Я тебя испорчу

Я пулей вылетела из его кабинета, сжигаемая обидой и злостью. В моей жизни не было ни одного человека, к которому я испытывала те же чувства.

Так хотелось накричать на него! Высказать все, что я думаю! Но это не принесло бы мне никакого результата. Владимир и без того знал, как сильно я его ненавижу.

Не дожидаясь лифта, я спустилась по лестнице, ненавидя свои туфли на высоком каблуке и красное как земляника платье. Владимир делал из меня куклу, покупая мне эти тряпки и не считаясь с моим мнением.

Я так хотела, чтобы моя жизнь вновь принадлежала мне… именно поэтому я решила пойти на крайние меры.

Моя ненависть лилась через край, мной руководили эмоции. Я села за руль своего «мерина» — тоже подарок Владимира, только вот куплен он был на мои деньги. Мотор авто взревел, и я направилась к дому человека, которого очень сильно боялась.

А кто не боялся Влада Ланского? Столько власти и жестокости в сердце было лишь у этого человека. Но мне казалось, что это единственный выход. Только он мог помочь мне избавиться от Владимира.

Въехав во владения Ланского, я прямиком направилась в гостиную в сопровождении его помощника. И уже через минуту, сгорая от стыда, я пыталась договориться с ним.

— Влад, пожалуйста…

— Нет. Меня не интересует ваше предложение.

— А что я еще могу предложить вам? Деньги у вас есть, дома, машины, власть — все есть! Я не предложу вам ничего нового.

Мои колени тряслись от одного его взгляда — холодного и брезгливого.

— Все, что я могу дать вам — моя невинность, — перешла я на шепот. — Мне больше нечего.

— Мне это неинтересно, — произнес он совершенно безразлично.

По моим щекам полились слезы. Единственная тростинка, за которую я пыталась ухватиться, и та только что обломилась. Как же это было глупо! На что я рассчитывала, когда сюда ехала?

— Наш разговор окончен. Пойдемте, я провожу вас.

Я поднялась с кресла, пытаясь понять, почему он отверг меня? Уже на крыльце его дома я остановилась. Я не могла поверить, что все закончится вот так, и я останусь ни с чем.

Да быть такого не может!

— Влад, я прошу вас… — я готова была вцепиться в его руку. —Присмотритесь! Вы же не слепы! Я красивая, молодая, стройная. Что вам еще нужно в женщине? — сорвалась я истеричный крик. — Чего вам не хватает во мне? Пожалуйста, я буду делать все, что вы хотите, только спасите меня от него.

— Мой ответ: нет. Вы ни к тому обратились, Светлана. Я привык вести иначе свои дела. Николай, — он перевел взгляд на помощника и дал знать, что наш разговор окончен, — проводи ее.

Я покидала его дом как побитая собачонка. Стыд, обида и даже гордость, которую мне пришлось переступить, говорили во мне, за меня!

Как так? Как же так?!

Остановившись на обочине возле поля, я вышла из машины, спотыкаясь о гравий. Я почувствовала, как от волнения подкатывает тошнота. А легкие упорно отказывались принимать кислород.

Отдышавшись, я стянула с себя обувь, пока не подвернула ноги. Крепко ухватившись за шпильки, бросила туфли вперед. Они тут же утопли в море подсолнухов. Все было засажено ими. Казалось, что у поля нет конца. И мне хотелось идти и идти вперед, чтобы затеряться где-нибудь там… навсегда.

Недолго думая, я спустилась вниз. Узкое платье мешало делать нормальные шаги, сковывая движения ног. Ухватившись за подол, я со всей злости рванула его по шву.

От отчаяния мне хотелось кричать! Но за бесконечным потоком слез и рыданий у меня не было на это сил. Запнувшись за какую-то торчащую палку, я рухнула вниз, ударившись коленом об острый камушек. Боль пронзила мое тело, но даже она не шла ни в какое сравнение с той болью, что творилась в моей душе.

— Почему?.. Почему?!

Сидя в уютном ресторане, я с болезненной завистью смотрела на влюбленную пару. Они оба светились от счастья. Парень кружил свою девушку, а собравшиеся вокруг сотрудники заведения радостно кричали и аплодировали.

— Как их зовут? — я обратилась к подошедшему официанту и указала на парочку. — Кажется, будто вы все с ними знакомы. Они — ваши постоянные гости?

— Это наша бывшая управляющая Вера и Марк, сын учредителя. И он только что сделал ей предложение.

Интонация парня мне понравилась, он отзывался о влюбленных очень тепло и по-доброму.

Я открепила листочек с рисунком из своего блокнота, написала Марку и Вере искренние пожелания, и передала официанту.

— О-очень похожи! Им понравится! Вы что, художница?

— Так, калякаю, — я улыбнулась ему и перевела взгляд к своему спутнику, который появился в дверях ресторана.

Один сморщенный вид этого мужчины вызывал у меня отвращение.

Мой опекун никогда не разговаривал рядом со мной по телефону. И сейчас, договорив, он возвращался за наш столик. От него ужасно пахло табаком и омерзительным одеколоном. Пока его не было, я с трудом выбила этот запах из легких, а он, присаживаясь за стул, вернул это облако вони, отбивающее аппетит, обратно.

— Светлана, не растрачивай свой талант на всякую мазню, — Владимир захлопнул мой блокнот и небрежно бросил на него карандаш, которым я делала зарисовки.

Он поправил свои волосы, в которых с каждой нашей встречей седых становилось как будто больше. Он всегда приглаживал их, когда злился или был недоволен. В основном, мной, разумеется.

Своим тоном он дал понять парню, что наша с ним беседа закончилась. Официант тут же ретировался. А влюбленные, принимавшие поздравления, привлекли внимание Владимира.

— Завтра мы, наконец, поженимся, — произнес он, глядя на Марка и Веру.

Я заглянула в глаза своего опекуна, они были темные как бездна. В них не было ни грамма человечности, ни грамма совести. Когда он превратился в такое чудовище?

— Наконец-то… — процедила я и, наплевав на все нормы приличия, достала бутылку шампанского из ведерка со льдом. Не прекращая смотреть в глаза опекуна, я прильнула к горлышку. И черные алчные омуты Владимира засверкали от злости.

Этот человек так много вкладывал в мое образование, растил из меня хорошую прилежную девочку, которая даже в туалет обязана ходить согласно нормам этикета. У Владимира на счет моих манер и воспитанности был свой «пунктик». А тут я пью игристое прямо из бутылки, а вокруг люди, светское общество… Моя выходка его очень сильно выбесила.

— Лучше не зли меня, Света. Ничем хорошим это не закончится, — каждая буква была пропитана его раздражением. — Ты готова к свадьбе? Еще раз тебя спрашиваю.

— Можно подумать, у меня есть выбор. Только вот ничего не изменится, — я натянула улыбку и отвернулась, чтобы он не увидел слезы. — Я тебя ненавижу!

Огромные красные розы, красные ленты и кроваво-красная дорожка на зеленом газоне... Да они умудрились даже на ледяные фигуры лебедей повязать красные бантики!

— Терпеть не могу красный!

Организатору свадьбы не мешало бы сменить профессию, а она все «суетилась» над приготовлениями: бегала от фуршетки до арки и довольная убегала обратно.

Знакомые Владимира улыбались, приветствовали его, а у меня скрипели зубы от злости и неприязни к этому человеку.

Моя подруга затягивала шнуровку корсета, пока я испепеляла взглядом гостей, глядя на них из окна своей комнаты.

…и у меня было такое ощущение, словно я наблюдала за всем этим откуда-то сверху, как будто я зритель.

Это не я, это не моя свадьба, и не моя судьба вот-вот должна была решиться. Это всего лишь скучная мелодрама по телику, над сюжетом которой корпели фантазеры-сценаристы! И я к этому не имела никакого отношения!

Ах, если бы…

— В этом саду столько людей собиралось лишь однажды. На похороны родителей, — я посмотрела на семейную пару в возрасте, которая пришла со стороны парковки. Гости все прибывали…

— Давай убежим, Свет. Я что-нибудь придумаю, торт опрокину и под шум спрячу тебя в багажник.

— Спасибо, Лен, — я взяла теплую ладонь подруги в руки и сжала. — Ты же знаешь, это не спасет меня. Я останусь без денег, наследства, а он все равно найдет меня. И тогда будет хуже.

Поджав губу, она посмотрела на меня и выдавила улыбку.

— Ты такая красивая... но это несправедливо.

Тяжело вздохнув, я распахнула глаза как можно шире, чтобы ресницы не мокли. Взяв из рук Лены салфетку, я промокнула слезы.

— Время четыре. Пора спускаться...

На первом этаже я схватила с подноса официанта пару бокалов шампанского и влила их в себя махом. Тоже самое повторила, когда проходила мимо накрытого столика.

— Закуси хоть, — Лена поднесла мне блюдо с канапе и маленькими бутербродами. —Напиваться — не лучшая твоя идея.

— А что еще остается? Я хочу отключиться, когда Владимир навалится на меня своим дряхлым телом.

