Я тебя отберу

– Брось, Дина! – щетинится муж, срывая с себя галстук. – Это всего лишь сделка, понимаешь? Ты должна воспринимать это, как бизнес, как работу!

Глеб Тылов нервно расхаживает по белому ковру нашей спальни прямо в уличной обуви. Высокий темноволосый деспот, превративший мою жизнь в безропотное рабство. Ненавидела его привычку ходить непереобутым даже больше чем этот ковёр, подаренный свекровью на вторую годовщину нашей свадьбы. Но ещё больше я ненавидела своего мужа, эту спальню и этот дом... Особенно сейчас, после нового мерзкого условия, которое я должна беспрекословно выполнить.

– С каких пор я стала работать проституткой, Глеб?! – срываюсь на крик, не справляясь с эмоциями.

Он взрывается моментально. Приближается резко, стремительно, словно гепард,  задирает руку и бьёт ладонью мне по щеке. Беззвучно падаю на кровать, хватаясь за саднящую скулу. Слёзы, что я держала в себе, вырываются из глаз против воли.

– Не смей повышать на меня голос! – вздрогнула от его громкого крика. – Может ты забыла кто ты, Дина?! Красивая светская шлюха, которую в своё время мне продал твой папаша! И с тех пор, как я расплатился с кучей долгов его громкого имени, ты не имеешь права закатывать истерики. Поэтому делай так, как я говорю.

С горла срывается полустон. Жмурюсь от обиды и унижения, и упрямо качаю головой в отрицании. Раньше он не позволял никому даже смотреть на меня. Я была чем-то вроде его любимой дорогой игрушки, с которой он пылинки сдувал, не смотря ни на что... И если сейчас он готов положить меня в постель своему партнёру по бизнесу, значит у него действительно серьёзные неприятности.

– У меня проблемы на фирме, Дина, – терпеливо выдыхает Глеб, накрывая лоб ладонью. – Меня могут посадить, понимаешь? Партнёр выдвинул условие. Ни у тебя, ни у меня просто нет выбора. А если из-за твоего упрямства я лишусь всего и сяду... Ты тоже лишишься самого дорогого. Намёк поняла?

Его слова толкают меня в пучину бесконтрольного страха. Глаза расширяются сами самой, кровь отливает от лица. Муж знает мою главную слабость и давит на неё при каждой возможности.

– Ты не можешь угрожать мне сыном... 

– Ты сама меня вынуждаешь, – шипит тот на выдохе.

Я борюсь за жизнь своего ребёнка с момента его зачатия.  Защищаю, как могу с рождения. Борюсь за его благополучие каждый прожитый день. Миша – главное, что есть в моей жизни. Его сияющая улыбка, задорный смех и взгляд, полный искренней любви, – всё это мой нескончаемый источник сил и энергии. Я не могу допустить даже мысли, что нас посмеют намеренно разлучить...

– Глеб...

Готова умолять. Готова выполнить любую его прихоть, лишь бы он передумал... Лишь бы я смогла избежать подобного унижения. Делаю нерешительный шаг в сторону мужа, но он предугадывает мои намерения, отступает, выставив перед собой руки.

– Всего лишь выходные, – жёстко отрезает он. – С пятницы по воскресенье. Два месяца уж как-то можно потерпеть! Остальное время ты будешь проводить дома, вместе со своим выродком, как всегда!

С этими словами Глеб бросает на пол пиджак и уходит в душ. Я смотрю в пустоту невидящим взглядом и медленно припадаю к стенке. На этом всё. Разговор окончен.

По щеке скатывается одинокая слезинка. Господи… Сколько мне ещё предстоит вытерпеть? Я больше не могу. «Нужно бежать» – проносится в голове дикая мысль. Тут же вытесняю мимолётную идею. С Мишей у меня не получится незаметно исчезнуть. А подвергать опасности своего ребёнка я не имею права. Так что же? Сдаться? Снова смириться и терпеть?

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем в дверь начинают стучать. Вздрагиваю от неожиданности и прислушиваюсь к звукам.

– Мамочка, мамочка, ты здесь? – тоненький голосок Мишеньки ласкает уши.

Стираю мокрую дорожку со щеки и спешу открыть. Глеб не в настроении – не хочу, чтобы он сорвался на сыне. Выхожу к моему мальчику и заключаю в объятиях. В момент, когда его тёплая щёчка касается моей, я понимаю, что ради его спокойствия готова на всё.

– Мамочка, ты грустишь?

– Нет, дорогой. Я очень рада тебя видеть.

– Но ты кричала, я слышал.

– Я увидела на подоконнике большого паука и немного испугалась.

– Идем, я поймаю его, – с готовностью предлагает мой маленький защитник.

– Папа уже смахнул его на улицу, – улыбаюсь я, щипая крохотный носик. – Ты уже закончил занятия с Надеждой Сергеевной?

– Да!

– Пойдём играть?

– Да! В пиратов, мамочка!

– А может, сегодня поиграем в летчиков?

– Нет! Пираты! Пираты!

– Значит, беги переодеваться, а я пока нарисую нам новую карту сокровищ!

– Ура!

Миша стремглав мчится по коридору в свою комнату, а я устало облокачиваюсь о дверной косяк. Вдыхаю до головокружения глубоко, до боли в лёгких, а в голове словно набатом бьёт мысль. Пятница уже завтра…
***

– Проходите, – лаконично произносит худощавая стройная дама лет пятидесяти. – За мной, пожалуйста.

Если она и знает, для чего я пришла в этот дом, то виду не подаёт. Мы минуем холл в полной тишине, доходим до лестницы с вычурными белоснежными перилами и останавливаемся у красивой широкой арки, ведущей в светлую гостиную.

– Сюда, пожалуйста, – женщина жестом приглашает меня пройти внутрь помещения. – Я сообщу о вашем визите.

В просторном зале не было ни единой души. Со всей осторожностью наступаю на блестящий, выполированный до блеска паркет, словно тот выполнен из хрусталя, а колени пляшут в беспорядочной дрожи – меня поистине лихорадит. Делаю глубокий вздох, стараясь успокоиться. Всё, Диана, ты здесь и назад дороги уже нет. Ты прошла через многое, и с этим справишься. Обязательно справишься, тебе есть, ради кого терпеть… В голове пронёсся задорный смех моего сына, вселяя уверенность. Я мать и я готова ради своего чада на всё…

Останавливаюсь у огромного окна и закрываю глаза, стараясь забыться. Всё пройдёт и забудется, как страшный сон. О том, что этот страшный сон будет длиться целых два месяца, думать не хотелось. Я живу в бесконечном кошмаре ровно шесть лет, и как-то ещё существую. Просто нужно пройти ещё одно испытание.

Чтобы хоть как-то скрыть предательскую дрожь в руках, я с силой сжимаю маленькую сумочку и ещё раз осматриваю себя в отражении стёкол. Кремовое облегчающее платье плотно огибает каждый плавный изгиб. Я прекрасно знаю, что привлекаю мужчин. Будь по-другому, мне не пришлось бы сейчас стоять в чужом роскошном доме против собственной воли.

- Пришла, - раздаётся низкий грудной голос, и я вздрагиваю от неожиданности.

Спина выгибается непроизвольно вслед за ледяной волной, что проносится по позвоночнику. Всего одно слово, и я не могу сделать вздох. Этот голос я бы узнала из тысячи гудящих в толпе прохожих, но именно в данный момент разум отказывался верить, что это действительно он.

Шесть лет. Шесть бесконечно долгих, мучительных лет я не слышала этот голос. А сейчас я боюсь повернуться и встретиться взглядом с его обладателем. Теперь я не уверена, что происходящее не дурной сон, пришедший ко мне из далекого, но незабытого прошлого.

Чувствую прикосновение горячих твёрдых ладоней до своих плеч и вздрагиваю. Не решаюсь сделать новый вздох. Каждая клеточка моего тела напряжена. Я всё так же боюсь обернуться...

– Повернись, – командный резкий призыв заставляет сжаться ещё больше.

Чувствуя головокружение, я медленно оборачиваюсь. Глаза опущены, ресницы трепещут, дыхание дрожит. Вижу темный гладкий материал рубашки, чёрные маленькие пуговицы с золотистым ободком. Но главное, что попадает в поле моего зрения, это мужские мозолистые руки с длинными аккуратными пальцами, тонкое кольцо на мизинце. Вид этого изящного украшения простреливает легкие острой болью. Ошибки нет. Я пришла в дом Даниила Киреева. Только, кто бы мог подумать, что через столько лет он будет жить в столь роскошном доме.

– Здравствуй, Диана, – слова звучат не как приветствие, а как приговор.

Я поднимаю взгляд и вижу перед собой медовые глаза. Они настолько близко, что мне видно каждую длинную ресничку. Выше короткий шрам, рассекающий левую бровь, едва заметную ямочку на щеке, рождённую небрежной ухмылкой.

Всего два слова, адресованные мне, вызывают головокружение и дрожь. Только этот человек называл меня Дианой. Мягко растягивая «а», словно лаская моё подлинное имя...

– Даниил... – шепчу едва слышно.

