Я тебе его не отдам

Елена

Умудрённые годами взрослые твердят о несерьёзности отношений в восемнадцать лет. Какая любовь? Какие чувства? У тебя ещё вся жизнь впереди. Закончи школу, отучись в институте, найди хорошую работу, обустрой свой быт, а потом уже свидания, женихи, влюблённость.

Чушь. У меня всё было по-настоящему. Славка настолько глубоко проник в моё сердце, что я совсем не сомневалась – он создан для меня, и наша любовь с лёгкостью перемелет любые препятствия, неся заботу и преданность всю жизнь. И не важно, что мы из разной социальной прослойки, что он старше меня на семь лет, что между нами, кажется, нет ничего общего, что лето вот-вот закончится.

Всё произошло, как и должно быть. Выпускной на берегу реки в шатрах из воздушной парусины, похищение прекрасным принцем, гостиничный номер, украшенный цветами и девственность в дар любимому. Ночь была наполнена нежностью и страстью, разбавлена красивыми словами, пьянящими похлеще шампанского, приправлена незначительной болью и уверенностью, что это навсегда.

– Ты такая сладенькая, – прижал Слава к себе, покрывая лицо лёгкими поцелуями. – Не думал, когда папаша отправлял меня в ссылку, что найду жемчужину среди болота.

Растеклась от его дрожи в голосе, позволяя делать со мной всё, что ему хочется. О любви он ни разу не сказал, но его «сладенькая» и «жемчужина» вибрировали в груди, запуская микроскопические взрывы. Он мой, я его, и эти разряды тока, пробегающие между нами и заставляющие воздух искрить, были важнее каких-то глупых определений.

Жалела ли я о таком поспешном решение отдаться первому мужчине, погладившему меня не против шерсти? На тот момент нет. Строгое воспитание родителей, практически душащее запретами, подколы одноклассников за контроль со стороны матери, которая до девятого класса водила в школу за руку, постоянные нравоучения отца, стоило задержаться на пять минут или мазнуть бесцветным блеском по губам, запрет носить брюки в облипку и юбки, открывающие колени.

Я как будто вдохнула свежего воздуха, вырвалась из вязкой паутины, познакомившись с залётным парнем из столицы. Ростислав налетел, словно ураган, окружив вниманием, цветами, гуляниями под луной и сиплым шёпотом, обещающим много удовольствия. Не задумываясь, выпрыгивала из окна, чтобы провести с ним слишком короткие ночи.

– Ох, допрыгаешься ты, Ленка, – качала головой Настя, вгрызаясь в пирожное с пышной шапкой крема и сверля взглядом по верх него во мне дыры. – Либо отец с тебя шкуру сдерёт, либо твой москвич оставит тебя с киндером.

– Славик заберёт меня с собой, – уверенно отмела её предположения, поглядывая на соседний стол, где Хрусталёв с Мухиным окучивали мелких девчонок. – И в институт я поступлю в Москве.

– И кто будет оплачивать твоё обучение? – вздёрнула подруга бровь, отодвинув блюдце и с укором посмотрев на меня. – Вряд ли твои родичи дадут согласие.

– Оно мне не нужно. Слава из обеспеченной семьи и хорошо зарабатывает.

Он рассказывал о компании, принадлежащей Горцевым то ли во втором, то ли в третьем поколение, во главе которой предстоит ему встать через несколько лет. Правда, из-за неудачного контракта и потери большой суммы денег по вине Славика, отец отправил его с глаз долой, чтобы не прибить в гневе.

– Дура ты, Чиж, – окатила меня жалостью. – Такие, как твой мажор, никогда не женятся на простушках из глубинки. Чёрт с этой девственностью. У тебя на лбу не написано, что её больше нет. Просто не забывай о предохранение, чтобы не принести в подоле.

Настюха как в воду смотрела. Недели через две меня стали изводить утренняя тошнота и головокружение, при резких движениях темнело в глазах и перед ними прыгали мошки, а стоило унюхать запах варёного мяса или любые признаки рыбы – жёстко выворачивало наизнанку.

Смотря на тест с двумя яркими полосками, меня одолевали противоречивые чувства. Конечно же страх, присущий любой вчерашней школьнице, осознающей, что безответственная жизнь слишком рано кончилась. Но слепая вера в Славу перекрывала внутренний мандраж, позволяя окунуться в мягкие волны счастья. Он обязательно будет рад малышу, сделает мне предложение и заберёт в свой дом.

На свидание с ним летела, не чувствуя ног. Тонкий пластик жёг ладонь, запускал в сумасшедший бег сердце, и хотелось кричать на весь мир, как я люблю своего мужчину. Он уже сидел за столиком на открытой веранде бара, поправлял рукой растрепавшиеся от ветра слегка отросшие волосы и смотрел на блики луны, криво размазанные по чернильной поверхности реки. Безумно красивый, мужественный, но при этом с каким-то шальным озорством в глазах, так не вяжущимся с жёсткостью в чертах лица.

– Привет, – улыбнулся, наклонившись вперёд и уперевшись подбородком на сплетённые пальцы. – Заказал тебе коктейль, чтобы расслабить. Хочу попробовать кое-что новенькое.

– Подожди, Слав, – замялась, глянув на голубую жидкость в высоком стакане. – Алкоголь мне нельзя.

– Не говори глупости. От «Лагуны» ещё никому плохо не было. Давай, смелее Лен. Номер я уже снял.

– Нет, – качнула головой и разжала ладонь, вспотевшую от волнения. – У нас будет малыш.

Пристально вглядывалась в него, улавливая совсем недобрые метаморфозы. Брови сошлись у переносицы, губы поджались в тонкою полосу, на обострившихся скулах заходили желваки, а глаза затянуло мертвенным льдом.

– Сука! Тебя предохраняться не учили?! – выплюнул со злостью, поднимаясь из-за стола и нависая над ним. – Избавься от него, и чтобы я тебя больше не видел!

До меня ещё не до конца дошли слова, но грудь наполнило тянущей болью, распирающей с каждым ударом сердца. Слышала, как трескается и разбивается вера, чувствовала, как острые осколки надежды полосуют кожу в кровь, как в замедленной съёмке, видела медленно спланировавшие на белоснежную скатерть деньги, упав рядом с высоким стаканом, переливающимся небесной чистотой.

– Сделаешь аборт! Поняла?! Здесь должно хватить на него и на небольшую моральную компенсацию, – оскалился, убивая какой-то ненормальной ненавистью, вспыхнувшей моментом, будто на сухой хворост попали раскалённые угли.

Развернулся и ушёл, пнув со всей дури стул, а я всё сидела и ждала, что он вернётся, извинится, скажет, что всего лишь разыграл меня. Сколько проторчала там, ёжась от озноба и ночной свежести? Горизонт прочертила серая полоса, по реке заклубилось парное молоко, вдалеке по верхушкам сосен колыхнулась розовая рябь.

Новый день пёр напролом, подминая под себя мою прошлую, беззаботную жизнь и сталкивая в глубокую пропасть.

7 лет спустя

Елена

Восьмичасовой перелёт, четыре часа отдыха в крошечном гостиничном номере при аэропорте, и снова в небо, возвращаясь домой. Ещё пять лет назад я и подумать не могла, что бо́льшая часть моей жизни будет проходить в нескольких тысячах метров над землёй. Спасибо Насте. Приехала, встряхнула, заманила в Питер, заставила отучиться в школе бортпроводников и помогла устроиться сюда – в коммерческие авиалинии.

До этого мне насильно пришлось полюбить иностранные языки, чтобы зарабатывать на переводах, освоить различные программы по веб-дизайну для дополнительного дохода, а вечерами орудовать половой тряпкой в магазине на первом этаже, чтобы хватало на съёмную квартиру.

Настюха застала меня задолбанной, растрёпанной, дошедшей до состояния «кости и кожа», с отсутствием живого блеска в глазах. Да и какой может быть блеск, когда в короткие мгновения сна мне снилось, что я всё время хочу спать?

– Собирайся, – бескомпромиссно заявила она, открыв дверцу шкафа и начав выбрасывать скудный ассортимент одежды. – Поживёшь пока у меня, а дальше решим, как быть.

Так наш захолустный городок я сменила на северную столицу, а потом мы перебрались в Москву, в новый филиал компании «Безграничная высота». Первое время приходилось пахать на износ. Внутренние рейсы, частенько быдловатые пассажиры, подготовка к сдаче тестов по иностранным языкам для лицензии и всё та же мечта выспаться.

