Я так долго тебя ждал

КАТАРИНА.

– Ну, ты всё понял? – озадаченно спросила я у братика.

Высокий широкоплечий брюнет с заплетёнными в длинную косу волосами и глазами невероятного изумрудного цвета, сложив руки на груди, с ухмылкой кивнул.

– Повтори! – озвучила я требование.

– Мы делаем вид, что тренируемся, а как только в поле моего зрения попадёт твой маньяк, я должен шандарахнуть так, чтобы тебя снесло с ног, а в идеале – до незначительной травмы. Тогда он, как всегда, встанет на твою защиту, потом подхватит на ручки и унесёт в закат! – заметив мой удовлетворённый кивок, Алан поинтересовался: – Кэт, а ты уверена, что тебе нужен этот мрачный тип?

– Орших не мрачный, а брутальный! – выдохнула я возмущённо.

– И на тебя совсем не смотрит! – покачал головой принц. – Сестрёнка, он Бессердечный палач и даже улыбается исключительно по праздникам, не думаю, что такой способен на нежность, любовь и ласку!

– Конечно, не думаешь, на твои царапины в отличие от моих он же не дул, – привела я братика в шок. – И вообще, у него самая обалденная задница на свете! – закончила я мечтательно, вынуждая Алана поперхнуться.

– Наглая ложь! Всё совершенство этого мира собрано во мне, но тебе, как моей сестре, этого не понять! – улыбнулся он самодовольно.

– Знаю я, что ты от скромности не пропадёшь! – рассмеялась в ответ и запустила в родственника фаербол, который он тут же успешно отбил.

Мы с Аланом двойняшки, и хоть абсолютно разные – внешне, характерами и полярностью магии – всегда были очень близки, словно дополняя друг друга. Именно с ним мне больше всего нравилось тренироваться, как с холодным оружием, так и при помощи магии, да и приёмы рукопашного боя мы в основном отрабатывали друг на друге. Папа и Орших, разумеется, тоже часто с нами занимались, но всё же вдвоём нам было комфортней.

Но сегодня мы больше дурачились, бегая по тренировочной площадке, расположенной за дворцом, бросая светящиеся шары, не наполненные силой, и простенькие заклинания.

Видимо поэтому я расслабилась и пропустила сокрушительный удар. Прилетевший в плечо огненный фаербол прожёг дыру в кожаной куртке, опаляя болью и сбивая с ног. Вскрикнув, я приложилась спиной о землю и по инерции проехала пару метров.

Приподняв голову, встретилась с обеспокоенным взглядом брата и, услышав взбешённый рык, раздавшийся со стороны парка, подмигнула. Болезненно застонав, вновь откинулась на землю, изображая умирающего лебедя.

– Ты что творишь? – заорал на Алана подлетевший к нам Орших. – По-твоему сила есть ума не надо?

– Это всего лишь тренировка, такое иногда случается, – невозмутимо ответил тот, пожав плечами, и обратился ко мне: – Вставай, продолжим!

Сжав руки в кулаки, явно борясь с желанием устроить кронпринцу хорошую трёпку, палач выдохнул:

– Самовлюблённая скотина! Ты в состоянии думать о ком-то кроме себя?!

Похоже, пора спасать братика, а то этот и накостылять может, не зря же его всё королевство боится. Конечно, меньше, чем моего папочку, но всё-таки.

Вновь застонав, привлекая к себе внимание объекта своего обожания, я слабым голосом попросила:

– Отнеси меня в мою комнату, пожалуйста, что-то у меня перед глазами всё плывёт...

– Сейчас, котёнок, потерпи, – кинулся он ко мне, бережно поднимая с земли.

Обхватив здоровой рукой крепкую шею, украдкой, показала большой палец ехидно скалящемуся Алану. На что он одними губами произнёс: «Обращайся».

Пристроив голову на мускулистом плече я, для правдоподобности всхлипнув, затихла. Пока мы добирались до моих апартаментов, я нежилась в надёжных руках и, прикрыв глаза, с наслаждением втягивала такой родной запах своего демона.

Да, моего, и пусть кто-нибудь только попробует опровергнуть это заявление!