Всё это не может быть правдой... Мой муж не мог подложить меня в постель моему же первому мужчине в угоду бизнеса. Единственному мужчине, которого я когда-либо любила. А мой первый возлюбленный никогда бы не сделал из меня дешёвую подстилку для развлечений.

Я не верю...

– До последнего сомневался, что ты придёшь, – в низком голосе стрелой проносится разочарование, пронзая мою грудь, а твердые пальцы до боли сдавливают предплечья.

Выдыхаю, закрывая глаза. Эта боль – ничто, в сравнении с бездной обжигающего холода, что разрастается во мне. Стоит лишь осознать действительность и признать – моё тело решил купить тот, кто был мне дороже жизни.

Не верю...

– У меня не было выбора, – чётко проговаривая каждое слово, отвечаю я, пытаясь отстраниться.

Но стальная хватка лишь крепнет, наравне с напряжением, что застывает в воздухе и мешает вдохнуть полной грудью.

– На тебе лица нет, Диана. Что такое? Ждала более интересный экземпляр, чтобы продолжать купаться в золотых побрякушках? – издевательски заметил Даниил, замораживая холодным взглядом.

Благодаря стараниям отца, наше расставание с Даниилом вышло недобрым. Мне страшно даже подумать, через какие испытания ему пришлось пройти. Шесть лет назад я сделала всё, чтобы Дэна оставили в покое. По крайней мере, попыталась.

Только в его глазах всё выглядит по-другому. Я – предательница, которую, должно быть, он ненавидит. Ведь я оставила его в самую трудную минуту жизни и сбежала во дворец бракосочетания с другим.

– У меня не было выбора... – снова повторяю я, как молитву, а единственное чего желаю, это испариться из-под сурового взора медовых глаз.

– Какая послушная жена! – Дэн смеётся, отпуская меня. – Какая преданность и покорность! Чёрт...

Он зарывает длинные пальцы в блестящих синевой волосах и разочарованно качает головой. Холод в медовых глазах смешивается с огненной бурей эмоций. Заставляет всё вокруг померкнуть, раствориться из поля зрения.

– Так раздевайся, – ледяной тон, лишающий воли.

Опускаю голову, дышу глубоко и часто. В глазах темнеет, и всё вокруг начинает кружиться. Обнимаю себя руками, пока его взгляд внимательно скользит вдоль моего тела, разгоняя сердце до бешеных скачек, пуская адреналин в кровь. Я обещала себе, что стерплю всё ради сына, но как это сделать? Наверное было бы проще снять с себя одежду, будь передо мной незнакомый мужчина, а не тот кто знает каждый потаённый уголок моего тела.

Даниил, которого я помню никогда со мной так не поступил. Тогда кто же этот человек, от взгляда которого я дрожу, как осиновый лист не ветру? Станет ли он помогать мне? Вытащит ли из бесконечного кошмара, в котором увязла моя жизнь? Никогда.

– Почему медлишь, Диана? Я жду... – Он не спеша отходит к чёрному кожаному дивану, садится в него и вальяжно откидывается на спинку. – Покажи, на что ты способна ради горячо любимого мужа.

Сглатываю, стараясь перебороть стыд перед своим положением. Сжимаю кулаки и поднимаю взгляд на восседающего на диване мужчину. Даже глядя на меня снизу вверх, он выглядит хозяином положения. Глаза откровенно смеются надо мной.

Дэн сильно изменился с момента нашей последней встречи. От былой юношеской дерзости не осталось и следа. Неизбалованного деньгами парня поглотил молодой уверенный в себе мужчина с огромным счётом в банке. Всё в его нынешнем образе кричало о достатке. Дорогая одежда: тёмно-серые брюки и белоснежная сорочка, расстёгнутая на несколько пуговиц у воротника. Золотые часы на правой руке притягивают взгляд. Словно мужчина из рекламы роскошной брендовой одежды. Если знание моды меня не подводит, Дэн теперь одевается в Армани.

– У меня есть к тебе предложение, – сухо говорю я.

– Предложение, – повторяет эхом, а чувственные губы кривит холодная ухмылка.

– Да, я думаю, мы могли бы договориться.

– Ты что-то путаешь, Диана, договариваюсь я исключительно с твоим мужем. А тебя думать никто не просит. От тебя требуется совершенно другое...

Вспыхиваю от его слов. Непроизвольный взмах руки над его лицом выдаёт мои истинные чувства. Я замираю с глубоким вздохом, вовремя остановившись. Нельзя поддаваться эмоциям. Дэн не двигается. Лишь дуги черных бровей удивлённо взмывают вверх. Глаза презрительно щурятся. Нас окутывает зябкая тишина, от которой по всему телу несутся колючие мурашки.

– Маленькой гордой птичке подрезали крылышки?

Их давным-давно переломали в кровь. Изувечили настолько, что даже взмах не сделать, а для надежности посадили в клетку.

Вздрагиваю, когда Дэн поднимается и в два шага возвышается надо мной.

– Давай, Диана, – жестко призывает он. – Так тебе будет удобнее добраться до моего лица.

Не смотрю на него, опуская руку. Вместо удара, я борюсь с желанием прильнуть к железным мускулам широкой груди, обнять крепко, насколько хватит сил. Уткнуться носом в горячую шею, вдохнуть терпкий мускусный аромат, такой знакомый, родной и любимый. Но в реальности не смею. Взгляд медовых глаз, полный неприязни и холода, жалит смертельным ядом мою душу. Остро и до сумасшествия больно.

– Прошу, – произношу тихо, почти с мольбой. – Я сделаю всё, что ты захочешь... Только помоги моему мужу оказаться в тюрьме.

Светло-карие глаза зажглись неистовым огнём. Сощурились, сжигая во мне крохотную крупицу надежды. Дэн не станет мне помогать. Об этом красноречиво кричит выражение его лица.

– Ты когда-то просила так же? – его слова холодными льдинками рассыпаются в воздухе.

– Не понимаю, – шепчу я.

– Шесть лет назад ты тоже пыталась избавиться от меня, посадив за решётку, – не спрашивает, утверждает.

– Нет...

– Молчи, Диана.

От резкого тона сказанных слов, я перестаю дышать. Дэн подходит вплотную, захватывает ладонями моё лицо и тянет на себя. Напряжение, царившее между нами, поглощает, взрываясь обжигающими искрами в воздухе. Хватаю ртом воздух и рефлекторно накрываю ладонями кисти его рук.

– Думаешь, после того, как ты поступила со мной, я стану тебя слушать? – шипит он мне в губы.

Горячее дыхание ласкает, растекаясь жаркими волнами по позвоночнику ниже, в самые потаённые глубины моего тела. Столько лет прошло, а предательское тело помнит того, кому когда-то покорилось. Вместе с сердцем. Навсегда.

– Если ты дашь мне возможность всё объяснить...

– Ты здесь не для того, чтобы я тебя слушал, – Дэн резко перебивает и отстраняется.

В тяжелом взгляде лишь на мгновение мелькает хищный блеск, меняясь холодным безразличием. А губ касается ироничная ухмылка.

– Ты ведь знала, для чего пришла, Диана. Не так ли?

Молчу, выдыхая последний воздух из лёгких. Стоит только представить, что я окажусь с этим человеком в одной постели полностью обнаженная, лишённая воли, с единственной целью – удовлетворить его желания, по телу проносится электрический ток. Но ведь это не правильно! Так не должно быть!

– Отвечай, – его приказ режет слух.

– Знала, – голос срывается, выдавая моё волнение.

– Вот и отлично! – снова издевательская ухмылка. – Всё что от тебя требуется – отработать миллионы, что я вложил в фирму твоего мужа. А если хорошенько постараешься, я даже помогу поднять её из руин.

– Я пришла сюда не по своей воле.

– Будешь изображать из себя роль жертвы? – он иронично изгибает бровь, а затем демонстративно шагает в сторону, жестом пропуская меня вперёд. – Я ни к чему тебя не принуждаю, Диана. Ты можешь уйти прямо сейчас.

Закрываю глаза и сглатываю. Борюсь сама с собой, чтобы не сделать глупость, не сбежать из этого дома прочь, без оглядки. Даниил знает, что я не уйду. Наслаждается моментом. Он мне… мстит?

– Зачем тебе это? – каждое слово даётся с трудом, я хочу узнать причину, по которой он вынуждает меня унижаться.

– Хочу знать, чего теперь ты стоишь... – пожимает плечами в ответ.

Расслабленный, спокойный. Смотрит на меня как на вещь, дорогую игрушку, забаву. Шаг, и он снова рядом. Задевает указательным пальцем бретельку моего платья, касаясь плеча ладонью и пуская по коже жаркие импульсы. Тянет ткань вниз, оголяя кожу. Дыхание сбивается и начинает дрожать...

– Итак, у тебя два пути, Диана. Либо ты прямо сейчас снимаешь с себя это платье, либо уходишь домой и ждёшь, когда твой муж продаст тебя кому-либо ещё.