Я со всем справилась. Видно, стимул был хорош. Через семь месяцев уже обслуживала зарубежные перелёты, где и уровень, и комфорт, и зарплата были на порядок выше. Правда, и загруженность оказалась выше, с учётом увеличения времени в небе.

– Чертовски хочу спать, – догнал на служебной стоянке Денис и обнял за талию. – Но тебя хочется сильнее. Может ко мне?

– Нет, Динь, – машинально погладила его по крепкой спине. – Совсем без сил, а ещё надо в магазин заскочить. В холодильнике даже мышь отказывается вешаться.

– Я соскучился, малыш, – потёрся носом о висок и скользнул по нему губами. – Вторую неделю изменяю тебе с рукой.

– Через два дня у нас рейс в Гватемалу, и там мы зависнем на всю ночь, – намекнула на возможность заселиться в один номер, игриво пробежавшись пальцами по предплечью, добавив в голос томных ноток. – Согласна воспроизвести твои фантазии.

– Твою ж мать! Вот, что ты со мной делаешь, Чижик? – застонал, разворачивая и стискивая в объятиях до удушливого хрипа. – Как теперь уснуть? Тут даже правая совместно с левой не помогут.

– Слышала, что воздержание усиливает остроту оргазма, – шлёпнула его по бедру, почувствовав упирающую твёрдость в живот. – Так что, чай с мятой, энигма в наушниках и повязка для сна.

– Садистка, – шепнул, зарываясь носом в волосы и отпуская. – Переезжай ко мне. Будем вместе пить чай с мятой, слушать энигму и просыпаться в одной постели.

Улыбнулась, скрывая резко нахлынувшую тошноту, нашла в себе силы, чтобы звонко чмокнуть в губы, нащупала в кармане брелок от сигнализации и шутливо потрепала Дениса по макушке, нажимая на кнопку блокировки.

– Увидимся перед Гватемалой, – махнула рукой и поспешила забраться в салон, прожаренный за сутки на солнцепёке.

Наверное, в те восемнадцать со мной случилась маленькая смерть, полностью вытравив наивную девочку, доверившуюся эгоистичному ублюдку, предавшему её. Пока я лежала в болезненной агонии на протяжение трёх недель, выгорая заживо и мечтая сдохнуть, Горцев ушёл в разгул, закатывая шумные вечеринки и трахая девок по всем углам.

Об этом я узнала потом, когда выбралась из заточения и стояла в холле университета, осознав, что пропустила сроки подачи документов. За полтора месяца счастья я заплатила слишком дорогую цену. Упущенное образование, разлад с родителями, плевки в спину, вынужденное одиночество, а сверху проклятые пятнадцать тысяч, которые так и лежали по сей день в стакане из-под «Лагуны». Не смогла их потратить, даже когда не на что было купить еду.

Не удивительно, что, выжив, я долго не решалась на какие-либо отношения с мужчинами. И тут даже дело не в длительности и интимности. Вся эта часть человечества перешла в разряд уродов и козлов. А как подпустить к себе козла или морального урода? Хмельницкий оказался первым, кто смог проковырять трещинку в броне и уговорить на что-то кроме «привет-пока».

Денис методично доказывал свою исключительность, помогая по первости сориентироваться на борту самолёта, наливая перед взлётом кружку кофе, не забыв обязательно добавить зефирки или шарик мороженого, заботясь о бронирование номера, чтобы мне не приходилось тратить на мелочи своё время.

Бастионы пали после того, как я слегла с гриппом, а Дэн, взяв неделю за свой счёт, отпаивал меня лекарствами, колол антибиотики и полностью взял на себя заботы по дому. Правда, подпустить я его подпустила, а впустить в сердце так и не смогла. Совершенно ровное отношение, без звёзд, без искр, без жара в груди и без мурашек, скачущих вдоль позвоночника.

Предложение Хмельницкого переехать к нему, честно говоря, испугало до чёртиков. Догадывалась, что у него ко мне всё слишком серьёзно, но жить вместе…

Пытаясь представить совместный быт с Денисом, не заметила, как добралась до города. В последний момент вспомнила о пустом холодильнике и свернула к торговому центру, прикидывая в уме, что надо купить. Уже пошла на второй круг, заметив свободное место на забитой стоянке, как под колёса шагнул ребёнок, совсем не смотря по сторонам.

Елена

У меня всё оборвалось в груди. Столько раз в новостях передавали, как сбили ребёнка на перекрёстке, или маму с детьми на пешеходном переходе. И почти всегда констатировали опьянение или наркотический экстаз у виновника. Слушала, качала головой и никогда, даже в страшном сне, не могла подумать, что окажусь на месте водителя, управляющего машиной-убийцей.

Три, пять, семь лет… Сколько дают за причинение смерти по неосторожности? И не важно, что от усталости слипаются глаза, что шестнадцать часов за сутки были проведены в воздухе, что, в конце концов, малыш находится без присмотра взрослых и сам шагнул перед капотом автомобиля.

На автомате вдавила педаль тормоза, цепляясь в руль мёртвой хваткой. Показалось, что бампер уткнулся в препятствие, что колесо в крутящем моменте на что-то наехало. Мозг сразу нарисовал ужасающие картины, и от их тошнотворной яркости стало ещё страшнее.

Всё же набралась сил и скудных капель мужества, отдирая пальцы от оплётки и дёргая ручку двери на себя. Ощущение, что прошли минуты, прежде чем я обошла машину вокруг. Замерла, боясь, что ещё один удар, и сердце пробьёт каркас из рёбер. Не могла поверить своим глазам.

Мальчик, лет пяти, может шести, сидел на корточках в нескольких сантиметрах от морды автомобиля и… рисовал на асфальте рожицу, бубня невнятно простую считалочку. Я там хороню своё будущее, истекаю страхом, думаю, как пережить убийство ребёнка, а он непринуждённо баловался мелком.

– С ума сошёл? – подлетела к нему, плюхнулась, не обращая внимания на стрелки, что ползут по чулкам от шершавой поверхности. – Тебя не учили смотреть по сторонам, прежде чем переходить дорогу? Где твои родители?

Мальчишка оторвался от увлекательного занятия, поднял голову и посмотрел слишком наивным взглядом, как будто весь мир вылеплен только для него. Крупная голова, крепко сидящая на плечах, приплюснутый нос, нависающие надбровные дуги над раскосыми глазами, пухлые, задорно улыбающиеся губы. Характерные признаки при развитие аномальной двадцать первой хромосомы, вызвавшей синдром солнечного ребёнка.

– Где же твои родители, малыш? – снизила громкость и протянула руку.

– Отойди от него! – послышался мужской крик, а следом подбежал крепкий мужчина в костюме, обтянувшим его накаченные объёмы. – Савелий, тебе много раз говорили, чтобы ты не подходил к посторонним.

– Вы бы лучше следили за сыном, – постаралась смягчить претензии, трезво оценив бандитский вид индивидуума с бритым затылком и с мощной шеей. – Он выскочил прямо перед моей машиной. Я еле успела нажать на тормоз.

– Сава, дрянь такая! Тебя на минуту нельзя оставить одного! – нарисовалась отшлифованная блондинка, звонко цокая высоченными шпильками. Её лоск, дизайнерский наряд, явные вмешательства пластических хирургов и манера смотреть на окружающих, как на грязь под ногами, стоили явно суммы с шестью нулями, если не больше.

– С ним всё хорошо, Ангелина Викторовна, – вытянулся в струнку громила, сжимая за спиной кулаки. – Он даже не испугался.

– Будешь объяснять это моему мужу, – злобно процедила сквозь винированные зубы дамочка и окатила меня презрением. – А ты не садись за руль, раз ездить не умеешь. Понаехали, твари.

Захлебнулась возмущением, но ответить не успела. Пока сглатывала воздух и подбирала гневную тираду, королевна развернулась и поцокала к торговому центру, а бритоголовый подхватил мальчонку и широким шагом последовал за хозяйкой.

– Бедный ребёнок. Упаси бог от такой мамаши, – выдохнула, провожая взглядом процессию.

У входа их ждал картеж из двух чёрных машин, отполированных до зеркального блеска, и три бритоголовых близнеца, одинаковые с затылка. Ангелина Викторовна села в салон, совершенно не обращая внимания на малыша, с безграничной любовью улыбающегося ей.