Мы вышли из дома и заиграла музыка. С моим появлением гости подняли свои пятые точки с украшенных позолотой и красными цветами стульев.

Внезапный порыв ветра сорвал с арки ленту и унес на ветку дерева. Жаль, что не поднялся ураган, который сломал бы эту ветку. Она бы рухнула на меня в тот момент, когда я проходила мимо… Ну, разве это было бы не эпично?

Не умереть мне хотелось, а отложить эту свадьбу. И совсем неважно, что было бы дальше — попала бы я в травмпункт или реанимацию…

И вообще! Было бы просто замечательно потерять память, чтобы не только жениха своего не узнавать, но и не вспоминать все мои муки.

Взяв меня под руку, Владимир оскалился. По-другому он не умел улыбаться.

— Вот и все, Света. Теперь ты уже никуда не денешься. Став моей женой, будешь всюду следовать за мной как собачка. А если вякнешь, отправишься сразу в психушку.

— Ненавижу! — выплюнула я это ужасное слово. — Я. Тебя. Ненавижу!

Мы медленно шли по ковровой дорожке к арке, в которой нас ожидала сотрудница ЗАГСа. Справа и слева сидели гости, неподалеку стоял столик с закуской, по обе стороны арки — ледяные фигуры. Не учитывая моего жениха и обилие красного цвета, церемония должна была быть очень и очень красивой.

Остановившись напротив, мы подождали, когда стихнет музыка. Я закрыла глаза и вслушалась в речь регистратора. Она распиналась про брак, шаг в светлое будущее, счастье и кольца как символ единства... Ее речь была такой приторной, аж до противного.

— Обещаете ли вы, Светлана, — она произнесла мое имя, и мой желудок скрутило; от переживаний и неизбежной участи меня затошнило и очень сильно захотелось удобрить какой-нибудь кустик, — стать для Владимира не только любимой и заботливой женой, но и верным дру…

Внезапно раздался хлопок, за ним еще один. Лебеди взорвались, окропив всех маленькими льдинками.

Я вздрогнула и вжала голову как черепаха, Владимир присел, а кто-то из гостей вскрикнул. От красивых изящных фигур остались только платформы и горочки снега, даже цветы разлетелись.

— А что, пункта, когда спрашивают про несогласных не будет? — раздался мужской голос откуда-то сзади.

— Что происходит? — завопил Владимир, выпрямляясь.

— Умолкни, не тебя спрашиваю.

Все отмерли и зашумели стульями, начали перешептываться. Даже я не удержалась и обернулась на незнакомый голос. Это даже не наглость, а неслыханное поведение!

— Простите? — спросила сотрудница ЗАГСа. Она шокировано смотрела то на остатки одного из лебедей, то на обнаглевшего гостя.

— Прощаю. Только не понял, а вы что, не спрашиваете, нет ли среди присутствующих тех, кто против этого брака? Я вроде внимательно слушал.

— Нет. В нашем законодательстве необяза...

— Ясно, — бесцеремонно оборвал он речь женщины. — Эффектно не получилось.

«Не получилось? НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ? — меня словно молнией пару раз подряд ударило. — А расстрелянные фигуры — недостаточно эффектное появление? Если нет, то что же, по его мнению, ЭФФЕКТНО?»

— Куцые гуси ваши не считаются, — он словно прочел мои мысли.

За гостями я не видела обладателя рокочущего баритона, но он не стал долго скрываться и поднялся со стула. Рыжий огромный мужчина, похожий на свирепого медведя, одетый в стильный костюм, легкое пальто и начищенные ботинки. Внешний вид никак не вязался с его поведением. Тем более, если учесть, что в руке он держал пистолет с глушителем.

— Короче, я против.

— Ты еще кто? — поправив волосы, всмотрелся в его лицо Владимир.

— Гость в пальто, — гоготнул незнакомец, расстегнул единственную пуговицу на верхней одежде и направился в нашу сторону.

Я переглянулась с Леной. Моя подруга стояла возле арки и тряслась, вцепившись в подол платья. С ее волос стекали капельки растаявших льдинок.

Рация рыжего мужчины ожила, а после короткого «принял» из ниоткуда в саду появились вооруженные люди. Они были повсюду, они окружали нас.

— Что за цирк вы здесь устроили? — Владимир занервничал, скованно запустил пятерню в волосы с проседью. Гости тоже изрядно разволновались. Я же так вообще приросла к месту, где остановилась и боялась с него сдвинуться.

Я чувствовала, как трясутся поджилки каждого из присутствующих. Все перепугались не на шутку, одна из родственниц моего опекуна грохнулась в обморок.

— Может, опустим вступление? — рыжий подошел к нам вплотную. — Кто мы, что мы, цирк… Или что ты там хочешь еще спросить?

В плечах он был шире меня раза в два, а может, и два с половиной. Он перекинул свое оружие одному из своих людей, как будто это был мячик. Но под пальто незнакомца я увидела кобуру с другим пистолетом, уже без глушителя.

«Да кто же ты?» — метались мои мысли.

— Кто вас впустил сюда? Где охрана? — заорал Владимир, чтобы охранники его услышали.

— Да нет никого у тебя, — произнес совершенно спокойным тоном незнакомец. — Расслабься, глотку порвешь, если будешь так напрягать связки. Спят твои ребята. Живые, но в себя придут нескоро.

Вооруженные бойцы с нас глаз не сводили. Казалось, они ждали дальнейших указаний рыжего мужчины.

«Что происходит? — я вообще ничего не понимала. — Может быть, мой опекун задолжал кому-то, и его сейчас заберут эти люди? Это было бы замечательно!»

От страха гости жались друг к другу как продрогшие под дождем котята. Родственники моего опекуна сидели бледные и перепуганные. А я, довольная своими смелыми отчаянными фантазиями, приосанилась и еле скрывала улыбку.

Мое воображение рисовало потрясающие картины, на которых Владимира тащат за шкирку как пса, а я остаюсь одна... красивая... в свадебном, пусть и дурацком платье... и праздную!

— А ты в жизни еще краше, Светлана. На фотографиях ты выглядишь как кукла. Фотогеничная, но какая-то пластиковая, — незнакомец слегка прищурился, а уголок его рта приподнялся. — А сейчас я понимаю, что зря сомневался. И глазки у тебя удивительные, — он присмотрелся, — большие и выразительные, прямо как у Бемби*.

Что удивительного было в моих, я и так знала — это был самый настоящий генетический сбой. А вот его болотно-зеленые изучали меня так пошло и так откровенно, что мне стало не по себе. Я была одета, но мне захотелось накинуть на себя что-нибудь еще! Нахальнее взгляда я еще никогда на себе не ловила.

— Собирайся, девочка, подмога приехала. Возьми пару бутылок шампанского, фрукты. Сейчас мы поедем.

— К-к-куда пое-поедем? — мои мечты с оглушительным грохотом рухнули. — Я? — я ткнула в себя ногтем, а потом перевела палец в его сторону. — С-с вами?

Он проследил за движением моего указательного пальца и рассмеялся:

— Ага. Заяц. Волк.* Заяц, волк, малышка…

— Да кто вы такой? — очнулся Владимир. — Охрана-а-а! Света, иди в дом. Я пришлю за тобой, когда это дешевое шоу закончится.

— Как же задрал ты, — рыжий, не церемонясь, ударил моего опекуна в живот, и под крики гостей тот согнулся, а потом закашлялся.

Никто не встал с места, чтобы помочь Владимиру. Храбриться перед дюжиной крепких мужчин с пистолетами — это было очень рискованно.

Незнакомец наклонился к нему и похлопал по спине.

— Ну, ладно тебе. Я же не больно, Вовка. Значит так...

Вот, как мы поступим: я забираю твою невесту, а ты… катишься в жопу. Согласен?

Мой опекун мотанул головой, за что рыжий вновь ударил его.

— Какие же вы все непонятливые…

В поле его зрения попал стол с выпивкой и закусками, и этот непонятный мужчина тут же направился в его сторону. Не раздумывая, он налил в стакан виски. Улыбаясь, сгреб в него пару кусков льда с платформы, где еще недавно стояла такая красивая и утонченная птица.

— Павел, Леший, вы остаетесь со мной. Остальные, займитесь гостями. Встали все! — он рявкнул на присутствующих. — Без шума идите к своим машинам. Мои парни вас проводят. И без глупостей. Один звонок ментам и я из-под земли вас достану. Будьте уверены, — обнажил зубы он, — потому что вся ментура мной куплена.

Ленку вытолкнули в первую очередь. Мы не успели с ней попрощаться, но ее глаза, полные страха я надолго запомню. Двое оставшихся бойцов уселись на стулья.

— Давай, повторю еще раз, Вовка. Светлана сейчас уедет со мной, а ты больше никогда к ней не приблизишься. А если я еще раз увижу твою рожу, твой стручок пойдет на корм собакам. Мы договорились? — он достал из кармана брюк складной нож. Лезвие не заставило себя ждать и выпрыгнуло, когда он нажал на кнопку.

