Я тебя ищу. Книга 2

С письмами так ничего и не выгорело, помощи Коврум не получил. 

Витсент, обычно выдержанный и спокойный, и тот не выдержал и в весьма резких выражениях высказал много нелестного в адрес нерасторопного почтальона. Оказалось, Манс проморгал важное письмо от поставщика, с которым Вит несколько месяцев вёл сложные переговоры. То ли потерял в дороге, то ли вручил не тому адресату, но концов так и не нашли. Проволочки и бардак в делах лавки Вит не выносил и, не надеясь больше на Манса, поехал в Шиар сам. Кейт, впервые решившись доверить присмотр за дочкой постороннему лицу, уговорила взять её с собой: поездка должна была пройти одним днём, Тара обещала вести себя тихо и «не показывать дракона», Маллия уверяла, что справится. Стряпчий Бертлер увязался с другом, тоже по делу, но спокойной дороги у Кейт не вышло. Она везла ещё одно письмо, рассчитывая отнести его в почтовую службу лично, а в ожидании, пока брат решит все свои вопросы, хотела ещё и насчёт будущей работы узнать. Шиар – центр провинции, возможностей там немного больше, чем в Ковруме, так хотя бы прикинуть, найдётся ли для мага жизни подходящее дело или следует искать в другом месте. 

Микор болтал всю дорогу: в этом они с сестрой были одинаковы. Ещё и сопровождать Кейт предложил, пока Витсент улаживает дела с поставщиком. К досаде девушки, отвязаться от кавалера не вышло, но на вопросы, кому она написала письмо, Кейт ответила уклончиво. Бертлер сделал в шиарских лавках ряд покупок, ради чего и затеял поездку, настоял на том, чтобы отвести Кейт в местную маленькую кофейню: погода не располагала к прогулке, а Вит  немного задерживался. Покусав губу, Кейт признала про себя, что день для второй части плана, разузнать насчёт работы, выдался неудачный и, состряпав вежливую улыбку, приглашение приняла. Это всего лишь полчаса, чтобы скоротать время в ожидании брата. Сам Бертлер от чашечки кофе отказался, зато набрал себе сдобы и печенья и, роняя на стол крошки, вдруг огорошил Кейт вопросом:

– Почему ты не хочешь, чтобы твоя дочь общалась с бабушкой и дедушкой?  

Он не единожды задавал похожие вопросы, а Кейт никак не могла понять, что его интересует на самом деле. И совсем никак не видела тёплое и душевное общение чопорных Сорейнов с непосредственной непоседой Тарой. Она отставила свою чашку и в упор посмотрела на брата Маллии. 

– Почему тебя это так волнует, Мик? Мне казалось, я ясно дала понять, что Тара – только моя. 

Микор тяжело засопел, скомкал в руках салфетку, завозился на своём стуле, поправил ворот рубашки, жилет, убедился, что лацканы сюртука лежат ровно.

– Ты мне нравишься, Кейтрисс, – бухнул он и зачем-то пристально посмотрел на усыпанную сахарной пудрой булку. – Мне ведь уже прилично лет, давно надо остепениться, и я пытался присматриваться к соседским девушкам… Да только на твоём фоне они все какие-то блёклые, а к тебе меня тянет с первой встречи. 

Теперь уже на булку перевела взгляд Кейт. Щёки вспыхнули. 

– Микор… – нерешительно начала она. 

– Дай договорить. Я понимаю, что мы не совсем подходим друг другу в виду некоторых обстоятельств и что я всё это время недостаточно настойчив. Просто… Я хотел бы на тебе жениться, понимаешь? Ты спокойная, хозяйственная, образованная. Заботливая мать. Но я хочу общих детей, своих… вот. А твоя Тара…

– Мешает, – подсказала Кейт, едва удержавшись от неприкрытого ехидства. – И как было бы славно отправить её жить к родственникам со стороны отца. 

Ну и дела. А ей-то казалось, что Бертлер давно оставил свои поползновения! Она быстро глянула в его сторону: да, взрослый мужчина, около тридцати или чуть больше, всё такой же полноватый, с тем же бегающим взглядом. Вит как-то обмолвился, что его друг в своих делах не всегда чистоплотен, порой берётся выправлять сомнительные бумаги, но зато при деньгах. Кейт тихонько вздохнула, но Микор не дал ей договорить. 

– Ну… не то чтобы мешает, но мне сложно принять чужого ребёнка. 

Кейт откинулась на спинку стула, скрестила на груди руки.

– Не принимай. Разве я когда-либо давала тебе повод?.. Микор, не обижайся, но наши общие дети меня не интересуют. 

– Что?..

А он близкий друг Витсента. Едва ли не единственный, кого девушка видела с ним рядом за все годы. Она старалась выбирать самые мягкие выражения, хотя внутри её слегка потряхивало от смеси досады и неловкости. Наверное, Вит прав, говоря о том, что Кейт чересчур разборчива и холодна, но не лежит у неё душа к Бертлеру! Да и ни к кому не лежит. Вот только Бреттмар Сорейн снится, несмотря ни на что, и желание хоть разочек поговорить, выяснить – не проходит. Глупо, поздно, но ничего не попишешь.  

Обратно они ехали в насупленном молчании. Витсент, повеселевший после встречи с поставщиком, снова правил лошадкой сам и беседу не начинал, Микор, обиженный и пытающийся не показывать виду, делал вид, что спал, Кейт же беспокоилась о дочке. Как там она, всё ли нормально? И о судьбе отправленного письма думала. Может, на этот раз Ковруму повезёт?

Но время шло и стало окончательно ясно, что судьба затерянного за лесами и полями городишки никого не волнует. Зато Бертлер со своими невнятными ухаживаниями отстал, и хотя бы это чуть-чуть радовало.

***  

В зимний период и Кейт, и Таре приходилось труднее, чем летом. Зимой Кейт не рисковала добираться по высоким сугробам на полюбившийся луг, чтобы дать дочке возможность сменить ипостась и порезвиться как следует. Тара то и дело просилась в лес, она его совсем не боялась, но Кейт не готова была соваться туда с маленьким ребёнком. Ребёнок на все запреты обиженно фыркал, но терпел, а Кейт, соблюдая все меры предосторожности, в отсутствие Витсента  разрешала девочке обратиться дракошкой на заднем дворе. Просила только не подниматься в воздух и не извергать огонь, на что Тара опять громко фыркала, выпускала из ноздрей колечки дыма, но опять-таки, проявляла почти взрослую покладистость. Для четырёхлетней крохи она на удивление сознательно контролировала свою вторую половину, унаследованную от отца. Даже когда пугалась, сердилась или бурно радовалась, не позволяла себе ни выпускания коготков, ни единой чешуйки, если рядом находился дядя или кто-то чужой. Секрет – значит, секрет, его никому не надо знать.

Вит продолжал заниматься своими делами, а Кейт наконец немного повезло разбавить бытовую рутину чем-то стоящим и таким, что на шаг-другой приблизит её к отъезду. Девушка получила работу в книжном магазинчике старика Лима Сарта, страстного любителя книг. Никогда, конечно, не думала о такой работе, но в её положении выбирать не приходилось. Магазинчик располагался недалеко от площади, занимал половину жилого дома, сам дом плотно лепился к бокам других похожих строений, а на второй половине овдовевший хозяин жил и вёл свой нехитрый быт. В силу возраста и некрепкого здоровья что стоять за прилавком, что заниматься учётом и прочими бумажными делами Сарту стало трудновато, а Кейт даже обрадовалась возможности проводить часть дня вне дома. Дочку она брала с собой: в магазинчике имелся удобный закуток, где Тара могла играть и листать книжки с картинками, не мешая покупателям. А покупатели были: чтение долгими туманными вечерами оставалось у коврумцев одним из любимых развлечений. Книги привозили регулярно, и Кейт, ко всему прочему, получила прекрасную возможность читать, а ещё начала учить с Тарой буквы. Платил старик Сарт неплохо, и большую часть заработка девушка со спокойной душой откладывала на переезд, а оставшиеся монеты тратила на хозяйство, которое у них с Витом всё же оставалось общим. Брат ни разу не заикался о том, что Кейт ему что-то должна, но ей так стало гораздо легче. Сам хозяин магазинчика в первые недели присматривался к работе своей помощницы, а потом всё чаще начал уходить на свою половину, чтобы подремать. Зато, если бодрствовал, то охотно возился с девчушкой, против присутствия которой совсем не возражал.

Маллия по-прежнему забегала к Кейт, теперь чаще всего в магазинчик, пока Сарт отправлялся на послеобеденный сон. Она, вопреки ожиданиям Кейт, не держала на неё обиды за отказ Микору. Не сложилось и не сложилось, дело житейское. Она сама так и не вышла замуж, несмотря на все свои старания, а в последнюю встречу унылым тоном сообщила Кейт, что тот симпатичный выпускник, Финнрих, всё-таки уговорил родителей на переезд. Нашёл хорошее место службы и увёз стариков ещё несколько дней назад, в самые грянувшие морозы. Не стал ждать улучшения погоды, да оно и верно: хорошее место долго ждать не будет, и так за предыдущие годы несколько стоящих предложений упустил. Но как же жалко, что Маллия так и не сумела ему понравиться!..