Без дальнейших приключений припарковалась на свободном месте, выбрасывая из головы увиденное. В конце концов, это не мой ребёнок, не моя семья, и не мне судить о внутренних отношениях в ней. У меня своих проблем выше крыши, чтобы переживать за незнакомых людей.

В полчаса уложилась с покупками, а на вечер взяла готовые блюда из местной кулинарии. Единственное желание было добраться до квартиры и завалиться спать, занавесив плотно шторы и отключив телефон. Устала. За неделю третий перелёт и сил на уборку и готовку совсем не оставалось.

Вообще-то, нам положен был более длительный отдых между сменами, но Настюша вышла замуж за друга Дениса и по совместительству второго пилота, а я согласилась перекрыть её смены, пока у них маленький медовый месяц.

Подойдя к квартире, удивилась, унюхав аромат сливового пирога. Специально отправила Макса с тётей Валей загород, чтобы не разрываться между работой и ним, пока приходилось пахать за двоих. Стоило открыть дверь, как сын с улюлюканьем выскочил из кухни.

– Ни в какую не захотел сидеть на даче, – вышла следом Валентина, вытирая руки полотенцем. – «Вези к маме, да вези к маме». Ну ты не волнуйся. Я заберу его к себе, чтобы ты нормально отдохнула.

Обняла сынишку, потрепала по тёмным волосам, не к месту вспомнив солнечного мальчонку. Они же почти одного возраста, только Максик пойдёт осенью в обычный класс, продолжит заниматься в спортивной секции, добавит к дополнительным урокам ещё один язык, а Сава так и будет жить в своём маленьком мирке, наивно улыбаясь.

– Мы тебе сюрприз приготовили, – отвлёк от нелёгких мыслей Макс, забрав сумки и пару раз приподняв их, как гантели. – Только обещай, что не будешь сердиться.

Конечно, я не смогла сделать аборт. Не скажу, что не пыталась, более того, до такой степени возненавидела Ростислава и всё связанное с ним, что пришла на приём, сдала анализы и получила направление на прерывание, но статьи в интернете, рассказывающие о последствиях, свели попытку на нет.

– Или мы, или ублюдок у тебя в животе, – выдвинули ультиматум родители, узнав о беременности.

Выбор оказался прост – съёмный тараканник, рыдания в подушку, переводы за копейки и мытьё полов в магазине по вечерам. И, спасибо Насте. Сбежав из нашего городка, она исполнила мечту, устроилась на работу и забрала нас, оказав полную поддержку.

Ещё очень повезло с тётей Валей, соседствующей по лестничной клетке со мной. Мне она заменила в сложный момент маму, я ей погибшую дочь. С ней я могла спокойно идти в рейс, зная, что Макс под присмотром.

Прошла на кухню, водя ноздрями по воздуху и предвкушая чаепитие с пирогом. Сын старательно раскладывал из пакетов продукты, Валентина заваривала ароматный чай, а в углу пискляво мякал серый комок с топорщащимися усами.

– Это что? – ткнула пальцем в коробку.

– Матильда, – метнулся сын к шерстяному комку. – Я её спас, достал из коллектора. Она теперь моя.

– Кто за ней будет ухаживать? – устало опустилась на табурет, потирая ладонями лицо. – У меня работа.

– Я сам, а баба Валя обещала помочь, – со всей ответственностью пообещал сын, часто кивая головой.

Как же внешне он был похож на Горцева и как уверенно Максим отстаивал своё. Скорее всего, если б Слава не отказался от него, сын во всём копировал бы отца. Но, не срослось. Мальчик рос понятливым, неизбалованным, отзывчивым и добрым, в противовес донору генетического материала.

– Ну что ж, раз сам, то пусть остаётся, – улыбнулась, подмигивая Валентине. – Завтра купим ей всё необходимое.

Елена

На удивление, получила какое-то ненормальное удовольствие от проведённого весь день с сыном. Не думала, что для бездомного блохастика требуется так много. Из зоомагазина вышли с полными руками обновок. Домик, лежанка, когтеточки, щётки, лотки, витамины и баночки с кормом. Обалдела от ассортимента шампуней, предложенных продавцом.

По его рекомендации повезли Матильду в ветеринарную клинику, где оставили сумму, равную той, что требуется мне на салон красоты. В результате наш котёнок оказался с повреждённой лапой и поэтому всё время пищал.

После заботы о питомце Макс уговорил сходить на аттракционы, покататься в парке на роликах, заскочить в пиццерию и завершить вечер в кафе-мороженое.

– Куда в тебя столько влезает? – не выдержала, заказывая по его просьбе четвёртую порцию сладкого лакомства. – Ты же только час назад съел большую пиццу и шпажку с шашлыком.

– У меня растущий организм, – с умным видом ответил ребёнок, запихнув следом ложку с шоколадным шариком.

– Максим, тебе придётся вернуться с Валентиной на дачу, – вернулась к утреннему разговору, пользуясь расслабленным и счастливым состоянием сына. – Мне ещё две недели придётся поработать в таком режиме и во время коротких выходных я не в силах заниматься тобой и уютом. Да и Матильде лучше будет на природе. Быстрее лапа заживёт и жир нарастёт на деревенском молоке.

– Лааадно, – протянул Макс, придвигая к себе пиалу, принесённую официанткой. – Ты нас отвезёшь?

– Конечно, – кивнула. – У нашей принцессы теперь такой гардероб, что с ним на электричку не пустят.

Заодно порадовалась тому, что с домиком и с лотками домочадцы мне вряд ли устроят сюрприз с внезапным возвращением. На духовном подъёме заказала себе лимонный щербет с мятой и щедро полила карамельным топпингом.

Вернувшись, мы собрались, упаковали сонную Матю в переноску, захватили Валентину с рассадой цветов и поехали загород. Дневная духота спала, но вечерняя свежесть ещё не успела остудить жар, впитавшийся в бетонные стены и в асфальтовое покрытие. Отключила кондиционер, приоткрыла окно и с наслаждением отдалась дороге и прохладному ветерку.

– Может переночуешь, да утром на работу отсюда? – заботливо предложила тётя Валя, помогая вытащить из багажника сумки.

– У меня в одиннадцать вылет. Лучше нормально высплюсь и поеду из дома.

В Гватемале намечалась бурная ночь с Денисом и чистку перьев никто не отменял. Эпиляция ног и интимной зоны, обязательно скраб и увлажняющие масла. Моя кожа должна была сиять на свидание, а тело попробовать получить удовольствие, не отвлекаясь на мелкие недостатки.

Провозившись до полуночи, с чистой совестью выставила будильник на восемь часов и спокойно легла в кровать. Напоследок посетила нелепая мысль, что с таким графиком я только летаю и сплю.

Во время завтрака на телефон пришла смска, разбавляя неторопливую тишину квартиры. Улыбнулась, увидев отправителя и, прежде чем открыть, отпила сладкий кофе со сливками.

«Доброе утро, малыш. Не могу дождаться твоего появления» – высветилось на экране вместе с целующимися смайликами.

В очередной раз подумала, что Денис неплохой вариант для семейной жизни. С Максом у них установились дружеские отношения, совместные встречи сопровождались темами спорта и самолётов, и пример для подражания взрослеющему мальчишки нельзя было найти лучше. Хмельницкий со всех сторон оказался положительным и не боялся взять на себя ответственность за нас.

«Я тоже соскучилась. Буду через полтора часа» – отстучала в ответ, кажется, приняв важное решение.

Миновав пробки, до аэропорта добралась вовремя. Прошла медицинский осмотр, подписала ворох обязательных документов и поднялась на борт. В закутке бортпроводников, как всегда, уже ждала кружка горячего кофе с зефирками и белая роза на коротком стебле в стакане. От кого утреннее настроение, знала без всяких подсказок.

– Наконец-то, – прижался к спине Денис, на мгновение прикасаясь губами к шее. – Сутки не находил себе место. Приземлимся и залюблю тебя до потери сознания. А потом буду трахать твоё бессознательное тело.

– Маньяк, – прошептала, откинув голову на крепкое плечо.

– Это любовь, – подсевшим от возбуждения голосом оправдал себя Хмельницкий. – И охотничий инстинкт. Сколько ещё ты будешь ломаться и бегать от меня, малыш?