Владимир хрипел и кашлял, плевался кровью. Но когда он поднял свой взгляд на меня, я поняла, что мой опекун согласен. Да он на все был согласен, лишь бы сохранить в целости и невредимости свои яйца!

— Вот и славненько. Света, куда вы там собирались после свадьбы?

— Во Францию, — я не была уверена, что вообще шевелю губами.

— А билеты где?

— В его машине.

— Пацаны, проводите-ка эту падаль в аэропорт. Проследите, чтобы он не опоздал на свой рейс и сел в самолет. И билеты по пути прихватите.

Взяв моего жениха под мышки, мужчины поволокли его в сторону парковки. А рыжий аккуратно подтолкнул меня к стульям. И на первый же я буквально рухнула, защищаясь от подскочившего подъюбника. Из-за колец он выглядел как колокольчик и от резкого движения отпружинил.

Незнакомец присел рядом, поставил на свободный стул стакан с виски и заглянул в мои глаза так плотоядно, что я воздухом подавилась.

— Ну, все, малышка, — облизнулся он, — эта брачная ночь теперь наша.

— Что такое? — усмехнулся он, увидев мою растерянность. — Неужели, ждала принца на белом коне, а тут рыжий и без лошадки? — пародируя звук копыт, он несколько раз цокнул.

Боже! Кажется, он вообще ненормальный!

— Вы, может быть, объяснитесь? Я вообще не понимаю, что происходит. Вы кто?

Мои слова прозвучали очень смело — это мне так показалось. Но незнакомец перевел внимательный взгляд с глаз на мой рот и завис на какое-то время. И это было неудивительно — мои губы, как и я вся, дрожали. От страха они онемели, и я попросту не ощущала их подрагиваний.

Как же мне хотелось скрыться от его изучающего взора! Меня еще никто так нагло не разглядывал.

— Долго рассказывать, олененок, — он расплылся в улыбке, — но, если коротко, считай, что я от Владислава Ланского.

— От Психа? — да мне одно только прозвище этого человека произнести удалось с тремя запинками!

Каждый волосок моего тела встал по стойке смирно при упоминании этого мужчины. Страшнее него я еще никого в своей жизни не встречала.

Страх и стыд перемешались и окрасили мои щеки в цвет позора. Мне было очень стыдно за одну мою дурацкую и самонадеянную выходку.

Я прекрасно помнила ту низость, на которую пошла, когда приехала к Владиславу. Большего унижения еще никогда не было в моей жизни!

Я боялась его до чертиков, практически до обморока, но больше идти было не к кому. Только этот мужчина мог защитить меня от Владимира. И, решившись, я встретилась с Психом.

У него было все: богатство, власть, связи. И все, что я могла предложить ему в награду за помощь — моя девственность. Глупо, наивно, но разве мужчине не льстит быть первым? Не зря ведь девушки продают невинность за сумасшедшие деньги? И покупатель ведь всегда находится! Вот и в той ситуации я также подумала…

— Но ведь он отверг меня, — я смотрела на незнакомца и морально готовилась к тому, что он скажет, что Влад передумал.

— Он-то да… — лицо мужчины просияло улыбкой. — А вот я не дурак, чтобы этим не воспользоваться. Мне, например, пришлось по душе твое деловое предложение. Свою часть сделки, как ты заметила, я только что выполнил.

У меня глаза округлились от услышанного. Да я же тогда к Ланскому приехала, можно сказать, в состоянии аффекта! Выбежала из офиса после очередной перепалки с Владимиром и рванула к Психу. В тот момент я на все была готова! В тот, но не в этот!

— Ну, что, куда мы поедем? И это, извини, олененок, но к себе я баб не вожу. Мой дом — это святое. Так что, думай: к тебе или в гостиницу. Где тебе будет комфортнее раздвигать ножки?

От такой неслыханной дерзости я залепила ему пощечину и вскочила со стула.

— Вы хамло и пр-р-ридурок!

— Можешь на «ты», — он принялся растирать щеку, — еще не хватало, чтобы ты в постели мне выкала.

— Ты хамло и придурок! — повторила я, сгорая от злости.

— Уже лучше, — он откинулся на спинку стула и одарил меня еще одной, но уже победной улыбкой.

— В-в-вы-ы… — выдохнула я и начала набирать воздух в легкие, чтобы высказать все, что я о нем думаю.

— Ну, если сделка отменяется, сейчас верну твоего благоверного.

Я даже секунды не думала, сразу же сдулась как шарик. Своими словами он будто прибил меня! Придавил, не жалея. Я почувствовала себя несчастным жучком под подошвой его ботинка.

Мой ответ был очевиден…

— Не надо, — я снова рухнула на стул, и подъюбник опять отпружинил.

— Кто тебе такое «замечательное» платье выбрал?

— Владимир…

— Блин, зарядила ты мне конкретно, конечно. Такая хрупкая, а рука очень тяжелая, — он похлопал ладонью по саднящему месту.

Незнакомец, не сводя с меня глаз, достал из кармана складной нож и нажал на кнопочку. Лезвие устрашающе выскользнуло.

— Встань.

Не задавая лишних вопросов, я поднялась со стула. Вся моя храбрость закончилась на той пощечине.

— Ну, ближе давай, — он поманил меня пальцем, и я сделала крохотный шаг. — Еще-е ближе, — произнес он недовольно.

Взяв за руку, незнакомец притянул меня к себе. После всего, что тут произошло, я и не думала сопротивляться. И только сглотнула, когда он крепче сжал рукоять холодного оружия.

«Ну, все, — подумала я и прикрыла глаза. — Умру я, видимо, за пощечину».

Я уже не чувствовала ни землю под ногами, ни сами ноги. Я вообще уже ничего не ощущала ни под собой, ни вокруг. Дыхание замерло, сердцебиение замедлилось, как будто меня укусила змея и впрыснула яд.

...вот она я, маленькая и счастливая иду с мамой в зоопарк, вот снова я — зеленый горошек, направляющийся на какой-то костюмированный праздник в детский сад, а вот я танцую с...

Хруст раздался так громко и неожиданно, что я от испуга вскрикнула и открыла глаза. Дернув за подол и помогая себе ножом, рыжий с треском оторвал мою юбку. И это хорошо, что под ней был, пусть и полупрозрачный, но все же подъюбник, иначе этот грубиян раздел бы меня до трусиков!

— Вот и все, — он оценивающе разглядывал мои ноги сквозь тонкую просвечивающуюся ткань и поднимал взгляд выше. — Так что там по поводу Владимира? Отбой? А то я плохо расслышал.

— Не надо отбой, — протараторила я, все еще пребывая в шоке, — я согласна. Уговор есть уговор. Хоть и не вам я предлагала эту сделку.

Рывком он схватил меня за запястье и усадил на свои колени.

«Боже мой, какой же огроменный! По ощущениям, этот человек живет в спортзале и протеиновые коктейли закусывает протеиновыми батончиками».

Благодаря моей маме и отличной наследственности у меня была потрясающая фигура, осиная талия и практически девяносто-шестьдесят-девяносто. Но рядом с незнакомцем я впервые почувствовала себя настоящей Дюймовочкой: тако-ой кро-о-охотной, ма-а-аленькой… просто мизерной!

— Хм, — довольно скривил улыбку этот мужчина и сложил нож, — а я умею быть убедительным. Да, малышка?

— Наверное, ехать никуда не надо, — Света робко сидела на мне, опустив взгляд на колени, и выглядела такой покорной. — На втором этаже моя спальня.

Такая тихая и спокойная… в этот момент она манила меня своей неопытностью. Вдыхая ее едва уловимый сладковатый аромат, я готов был пыхтеть как ежик:

«Ну, когда же, когда же уже мы перейдем к главному? Где тут моя награда?»

Влад, кажется, не просто псих, но еще и идиот, если отказался переспать с ней. Да она же вылитая фотомодель-куколка! Куда до нее всем этим штопанным эскортницам, с которыми я проводил много времени.

— А вы, то есть, ты Владиславу Ланскому кто? Его охранник?

— Бери выше — друг. Но это неважно.

Я смотрел на ее стройные загорелые ножки, которые соблазнительно выглядывали из-под подъюбника и запрещал себе пялиться выше. Материал был настолько тонким, что я запросто мог рассмотреть узор на ее белоснежных трусиках.

Так, сначала дело! Выдворить из страны старую рухлядь Владимира — это только половина.

— Повременим со спальней, хоть мне и не терпится, — я пригубил виски и вернул стакан на стул рядом.

Не терпится — однозначно, но коробило меня главное — она же девственница. Настолько неопытных девушек в моем бесконечном «послужном» списке еще никогда не было!

Я всегда считал, что невинные девочки прибавляют геморроя и обходил их стороной. У меня и без того жизнь непростая, чтобы потом бегать от этих новоиспеченных женщин, которые смотрят на тебя после первого траха влюбленными до потери сознания глазами.

На секунду мной овладело сомнение. На хер я в это дельце ввязался? Сидел бы сейчас в каком-нибудь баре или клубе с новой девочкой и готовился жарко провести этот вечер.

