Я стираю свою тень 4

Глава 1

Мы долго не решались пройти УЗИ, хотели не знать до последнего пол нашего ребенка, но врач из женской консультации решила, что мы с Айрис какие-нибудь сектанты, идейно не принимающие человеческие блага. Припозорила нас так, что было слышно в коридоре. Даже моя супруга, привычная к критике, покраснела и промолчала, смущенно опустив глаза. Мы попытались невнятно объяснить ей, что не хотим знать пол ребенка, чтобы сделать себе сюрприз в день его рождения.

– Стишок Пушкина помните? – Спросила врач с легкой ухмылкой. – Родила царица в ночь не то сына, не то дочь, не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку.

– Я помню, но на вашем месте, я бы не рассказывал его молодым мамочкам. У них и без того гормональные всплески.

– А что вы мне тут старообрядцев корчите. С виду современные молодые люди, а строите из себя колхоз. Ложись на кушетку, – Врач повелительно кивнула моей супруге. – Странное имя у вас. Родители точно не сектанты?

– Как сказать, – Айрис легка на кушетку. – Мама у меня хиппи, а отец… о нем я немного знаю.

– Задери майку, – Приказала врач и взяла в руки датчик УЗИ. – Ого, как пупок торчит.

– Это нормально? – Забеспокоился я.

– Нормально. Была бы жирненькая, так не торчал.

Врач помазала живот Айрис прозрачной мазью и поводила датчиком, глядя в экран монитора. Я тоже смотрел туда и не видел ничего понятного. Какие-то черно-белые разводы, похожие на динамический тест Роршарха. Бросил взгляд на врача и заметил, что она нахмурилась.

– Всё нормально? – Поинтересовался я, чувствуя непроизвольно начинающееся волнение.

Вдруг мы с Айрис настолько далеки друг от друга в генетическом плане, что не способны дать нормальное потомство.

– Аппарат что ли сломался, – Она постучала датчиком по ладони и снова приложила к животу Айрис. – Не просвечивает. Ерунда какая-то. Один момент.

Ничуть не смущаясь, она расстегнула свой халат, задрала блузку, зафиксировав ее зубами, и поводила по своему животу.

– Чудеса. У меня все работает. Вот кишочки, маточка, все на месте. Слава богу, не беременна.

И тут мы с Айрис поняли свою промашку. Мы настолько уже дистанцировались от того, что в нас есть какие-то модификации, что забыли о них. Под кожей у нее был вживлен материал, способный отразить пулю и вероятно он не давал ультразвуку проникнуть глубже. Хорошо еще, что он растягивался вместе с растущим животом Айрис.

– Это, наверное, после аварии, – Соврала Айрис. – Ткань зарубцевалась, как попало.

– Не врите мне, никаких следов аварии нет. Из такой кожи только барабаны делать, – Врач не поверила. – Что это такое у тебя в животе? Вдруг кесарить придется?

– Я вам расскажу, – Айрис поднялась и села, свесив ноги с кушетки. – Дайте салфетку.

Врач протянула ей пару тканевых салфеток.

– Только вам придется держать язык за зубами. Умеете молчать?

– Хм, точно сектанты. Вшила себе что-то?

– Я не с Земли, – Произнесла Айрис и вцепилась взглядом во врача, чтобы заметить ее реакцию.

Женщина усмехнулась, оценив признание супруги, как сумасбродство.

– Как я сразу не догадалась, вы чокнулись на каком-то литературном источнике? Что с твоим животом, деточка? Нам надо знать, на случай, если у тебя не будет нормальной родовой деятельности. Какой сюрприз там ждет хирурга?

– Скальпель не проникнет глубже кожи, как не старайтесь. В земных условиях от того, что у меня под кожей, не избавиться. Так что будем надеяться на нормальные роды, – Айрис бросила взгляд на хирургический инструмент, выложенный в рядок рядом с аппаратом УЗИ. Потянулась и взяла в руки предмет, похожий на долото, только полностью металлический. Врач испуганно посмотрела на нее.

– Металл? – спросила Айрис.

– Да, хирургический, нержавеющий, медицинская сталь. Очень твердый.

Айрис взяла «долото» двумя руками и сломала его без особых усилий. Демонстрация явных способностей обычно избавляла от долгих убеждений. Врача одолел ступор. Она несколько раз переводила взгляд с рук моей жены, державших сломанный инструмент, на ее лицо и не могла вымолвить ни слова.

– Это немецкий инструмент. Он стоит больше пятнадцати тысяч, – наконец произнесла она.

– Мы вам компенсируем, – быстро нашелся я. – А еще мы доплатим вам, чтобы вы сделали нам нормальное заключение и не болтали о том, что видели. Идет?

– Меня хирург прикончит этими обломками, – врач вытерла выступивший на лбу пот.

– Сколько? – я постарался перевести разговор в конструктивное русло.

– В смысле?

– Мы компенсируем вам материальные и моральные расходы. Назовите сумму, – мне приятно было выступить в роли богача, сорящего деньгами. Камила периодически делилась с нами своими нетрудовыми доходами.

Врач смутилась. В ней начали борьбу два основных психотипа, уживающиеся в одном человеке, порядочного «обиженки» и прагматичного «меркантила».

– Тридцать, – озвучила она компромиссную сумму и посмотрела на нас с неуверенностью, будто замахнулась на недосягаемую величину.

– Мы заплатим вам сто, – Айрис легко спрыгнула с кушетки. – Но вы обещайте нам не распространяться о нашем случае. Все-таки мы очутились на этой планете не просто так. Прячемся от космических гангстеров, своих бывших нанимателей. Они свидетелей не оставляют в живых.

– Конечно, конечно. Я понимаю вас, – затараторила врач, готовая за предложенную сумму терпеть любой секрет. – По ошибке приняла вас за сектантов, а вы… вон кто… – Она не нашла подходящих слов описать нас.

– Спасибо, – поблагодарил я женщину. – Вам переводом или наличкой?

– Наличкой, если можно. Не хочу, чтобы следы оставались.

К счастью у меня имелась необходимая сумма. Мы тоже иногда переживали, что Камила даст маху и засветит движение виртуальных денег, поэтому периодически снимали их и держали в бумаге. Я отсчитал сотню из пухлого кошелька и протянул пачку врачу. Она открыла ящик стола и показала взглядом убрать наличность туда. Я сунул их между стопкой бумаг и медицинских масок. Видимо, кое-какой опыт взяточничества у нашего доктора имелся. Хотя, как можно заработать на УЗИ мне было неясно. Подделывать результаты в угоду клиенту? Смешно и бесполезно. Но я был человеком некоммерческого склада ума, поэтому не особо зациклился на этом.

– Не переживайте, у нас все будет хорошо, – успокоила ее Айрис. – Наши организмы абсолютно здоровы, благодаря использованию медицинских капсул.

– Замечательно. Хотя здоровых людей не бывает, бывают только недообследованные, – врач любезно приоткрыла нам дверь.

– Всего хорошего, – откланялся я.

– Удачных родов, – напутствовала она напоследок.

Мы с Айрис вышли на улицу. Пока были на приеме, начался снег. Ветер стих. Крупные снежинки падали отвесно, бесшумно, скрадывая звуки города. Прекрасный уютный миг погоды, которым хотелось наслаждаться. Мы пошли домой пешком.

– Зачем ты ей рассказала? – поинтересовался я у супруги недавней историей с врачом.

– Не знаю. Захотелось вдруг поделиться с кем-то своим происхождением. Увидеть ее реакцию. Иногда ловлю себя на мысли, что сложно прикидываться тем, за кого тебя принимают. Я ведь из космоса, из такого далека, что астрономы были бы в шоке от таких расстояний. А на меня смотрят, как на очередную беременную бабу.

– Была бы врач мужиком, может быть и смотрела бы иначе. Ты у меня фантастически красивая, Аэлита и Гианэя нервно курят в сторонке. Даже с таким бронеживотиком.

Айрис рассмеялась. Слепила снежок и бросила в меня. Естественно, она не могла промахнуться. Я бросил в нее снежком в ответ правой рукой, которая отросла заново и не имела модификаций, и промахнулся. Она рассмеялась еще сильнее.

– Грешно смеяться над неполноценным человеком, – в шутку упрекнул я ее. – Вот смоюсь опять в космос, такую модификацию себе поставлю, супермен от зависти сдохнет.

– А мне нравится, что у тебя есть хоть что-то настоящее, человеческое. Ты становишься таким милым, когда похож на себя прежнего.

– Фу, не напоминай мне обо мне. Я таким сюсей-масюсей был, что блевать тянет.

– Это же здорово, меняться, оставаясь собой. Если ты комплексуешь без синтетических дополнений, то ты являешься не собой, а приложением к механизмам.

– С ними спокойней. Физическая сила, острый ум и мгновенная реакция позволяют мне не думать о том, что будет, если я вдруг попаду в неприятную ситуацию, в которой будет иметь значение умение драться. Я же как не был задирой, так им и не стал. Зато мой уверенный взгляд отбивает у всякой шпаны желание дерзить. Вон вчера подрезал нечаянно одного на Приоре, он тормознул и собрался всей компанией, что сидела в его машине, проучить меня. Я вышел, посмотрел на них, как на будущих жертв, они сели назад в машину и уехали. Здорово же?