– Давай о моей беготне поговорим по возвращение домой. Нас ждёт длительный перелёт, а у тебя вместо Пашки новенький стажёр. Вся нагрузка на тебе.

Поспешила перевести тему в безопасное русло, чтобы избежать неудобных ответов. Решить-то, решила, но слово «кажется», промелькнувшее во внутреннем рассуждение, не давало уверенно сделать шаг.

– У нас автопилот весь путь, – усмехнулся Ден, втираясь в пятую точку пахом. – Моя задача поднять и посадить, всё остальное сделает даже ребёнок.

Мы могли бы и дальше перекидываться фразами и намёками, приклеившись друг к другу, но порыв ветра, ворвавшийся в салон, донёс голоса, приближающиеся к самолёту.

– Твой выход, красавица, – неохотно отстранился, напоследок стряхнув ладонью несуществующую пыль с моей попы. – Пойду в кабину. Не строй глазки и, если что, сразу нажимай тревожную кнопку.

Поспешила к двери, навешивая отрепетированную улыбку и доброжелательность. Эта маска была доведена до автоматизма и, от момента встречи пассажиров до их высадки в пункте назначения, не сходила с лица, даже если болезненно ныли мышцы.

Не поверила своим глазам. По трапу поднимался бритоголовый амбал, неся спящего Савелия на руках, а за ним навороченная блондинка, перебирая ногами на высоких каблуках. Внутренне сжалась, стараясь держать уважительный фейс.

– Добрый день. Рада приветствовать вас на самолёте компании «Безграничная высота», – завела заученную пластинку обязательной программы. – Меня зовут Елена. Я бортпроводник…

– Посмотри-ка! Это та идиотка, что чуть не задавила твоего сына! – перебила меня королевна, оборачиваясь к мужчине, шедшим за ней.

Перевела взгляд на хвост процессии и забыла, как дышать. Уверена, что маска сползла вместе с румянцем и со всем набором доброжелательности. На меня смотрел Ростислав, вспарывая острой сталью глаз.

Елена

Несколько секунд болезненного препарирования взглядом, и в голове пронеслись картинки общего прошлого, за много лет припорошённого снежной пеленой. Казалось, я почти забыла его, не вспоминала, даже глядя на сына, но стоило увидеть Горцева, и оно пронеслось калейдоскопом. Горячие уговоры, украденные ночи, вибрирующий шёпот и злые слова, приправленные ненавистью.

– Если бы ты лучше следила за Савелием, он вряд ли бы оказался один на стоянке торгового центра, – совладал с невозмутимостью и перевёл своё внимание на блондинку, как будто не узнал или вообще видит впервые. – А у тебя только шмотки и ночные клубы на уме.

– Ооой, – фыркнула Ангелина, пренебрежительно отмахнувшись от Славы. – Трахни лучше стюардеску, а от меня отстань. Задолбал со своими нравоучениями.

– Не верится, что ты его сама рожала, – покачал головой Горцев, устало поднимаясь на последнюю ступень. – Где твой материнский инстинкт, Геля?

– Материнский инстинкт просыпается к детям, – поморщилась и закинула локоны за спину. – А он…

– Заткнись, сука, – рыкнул, дёргая на себя блондинку за локоть. – Благодаря твоему образу жизни Сава такой. Ты вся насквозь пропиталась наркотой и алкоголем, что уже не в состояние родить мне здорового ребёнка.

– А я не подписывалась на массовое производство орущих и срущихся уродцев, – прошла в салон и завалилась в кресло, не посмотрев на сына. – Тебе уже сотню раз предлагали воспользоваться суррогатным материнством. Можешь даже не брать мою яйцеклетку. Обойдусь.

– Дрянь, – сел напротив неё Ростислав. – Хорошо, что твоя мать не видит, какую бездушную тварь вырастила.

– Тебе напомнить, почему она не видит? – взвизгнула Ангелина, нервно отстукивая длинными, аквамариновыми ногтями по пластиковой поверхности столика. – Её взорвали из-за ваших разборок. Там с трудом части тел для опознания наскребли.

– Угомонись, а то я тебе помогу, – рыкнул Горцев, загоняя кулаком столешницу под сидение.

Они всё пререкались, выговаривая друг другу гадости и оскорбления, а бритоголовый громила осторожно укладывал Саву на диван, стараясь не разбудить мальчонку.

– Слышь, пристегнуть его чем-нибудь можно? – без прелюдий обратился ко мне бугай. – Ему успокоительное вкололи. Беспокоить нельзя.

– Сядьте рядом и оставьте как есть, – через силу растянула губы, вспомнив о главном правиле моей работы. Улыбайся, даже если тебя грубо посылают на хрен. Лишь бы не получить в морду.

– Разве можно взлетать непристёгнутыми? – хлопнул тяжёлыми веками детина.

– Нет, – не удержалась от ехидства. – Но, если самолёт упадёт, ремни не помогут.

С чувством выполненного долга отвернулась от него, прошла в свой закуток и нажала на кнопку соединения с пилотами, разглядывая отражение в зеркале. Форма, причёска, нашейный платок идеально соответствовали внутреннему дресс-коду, а вот прозрачное, белёсое лицо и истеричный блеск в глазах выходили из регламента. Ещё учащённый пульс, нехватка воздуха и сердце, толчками подпирающее горло – с такими показателями меня не выпустили бы в рейс.

– Готовы? – отозвался Денис, не дождавшись от меня подачи голоса.

– Да. Пассажиры заняли свои места, – проблеяла в трубку, пощипывая кожу вдоль скул.

– Хорошо. Я как раз получил разрешение на взлёт. Домчу нас быстрее ветра.

Хриплый голос Дениса не скрывал предвкушения ночи в Гватемале. Конечно, чётко выстроенный маршрут, заданная скорость, запрограммированная высота и автопилот не дадут приземлиться хоть на десять минут раньше запланированного, но обещание Хмельницкого ускорить полёт согревало внутри.

Вышла в салон для проверки здравомыслия пассажиров. Чета Горцевых всё так же зубоскалила, Савелий комфортно спал, уткнувшись носом в мягкого медведя или собачку, а бритоголовый сильно взбледнул, переваривая и осознавая сказанное мной. Господи, неужели он думал, что ремни спасут его при авиакатастрофе?

Попросила всех пристегнуться и вернулась в комнату бортпроводников. У меня было минут десять, чтобы успокоиться, привести мысли в порядок, настроиться на долгие пятнадцать часов в замкнутом пространстве, без возможности выйти. Правда, мой мозг потащил совсем в другой водоворот.

До меня как-то резко дошло, что, отказавшись от Максима, приказав его выскоблить, бросив деньги на убийство, этот гад почти сразу женился и заделал Савелия. Мой малыш лишился отца не из-за нелюбви к детям, а по моей вине, так как я для Горцевых оказалась третьим сортом, не достойным войти в их семью, даже будучи беременной.

Вот такая неприятная правда, ставящая меня с сыном на много ступеней ниже таких, как они. Оказалось, Ангелина с её пороками и жаждой саморазрушения лучше, чем та невинная и наивная девочка, которой была я. Семь лет назад от души проклинала Ростислава, а сейчас, почему-то, обиду и ненависть перевешивала жалость к Саве. Таких детей надо любить вдвойне, втройне, а не перекладывать искусственную заботу на нянек и на охранников.

Звуковой сигнал выдернул из мыслей, и моя основная часть работы началась. Блондинка заказала овощной салат, филе индейки и бутылку вина, а Горцев стейк и виски. У бритоголового развилась морская болезнь, отличающаяся зеленцой кожного покрова от воздушной. Ему пришлось каждые полчаса носить охлаждённую воду, а Ангелине Викторовне вино в том же объёме.

Этот перелёт оказался настоящей каторгой. Никогда не чувствовала себя настолько вымотанной. Пожалела, что не согласилась на второго бортпроводника, пообещав справиться и за себя, и за отдыхающую Настёну. Практически скакала и билась в экстазе, когда шасси коснулось взлётной полосы, готова была затанцевать, как только дорогие пассажиры сойдут с подкатывающегося трапа.

Блондинка ломанулась на выход первой, заплетаясь в ногах и спускаясь походкой пьяного матроса по лестнице, детина выдохнул, подхватил на руки вялого мальчонку с нездоровым румянцем на щеках и вприпрыжку побежал за хозяйкой, пытаясь не уронить ребёнка и удерживать в вертикальном положение уставшую женщину, а Ростислав…

– Ты похорошела, Лена, – задержался в проёме Горцев, ощупывая похотливым взглядом высокую грудь, округлившуюся на пару размеров после родов. – Повзрослела, стала ещё аппетитнее. Обратно полетим вдвоём?