Но, посмотрев на Свету, я пошуршал мозгами и вспомнил, что было причиной: Катя — девушка, которая мне приглянулась, но выбрала она не меня, а как раз-таки Влада.

Я понял, что мне с Катей ничего не светит, разыгралась ревность, вот я и сглупил сдуру! На эмоциях сказанул Владу, что я буду для Светланы Бодровой тем самым спасителем, которого она так ищет. Да мне памятник надо поставить:

«Спаситель невинных дев Глеб Викторович… А снизу подпись огромными буквами: СПОНТАННЫЙ ПРИДУРОК!»

— Расскажи-ка мне, Света, как тебя угораздило в эту свадьбу вляпаться.

Короткую историю я, можно сказать, знал. Она искала защиту от Владимира и поэтому приехала к Психу, но была им, мягко говоря, послана. Вот и все мои познания, в принципе.

Нарытое моими людьми досье на Светлану Бодрову я читал в дороге и практически по диагонали, да еще и одним глазом, отвлекаясь на знаки и на мигание светофора. Короче, ни хрена я не подготовился. И чувствовал, мне это аукнется.

— Владимир — мой опекун… с детства, — она разговаривала чуть заторможено, все еще не веря в случившееся. — А чтобы получить все мое наследство в распоряжение, он придумал вот такой план.

— То есть, этот дом, тот «мерс» у входа — это все твое по праву? Не подарки Владимира?

— Мои. Как и пакеты акций, обувные фабрики отца и еще мелкие фирмы.

Я аж присвистнул! Ничего себе приданое!

— Нормально так Вова подсуетился, ничего не скажешь. А ты мне не врешь, олененок? — что-то у меня уже сейчас детали мозайки не складывались. — Опекунство по закону у нас до восемнадцати. Тебе сейчас... девятнадцать вроде бы?

— Двадцать. Недавно исполнилось.

— С прошедшим, — я смачно чмокнул ее губешки, а девчонку аж парализовало от неожиданности. — Ну, так и что? Хочешь сказать, ты его два года терпела и за дверь не могла выставить? Дала бы пенделя и до свидания.

— Как я могу называть вас? Тебя, то есть.

— Для тебя Глеб. Как насчет поцелуя за знакомство? — мои губы сами расплылись в ехидной плотоядной улыбке.

Света взмахнула длинными ресницами и посмотрела на меня. И если это не линзы, то я Примадонна! У нее чертовски удивительные глаза!

— А твои глаза цвета виски*… — навеяло забытую миллион лет назад песню. Я присмотрелся, чуть ли не коснувшись ее кончиком своего носа. — Медовые и голубая радужка... — констатировал я. — Ты вообще натуральная блондинка, Света?

— Натуральнее не бывает, — процедила она как будто обиженно, стараясь при этом от меня отодвинуться.

— А глаза почему не голубые?

— Генетика подшутила! Чего непонятного?! — Света вспылила и забавно сморщила носик, хоть и пыталась показать, как она вся недовольная и вообще, самый злой олененок в мире.

Бу-бу-бу, какие мы злые и опасные!

— Это стереотип! Блондинки, как видишь, разные бывают. А ты чем, хной красишься, а то больно рыжий у тебя темноватым получился!

О-пань-ки! Ну, точно обиделась! Хорошенькое у нас такое начало вырисовывается…

Я воздержался от ответа, поднял стакан с виски и сравнил цвет с ее глазками. Идентично. То ли орехово-медовый, то ли карамельный. А вокруг небесно-голубая радужка. Реально, генетика прикольнулась. Или пьяная была, когда создавали Свету.

— Глеб?

— А-а? — я еле вспомнил, о чем мы только что разговаривали. Мой мозг рядом с такой шикарной девочкой атрофировался.

Я аккуратно взял ее тонкую руку и поднес к губам. Кожа малышки пахла как самая нежная в мире роза. А какая она была мягкая! Как будто я поцеловал саму нежность, стопроцентный бархат.

— Та-ак... — я потер переносицу и надавил на веки. Жал, пока глаза яркие круги не нарисовали. Что-то я совсем не мог сосредоточиться. Торкнуло. И отпускать отказывалось.

Света поджала пухленькую губу и задумалась. И я смотрел на ее личико как загипнотизированный.

Я бы этим розовым ротиком прямо сейчас занялся. И чтобы она это почувствовала, я толкнулся в нее бедрами. Только вот она ушла в себя и на мою эрекцию не реагировала. Это было, как минимум, странно.

— А ты не будешь злиться... — неуверенно произнесла малышка себе под нос и нахмурилась. Поднесла к ротику тонкие пальчики и начала сминать свою нижнюю губу, явно нервничая. — Нет, это не то... надо по-другому… — говорила она шепотом, будто сама с собой спорила.

— Мысли вслух, Света? — я щелкнул пальцами, чтобы вернуть ее на свои колени оттуда, где она там витала.

— Я...я… Блинство! В общем, я кое-что должна рассказать тебе.

Говорил же, что зря проигнорировал ее досье! Вот сейчас точно аукнется!

— Та-ак… Я весь внимание.

— У меня… бывают приступы. Поэтому я признана дееспособной, — оттого, как она крепко сцепила руки в замок, ее пальчики хрустнули. — И Владимир опекает меня после восемнадцати из-за этого. И опекать он будет меня еще долго... наверное, до конца жизни.

«Бля-я-я... Одного психа Ланского с его взрывоопасным характером как будто мне мало было... Это что, шутка?»

Мысленно я ударил себя по лбу. Надо было изучить ее дело досконально. Вот чувствовал же, что надо! А сейчас давать заднюю уже поздно.

— Ты серьезно? — скривился я, погружаясь в отчаяние, но все же рассчитывая, что она пошутила. А так все прекрасно у нас начиналось…

Малышка посмотрела на меня, словно она передо мной виновата. То есть, ее слова — это была самая что ни на есть правда.

«Да ну-у на хер? — закричал внутренний голос. — Пи-и-пец, я везучий!»

А я еще думал, с чего вдруг такая шикарная девочка мне досталась? Фигурка, личико, волосы длинные до копчика... И все не укладывалось, как это она до сих пор невинная. А теперь все понятно: сюрприз, сука!

— Теперь я понял, почему ты девственница.

Глазки олененка округлись до нереального, как будто она только что появилась в нашем мире, выпорхнув прямо из диснеевского мультика. А посмотрела на меня так, что эрекция тут же спала, а яйца скукожились, превратившись в два незрелых грецких орешка.

— А мне теперь понятно, почему вы работаете охранником! С вашим мозгом только и делать, что оружием размахивать! Больше вас ни на что не хватит.

— Ой, обиделся... И завязывай выкать, малышка. Я все, сдался. Веди в свою спальню.

Пора бы уже со всем этим заканчивать…

— А как же Владимир? — она спрыгнула с меня так быстро, что я не понял, как она так ловко вывернулась. Я же держал ее руку, вот, только что, прямо в этих вот пальцах! — Самолет, рейс — это все замечательно, но он все еще мой опекун. Он все еще распоряжается моими деньгами. И он все еще может… — Света замерла, и ее личико обессиленно «упало» в ладошки.

Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы взять себя в руки. Малышка начала ходить передо мной: влево-вправо, влево-вправо.

Меня бы укачало, если бы не ее попка. Она так и маячила перед глазами в прозрачном подъюбнике, под которым были надеты белоснежные шортики-трусики.

Сложив руки под грудью, Света смотрела под ноги и нервно жевала свои пухлые губки. Это был раз двадцатый за нашу встречу и мне уже самому не терпелось этим заняться.

Вдруг она резко остановилась. Развернувшись ко мне лицом, пристально посмотрела на меня.

— А может быть, вы женитесь на мне вместо Владимира?

— Чи-и-во? Я-я? — у меня волосы разом дыбом встали на всем теле. — Это еще что за новости? Мы, кажется, так не договаривались с тобой, Света.

— Глеб… — она уверенно шагнула ко мне, глядя как бык на красную тряпку.

Что она там сказала про приступы? Да она же сумасшедшая!

Прим. автора:

Слова песни Натальи Ветлицкой «А твои глаза цвета виски»*

— Вы же все равно переспите... Ты переспишь со мной, Глеб. Какая тебе разница, что будет потом. Это же так, бумажка и штамп. Всего-то. От тебя ничего не потребуется.

«Всего-то?» — истошно орал мой разум.

— Ого-о, тебя понесло! Вот это разбег от «кто вы» до «женись на мне» за три секунды. Такой скорости гепард позавидует! Та-ак. Давай-ка по порядку, малышка. Условно… — не хотел произносить это слово, но привык называть вещи своими именами, тем более, когда лучший друг такой же «слегка» звезданутый. — Ты псих.

— Да нет же! — вскрикнула Света, оглушив меня пронзительным писком. — Я иногда… Так бывает… Когда это происходит, я себя не контролирую. А в последний раз я была так зла и вроде как кинулась на Владимира. И вроде даже с ножом… — она хлопнула глазками как ангелочек. — Я этого не помню, это он так сказал. Может, это неправда?