– Ты мне не рассказывал?

– А чего рассказывать. Тебе нельзя сейчас волноваться.

– Мой могучий герой!

Айрис подошла ко мне, одной рукой обняла по-хозяйски, второй сняла с головы шапку и поцеловала в голову. Проходившая мимо нас пожилая женщина с сумками закатила под лоб глаза. Ей показались наши игры неуместными.

– Народ пугаешь своей непосредственностью, – я вырвался из плотных объятий супруги и водрузил шапку на место.

– Сами виноваты, радоваться не умеют. – Айрис взяла в варежки пригоршню снега и приложила к лицу. – Как это здорово! Знаешь, Гордей, – она облизала тающий снег, стекающий к губам, – у меня есть огромное желание стать министром культуры твоей страны. Надо прекращать это уныние. Беременной бабе неоткуда почерпнуть радости, одна тоска по всем каналам.

– Нашей страны, – поправил я ее. – Идея хорошая, но ты представь какой гадюшник в этом министерстве. Богема не может жить без склок.

– А я бы устроила им там такую дисциплину, Джанбоб аплодировал бы стоя. Тьфу-тьфу-тьфу, не к добру вспомнила.

– Ты совсем стала местной, суеверной.

– Станешь тут, когда в каждом сериале люди по приметам живут, а не по уму.

– И какие новшества ты бы ввела, чтобы развеселить народ? – поинтересовался я.

– Я бы сделала информационную передачу, в которой были два ведущих. Один рассказывал бы плохие новости, а второй хорошие. И к концу выпуска у плохого появлялись бы мешки под глазами, отечный вид, хриплый голос, засаленные волосы, а у второго все становилось бы только лучше, румянец на щеках, горящие глаза. Первого уносили бы врачи, а второй заканчивал выпуск в маске, очках и на лыжах. Класс?

– Здорово и справедливо, но очень новаторски. Народ не сразу бы принял. Хорошие новости, это когда убили не тебя, а соседа. А плохие, когда у соседа всё лучше, чем у тебя.

– М-да, местные тонкости мировосприятия мне не совсем по нраву.

– Тебе пришлось бы устраивать железную дисциплину во всей стране и заставлять народ радоваться по команде. А мы с тобой даже ребенка еще не воспитали, куда уж нам до министерства.

– Э-хе-хе. – Айрис слепила снежок и запулила им в спину одного из парней, кучкующихся у табачного ларька.

Разумеется, она попала. Резко отвернулась и сделала вид, что это не она. Я из любопытства дождался реакции. Естественно, «жертва» решил, что это я. Четверо парней, по виду всем в районе двадцати или чуть за, решительно направились в нашу сторону.

– Ты хотела веселья, сейчас его получишь, – Пробубнил я.

– Я видела по телеку, Далай Лама так делал.

Айрис обернулась и широко улыбаясь, посмотрела на приближающуюся ватагу. Она надеялась обезоружить их улыбкой, но парни решили, что это насмешка. У одного в руках показался пистолет, либо пневматика, либо травмат.

– Ребята, это я бросила снежок. Простите, что попала. Хотела просто пошутить, – попыталась она загасить конфликт.

– Не переводи стрелки корова, это твой ё…рь бросил, мы видели. Иди сюда, утырок!

Начался «танец» вожака. Выпятив вперед грудь и расставив в сторону пальцы, он пытался вызвать во мне чувство страха, но только рассмешил. Я не сдержался и рассмеялся. Вожака мое поведение обескуражило и обидело. Он выхватил из рук товарища пистолет и направился ко мне.

– Парень, не дури. Приношу свои извинения за инцидент, – теперь уже я попытался загасить конфликт.

– Поздно, кровью придется смывать. – Он направил в меня оружие и выстрелил.

Я успел отскочить от первой пули, но от второй из-за скользкой опоры под ногами, не получилось. Пуля больно ударила меня в грудь. Я даже вскрикнул и чуть не потерял равновесие. Дальше произошло то, чего хулиганы не ожидали. Беременная девушка со скоростью гепарда, метнулась к вожаку. Он, отвлеченный на меня, даже не заметил ее приближения. Айрис вырвала из его рук пистолет, одновременно ударом ноги отправив парня в сугроб. На глазах у его товарищей сломала пистолет пополам. От ее любезности и веселья не осталось следа. Взгляд горел яростью.

– Ваша машина? – Айрис кивнула в сторону ржавой «девятки».

Один из парней робко кивнул. Моя супруга метнула в ее сторону обломки пистолета, пробившие дверки машины насквозь.

– Всем радоваться! – выкрикнула она.

Она подошла ко мне и состроила жалобную мину.

– Прости, Гордеюшка. Больно? – Она полезла ко мне, чтобы расстегнуть куртку.

В месте попадания пули осталась дырка. Я расстегнул куртку сам и обнаружил на коже огромный синяк с гематомой под ключицей с левой стороны.

– Резиновая, – решил я. – Это был травматический пистолет.

– Сейчас придем домой и сразу в капсулу. Ой, какая я дура, а?

– Не, ну в какой-то момент мне тоже было весело. – Мне стало немного жалко Айрис. Она становилась такой ранимой, когда ее искренние добрые чувства натыкались на стену непонимания землян. – Но воспитателем в детский сад я бы тебя не пустил.

Товарищи подняли из снега вожака и поспешно ретировались. Мы продолжили путь в сторону дома.

– А вдруг я не смогу воспитать ребенка? Это же такая ответственность. Столько нюансов нужно учитывать, чтобы правильно воспитать. Вырастет, как я в свои худшие годы.

– Или как я до нашего знакомства.

– Что делать, Гордей? – Айрис посмотрела на меня так, будто решила в этот момент поставить вопрос об уместности рождения ребенка.

– Ничего. Я где-то читал, что надо воспитывать себя, а не ребенка, потому что он неосознанно перенимает опыт родителей. Справимся, если ты не будешь искать веселья во всем. Скоро в нашем городе каждая собака будет знать, что связываться с нами себе дороже. А это будет привлекать к нам ненужное внимание.

– Я поняла, Гордей. С этого момента больше никаких импровизаций. Всё буду спрашивать у тебя.

– Но-но, полегче. Ты меня быстро утомишь или я решу, что без моего совета ты и в туалет самостоятельно сходить не сможешь. Просто пойми, что мы, жители этой планеты, в большинстве своем превентивно негативны. Для радости нужен повод, а для уныния нет.

– Ты же не такой?

– Только благодаря тебе. Пришлось, знаете ли, напрячься, чтобы не упустить такую красавицу.

– Ладно, спасибо. Вот и пришли.

Снега во дворе навалило порядком. Дворник чистил парковку, а моя машина мешала.

– Иди домой, а я перееду, – предупредил я Айрис. – Пока дядька не нацарапал на машине что-нибудь обидное.

– Давай, я поставлю кофе.

Она убежала в подъезд, а я прошел к машине.

– Сейчас перееду,– предупредил я дворника.

– Давай, а то я тут уже час лишний трусь, жду, пока стоянку освободят. Мария Александровна не засчитает смену, если я не вычищу полностью. Такая вредная баба.

Я забрался в машину и завел ее. Дизель зимой грелся плохо. Пока не поедешь, не нагреется. Ждать не стал, переехал на чистое место. Увидел в колодце подстаканника бутылочку коньяка из отеля, подаренную нам Кианой и Троем и решил сделать дворнику презент, компенсировав неудобства.

– Держите, презент от фирмы. – Я протянул ему бутылочку.

– Что это? – Он уставился на бутылку. – Сувенир?

– Это стограммовая бутылка хорошего коньяка. Из отеля.

– Ты чё, решил, раз я дворник, значит обязательно алкаш? – он уставился на меня недобрым взглядом.

– Я так не думал. Это моя бутылка, и я иногда позволяю себе выпить, подумал, почему бы не угостить хорошего человека отличным коньяком. Поймите меня правильно.

– Ладно, поверю, – он забрал бутылку, посмотрел ее на просвет, быстро свинтил пробку и вытряс содержимое в рот. – Ничё так, не слишком поганенько. Еще есть? – дворник утер рукавицей щетинистый подбородок.

– Нет.

– Раздразнил только. Дай сотку, потом отдам.

Я вынул из кошелька сто рублей и отдал дворнику.

– Вот, деньгами человека никогда не обидишь. – Он убрал купюру под шапку. – Сейчас дочищу и смотаюсь в магаз за допингом.

Не успел я дойти до подъезда, как дворник, прикопав лопату в сугробе, трусцой направился в сторону недавно открывшегося сетевого алкогольного магазина. Трудно быть тем, за кого тебя принимают.

Айрис встретила меня у порога. Выглядела она взволнованно.

– Гордей, кажется, началось, – произнесла она слезливым жалобным тоном.

– Что началось?

– Родовая деятельность. Я что-то почувствовала. Наверное, это были схватки.