– У тебя хоть ребёнок есть, – завистливо и горестно вздохнула девица. – Одинокой уже не останешься, хотя это всё равно не то… Но лучше, чем остаться в старых девах.

Тара, выглянувшая из подсобки посмотреть, с кем переговаривается мать, воспитанно поздоровалась с Маллией и бесхитростно выдала:

– А вы тоже заведите себе ребёнка! Мама говорит, что это счастье, а на дер…дёрж… А если глаз дёргается, то это ничего, это пройдёт! Да, мам? 

Кейт уронила лицо в ладони и сдавленно захохотала.

Витсент периодически дожидался сестру и забирал их с племянницей домой на повозке. Путь пешком не занимал много времени, но в морозные дни его очень хотелось сократить. Разве что маленькой Таре холод не доставлял особых неудобств: она при любой возможности старалась измерить глубину сугроба и, будь её воля, резвилась бы на улице до синих сумерек. В повозке же следовало вести себя тихо, сидеть на месте и не закидывать взрослых вопросами. Ездить с дядей Витом Тара не любила и постоянно упрашивала мать пойти домой своим ходом. 

В ту зиму, когда девчушке исполнилось четыре, мелкая нечисть то и дело давала о себе знать. Основная пища, встречавшаяся в лесу, видимо, стала совсем скудной, и голод вынудил лесных соседей подбираться к Ковруму ближе. Так, клевары и похожий на высохшое дерево корёжник устраивали ловушки на дороге, на присыпанной хрустящим снегом каменной изгороди. Кейт слышала, что жертвой корёжника, ловившего в смертельные объятия, ломавшие косточки, недавно стал большой лохматый соседский пёс. Отбить собаку не удалось, полученной пищи нечисти хватило надолго, но Кейт ходила в магазинчик и обратно домой, то и дело оглядываясь, цепко следя за дорогой. Боялась, что в случае нападения не сможет спасти дочку. Старалась не давать страху расти, чтобы не дать ему воплотиться. Им с Тарой везло долго, пока в один из дней по дороге к дому…  

Клевар маскировался не просто под камень – под ком снега, Тара была особенно весела, скакала вокруг Кейт и взахлёб пересказывала сказку, что читал ей утром старик Лим Сарт, пока мать занималась покупателями. Кейт не успела стереть с лица улыбку, с которой слушала восторженный голосок девочки. Так, с этой примёрзшей улыбкой, вдруг увидела сбоку тонкую, тускло поблёскивающую сеть. Успела ухватить Тару за шарф и дёрнуть на себя, обе упали и, сама не понимая как, Кейт вместе с дочкой перекатилась в сторону. И никого рядом. Надо высечь огонь и отогнать тварь, но огниво в глубоком кармане, а Кейт, как нарочно, упала именно на тот бок… Девушка давно не пользовалась даром, но в этот момент подумала о нём сразу же, ничего больше не успеть, кроме магического пламени. Отпихнув заверещавшую Тару ещё дальше, она принялась судорожно стаскивать с ладони рукавицу. Не успела. Утробный рык напугал её сильнее блеснувший на белом снегу клеваровой сети. Дочка в сбившемся платке по-звериному оскалилась в сторону нечисти, и по клевару прошла волна дрожи, существо отпрыгнуло назад. Тара снова рыкнула, поднялась с четверенек на ноги, на мгновение стрельнула взглядом в мать – и пальнула ярким пламенем. Рыжий огонь, смешанный с рыком, в секунду объял клевара, точно сухой лист. Кейт сдавленно охнула, отшатнулась, потянула за собой воинственную дочь. И в этот раз та не сопротивлялась материнским объятиям. Прислонившись к изгороди, обе смотрели, как горит, с визгом и подвыванием, гость из Овражного леса. Только горстка чёрного пепла напоминала о неудавшейся охоте. 

– Тара… – Кейт прижала дочку к себе. 

У той было такое выражение лица… И плавящееся серебро в глазах. Девчушка не испугалась ни капли и вновь проявила нечеловеческую реакцию. А вот Кейт с трудом удерживалась от того, чтобы не начать выстукивать зубную дробь. Стоило лишь на мгновение представить, что клевар оказался бы проворнее… Но ребёнок, живой и невредимый, а ещё страшно довольный собой, живо допрыгал до ворот, и только дома, за крепкой дверью, Тара спохватилась, азарт победы в детских глазах сменился на виноватое выражение. 

– Нельзя плеваться огнём? – уныло вопросил-напомнил драконий ребёнок. 

Кейт бережно сняла с дочкиной головы платок и поцеловала тёплую макушку. 

– Нельзя, моя храбрая девочка. Но сейчас ты нас спасла. 

– Но я больше не буду, – поразмыслив, вздохнула Тара. – И дяде Виту не говори, ладно? Я не буду… Это же секрет. Ма-ам? А ты так не умеешь? 

Кейт опустилась на корточки и обняла дочку. 

– Я не дракон, солнышко. 

Тара, явно размышляя ещё о чём-то, погладила Кейт по щеке, но спросить ничего не успела: Кейт быстро отвлекла её другими вопросами, а вскоре вернулся Витсент. И ни в тот вечер, ни позднее не узнал об опасном приключении. Девушка потом ещё раз тихонько напомнила дочке о запрете пользоваться огнём, да ещё таким способом, хотя понимала: повторись подобное – Тара вновь будет действовать на инстинктах. Лишь бы не повторилось. Удавалось же им избегать таких встреч целых четыре года!

Ждала Кейт и последствий всплеска магической силы. Но шли дни, недели, а жертв в Ковруме, к огромному облегчению, не было. 

Порой Кейт просыпалась ночью оттого, что под боком у неё сладко посапывала Тара, перебравшись из своей кроватки в её. Сперва Кейт беспокоилась, не приснился ли девчушке страшный сон или, ещё хуже, не бродит ли у них кто-то снова под окнами: Тара во сне крепко держала мать за руку. Кейт не будила ребёнка, а наутро пыталась расспрашивать, но Тара не могла ответить ничего вразумительного, она и не помнила, как покидала свою кроватку. Но в какой-то момент, проснувшись опять с подкатившийся под бок дочкой, Кейт укутало таким теплом и спокойствием, словно не Кейт защищала и оберегала своё дитя от всего мира, а наоборот. И на следующее утро как будто сил прибавлялось, и день получался насыщенным, Кейт многое успевала переделать, меньше зевала и клевала носом.

В одно такое утро, когда, позавтракав, Витсент ушёл к себе одеваться, а Кейт с дочкой ещё допивали из своих чашек одна крепкий чай, вторая молоко, Тара спросила: 

– Мам, а когда папа к нам приедет? 

Девушка медленно, очень аккуратно поставила почти пустую чашку на стол. 

Вопросы об отце уже бывали. Редкие и несколько рассеянные: Тара могла спросить что-то, не отвлекаясь от игры и сразу же переключаясь на другое, когда Кейт переводила тему. А она переводила. Каждый раз сердце сжималось. В самый первый раз она не смогла солгать дочери и сказала как есть: папа жив и где-то очень далеко, запоздало спохватилась, что коврумцы считают Кейт вдовой. Если не все, то многие. И махнула рукой: в самом деле, кто будет ловить её на несоответствии! И вообще они с Тарой уже совсем скоро уедут. Витсент, услышав обрывок диалога сестры и племянницы, молча пожал плечами и поправлять не стал. 

А теперь Тара сидела напротив и смотрела в глаза Кейт. 

–  Я не знаю, милая, – выдавила девушка под этим немигающим светлым взглядом. – Папа уплыл за море на большом корабле, очень далеко уплыл, в Герстин. Помнишь, мы с тобой рассматривали карту у господина Сарта? Я тебе показывала. Доедай кашу, нам скоро выходить, а дядя Вит долго ждать не будет. 

– Почему он уплыл один, без нас? – требовательно спросила Тара. 

– Потому что его вызвали на службу, это случилось очень быстро и срочно, – раздался спокойный голос Витсента, а следом он как ни в чём не бывало вошёл в кухню. – Тара, пора убирать со стола. Если ты поела, беги одеваться.

Девочка насупилась, но сразу же поставила на стол недопитое молоко, бочком сползла со стула и, обогнув Витсента, шмыгнула за дверь. Кейт облегчённо вздохнула. 

– Приберёшь тут? – так же ровно попросил Вит. – Только пошустрее. Я пойду запрягать Кляксу. И, Кейтрисс… Ты считаешь, правильно давать ребёнку ложную надежду? Я про её папашу.

Кейт тяжело поднялась, принялась собирать посуду.

– Я ничего Таре не обещаю, напротив, стараюсь говорить обтекаемо. Пусть подрастёт для… настоящей правды.

– Дело твоё, – уронил брат и вышел.

Маллия не пришла в магазинчик поболтать с Кейт, и у той выдалось отличное утро: без пересказа сплетен и необходимости вовремя кивать и вставлять междометия. Кейт достала списки книг, которые нужно заказать, проверила всё как следует, вписала ещё несколько наименований, вычеркнула повторяющееся, продала старшей дочери аптекаря сборник старинных легенд и позвала дочку перекусить. Пока они пили чай, звякнул колокольчик, и худенький бледный, как большинство коврумцев, мальчишка лет десяти заглянул в подсобку и вручил девушке небольшой тонкий конверт. Взглянув на подпись, Кейт приподняла брови: легка на помине. Послание было от Маллии, но уже на второй строчке Кейт встревожилась.