— То есть, ты все-таки псих, — подвел итог я и на всякий случай протолкнул свой складной нож вглубь кармана.

— Псих... — проанализировав и поникнув, она кивнула. — Видимо, все-таки, да…

Нет, ну а чего я хотел-то? Кто в здравом уме сам приедет к Ланскому? Приедет и будет предлагать в качестве оплаты услуг свое девичье тело… Да при виде Влада даже белочки писаются от страха!

Светлана Бодрова — тот еще загадочный фрукт. Да нет, хуже! Она как авокадо — вон та сморщенная зеленая груша, которая полна сюрпризов. Мало того, что кость размером с яйцо, так еще и на вкус то ли мыло, то ли грязный носок, когда-то забытый под кроватью.

Пока олененок стояла напротив и молчала, застряв в своих думках, я смотрел на нее. Нет, не так — я рассматривал эту красивую девушку. С неприкрытым удовольствием, не прогоняя прочь пошлые мысли и игнорируя открывшиеся и нерадостные факты. Облизывался на каждый сантиметр ее идеального тела.

Предвкушая, я чувствовал ее длинные стройные ножки прямо в этих вот туфлях на шпильке на своих плечах. Мысленно брал ее сзади, любуясь ее круглой попкой. Смотрел на тонкую талию — да я одной рукой мог ее обхватить, что и сделаю, пока она будет прыгать на мне.

Будет! Уже скоро будет!

Я без зазрения совести разглядывал ее грудь... грудь, которую сдавливало платье. И мне так хотелось ее поскорей высвободить! Две сочные и аппетитные...

Я почувствовал, как на брюки шмякнулась тяжелая капля слюны, быстро протер подбородок и все рассматривал… и рассматривал эту малышку.

— Глеб? — Света провела ладонью перед моим лицом. — Ты всегда такой?

— Какой?

— Ну, подвисаешь…

— Что? А-а, да, ладно. Так… В общем, мои юристы возьмут на себя этот вопрос. О Владимире не думай, связей у меня много. Решим, как поступить лучше.

Я поднялся со стула и преодолел расстояние до Светы в один шаг. Схватив ее, стиснул в ручищах и крепко-крепко вжал в себя ее хрупкое тело.

— Все, Свет, не могу больше ждать. Веди меня в свою спальню, — там уже не только слюни, но и член готов был трусы мне заляпать.

Она совсем не ожидала, что я буду ее целовать. Замерла, давая волю моим губам делать все, что мне хочется. А когда я истерзал ее чувственные мягкие губки, а после жадно протолкнул в ее ротик язык и принялся трахать его им, Света широко распахнула глаза. От ее скованного и нашего с ней первого поцелуя мне рвало крышу и брюки.

— Пойдем, — тихо и совсем неуверенно сказал олененок, и я услышал, как шумно она сглотнула.

— Веди меня.

Я галантно пропустил даму вперед, чтобы не упустить возможность попялиться на ее красивую попку.

Пока шел, чуть не улетел в куст цветов. Если бы я смотрел под ноги, я бы ни за что не споткнулся. Но я смотрел лишь вперед — на гладкие манящие полушария, которыми Света при ходьбе выписывала восьмерки.

Мой член рвался в бой!

Света двигала бедрами влево и член смотрел влево, она двигала ими вправо, и он направлялся туда же. Он вел себя так, будто прицеливался и не хотел потерять нашу с ним мишень из виду. Это была самая настоящая охота!

Какая же девочка, с-сука… Правда, обламывает, что совсем неопытная.

Мы вошли в дом. В гостиной сидел персонал: пара служанок и вроде бы повар, судя по скучному черному кителю. Официанты и нанятые на свадьбу работнички разбежались от шумихи как крысы. А эти, самые преданные и верные, сидели как мыши и ждали свою хозяйку.

— Все хорошо, — кивнула им Света, и мы пошли дальше.

— Ты фанатик искусства? — я оглядел завешенный картинами коридор.

Тут чего только не было: портреты, овощи, лодка в море, какое-то ассорти из красок и причудливых форм. Сплетались руки, ноги, создавалось впечатление, что росло это все из *опы. Но в слух я эту мысль не озвучил — это же, мать его, искусство, куда мне до него?

— Это мои. С учебы.

Оу…

— Ты рисуешь, Света? Я правильно тебя понял?

Она остановилась у картины с веткой розовой сирени и посмотрела на меня.

— Олег, стой! — закричала вместо ответа, и в этот момент меня настиг подлый удар.

— Ну и мразота же ты, — скривился я, схватившись за затылок, и обернулся. — Бьешь как бабенка, еще и исподтишка.

— Отошел от нее! Быстро! — парнишка лет двадцати семи держал пистолет и целился в меня. По ходу, им же он меня и треснул. Вот сука!

— Олег, подожди. Он со мной. Все. Нормально, — Света выставила ладошки перед собой, как будто успокаивала взбесившееся животное.

— Да, Олежек, погодь. А то оклематься не успел, а уже схватился за пушку. Башка твоя как? Я старался быть с тобой нежным, — я улыбнулся во все свои тридцать два, вспоминая, как оглушил этого охранника самым первым. И, между прочим, он был самым стойким! Хвалю, молодчина, хоть и бьет все равно, как бабенка!

— Светлана? — он все так же держал меня на мушке. — Где Владимир?

— Он уехал, Олег. Ты свободен. Если что, я позову тебя.

Олененок разговаривала с ним очень спокойно, не делая резких движений. Но парнишка и не думал валить, он стоял и недоверчиво посматривал в мою сторону.

— Глеб, поднимайся наверх. Моя комната справа. Я сейчас приду к тебе.

Парень опустил ствол, но посмотрел на нее так, как будто услышал «Я сейчас приду с тобой трахаться». Догадливый малый, ничего не скажешь. И я вновь оскалился, думая про себя: «Завидуй-ка молча!»

— Выдохни, Олежек. Ты же слышал, у меня вип-приглашение.

Оставив их наедине, я поднялся на второй этаж. Вошел в комнату малышки и обомлел.

Я почему-то представлял ее спальню в розовых тонах, ожидал увидеть здесь дверь в огромный гардероб с кучей шмотья, а еще херову тьму плюшевых медвежатин. А тут были всего-то кровать, стол, заваленный красками, кисточками и мольберт.

— Скукота-а… Скукотища!

Я снял пальто, накинул его на стул, а дверь позади меня бесшумно закрылась.

— Ну, все. Я здесь, — тихо произнесла Света. — Что мне делать?

Света стояла на месте, как будто боялась сделать шаг. Она пристыженно опустила взгляд, а ладошки от волнения сложила в замок.

Я мог сразу накинуться на ее манящий чувственный рот и вжать ее хрупкое тело в дверь... и там же отыметь ее. Я мог наброситься на нее как изголодавшийся по женскому телу и ласке зверь!

Голодный, о-очень голодный!

А ведь с девочками у меня проблем не было, в сексе я всегда был сытым. Но Света подействовала на меня так, что с ней я вдруг ощутил это невыносимое чувство.

Я медленно прошелся взглядом по этой замершей куколке…

Разорвать все, что осталось от ее платья — секунда, стянуть трусики — плюс еще одна. Но я выдохнул, заставил себя перетерпеть и присел на край кровати.

Эти секунды лишь для меня были пустяком, ее же своей грубостью и несдержанностью я мог раз и навсегда отвернуть от всех мужиков этого мира. Брать ее так бесцеремонно мне не хотелось. Такого первого раза она точно не заслуживала.

Я был уверен, что не нравлюсь ей даже чуть-чуть. Точно знал, что Свете неприятно то, как я смотрю на нее, как «съедаю» ее, «пожираю» ее. Но я не помнил, чтобы так сильно кого-то хотел.

Она совершенно другая.

— Что мне делать, Глеб? — обуздав волнение, Света подняла голову и посмотрела на меня.

— Подойди, — пальцем я поманил малышку.

Всего мгновение длился наш зрительный контакт, но я будто целую вечность тонул в ее медовых глазах. Тягучий как патока взгляд связал меня по рукам и ногам.

Олененок застенчиво сморщила нос, завела руки за спину и потянула замочек молнии. Это платье… его я сам мечтал снять с нее. Но я сидел и пошевелиться не мог. Лишь смотрел, как оно медленно, будто поглаживает на прощанье, скользит по ее телу.

Малышка осталась стоять в одних лишь трусиках, прикрывая рукой грудь. Не выдержав мой взгляд, Света снова опустила глаза в пол, переступила через свой свадебный наряд и направилась прямиком ко мне.

Оказавшись рядом, она опустилась на колени. Я слышал ее тяжелое дыхание и жадно втягивал ее запах. Так пахло само искушение…

Медленно Света убрала руку, обнажив свою грудь — красивую округлую и упругую, в которую мне так хотелось занырнуть лицом, облизнуть ее...

Я чувствовал, как горю, как сгораю от нетерпения. Еще немного и сизый дым повалил бы из ширинки.

«Так, если я не ускорюсь, все сгорит на хрен, и в моих штанах останется лишь обуглившаяся кочерыжка!»