Я не смею пошевелиться. Иначе если сделаю шаг, уже не смогу остановиться. И тогда муж не побрезгует использовать моего маленького сына ради мести. Уверена в этом. Поднимаю взгляд на Даниила. Этот мужчина красив как бог. В чуть затемненной комнате его загорелое лицо отдаёт бронзовым оттенком, правильные черты лица кажутся резкими из-за царствующей на нём хмурости, прямая линия носа едва заметно изламывается у переносицы – травма, полученная в детстве. Густые черные волосы отливают синевой. А бездонные золотые глаза смотрят взглядом бездушного хищника, которого не интересуют чувства гордой маленькой птички с переломанными крыльями…

В этот момент во мне что-то ломается, отдаваясь в груди дикой болью. Я хочу броситься на этого бесчувственного человека, бить что есть сил, кричать до хрипоты, но вместо этого собираю всю волю в кулак, медленно скольжу по гладкому шёлку пальцами, поднимая волнистые светлые пряди волос, и поворачиваюсь к нему спиной.

– Ты ведь поможешь мне справиться с молнией?

Чувствую его пренебрежительную усмешку, легкие движения рук, замирающие у моей шеи. Обжигающего прикосновения ещё нет, но я уже чувствую свою погибель. Душа медленно кровоточит, а разум начинает ненавидеть. Да, я ненавижу тебя, Даниил Киреев, за то, что ты решил со мной сделать.

Прикосновения нет. Лишь дыхание на оголённом участке кожи вызывает лёгкое покалывание. Я стараюсь быть спокойной, не показывать своего волнения, но вздрагиваю, когда Даниил произносит:

– Поднимемся наверх.

В его голосе звучат едва заметные нотки предвкушения. Он отступает. Но этого расстояния катастрофически мало – напряжение между нами не исчезает. Наоборот электризуется с большей силой. Я дышу раскалёнными искрами, которыми пропитан воздух вокруг. Спиной чувствую его выжидающий взгляд. Отпускаю волосы, позволяя им снова рассыпаться по плечам и, не глядя на него, иду к лестнице. В полной тишине преодолеваю ступеньку за ступенькой.

– Налево, первая дверь, – подсказывает Даниил, когда я застываю в тёмном коридоре.

Света от ночников едва хватает, чтобы рассмотреть бежевые вензеля на темно-коричневых обоях.

– Здесь всегда так темно? – спрашиваю, остановившись там где велено.

На самом деле мне всё равно, я просто пытаюсь занять мысли чем-то, кроме неизбежного. Стараюсь не думать о том, что должно произойти.

– В такое время суток – да. – Он подошёл вплотную, касаясь хромированной ручки и открывая вход в спальню. – Прошу.

Смелость куда-то испарилась, стоило лишь увидеть огромных размеров кровать. Прохожу в темноту комнаты первая и останавливаюсь у комода с овальным стеклом. Осторожно кладу на блестящую поверхность сумочку и замираю. Ноги буквально врастают в мягкий ковролин. Тело каменеет. А Дэн продолжает стоять у двери, лениво прислонившись к дверному косяку. Я вижу его через отражение в зеркале.

Оценивающий взгляд медовых глаз медленно скользит по мне, заставляя нервничать ещё больше. Почему он медлит? Почему не подходит? Стою, и не знаю, куда себя деть. Возможно, он ждёт действий от меня? Считает, что это я должна разыгрывать роль обольстительницы? Под пристальным вниманием снять с себя одежду и завести его? Этого не будет. Раз Даниил решил заставить меня лечь в его постель ради мести, пусть устраивает себе удовольствие самостоятельно. А я не уступлю. Раз уж не имею право защитить своё собственное тело, разум у меня не отнять.

– Тебе говорили, что ты не вправе спать с кем-то кроме меня за весь период соглашения? – голос Даниила звучит низко и приглушенно. – Даже с собственным мужем.

– Да.

Уверенна, тот без проблем найдёт мне замену. Ведь до этого дня так и было. После моего ответа Дэн проходит в спальню. Медленно закрывает дверь, продолжая прожигать взглядом. Двигается беззвучно, словно хищник на охоте. А я тот самый затравленный зверёк, которому отрезали пути к отступлению. Вот он уже совсем близко, давит своей всепоглощающей аурой. Касается пальцами моей щеки.

– Ты всё такая же красивая, – говорит низким хрипловатым голосом.

Я непроизвольно уклоняюсь от касания, и краем глаза вижу, как его брови сходятся в переносице.

– Не стоит растрачиваться на комплименты, я и без того в твоём полном распоряжении, – сухо поясняю.

Медовые глаза вспыхивают тёмным огнём. Твёрдая ладонь ложится мне на талию, в одно движение притягивает к себе. Дыхание спирает. Близко… Мы настолько близко, что я чувствую жар его сильного тела и запах дорогого одеколона.

– Мне нравится твоя последняя фраза, – ухмыляется Дэн, скользнув второй ладонью по моей щеке, и зарывается пальцами в волосах.

Сердце замирает, когда он склоняется над моим лицом, дыханием обжигает кожу, заставляет каждый нерв во мне пульсировать. Дыхание сбивается, начинает дрожать. Я изо всех сил стараюсь переключить мысли в другое русло. Отключиться от происходящего, забыться. Нельзя, нельзя поддаваться его обаянию…

Сколько между нами? Сантиметр? Миллиметр? Всё. Чувствую на своих губах вкус своего прошлого. Сладкий, пьянящий, уносящий в другую реальность. Туда, где было сказочно хорошо... Как не потерять голову и сохранить хладнокровие? Я должна, чтобы сберечь те жалкие клочки гордости, которые ещё уцелели.

Не отвечаю на поцелуй, стараюсь оставаться безучастной. Для него это вызов. Он пользуется моей отстранённостью и безропотностью. Исследует мои губы жадно, горячо, греховно сладко. Скользит ладонью по спине, впивается пальцами в бёдра и вдавливает в себя, выбивая весь воздух из лёгких. Ощущаю его возбуждение низом живота. Внутри всё сладко стягивается. Нет-нет, не так. Я не хочу чувствовать, принимать его правила игры. Упираюсь руками в мощную грудь. Под ладонями жар его кожи, он чувствуется даже сквозь гладкий материал рубашки, впитывается мне под кожу и рассыпается искрами удовольствия. В этот момент понимаю, что начинаю отвечать. Сначала медленно, неуверенно, едва заметно, затем смелее, ярче и чувственней, полностью повинуясь его губам.

Боже мой, я схожу с ума, не иначе...

Руки, словно повинуясь невиданной силе, поднимаются выше, сжимают ворот его рубашки, в попытках удержаться в реальности. Горячие настойчивые губы опьяняют. Скользят с моих губ по подбородку, спускаются к шее, заставляя прогибаться, пуская жаркие пульсации там, где оставляют свои сладкие следы.

Мой тихий стон, что срывается вместе с судорожным дыханием, приводит в чувства. Я распахиваю глаза, стараясь вернуть сдержанность и равнодушие. А жадные неумолимые поцелуи становятся ещё неистовей, пальцы тянут застежку платья вниз. Чувствую его прикосновения до обнажённой спины. Господи я горю, моментально становясь влажной. До боли впиваюсь ногтями в ладони, отрезвляя себя. Даниил чувствует перемену, чуть отстраняется и проводит затуманенным взглядом по моему лицу. Мы оба задыхаемся от переизбытка эмоций. Возбуждение плещется в его потемневших глазах, сладкими волнами отдаваясь внизу моего живота.

– Не надо, – хрипло выдыхает он.

Не вижу ничего кроме этих глубоких горящих глаз. Их глубина завораживает, вновь заставляя терять самообладание. Все должно происходить по-другому, не так нежно, не так страстно, не так желанно и чувственно.

– Если ты задумал меня раздеть – не останавливайся. – Стараюсь говорить прохладно, но дыхание дрожит.

Его губ касается небрежная ухмылка. Он опускает пылающий взгляд на мои плечи и медленно затягивает бретельку. Платье невесомым лепестком слетает к ногам, оставляя на мне лишь крохотные трусики. Глаза Дэна темнеют ещё больше, в них мерцают огненные сполохи, затопляя всё пространство вокруг.

Плавно, мучительно медленно спускает с моего плеча ладонь, скользит по гладкой коже до тех пор, пока не останавливается на груди. Большим пальцем дразнит сосок. Он моментально твердеет и заостряется. Наклоняется, припадая к нему губами, а руки продолжают свою медленную пытку, опускаясь по плоскому животу ниже. К бедрам, где всё уже давно горячо и влажно. Пальцы одной руки сжимают мне бедро, а другой сдвигают кружевную ткань, добираясь до самого сокровенного. Мне снова требуется вся выдержка, чтобы не застонать в голос. Выгибаюсь, кусая губу, пока его губы осыпают меня неумолимыми поцелуями, доводят до безумия и дикого желания.

– Какая ты сладкая… горячая… влажная…

Его пальцы скользят внутри моих бёдер всё настойчивее, заставляя жалобно всхлипывать, задыхаться, желать.