Елена

– Обратно мы полетим в компании двух пилотов, Ростислав Владимирович, – добавила льда в слова, растянув губы в вежливой улыбке, скорее всего похожей на оскал. – Вас жена с сыном заждались, да и нам надо заняться техническим обслуживанием самолёта.

– И зубки отрастила, – с каким-то удовлетворением добавил он, разворачиваясь и хватаясь за поручень. – Так даже интереснее.

Этот кусок муда… Горцева непринуждённо спустился по трапу, напевая под нос какую-то хрень, сел в машину, в которой скрылось всё семейство, оставив меня в замешательстве. Что здесь произошло? Он намекнул мне на приятное продолжение перелёта с чем-нибудь к чаю из аптеки? Славик совсем ополоумел?

Вспомнила, как Горцев добивался меня. По наивности думала, что им движет, как минимум сильное влечение, а в идеале любовь, но оказалось, то была наглость, усиленная похотью. Ослеплённая своими чувствами, не замечала давление, изворотливость и ложь, исходящие от Ростислава, которые не скрылись от Насти. Не зря она предупреждала и пыталась уберечь от ошибок.

Вряд ли сейчас я смогла бы назвать сына ошибкой, но тогда, сидя на террасе кафе, невидяще застыв на чернеющей воде, ощущала себя конченной дурой, доверившейся подонку. Знаете, выворачиваясь от рвотных позывов, возя тряпкой по грязному полу, воя от голода и от невозможности купить копчёную рыбу, которую хотелось до спазмов в желудке, нередко представляла нашу встречу через десяток лет.

В этих представлениях я была красивой, состоявшейся, иногда знаменитой и богатой, а он спившимся бомжом. Какое-то двоякое впечатление от столкновения. Я, вроде, вполне прилично состоялась, да и форма мне к лицу, а вот Горцев не спился и не побирается по помойкам. Хотя… жена у него – трэш. С такой алкоголь и помойка могли бы стать спасением.

– Устала? Выпей, – коснулся Денис, привлекая к себе внимание и протягивая чашку с неизменными зефирками. – Сейчас дождёмся бригаду техников и можем ехать в гостиницу.

Кофе, почему-то, казался горьким и дело было совсем не в зёрнах. Они, как и всё в этом самолёте, были самыми лучшими. Наверное, пережитый стресс, мутный осадок после встречи с прошлым, какое-то иссушливое состояние, словно сначала накачали до предела кислородом, а потом высосали, забрав и собственные запасы из крови и тканей, исказили вкусовые рецепторы, сделав любимый напиток отвратительным.

– Что-то я переоценила свои силы, отказавшись от второй стюардессы, – ткнулась лбом в плечо Дена, впитывая успокаивающую энергетику. – Ног не чувствую, и голова раскалывается.

– Буду тебя в номере лечить, – обнял, пройдя горячими руками вдоль позвоночника. – Бокал вина, массаж. Можно эротический…

Эротический… Его мне только не хватало для полного счастья. Всё, чего хотелось, это залезть под горячий душ, а лучше в наполненную ванну с шапками душистой пены, выпить что-нибудь покрепче, чем вино и завалиться спать, укрывшись с головой одеялом.

Пройдя всю бумажную волокиту, через полтора часа мы, наконец, добрались до комфортных благ цивилизации. Большая, гидромассажная ванна, ковёр с густым, высоким ворсом, гигантский траходром с сердцем из розовых лепестков на покрывале.

– Номер для новобрачных? – поинтересовалась, когда смогла поднять челюсть с пола. – Фирма так заботится о своём персонале?

– Не совсем, малыш, – почесал затылок Хмельницкий, виновато опуская глаза. – Сюрприз решил тебе сделать.

– Хочешь сказать, что на сутки это всё наше? – покрутилась на месте, изображая радость. Ростислав испортил настроение мне, и я не имела права выплёскивать негатив на Дена.

– Сейчас ещё ужин привезут. Рискнул заказать их кухню.

Риск – не всегда благородное дело. Пища оказалась очень жирной, тяжёлой и острой. Кажется, перцем приправлено было всё – и овощи, и хлебные лепёшки, и травяной чай. Во рту и в горле нещадно пекло, а охлаждённое вино добавляло остроты ощущений, как будто на раскалённые угли брызгают бензином и они с шипением вспыхивают.

– Боже, я не смогу целоваться, – простонала, дыша как собачка, брошенная в воду. Посмотрела на красные, налитые кровью губы Дениса и ощупала свои.

– Сможешь, – довольно протянул он, поигрывая бровями. – Интересно, если я присосусь к твоей киске, у тебя там тоже будет гореть?

Обманчиво лёгкое вино подло вдарило по мозгам, развязало язык и растворило комплексы. Ден редко так выражал свои мысли, а я, на трезвую голову, обычно краснела от неловкости. В кровати между нами всё было максимально откровенно, но в не её мы общались так открыто впервые.

– Не боишься ответочки для своего дружка? – подыграла, окончательно расслабляясь и отпуская послевкусие перелёта.

– Готов рискнуть, – выдавил сипло. Улыбка сошла с его лица, взгляд потяжелел и налился чернотой, кадык стремительно дёрнуло по гортани. – Уверен, он будет счастлив сгореть в твоём ротике.

От того, как жадно смотрел Денис, мне до зуда в зубах захотелось опуститься перед ним на колени, дрожащими пальцами неловко расстегнуть ширинку, немного приспустить штаны, оголяя только достоинство с мошонкой, и податься вперёд, вбирая до предела ствол.

На такой уровень мы ещё не переходили. Более того, я никогда не делала минет, считая этот вид секса слишком интимным. Подержать член, поиграться с ним рукой, потереться грудью или ягодицами – это пожалуйста, но для орального удовлетворения мужчина должен был стать для меня родным человеком.

– Пошли в душ, – гулко сглотнул Ден, цепляясь за ворот и пытаясь справиться с пуговицами. – Ты должна проделать всё, о чём сейчас подумала.

Елена

Не знаю, что на меня повлияло – то ли какое-то неосознанное желание отомстить Горцеву, то ли всё же ледяное вино поверх жгучего перца, но от моей открытости и раскрепощённости звонко искрил воздух. Одежду мы сдирали друг с друга на ходу, не отвлекаясь от кусающих поцелуев. Удивительно, что после такого пробега к ванной комнате мебель и напольные вазы остались целы.

Было ощущение, что Денис тоже кому-то мстит или обожрался перца. Стоило упереться в кромку джакузи, как вместо моего ласкового и нежного мужчины меня скрутил в объятиях типичный доминант. Мокнув в пенную воду и оставив засос на плече, он сел на бортик ванны, широко расставил ноги и подтащил меня за шею к себе.

– Давай, малыш, возьми его. Он так давно хочет в твой ротик, – то ли прорычал, то ли просипел Ден, давя нетерпеливо подрагивающей ладонью на затылок.

Осоловелым взглядом провела по крепким, натренированным бёдрам, по тёмной дорожке волос, упирающейся в твёрдый, покачивающийся член, зацепилась за мутную каплю на багровой головке и с трудом сглотнула слюну, скопившуюся от развратного зрелища.

– Пососи. Кончай ломаться, – скатился на хрип, обхватывая ствол и требовательно сминая им губы.

Протяжно выдохнула, облизнулась и приоткрыла рот, нерешительно подаваясь вперёд. Солоноватый вкус полоснул по языку, притёрся к нёбу, скользнул к горлу, вызывая панику и рвотный рефлекс. Попыталась оттолкнуться, царапая ногтями кожу.

– Всё-всё, не трогаю. Давай сама. Только не останавливайся, – отдёрнул руки и вцепился ими в бортик, раздвинув ноги ещё шире и шипя от мимолётного удовольствия.

Придвинулась поближе, с упрёком глянула на Дена, обняла пальцами у основания ствол. Осторожно мазнула языком, обвела головку, пропустила немного в рот, втянула щёки, создавая вакуум и посасывая. Длинный, вымученный стон подсказал, что двигаюсь в правильном направление. Махнула ресницами, удовлетворённо замечая перекошенное в сладострастие лицо и закатанные глаза.

