от удовольствия. 

            - Сынок, твоему другу плохо? – Решил отец, не видя в еде ничего необычного.

            - Нет, ему сейчас очень хорошо. 

            Блины исчезли с большого блюда с космической скоростью. Матери стало неудобно, что она напекла так мало.

            - Сиди ладно. – Успокоил ее отец. – Я сейчас сало подрежу тем, кто не наелся. 

            Сало с горчицей  и хреном приняли на ура, заедая его теплым хлебом, но я начал беспокоиться, что организмы друзей, не приспособленные к калорийной пище, не выдержат такого количества жирной еды. 

            - Ребята, как бы расстройство желудка не заработать по дороге. 

            - Гордей, у меня есть предчувствие, что мы больше не сможем так вкусно поесть. – Ответил Трой, густо намазывая горчицу на кусочек сала. 

            - Это не предчувствие, это рефлекс любого человека из космоса, питающегося всю жизнь чем попало. – Объяснила ему Айрис. – У меня было то же самое.  

            - Тогда считайте, что я пытаюсь убить в себе этот рефлекс. – Трой и не думал останавливаться.

            Продолжительный завтрак все же закончился. Я объявил родителям, что нам пора собираться в дорогу и попросил ключи от теткиной квартиры. Мать отдала их мне. 

            - Вы там аккуратнее. – Попросила она, намекая на нашу большую компанию.

            - Мы их отселим куда-нибудь. – Пообещала ей Айрис, правильно поняв ее опасения. 

            - Как вы друг друга нашли, не понимаю. – Мать пожала плечами, посмотрев на нас. – Думала, Гордей никогда себе не найдет девушку.

            - У нас все получилось случайно, а потом завертелось, не выберешься. – Айрис улыбнулась и глянула на меня.

            - Чудеса. – Дала оценку нашему знакомству мать. – Живите, раз нашли друг друга. 

            - Спасибо. – Айрис подошла к матери и обняла ее. 

            Родительница, через ее плечо посмотрела на меня мокрыми глазами. Четверка наших друзей, маясь от безделья, смотрела на наши отношения. Когда мы подошли к ним, Киана спросила:

            - Сложно понять, кто им больше ребенок, ты или Айрис?

            - Фактически я, но мама всегда мечтала о дочери. Так что ее мечта сбылась. Думаю, теперь обязанность созваниваться полностью ляжет на плечи моей Айрис. – Ответил я.

            - Не хочу ни в чем упрекнуть свою родную мать, но мама Гордея справляется с этой ролью намного лучше ее. – Произнесла Айрис.

            Мы собрались уходить. Отец принес пакет с двумя утками, из которого еще пахло горелым пером. 

            - Как приедете, сразу в холодильник. – Предупредил он. – Еще сала положил и чеснока для профилактики ОРЗ. Тоже уберите в холодильник. Мать вам огурцов нарвала, салат сделайте.

            Он протянул мне тяжелый пакет. 

            - Спасибо вам. Все было на высшем уровне. – Я обнял отца, потом мать. 

            - Звоните, приезжайте. – Напомнила маман. – Скоро помидоры начнутся, потом гусей будем рубить.

            - А где твоя машина, Гордей? – Вдруг вспомнил отец.

            - Продал. – Не моргнув глазом, соврал я. – Чтобы в Канаду съездить.

            - Без машины плохо, на автобусах надоест пыль глотать. 

            - Куплю еще, теперь мы возьмемся за работу серьезно. – Я прижал к себе Айрис. – Правда?

            - Да, заработаем и купим такую машину, чтобы всей семьей, вместе с вами, съездить куда-нибудь. – Поддержала она меня. 

            - Например, в город на ярмарку, гусями торговать. – Придумал идею отец. 

            - Заметано. – Я еще раз пожал ему руку. – Ладно, пора. Не болейте, не скучайте. 

            Мы вышли за калитку на центральную деревенскую улицу и направились в сторону трассы. Мать с отцом стояли на месте, провожая нас взглядом.

            - Гордей, не могу отделаться от желания, развернуться, побежать и остаться у них, чтобы они не скучали. – Тихо произнесла Айрис.

            - Ох уж эти сентиментальные моменты. В космосе они проходят бессимптомно. – У меня тоже осталось легкое душевное беспокойство после расставания. 

            - Здесь они тоже натуральнее и вкуснее. – Заметила Айрис аналогию. – Отец твой только вначале выглядел суровым, а потом стал таким душкой.

            - Видать, ты ему тоже понравилась. 

            - Для меня, Гордей, это что-то крышесносящее. – Призналась Камила. – Так было уютно и спокойно у твоих родителей, что я начинаю немного понимать Айрис.

            - А что до этого? 

            - До этого считала твои истории сильным преувеличением. Ну, ты знаешь, как бывает, когда люди скучают по чему-нибудь давнишнему, преувеличивая его значение из-за того, что в памяти осталось только хорошее. Плохо, что я ничего не понимала из ваших разговоров. Пора бы уже записать нам в память здешний язык. 

            - Как только вернемся в квартиру. – Пообещала Айрис. – Пока что прикидывайтесь иностранцами. 