Ее руки потянулись к ремню моих брюк. Моя эрекция так сильно их натянула, аж телефон из кармана выпал. И чтобы он не мешался, я машинально откинул его к подушке.

Закрыв глаза, Света подалась вперед. Как слепой котенок он уткнулась губами в мой рот. И только сейчас я почувствовал ее дрожь. Это было странно... но мило.

Я запустил пальцы в ее волосы, вынул небольшую заколку и сжал затылок. Облизнув ее ротик, всосал нижнюю губу, надеясь на отклик малышки. Но, кажется, все, о чем она могла думать — предстоящая боль первого раза, я кожей ощущал страх этой красивой до одури девушки.

Да я уже готов был повалить ее и загнать ствол до самых яиц, а она... робкая стопроцентная девственница. И я в сотый раз мысленно чертыхнулся, что пришел к ней.

А потом, глядя на то, как Света, борясь с собой, расстегивает мои брюки, сам себя почувствовал девственником.

Я. СЕБЯ. ДЕВСТВЕННИКОМ!

Потому что очень сильно не хотел навредить ей, не хотел причинить этой девочке боль.

— Нет, не так. Иди ко мне на кровать.

Света послушно поднялась с пола, сделала короткий вдох и молча легла рядом.

Я снял с себя кобуру с пистолетом, встал с постели и положил оружие на подоконник. Стоял и смотрел на девичье восхитительное тело, не понимая, что именно, кроме дикого стояка, я сейчас испытываю. Но что-то определенно было.

Сначала я стянул с нее туфли, потом крохотные капроновые носочки. Я погладил ее пальчики и двинулся к розовым пяточкам.

— Щекотно, — фыркнула малышка и немного расслабилась.

«Так-то лучше, — подумал я про себя, но тут же добавил. — Глеб, кажется, ты теряешь хватку».

Я прекрасно понимал, что я не возбуждаю ее одним лишь своим присутствием, а переходить в наступление так сразу я не решался. Да она же, наверняка, сухая как пустыня Сахара. И если я вот так к ней полезу, сделаю еще хуже.

— Я хочу, чтобы ты себя поласкала. Покажи, как ты делаешь себе приятно.

Ее глаза расширились от удивления, щеки сразу же покраснели.

— То есть? — малышка присела, подтянув к себе ножки.

«Какая охрененная грудь, какой плоский животик...»

Я видел под кружевным бельем маленький светлый треугольник из коротеньких волосочков.

— Ты девственница, но ты же мастурбируешь.

— Ам-м-м... Но мы же так не договаривались, — в ее тоне сплелись стеснение и возмущение. Какая он все-таки милая!

— А ты думала, взрослые дяди в постели только членом тыкают? У нас тоже есть свои фетиши и желания. Поласкай себя.

Еще никогда я не видел такого искреннего смущения. У девочки от волнения губы вмиг пересохли.

Я скрипнул зубами, когда малышка осторожно отодвинула край трусиков и запустила в них руку.

— Я не могу. Мне стыдно, — она зажмурилась. — Просто возьми меня… сделай, что должен и давай с этим закончим.

«Как бы мне выдержать и не сорваться!»

Я очутился рядом в долю секунды, повалил Свету на спину, стянул кружево, раздвинул бедра и навис над ней.

Ее ресницы «хлопнули», на мгновение скрыв от меня большие красивые глаза. Я взял ее руку в свою и потянул вниз.

— Покажи, как ты это делаешь...

Ее приоткрытый рот будто ждал только меня. Я накрыл его губами и страстно поцеловал, чувствуя, как смущение малышки понемногу отступает прочь, а пальчики под моей рукой начинают оживать.

— Да, так...

Света более раскованно двигала рукой, целовала меня в ответ и иногда открывала глаза. Я подмечал каждую перемену в них, видел, как мутнеет ее взгляд.

Я сжимал ее грудь и рычал. Мои пальцы, не церемонясь и не нежничая, теребили ее твердый сосок. И когда с ее губ сорвался стон, я понял — вот тот момент, которого я ждал. Пора.

Я отстранился, чтобы расстегнуть рубашку и избавиться от брюк, но не мог отвести от нее взор. Света ласкала себя пальчиками, ерзала попой по покрывалу и сильно сжимала свою грудь. Малышка была очень сильно возбуждена, и это должно было по максимуму притупить ее боль.

Из забытья ее выдернул мой телефон. Посмотрев на него, она затуманенным голосом произнесла:

— Семь-один.

Плохое предчувствие моментом отрезвило меня. Я замер, так и не расстегнув пуговицы до конца. Меня прошиб холодный пот.

Семь — номер здания, корпус — один. В клинике по этому адресу уже не один месяц лежал в коме мой друг. И только система жизнеобеспечения поддерживала в нем жизнь.

— Свет... погоди...

Я схватил телефон, увидел две цифры на экране и тут же принял звонок.

— Глеб, это...

— Да понял я! — тут же перебил я сочувственный женский голосок. — Что?!

— Святослава больше нет.

Я знал, что рано или поздно это произойдет. Я морально готовился к этому известию очень давно. Но сейчас я почувствовал, как все кружится вокруг, в глазах темнеет, а пол уходит из-под ног.

Я все еще слышал женский сочувственный голос, когда поднимался с кровати. Не попрощавшись, нажал на «отбой» и «стеклянным» взглядом посмотрел на перепуганную малышку.

— Глеб, — не понимая, почему я хватаю кобуру и пальто, она растерянно смотрела на меня, — ты куда? Я сделала что-то не так? Что случилось?

— Свет... извини, — все, что я сумел произнести, прежде чем вышел из ее спальни и закрыл за собой дверь.

Мое сердце съедала бесконечная жестокая боль, с трудом, но я шел вперед. От злости мне хотелось что-нибудь сломать, уничтожить, врезать кулаком! Но я был к этому готов... мой друг, наконец, обрел свой покой.

«Свят, — я посмотрел в небо и улыбнулся мучительной улыбкой, — умеешь же ты выбрать удачный момент. Всегда умел...»

Я знал, что смогу справиться с этой новостью. Но также я знал, что прямо сейчас самый близкий и дорогой мне человек очень сильно нуждался во мне.

Сев за руль, я набрал его номер. Я так боялся, что с горя он наломает дров.

— Влад! — крикнул я, когда Ланской раза с четвертого принял звонок. — Я сейчас приеду, ты где?

— Глеб, я хочу побыть один, — потерянно произнес он. — И нажраться в очко.

— Светлана, доброе утро, — тепло улыбнулся мой повар Алексей, когда я спустилась за бодрящей порцией кофе.

Больше всего мне хотелось спать, ночь выдалась хуже некуда — дождь очень громко барабанил в окно, и меня с каждой каплей, разбивавшейся о стекло, накрывала паника.

Под пристальным взглядом повара я включила кофемашину и достала кружку.

— Доброе, Алексей. Доброе…

А было ли оно таковым?

Вот уже несколько недель я не понимала, чего мне ждать от жизни. Владимир пока не появлялся, но все еще являлся моим опекуном. Какие действия он предпримет дальше, я могла лишь догадываться, но прекрасно понимала, что в любой момент он мог устроить мне подлянку и вызвать врачей.

Он давно угрожал мне и обещал упрятать в дурдом. В службе опеки он с ангельской улыбкой распинался, как сильно хочет, чтобы я выздоровела, ведь мне так нужен верный уход и правильное лечение. А по факту, он знал, что я ненавижу его и буду искать способ от него избавиться.

Упрятать меня, чтобы я не мешала тратить деньги родителей — вот, чего он добивался. Но разве же кто-то будет слушать девушку с проблемами психики? Вот и все мои намеки, жалобы и истерики это долгое время списывали на психическое состояние и не верили ни единому слову об алчной сущности Владимира.

Я ждала своего совершеннолетия с замиранием сердца. Знала, что еще немного и мой опекун исчезнет из моей жизни раз и навсегда. Но произошло худшее — я перестала нормально спать, а оставаясь наедине с собой я впадала в панику.

Мне мерещились шорохи, всюду я видела тени, мне казалось, что в абсолютно пустой комнате я не одна, а мебель давила на меня.

Я боялась, что «нечто» откроет шкаф. Я не могла смотреть на портреты, на счастливые лица родителей на фотографиях, висевших в рамках на стенах, потому что мне мерещилось, что все они смотрят только на меня и следят. Мне казалось, что их глаза двигаются и смотрят на меня, куда бы я не пошла.

В один из таких приступов я принесла из сада топор и разнесла свою комнату ко всем чертям. Не тронула только стол, стул и кровать.

Долгое время я списывала свое состояние на стресс, на усталость от бесконечных занятий в художке, на ужаснейший недосып. Но Владимир добавил в мое расписание конный спорт и французский язык, ведь настоящая леди, по его словам, должна быть хороша абсолютно во всем.

Он как будто нарочно изматывал меня, не давая нормально жить. Все вечеринки, свидания, парни и прелесть подростковой жизни проходили где-то вдали от меня. Я не знала, что такое симпатия, чувства, не знала, что значит любить.