– Рано же?

– Так ведь мы не знаем точно, когда зачали. У нас разброс в целый месяц.

– Блин! Ведь были схватки боевые… – Я растерялся и начал заново надевать обувь.

– Ты куда? – Спросила Айрис.

– Не знаю, но куда-то надо. Мне самому тебя везти или скорую вызвать?

– Подожди, рано еще паниковать, вдруг, показалось?

– Н–да, предполагал я, что это будет волнительный момент, но как-то иначе. – Я снова скинул обувь. – Кофе приготовила?

– Ой! – Айрис убежала на кухню и загремела посудой. – Убежал! Сейчас опять поставлю.

Боль в грудной клетке ушла на задний план. Сердечко мое застучало в висках, мешая взять себя в руки и успокоиться. Я так не волновался с того момента, когда Джанбоб чуть не прикончил меня. Хотя нет, то волнение было иного рода. Тогда злость не давала мне как следует напугаться, а сейчас я чувствовал, как увлажнились мои ладони, а во рту стало сухо. Непонятно почему я так волновался. Знал, что медицина у нас на должном уровне, что в спальне лежит капсула, в которую можно положить Айрис в случае каких-то проблем, но все равно мне было страшно. Вдруг врачи отвлекутся, вдруг санитарки не доглядят, вдруг малыш получится каким-нибудь уродцем. Капсулой этого не исправить.

Я вошел в гостиную и сел за стол, подперев лоб рукой.

– Гордей, возьми себя в руки. Если и ты начнешь строить из себя паникера, то я окончательно расклеюсь. Тебе самому надо в капсулу, подлечить рану.

– Я в порядке. Не каждый день моя жена рожает. Процесс этот опасный. – Я изобразил мимикой и руками, как сую голову в узкое пространство. – Для матери и ребенка. Я попрошу врачей, чтобы они разрешили мне быть рядом. Буду держать твою капсулу наготове.

– Спасибо. Твое присутствие рядом добавит мне уверенности и спокойствия. Только давай сейчас успокоимся. Мне кажется, я сама придумала себе схватки.

– Серьезно?

– Да. Я почитала в интернете, и что-то на них не совсем похоже.

– Блин, Айрис, я потерял десять лет жизни от волнения. У меня вон, седой волос появился.

– Это перо.

– У меня седое перо уже лезет. Из куртки.

Айрис сняла турку с плиты и разлила нам кофе. Себе разбавила пополам с водой, считая, что крепкий вреден ей и ребенку. Я быстро выпил. В груди саднило от боли и мне не терпелось ее унять.

– Ладно, пойду завалюсь в капсулу. Вылечу себя от физических и моральных последствий твоих шуток.

Я поцеловал Айрис в губы и живот. Малыш ткнул меня через живот мамки в нос. Айрис рассмеялась.

– Наверное, у нас будет сын. Так он приветствует своего отца, – решила Айрис.

– А если это дочь, которая протягивает мне ножку для поцелуя?

– Ну, может быть и дочь. Ахея.

– Кто?

– Ахея. Красивое имя.

– Нет, нет, нет. Никакой Ахеи. В космосе еще куда ни шло, но тут никаких Ахей. Жена Айрис и дочь Ахея, звучит, будто я живу в древнегреческом сонмище богов.

– А что ты предлагаешь?

– Если на «А», то у меня такие варианты: Арина, Алена, Александра.

– Это так устарело, звучит, как клички пещерных людей.

– Но-но, нормально звучит. Иди приляг на кровать, а я подле, в капсуле почилю, потом договорим.

– Ладно.

Я разделся и лег в капсулу. Ее щупальца присосались к моей коже и заставили заснуть. Во сне процесс заживления происходил намного быстрее. На полное восстановление ушло минут двадцать, но по ощущениям будто прошло несколько часов. Я чувствовал себя прекрасно. На груди остался едва заметный след, который должен был исчезнуть через пару процедур.

Айрис на кровати не было. Я прислушался. В другой спальне клацали кнопки клавиатуры компьютера. Она с кем-то переписывалась. Я решил, что с Камилой или Кианой. Вошел в спальню и застал ее в слезах.

– Это были схватки, Гордей. Я скоро рожу. Меня надо в больницу, в смысле, в роддом.

– Так, так, так. Сами поедем или вызвать скорую?

– Давай сами. Я не хочу ехать с чужими людьми. 

– Хорошо. Я пошел заводить машину, а ты собери вещи.

– Они у меня уже давно собраны.

– Тогда жди, я заведу и поднимусь за тобой.

Мне удалось одеться гораздо быстрее, чем за сорок пять секунд. Выскочил в подъезд и побежал по ступенькам, чтобы не тратить драгоценные секунды на лифт. На лавке перед подъездом спал, поджав под себя ноги, дворник. Зря я сделал ему презент, спровоцировав запой. После снегопада начало подмораживать. Небо вызвездило. Я завел машину, поставил климат на обогрев, благо здесь тепло шло не только от двигателя, но и от встроенных в воздуховоды электрических обогревателей. Прежде, чем подняться за Айрис, затащил дворника в подъезд и усадил его к теплой трубе.

Супруга стояла в дверях. Мы закрыли дверь и на лифте спустились вниз. По дороге я расспросил, все ли она взяла с собой. Вроде бы ничего не забыли. В роддом ехал словно во сне, благо машин на дороге уже было не много. Я первым забежал в приемное отделение роддома и набросился на дежурную сестру.

– Жена рожает, что делать?

– Как рожает? Ребенок уже показался?

– Нет, не показался. Только схватки. Она в машине. С чего начинать?

– Начните с того, что возьмете себя в руки. Все рожают, и нет в этом ничего такого. Она идти может?

– Да.

– Ведите вместе с вещами, заключениями из женской консультации и прочими документами.

– Сейчас, – я было рванул к выходу, но тут же вернулся. – А мне можно присутствовать?

– В нашем роддоме это не практикуется. Мы за стерильность и традиции.

– Жаль. Ладно, я сейчас.

Мы вошли с Айрис в приемное отделение через минуту. Нас приняла уже другая сестра, проверила бумаги, задала стандартные вопросы и взяв под локоток мою Айрис повела ее вглубь роддома.

– Айрис, а телефон взяла?

– Нет, забыла.

– Ну, вот, оставила меня в неведении.

– Привозите, передам, – успокоила меня дежурная сестра.

– Я мигом.

У меня ушло минут двадцать, чтобы добраться до дома и найти ее телефон. На обратном пути меня остановили инспекторы ГИБДД и поинтересовались причиной спешки. Я объяснил им ситуацию.

– Ладно, давай за нами, с сиреной и мигалками долетим гораздо быстрее.

Я был им очень благодарен. Наш кортеж из двух машин пронесся несколько раз на красный сигнал светофора. У роддома мы очутились через пять минут.

– Спасибо мужики! – поблагодарил я их от все души. – Просите что угодно.

– Больше не гоняй.

– Обещаю, – я отсалютовал.

Дежурная сестра встретила меня улыбкой.

– Готовят уже вашу жену к родам, – сообщила она.

– Как? Так быстро?

– Как говорила моя мама, срать и родить нельзя погодить. Простите за физиологичность.

– А как это готовят?

– Тебе не надо знать. Езжай домой и жди сообщение от жены. Не бухай только, а то есть у вас такая привычка, забивать страх водкой. Вдруг что-нибудь понадобится.

– Я не пью. А вы тут еще долго будете? – поинтересовался я.

– С какой целью интересуетесь?

– Я хочу, чтобы меня держали в курсе здоровья моей жены. – Я вынул кошелек и достал из него пятитысячную купюру. – В режиме реального времени.

– Я буду здесь еще восемь часов. Запишите мой телефон.

Мы обменялись номерами, после чего, с тяжелым сердцем я вернулся домой. Пил чай и сидел перед телевизором всю ночь. Звонил медсестре раз десять, но она сказала, что Айрис еще не родила. Потом я как-то незаметно уснул и проснулся от того, что пискнул разряжающийся телефон. Я взял трубку в руки, чтобы поставить ее на зарядку и увидел непрочитанное сообщение от Айрис. Открыл его трясущимися руками: «Гордей, поздравляю, ты стал папой сынульки. Правда, он такой страшненький».

Дикий радостный крик огласил пространство нашей квартиры.

Глава 2

– Ярило? Ярило? – переспросила меня Айрис, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. – Я хоть и не носитель русского языка, но у меня уже напрашиваются всякие неприличные рифмы к этому имени. Никогда в нашей семье не будет никакого Ярилы.

– Что ты завелась? Это были размышления вслух. Хотел чего-то исконного, знакового, символичного, такого, чтобы между космосом и Землей. Ярило – это бог Солнца из старославянских мифов, а оно, как раз, посередине между нашими мирами.

– Нет!

– Твои варианты.