            Денег у нас не было, а посадить шестерых в одну машину было нереально. Поэтому мы долго шли пешком, тормозя только автобусы и маршрутки. Спасибо силовым модификациям и деревенскому алкоголю, идти было не в тягость.

            - Так дело не пойдет. – Решила Айрис. – Так мы до самого города будем топать пешком. Надо разделиться на тройки. В одной поеду я, в другой Гордей. 

            - А как? Мальчики отдельно, девочки отдельно? – Предположил я.

            - Да. Посмотрим, у кого получится уехать быстрее.

            - У меня даже сомнений нет, в том, что мы так и дойдем пешком до города. – Признался я. – Наш большой друг будет распугивать добрых, но осторожных водителей.       

            - Я? – Догадался Апанасий. – Я бы с радостью освободил вас от своего общества, если бы вы придумали для меня способ добраться до места назначения. – С легкой обидой произнес здоровяк.

            - Если так, то я без Апанасия не поеду. – Предупредила Камила. – Езжайте парами, а там придумаем, как найти друг друга.

            - Нет, пожалуй, это плохая идея. – Решил я. – Делимся на тройки, как предложила Айрис. Ключи я отдам тебе, так что наведите порядок в квартире перед нашим приездом. – Я протянул ключи супруге. 

            - А если все получится наоборот? 

            - Тогда мы будем ждать вас снаружи, когда вы приедете и наведете порядок. 

            Мы разделились и разошлись друг от друга на приличное расстояние, чтобы смекалистые водители не решили, что это подвох. Как я и предполагал, машина рядом с девушками остановилась довольно быстро. Они сели в нее и уехали. 

            - Вот она, дискриминация по половому признаку. – В шутку произнес я. – Если хочешь получить что-то бесплатно и быстро, то надо родиться симпатичной девушкой. 

            - Архаично. – Произнес Трой. – Но с другой стороны, я бы тоже выбрал девушек, а не трех мужиков, непонятно зачем идущих вдоль дороги. Кто они, преступники, бродяги или нищие?

            - Значит, шансов у нас нет? – Сделал вывод Апанасий. 

            - Ну, почему нет, есть. Могут рыбаки снова попасться.

            - О, нет, это было испытание для моего обоняния. – Апанасий замахал руками. – В машине воняло хуже, чем дерьмо долбодятла.

            - Согласен. Этим было все равно кого сажать и в каком количестве. В нашем случае бесплатно можно рассчитывать только на нестандартно мыслящих людей. 

            Прошло два часа. Никто так и не остановился, чтобы подобрать нас. Впереди уже замаячил кемпинг, на котором всегда стояло много машин. Мне пришла в голову интересная идея, которую я хотел использовать, чтобы упросить людей подвезти. Мы подошли к комплексу строений от которых ветер нес в нашу сторону дым, напоенный ароматами жареного мяса и специй. 

            - Я проголодался. – Произнес Апанасий и громко сглотнул.

            - Потерпи, друг, тут бесплатно точно не накормят. 

            Небольшие одно и двухэтажные здания с кафе и гостиницами пестрели броскими названиями: «Оазис», «Таверна», «У Михалыча» и тому подобными произведениями народного творчества. У каждого стояло по несколько легковушек, позади которых выстроились вереницы фур и нефтевозов. Я выбрал минивэн, надеясь, что он не будет забит пассажирами. Через десять минут ожидания к нему вышли из «Таверны» двое, мужчина лет тридцати пяти и девушка, едва за двадцать. Я окликнул мужчину.

            - Добрый день! – Он остановился и с любопытством уставился на меня. – Извините, что отвлекаю, сейчас объясню причину. Мы – блогеры. Я из России, эти двое иностранцы. Мы делаем передачу об автостопе, чтобы выяснить, чья страна круче. Ездим без денег и смотрим, чьи водители отзывчивее. Наша цель, добраться до Москвы.

            - Издалека начали? – Спросил мужчина.

            - Из Владивостока. – Придумал я.

            - А парни откуда?

            - Буры из ЮАР. – Соврал я, чтобы он не попытался общаться с ними на английском.

            - Из ЮАР? – Удивился он. – Ладно. Куда вам надо?

            - Следующий чекпоинт у нас в городе. Там мы остановимся и сделаем предварительный видеомонтаж наших приключений.

            - Как здорово! – Девушка захлопала в ладоши. 

            - Садитесь назад. – Мужчина кивнул головой на заднее сиденье.

            - Эй, парни, идемте, у меня получилось. – Позвал я своих друзей на универсальном космическом языке. 

            Мы уселись. Пришлось прижаться друг к другу на среднем диване, так как третий ряд был забит какими-то сумками и коробками.

            - Мы переезжаем. – Сообщила девушка. – Вадима переводят на другую работу. Взяли самое необходимое. 

            - Здорово. – Произнес я нейтрально. – Смена обстановки это так замечательно. По себе знаю.

            - А мы немного волнуемся. 

            - Это нормально, мы же привыкаем к чему-то, потом приходится отрывать от себя. А вообще, человек так устроен, что желает перемен, не желая ничего менять в жизни. Парадокс.      