Приятельница сообщала, что приболела и никак не может прийти в себя. Не встаёт из-за сильной слабости, головокружения и тошноты, а брат Микор, как нарочно, уехал в соседний посёлок присутствовать на какой-то сделке, требовавшей оформления бумаг. Слуг у Бертлеров не водилось, хотя Маллия не раз просила брата нанять в помощь хоть одну служанку. Словом, приятельница прозрачно намекала, что ей очень худо, а поухаживать некому. Кейт наскоро проглотила оставшийся чай и заглянула на половину Сарта. 

– Конечно, иди! – тут же махнул в сторону выхода старик Лим. – Покупателей сегодня мало, если что, я сам обслужу, а подругу навестить надо. Малышку оставь, я пригляжу.

– Нет-нет, – поспешила с ответом Кейт. – Это слишком хлопотно, господин Лим. Тара пойдёт со мной. 

Как бы ни раздражало девушку поведение Маллии время от времени, но, когда недомогание укладывало её в постель, Кейт искренне волновалась. В целом, Маллия отличалась достаточно крепким здоровьем, приступы слабости её настигали нечасто, от них неплохо помогали целебные отвары и настои, но, раз приятельница сама не в состоянии их приготовить, значит, чувствует себя совсем худо. 

До дома Бертлеров Кейт с дочкой добрались меньше чем за четверть часа, дверь открыла сама Маллия. Вид у неё был крайне болезненный, слабой рукой она держалась за стену, так, по стеночке и доковыляла обратно до своей комнаты и, морщась, упала на подушки. Извинилась за неопрятный внешний вид, растрёпанные волосы и мятую сорочку. Горячо поблагодарила за отзывчивость и неравнодушие, а сама поспешно натянула одеяло до самого подбородка и сжалась под ним в комочек. Но так, чтобы голова оставалась как можно выше на подушках. Кейт вышла помыть руки, отловила для этой же цели шуструю драконочку, и обе вернулись в просторную спальню. 

– Мам, я хочу порисовать, – подала голос Тара. 

– Прости, красавица наша, сегодня я не смогу угостить тебя ореховым печеньем, – слабо улыбнулась Маллия. – Совсем не могу стоять, голова так кружится. 

– Я не хочу печенье, – девчушка шагнула к постели маминой приятельницы, жалостливо поджала губки. – Тебе надо выпить горячее молоко. С мёдом. И ты быстро поправишься!

– Молоко мне не очень помогает, – пробормотала больная. 

– Надо пить. Оно очень полезное. 

– Я заварю травы, – проговорила Кейт, обращаясь к Маллии, а улыбаясь дочке. – Где ты держишь свои запасы? Тара, и молоком мы тоже обязательно попробуем полечить Лию. Сначала дадим ей настой, чтобы голова перестала кружиться, а потом молоко. Хорошо? Лия, жар у тебя есть? Разреши, я проверю?

– Жара нет, но мёрзну ужасно. И сил нет достать ещё одно одеяло. 

Лоб у Маллии был обычной температуры, но руки совсем ледяные.  

– Давно ты так мучаешься? 

Приступы тошноты и головной боли настигали Маллию резко, она неоднократно жаловалась на это.  

– С ночи, – поморщилась она. – Обычно Мик помогает пережить это гадкое состояние, а в этот раз… 

– Ничего, я сейчас всё сделаю, – мягко сказала Кейт. – Лишь бы поскорее отпустило. 

Кейт, следуя подсказкам хозяйки, нашла второе одеяло, укутала больную, помогла натянуть на ноги высокие шерстяные носки, подробно расспросила, где что найти и отправилась готовить настой. Таре выдала бумагу и рисовальные принадлежности, прихваченные с собой, и устроила дочку за столом, наказав присматривать за Маллией. Ребёнок с серьёзным видом кивнул и положил перед собой чистый лист. 

Но как досадно, как несправедливо, что нельзя применить дар! «Зелёная» сила в считанные мгновения помогала избавиться от подобного недуга. Не целительство, но рядом. Кейт вздохнула и принялась смешивать травы, пока нагревалась вода. Быстро приготовила всё, что нужно, процедила, перелила в стакан с толстыми стенками, остальное оставила в кастрюльке, а стакан понесла в спальню.  

Тара увлечённо разрисовывала лист бумаги, сидя за столом вполоборота, боком к постели. Маллия лежала под одеялами с мученическим лицом. 

– Настой почти готов, – объявила Кейт. – Только остудить немного надо. 

И опять пожалела про себя, что нельзя сделать это быстро, магией. 

– Спасибо, – прошелестела Маллия. – Ты окошко открой, поставь настой на подоконник, чтобы быстрее остыл. Тара, крошка, может, пересядешь подальше от окошка?.. 

– Почему? – удивилась девочка. 

– Тебя может продуть, заболеешь. 

– Как это: продуть? – Тара перевела взгляд на окно, на мать. 

А Кейт замялась с ответом, вдруг поняв, что не нужно просвещать приятельницу о том, что Тара не боится холода и сквозняков. Маллия же принялась обстоятельно объяснять, какие опасности подстерегают кроху из-за сквозняка. Тара собралась возражать, но снова покосилась на Кейт – и покладисто отложила карандаш, слезла со стула и перетащила свои рисунки на другое место. Кейт мельком увидела большую чёрную кляксу на белом листе. Несколько клякс. 

– А что ты нарисовала? – проявила вежливое любопытство Маллия.

Кейт повозилась с окном, оставила небольшую щель и пристроила рядом стакан с настоем. Тара подгребла листы к себе.

– Потом покажу. Мам, а мы скоро домой пойдём?

Обе молодые женщины переглянулись с понимающими улыбками. Кейт пояснила больной, что на ночь они с дочкой не останутся, посидят ещё немного, но до темноты поспешат вернуться к себе. От предложения похозяйничать на кухне и найти себе еды отказалась, но после того, как напоила Маллию немного остывшим снадобьем, погрела ей сваренный с вечера бульон. К тому моменту девице немного полегчало, голова уже не так сильно кружилась при каждом движении, запавшие глаза заблестели веселее.

– Когда Микор приедет? Ты справишься ночью одна? – не без тревоги спросила Кейт. 

Может, зря так категорично заявила, что они с Тарой уйдут? 

– Справлюсь, мне уже лучше. В обморок не упаду, а этого я больше всего опасалась. Мик завтра к обеду уже вернётся. Спасибо тебе, Кейт, ты единственная настоящая подруга у меня.

Кейт спрятала недоверчивую полуулыбку. Когда они с дочкой покидали дом Бертлеров, Маллия встала проводить и запереть за ними дверь. Всё ещё нездорово бледная, но двигалась поживее. 

– Ты нам так и не показала, что нарисовала, – напомнила Маллия Таре. 

Девчушка молча протянула ей один из листов бумаги, остальные рисунки обеими руками прижимала к себе. Маллия чуть вздрогнула.

– Ох… Ужас какой. Кто это?!

Чёрная клякса при ближайшем рассмотрении напоминала чудовищного уродливого паука. Явно немалого размера. Изломанные мохнатые лапы, тело, похожее на гнилую картофелину, всего одна пара глаз. Беспросветно чёрных, действительно жутких. Даже при довольно схематичном изображении, сделанном детской рукой, было понятно, что в реальности такое существо смертельно опасно. Если таковое существовало бы.

– Я не знаю, – тихо ответила Тара. 

Кейт вынула из пальцев Маллии рисунок и тоже не сдержала дрожь отвращения. 

– Как оно называется, солнышко? Ты его видела?

– Не видела. Правда, очень страшный?

– Ну… Красивым его трудно назвать, – нервно усмехнулась Кейт. – Ты его сама придумала? 

– Я не придумала, – после паузы отозвалась дочка.

– То есть видела? Где? – подключилась к расспросам Маллия, придерживаясь рукой за стену. 

Девчушка нахмурилась, пытаясь вспомнить. Но так и не смогла сказать ничего конкретного. Кейт распрощалась с приятельницей, напомнила, что кастрюльку с процеженным настоем перенесла в комнату и поставила рядом с кроватью, а когда они с Тарой пошли по пока ещё оживлённой улице, вдыхая вкусный морозный воздух, попробовала ещё поспрашивать о страшилище с белого листа. 

– Я не видела, – твердила дочка. – Но он где-то есть. 

– То есть это чудовище настоящее? Ты знаешь, как оно называется? 

Тара горячо помотала головой. 

– Он смотрит, – вдруг выдала она. – Я его боюсь. 

– Отк-куда смотрит? – Кейт аж остановилась посреди дороги. Вытащила из рук Тары рисунки и убрала в прихваченную с собой холщовую сумку. 

Тара опять напряжённо задумалась, посмотрела на мать. 

– Не знаю. Я его сожгу. Если он придёт, можно я его сожгу? Ладно, мам? 

Кейт поперхнулась словами. До самого дома она так и эдак пыталась выяснить у дочки что-нибудь ещё, хотя бы понять, реально ли это чудище или всего лишь плод детского воображения. Но в огонь они с Тарой бросили все её рисунки с паукообразным существом. Пришли домой, разделись, порвали каждый лист на кусочки и сожгли. И Тара совсем не протестовала. 