Ярило было примерно двадцатым именем, которое я предложил. Бедный малыш спал в кроватке, не понимая, какая жаркая схватка разыгралась между его родителями, пытающимися выбрать для него устраивающее обоих имя. Айрис выписали на третий день к вечеру. Мы забрали ее всей нашей бандой, включая моих родителей и Михаила с Марией, прилетевших в город тайно. Женщины «вылизывали» нашу квартиру дочиста. Я с мужиками собирал кроватку для сына, бегал по магазинам в поисках погремушек и картинок со Смешариками на стены. Оказывается, мы с Айрис многого не знали и упустили, плохо подготовившись к появлению нового члена семьи.

Айрис выглядела замечательно. Немного схуднула и побледнела за эти три дня в больнице, но в противовес к этому, у нее увеличилась грудь, изменив фигуру. Она сделалась более женственной. Наш безымянный малыш, когда не спал, висел на ее титьках, как клещ, охраняя свое эксклюзивное право на них.

– Кальмеций, – предложила свой вариант Айрис.

– Что? Это как кальций, что-то про известковый налет, а не про человека.

– Герикап.

– Айрис, ты вызываешь демона? Он уже во мне просыпается. У вас там нормальные имена бывают? Еще несколько вариантов и я буду согласен на Джанбоба. Джанбоб Гордеевич звучит?

– Отвратительно звучит. Ну почему такое простое дело вызвало у нас столько проблем.

– Михаил. В честь Михаила Аркадьевича.

– Нет. Михаил у меня ассоциируется с пожилым мужчиной. Нужно что-то юное, брызжущее энергией во все стороны.

– Модест?

– Да что тебя на какие-то странные имена тянет? Мы будто придумываем имя для планеты, на которой бесследно пропадают люди. Асметил?

– Метил? Ни в коем случае. Метил – яд, от него слепнут. Хотя удобно, первый сын Асметил, второй – Асэтил, третий Аспропил, и ничего придумывать не надо.  

– Как я устала, Гордей. Согласна на любой твой вариант, кроме тех, от которых отказалась, – Айрис откинулась на спинку кресла.

Халат распахнулся, оголив сочную грудь. Я плотоядно уставился на нее.

– Пока эта кормушка не для утех, – она запахнулась.

– Вместо него должен был родиться я.

– Может назвать в честь деда? – ни с того, ни с сего предложила Айрис.

– Николаем?

– Х-м, Николай, Никола, Никас, Нико, Ник. У нас часто используют производные от этого имени. Если случится вернуться на станцию, то у малыша не возникнет барьера со сверстниками, смеющимися над странным именем. Я бы звала его Ником или Никасом.

– Бате понравится. Только давай, чтобы это было не одолжение и не от усталости, а от души. Тебе правда нравится это имя?

– Да. Еще мне нравится характер твоего отца.

– Да ладно?

– Серьезно. Он такой прямолинейный, что никогда не ждешь от него тайной подлости. Не нравится – скажет. Если не скажет, значит нравится.

– Это точно. Если молчит, значит доволен.

Наш малыш заворочался и запыхтел.

– А ну-ка маленький Никас, иди к мамочке, – Айрис взяла его на руки и приложила к груди.

Тот сразу заработал как маленький насос, положив маленькую розовую ладонь на материнскую грудь. С этого мгновения сын для меня обрел личность, у которой было имя.

Для нас с Айрис начался новый этап нашей жизни. Теперь нас было трое, и этот новый третий член семьи требовал к себе столько внимания, что нам не оставалось его друг на друга. Изменилось всё. Айрис теперь не могла есть все подряд, иначе у Никаса болел животик и он мог проорать всю ночь. Сутки делились не часами, а периодичностью стула нашего малыша. Айрис осматривала какашки со знанием дела, сличала с фотографиями из интернета и собственно по ним определяла, нужно беспокоиться о здоровье ребенка или еще рано. Своей капсулы у Никаса еще не было. Его здоровье было целиком и полностью в наших руках и руках российского здравоохранения, а это вселяло определенные опасения и заставляло нас быть маниакально предусмотрительными.

Нас навещали пару раз родители. Мать дала несколько ценных советов по обращению с малышами. Она показала, как надо выкладывать орущего ребенка на животик, чтобы он избавился от газов. Она сэкономила бы нам кучу времени, если бы рассказала об этом раньше. Потом оказалось, что лежа на животе, малыш тренирует мышцы шеи и сможет раньше держать голову. Мой отец, как дед, имя которого носит внук, несколько раз брал его на руки, ходил с ним по дому, разговаривал, но каждый раз возвращал с одним и тем же комментарием.

– Держи, Колька обосрался.

– Пап, нельзя как-то нежнее, – попросил я его, зная, что Айрис коробит от режущего слух слова.

– Не давайте мне его больше. Возьму на руки, когда сам на горшок начнет проситься. А будете так с ним цацкаться, он вам до женихов в штаны срать будет.

– Пап, ему чуть больше месяца.

– Первые месяцы самые важные для формирования характера. Не спешите, как ненормальные на первый его писк, дайте прочувствовать ему всю прелесть ситуации. Пусть покряхтит в своем говне, поймет, как это неприятно валить в штаны. Пусть полежит чуть-чуть голодным, прочувствует ценность еды. А то чуть что, сразу затыкаете его сиськой. Это же мужик будущий, он должен уметь терпеть, ждать и думать. Он так и говорить быстрее научится.

Мы потом обсуждали несколько раз отцовские советы с Айрис и пришли к выводу, что отец прав. Никас, если его сразу не начать кормить, как только он что-то вякнул, начинал издавать разные звуки, будто подбирал сигналы, которые мы должны были понять. Постепенно мы научились распознавать его возгласы, имитировать их, делая вид, что общаемся. Наградой нам были его улыбки, доводящие до слез умиления.

– Как же мы жили-то без тебя раньше? – удивлялась Айрис.

Сейчас невозможно было представить то время, когда Никаса не было с нами. Весь мир зациклился на нем. Какой космос, какая станция, какой Джанбоб! Ничего этого не существовало. Выдумка, фантазия, которой компенсировали отсутствие ребенка. Даже Айрис призналась, что ей совсем неинтересно теперь думать о прежней жизни, даже как-то стыдно за глупые мысли, владеющие ее сознанием в прошлом.

Наступила весна, вторая половина мая. Природа расцвела, заблагоухала цветущими садами. Никас подрос, оформился в забавного толстощекого малыша. Мы решили съездить в деревню, пожить у родителей неделю, чтобы сын подышал чистым воздухом, да и самим отдохнуть от городских стен. Я взял миниотпуск на десять дней. Рано утром мы забили багажник машины всем необходимым и отправились не спеша в деревню к родителям. Для уставшей от однообразия Айрис, эта поездка была сравнима с путешествием за семь морей. Она жадно рассматривала придорожные пейзажи, комментировала их и восторгалась, будто мы ехали среди инопланетных красот.

– Тебе не понять, – ответила она на мою поддевку. – Я же выросла во всем искусственном. Пока сидела дома с Никасом, будто вернулась в то время, когда жила на станции. Земля красивая планета, особенно весной. Пробуждение, радость начала новой жизни, – она поцеловала спящего сына в носик.

Тот сморщил его, похныкал и снова уснул. Машина действовала на него снотворно.

Родители были предупреждены о нашем визите и поэтому встречали у ворот. Отец открыл их и показал, куда ставить машину. Он даже убрал куда-то свои железки, к которым запрещал прикасаться, чтобы появилось место для парковки. Мать приняла кулек с внуком из рук Айрис и сразу начала сюсюкать.

– Нин, хорош, не порть мне внука. Дай сюда.

Никас пошел по рукам. Дед откинул уголок пеленки, открыв ему лицо. Внуку попало солнце в глаза, он сморщился и чихнул, обрызгав деда слюной.

– Пометил, – довольно произнес отец. – Будь здоров, Колька.

Внук улыбнулся беззубым ртом и агукнул на радость деду.

– Проходите в дом, у нас всё накрыто. Ждали вас, – пригласила мать. – Отец уже пару раз приложился, чтобы время быстрее шло.

– Сейчас, достану вещи из багажника, – предупредил я.

– Я помогу, – вызвался отец.

Он заглянул внутрь машины и присвистнул.

– Вот это вы снарядились, как драпающие оккупанты. Никак на год к нам приехали?

– Здесь все самое нужное, пап. Еда, коляска, сменные пеленки, подгузники, костюмчики, аптечка, чистая вода для малышей.

– Дааа, времена. У тебя, помнится, с собой только сменный подгузник из марли был, да баночка с зеленкой, а поили тебя водой из-под крана.

– Ну, сейчас все не так и слава богу.

– Двух вам не потянуть с такой машиной, барахло не влезет. Придется автобус покупать.

– Шутник. Когда соберемся второго заводить, Никас уже подрастет.

– Что за имя? Не зови его при мне так. Зови Колькой. У них там в Канаде может и живут всякие Никасы, но тут Россия и нечего коверкать хорошее имя.

– Ладно, буду звать его при тебе Колькой.

– Молодец. А то вы такие современные стали, как с другой планеты.

Мы разгрузили вещи и сложили их на солнечной веранде. Прошли в дом и сели за стол. Айрис с вожделением смотрела на угощения. Мать вынимала в большую тарелку пельмени.