Почувствовала ненормальное, дикое возбуждение, закручивающееся в животе и пульсирующее между ног. Вроде, трахал меня в рот Денис, а его кайфом управляла полностью я. Осмелела окончательно, несильно надавила зубами, провела ладонью по мошонке, перекатила тяжёлые яички.

– Бля… Ещё… – захлебнулся воздухом Хмельницкий и зарылся пятернёй в волосы. Намотал их на кулак, болезненно оттягивая корни и, опомнившись, ласково другой рукой погладил по скуле, с какой-то щенячьей благодарностью окидывая ошалевшим взглядом. – Ты самая лучшая. Мне так хорошо в тебе… с тобой…

Несколько несдержанных, глубоких фрикций, вспененная слюна, стекающая по губам, пошлый, хлюпающий звук, резкий рывок назад, тёплые плевки спермы, медленно сползающие по груди. Жадный поцелуй, с щемящей благодарностью. Кажется, я настолько уже была заведена, что достаточно было коснуться клитора, и меня бы разорвало на миллиарды атомов.

– Я, пиздец, как люблю тебя, – прошептал Денис, оторвавшись от губ. – Даже не знаю, как буду жить, если ты откажешься переехать ко мне.

Пропустила его слова, сползая в воду и на выдохе вытягивая онемевшие ноги. Хмельницкий спустился следом, подвинул, расположился за спиной и притянул к себе, ведя ладонью по животу, как раз туда, где нещадно пульсировало.

Откинулась на грудь, уложила голову на плечо и согнула колени, открывая доступ. Я была права. Мне хватило вычертить пальцем знак бесконечности, и спираль в животе звонко разлетелась на части, запуская цепную реакцию по всему телу.

Опустошающий оргазм и усталая лёгкость. Мы лениво тёрли друг друга мочалкой, вяло перекидывались взаимными комплементами и мечтали скорее добраться до кровати. Денис дотянулся до лейки, смыл с меня и с себя пену, вылез из ванной, помог выбраться мне. В комнату нёс на руках, бережно обернув полотенцем.

Надо же, какая мощная сила минета. Несколько минут пососать, и мужчина становится нежным няшкой. Что хочешь, то и проси.

Всё-таки я была пьяна. Помнила, как матрас спружинил под спиной, и забыла то, что было дальше. Проснулась от золотистого луча, настырно лезущего в лицо. Обнаружила себя в тесном плену. Денис умудрился обвить меня всеми конечностями, а утренний стояк игриво упирался в пятую точку.

Мой пилот что-то промычал, стиснул рёбра ещё сильнее и сплошным толчком протиснулся внутрь. Член вошёл легко, будто я всю ночь текла и готовилась для вторжения. Сон сняло моментом. Ден шустро подмял меня под себя, вдавил в кровать и набрал скорость, вдалбливая в матрас.

С рычанием оторвался, дёрнул бёдра вверх, ставя на колени и оттопыривая попу. В такой позе ощущала его ярче, глубже, острее, как будто орудие стало толще и длиннее.

– Ты обещала исполнить все мои желания, – провёл пальцами между ягодиц, надавливая на тугое кольцо мышц. Напряглась, сжалась, попыталась закрыться. – Намекала на сказочный выходной.

По спине пробежал страх, перемешенный с нездоровым возбуждением. Денис продолжал медленно двигаться во мне, оглаживать задницу, сдавливать бедро и выжигать взглядом огненное клеймо на копчике.

– Позволь, малыш, – вещал голосом змея искусителя. – Я осторожно… Совсем чуть-чуть… Всего на пол шишечки.

Зажмурилась, расслабилась, капитулируя перед мужчиной. В конце концов попробовать надо всё, а с маниакальной заботой Хмельницкого экспериментировать можно было только с ним. Ден отстранился, сполз на пол, где-то в стороне вжикнула молния и зашелестела одежда. От ожидания неизбежности пробежала дрожь и засосало под ложечкой. Лучше бы попросил минет, потыкал в горло, спустил в рот.

В ушах загудело, к лицу бросилась кровь. От переживаний на мгновение выбросило из реальности. Не заметила, как прогнулся матрас и поясницу опалило дыхание. Вернулась в кровать от прохладной жидкости, полившейся между ягодиц. Прохладу сменил огонь от ладони, скользящей по смазке.

– Расслабься, Алён. Не зажимайся и дыши.

Старательно дышала, впадая то в жар, то в холод. Пальцы на клиторе и одновременно там принесли нереальное удовольствие. Но стоило им смениться на член, как от очереди мата я не сдержалась. Хорошо, что Денис был уже заведён. Ему достаточно было пару раз ткнуться, распарывая меня пополам, и на несчастный копчик брызнула сперма.

Некоторое время Ден удовлетворённо пыхтел, размазывал агрегатом вязкую жидкость, водил губами по плечам, шепча мне хвалебные оды. После перевернул на спину, раздвинул ноги, расположился внизу и довёл языком до улётного оргазма.

Елена

– Слушай, ну вот как ты себе это представляешь? У меня Макс, а у него всё завязано на нашей квартире. Секция, репетитор, детский сад, няня, подготовительные занятия в школе.

Мы уже второй час спорили о нашей совместной жизни. Я рьяно отмахивалась. Сначала ссылалась на плохой опыт знакомых, совместивших работу и быт, и не выдержавших круглосуточное присутствие друг друга, потом приплела более удобное расположение квартиры. Последним, и самым значительным аргументом стал сын и его комфорт.

На самом деле, мне до сих пор было страшно бросаться в омут с головой. Это в восемнадцать можно было позволить себе такое безрассудство, а имея ребёнка и негативный опыт отношений… Удивительно, но Денис на все мои отговорки выдвигал твёрдое опровержение, снабжая развёрнутой, доказательной базой.

– Уверен, Валентина Семёновна не откажется ездить ко мне. Она же к Максимке прикипела, как к своему внуку. Сад, секцию и репетитора можно сменить, а школу присмотреть в моём районе. В десяти минутах как раз есть приличная, с углублённым изучением языков.

– А друзья? А тренер, к которому он уже привык за три года? Да и Валя не молодая. Вряд ли она согласится ночевать у нас, когда мы будем вот так улетать на три дня.

– В школе всё равно появятся новые друзья, тренера подберём самого лучшего, а с Валентиной стоит сначала поговорить. В конце концов от тебя до меня полчаса на метро.

– Не знаю, Динь, – бессильно выдохнула. – Давай отложим разговор на выходные. Я прощупаю ситуацию, посмотрю на настроение Максима. Сейчас надо расслабиться и морально подготовиться к перелёту.

Мозги кипели, пузырясь и гулко лопаясь под черепной коробкой. Пятнадцать часов в замкнутом пространстве с Горцевым, а у меня засос на шее, раздражение от щетины на лице, губы, словно в пылесос засасывали и пульсирующая боль в заднице. Весь набор качественно вытраханной девицы.

Почему-то стало смешно от промелькнувшей в памяти фразы Ангелины, которая предлагала трахнуть стюардеску. Я сейчас выглядела как раз так, будто каждый пассажир раскладывал моё тело на диване в салоне. Казалось, от меня до сих пор пахнет сексом, несмотря на помывку фруктовым гелем.

– Хорошо. Спасибо, что не сказала жёсткое «нет». Для меня это очень важно, – протянул руку Ден и накрыл своей ладонью мою. – У нас есть три часа. Предлагаю отдаться сну.

– Согласна, – кивнула, с благодарностью улыбнувшись. – Только конечности не распускать.

Ощущение, что организм решил капитально подготовиться к предстоящему стрессу и дать отдых моей голове. Уснула сразу, как встретилась с подушкой, позволив Денису меня обнять. Какая-то карусель из прошлого, настоящего и будущего вспышками мелькала в темноте. Со скоростью менялись места, лица, времена года, только я оставалась всё той же девчонкой, отгулявшей вчера свой выпускной.

Наверное, не встреться на моём пути Ростислав, отучилась бы я в родном городе на учителя иностранных языков, работала бы в школе, где училась сама, и жила бы с родителями, так и не сбросив их контроль. Конечно, пришлось перенести много трудностей, прежде чем дойти до сегодняшнего дня, но, если быть честной с самой собой, благодаря бескомпромиссности отца я счастлива больше, чем была бы там.