А на следующий день Кейт увидела ещё одну жертву Овражного леса. Снова – своими глазами.  

Старик Сарт, пробормотав извинения, что нагружает сверх меры свою замечательную помощницу, попросил девушку дойти до милейшей тётушки Рензи с соседней улицы. Тётушкой женщину звали из-за уютной полноты, добрейшего нрава и желания угощать всех соседей выпечкой. Коврумский пекарь постоянно посмеивался, что соседка лишит его доброй части клиентов и заработка, однако не отказывался угощаться её пирожками и плюшками, несмотря на то, что сам выпекал не хуже. Хозяин книжного магазинчика тоже неоднократно ел да нахваливал и ватрушки, и сахарные булочки, а недавно где-то раздобыл замечательный сборник рецептов в тонкой книжице и решил передать их соседке Рензи. Сам остался присмотреть за Тарой, а Кейт без возражений пошла по поручению. Шла и улыбалась: ну кому другому пришла бы в голову мысль так отблагодарить добрейшую соседку за угощение?

Она не стала задерживаться у тётушки, передала рецепты, выслушала кучу благодарностей, заверила, что передаст Сарту всё слово в слово и поспешила обратно. И на перекрёстке двух улочек увидела печальную процессию: запряжённую унылым мерином телегу, едва катившуюся по дороге, шагающего рядом Блейнита и ещё одного человека в форме, по другую сторону телеги. Помощник Блейнита, если правильно помнила Кейт. Низкие бортики повозки позволяли увидеть нечто продолговатое, прикрытое не очень чистым куском холстины. И Кейт бы не сбавлять хода, поспешить в магазинчик, в привычную обстановку, к Таре, листавшей книжку с картинками. Но она так и впилась взглядом в груз на телеге, а у той ровно в нужный момент подпрыгнуло на неровном участке колесо.

Край холстины съехал в сторону, открывая посиневшую изувеченную руку без двух пальцев. Кто-то ахнул, коротко взвизгнул, звук резанул по ушам, напомнив Кейт, что не только она находилась в этот миг на перекрёстке. Ругнулся в свои усы Блейнит, велел помощнику поправить ткань, но люди уже увидели. 

Кейт вернулась к дочке и господину Сарту сама не своя. Блейнит не стал ничего скрывать, рассказал всё как есть, только вздыхал, видя страх на лицах горожан, ставших невольными свидетелями перевозки трупа. Нашли тело за чертой городка, внимание привлекла кровь на снегу, её издалека было видно. Крови пролилось много, жертву рвали зубами и когтями, особенно досталось горлу, но и лицо исполосовали так, что не сразу понять, кем был при жизни этот несчастный. Кейт смотрела на скрюченную кисть, а в голове набатом стучало: как хорошо, что к тётушке Рензи пошла без Тары. И как же оно так, а? Утро ведь! Раны свежие, да и не сунулся бы никто из коврумцев из города в ночь. Пока, оглушённая увиденным, девушка добиралась до магазинчика, со всех сторон то и дело звучало, что надо всем собраться, разжечь огонь и отогнать тварь. Но лучше приманить и уничтожить. 

Кейт успела только сказать Сарту, что поручение выполнено, а больше ничего не успела: в магазинчик ворвалась запыхавшаяся Маллия Бертлер. Вполне бодрая, с ярким румянцем на бледных щеках – видимо, от быстрой ходьбы, с лихорадочно блестевшими глазами.

– Кейтрисс! Кейт, ты тут! Доброе утречко, господин Лим! Вы слышали, что у нас опять творится?! Кейт!

Разумеется, Маллия тут же вывалила всё, что слышала, местами, скорее всего, сгустив краски и приукрасив действительность. Так что хозяин магазинчика спустя четверть часа схватился за сердечные капли, а Кейт едва не вцепилась в самую толстую и тяжёлую книгу: руки так и чесались огреть болтливую девицу по макушке. Разволновавшегося Сарта кое-как успокоили, Маллию удалось приструнить, чтобы говорила потише, Тара, если и услышала обрывки эмоциональной речи, то переспрашивать не стала, а Кейт узнала, что коврумцы с подачи мэра уже решили организовать ночные дежурства. 

– Прямо сейчас начинать жечь костры бесполезно: кем бы ни была та тварь, она ушла или затаилась. А на подготовку нужно время, – вещала Маллия. – Как подумаю, что Мик мог оказаться на месте того несчастного!.. Он вот только приехал домой, представляешь? Буквально немного разминулся на дороге с этим!.. 

Кейт опять стало не по себе.

– А ты сама как? Всё хочу спросить и не успеваю, – медленно проговорила девушка, разглядывая Маллию. – Получше стало, отлежалась?

– Ох, да, спасибо тебе и твоему волшебному настою! – закивала приятельница. – Полегчало в разы, ночь прошла спокойно, а с утра я как заново родилась! Недомогание прошло без следа. До следующего раза, – нервно хихикнула она.

Маллия не ушла, пока как следует не обсудила будоражащую новость, но в магазинчик начали заглядывать покупатели, и девица спохватилась, что пора возвращаться домой и приготовить брату горячий обед. Кейт продала несколько книг, даже что-то отвечала, но мыслями унеслась далеко. Улучив свободную минутку, заглянула к дочке.

– Тара, послушай… А тот страшный паук, которого ты рисовала…

Девочка подняла голову от книжки.

– Он не паук, – подумав, изрекла Тара. – Похожий, но такие пауки не бывают, я видела. 

– Надо же нам твоё чудище как-то называть, – Кейт покусала губу. – Скажи, солнышко, а он… если поймает кого-то, кусается? Кровь пьёт?

Спросила, и тут же обругала себя за такие вопросы. Вот зачем пугать и без того впечатлительную малышку?

– Не кусает, – нахмурив бровки, будто вспоминая, ответила Тара. – Ему нужно пить. Но не кровь. И не водичку.

– А что? – сипло переспросила Кейт, стараясь не думать о том, какой у них с ребёнком выходит диалог. 

Но дочка просто прильнула к Кейт, обхватила её обеими руками и зажмурилась. Всё-таки напугали её и разговоры, и упоминания о чудовище с рисунков. Кейт обняла её в ответ, потёрлась носом о макушку. Какая-то мысль мелькнула и пропала, толком не показавшись на свет.

Взбудоражившее горожан происшествие обсуждали и с Витсентом. Не сразу, чтобы не пугать Тару; дочка весь вечер не отходила от Кейт, лезла к ней на руки, просила то поиграть, то почитать, то рассказать сказку, а просьбой покормить с ложечки за ужином и вовсе обескуражила. Вит придал строгому лицу суровое выражение, напомнил племяннице, что она уже достаточно взрослая, чтобы держать ложку самой, на что взрослая четырёхлетняя дракошечка раскапризничалась и закапала домашнюю блузку Кейт слезами. Будто нарочно, ела неаккуратно, раскрошила хлеб, пока рассердившийся Витсент не отставил на другой край стола корзиночку с оставшимися нарезанными ломтями, разлила компот, перепачкалась с головы до ног в мясной подливе. 

– Зубы у неё, что ли, режутся? – хмурился Витсент, едва сдерживаясь, чтобы не отругать племянницу.

Успокоилась девочка, когда Кейт принялась купать её перед сном, сама изрядно измученная и тревожной обстановкой в городке, и поведением Тары. Малышка нечасто донимала пустыми капризами; нездоровой не выглядела, кошмарные картинки больше не рисовала. Но в своей кроватке, слушая очередную сказку, вертелась волчком, пока на личике, плечах и ручках вдруг не проступили волны драконьих чешуек. Кейт даже испугалась, осеклась и резко выдохнула. Антрацитовый узор красиво переливался на нежной детской коже благородными всполохами серебра. Девушка не удержалась, дотронулась: гладкие, тёплые, как нагретые солнцем речные камушки.

– Маленькая, ты хорошо себя чувствуешь? Где-нибудь болит? – обеспокоенно спросила Кейт дочку.  

По телу девочки вновь побежал драконий узор. Она села в кроватке, выставила перед собой ладошки с растопыренными пальчиками, сосредоточенно уставилась на них. 

– Щекотно, – сообщила она и потрясла руками.

Кейт закусила губу, пытаясь понять, что с ребёнком, но Тара буквально в несколько минут успокоилась, перестала ёрзать, свернулась клубочком и вскоре уже посапывала. Чешуйки пропали, но, поправляя одеяльце, Кейт нашла одну на простыне. Осторожно взяла двумя пальцами, поднесла к глазам. Как же сложно растить драконёнка, ничего почти не зная об особенностях этого вида! Может, у дракончиков так проявляется линька? Они вообще линяют, обновляют свою бронированную шкуру?! У Тары в обличье зверя чешуйки такие приятные на ощупь, как будто бархатные, теплее, чем температура тела человека. Она долго сидела подле спящей малышки, но ничего странного больше не происходило и, набросив на плечи вязаную шаль, Кейт вышла из комнаты.

Педантичный хозяйственный брат успел убрать со стола и вымыть посуду, так что и думать было нечего о дополнительной неурочной чашке ароматного чая. Зато дверь в его комнату оставалась приглашающе открытой, и Кейт зашла поговорить. Вит завернулся в длинный плотный халат, из-под которого выглядывали тёплая рубаха и тёмные брюки, которые, несмотря на поздний час, брат не спешил переодевать. Он сидел на застеленной кровати с толстой тетрадью на коленях и быстро вносил на разлинованный лист какие-то записи. 