Безусловно, я не всегда относилась к нему так, в детстве он меня изрядно раздражал постоянной опекой и нравоучениями. Отстаивая своё право на независимость, я ему нещадно мстила. Может, мои выходки казались ребячеством, одно только приклеивание к стулу чего стоит, но мне ужасно нравилось выводить грозного палача из себя. Тем более он никогда нас с Аланом не обижал, а ведь мы, бывало, действительно заслуживали хорошей трёпки.

Но против разъярённого Оршиха у нас было мощнейшее оружие – он совершенно не переносил моих слёз! Поэтому, поняв, что мы перегнули палку, я беззастенчиво рыдала, размазывая солёную влагу по щекам, а мгновенно раскаявшийся в своих словах демон прижимал меня к груди, успокаивающе гладя по голове.

Возможно, именно это с возрастом и вызвало у меня романтические чувства к нему? Но весь последний год я уже смотрела на почему-то отстранившегося от меня демона совсем другими глазами и под издёвки братика рисовала в блокноте сердечки с нашими именами.

Как оказалось, это были ещё цветочки! В прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать лет и вот тогда-то я и поняла, что приводящий в ужас всё население королевства Бессердечный палач является моим истинным. Сердечки сразу ушли на задний план, а перед сном я всё чаще представляла мускулистую грудь, чётко очерченные кубики пресса, увитые жгутами мышц сильные руки, а какой вид сзади, ммм... Как же я мечтала оказаться в крепких объятиях своего мужчины, ощутить его поцелуй на своих губах и увидеть страсть в красных глазах.

Только, должна признать, Алан прав – Орших и не смотрит в мою сторону. Я бы даже сказала, что после моего совершеннолетия он всячески избегает прикосновений ко мне и вообще старается даже не приближаться.

Вывод из этого напрашивается неутешительный: истинность у нас не совпала и его где-то ждёт своя любовь.

Но я ведь могу попытаться украсть кусочек счастья и соблазнить занявшего все мои мысли мужчину, от которого у меня закипает кровь?

ОРШИХ.

Закоренелый женоненавистник, мучающийся от любви, сексуального влечения и недоступности желанной девочки – это смешно! Вот только мне в последний месяц что-то не до смеха!

По приказу короля гоняясь по подземному миру за его личным секретарём, сбежавшим от бешеного после очередного нагоняя, не забыв прихватить пару важных документов, на день рождения Кэт я не попал. А вернувшись два дня спустя, оказался просто не готов к тем чувствам, что на меня свалились! Я, разумеется, знал, что настоящее притяжение к истинной проснётся только после её совершеннолетия, но такого накала страстей не ожидал.

При встрече бросившаяся на мою шею Катарина, забрав подарок из моих рук, разворачивая его, что-то непрерывно болтала, даже не замечая, что я и вздохнуть-то не могу, не то что отвести от неё взгляд. Путешествовал по родному, но будто совершенно незнакомому лицу, отмечая, что от счастливого блеска чёрных без белков глаз сердце то и дело пропускает удары. Изогнутые в улыбке алые губы так и манили попробовать их на вкус, и только при одной мысли об этом по венам растекался огонь, до каменной твёрдости напрягая мышцы живота и... то, что ниже.

Приложив к себе рубиновый – под цвет волос – кулон, девушка покрутилась и спросила:

– Ну как? Мне идёт?

Глядя на удобно лёгшее в ложбинку между грудей украшение, я тяжело сглотнул, с трудом выдавив:

– Безумно красиво...

Хотелось добавить, что кулон там лишний и без того зрелище восхитительное. Но слава богам, разговаривать я был не в состоянии. А Кэт, словно издеваясь, выронила мой подарок и тут же за ним нагнулась, повернувшись ко мне спиной.

Рука сама потянулась к округлой попке, обтянутой кожаными брюками. Отдёрнув её в последний момент, я отшатнулся и, бросив:

– С совершеннолетием, котёнок, – сбежал переваривать произошедшее.

Для не знавшего, что такое сексуальное влечение мужчины, притяжение к истинной стало слишком неожиданным и его власть над моим телом напугала. И что странно, желать Кэт казалось правильным, я ни на секунду не вспомнил, что ещё совсем недавно катал её на шее и дул на разбитые коленки. Возможно потому, что с самого рождения считал её своей и подсознательно был готов к такому исходу?