– Малыш, просыпайся. У нас тридцать минут на сборы, – потеребил за плечо Денис, выдёргивая из липкого сна. – Такси я заказал.

– Какой же ты у меня… – простонала, зевая и потягиваясь.

– Какой? – заинтересовался Хмельницкий.

– Самый-самый.

– Вот-вот. Такой парень пропадает. Хватай быстрее, Чиж.

– Пока не перехватили, – продолжила за него фразу.

– Пока не заплесневел, – поправил меня, стягивая одеяло и стаскивая с кровати. – Поторопись. Опаздывать нельзя. В прошлом месяце увеличили размер штрафов. Мало того, что зарплату не получим, так ещё и должны останемся.

Умывшись и приведя себя в порядок, вышла к накрытому столу и лыбящемуся Денису. В кувшинчике стояла белая роза, в тарелке овощной салат, на порционной сковородке запечённая курица или индейка, в чашке с кофе плавал шарик мороженого.

– Зефирок не нашлось, – пожаловался на сервис Ден, сведя домиком брови. – Сделаю тебе в самолёте.

– С каждой минутой я всё больше склоняюсь к захвату такого парня, – игриво хлопнула ресницами, отпивая горячий напиток.

– Готов отдаться без сопротивления. Даже бант для красоты на причинное место повяжу.

– Пошляк, – не удержалась от смеха. Бурная фантазия сразу подбросила голого Хмельницкого в фуражке за штурвалом, а на грозном стояке розовел большой бант с лентами, обвивающими волосатые ноги. А впереди только бесконечное, голубое небо с подушками облаков внизу.

Выйдя из гостиницы, окончательно определилась в желаниях. Да, я поговорю с Максом, попытаюсь склонить на тёмную сторону Валентину и переберусь к Денису. В конце концов, сколько можно всё тянуть одной. Из такси позвонила сыну, перекинулась парой слов с тётей Валей, поинтересовалась здоровьем Матильды и с чистой совестью отключила телефон.

Поднявшись в самолёт, занялась проверкой салона. Не дай бог какой-нибудь денежный мешок заметит пятнышко на кресле, увидит фантик под диваном, не сможет пристегнуть ремень. Хоть клининг и провёл уборку после прилёта, но внимательно просканировать отдохнувшим взглядом вверенный периметр, было прямой обязанностью бортпроводника.

– Твой любимый кофе, – протянул кружку Ден, контрольно осматривая пространство. – Надо пополнить запасы зефирок после выходных. Хватит только на этот перелёт.

– Чёрт. Пятнадцать часов. Не люблю такие большие расстояния, – простонала, обхватывая чашку ладонями.

– Я бы тоже не отказался от шести, максимум восьми часов, – обошёл со спины и обнял, прижимая к себе. – Зато Вовка у нас на седьмом небе. Это его первый рейс за бугор.

– Стажёр. Чего ты хочешь. Вспомни, как я с горящими глазами бросалась на каждое предложение.

– Ты так смешно ими хлопала и…

– Я вам не помешал? – раздался раздражённый голос Горцева, разбивая вдребезги витающую идиллию в воздухе.

Ростислав

Сука! Я совсем о ней не вспоминал, не думал, не мучался угрызениями совести. Просто мимолётное развлечение перед предстоящей свадьбой. Просто ещё одна галочка в списке побед. Сама виновата, что полетела на пламя и обожгла свои крылышки.

Зацепился взглядом за что-то знакомое, поверхностное, перебирая в уме свои прошлые связи. Не сразу вспомнил, что это та Ленка Чиж, пытавшаяся заарканить меня беременностью. Что ж, у глупышки не было шанса. Я уже был без пяти минут женат. Поигрались и разошлись.

С Гелей мы общались с детства, так как наши отцы из одного теста и имели поддерживающий друг друга бизнес. Вроде, без причины не объединишь, а на общего наследника можно организовать слияние. С восемнадцати лет я уже знал, что родители поженят нас, как только невесте исполнится двадцать один.

Смогли бы, связали бы нас ещё раньше, но что-то дед Ангелины нахуевертил с завещанием, ограничив права Виктора, её отца. Не сошёлся он характером с зятьком, осуждая выбор дочери. Ладно, это их старая, семейная история, а моя новая началась пятого сентября. Именно на этот день была назначена свадьба, ставящая меня во главе одного из отделов компании.

В принципе, мне было всё равно. Семейные отношения в наших кругах имели специфический характер. Жёны проводили время в салонах красоты и на лазурных берегах, дети издевались над штатом нянь и гувернанток, а мужья открыто имели любовниц на стороне.

Той весной я крупно облажался, попавшись на хорошо представленный проект, обещающий большую прибыль. Доверившись новому партнёру и не проверив всю информацию, просрал крупную сумму, чем вызвал гнев отца.

Деньги он, конечно, вернул, виновных наказал, зачинщиков закопал, а меня отослал в ссылку к дальним родственникам матери. Там-то я и поймал доверчивого чижика, выпорхнувшего из стен школьного заведения. Мелкая, забавная, глупая, наивная. Таких в своём окружение я не встречал. Даже девственность свою она мне отдавала так, будто это самая большая ценность, лелеемая всю жизнь.

Совращать девочку было то ещё удовольствие. Она не скрывала эмоции, бурно реагировала на малейшую ласку и теряла голову от моего внимания. Влюбилась, дура, на столько, что спустя две недели знакомства запрыгнула ко мне в кровать.

Было интересно устраивать для неё свидания, словно прохожу квест. Цветы, романтический ужин в ресторане, какая-то бабская шняга в колонках, свечи вместо света в номере.

Странно, но пока трахал Ленку, не смотрел в сторону других цыпочек. Не тянуло на высокосортных шлюх, способных профессионально отполировать член по самые яйца. Какое-то время все мои мысли занимала разработка плана по привлечению чижика на тёмную сторону разврата. Столько всего хотелось с ней сделать, пока не пришёл срок возвращения под крыло отца.

Понимал, что спешка только навредит, и гнуть её во все позы в один вечер опасно, поэтому сдерживал свои аппетиты, имея девчонку в миссионерской позе. Кажется, я собирался напоить Елену в тот вечер и познакомить с анальными пристрастиями, но эта идиотка прискакала с тестом в руке, обломав предвкушающий кайф.

Пришлось ставить глупую на место, жёстко разбивать розовые надежды и класть болт на дальнейшие встречи. Некоторое время я ещё потусил в городе, трахая всё, что движется и вернулся в родительский дом, позабыв о Елене Чиж.

Ну а дальше как-то всё быстро завертелось. Свадьба, новая квартира, ответственная должность. Мать была против моего глубокого внедрения в структуру семейного бизнеса, а отец так радовался в день моего рождения, что дал ей слово не втягивать сына в круг криминальных интересов. В результате меня готовили управлять легальной частью империи, чем я и занялся.

Геля забеременела почти сразу, но оказалась не готова отпустить разгульный образ жизни. Вечеринки, ночные клубы, алкоголь, слабые наркотики. Я всё время на работе, а жена во всех тяжких. Позже обострилась инфекция, тянущаяся ещё с периода разгульной юности, угроза выкидыша, патология плода.

Врачи настойчиво советовали прервать беременность, но отцы настояли на родах. Так у нас появился Савелий с полным комплексом хронических заболеваний. Не о таком наследнике мы все мечтали, но Сава получал заботу и самое лучшее лечение.

Удивительно, но сын настырно боролся за жизнь. В два года пошёл, в четыре заговорил, в пять научился правильно держать ложку. И очень любил рисовать. Где бы не находился, чего бы не делал, всё заканчивалось разрисовкой стен, пола или асфальта.

Можно было попробовать родить второго ребёнка, надеясь на лучший исход, да только Геля не смогла избавиться от алкогольной зависимости и, подозреваю, подсела на наркоту посерьёзнее. Закрытые клиники, работа с психологом, угрозы, порка ремнём – ничего не срабатывало, и жену я вытаскивал в дугарину из очередного клуба.

Вместе в одном помещение находиться становилось невозможно. Постоянные истерики и скандалы, обвинения в сломанной жизни, требование пойти на хер, оттрахать многочисленных шлюх и оставить её в покое. Чаще всего именно так я и поступал. Уезжал в свою холостяцкую квартиру, вызывал туда одну из своих любовниц и сбрасывал злость, жёстко вытрахивая бабскую дурь. Опыт показал, что все они продажные шлюхи, и Геля ничем не отличается от них.