– Давайте в качестве аперитива перед пельменями бахнем по рюмочке, – предложил отец. – Дамы, вы с нами? – он посмотрел на Айрис.

– Я с вами. Врач сказал, что нельзя красные напитки, иначе диатез у ребенка будет, а водку можно.

– Хорошо, что хоть иногда попадаются нормальные врачи. – Он налил ледяную водку в рюмку, и та сразу покрылась инеем.

Мы долго сидели за столом, не торопясь ели, болтали. Айрис дважды покормила Никаса. Наш малыш, видимо под разговоры, чувствовал умиротворение и безмятежно спал. Мне тоже было очень хорошо и спокойно, будто я снова ребенок, избавившийся от ответственности быть взрослым рядом с родителями. Еда и алкоголь сморили меня.

Я проспал до вечера. Айрис призналась, что тоже прикладывалась рядом, но сынок не дал ей отдохнуть как следует. Мы выбрались на свежий воздух в беседку. Мать ушла встречать коров, а отец, пользуясь моментом, принес и поставил на стол бутылку с мутноватой жидкостью.

– Что это? – подозрительно поинтересовался я.

– Пробудин. Снимает последствия сна как рукой и лечит похмельный синдром.

– Почему цвет такой?

– Ингредиенты дают, – отец налил в две рюмки. – Айрис не наливаю, не знаю, как скажется на Кольке.

– Я не спала, и у меня нет похмельного синдрома, – призналась супруга.

– Вот и замечательно. Пей.

Я взял рюмку и понюхал. Смесь алкоголя и мятного. Зажмурился, выдохнул и выпил. Вначале рот, а потом и внутренности наполнились ледяным огнем. Я вытаращил глаза и задышал.

– Я тебе говорил, Пробудин. Тонизирует на раз, – отец усмехнулся, довольный произведенным эффектом.

– Ты там самую ядовитую жвачку растворил?

– Нет, «Пектусин», таблетки от кашля. Нашел в аптечке. Думаю, еще с советских времен лежат. Решил растворить и посмотреть, что получится. По-моему, здорово. Лечит похмелье, сонливость и кашель.

– Второй раз я эту дрянь выпить не смогу.

– И не надо. Пробудин употребляют в медицинских количествах. Полегчало ведь?

– Да, – мне действительно стало веселее. – Я снова проголодался.

– Подожди, сейчас мать коров подоит, и сядем ужинать.

Айрис держала Никаса перед собой, чтобы он любовался своими большими глазками на деревенские просторы. Ему и вправду все было интересно. Он пытался следить за собакой, гремящей цепью во время вычесывания задней лапой блох. Вздрагивал от ее периодического лая, но не плакал. Вздрагивал от петуха, решившего прокукарекать. От коровы, заглянувшей во двор через забор, затянувшей на полном выдохе протяжное «мууу». Наш малыш поглощал новый мир с любопытством. Не зря мы решили вывезти его из города.

Мать подоила корову. Промчалась мимо нас с ведром на летнюю кухню и вернулась оттуда с большим блюдом отваренной картошки, облитой маслом с луком, банкой соленых опят, маринованным болгарским перцем и нарезанным салом. Айрис отдала мне сына и стала помогать матери сервировать стол.

Мы еще немного выпили с отцом и принялись неторопливо есть. Погода благоприятствовала ужину на свежем воздухе. Комары еще не появились, мухи уже не летали в сумерках.

– Гордей, помнишь поляну за Кривой балкой? Там лесок, ручей, пацаны там шалаши строили лет двадцать назад.

– Помню, а что?

– Ай, Нин, ты про эту брехню хочешь рассказать? – Отец отмахнулся, как от назойливой мухи. – Людям скучно в деревне, вот и сочиняют.

– Ты не видел, а люди видели, не мешай. – Мать не стала его слушать. – Там видят по ночам какие-то огни время от времени. Они бесшумно двигаются, будто по кругу. А днем придут, ничего нет. А ночью опять бегают.

– Да пацаны это дурью маются, – категорически заявил отец. – Как двадцать лет назад маялись, так и сейчас. Вам лишь бы в чудеса всякие верить и пришельцев. Скажи мне, Айрис, у вас в Канаде тоже во всякую дрянь верят.

– Пап, вы про что? – Айрис улыбнулась и посмотрела на меня.

– НЛО, круги на полях, пришельцы, что они пирамиды построили.

– Верят некоторые, но я точно в эту ерунду не верю. Откуда взяться инопланетянам? Сидят все по своим планетам, ужинают и никуда лететь не собираются. Надо им на какую-то Землю лететь пирамиды строить?

– Вот, зрелые мысли. Хорошо, что в вашей семье есть человек с такими взглядами, а то Гордей, он, знаешь ли, любит иногда оторваться от земли. В детстве как привяжется со своими фантастическими идеями, думал, писателем станет, или в психушку загремит, такой не от мира сего был.

– Коль, не наговаривай на сына. Нормальным он был и есть. Это ты простоватый, как три рубля, вот любой умнее тебя отклонением кажется.

– А давно там огни видят? – спросила Айрис.

– Дней десять уже. В смысле ночей.

– Я бы прогулялась, – Айрис с наслаждением втянула свежий воздух. – Жаль Никас, Колька не даст.

– Почему не даст, – удивилась мать. – Сцеди молоко в бутылку, я сама его попою.

Айрис смутилась.

– Я так никогда не делала.

– А что такого? Сцеди да гуляй. Я знаю, что такое быть привязанным к ребенку, когда лишний шаг за ворота в радость. Я сейчас принесу бутылку, из которой еще Гордея поили.

Она ушла. Айрис спросила у меня с сомнением.

– Как ты думаешь, это нормально?

– Наверное. Думаю, меня оставляли наедине с бутылочкой, раз она у меня была.

– Я бы с удовольствием сейчас нарезала бы кружок в пять километров, – размечталась супруга.

– Идите не волнуйтесь. Матери в радость побыть наедине с внуком. Заждалась она его.

Мать принесла градуированную бутылочку с широким горлышком под соску.

– Вот, кипяточком обдала, можешь цедить.

– Ладно. Я быстро. – Айрис убежала в дом, чтобы заняться интимным процессом без свидетелей.

Сын обосновался на моих руках.

– Дай, – попросил отец.

– Коль, ты пьян, – испугалась мать.

– С чего это? Не бойтесь, я в любом состоянии с младенцами осторожен.

Я нехотя передал сына деду и встал поближе, на всякий случай. Он взял Никаса на руки и принялся петь какую-то армейскую песню из своей молодости, с жутким текстом, но ритмичную и под этот ритм качал внука. К моему удивлению, сын начал заливаться смехом. То ли ему было приятно, то ли ему было смешон дед со своими гримасами и нелепой песней. Отец выдохся через пару минут пляски. Вернул мне сына и устало сел на стул.

– Тяжелый труд воспитывать внуков. Загонял Колька деда, – произнес он довольно.

Вернулась Айрис с бутылочкой.

– Вот. Куда ее?

– Ставь. Соски есть?

– Да. Сейчас.

Мы отдали сына на попечение бабки с дедом и впервые после его рождения отправились гулять с Айрис вдвоем. Мать убедила нас не волноваться, не спешить и наслаждаться моментом. Мы ее послушались, вышли со двора с легким сердцем.

– Куда пойдем? – Айрис окинула взглядом просторы.

– Давай теорию внеземного происхождения огней проверим за Кривой балкой?

– Давай. Страсть, как интересно. А вдруг?

– Только если это пьяные деревенские пацаны, обещай не кидать в них ничего.

– Обещаю.

Мы направились в сторону Кривой балки. По дороге нас накрыла ночь. Светящиеся огни деревни остались позади. Небо было таким звездным, каким в городе его никогда не увидишь. Воздух посвежел, а в низинках так вообще сгустился влажным туманом. Дорога к Кривой балке вела одна. Ее контуры очерчивались в бледном сиянии звезд. Будь мы с Айрис без модификаций, наверное, нам было не по себе. Наши глаза адаптировались к темноте, казалось, будто мы идем днем в темных очках, смешивающих световой спектр в серый цвет разной насыщенности.

– Какие очаровывающие звуки, – Айрис остановилась и прислушалась к ночи. – Давай переедем в деревню?

– Я не готов к этому. Лучше приезжать периодически из города в деревню на отдых, чем наоборот. Тут надо работать. Отец вон уже на завтра нарезал мне выкопать десять ям под столбы. Решил территории  пригородить немного. На следующее лето хотят с матерью завести овец. Мать будет вязать нам носки, свитера и варежки.

– Как здорово! – Айрис захлопала в ладоши. – Я хочу научиться вязать. Это наверное так натурально и полезно.

Я вздохнул.

– Наверно.

– У, зануда.

– Знаешь, у меня детства не было из-за этой скотины. Школа, сарай, уроки, сарай, вот мой распорядок дня. Скотину надо кормить, поить, вычищать навоз. Только кажется, что у тебя все натуральное и свое. Но проще и дешевле купить, чем вырастить самому. Родители так привыкли и образ их мыслей уже не изменить.