Прекрати! Я не хочу так, пусть это будет холодно, формально, лишь для тебя… Не для нас…

Снова сжимаю кулаки с такой силой, что на ладонях появляются маленькие ранки. Болезненный стон, граничащий с безумным желанием, вырывается из груди. Дэн отстраняется, перехватывая кисти моих рук и требовательно рычит:

– Прекрати это!

– Хочешь, чтобы всё было по-твоему?

– Ты ведь сама хочешь этого…

– Я лишь хочу, чтобы все это побыстрее закончилось. Почему бы нам не приступить к делу без пылких прелюдий? Или тебе так нравится держать женщину в своей власти? Я и так в твоей власти, ты прекрасно это знаешь…

Огненные сполохи в его глазах превратились в застывшие кусочки чёрной лавы. Он резко прижимает меня к себе, затыкая рот поцелуем. Одним рывком припечатывает меня к стенке, сжимает сильнее, резче, грубее. Не прерывая бешеный поцелуй, резко сдвигает трусики ещё больше и нагло врывается в меня двумя пальцами. Я выгибаюсь всем телом. Стон граничит с криком. Он ловит его губами, продолжая чувственную беспощадную пытку.

– Так ты хочешь, да? – шипит вопросом, но не даёт ответить, вновь впиваясь в губы.

Продолжаю своё сопротивление, понимая, что не могу по-другому. Ведь если поддамся ощущениям, я пропаду завтра же, как только проснусь. Для него это игра, жестокая месть за наше прошлое, то для меня это нечто больше.

– Расслабься, – хрипло шепчет мне в ухо. – Разве так плохо, если мы оба получим удовольствие от того, что произойдет?

– Нет, – срывается глухо.

– Что нет?

– Я не хочу получать с тобой удовольствие! Разве не ясно? – выпаливаю тяжело дыша. – Ты затеял все это ради своего удовольствия, а мне от тебя ничего не нужно!

Дэн замирает так же резко, как и начинает это безумство. Отстраняется, глядя горящим взглядом на кровать. Он на грани, я вижу это. Резко шагает к кровати и сдергивает покрывало. Так и пусть берёт меня силой! Пусть не вынуждает хотеть его!

– Ложись, – командует, прожигая взглядом.

Послушно подхожу к кровати.

– Нет, подожди. – Он отходит к шкафу и достаёт оттуда голубую шёлковую сорочку. Бросает на кровать. – Сначала оденься.

– Что? Одеваться? – недоумённо переспрашиваю я, забирая вещицу в руки.

Новая, размер мой. Ну надо же, как подготовился. Теперь понятно, почему мне было запрещено взять из дома какую-либо одежду.

– Что тебя так смутило? – В светло-карих глазах сверкает раздражение. – Ты будешь спать!

– Спать? – повторяю эхом.

– Именно. – Дэн ухмыляется. – Или ты думала, у меня осталось желание обладать твоим прекрасным телом? Идея неплохая, но боюсь, ты оторвешь себе голову, чтобы не позволить ощущениям завладеть тобой. Не лучшая перспектива в завершение нашего свидания. А если ты хоть на минуту могла представить, что я возьму тебя силой – то просто выжила из ума.

Он резко разворачивается и выходит из комнаты. Оседаю на кровати и резко вздрагиваю от громкого хлопка дверью. Господи, я же всё испортила…

Мне практически не удаётся поспать. Причин для этого хватает. Разгорячённое ласками тело неудовлетворенно полыхает, а глаза непрерывно смотрят на входную дверь. Каждую пройденную минуту я ожидаю, что Дэн передумает и вернётся. Сворачиваюсь клубочком на гладких простынях и закрываю глаза. Невольно вспоминаю его пламенные касания и покрываюсь мурашками. Я слишком хорошо помню наше прошлое. Не просто помню. Я живу ими на протяжении шести лет. В них Дэн совершенно другой. Парень из другого мира: смелый, дерзкий, свободный. Свободный по-настоящему: в поступках, желаниях, мировоззрении. Он всегда излучал силу и уверенность, восхищал своим упорством и никогда не бросал слов на ветер.

Как сейчас помню нашу первую встречу. Первый учебный день после летних каникул на втором курсе института. Дэн ловит меня в коридоре, называет другим именем и целует. Я настолько растеряна, что в первую минуту замираю, позволяя ему уверенно и напористо исследовать мои губы, крепко прижимать к сильному твёрдому телу. Лишь когда рука парня оказывается на моей попке, я вырываюсь и со всего маху припечатываю ему ладонью по щеке.

– Прости, малышка. Обознался, – комментирует он свои действия с нагловатой улыбкой на лице.

Уходит, не оборачиваясь, оставляя меня ошарашенно смотреть ему вслед. Именно тогда Дэн полностью завладел моим вниманием и мыслями. А позже, когда впервые добился ответного поцелуя, он признался, что разыграл ту сцену намеренно.

Открываю глаза, возвращаясь в темноту комнаты и вспоминаю, каким взглядом на меня смотрел Дэн этим вечером. Любимого парня из прошлого поглотил жестокий циник, который решил вернуть меня в свою постель шантажом и угрозами. Только он ошибся с объектом мести. Я никогда его не предавала.

Не знаю, когда сон, наконец, овладевает мной. Просыпаюсь рано от звонка телефона. Глеб. Некоторое время смотрю на фотографию мужа, что светится на экране и борюсь с отвращением. Неужели Даниил уже успел аннулировать сделку между ними?

– Алло, – поднимаю трубку только со второго настойчивого звонка.

Что ему говорить? Что не смогла достойно удовлетворить желания его партнёра по бизнесу?

– Как всё прошло? – деловым тоном тянет муж.

Значит не в курсе. У меня ещё есть шанс поговорить с Даниилом и попробовать ему всё объяснить.

– Иди к чёрту, – шиплю в ответ.

– Что за тон, Диана? – возмущается муж.

– Ты действительно решил спросить меня, насколько удачно я раздвинула ноги по твоей указке? – голос звенит от негодования. – С чего начать? Тебе нужно описать сколько было поз? Продолжительность? Или, может, доложить сколько раз он кончил?

– Немедленно прекрати этот цирк!

– Цирк устроил ты! А я лишь твоя дрессированная собачка, что исполняет трюки на чужой арене!

– Насколько же ты невыносимая стерва! – рявкает Глеб и обрывает связь.

Со стоном отбрасываю телефон и хватаюсь за волосы. Меня начинает тошнить от происходящего. Грудь сдавливают спазмы и я быстро соскакиваю с кровати в поисках ванной комнаты. Залетаю в единственную дверь, что имеется в спальне, не считая входа, и склоняюсь над раковиной. Ополаскиваю лицо холодной водой, пытаясь прийти в себя.

Как же паршиво и гадко...

Когда тошнота немного отступает, поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом со своим отражением в зеркале. Бледная, измученная кукла смотрит на меня усталыми светло-серыми глазами, внутри которых лишь боль и пустота.

Соберись. Ради сына.

Привожу себя в порядок и переодеваюсь. Некоторое время не решаюсь выйти из комнаты, но спустя несколько минут раздумий, всё же спускаюсь на первый этаж. Захожу в пустую гостиную и слышу позади себя хрипловатый низкий голос:

– Доброе утро.

Вздрагиваю и резко разворачиваюсь. Передо мной в опасной близости стоит Даниил. В лёгкой рубашке и светлых джинсах он свеж и бодр. Видимо, в отличие от меня, хорошо выспался.

– Не ответишь? – выгибает бровь.

– Здравствуй.

– Как спалось? – вопрос сопровождает ехидная улыбочка.

– Отлично, – лгу я.

Дэн улыбается, внимательно осматривая моё лицо. Словно читает с него правду, которую я утаила лживым ответом.

– Идём завтракать, Диана. Через час у нас запланировано мероприятие.

В просторной столовой светло и уютно. Длинный стол, расположенный в центре, укрыт скатертью кремового цвета. Расставлены приборы на двоих персон. Огромное панорамное окно открывает обзор на пышный цветущий сад, простирающийся по огромной территории особняка. Глаз оторвать невозможно.

Даниил выдвигает укутанный в бархатный чехол стул, приглашая занять место. Присаживаюсь, остро ощущая его близость. Нервничаю и практически не могу этого скрыть. Мужские ладони ложатся мне на плечи, пуская по всему телу мягкие покалывания, чуть сжимают их.

– Расслабься, – низкий голос раздаётся прямо над ухом. – Мы всего лишь позавтракаем, Диана.

По спине ползут горячие мурашки. Напрягаюсь ещё сильнее и веду плечом, пытаясь защититься от непрошеного касания.

– Куда мы поедем?

– Навестим близкого мне человека. Ты представишься моей невестой.

– Что?!

– Есть возражения? – невозмутимо спрашивает он, делая глоток воды.

– Разве я здесь не для того, чтобы делить с тобой постель?

– Считай это бонусом.

– Я бы предпочла обойтись без бонусов.

– Значит, это будет штрафом за вчерашнюю ночь.

– Но я замужем, Дэн! Какая из меня может быть к чёрту невеста?

– Такая же, как и любовница. Не устраивает? Выскажешь свои возражения мужу. А я твоего разрешения спрашивать не намерен.