– Ну, что с девочкой? Приболела? – поинтересовался брат. 

Кейт заверила, что всё хорошо, прошла в комнату и чинно присела на краешек стула. 

– Почему ты так уверен, что опасность Ковруму грозит только из Овражного леса? – задала она давно мучивший вопрос. – Сегодняшняя жертва попалась какому-то мер… ох, даже выговорить спокойно не могу! Нежити. А откуда нежити взяться в лесу? Может, это гости с нашего погоста, какой-нибудь умерший сосед с Луговой улицы, милый и улыбчивый при жизни! Магов и магии здесь нет, не считая меня, а для того, чтобы обезопасить захоронения от живых, нужен сильный некромант. Как давно кладбище чистили и обновляли на нём защитный контур?!

И Кейт поёжилась. Витсент поджал губы и отложил тетрадь в сторону. 

– Кейтрисс… Как и в любом деле, местные спокойно живут с двойной моралью, – успокаивающим тоном заговорил брат. – Не удивляйся, но господин Синрей лично контролирует этот вопрос. Странно звучит, да? Но так и есть!

– Каким образом? – перебила Кейт. – Лично обновляет контур, скрывая ото всех наличие дара?! Но у него его нет, я… Прости, это инстинктивно, но я проверяла всех коврумцев, с кем успела познакомиться и находиться рядом хотя бы минуту. 

– У мэра имеется артефакт, которым он регулярно обновляет защиту. Я выяснил это случайно и никому не распространяюсь, чего и от тебя требую. Ты же знаешь, что я хорошо знаком с господином Синреем, он человек простой, дистанцию не держит. А артефакт регулярно заряжается, так что тут всё под контролем. Да, сестрёнка: защищаться от мертвяков наши власти не брезгуют, а магию в целом не одобряют, боятся и готовы искоренять, лишь бы не находиться рядом. – Вит вздохнул, взъерошил короткие чёрные волосы на макушке, исподлобья глянул на Кейт: – Это не внутренняя мерзость, Кейтрисс. Что до твоего вопроса – я же рассказывал, не помнишь?

Кейт снова зябко передёрнула плечами:

– Ты столько страшилок рассказывал! Хоть сборник сказок для непослушных детей составляй!

– Твоя дочь не очень-то жалует страшилки, даром что бойкая и бесстрашная, – тонкие губы брата вдруг тронула мягкая улыбка. – А гости даже не из самого леса, а… Там, за оврагами, где кончается лес, была деревня. Дома бросили пустыми, люди оттуда ушли уж с полвека тому. Она довольно далеко отсюда, на берегу озера, там дальше и озеро есть, но к нему давно не ходят, хотя прежде и рыбу ловили, и какие-то ценные водоросли добывали. Ну и вот, в той деревне ведь тоже захоронения остались… Старые, брошенные.

Кейт плотнее завернулась в шаль, чувствуя, как по ногам, спине, затылку ползёт холод.

– И ты думаешь..? 

– Больше неоткуда взяться нежити, – резонно рассудил Вит. – Всё, что приходит – появляется со стороны леса. Но я не теряю надежды, что местные однажды очнутся, поймут, что от таких, как ты, вреда и опасности нет, и позволят спасти Коврум. Нет, это я, конечно, загнул… Ты у нас девушка чувствительная и впечатлительная, не буду пугать. Скажем просто: позволят разобраться с местной нечистью раз и навсегда. А сегодня…

– А что сегодня? – переспросила Кейт.

– А сегодня все будут жечь высокие костры, добрая часть горожан устраивает ночное дежурство. И я сейчас пойду, составлю им компанию. Не бойся за меня, обещаю вернуться невредимым.

– Но… Темно ведь уже! – немедленно вскинулась Кейт.

– Я возьму с собой огонь, – ободряюще улыбнулся Вит. – Ну, Кейтрисс. Да, я немолод, не умею драться, но не так-то легко меня поймать! Это и мой дом тоже, и я обязан защищать его от всяких ходячих тр…гм. 

Несколько минут брат с сестрой препирались: Кейт пыталась удержать Вита дома, но тот упорствовал, что его место подле костров, в толпе решительно настроенных добровольцев. Они уже ловили так несколько раз зарвавшуюся нежить, успешно уничтожали, обращали в пепел и прах безо всякой магии.

И, несмотря на все уговоры сестры, Витсент стащил с себя халат и направился в коридор одеваться.

– Будь осторожен, – дрогнувшим голосом попросила девушка.

– Я очень живучий, – в который раз напомнил Вит, обуваясь.

– Вит, слушай…Мне пришло в голову… наверное, уже некоторое время назад пришло, но я как-то забываю с тобой об этом поговорить.

Витсент выпрямился, потянулся к вешалке за тёплым плащом.

– Этот разговор терпит до моего возвращения?

Кейт помялась.

– Да это не разговор, а всего лишь вопрос. Ты… не замечал ничего странного, необычного?

Брат нахмурился, ныряя в широкие рукава плаща, а Кейт торопливо продолжила:

– Может ли нечисть прятаться прямо в городе, в… в ком-то из наших знакомых, соседей?.. Нельзя ведь этого исключать. Ты живёшь здесь десять лет, всех знаешь, так вдруг..? Он или она выглядит как человек, а на самом деле?.. Ты ведь не маг,  а я далеко не с каждым знакома, чтобы…

Под тяжёлым взглядом Витсента Кейт стушевалась и умолкла. 

– Ты кого-то подозреваешь? – медленно спросил брат.

Смотрел на Кейт, но на лице проступило задумчивое выражение: вспоминал соседей, перебирал в памяти.

– Если бы, – вздохнула девушка. – Но очень хочу понять.

– Вряд ли, Кейтрисс, – в конце концов изрёк Вит. – Такое соседство уже давно проявило бы себя. Никакой… подселенец не смог бы прятаться долго, это не в их природе.

– Я это знаю, только…

– Потерпи, – вдруг тихо сказал Витсент и нащупал ручку двери. – Сегодняшнего гада мы изловим, а сами уже совсем скоро уедем, недолго осталось. Всё будет хорошо. Запри за мной как следует.

И без страха шагнул в ночь, а Кейт осталась мучиться сомнениями и тревогой. Но ранним утром Витсент вернулся, продрогший и в отсыревшей одежде, но целый и невредимый. Принял укрепляющего отвара, напился горячего чая с мёдом, поспал пару часов и отправился в свою лавку. А на вторую ночь озоровавшую нежить поймали и спалили ярким факелом, и Коврум выдохнул в дружном слаженном облегчении.

Плаксивое поведение Тары, вероятнее всего, объяснялось всё же линькой: Кейт нашла ещё несколько чешуек в постельке дочки, собрала и спрятала. Выбросить рука не поднималась, а Вит так и пребывал в неведении о дракошке, жившей в племяннице. Кейт в последующие дни наблюдала за ней с повышенным вниманием, но Тара вернулась к обычному озорному поведению, никак более не показывая драконью суть.  

Снег, заваливший улицы и дворы, понемногу таял, некоторые участки пути превращались в непролазные озёра, но до магазинчика господина Сарта Кейт с малышкой добирались без проблем, если не считать трудного пробуждения по утрам. Правда, в первой половине дня добрая половина Коврума клевала носом и отчаянно зевала, но Кейт приходилось преодолевать себя: путь от их с Витом дома до основной части города всё же требовал высокой бдительности из-за соседства нечисти. Тара же активности не теряла и только повторяла, что в случае обнаружения какого-нибудь клевара это ему нужно будет бояться Тару и её маму, а не наоборот. 

Декады полторы спустя после победы коврумцев над прожорливым ночным гостем Кейт, закончив работу в магазинчике, тепло попрощалась со стариком Лимом, поймала ладошку дочки и зашагала в сторону лавки брата. У них был уговор в этот вечер возвращаться домой вместе. Торговля Витсента шла, несмотря ни на что, бойко, к нему любили заглядывать и редко уходили с пустыми руками. Кейт пару раз там и мэра Синрея застала, собственной персоной. У того и личный помощник имелся, и пара слуг – а он не гнушался прийти к простому лавочнику своими ногами, чтобы купить для жены тот же шоколад. Кейт немного удивлялась, а Маллия находила эти визиты трогательными и ужасно милыми. В этот раз в лавке никаких градоначальников не наблюдалось. Был сам хозяин, его помощница за прилавком и пара покупательниц. Тара, едва просочившись внутрь, бочком протиснулась к сладостям и принялась разглядывать леденцы и орешки в меду и шоколаде, то и дело посматривая на мать: сообразит ли побаловать единственную любимую дочку лакомством? Кейт баловала редко, да и дядя почти никогда не угощал. Соседки-покупательницы вполголоса обсуждали общих знакомых, судя по повторяющимся именам; в одной из женщин Кейт признала тётушку Рензи. Вит высунулся из подсобки, кивнул сестре и попросил подождать немного, ещё один короткий взгляд на Тару – и неожиданно он разрешил девочке выбрать себе фигурный леденец. Она немедленно этим разрешением воспользовалась, потянула ручонки, дождалась строгого напоминания матери не трогать всё подряд, а взять только одно – и звякнувший на двери колокольчик оповестил о приходе ещё одного покупателя. Точнее, покупательницы. 