– Я буду им помогать, – решительно заявила Айрис. – У тебя этого было с избытком, а мне как раз не хватало. Отпускай нас с Никасом в деревню периодически, для смены обстановки, а сам дыши городскими выхлопами, зарабатывай деньги.

– Договорились.

Мы поднялись на пригорок и остолбенели, впереди метались огни. Сгорая от любопытства, прибавили шагу. Огни кружились в хороводе, не меняя скорости и ритма. Люди обязательно сбились бы, если это был настоящий хоровод с фонариками. Мы подошли вплотную. Источником огней точно были не люди. Светящиеся шары висели в воздухе и вращались. Никаких звуков при этом они не издавали. Какая-то непонятная таинственная высокотехнологичная карусель. Я не исключил, что какой-нибудь деревенский Левша решил разыграть односельчан, скопировав из всемирной паутины «рецепт» чуда.

Я потянулся, чтобы дотронуться до шара, но Айрис меня отдернула.

– Не вздумай, – произнесла она испуганно.

– Почему? Надо же разобраться, как устроен этот секрет.

– Ага, разобраться. Знаешь на что это похоже?

– Нет.

– Так выглядит маяк, который ставят метаклианцы.

– Кто?

– Метаклианцы. Такие страшненькие, похожие на большую картошку. У них нет ни рук, ни ног, ни глаз, только симбиоты, живущие на теле и подчиняющиеся мысленным командам. Метаклианцы всегда сами по себе и не входят ни в одну вселенскую организацию. Они и живут-то только в подпространстве, а показываются на глаза, чтобы поставить маяк.

– Ты придумываешь, – я решил, что Айрис меня разыгрывает.

– Хотелось бы. Если я ошибаюсь, то брошенная в сторону огней палка упадет на землю, а если нет, исчезнет.

Айрис подняла с земли сухую палку, замахнулась и бросила в сторону вращающейся карусели. Палка долетела до границы огней и просто исчезла.

– Не ошиблась, – произнесла она тревожно.

– А зачем им маяки?

– Либо для повышения точности навигации их судов, либо для создания статичного портала в подпространство. Мы проходили это в школе и нам показывали подобные маяки и процесс превращения планеты в черную дыру.

– Дыру?

– Да. Вокруг планеты построят кольцо, от солнца прокинут посредством магнитного туннеля плазменный вихрь для получения энергии, и начнут постепенно сжимать атомы планеты, пока она не уплотнится до состояния черной дыры. Это и будет портал в подпространство. Вернее, для них наша вселенная подпространство.

– Они что, не видят, что планета населена?

– Псс, мы для них представляем такую ценность, как для нас микробы на картошке.

– А маяки для навигации и черной дыры чем-то отличаются?

– Нет.

– А твои знакомые со станции могут повлиять на это?

– Да. Они демонтируют маяки на населенных планетах.

– Звони Камиле, пусть она выйдет через интернет в космическую сеть и передаст сигнал бедствия.

Айрис достала телефон и набрала Камиле. Та взяла трубку не сразу.

– Алё, – раздался ее голос.

– Прости, я тебя разбудила?

– Нет. Просто я только разомлела под руками Апанасия. Он делает мне массаж после тяжелого дня.

– Так, забудь про массаж и слушай меня внимательно. Мы с Гордеем обнаружили действующий метаклианский маяк. Надо передать в Систему эту информацию, чтобы они приняли меры.

– Не знаю, кто такие метаклианцы, но ничего передать не получится, связи уже три дня как нет. Думаю, парни из Системы пресекли преступную деятельность Джанбоба «Золото в обмен на продовольствие», и обрезали связь.

– Блин! – Айрис топнула ногой.

– А чем это грозит? – поинтересовалась Камила.

– Землю уничтожат вместе с нами.

– Да ты что? Как быстро?

– Быстро.

– А что теперь делать?

– Надо передать на лунную базу радиосигнал с какого-нибудь спутника.

– Вряд ли Система отнесется к их предупреждению серьезно.  

– Есть такая вероятность. Интересно, а есть на Луне корабль, который может сесть на Землю.

– А причина для этого? Никто просто так не станет нарушать закон.

– Скажи, что за нашу поимку объявлена большая награда.

– Ты в своем уме, Айрис? Нельзя так часто ходить по лезвию бритвы.

– О чем ты говоришь, Камила, мы все умрем, если не поспешим. Давай, передавай на Луну наши координаты.

– Вы придурочная семейка. Где ваш бедный Никас?

– У родителей в деревне.

– И вы бросаете его?

– Я полечу одна, – произнесла Айрис.

– Ты не полетишь одна, – отрезал я.

– Камила, вызывай, мы пока определимся со своим составом.

Глава 3

– Это дело нескольких часов, – Айрис категорически не хотела, чтобы я отправился с ней. – Я свяжусь со станцией, а они примут меры. Мы не можем улететь вместе, бросить сына на родителей, ничего не сообщив о своем исчезновении.

– Пойми, нас там ждут совсем не те люди, которым мы будем рады. Стоило мне высадиться на первой  станции, как за мной тут же прискакали охотники за головами.

– Я буду хитрее.

– У тебя нет денег нанять корабль, чтобы они вернули тебя на Землю. Тебе еще как-то придется расплатиться за то, что они прилетели в первый раз.

– За это им заплатит Джанбоб.

– Вот именно! А он заплатит только после того, как получит тебя в свои руки. Давай не будем пороть горячку, у нас наверняка есть еще несколько дней или недель, чтобы найти более подходящее решение.

– А если нет?

Айрис посмотрела на меня таким серьезным взглядом, что мне пришлось отнестись к предостережению серьезно. Я ведь понятия не имел о метаклианских маяках.

– Может, предложить Камиле и Апанасию слетать на Луну. Она же все-таки хакер.

– Она не была жителем Системы и понятия не имеет, куда сообщать.

– Вот засада, а, – я в сердцах сплюнул. – Какого черта мы поперлись смотреть на эти огни.

– Да это счастье, что они поставили маяк возле деревни твоих родителей. Ты даже представить себе не успеешь, когда начнется процесс сжимания атомов. Бум, и ты уже размером с микроба.

– А что такого, это размер моего внутреннего «я». Наступит вселенская гармония.

– Хватит шутить, Гордей, – Айрис снова набрала номер Камилы. – Привет, ну что там? Дозвонилась до Луны?

– Сообщение отправила. Сообщила про маяк, предложила взять земными благами за срочную эвакуацию и дала ваши координаты, – Камила помолчала немного. – Нам, может быть всем свалить отсюда на всякий случай? Мы с Апанасием всегда на чемоданах.

– Рано. Когда они подгонят кольца, у нас останется несколько суток. Что мы побежим как крысы с тонущего корабля. Надо попытаться решить проблему. Все-таки Земля наша общая прародина и стыдно будет ничего не сделать для ее спасения.

Я нечаянно посмотрел вверх и увидел движение среди звезд.

– Айрис, смотри, – указал ей на светящийся объект, двигающийся по сложной траектории.

– Камила, кажется, тебе удалось. Значит, оставляю тебе инструкцию на всякий случай. Никас в деревне у родителей. Наверное, этой ночью мы с Гордеем вернуться не успеем. Ваша задача поддержать их и не дать волноваться. Кажется, пришло время признаться им во всем, иначе загоним родителей в гроб своими таинственными исчезновениями. Вернемся, так и сделаем.

Светящийся объект завис над нами и осветил прожектором. Я помахал ему рукой.

– Все, Камила, они приземлились. Спасибо тебе и не забудь о моей просьбе. Если не вернемся до утра, купи детскую смесь для Никаса и отвези в деревню. Он же тебе почти племянник.

– Сделаю, – пообещала Камила. – Родители из вас, конечно, так себе.

– Пока, до связи, – Айрис отключилась.

Небольшое судно село на землю метрах в пятидесяти от нас и выпустило гибкий хоботок приемного трапа. Мы направились к нему.

– Зря мы летим вместе, Гордей, зря. Знай я, что ты остался с сыном, мне было бы намного спокойнее.

– Я не переживаю из-за него. Мать присмотрит за Никасом намного лучше меня. Переживать надо о другом, как нам потом объяснить свое внезапное исчезновение. Так себя ведут только торчки какие-нибудь, раздобывшие дозу. Придется признаваться родителям, что ты не из Канады.

– Убедить твоего папу, что я из космоса, а не из дурки, будет намного сложнее.

– А мы устроим им экскурсию. Что если отправить на станцию для знакомства со сватьей.

– Моей мамой? Ты в своем уме? Мне уже заранее жаль твоих родителей. Представляешь, на какую стену высокомерия они наткнутся.

– Из-за того, что они выглядят не ровесниками?

– И из-за этого тоже.

– Давай моим тоже устроим сеанс в медблоке после того, как решим проблему с маяком.

– Им же придется переезжать.

– Блин, да, деревенские будут на них коситься и чего доброго сожгут.