Сжимаю челюсти, пытаясь побороть протест.

– Кто этот близкий человек? – уточняю я, перебирая в памяти всех родственников Даниила.

– Моя мать.

Закрываю глаза, вспоминая нашу последнюю встречу. Убитая горем женщина, несколько дней назад потерявшая мужа, умоляет меня оставить её младшего сына...

– Я не поеду, – цежу сквозь зубы.

– Причина?

– Я не собираюсь лгать твоей матери.

Дэн щурится и некоторое время молчит. Волны его недовольства заполняют всё пространство вокруг, сдавливая хрупкую стену моего сопротивления.

– Говорю тебе первый и последний раз, Диана, – холодно произносит он. – В этом доме ты делаешь только то, что говорю тебе я. Это главное правило, жёсткий ультиматум, благодаря которому ты прибываешь здесь. Отказываешься – уходишь прямо сейчас.

– В этом случае ты не станешь помогать моему мужу.

– Благотворительность – не мой конёк. – ухмыляется Дэн, складывая пальцы в замок.

В этот момент мы смолкаем, в столовую входит молодая девушка с подносом в руках. Быстро расставляет блюда, желает приятного аппетита и вновь оставляет нас наедине.

Даниил берёт в руки приборы и вновь поднимает на меня тяжёлый прохладный взгляд.

– Начнём заново?

Едва заметно киваю.

– Мы пробудем у матери как минимум полдня. И я рассчитываю, что ты будешь достойно играть роль счастливой невесты. Надеюсь, теперь мы друг друга понимаем?

Снова заставляю себя кивнуть, разглядывая парящий в чашке кофе.

– Отлично.

После завтрака захожу в комнату, в которой провела бессонную ночь, и открываю дверцы шкафа. Бегло осматриваю вещи и снимаю с вешалки сиреневое коктейльное платье. Для визита к матери «жениха» самое то. Надеваю наряд, наношу неброский макияж и спускаюсь в зал, где меня уже ожидает Даниил. Окинув меня ленивым взглядом, он поднимается и подходит вплотную.

– Отлично выглядишь, – хвалит он, приподнимая мне подбородок, и заглядывает в глаза.

В них плещется расплавленное золото, от которого невозможно отвести взгляд. Его рука скользит вдоль моей талии, обхватывает поясницу и притягивает в нежное объятие. Сглатываю, чувствуя, как сердце начинает отбивать в груди чечётку.

– А теперь небольшая репетиция, – хрипловато объявляет он и накрывает мои губы своими.

Замираю, боясь сделать вдох. По телу ударяет лёгкая нежная волна. Гоню её прочь от сердца.

– Плохо, Диана, – говорит Дэн, чуть отстраняясь. – Я не верю, что ты моя невеста. Давай попробуем ещё раз.

Ещё один нежный поцелуй окунает меня в водоворот ощущений. В этот раз позволяю себе чуть приоткрыть губы и поцеловать в ответ. Меня тут же ведёт от его вкуса, запаха, горячности. Обнимаю в ответ, зарывая пальцы в волосах. И чувствую как его объятия крепнут, ладони начинают смело гладить мою спину, опускаясь ниже к плавным изгибам бёдер. Поцелуй меняется, превращаясь из нежности в жгучую страсть.

Дэн отстраняется, когда мне меньше всего этого хочется. Задыхаясь, ловлю его взгляд. По телу бьёт мучительно сладкая дрожь. С довольной улыбкой, он щурит замутнённые, полыхающие огнём глаза и хрипло произносит:

– Вот так гораздо лучше, Диана.– Отстраняется и спокойно идёт к выходу, оставляя где-то глубоко внутри меня натянутые звенящие струны.

– Дай мне руку, Диана. – Открыв дверь автомобиля, Даниил тянется ко мне. – Не забывай, мы счастливая пара.

Помедлив, кладу ладонь на его кисть и выбираюсь из салона. Яркие лучи солнца светят прямо в лицо, вынуждая щуриться. Перед глазами двухэтажный особняк, загороженный забором из светло-серого камня. Раньше Маргарита Вячеславовна обитала в небольшой двухкомнатной квартире вместе с мужем и двумя сыновьями. Теперь скромная коммуналка сменилась на просторный дом с прислугой. Надо же, как круто может поменяться жизнь. Хотя... тебе ли этого не знать, Диана.

– Даниил Геннадьевич! Добрый день! – поёт приветливо домоправительница, как только открывает нам дверь. – Проходите-проходите! – затем склоняется к моему спутнику и говорит чуть тише: – Маргарита Вячеславовна ещё на процедурах, сегодня задерживаются.

На процедурах? Признаюсь, заметно напрягаюсь от этой фразы. Смотрю на Даниила – пояснять мне ситуацию он не собирается. Всё внимание обращено на домработницу.

– Я пока позову Виталия, он спрашивал сегодня утром, приедете вы или нет.

– Спасибо, – Дэн доброжелательно улыбается, провожая женщину взглядом.

– Что с твоей матерью? – спрашиваю, как только мы остаёмся одни.

– Болеет, – коротко бросает он, не вдаваясь в подробности.

Мне недостаточно этой информации.

– Надеюсь ничего серьёзного?

В карих глазах мелькает раздражение, но он всё-таки отвечает на поставленный вопрос:

– У неё рак поджелудочной железы.

Господи...

– Скорейшего ей выздоровления, – искренне желаю я.

Даниил полностью поворачивается ко мне, глядя как на умалишённую.

– Диана, ты медик, – холодно цедит он. – И тебе прекрасно известно, на какой стадии диагностируют этот вид рака, и каковы шансы на выздоровление.

– Мне жаль. – Опускаю взгляд.

– Это лишнее. – В его низком голосе слышится ирония и едва уловимая боль. – Ты находишься здесь не по моей прихоти. Этого хочет мать. Она довольно долгое время винила себя в нашем расставании, но сказала об этом лишь когда узнала о болезни. Теперь уже поздно вдаваться в подробности тех дней и разуверять её, поэтому просто сыграй свою роль достойно и забудем об этом. Не вздумай пытаться очистить совесть и рассказать ей хоть какие-то подробности о которых она не знает. Пусть моя мать умрёт спокойно, без лишнего груза вины.

– Так трудно поверить, что я взаправду могу проявить сочувствие? – не сдерживаюсь от обиды.

Его взгляд стал острым, как лезвие ножа. Дэн подходит близко, приподнимая мой подбородок, и с небрежной ухмылкой произносит:

– Почему же – можешь. Только кто тебя об этом просит? – Большим пальцем он проводит по моей нижней губе, надавливает в центр и шумно втягивает воздух. – От тебя мне нужно совершенно другое.

– Ты теперь каждый раз будешь напоминать мне о том, какая я бесстыжая шлюшка? – вырываюсь из его рук и отстраняюсь.

В ответ летит очередной ядовитый смешок.

– Дэн! – на первый этаж спускается Виталий, прерывая нашу перепалку.

Старший брат Даниила практически не изменился, разве что поменял причёску – волосы на порядок длиннее. Высокий, поджарый, с пронзительным взглядом светло-карих, в точности как у брата, глаз. За несколько секунд преодолевает лестницу и подходит к нам.

– Диана, – тянет он, прищурившись.

Узнает бывшую подружку Даниила, более того, моё присутствие его не удивляет. Он нехотя пожимает брату руку, и практически сразу возвращает зрительный контакт мне. Глазами смотрит так, словно ощупывает эксклюзивный товар на рынке. Спина покрывается мурашками.

– Ты меня искал, – напоминает Дэн прохладно.

Видимо отношения между братьями за прошедшие шесть лет так и не потеплели. Даже гибель отца не сплотила мужчин. Чувствую, как воздух в помещении становится на несколько градусов холоднее от их колючих взглядов.

– Искал. Я бы хотел поговорить с тобой наедине, если твоя девушка, – выделяет это слово, – не против.

Мурашки на спине становятся колючими. Что Виталию известно о нашей связи с его братом?

– Это касается матери?

– Нет.

– Тогда поговорим позже, – отказывает Даниил и обращается ко мне. – Выйдем на свежий воздух.

Не успеваю даже кивнуть, как меня уже берут под руку и уводят из-под пристального, чересчур наглого взгляда Виталия.

Мы оказываемся на улице. Дэн ведёт меня по вымощенной дорожке к беседке, и отпускает только когда мы останавливаемся под крышей. Молчит, задумчиво глядя вдоль стриженных кустов. Напряжённая поза выдаёт его раздражение. Если я только что считала, что отношения между братьями не потеплели, то теперь вижу – они едва выносят друг друга. Вопросов не задаю, чтобы не нарваться на очередные грубости. Отворачиваюсь и ухожу в свои мысли. Думаю о сыне. Это самая долгая наша разлука, не считая одной недели два года назад, которую я провела в больнице. Всё остальное время мы были вместе. Я оставляла Мишу с няней только днём. И впервые за долгое время не я готовила своего малыша ко сну. Перед уходом, мне пришлось долго убеждать сына, что в моем отъезде действительно есть большая необходимость, что он неизбежен. Но, тем не менее, оставлять своего ребёнка в доме мужа, мне не хотелось самой.