Маллия тут же нашла глазами Кейт, оживилась и утянула подругу в уголок. Покупки покупками, а поговорить тоже надо – в этом была вся Маллия Бертлер.  

– До чего же я терпеть не могу необязательность в мужчинах! – пожаловалась девица. – Обещал ведь, и времени уже сколько прошло – а до сих пор ни строчки! Неужели это так сложно!

Кейт, следившая за увлечённо выбирающей леденец дочкой, смысл сказанного поначалу пропустила. 

– Ты о чём? – рассеянно переспросила девушка.

Маллия пристроила пустую корзинку прямо на пол, поправила на шее застёжки длинного тёплого плаща; одевалась она как зажиточная горожанка. Кейт вдруг вспомнила свои платья: простые, немаркие, скучные даже. Как мало в ней осталось от дочери королевского мага и бывшей невесты аристократа, дарившего красивые наряды с изысканной отделкой! Ладно, это ничего. Это не навсегда. 

– О Финне! – с нажимом повторила приятельница, досадуя на недогадливость Кейт. – Он когда уже уехал – а письма так и нет!

Оказалось, перед отъездом неугомонная Маллия с тем приятным молодым человеком виделась. Ничего такого, к её сожалению, но она просила Финнриха написать ей, как он устроился на новом месте. Просто, по-соседски. Финн, видимо, предпочёл навязчивой девушке обещание оставить, да вот письма не прислал, ни сам, ни родители его, а уж несколько недель прошло.  

– Хотя бы по-соседски-то мог несколько строк черкнуть!  

Кейт пожала плечами: дороги в эту пору плохие, вот подсохнет грязь, тогда и почта станет быстрее ходить. Аккуратно поинтересовалась, нужна ли приятельнице пустая переписка незаинтересованного в ней парня,  да только Маллия продолжала вздыхать и разочарованно поджимать губы. Снова выглянул Витсент, помахал сестре: я уже почти освободился – и его черноволосая макушка снова исчезла в подсобке за каким-то мешком. А к девушкам развернулись обе кумушки-покупательницы.

– Так вот и я говорю: давно нет писем, – сходу включилась в чужую беседу тётушка Рензи. – Здравствуй, Лия. Как твоё здоровье? Надеюсь, недомогания тебя больше не беспокоят?..  

– Вам Финнрих тоже обещал написать? – неловко пошутила Кейт, но внутри что-то беспокойно шевельнулось. 

– Да ну его, зазнайку этого! Мы думали, осядет тут, девушку по сердцу найдёт себе, но ему разве нужны наши девушки!.. После столичных-то! Нет, я родню в гости ждала. В Осинках они живут у меня, на полпути из Шиара к нам. Приехать обещались в прошлом месяце ещё, но ни самих на пороге, ни весточки. Я уж не знаю, что думать. Сама писала им – в ответ ничего. 

В упомянутой деревеньке жила то ли двоюродная, то ли троюродная сестра соседки, с мужем и детьми. В той стороне нечисть не появлялась, потому причина молчания родни тётушку обескураживала. Прежде сестра о себе давала знать часто.

– Дороги действительно ужасно развезло, – подал голос Витсент.

Подошёл к женщинам, отряхивая руки. – Вот с письмами и задержка. Я сам жду, когда можно будет поехать в Шиар, но по такому бездорожью тащить повозку не рискну, увязну. Кейтрисс, мы можем ехать. Вы готовы?..

 ***

Голод всё чаще сводил с ума. Жалких крошек уже не хватало, осторожность и благоразумие едва держали его. Голод настойчиво требовал брать больше. Он пытался сопротивляться, но не понимал, зачем это делает. Не замечаемый этими сонными мухами, он проскальзывал к берегу речушки, спускался в тёмные подземелья брошенного храма. Там было спокойно, веяло забытым умиротворением, там немного притуплялся вечный голод. От желания получить недосягаемое его слабое человеческое тело сковывал холод, такой, что не прогнать ни в жарко натопленной комнате, ни горячей ванной. Он знал, точно знал, что никто из жителей подчинившегося иссуру городка не чувствует его, но не понимал, почему не может взять хоть несколько капель той сладкой, восхитительно вкусной силы. А он не успокоится, пока не попробует её на вкус. Отступить уже не сможет.

Голод терзал, головной болью ввинчивался в виски, заставлял руки трястись мелкой противной дрожью. Надо что-то делать.

Но нельзя позволить и тени подозрения. Он нахохлился, сунул ледяные руки в тёплые слои одежды, только знал, что по-настоящему согреть способна лишь жизненная энергия. Чем больше, тем лучше.

*** 

– Кейтрисс, девочка, ты слышала? – охая, старый Лим Сарт открыл девушке дверь.

Покосился на Тару, осёкся. Малышка, не дождавшись продолжения, первой прошла в магазинчик, сразу заглянула на полку с детскими книжками, на которые не обратила внимания вчера, а Кейт так и замерла, впившись взглядом в морщинистое лицо своего работодателя.

– Соседка нашей Рензи… Дома рядом стоят, и соседку ту я помню, такая славная женщина… – сокрушался Сарт. А Кейт не могла заставить себя поднять руки, чтобы развязать завязки плаща, так и стояла на пороге, чувствуя всё возрастающий холод. – И как она ночью на крыльце-то оказалась, зачем?..

– И… Что с ней? – едва слышно уточнила Кейт.

Сарт отвёл глаза.

Женщина, скромная, доброжелательная, нескандальная, умерла от потери жизненных сил. Опустошена до последней капли. И смертельный ужас на некогда круглом добром лице. Кейт, не чувствуя вкуса, глотала горячий чай, подсунутый стариком, что-то отвечала дочке, как всегда, сыпавшей вопросами, и вспоминала. Не получалось не сопоставлять, не задумываться, и вместе с тем досадовала, что начала задумываться так поздно. Но как проверить, чтобы не вызвать подозрений?..

Вчера Маллия не забегала поболтать с Кейт: через соседского мальчишку передала записку, что снова плохо себя чувствует, лежит, не в силах оторвать голову от подушки. Брат Микор в этот раз не отлучался их Коврума, ухаживал за сестрой сам, и Кейт не пошла к ним навещать захворавшую. И вот что теперь думать? Есть связь или нет?.. 

Лим Сарт не стал запирать магазинчик, пока они с помощницей делились происшествием, и Кейт вздрогнула от резкого переливчатого звона, возвестившего о приходе покупателя. Торопливо поставила кружку с недопитым чаем, пригладила волосы, нервно улыбнулась старику и поспешила к своим обязанностям. Тара рисовала, приткнувшись на свободном уголке стола.

– Кейтрисс, ты здесь? – звонко крикнули от дверей. – Ке-ейт! Я такое услышала! Ты уже в курсе, нет?

Кейт снова вздрогнула, всем телом. Оглянулась на увлечённо размалёвывавшую лист дочку, встряхнулась и постаралась стереть со своего лица малейший намёк на растерянность и страх. Лёгкая на помине, приятельница заглянула в магазинчик, нетерпеливо пританцовывала у прилавка. Одного взгляда хватило, чтобы увидеть, что сестре стряпчего много лучше, ни следа вчерашнего недомогания. Бодра, изнывает от нетерпения поскорее пересказать последние новости. Светлые волосы тщательно уложены, новый светло-лиловый жакетик на тёплой подкладке неплохо оттеняет цвет глаз, на руках перчатки, как у столичной модницы. Маллия часто мёрзла, жаловалась на это то и дело. Разве что здорового румянца на бледных щеках нет, но с румянцем у большинства коврумцев проблемы. 

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Кейт, пристально разглядывая девицу.

– О, благодарю, сегодня намного лучше! Представляешь, у тётушки Рензи…

И Маллия взахлёб пересказала то, что Кейт получасом ранее услышала от Сарта. Добавила, что у погибшей соседки осталась дочь, и она крепко спала, не слышала, как мать отчего-то понесло среди ночи открыть дверь – навстречу своей гибели. Чтобы не смотреть на тараторящую приятельницу, Кейт занялась бумагами и следила, чтобы не тряслись руки. В прошлый раз Маллия тоже мучилась недомоганием, а следом – жертва и быстрое выздоровление. Кейт ведь не осталась у Бертлеров на ночь.

… Или Микор?.. Он не жаловался на здоровье вслух, но не отличается цветущим видом. Имеет ли значение, где он находится перед тем, как один из горожан умирает? Может, приступы слабости Маллии – часть какой-то непонятной маскировки?

– Как часто стала появляться нечисть, – произнесла Кейт вслух.

– И не говори! – подхватила Маллия и обхватила себя руками. – Не понимаю, почему наш замечательный мэр не хочет решить эту проблему. Ночные дежурства и костры – это, конечно, хорошо, но… В храме сегодня будут молиться за погибшую. Я пойду, тоже поставлю свечу. Ты придёшь?

– Постараюсь.

Кейт поняла, что старается не поворачиваться к приятельнице спиной, всё время держит её на виду, следит за положением тела, руками, а вопросы так и теснились в голове. В прошлый раз тело было изувечено, человек потерял много крови. Нынешняя жертва – ни капли, но снова следы тёмной паутинистой субстанции, таявшие медленно и неохотно, вместо потери крови – отсутствие жизненной энергии. Одно существо стояло за этими смертями или разные?