Мы подошли к кораблю. С его стен на землю стекал туман. Нас никто не встречал. На сердце у меня было тяжело и нехорошо от дурных предчувствий. Айрис тоже выглядела взволнованной. Потому, наверное, и согласилась взять меня с собой. Прежде, чем войти внутрь я набрал номер телефона родителей. Они не брали трубку. Как всегда, лежала где-нибудь в ящике стола на беззвучном режиме. Мы прошли внутрь зияющей дыры приемного трапа. Он автоматически поднял нас на борт судна. А там уже ждали двое вооруженных человек.

– Про маяк это правда? – первым делом спросил один из них.

– Да, абсолютная, – ответила Айрис, ничуть не смутившись перед их оружием. – Мы хотим сообщить о нем с вашей базы.

– Кому?

– Высшим.

– Пфф, а получится? – усомнился второй.

– Я одна из них. У меня есть возможности это сделать.

– А что ты делаешь на Земле? Сюда же нельзя. Это заповедник.

– Меня изгнали за связь с землянином, – Айрис усмехнулась и кивнула в мою сторону.

– Да, со мной, – подтвердил я.

– Не понравилось жить в комфорте? Захотелось экзотики, натурального? – усмехнулся первый.

– Вам не понять, ребята. Выполните нашу просьбу, хорошо заплатим. Можем устроить вам прекрасный отдых на горячих морских пляжах запретной Земли.

– Еще не хватало отдыхать среди дикарей. Деньги, другое дело. Проходите, обсудим сделку.

– Спасибо. Рада, что между нами есть взаимопонимание.

Нас отвели в небольшой отсек. Изнутри корабль походил на что-то среднее между кабиной трактора, покрытой налетом черной жирной пыли и трюмом круизного лайнера. Нас усадили в чистый уголок, который больше относился к круизному лайнеру.

– Три тысячи кредитов и мы сделаем вид, что никогда не встречались, – произнес мужчина, заговоривший с нами первым.

– Дорого, – Айрис попыталась поторговаться.

– За вас дают десять, – он открыл голограмму объявления Джанбоба. – Но мы не сдаем людей, которые нам ничего плохого не сделали. Три тысячи кредитов божеская цена. Вас еще вернуть надо на Землю, правильно?

– Правильно.

– Вам нужно заплатить вперед? – поинтересовался я.

– Да. В последнее время участились случаи угона транспорта, используемого для бегства с Луны на Землю, – мужчина изучающе посмотрел на нас.

– Мы об этом ничего не знаем, – уверенно соврала Айрис. – Нам нужна будет связь и время, чтобы найти необходимую сумму.

– Пожалуйста, мы располагаем и тем и другим, только для начала по-тихому свалим с этой планеты в условиях радиомолчания.

– Спасибо, – поблагодарила их Айрис. – Мы вам очень признательны.

Корабль взлетел, сотрясся от включения реактивных двигателей и, придавив меня ускорением к спинке кресла, вырвался из оков земного тяготения. Старый корабль с трудом гасил ускорение. Чувствовалось, что ему не хватало силенок. Затем наступил короткий миг невесомости, после чего включилось искусственное тяготение.

– Камила права, родители из нас так себе, – у меня на душе сделалось тоскливо от мысли, что мы бросили сына и не поставили родителей в известность.

Никакого способа вернуть им веру в нас, кроме демонстрации тайны происхождения Айрис и наших друзей, не оставалось. Отцу она не понравится, я это точно знал. Ему всё, что не пригождалось в хозяйстве, казалось глупостью. Космоса для него не существовало. Айрис тоже задумалась, сдвинув мышцы лба к переносице. Я взял ее руку в свою.

– Сейчас звякнешь куда надо, и полетим обратно. Может быть, к утру успеем.

Она благодарно улыбнулась.

– Еще годик безвылазно поживу на Земле и меня оттуда уже в космос не выгонишь. Тяжела стала на подъем.

– Это ты тяжела? Ты собралась лететь за одну секунду. Вот мне эта идея с трудом далась. Я же домоседа. Э-эх, как давно я не сидел за компьютером, не рубился в игрушки.

Я вдруг вспомнил, что после рождения сына как-то автоматически отвык от игр, которые занимали в моей жизни приличную часть времени. Иногда я жертвовал Айрис, чтобы пострелять в виртуальных врагов, а став отцом вроде как перешел на другой уровень, в стопроцентный реал.

Судно снова затрясло, защелкали реле, запрыгало антигравитационное поле, будто не могло определиться, включаться ему или нет. Я с тревогой посмотрел на Айрис. Она пожала плечами.

– Посадка будет жесткой! – выкрикнул мужчина. – Сядьте удобнее, включаю компенсацию.

Меня придавило к спинке выскочившими из нее и сиденья тугими пластинами. Кресло обволокло белым ореолом защитного поля, спасающего при разгерметизации. Зашипел кислород, мгновенно вызвавший эйфорию. Судно ударилось и поскакало с диким грохотом. Со стен срывалось все, что плохо держалось, и смешивалось с тем, что было не прикручено. Мне несколько раз прилетело в кресло, но до тела не достало. Я следил за Айрис, переживая за нее гораздо больше чем за себя. Ей тоже пока везло. Детали интерьера пролетали мимо ее кресла.

Наконец, мы остановились. Пространство судна наполнилось свистом выходящего наружу воздуха. Я был уверен, что мы сели на Луну, а не вернулись на Землю. Хотя последнему я был бы рад намного больше.

– Ты как? – спросил я у Айрис.

– Цела. А ты? – её голос заглушало защитное поле и резко сокращающееся количество воздуха.

– Норм.

Я не знал, что делать дальше, напротив, старался не шевелиться, чтобы ненароком не отключить защитное поле. Пока оно позволяло поддерживать внутри нормальное атмосферное давление. Пилоты почему-то не показывались, и я смутно предполагал, что у них дела могут обстоять хуже наших.

Прошло несколько минут. Шипение почти затихло. Стены корабля начали покрываться белесым налетом инея.

– Слетали позвонить, – произнес я в сердцах.

Айрис прочитала мою реплику по губам. Звук уже не передавался из-за слишком разряженной атмосферы.

– Нас спасут. Потерпи немного.

Я тоже прочитал ее отчетливую артикуляцию и согласно покивал. Нам больше ничего не оставалось, кроме ожидания. Отвернувшись от супруги, я собрал все маты, которые знал, проклял метаклианцев с их маяками, свою везучесть, характер Айрис, которой всегда надо было совершать добрые дела, жертвуя собой. Какая удача, околеть на поверхности Луны, так и не добравшись до космического «телефона». А что я хотел, что за нелегалами вылетит «ви-ай-пи» такси и доставит с неземным уровнем комфорта? Техника по статусу, вот и не долетела чуть-чуть.

Обернулся и наткнулся на понимающий взгляд супруги. Она грустно улыбнулась. Я бы даже сказал, обреченно. Видимо поздно поняла, что дала маху с желанием спасти мир. Мне стало так ее жаль. Ведь у нее только началась настоящая жизнь. Она кое-как сбросила с себя искусственную скорлупу из подростковых представлений и убеждений, отдалась супружеству и материнству, раскрывшись как настоящая женщина, и вот такой финал. Оказалось, что проявление женской слабости заставляет меня соображать намного активнее, чем проявление женской силы.

Я огляделся, предположив, что в этом судне должен быть предусмотрен какой-нибудь вариант спасения, не только кресла с защитным полем. Однако в воцарившемся бардаке сложно было найти подсказку. Пришлось напрягать аудиторскую модификацию, чтобы она посчитала все и вся и вычленила из хаоса только полезные вещи. Я сопоставил внешние размеры судна, конфигурацию с отсеком, в котором мы находились. Определил, что мы располагались в центре и на пару метров выше уровня «пола». То есть под нами были еще какие-то помещения. Возможно, там находилось машинное отделение, но так же могли быть и технические, типа багажных. Судно явно использовалось для всяких нелегальных дел, и обязательно должно было перевозить какую-нибудь контрабанду.

Над нами тоже имелся запас пространства. Думаю, пилоты этого древнего «гроба» сейчас находились в отсеках над нами и думали, что делать с нами, вернее нашими телами. Ждали, когда мы наверняка погибнем, потом избавится от тел и позвать аварийную команду для эвакуации своей посудины. При таком раскладе надеяться на помощь извне не приходилось. Стало быть, путь был только вниз, узнать и попробовать воспользоваться тем, что удастся найти.

Я посмотрел на Айрис, думая, что ей тоже удалось что-нибудь придумать. Она повела глазами вниз, чтобы я тоже туда посмотрел. На полу, из груды вещей, выглядывал неприметный уголок задравшегося пластика покрытия пола. Ее аудитор тоже пришел к похожим выводам, что и мой. Деформация судна от удара вскрыла перегородку между нашим и находящимся под нами помещением. Хотелось верить, что вне защитного кокона я не умру мгновенно. У меня было такое представление о воздействии разряженной атмосферы. Но тут мне вспомнился печальный опыт краснокожего управляющего закусочной, которого выбросили в космос и он там провел долгое время и ничего, не умер. Я, конечно, был одет не по сезону, в спортивных штанах и майке. Хорошая зимняя курточка пригодилась бы сейчас намного лучше.