Вздыхаю, озабоченная своими мыслями. Как только у меня получится остаться наедине, сразу же позвоню няне. Хочу услышать Мишин голос, узнать, как он провёл ночь. Тех скупых сообщений, что высылают по моей просьбе, не достаточно.

– О чём задумалась, Диана? – вздрагиваю, услышав хрипловатый голос Даниила.

Оказывается, он наблюдает за мной, а я настолько глубоко витаю в своих мыслях, что не замечаю этого. Его проницательный взгляд словно прокладывается мне в душу и читает всё, о чём я думаю. Меньше всего я желаю, чтобы Дэн узнал о нашем ребёнке. Не сейчас, когда он полон ненависти и желания мне отомстить. Не хочу допускать даже мысли, что он предпримет, если узнает о Мишеньке.

Качаю головой, не желая отвечать.

– Пустяки...

Всего несколько шагов и Дэн рядом, опирается руками о перила по обе стороны от меня, запирая в ловушку. Его лицо очень близко, я чувствую несравненный запах дорогого одеколона, жар его кожи, вижу золотистые крапинки в светлых нереально-красивых глазах. В их глубине пропадёт любая женщина, разве я могу стать исключением? Нет, я утонула в них давно. Выплыть на поверхность мне не удалось до сих пор.

– Когда люди думают о пустяках, у них глаза не светятся любовью, – возражает низким, практически грудным голосом. – А губы не растягиваются в непроизвольной улыбке...

– Какая проницательность, Дэн, – не сдерживаю язвительный тон и, в попытках высвободиться, шагаю в сторону.

Он шагает следом, практически одновременно, не давая мне выйти из ловушки.

– Ты думала о мужчине?

– А если так, что ты сделаешь? – с вызовом спросила я. – Снова захочешь отправить меня домой?

Он сжал челюсти, одним движением притягивая меня к себе в объятие.

– Невыносимая, – говорит так тихо, словно ведёт диалог сам с собой, и добавляет уже громче, дыханием лаская шею: – Этой ночью у тебя не получится думать о других мужчинах, обещаю.

От этих слов во мне вспыхивает жар. Дэн склоняется, касаясь моей шеи губами и пуская по всему телу сладкие импульсы. И я расслабляюсь на мгновение, закрывая глаза. Даю волю ощущениям, пока его объятия крепнут. Здесь и сейчас я могу позволить себе слабость, потому что Дэн не станет лезть мне под юбку в доме своей больной матери.

Или станет? Горячие губы продолжают настойчиво скользить по моей коже. Ноги становятся ватными. Хватаюсь за его плечи, чтобы устоять, и сама не замечаю в какой момент начинаю крепко обвивать его шею.

Внезапно всё прекращается. Дэн отстраняется, правда лишь на столько, чтобы повернуть голову в сторону дома. Слежу за его взглядом и вижу худощавую бледную женщину в сопровождении молодой медработницы. Они неспешно идут к нам.

Объятия моментально исчезают, словно их и не было, а сам Дэн уже спешит навстречу матери. Её практически невозможно узнать. От былой красоты не осталось и следа. Маргарита Вячеславовна сильно истощала, к возрасту добавилось с десяток лишних лет.

– Почему без коляски? – строго спрашивает медработницу Даниил.

– И тебе здравствуй, сынок, – ворчливо отвечает Маргарита Вячеславовна за свою сиделку. – Я пока и сама в состоянии ходить, без дополнительных средств передвижения! Не нужно наводить панику при каждом моём появлении вне постели.

Она переводит на меня полупрозрачный, болезненный взгляд и застывает. В некогда красивых глазах что-то вспыхивает, бледное лицо преображается, на губах появляется слабая улыбка.

– Диана, – мягко говорит она. – Неужели это правда ты?

Выныриваю из беседки, подходя к ним ближе. Стараюсь не выдавать волнения, вести себя естественно. Кажется, сегодня, в отличие от нашей последней встречи, меня здесь рады видеть.

– Здравствуйте. – Улыбаюсь в ответ, надеюсь естественно.

Дэн берёт меня за руку и мягко привлекает к себе. Смотрит при этом так нежно, будто пять минут назад не говорил, чего я действительно стою в его глазах.

– Я же говорил, мама, Диана очень хотела тебя увидеть, – тянет он, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем.

Щеки моментально алеют, руку покалывает от его прикосновения. Я опускаю взгляд, боясь поверить той нежности что сочится из медовых глаз. Как бы самой не попасться в этот хорошо разыгранный фарс...

– Мне так много нужно тебе сказать, Диана, – произносит Маргарита Вячеславовна. – Даниил, ты ведь позволишь нам с твоей невестой немного посекретничать?

Уводить меня из беседки Маргарита Вячеславовна не торопится. Мы остаёмся в саду на чаепитие. И судя по вопросам, что сыплются без остановки, мать Даниила не в курсе моего брака с Глебом Тыловым.

Дэн постоянно рядом, оказывает всевозможные знаки внимания. Дарит непривычно тёплый взгляд, держит за руку, при каждой возможности обнимает за талию. Его ухаживания бесконечно волнуют, заставляя сердце биться на запредельной скорости. Я не знаю, в какую игру играет Даниил, но всеми силами стараюсь не поддаваться её влиянию.

Спустя время, к нам присоединяется Виталий. Атмосфера в беседке остаётся по-семейному доброй и уютной, но, не смотря на это, прохладные и колкие взгляды братьев в адрес друг друга слишком сильно бросаются в глаза.

– Давно вы с моим братом вместе, Диана? – спрашивает Виталий, пронизывая меня внимательным взглядом.

Непроизвольно перевожу взгляд на Дэна. Не знаю, что отвечать. Помогать с легендой мне не спешат, а значит – разрешают импровизировать.

– Не так давно, как нам хотелось бы, – отвечаю размыто, но искренне.

Медовые глаза сужаются. Мы с Дэном продолжаем смотреть друг на друга, не замечая никого вокруг. Только он не верит моим словам...

– Кака-а-а-я любовь, – закатывает глаза нагловатый братец, издавая холодные, как льдинки смешки.

Необъятная, незабываемая, бесконечная... Вот такая у меня любовь...

– Виталя! – укоризненно качает головой Маргарита Вячеславовна и в знак поддержки накрывает мою руку своей. – Пойдём, дорогая. Я сейчас быстро устаю, пора бы прилечь. Заодно и поговорим.

Даниил хмурится, глядя, как мы поднимаемся из-за стола. Подходит к матери и подаёт ей в поддержку руку. Наши взгляды пересекаются – Дэн не горит желанием оставлять меня и мать наедине.

– Я провожу.

Мы вместе доходим до комнаты Маргариты Вячеславовны. Хотя на комнату это помещение мало чем похоже. Скорее нечто среднее между больничной палатой и уютной спальней. У широкой кровати расположена аппаратура с кучей рычажков и кнопок, возле окна этажерка с лекарствами.

– Спасибо, дорогой, – благодарит сына мать, с явным намерением выпроводить его из комнаты. – Поговори с Виталей, он весь уже извёлся со строительством этой площадки.

– Пока он не предложил мне ни одной годной идеи, которую можно было поддержать.

Дэн подходит ко мне, притягивая за талию к своему сильному телу, и целует прямо в губы. Поцелуй короткий, но я всё равно сбиваюсь с мысли, теряюсь в мимолётном пьянящем ощущении его близости. Чувствую лёгкое прикосновение до моей шеи, в то время как губы уже рядом с ухом, шепчут мне:

– Не болтай лишнего, Диана.

Отстраняется. Его холодный тон остужает, возвращая в жестокую реальность, где я лишь игрушка, которую дёргают за верёвочки. Что ж, не привыкать.

– Увидимся в саду, любимый, – воркую в ответ.

Взгляд Даниила на секунду вспыхивает, уголки губ иронично приподнимаются, затем он разворачивается и выходит из комнаты.

Маргарита Вячеславовна задумчиво смотрит за закрывшуюся дверь, казалось бы, ничего не замечая. Затем устало ложится на свою кровать и поднимает на меня вымученный взгляд. Сейчас она выглядит совершенно иначе. Словно увядающий от засухи лепесток в миг иссыхает и скручивается, готовясь сорваться вниз.

– В первую очередь, я хочу перед тобой извиниться.

– Ну что вы...

– Диана, прости меня, – твёрдо перебивает она. – Я уже сотню раз пожалела о том, что наговорила тебе в тот вечер. Я сильно испугалась за сына и едва успела похоронить мужа.

Закрываю глаза, с болью вспоминая её отчаянные обвинения и крики.

«Ты! Это всё твоя вина! Да откуда ты только свалилась на нашу голову! Оставь моего сына, слышишь? Если у тебя есть хоть капелька той большой любви, которую так рьяно доказываешь всем, уйти из его жизни!»

– Я всё понимаю.

– Ты и мой сын ведь не вместе?

Вопрос заставляет меня замереть на месте, улыбка спадает с губ.

«Не болтай лишнего, Диана...»

– Вместе, – говорю твёрдо и, надеюсь, убедительно.