Первый поцелуй и неудачная попытка встречаться с одноклассником остались далеко позади, где-то в классе восьмом, в те времена, когда я была обычной несовершеннолетней подопечной своего опекуна.

Когда я, приходя с занятий и обессилев за вымотавший меня день, падала на кровать, Владимир пичкал меня таблетками. Он доказывал мне, что так нужно, ведь я больна. Мы ссорились, каждая встреча перерастала в скандал. Владимир утверждал, что такая же болезнь была и у моего отца, и он был опасен для всех… А значит, и я…

— Добрый день, Светлана.

— Доброе, Саш, — немного заторможенно поздоровалась я с охранником, завершавшим обход дома.

«И спасибо, что вызволил меня из бесконечного потока мыслей», — подумала про себя, проводив его взглядом, но наткнувшись на заждавшегося Алексея.

— Я приготовил вам салат с тунцом и омлет из двух яиц, — улыбнулся он и убрал кружку от кофемашины подальше. — Завтрак должен быть полноценным и полезным. Не обижайте меня, Светлана. Я так старался, — он улыбнулся и указал мне на стул, чтобы я присела.

— Пожалуй, да, — согласилась я с поваром, так как в последнее время почти ничего не ела. А как тут можно есть, когда столько всего произошло?

Салат выглядел аппетитно, омлет был горячим и пышным. Я не была голодна, но понимала, что надо поесть. Тем более, мне не хотелось обижать Алексея.

Положив в рот первый кусочек завтрака, я почувствовала, как он буквально тает на языке и наполняет этот день смыслом. Желудок радостно заурчал. Алексей, удовлетворившись, что я голодать не стану, подал мне долгожданный кофе и ушел.

Я перевела взгляд на окно. На улице было пасмурно, накрапывал дождь. В саду все было как обычно — никаких стульев, никаких цветов и ковровых дорожек. О несостоявшемся торжестве напоминала лишь лента, запутавшаяся высоко в ветвях дерева. Я попросила садовника не снимать ее.

Это утро радовало меня лишь тем, что с минуты на минуту должна была приехать Лена.

После несостоявшейся свадьбы моя лучшая подруга делала это практически каждый день. Она сильно, очень сильно переживала за меня. И все время спрашивала, есть ли новости о моем опекуне и не объявился ли мой спаситель. И каждый раз, когда я отрицательно качала головой, я и сама задавала себе этот вопрос:

А что же все-таки произошло и куда делся Глеб?

Его телефонный разговор был коротким, буквально фраза, две. Не думаю, что все закончилось так именно из-за него…

Глеб внезапно исчез, оставив меня лежать на кровати голышом. Я всю голову сломала, пока пыталась понять, что такого я сделала, что охладила его запал.

«Свет, извини…» — сказал он и вышел из спальни.

Извинить за что? За то, что не оправдала его ожиданий? Была не так хороша, как он хотел? Я разочаровала его?

Наверное, Глеб понял, что я, как девушка, не нравлюсь ему. Ничего не умею, не набрасываюсь на него как мартовская кошка… Вот он и ушел.

Я даже не знаю, помог ли он мне в итоге. Владимир рано или поздно узнает, что мой внезапный защитник исчез, все осталось по-старому… а значит, мой несостоявшийся муж вернется домой, а потом…

— Опять в думках застряла?

— Ой, Лен! — я подскочила со стула и ринулась ее обнимать. — Хорошо, что ты приехала. У меня уже мозг кипит.

— Как договаривались, Свет. Так, я буду чай.

Моя первая кружка кофе сменилась второй и более крепкой, а Лена все еще неспешно потягивала черный чай с молоком и рассказывала о клубе, в который мы с ней завтра...

— Пойдем, пойде-ем!

— Нет.

— Да-т!

— Лен...

— Свет...

— Ле-ен...нет.

— Света, да!

— ЛЕН!

— Все, я сдаюсь, — рассмеялась она. — Я серьезно, ты пойдешь! Ты когда в последний раз на людях-то появлялась? Все, мы начинаем жить. Я говорю «мы», потому что я с тобой! Тебе двадцать, и ты упустила все, что только можно было упустить. И я, — она изменила интонацию голоса на чистый секс, — проведу тебя в эту распутную жизнь.

— Дура, блин, — рассмеялась я. — Но я все равно никуда не пойду.

— Пойдешь. Еще как пойдешь! Все, заколебала! Владимира больше нет, отдохни ты уже от него. Он больше не допекает тебя и не пичкает непонятными колесами. Я уверена, дело было в них. С его уходом и приступы исчезнут. Они уже исчезли, Свет! Их больше нет и не будет, вот увидишь. А Владимир, этот долбаный допекун, не посмеет вернуться. Вот! Так что-о-о, все, завтра ты тащишь свою жопку в клу-уб...

— Да как я там появляюсь? В накрахмаленном брючном костюме и шляпе с во-от такими полями на полметра? Или еще лучше — в вечернем платье в пол, как будто шла в театр и случайно перепутала дверь и пришла в клуб.

— Не забудь при этом сделать невинную мордашку, как ты умеешь и сказать: «Упс», — моя неугомонная подруга приложила ладошку ко рту и расхохоталась.

— Ну я ведь серьезно, Лен, — жалостно протянула я. — У меня нет другой одежды. И я ни разу не была в клубе. Я элементарно не знаю, как себя там вести. О чем там говорят? А там вообще разговаривают? Или только танцуют? Так я и дома могу. Попрошу Алексея, он сделает мне какой-нибудь безалкогольный коктейль. Что там еще делают? Танцуют и пьют! — подвела я итог, основанный на своих же догадках и не дав при этом Ленке вставить слово, сколько бы она не пыталась и не открывала рот. — Я и здесь так могу.

— Господи, дай мне сил! — в один глоток она допила свой остывший чай. — Именно поэтому ты пойдешь со мной. Я хочу, чтобы ты вела себя не как сорокалетняя кошатница, которая скрывает ото всех очередную котейку в этой самой шляпе с полями, — перепародировала она меня. — А как молодая девушка, Свет. А ты… ты как престарелая мадама! Все, гори твой гардероб огнем! Это Владимир покупал тебе это тряпье, а не ты. Старой перхоти с тобой больше нет, и мы тебя полностью обновим. И завтра отметим новый этап твоей жизни! И цепанем о-обалденных мужиков!

— Да не хочу-у я, — непроизвольно я закатила глаза.

При мысли о незнакомых мужчинах у меня сжало в затылке. А то я не знала, зачем они ходят в клубы. Наслышана, причем, от той же Лены.

— Ок. Давай так. Мужика — мне, а тебе — пару коктейлей и релакс. Если… я подчеркиваю: если тебе не понравится, мы тут же уйдем. Но ночевать я останусь у тебя, чтобы меня родители пьяной не видели. Я и так исчерпала лимит их доверия.

— Почему? —я пригляделась к подруге, у нас никогда не было секретов друг от друга.

— Да я… в общем, водитель у папы есть симпатичный, давно уже к нему присматриваюсь. И вчера я перегнула с «Мартини» и поцеловала его… и папа, конечно же, это увидел. Вот надо было ему выйти именно в этот момент из дома! Закон подлости!

— Ого! — впрочем, я больше сыграла в удивление, чем действительно услышала что-то поразительное. Свою легкомысленную подругу я знала как облупленную. — Договорились, приедешь ко мне. Я все равно никуда не уеду и буду сидеть дома.

— Хорошо, хорошо, как скажешь. Я поняла: дома так дома. Но сегодня в полночь я жду от тебя смс с коротким «да».

— Не дождешься!

— Вот увидишь, — она отправила мне воздушный поцелуй и улыбнулась. — Все, мне пора ехать к отцу. У него ужин с акционерами и я просто обязана там появиться. Тем более, после вчерашнего косяка.

— Все ищет тебе богатенького жениха?

— Зришь в корень. Слышала бы ты сколько раз он вчера произнес слово «нищета», пока отчитывал меня. А когда я сказала, что он и сам когда-то был таким же… — она тяжело вздохнула.

— У-у… представляю.

— Ага-а… Ладно, переживу. А тебе бы тоже, кстати, не помешало найти кого-нибудь. Напомню: старая перхоть смылась в раковину, — Ленка задумалась, глядя на меня и как будто засомневалась. — Ай, ладно! — махнула она рукой. — Я уже обо всем позаботилась. У меня для тебя давно припасен кандидат.

— Кандидат? — процедила я сквозь зубы, вскинув бровь.

— Да, я не хотела тебе говорить, но интригу я хранить не умею, ты же знаешь меня. Ты будешь в восторге, Свет! Все, пойдем, проводишь меня.

После отъезда Лены я постоянно прогоняла эту дурацкую мысль про клуб. И хотелось, и кололось, но... мне было легче решиться на спектакль или поездку в музей. Ленка была права — я отстала от жизни!

А хуже всего было то, что я несколько раз оценивающе рассматривала свой гардероб. Наряды висели на все случаи жизни, но такого, в чем я могла завтра пойти, не было. Хотя...