Мне надо было освободиться от сжимающих тело пластин. Осмотрел кресло и увидел на боковой стороне сиденья две кнопки, прикрытые прозрачной крышкой, защитой от случайного нажатия. Предназначение одной кнопки мне было очевидно, освобождение от уз, а вот для чего нужна была вторая, я не понял. Возможно катапульта. Какая из них выполняла нужную роль я определить не смог из-за невозможности нормально согнуться и посмотреть.

– Красную, – прочитал я по губам Айрис.

– Красную? – переспросил я у неё.

– Красную не надо, – она завертела головой.

– Понял, – скосил глаза, чтобы в сумраке не ошибиться с цветом кнопок.

Красную от зеленой я смог отличить, набрал в рот воздуха и нажал. Путы снова спрятались внутрь сиденья, но и защитный кокон исчез, и затихло шипение кислорода. Руки и лицо обожгло морозом. Кровь притекла к коже будто меня от пяток до макушки покрыли медицинскими банками. Я бросился к вскрытому полу. Сдвинул мусор в стороны и оказался у небольшого проема, в который с трудом помещался. Однако выбора у меня было немного, надо было лезть.

Проскользнул ногами вниз и уперся во что-то. Это хорошо, что не пришлось прыгать, иначе я переживал бы за возвращение. Пролез плечами в дыру, встретившись перед тем, как полностью провалиться вниз со взглядом Айрис. Как хорошо я знал его. Это выражение неловкости за то, что затащила меня в очередную переделку, самобичевание и переживание. Мне захотелось сыграть для жены, и я повторил сценку из второго «Терминатора» погружаясь в пол, последней исчезла моя рука с выставленным большим пальцем.

У меня было совсем мало времени, чтобы разведать, чтоб имелось здесь полезного. Оказывается, я стоял на крыше небольшого трехосного вездехода, тоже видавшего виды. У него имелась небольшая двухместная кабина и багажный отсек на пару кубов. Надпись на борту гласила «Геологоразведка минеральных месторождений». Я обошел машину, чтобы понять, как в нее попасть. Очень хотел, чтобы это было реализовано просто. Ручек и дверей я не увидел. Пришлось прикасаться к ледяному металлу руками, начинающими скрючиваться от холода. Бесполезно. Мне казалось, что кабина вездехода монолитна. Это нормально для техники, работающей в вакууме, но какой-то способ попасть внутрь все равно должен был существовать.

Я нарезал три круга вокруг, пока не увидел надпись между первым и вторым колесом. «Открытие кабины происходит только после откачки воздуха. Для открытия, выдвиньте рычаг и надавите ногой». Негнущимися пальцами, с признаками начинающейся гипоксии, я кое-как нащупал обжигающе холодный рычаг, вытянул его и запрыгнул обеими ногами, решив, что с лунной гравитацией моего веса может не хватить. Внутри вездехода что-то началось. Через несколько секунд кабина поднялась и опустилась вперед, как на бескапотном тягаче.

Я запрыгнул внутрь и зашарил взглядом в поисках рычага или кнопки, ответственной за закрытие кабины. Она обязательно должна была быть на самом видном месте. У меня ушло несколько секунд. Я просто давил на все подряд, пока не сообразил просто потянуть на себя за кабину. На ней и ручка удобная была для этого. Кабина встала на место, и тут же зашипел теплый воздух, наполняющий ее и приятно обволакивающий обожженную холодом кожу. Я сделал глубокий вдох и откинулся на сиденье. Просто замечательно, что они не делали кожаный салон. Ткань подо мной быстро нагрелась.

Температура внутри быстро стала комфортной, даже избыточно. Меня сразу потянуло в сон. Клянусь, если бы я чуть-чуть расслабился, то отрубился бы мгновенно. Теперь надо было спасать любимую супругу. Выбираться в ледяное нутро судна в майке мне не хотелось. К счастью, за каждым сиденьем висел комбинезон. Я снял его с вешалки и кое-как втиснулся внутрь. Здесь было тесно для этого. Подкладка спецодежды казалась мягкой и теплой. Жаль что не было никакой автономной системы дыхания с ним.

Для открытия кабины пришлось снова найти рычаг. Это был почти такой же, только под сиденьем. Его надо было вытащить и надавить ногой. Но прежде, чем это сделать, я снова набрал полные легкие воздуха. Насосы откачали воздух, снова заставив мою кожу покраснеть от подступившей крови. Я выскочил, едва появилось достаточная щель. Запрыгнул на вездеход и высунулся в проем в полу. Зареванная Айрис, увидев меня живым и здоровым, просияла. Я попросил жестами нажать на кнопку. Она набрала воздух в легкие и нажала. Как только кресло ее освободило, соскочила с него, чуть не упав из-за низкой гравитации, и за пару шагов оказалась у дыры.

Я отошел в сторону и помог ей спуститься. Показал на салон открытой кабины. Ничего больше объяснять не надо было. Она одним прыжком приземлилась в кресло. Я упал ярдом с ней и закрыл кабину. Салон наполнился воздухом. Мы оба выдохнули и жадно вдохнули свежий воздух. Айрис упала мне на плечо и разрыдалась, но вперемежку со смехом.

– Я уже почувствовала себя вдовой, – она подняла ко мне зареванное лицо. – Какой ты молодец.

– А не спешите нас хоронить, а у нас еще здесь дела, у нас дома, детей мал мала, да и просто хотелось пожить, – напел я строчки из Чай–Фа. – Зацени, какой я нам луноход раздобыл? Огонь машина.

– Хороший. Ты очень красный и опухший. Обморозился? – Айрис дотронулась до моего лица.

Я рефлекторно отстранился. Кожа неприятно горела, как от солнечного ожога.

– Больно. Вождь краснорожих. Без капсулы, как без рук. Привык уже рисковать без последствий.

– Ничего, вернемся и сразу отправим тебя в капсулу, – успокоила она меня.

– А тебе не показалось, что мужики решили от нас избавиться, чтобы спасательная команда не задавала лишних вопросов? – спросил я Айрис.

– Вероятно, только если они сами не погибли.

– Надо валить отсюда скорее, пока они не решили проверить наше состояние.

Я попытался разобраться с устройством управления луноходом. Вместо руля у него имелся джойстик под правую руку. Однако на мои прикосновения к нему аппарат никак не реагировал. Айрис тоже занялась изучением матчасти и буквально через несколько секунд нашла на панели ничем не выделяющееся место, на которое надавила пальцем. Панель осветилась огнями. Почти бесшумно заработал электродвигатель.

– Требует прогрева узлов, – Айрис ткнула в график на экране, светящийся синей полосой с отрицательными значениями температур.

– Прогреем. Все равно мы пока не знаем, куда ехать. Пульт от дверей не знаешь, где искать?

– Логически, он должен быть внутри этой машины, – она оглядела салон и заметила над лобовым стеклом коробочку с антенной. – Похоже, это то, что нам надо, – она придавила коробочку.

Ее корпус оказался полупрозрачным. Под ним загорелась зеленая лампочка. На экране появилась надпись: «Проверка узлов. Откачка воздуха». Затем почти сразу появилась вторая надпись. «Давление выровнено. Открывание». Мы ждали, что внутрь ударив яркий солнечный свет, но этого не случилось. Снаружи царила полная безвоздушная тьма, только свет ярких звезд обозначил открывшийся проем. Внезапно на экране появилась другая надпись: «Аварийное состояние узлов шлюза. Закрывание».

– Гони! – выкрикнула Айрис.

Створки пошли навстречу друг другу. Я надавил джойстик вперед. Повинуясь приказу, луноход покатился вперед. Не так чтобы резво. Перебираясь через горы мусора приспособленным для бездорожья шасси, мы выкатились на лунный грунт. Двери успели прищемить заднюю часть вездехода, но без последствий.

Поврежденный корабль зарылся в грунт, оставив за собой длинный ров. С виду он выглядел почти целым. Над верхней частью мигал аварийный огонек.

– Может, зря мы сбежали? – меня начали терзать сомнения. – Вдруг парни нуждались в помощи?

– Давай вернемся, – предложила Айрис, забираясь внутрь второго комбинезона. – Только как?

Неожиданно в наш луноход уперся яркий луч света, идущий со стороны корабля.

– Вы украли наш грузовик. Верните его на место или мы будем вынуждены сообщить о вас, кому будет особенно интересно, – на экране появилось лицо одного из наших «таксистов».

– Мы были вынуждены это сделать, потому что никто не пришел нам на помощь, – ответила Айрис. – Вы ведь ждали, когда мы дадим дуба, чтобы выбросить нас и не светить перед спасателями. Мы вам больше не верим, а грузовик временно изымаем, пока не окажемся в безопасной ситуации.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил я их. – Ваша подлость компенсировала ее. Надеюсь, больше мы никогда не встретимся, – я отключил экран и посмотрел на Айрис, – интересно, они врали насчет заряда или нет?

– Придурки, заряда в нем не хватит ни до одного жилого комплекса, – раздался голос из динамиков.