Маргарита Вячеславовна склоняет голову и грустно улыбается.

– Как бы я хотела, чтобы это было так, – печально произносит она. – После того, как ты оставила Даниила, он пропал. Словно умер при жизни. Защитил диплом и уехал на север. Намеренно искал работу подальше, пытался забыть... Я гордилась своим сыном. Ты ведь видишь каких высот он смог достичь. Сейчас у него есть всё, кроме сердца. Потому что его сердце осталось с тобой.

Тяжело слышать подобные слова от умирающей женщины. Опускаю глаза и не знаю, что на это ответить.

– Если бы вы действительно были вместе, он стал бы прежним. Я не сомневаюсь, что ты вернула бы ему частичку себя, ту что он навсегда потерял после вашей разлуки...

– Маргарита Вячеславовна... – стараюсь найти оправдания, что затмят её проницательность. – Мы не так давно вместе...

– Спасибо, что позволяете мне верить, – улыбается, закрывая глаза. – Но от тебя мне нужно большее.

– Что?

– Пообещай мне, что вернёшь Даниле ту частичку себя, что он потерял. По-настоящему, для вас двоих, а не для меня.

– Но ведь я...

– Пообещай, – тверже настаивает она.

– Обещаю, – сглатываю.

Понимаю, что хочу этого не меньше, чем мать Даниила. Но смогу ли я пробить толстую стену недопонимания, что выросла между нами за всё это время?

– Спасибо, – улыбается Маргарита Вячеславовна.

Вижу, что она сильно устала. Накрываю пледом худое истерзанное болезнью тело и шепчу:

– Отдыхайте.

Выхожу из комнаты и хочу найти Даниила. Но не успеваю дойти даже до холла. В коридоре мне преграждает путь его брат.

– Привет, – он недобро усмехается, снова скользнув по мне скользким похотливым взглядом.

– Виделись, – отвечаю прохладно. – Где Дэн?

– Пойдём, покажу.

Хватает меня под локоть и толкает в приоткрытую дверь, из которой, по всей видимости, только что вышел.

– Что ты делаешь? – Я пытаюсь вырваться.

Силы не равны. Виталий, не церемонясь, проталкивает меня вглубь комнаты. Оглядываюсь – судя по обстановке, мы в кабинете. Меня тянут мимо ряда книжных шкафов к широкому столу, расположенному недалеко от окна.

– Да пусти же!

– Стоишь из себя недотрогу? – Виталий прижимает меня к столешнице, нависая с высоты своего роста.

– Что ты о себе возомнил? – голос кипит от негодования.

Хватка его руки слабеет и у меня получается вырваться. Толкаю в могучую грудь, пытаясь прибавить расстояние между нами. Не получается сдвинуть Виталия даже на сантиметр дальше. Наоборот, он напирает ещё сильнее, вдавливая меня в ребро стола, и почти наваливается сверху. Испуганно вскрикиваю, хватаясь за его плечи в попытках удержаться.

– Если ты немедленно не отойдёшь, я всё расскажу Даниилу, – стараюсь говорить твёрдо, но голос звенит от острых панических ноток. – Или ты думаешь он останется в восторге когда узнает, как ты обращаешься с его невестой?

– Невестой? – зло смеётся он, сжимая меня в руках ещё сильнее. – Скорее с его персональной шлюшкой, которую он снял у её собственного мужа! Или ты думала, я не в курсе ваших настоящих отношений? Неплохой спектакль перед матерью, но меня ни капли не тронул.

Я замираю, округляя глаза. У меня не получается справиться с эмоциями. Не дышу. Меня словно окунают в ледяной колодец с головой. Острые иглы впиваются в кожу, вызывая нестерпимую боль.

– Ты и правда так думала, – цокает он языком, закатывая глаза. – Не переживай, я умею хранить грязные секретики своего брата. Иначе мне бы их не доверяли.

Его руки нагло спустились ниже по спине, пальцы до боли впились в бёдра, вжимая в себя. Рывком он усаживает меня на столешницу. Это приводит в чувства. Я пытаюсь пнуть его по самому уязвимому месту, но мою попытку моментально блокируют. Виталий, резко задирая юбку платья, раздвигает мне ноги и устраивается между ними. Пошло толкается бёдрами, имитируя секс, и хрипло приговаривает:

– Давай, Диана, покажи мне, стоишь ли ты тех миллионов, которые мой братец влил в компанию твоего муженька! Ведь на родного брата он не хочет даже копейкой пожертвовать!

– Пусти! – срываюсь на крик.

Не хватало, чтобы на мне срывали злость за свои неудачи. С силой бью ему по лицу. Ответ следует моментально. Слышу рассерженный рык и получаю резкий шлепок по ягодице. Виталий дёргает меня за волосы, заваливая спиной на стол. Он припадает носом к моей шее, втягивает воздух и шипит:

– Хороша, не спорю, но неужели настолько?

– Дэн! – отчаянно зову я.

Широкая ладонь закрывает мой рот. Он возится у меня между ног, пытаясь расстегнуть ремень и ширинку одной рукой.

– Можешь не надрываться. Мой братец занят немного, ему не до тебя. У нас достаточно времени, чтобы обзавестись собственным грязным секретом. Ты ведь горяча штучка, раз секс с тобой оценивают в миллионы. Так почему бы тебе не сделать для меня рекламу? Если хорошенько постараешься, в следующий раз сам тебя выкуплю! Никаких средств не пожалею!

В глазах темнеет от страха. Брат Даниила намеренно меня унижает. Он правда готов взять меня силой, весь с женщинами, продающими себя за деньги, как правило не церемонятся. Господи! Почему Дэн рассказал? Кто ещё знает?

– Не смей меня касаться, – шиплю я на грани истерики, тянуть к его лицу ногтями в попытках расцарапать.

Виталий перехватывает мои руки, вжимая их в стол.

– Тише, куколка. Ты ещё успеешь расцарапать мне спинку, пока будешь кричать от удовольствия. Я трахну тебя так, что тебе и не снилось. Будешь просить добавки при каждой нашей новой встрече!

Прикосновения Виталия по-хозяйски наглые и грубые. Запястья немеют от болезненного крепкого захвата, но я не оставляю попыток вырваться. Его губы нападают на мои с каким-то агрессивным напором, словно это я виновата в его разногласиях с братом. Быть может, он действительно так считает.

– Надоела брыкаться, – рыкнул Виталий, дёрнув мои волосы.

Вскрикнула, выгибая спину и застыла, понимая, что своими действиями я причиняю себе больше вреда, чем пользы. Силой мне его не побороть, так может получится хитростью? В момент, когда он снова впивается в мои губы, я не отталкиваю. Позволяю ему по-хозяйски исследовать мой рот, хоть толком и не отвечаю. Это работает. Озлобленный голодный зверь теряет бдительность, высвобождая мои руки из железных тисков его пальцев. Отвращение захлёстывает с головой. Онемевшими пальцами скольжу по гладкой поверхности стола, пытаясь найти предмет для удара. Сердце громыхает в груди на запредельной скорости, отдаваясь тяжелым гулом в ушах. Я не могу сейчас проиграть.

Разрываю поцелуй, призывно подставляя шею. Мерзавец ведётся, с рыком скользит по нежной коже, прикусывая её губами, а я тем временем пробегаю глазами по окружающим нас предметам.

– Так и знал, что ты тоже хочешь! Ты всегда дразнила меня, сучка! Дразнила и сбегала к брату, – шипел он приглушённо. – И сегодня с меня глаз не спускала. Думал, я не замечаю?

Настольный светильник мне не поднять одной рукой, по крайней мере незаметно. А больше ничего. Наглые пальцы забираются мне под юбку, намереваясь стащить трусики. По спине проносится холодная волна страха. В полном отчаянии хватаюсь за торчащие из канцелярского стакана ножницы, разжимаю полотна и со всей силы, на которую только способна, бью в затвердевшее от напряжения плечо.

– Сука!

Виталий дёргается в сторону с громким воплем. Зажимает кровоточащую рану, шокировано хлопая глазами. Понимаю, что нужно бежать, пока мне не свернули шею, но даже с места пошевелиться не могу. Ужас от осознания произошедшего сковывает мышцы железными оковами, впивается в горло колючей проволокой. Ножницы выпадают из рук. Звук от падения приводит в чувства. Вздрагиваю и срываюсь с места, прямиком к двери.

– Стоять! – шипит Виталий и подрывается следом.

Осталось лишь пара шагов и я дотянусь до ручки двери, вырвусь в коридор. Меня опережают снаружи. Дверь открывается и в комнату стремительным шагом врывается Даниил.

Медовые глаза метают молнии, пока он оценивает обстановку. Хватает мою руку и притягивает к себе, закрывая от старшего брата. Не сложно догадаться, что именно тут происходило. Я растрёпана, платье скошено и помято, а моё бешеное дыхание смешанное с бесконтрольными всхлипами, кричит о случившемся гораздо громче любых действий.

– Что с рукой? – спрашивает холодно, поворачивая мою ладонь кверху.