— Он же не подразумевает обязательное мини и вырез до пупка? Я вполне могу надеть брюки и шелковый топ, а на ноги — туфли на небольшом каблуке. Ну не-ет, я не иду в клуб, — вслух произнесла я, уверенно набирая Лене то самое «да».

Блинство!

После ужина я несколько раз брала в руки кисть, но нарисовать что-то путное не получалось. Уже с первых штрихов все рисунки выходили убогими, косыми и размазанными.

Я думала об изумрудном море, представляла поле маков и луг ромашек, но каждый раз все мои фантазии сменялись то на шторм, то на срывающий цветы ураган. А когда вместо белоснежных облаков я начала рисовать тучи и кровавый дождь, я ужаснулась.

Как жаль, что Лена ошиблась! Дело было совсем не в таблетках…

— Опять, — зажмурившись, я задышала как можно глубже, но приступ набирал обороты.

Я поняла, что кто-то еще есть в комнате. Я почувствовала чье-то дыхание совсем рядом, ощутила прикосновение к шее ледяных пальцев.

— Уйди! Уйди! — закричала я.

Я осмотрелась, в спальне я была одна. Но я все равно чувствовала чье-то присутствие.

Пустота произнесла мое имя совсем рядом с ухом. От страха я упала на пол, больно ударившись коленями.

Сквозь слезы я делала короткие неглубокие вдохи, маленькие быстрые выдохи... Обнимала себя и пережидала.

Когда же это закончится?

— Хватит, хватит...

Я очнулась на полу возле стола рано утром, правую ногу сводило судорогой, голова раскалывалась. Поднявшись, я почувствовала, как после неудобного сна позвонки встали на место, причем с громким хрустом.

Приняв душ и позавтракав, я вернулась в свою комнату и стала дожидаться вечера.

К семи часам за мной заехала Лена. Она сразу догадалась, что этой ночью у меня был очередной приступ. Ее лицо исказила печаль, но она тут же смахнула ее, чтобы не расстраивать себя и меня еще больше. Ведь все это время она упорно доказывала мне, что наследственность не при чем и дело лишь в «лечении» Владимира…

— Ничего, сейчас ты взбодришься, — с улыбкой произнесла Ленка. Я и сама понимала, что выгляжу вымотанной. — Я рада, что ты передумала.

Я была уверена, что пить сегодня не буду, и поэтому мы пересели в мою машину. Все-таки водить свою, а не смарт-«коротышку» Ленки мне было привычнее.

Всю дорогу мы болтали о том, как прошли ее вчерашние смотрины потенциальных женихов, смеялись и составляли примерный план на неделю. За болтовней не заметили, как приехали.

В клубе гремела музыка, было много танцующих. Мы выбрали столик подальше от танцпола. Себе Лена заказала пару коктейлей, я же ограничилась тоником. На первый визит в клуб я решила обойтись без алкоголя.

— Это они, — прошептала Лена спустя минут десять и улыбнулась кому-то.

— Привет, девочки.

На наш диван бесцеремонно плюхнулись двое. Кажется, братья, слишком они были похожи.

— Антон, Ваня, — Ленка представила мне их, подмигнув Ване, — это Света.

— Наслышан, — Антон придвинулся ближе и сходу поцеловал меня в щеку, задев край рта. Он явно специально коснулся моих губ. — Извини, ты слишком вкусная, а я очень давно ждал этой встречи.

Я перевела ошарашенный взгляд на Лену, но эта «задница» потянула Ваню к танцполу, сверкнув пятками.

— Не волнуйся, я не кусаюсь. К их возвращению ты будешь цела и невредима.

— Как банально, — в защиту я решила сразу же показать ему свои «зубки». — Другого исхода этого вечера и быть не может.

— Так, ладно, — он чуть-чуть отодвинулся и вытянул руку. — Я немного перегнул палку. Каюсь, не сдержался. Давай заново. Я Антон и много слышал о тебе. И я рад, что ты, наконец, выбралась к нам. Я давно хотел с тобой встретиться.

— Светлана, — я неуверенно пожала его руку. — Выбралась, но это единичный случай. Это не повторится.

Почему-то даже элементарные фразы у меня походили на «сухие» переговоры. Или это режим самосохранения — показаться занудой, или я действительно разволновалась, оставшись наедине с незнакомым парнем.

А Антон, между делом, был симпатичным: темные волосы, выразительные скулы и легкая небритость, которая прибавляла ему мужественности.

— Почему? Тебе здесь не нравится? Так ты только приехала, сейчас втянешься.

— Не думаю. Ощущение, словно я попала в блядюшник. Девушки стараются понравится мужчинам ради халявного коктейля, а те, как будто приехали на рынок. Выбирают, прицениваются... Отвратительно.

— А-а, я-ясно. Ты из тех, кто вечерами слушает симфонии, сидя на мягкой шкуре у камина, а на мелодии телефона стоит что-то из Моцарта или Баха. Самодостаточная, — прищурился, словно насквозь меня видит, — и сама кому угодно коктейль купишь, — он усмехнулся, продолжая сверлить меня взглядом. — И, конечно же, не размениваешься на мужчин на одну ночь, а если заводишь знакомства, то они долгосрочные. Не так ли? Я ведь прав, Света?

«Ленка — трепло! — вот, какой вывод я сделала. А потом повнимательнее посмотрела на Антона. — Или это все у меня на лице написано?»

— Ну-у, — с умным видом произнесла я, — практически. Предпочитаю с умом подходить к любому вопросу, тем более, к этому.

— Это правильно, — Антон сразу изменил интонацию и кивнул в знак согласия. — И я очень рад, что такие девушки еще остались. Даже поразительно! Света, а где ты раньше от меня пряталась?

— Пикап не засчитан, — улыбнулась ему я. — Но попытка втереться в доверие похвальна.

— Ла-адно, — он громко рассмеялся, — хватит колоться, кактус. Да я же серьезно. И давай опустим пункт про рынок и халявные коктейли, потому что я очень хочу угостить тебя в честь знакомства. От чистого сердца! Что ты пьешь? Самбуку, ром, виски с колой? Может быть, клубничный дайкири?

— Спасибо, но вот мои планы на вечер, — я указала на тоник.

— Значит, косвенно и я вхожу в твои планы, — он подмигнул мне и улыбнулся.

Что за парень? Вообще не сдается. И ведет себя как затычка на каждое мое слово. Так, где Лена? Она обещала, что мы уедем, как только я захочу этого.

— Тоник — это мое прозвище, меня близкие так называют: Антон, Тоник, Тони и так далее. Это еще со времен, когда я подрабатывал барменом.

— А сейчас? — равнодушно спросила я. Просто, чтобы поддержать беседу. Ну, или чтобы не показаться невоспитанной. Зря, что ли, меня столько лет «дрессировали» и вдалбливали всю эту манерность?

— А сейчас мы с братом владеем этим блядюшником.

— О-ой, — я виновато прикусил губу, — неловко получилось.

Мне захотелось провалиться сквозь землю или стереть ему память об этой встрече: меня здесь не было! Не было! Где эта волшебная палочка со вспышкой, как у людей в черном*?

— Ничего страшного. Это твое мнение и я с ним согласен. Но деньги не пахнут. Так что, — он поднял свой стакан, — за знакомство?

С возвращением Лены и Вани наш диалог перерос в более дружеское общение. Антон под любую заданную тему спрашивал мое мнение, как будто оно действительно интересовало его. И мне было сложно понять — он делает это нарочно, чтобы я видела, какой он весь из себя молодец-удалец, заботливый и внимательный парень, или же он действительно хотел узнать, что я думаю.

Когда моя подруга утаскивала Ваню, мы продолжали беседовать. Обстановка окончательно разрядилась, Антон казался мне уже не таким самодовольным индюком, который ищет девочку для съема.

Напротив, он показал себя приятным собеседником, у него было свое видение жизни и четкие цели. Это подкупало и возвышало его в моих глазах. Все-таки к серьезным людям мое отношение всегда было более уважительным, чем к ветреным болтунам.

К тому моменту, когда мы с Ленкой решили, что пора по домам, я так и не вышла на танцпол ни разу. В целом, я ничуть не расстроилась. Танцы — не самая сильная моя сторона. Я, может, и выглядела, как грациозная лань, но танцевала как косолапый, еще и хромой мишка.

— Все, мой трезвый водитель, еще один коктейль и едем.

Лена сделала официанту заказ и прижалась к Ване. А вот Антон не упустил шанс и аккуратно взял мою руку.

— Я надеюсь, мы увидимся с тобой еще раз? — он заглянул прямо в мои глаза.

— Как знать, — пожала плечами я.

— Если это все-таки «единичный случай», я хочу тебя кое о чем попросить. Разрешишь мне?

— Эм-м... — я приготовилась к тому, что Антон попросит номер телефона или будет настаивать на встрече вне клуба. Но нет...

Бешеный ритм музыки стих, сменившись на медленный. И я поняла, что это не просто так, а скорее пожелание хозяина клуба.

— Потанцуешь со мной? Я очень этого хочу. Только так я смогу отпустить тебя...