Но под магическим зрением Маллия Бертлер виделась всего лишь человеком, ничего странного в ней не ощущалось. Как и в её брате: было дело, Кейт как-то проверила и его, уже и не помнила, что вызвало в ней желание это сделать.

Но тогда кто?..

В этот день книги господина Сарта не пользовались большим спросом, всех покупателей набралось с пяток, и Кейт всё крутила в голове то одну мысль, то другую, сравнивала, вспоминала. Жертва с похожими признаками смерти случилась незадолго до рождения дочки, вроде так. Девушке тогда тоже рассказывали о тёмных паутинистых клочках и ужасе, исказившем мёртвое лицо. Маллии тогда в городке ещё не было, а Микор уже жил.  Или сестра Бертлера приехала к нему раньше? Кейт ведь жила обособленно, с соседями почти не общалась в первый год, могла и не знать, а Вит не особо обсуждал с Кейт своих друзей. А если это совсем не они? Любая тёмная сущность, подселенец – они непременно оставляют хоть небольшой магический след, и маг его почувствует. Тогда как Кейт не смогла уловить ничего похожего. А если это существо в Ковруме – не одно? И что за монстрообразный паук, которого чувствует, но не может указать маленькая Тара?

Витсент, расстроенный и сумрачный, забрал сестру и племянницу сам.

– Мне будет спокойнее, если мы вместе поедем домой. Видишь, что опять творится.

Он помог обеим забраться в повозку, где Тара немедленно залезла к матери на колени, обняла тёплыми ручонками. Делиться с Витом своими подозрениями Кейт не спешила. Не дотягивали они до весомых, а волновать брата пустыми домыслам не хотелось. Брата, помимо новой жертвы, волновали сейчас и собственные дела: отъезд из Коврума с каждым днём становился всё ближе и реальнее, где-то за Шиаром, днях в трёх пути, Вит присмотрел и дом, и помещение для новой лавки. Говорил, что просторнее и удобнее. Надо было съездить туда, оформить купчую на дом и окончательно решить вопрос с арендой помещения, и он ждал, пока грязь и лужи на дорогах окончательно просохнут.

– А мог бы ты пользоваться дорожными артефактами – такой проблемы не стояло бы, – тихо заметила Кейт часом позже, помогая брату в приготовлении ужина. – Я ещё как-то могу понять, что ты опасаешься использовать магически заряженные вещи в пределах Коврума, но вне его можно же! 

Поймала на себе цепкий взгляд. Витсент устало вздохнул, отвернулся, помешал мясо в сковороде.

– Это вам, одарённым, артефакты использовать легко и просто. А в моих руках они почти бесполезны, иначе бездорожье давно не являлось бы для меня проблемой.

Кейт прикусила язык. Такое случалось не так уж редко, чтобы артефакт не работал в руках обычного человека, тут уж как повезёт. Вит, выходило, попал в число невезучих.

– Жаль, – вздохнула девушка следом. – Когда ты планируешь уехать? 

– Надеюсь, что через пару недель самое позднее. Мика с собой возьму, он поможет с документами. Ты… вижу, что снова боишься. Ну чего ты? Ты же смелая женщина! Всё будет хорошо.

А Кейт чётко поняла одно: это не страх. Это желание наплевать на запреты и вспомнить о том, что она маг первого уровня. Если понадобится, если Таре будет грозить опасность – спокойный мирный дар жизни может остановить любую тварь, в ком бы она ни пряталась. Если понадобится, она всем непримиримым противникам магии объяснит, насколько те ошибаются на счёт таких, как Кейтрисс Тиаль.

*** 

/Начало весны, где-то на просторах Лирдарии/

Трактир в центре города гудел от голосов, громкого смеха и глухого стука толстых стенок кружек друг о друга. Набившиеся в просторное помещение горожане праздновали избавление от речной нечисти, несколько недель изводившей местных жителей. Героям сегодняшнего вечера выделили лучший стол, который уставили лучшими закусками, а проворные помощницы трактирщика так и норовили поласковее улыбнуться, поймать ответный заинтересованный жаркий взгляд. Предводитель ловчих, молодой беловолосый парень, затянутый в чёрную кожу, не стесняясь, хлопнул изящной ладонью одну из подавальщиц пониже спины, и та понятливо плюхнулась ему на колени. А вторая, выставляя перед ним высокую кружку с пенным напитком, наклонилась так, чтобы низкий вырез белой блузки оказался прямо перед его глазами. Блейз старания второй прислужницы оценил, как и содержимое смелого декольте, с ухмылкой ухватил девицу за руку и дёрнул присесть на лавку рядом. Сидевшую на коленях подавальщицу это ничуть не смутило, её пальцы уже вовсю поглаживали открытый участок шеи, ныряли в короткие волосы, заставляя Блейза довольно щуриться и всё чаще останавливать взгляд на слегка приоткрытых губах девушки. 

Рыжая красотка Паола вовсю флиртовала с одним из местных, тоже рассчитывая провести ночь не в одиночестве. Эльфу Нидарелю и его подруге снова не было дела ни до кого, они с Теренис единственные успели удрать в самом начале застолья и наверняка уже занимали одну из приготовленных трактирщиком комнат наверху. Не поместившиеся в трактире горожане приволокли во двор столы и отмечали спонтанный праздник там, периодически по двое-трое забегая внутрь, чтобы ещё раз посмотреть на героев-спасителей и столкнуться кружками с кем-нибудь из них. Участвовавшие в веселье свободные женщины спорили с подавальщицами за внимание успевших немного захмелеть ловчих. Сегодня можно. Работа сделана превосходно, обошлось без жертв и разрушений, тварь уничтожена, речные воды очищены. Сильф-Топор, Въярхо, Дайнэм, Яннер – никто из товарищей не остался в стороне от веселья. Тот же Ян – и тот позволил себе расслабиться, не смотрел в сторону Паолы, а, напротив, с энтузиазмом отвечал на заигрывания хорошенькой девушки и, кажется, тоже не собирался этой ночью спать один. Хозяин трактира обещал, что свободных комнат хватит всем ловчим.

Бретт криво усмехнулся, перевязал отросшие чуть ниже плеч волосы в небрежный хвост. Одна из подавальщиц, пытаясь заигрывать с видным интересным мужчиной, развязала шнурок и выпустила на свободу непокорную шевелюру, но ничего больше сделать не успела: Бретт перехватил руки девицы и мягко, но решительно отправил её кокетничать с кем-нибудь ещё. Его тоже захлёстывало удовлетворение от успешно выполненного заказа, он подхватывал звучавшие шутки, смеялся там, где полагалось смеяться, и в то же время общее веселье не наполняло его до краёв. Улыбались только губы, в глазах оставалась тоска. И на плечи тяжестью давила безысходность. Через несколько месяцев истекает контракт: можно продлить и остаться с товарищами, продолжить очищать земли от всякой дряни, а можно и уйти, Блейз не станет удерживать, хотя не скрывал, что хотел бы продолжения службы Бретта. Они отлично сработались.

Только с Кейт Бретт так и не встретился, и с каждым годом упрямая надежда истончалась. 

– А вот и самый серьёзный спаситель нашего города! – объявил звонкий женский голос прямо над ухом Бретта.

Он едва повернул голову на звук, как на свободное место рядом с ним плюхнулась молодая женщина с миловидным личиком и слегка захмелевшими большими глазами. Поставила перед ним новую, наполненную до краёв кружку. 

– Вы совсем не пьёте, господин, – игриво пожурила она. – Неужели не  нравится?

– Всё отлично, угощение выше всяких похвал, – проявил вежливость Бретт и невзначай отодвинулся от чаровницы так, чтобы перестать соприкасаться с ней бедром. 

Эта за вечер уже третья, а вечер только начинается. Шла бы вон к Блейзу. На том, правда, уже две прелестницы висят, и Блейз ничуть не возражает, но вряд ли будет против третьей. Красотка, не подозревая о мыслях приглянувшегося ей ловчего, продолжала стрелять в его сторону глазками и завлекательно улыбаться. Ну и нравы в этом их городке, – ворчливо подумал Бретт. Сколько бы ему не советовали отпустить себя, не выходило.

– Так что, расскажете, как всё было?..

Девушка смотрела на него с бесхитростным восхищением, а он бессовестно пропустил её вопрос мимо ушей.

– Что именно? Об охоте на ваше чудище? Так уже с полсотни раз рассказывали, во всех подробностях.

Бретт вежливо улыбнулся и покосился в сторону выхода. От молодой горожанки пахло сладкими духами, и от этого запаха остро хотелось на воздух. Нет, хороша, конечно, но… 

– Можно и о том, как вам удалось выловить из реки ту тварь, – согласилась красотка, как бы нечаянно укладывая свою ладонь рядом с ладонью Бретта, задела его пальцами, не отводя глаз от его. – Поверьте, эту историю свидетели вашего подвига будут пересказывать своим детям и внукам! Или другую… Я бы тоже послушала, если вы не против поделиться, господин.

Бретт, кажется, единственный из отряда, к кому местные упорно обращались на вы. Блейзу так не доставалось. Впрочем, прямо сейчас Блейз совершенно не походил на главного в их компании. Вон, вовсю щупает девчонок и что-то шепчет одной из них в раскрасневшееся ушко.