Ну да, готов! А вот о том, как ста семидесятилетний женоненавистник, не умеющий даже целоваться, будет ухаживать за такой же неопытной девушкой – вообще не подумал. Впоследствии так и не решился предпринять хоть какую-то попытку к сближению и любовался ею издалека, боясь быть отвергнутым и избегая прикосновений, опасаясь, что сорвусь и наброшусь на любимую с поцелуями.

Итог закономерен. Измученный ранее незнакомыми чувствами и желаниями, я с каждым днём зверел всё больше, подчинённые уже боялись показаться мне на глаза и старались общаться со мной как можно реже. И как назло ни одного стоящего дела, где можно было бы выпустить пар, снеся пару голов.

А после сегодняшней выходки Алана я впервые захотел свернуть ему шею. Нет, практически с пелёнок будучи невероятно наглым и самовлюблённым, он меня всегда изрядно раздражал, но всё же в такое бешенство не приводил. Действительно ведь с трудом сдержался и не отвесил пацану пару оплеух.

Умом понимаю, что Катарина – демоница, обладающая регенерацией, и скоро от травмы не останется и следа. К тому же Алан никогда не использовал бы против неё действительно опасное заклинание, но от мысли что моему котёнку больно, внутри что-то сжималось. Угрюмо хмурясь и бережно держа красавицу на руках, поднимался по лестнице дворца едва ли не бегом, спеша доставить девушку в её покои и осмотреть полученную рану.

Войдя в гостиную принцессы, сразу направился в ванную и усадил её на бортик, опускаясь перед ней на одно колено. Нисколько не задумываясь, потянул замок молнии вниз, расстёгивая мешающую куртку. Наткнувшись на белоснежный, полупрозрачный бюстик, сквозь тонкое кружево которого виднелись вишнёвые соски, на мгновение застыл.

Сложно было футболку надеть, что ли?! Глубоко втянув воздух, всё-таки снял не подлежащую восстановлению куртку и, отбросив её в сторону, сосредоточился на повреждённом плече.

Намочив полотенце, аккуратными прикосновениями начал отмывать чуть запёкшуюся кровь и обеспокоенно спросил:

– Очень больно, котёнок? Голова больше не кружится?

– Уже почти прошло, а вот голова... кружится, – прошептала она тихо, подаваясь ближе ко мне.

Оторвавшись от созерцания окровавленного плеча, посмотрел девушке в глаза, впервые пожалев о том, что они такие необычные. Нет, конечно, красивые, и клубящаяся в них тьма завораживала, но из-за отсутствия белка понять что она чувствует, практически невозможно. Но почему-то мне казалось, что она имела в виду не то головокружение, которое могло преследовать после травмы.

А может, это лишь желание, чтобы сотрясающее моё тело возбуждение было взаимным, подталкивало к этой мысли?

Наконец оттерев кровь и обнаружив под ней абсолютно здоровую кожу, я облегчённо выдохнул и тут же зацепился взглядом за невероятно быстро бьющуюся жилку в том месте, где шея переходит в плечо.

Сначала замер, любуясь, и сам от себя не ожидая, потянулся к ней губами, приникая к нежной коже и втягивая исходящий от неё восхитительный аромат магнолий.

Издав едва слышный всхлип, Кэт откинула голову, подставляя для ласк свою шейку. Боги, из меня словно воздух вышибли, и приглушённо рыкнув, я привлёк стройное тело ближе, уже более смело целуя желанную девушку, путешествуя по изящному изгибу к подбородку и пробираясь к пухлым губам.

Ощущения от скользящих по моему торсу напряжённых сосков пьянили, словно дорогое виски. Как же безумно хотелось узнать каково это, когда не мешаются футболка и ткань лифчика. Обвив шею руками, Кэт подалась навстречу моим губам...

Звук неловкого столкновения зубами отрезвил, вынуждая смутиться и отпрянуть от принцессы. Тоже мне, герой-любовник, поцеловать по-человечески и то не в состоянии!