На их фоне как-то свежо контрастировала Лена. Минимум косметики, никаких хирургических улучшений внешности, строгая причёска, влитая форма, обтягивающая высокую грудь, тонкую талию и аппетитную попу, испуганный, как у оленёнка взгляд. Стюардессу захотелось нагнуть, натянуть, засадить во все дырки ещё до того, как я узнал её. А уж как понял, кто передо мной, не осталось сомнений, чем мы займёмся на обратном пути.

Геля с Савелием на месяц остались в семейной вилле, Олег на хозяйстве и над охраной дома, а я с чистой совестью собирался оприходовать чижика, сразу перейдя на взрослый уровень. Каково же было моё удивление, точнее коктейль из разочарования, злости и ревности, когда я увидел предполагаемую жертву в объятиях пилота.

– Я вам не помешал? – с трудом сдержался на месте и не разворотил конкуренту морду. – Займитесь своими обязанностями. Самолёт должен взлететь через десять минут.

Сука! Такая же продажная тварь, слабая на передок! Думал трахать её размеренно и с уважением, а теперь буду драть, как последнюю блядь!

Елена

Вот что за человек? Как раньше был напористым наглецом, прущим бронепоездом, так и сейчас совсем не изменился. Вроде, повзрослел, должен стать уравновешеннее, тактичнее, а нет…

– Ждём разрешение на взлёт, – отстранился Денис, проведя напоследок ладонью по спине. – Располагайтесь пока. С минуты на минуту получим.

Предоставив пассажиру короткий отчёт, Хмельницкий развернулся и уверенным шагом последовал в сторону кабины. Ден был по своему мягким, но никогда не раболепствовал перед избалованными богатеями. Наверное, пилот – это особая каста людей, имеющая непререкаемое достоинство, такт и авторитет.

– Чёрный кофе и виски со льдом, – выплюнул Ростислав и прошёл к центральному креслу, бросив по пути сумку на диван.

Подняла сидушку дивана, убрала малочисленный багаж, вернулась к двери, заблокировала её и, не глядя на раздутого гордостью индюка, скрылась в своём убежище. Всё время, пока проделывала манипуляции по подготовке к полёту, моя задница пылала огнём от постороннего взгляда. Может внимание Горцева я себе нафантазировала, но ещё сутки назад у меня не возникало ощущения облапанности.

Не успела достать нужные зёрна, как от пилотов поступил сигнал о взлёте. Сжала кулаки, шумно выдыхая в потолок. Началось. Теперь надо выдержать этот рейс. Не думала так столкнуться со своим прошлым и не ожидала такой длительный контакт.

– Пристегнитесь, Ростислав Владимирович, – выглянула из проёма, встречаясь со свинцовой тяжестью в глазах. – Самолёт идёт на взлётную полосу.

– Мой кофе и виски, – раздражённо повторил заказ. – Долго ждать? Ты отвратительно справляешься с обязанностями стюардессы.

– Напитки и еда будут поданы после набора высоты. Пристегнитесь. Пожалуйста.

Выделила последнее слово, стараясь вложить немного ровной вежливости в голос, только, судя по оскалу Славика, у меня это плохо получилось. Фразу я буквально процедила сквозь зубы, враз теряя терпение. Почему-то Горцев бесил неимоверно, будто одно его существование портило всю мою жизнь.

Слышала, как он чем-то шуршал, щёлкал, копошился, потом до меня донёсся запах сигарет. Придурок, ещё и курит во время взлёта, когда сердечный ритм и давление подстраиваются под высоту. По-хорошему, следовало сделать замечание, но мне совсем не хотелось лишний раз выходить в салон.

Пикнул сигнал, позволяющий свободно двигаться по самолёту. Сразу занялась заказом, сервирую столик. На счёт «раз-два-три» выкатила тележку, пытаясь абстрагироваться от давящего напряжения. В конце концов надо перетерпеть несколько часов, а потом мы разойдёмся по разным сторонам, забыв, как друг друга звать.

– Ваш кофе, – остановилась напротив, закрепляя столик в специальные пазы. – Ремни можно отстегнуть. Если я понадоблюсь, нажмите на жёлтую кнопку.

Горцев молча взял чашку, отпил глоток, недовольно поморщился. Поменял её на виски со льдом и откинул голову на спинку, вытягивая небрежно ноги. Посчитала, что свободна и отправилась к себе, но как только присела и достала книгу, по ушам резанул противный писк вызова стюардессы.

– Принеси нарезку и минералку без газов, – не открывая глаз, бросил Ростислав, стоило приблизиться к нему.

Не стала уточнять какую, уложив на тарелку всё, что нашла в холодильнике. К минеральной воде прихватила чистый стакан. Принесла, расставила на столике, терпеливо выждала несколько секунд и вернулась к себе, матеря мерзкую скотину.

Набрала побольше воздуха, медленно выдохнула, успокаивая и выравнивая пульс. За бортом глухо урчали двигатели, по обшивке со свистом скользил ветер. Десять тысяч метров над землёй. Пропасть между жизнью и смертью.

Медитацию прервал новый звонок, разбивающий выстраиваемую стену спокойствия. Горцеву понадобились фрукты, после потянуло на шоколад, с беготнёй дотянули до позднего ужина. За ним последовали аперитив, перекус сырной тарелкой, виски, журнал, зубная нить, мятные леденцы. Когда же он обожрётся, напьётся и уснёт?

Ноги гудели, в груди кипела злость, от усталости и беспомощности хотелось заорать, схватить нож и воткнуть его в руку, жмущую каждые пять минут чёртову кнопку.

– Подушку с пледом достань, – услышала очередной приказ и понадеялась, что клиент вымотался работать челюстью и напрягать пальцы.

Выдвинула панель, вгрызаясь в собственные губы, стянула с полки бельё, расстелила на диване и в ожидание уставилась на мучителя, издевающегося последние пять часов. Стойкое ощущение, что он за что-то мне мстит. Вроде, бросила его не я, не мои игры привели к болезненному результату, не я трахала всё подряд, пока Славик убивался от горя.

– Ну и как ты жила всё это время, Лена? – с издёвкой в голосе спросил Ростислав. – Смотрю, замуж не вышла, фамилию не сменила. Как была Чиж, так ей и осталась.

– А это не ваше дело, Ростислав Владимирович, – прошипела, скалясь и закипая. Ещё чуть-чуть, и на темечке оторвётся крышечка, выпуская струю пара со свистком. – Мы с вами друг другу никто, посторонние люди. Дискус о моей жизни не входит в обязанности стюардессы.

– Почему же никто? – дёрнул бровью, прищуриваясь. – Когда-то я трахал тебя, а ты очень громко кричала и просила ещё. Интимная связь делает партнёров близкими и родными.

– Когда-то вы совратили девочку, бросили её беременной, заставили сделать аборт, а сами уехали вить семейное гнёздышко. Такая связь сделала вас подонком, а не близким и родным.

– Неужели до сих пор обижаешься? Столько лет прошло. Пора всё плохое забыть, – лилейно проворковал он, но глаза продолжали сочиться издёвкой.

– Я забыла, – схватила подушку и вложила в неё всю душу, взбивая. – И вас, и разбитые мечты девчонки, и всё, что с вами было связано.

– Только семью завести не торопишься, – многозначительно посмотрел на палец правой руки и криво усмехнулся. – Не смогла найти мне замену?

– Ну почему же? Мы с Денисом собираемся пожениться, нарожать деток и жить долго и счастливо, – отбросила неправильную подушку, набитую искусственным волокном и победоносно окатила Горцева презрением.

– Что, нашла мужика своей мечты? – поднялся с кресла и угрожающе шагнул в мою сторону.

Мне бы быть поумнее, промолчать, не накалять обстановку, вспомнить, что я на работе и хамство под запретом, разглядеть, в конце концов, что пренебрежение и надменность перевоплотились во что-то опасное, взрывное, но где я и ум, когда эта сволочь открыто издевается надо мной.

– Нашла мужчину, которому незнакомо слово «предательство», который смело берёт на себя ответственность, который никогда не бросит деньги на умерщвление своего ребёнка! – прокричала, надвигаясь на Горцева, словно разъярённая самка, защищающая своего малыша. – Он никогда не поступит как мразь, в отличие от ублюдков, подобных тебе!