– Чем поделиться? – уточнил Бретт, не желая вникать в щебетание девушки.

И удостоился медленного тягучего взгляда. 

– Ну… Вы многое успели пережить, – предположила красотка и снова задела его ладонь своей. – У вас такое молодое лицо, а виски совершенно седые. Как так вышло?.. 

Бретт против воли коснулся рукой прядей у лица, заправил одну за ухо, слегка улыбнулся любопытству.

– Как-нибудь в другой раз, – не глядя на девушку, отмахнулся он и встал.

Тут же в его сторону чутко развернулся Блейз, вопросительно вскинул брови. Бретт перешагнул через лавку, слегка кивнул несостоявшейся обольстительнице и пробрался мимо тесно составленных столов к командиру.

– Прогуляюсь, – коротко отчитался Бретт. – Не теряйте меня.

С Блейза на миг слетело бесшабашное веселье, в лиловых глазах мелькнули сожаление и участие.

– Ты в порядке?.. 

– Разумеется. 

Поиски Кэти зашли в тупик, больше года как Бретт отказался от помощи сыскарей, а ещё тот случай, когда… А так – в порядке. Он добрался до дверей, вывалился во двор, под темнеющее бархатное небо. Несмотря на пока ещё холодный воздух, люди на улице не спешили расходиться. Жарилось на открытом огне мясо, кружки не оставались пустыми, звучали нестройные, но очень искренне исполняемые песни; Бретт тенью прошёл сквозь пирушку, выбрался на свободный пятачок, выпустил крылья и стремительно взмыл вверх. Быстрее, выше, подальше. Антрацитовые крылья держали уверенно, слушались беспрекословно. Полёт немного успокаивал, хотя совершенно не мешал вспоминать.

…  

У него сформировалась своя система отсчёта времени. «Без Кейт» – Бретт именовал её так. Месяц без Кейт. Полгода, год. Время безжалостно, не ко всякому милосердно: вот уже почти пять лет пролетело. Без Кейт. Бретту не раз открыто говорили, что пора отпустить прошлое и жить дальше, заводить новые связи, не отказывать себе в удовольствиях. Мужчины, подобные Бреттмару Сорейну, всегда обласканы женским вниманием, ему и усилий не понадобится прикладывать: смотри и выбирай. Из любого мимолётного знакомства может вырасти нечто серьёзное и долгосрочное, если он захочет. С Кейтрисс он был знаком всего несколько месяцев, если вдуматься, это небольшой совсем, незначительный срок. Ну какие крепкие отношения и брак на всю жизнь?! Всего лишь первая влюблённость, неизбежная, но проходящая. Можно оставить её в памяти милым приятным воспоминанием, можно, в конце концов, когда-нибудь потом, когда Бретт решит остепениться, позволить себе маленькую блажь назвать дочь именем той первой любви, но вот так?.. Закрыться от мира, упускать лучшие годы жизни? Кейтрисс, судя по всему, давно уже всё забыла. 

Эта мысль причиняла почти физическую боль.

Ловчий отряд за истёкшие годы стал почти семьёй. Большой, разношёрстной, разнохарактерной, но дружной и близкой. Мнение каждого по разным вопросам могло не совпадать, споров и несогласий хватало, но в пылу драки к любому из товарищей Бретт мог повернуться спиной и знал, что прикроют. Как прикрывал сам. Делиться переживаниями он не любил, но о поисках невесты уже знали Паола и Блейз, а раз так, то со временем и остальные разобрались, что за причины погнали благополучного аристократа из отчего дома. Полудемон, несмотря на помощь с розыском, был одним из тех, кто от всей своей непростой демонической души советовал забыть девушку и просто наслаждаться жизнью. Бретт поначалу порывался объяснить, что им движет, что лежит на душе, но не стал. Если заходили разговоры о Кейт, молчал в ответ или просто уходил. В конце концов даже самые непонятливые отстали.

Яннер, наверное, оставался единственным в отряде, кто приятеля поддержал. Он сам безнадёжно увяз в Паоле и неоднократно делал попытки излечиться, поскольку прекрасно видел, что она из себя представляет. Видел и понимал, что всё-таки хочет быть с ней, несмотря ни на что. Так и говорил Бретту, с лёгкой обречённостью и неловкостью, что слишком хорошо знает, каково это – любить одну-единственную женщину. И неудобных вопросов не задавал.

– А ты за своей одержимостью не думал, что твоя бывшая невеста может оказаться замужем и с ребёнком? А то и с двумя-тремя? – беззлобно спрашивал Бретта тот же Чеснок. – И к твоему появлению на пороге отнесётся без ожидаемой радости?

Думал, и от одной мысли темнело в глазах: какой муж, какие дети?! Это его женщина!  

– Значит, тогда и настанет момент последовать вашим советам, – сквозь зубы цедил Бретт. 

Как бы ни отравляло его нутро безумное чувство ревности, но в этом случае он Кэти отпустит и счастья пожелает искренне. Наверное.  

Хотя бы убедиться, что у девушки всё хорошо, она здорова и довольна жизнью. Но как же хорошо Бретт её помнил! Да, всего полгода вместе и почти пять врозь, но нежный облик Кейт до последней чёрточки являлся ему без усилий. Голос, запах, манера двигаться – и то, как неуловимо изменился мир, когда в нём появилась Кэти. Как бывает, когда встречаешь своего человека. 

А друзья советовали ему отдохнуть на этом празднике и как следует развлечься. 

Бретт заложил крутой вираж над рекой, из которой минувшей ночью они вытащили уродливую крупную тварь, опустился ниже, пролетел над тёмной водой, отыскал на берегу местечку повыше и посуше, но опускаться на землю не торопился. Дракон внутри его за предложение устроить вечер безудержных развлечений требовал набить морду советчикам; Бретту, судя по всему, вообще достался горячий и порывистый зверь, жаждавший решать вопросы просто и без затей. Никому Бретт ничего не набил, конечно, только отстранённо улыбнулся и какое-то время общее веселье разделял: в трактире появился, в пиршестве и чествовании героев поучаствовал, ночевать, может быть, тоже под крышу трактира вернётся. 

За неполные пять лет они перетряхнули многие уголки королевства. Теур Земан, потом к поискам подключился ещё один сыщик, рекомендованный Блейзом и, похоже, для Блейза и старавшийся, позже Бретт прекратил сотрудничество с обоими и продолжил искать в одиночку. Посвящал своей цели каждый свободный час, помнил о том, что скоро истекает контракт и собирался оставить службу, чтобы уделить поиску больше времени. Не мог иначе. А только червячок сомнения потихоньку подтачивал отчаянную надежду.

Поиски Витсента Тиаля прекратили ещё раньше. По всему выходило, что старший брат Кэти всё-таки погиб в страшном пожаре. Некоторые сведения об этом человеке Земан сумел добыть, но они не помогли, только оставили ещё больше загадок. Сыщик в первые месяцы розыска потратил немало времени на поездку в Оренсу, нашёл соседей семьи Тиаль и магов-сослуживцев отца Кейт. По их словам, а делились с костонским сыщиком охотно не все из опрошенных, Витсент рос слабым и болезненным ребёнком, но семья Тиалей считалась дружной и крепкой, сына любили и делали всё, чтобы помочь ему преодолеть нездоровье. Мальчика называли спокойным и уравновешенным, воспитанным и не доставлявшим проблем. Однако, когда Витсенту было лет пятнадцать-шестнадцать, произошла крупная ссора с отцом. Что уж у них случилось, никто не знал, семейство не делилось, да только мальчишка сбежал, а госпожу Тиаль та история очень подкосила. Наверное, и господина Тиаля не меньше, но он всё держал в себе, а на людях сдержанно улыбался. Позже у них родилась малышка Кейтрисс и супруги немного ожили.

Нашёл Земан и нескольких Витсентов подходящего возраста, похожих на портрет и описание, но ни один из них не оказался тем самым Тиалем. Поколебавшись, Бретт велел этот розыск прекратить, но вопросы о том, с кем именно Кэти имела несколько бесед по магической кровной связи, так и остались. Портрет старшего брата Теур передал Бретту. Обычный парнишка, не имевший сильного сходства с Кейт, и в то же время, поставь их рядом, родство улавливалось. Изображение показывало бледного, несколько нездорового на вид паренька. Задумчивые орехово-карие глаза смотрели в сторону и вдаль, благодаря сжатым в ниточку губам лицо приобретало излишне серьёзное выражение. Чуть вьющиеся тусклые чёрные волосы обрамляли худое лицо с острым подбородком, длиной доходили почти до плеч. У Кэти другой оттенок, русый, тёплый и солнечный.

Бретт создал воздушную подушку и устроился на ней, чтобы не опускаться на голую, еще не до конца прогретую землю. Сложил крылья, привычно прислушался к звукам и запахам ночи. Всё тихо, лететь обратно совершенно не хотелось. Хотелось позволить себе ненадолго забыться, окунуться в мечту, в которой Кейт снова рядом и с большой охотой отвечает на объятия, тянется за поцелуем, отвечает, как всегда отвечала, и тонкие пальцы стягивают с волос шнурок, ныряют в отросшие пряди, трогают затылок…  

Седину в волосах Бретт заработал вовсе не в одной из схваток с несговорчивой нечистью.