            - А почему вы ничего не снимаете? – Спросил Вадим. – Нам бы хотелось попасть в ваш фильм.

            - Извините, но мы допустили промашку, разрядили все телефоны. Зарядим в гостинице, в городе и тогда продолжим фильм. Мы обязательно упомянем вас. Вадим и?

            - Наталья. – Ответила девушка.

            - Вадим и Наталья на шикарном минивэне подобрали нас и провезли сотню километров бесплатно. Такими добрыми и бескорыстными людьми богата наша страна. Такой текст пойдет?

            - Здорово. – Наталья снова захлопала в ладоши. – А где смотреть?

            - На ютубе, разумеется. Бесплатное путешествие из Владивостока в Москву. Только мы еще не начали выкладывать. Надо обработать, как следует, чтобы смотрелось не как на коленке сделанное. 

            - Как хочется знать, о чем вы болтаете? – Произнес Апанасий. – Удивительно знакомый язык, будто раньше я его где-то слышал. 

            - Потерпи, завтра на нем будешь шпарить, как заправский житель страны.

            - Здорово.

            Я испытал настоящее облегчение, когда впереди показались городские многоэтажки. Вадим остановился у развилки дорог, ведущих к городу и объездной. 

            - Огромное вам спасибо. – Поблагодарил я семью. – Удачно устроится на новом месте.

            Город встретил нас особым городским запахом, который замечаешь только когда долго в нем не бываешь и шумом. Сотни машин в поле зрения стояли в пробках. 

            - Добро пожаловать в город. 

            - А мне в деревне больше понравилось. – Трой подозрительно осмотрелся. – Суетно.

            - Куда деваться. В городе всем всегда куда-то нужно. 

            - Да, в деревне было спокойнее. Кем ты говорил я могу там работать? – Вспомнил Апанасий.

            - Скотником, но это была шутка.

            До дома я повел своих товарищей пешком. Мы шли и рассматривали город. Во дворах уже не было того шума, что на выезде, и мои друзья немного примирились с этим. Мы шли мимо лавочек, на которых сидели старики и старушки, грея под летним солнцем свои косточки. Апанасий часто вызывал откровенное удивление у стариков и детей.

            - Ты популярен в народе. – Заметил я, минуя очередного малыша застывшего с открытым ртом верхом на трехколесном велосипеде. 

            - Алёса Поповись. – Вымолвил мальчишка восторженно.

            - Ого, аналогия с былинным героем. Устами младенца глаголет истина. Ты – вылитый Алеша Попович. 

            - Не знаю кто это, но чувствую себя перед людьми голым. Чего они так на меня пялятся?

            - Терпи. Не часто в нашем городе такие большие люди рождаются. Вон, смотри, девицы на тебя уже глаз положили. – Я показал ему на двух девушек лет шестнадцати, смотревших на Апанасия не сводя глаз.

            - Они же маленькие еще. Да и куда им до моей Камилы.

            - Браво. – Трой дважды хлопнул в ладоши. – Жаль она не слышит этого

            - Я серьезно. – Апанасий не понял иронии.

            Соблазнительно было запрыгнуть в автобус, который ехал в мою сторону, но совесть и воспитание не позволили мне прокатиться бесплатно. Даже новое амплуа помощника космического гангстера не исправило мои внутренние убеждения. Разве что врать мне стало намного легче. 

            Показался мой район. Все здесь было знакомо и исхожено многократно. Круглосуточный магазинчик, в котором вечно ошивались забулдыги, клянчащие опохмелиться. Парк, в котором меня гоняла шпана, наказанная впоследствии Айрис. Мне даже смешно было вспомнить этот момент, таким я казался немощным и трусливым, полная противоположность тому, кем я стал. Можно было все свалить на модификации, ставящие меня физически выше над большинством людей, но дело было не только в них. Не будь их, я бы все равно никуда не побежал, и даже не подумал испугаться. Меня бы позабавила ничем не обоснованная смелость шпаны.

            - А вот и наш дом. – Я показал на серенькую «панельку» о девяти этажах. 

            На скамейке перед подъездом сидела соседка тетя Алина. Она смотрела в экран своего кнопочного телефона, вытянув его от себя на максимальную длину. Увидев меня  в компании друзей, она тут же забыла о нем.

            - Гордей? Давно тебя не видела. А я твою девицу полдня назад видела, тоже с двумя подругами. Приехали что ли откуда?

            - Здрасьте. Ездили отдыхать. – Я прошел мимо, делая вид, что не собираюсь распространяться о своем отсутствии. 

            - А ты устал что ли? Дома сидел, ничего не делал. 

            - А вы прям уработались на скамейке сидеть.

            - Вот зараза. А я ведь квитанцию за свет тебе оплатила, подумала, отключат, холодильник разморозится и все пропадет. – Тетя Алина демонстративно уставилась в небо, строя обиду.

            - Простите. Доберусь до компьютера, верну вам сторицей. 

            - Ладно. Квитанция в двери воткнута. 

            Я набрал номер квартиры на домофоне. Раздался звенящий голос Айрис.

            - Приехали?

            - Ага, встречайте.