Непроизвольно дергаюсь, пытаясь высвободиться. Не позволяет, крепче сжимает пальцы. Рассматривает рваный порез, который, по всей видимости, я нанесла себе во время удара. Даже не почувствовала боли.

– Твоя бешеная шлюшка мне плечо проткнула, – рявкает Виталий.

Глаза Даниила гневно сужаются, когда он поворачивается к брату, в них плещется звериная ярость.

– Выйди, – приказывает мне. Холодно и безапелляционно.

Он ещё смеет злиться? Его брат пытался трахнуть меня в доме матери, как последнюю шлюху! Бросаю в ответ не менее холодный взгляд и выскакиваю в коридор. Рана на ладони кровоточит, я лишь сейчас начинаю ощущать запоздалую боль. Зажимаю руку и чувствую, как меня начинает колотить. Порез расплывается – слёзы застилают глаза. На меня медленно накатывает истерика. Бегу в конец коридора, сдерживаю всхлипы и запираюсь в уборной.

Подставляю руку под холодную воду и даю волю слезам. Прозрачная струя на миг окрашивается алым цветом и вновь обретает кристальную чистоту. Ладонь неприятно щиплет. Поверить не могу, что я оказалась способна ранить человека.

«Твоя бешеная шлюшка...» – возмущенный гневный возглас Виталия пронёсся в памяти, больно ударяя в грудь.

Почему Даниил сказал? Я смахиваю слёзы со щёк, стараясь справится с эмоциями. Не выходит. Ещё вчера считала, что унизить меня больше, чем я уже унижена просто невозможно. Ошибалась. Если бы не подвернувшиеся под руку ножницы, эта поездка могла обернуться для меня катастрофой.

Дверь уборной тихо щёлкает. Оказывается, я даже не позаботилась её закрыть. Испуганно устремляю взгляд в зеркало над раковиной и немного успокаиваюсь. Меня с головы до ног осматривают обеспокоенные светло-карие глаза Даниила.

Он неторопливо проходит внутрь, сужая и без того небольшое пространство уборной до размеров спичечного коробка, забирая кислород. Делаю глубокий вздох, невольно привлекая внимание к своей груди. Дэн сжимает челюсти и подходит вплотную. В руках небольшой пластиковый чемоданчик – аптечка. Ставит его на полку. Выключив воду, небрежно срывает с вешалки чистое полотенце и осторожно заворачивает в него мою кисть.

– Ты как? – спрашивает таким тоном, будто бы ему действительно не всё равно.

Замечаю припухлость на костяшках мужских рук и хмурым взглядом осматриваю его полностью. Дэн немного взъерошен. Хоть он и пытается выглядеть спокойно и невозмутимо, частое быстрое дыхание и искрящийся гневом взгляд выдают его. Полагаю сейчас у старшего брата повреждено не только плечо.

Соприкосновение наших рук будоражит. Даже сейчас я слишком уязвима перед ним. Почему Дэн до сих пор так действует на меня?

– Пусти, – шиплю я, выдёргивая руку.

– Нужно обработать рану, – настаивает он, притягивая ещё ближе к себе.

Задыхаюсь от его близости. В комнатке слишком тесно для нас двоих. Боль в руке уходит на второй план. Всё тело вибрирует, ощущая Дэна каждой клеточкой.

– Это просто небольшая ссадина, – зло выдавила я, пытаясь отстраниться. – Всё могло быть гораздо хуже.

Дэн щурится, не давая пройти. Свободной рукой обхватывает моё лицо, стирая влажную дорожку от слёз. Он напряжён, словно перед каждым своим движением делает усилие. Ему настолько сложно проявлять ко мне нежность? Так ведь я не прошу!

– Как ты оказалась с Виталием в кабинете, Диана? – спрашивает строго, возвращаясь в привычную для себя манеру поведения.

– Так почему бы тебе не спросить у него? – с горла срывается горький смешок.

– Ответь, Диана.

– Хорошо, отвечу, – зло шиплю я. – Полагаю, когда ты докладывал своему брату о том, как купил меня у мужа, наобещал ему лишнего. И тот решил, что мои интимные услуги распространяются на вас обоих! Но меня об этом предупредить забыли, поэтому для меня его поведение стало неожиданным сюрпризом.

– Он сделал тебе больно?

Больно мне делаешь только ты...

– Ну что ты! Разве не ты вчера предложил получать от подобного процесса удовольствие? Я ещё не привыкла расслабляться, раздвигая ноги по первому требованию, поэтому наш первый раз... закончился травмой, но с таким великолепным учителем как ты, у меня всё впереди!

– Прекрати язвить, – Дэн начинает терять терпение.

А я настолько раздавлена абсурдностью своего положения, что не могу остановиться. Толкаю его в грудь и срываюсь на крик:

– Зачем ты рассказал? Так натерпелось унизить меня ещё больше, да?

Он не отступает. Его глаза на момент вспыхивают ледяным блеском, рука сильнее сжимает моё запястье. Одним рывком впечатывает в своё мускулистое тело, выбивая все злые мысли из головы.

– Угомонись сейчас же, – приказывает он низким грудным голосом.

– Пусти!

– Нет.

Он лишь сжимает меня крепче, зарывая пальцы в моих волосах. Меня трясёт. Чувствую себя беззащитной и слабой девочкой. Но ведь я не слабая. Я уже столько пережила ради своего малыша, и готова продолжать терпеть, нужно только собраться... Тело не слушается, предаёт. Прижимаюсь к нему ближе, зарываясь носом в ворот его рубашки, и расслабляюсь. Я не хочу чувствовать нежность, согревающую сердце, тот нереальный трепет, обволакивающий всё моё тело, едва терпимые горящие импульсы, разгоняющие кровь по венам. Человек, который играется моими чувствами, должен вызывать во мне только отвращение и ненависть. Ещё несколько секунд, и слёзы, что без устали пытаются пробить оборону моей напускной сдержанности, берут верх...

Дэн едва заметно сжимает пальцы на моём затылке, но тут же замирает, превратившись в ледяную неприступную статую. Словно мужчина, которого я любила всем сердцем, больше не способен проявлять какие-либо эмоции. А я не могу остановиться, заливаю его рубашку слезами под звуки собственных неконтролируемых всхлипов. Скольжу руками вдоль крепкого торса, обхватываю ладонями каменную спину и слышу протяжный тихий вздох над своей макушкой.

Минута колебания – и его объятия крепнут, обдают тёплом и одновременно простреливают электрическими разрядами. Всё крепче и волнительней, перенося меня в другую реальность. Туда, где не было всего плохого, что приключилось с нами за эти долгие годы. Туда, где я была просто счастливой влюблённой девчонкой, рядом с которой был самый лучший парень на свете. Когда-то Дэн обнимал меня так же крепко и одновременно нежно, сжимая в руках, словно я выполнена из хрусталя.

И что с нами стало теперь?

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я полностью успокаиваюсь и замираю в его руках. Оказывается, Дэн уже давно прижимается к моей макушке щекой, а большим пальцем нежно гладит висок. Чуть приподнимаю голову, чтобы увидеть его лицо, и нежность испаряется из волнующих прикосновений.

Задумчивый отрешенный взгляд уступает холодному и неприступному.

– Я обработаю твою руку, – чеканит Даниил, отстраняясь от меня.

Он открывает аптечку, достаёт перекись водорода и ватные диски. Осторожные, даже нежные прикосновения слишком разняться с крапинками льда, мелькающими в его красивых глазах. Дэн поднимает мою руку и касается пореза смоченным диском. Кожу тут же жжёт и пощипывает. Вся сжимаюсь от неприятных ощущений.

– Потерпи, – уже мягче просит Дэн.

Пытаюсь вернуть себе руку. Не хочу, чтобы этот человек проявлял ко мне заботу.

– Давай, я сама. – Взволновало сглатываю.

Не обращает внимания, продолжая бережно обрабатывать рану. Сердце сжимается. Что он делает? В какие игры играет? Я здесь, рядом с ним, точно не из-за того, что Дэн хочет вернуть наше прошлое, спасти меня из кошмара настоящего. Будь по-другому, разве он стал бы договариваться о сделке с моим мужем? Я лишь игрушка, с которой он хочет немного развлечься. И отомстить мне за предательство.

– Не нужно, Дэн. – Выдергиваю руку, в голосе звенит отчаяние.

– Почему? Мой брат обидел тебя...

– Твой брат? – Перебиваю, задыхаясь от возмущения. – Ты на себя посмотри для начала!

Он ловит мой ожесточённый взгляд и прищуривается. В глазах мелькает раздражение и тихая ярость.

– Значит я обижаю тебя, Диана? – Холодно спрашивает он. – Я? Не чёртов муженёк, который отправил тебя ко мне из-за своих долгов?

Даниил резко задирает руку, и в какой-то момент мне чудится, что сейчас последует удар. Сжимаюсь рефлекторно, поднимая руки в попытке защититься. Глаза закрываются сами по себе, а с губ слезает испуганное восклицание. Не вижу, но чувствую, как Дэн замирает. Нас окутывает немая тишина. Удара так и не следует. Спустя недолгое время слышу тихий, но отчетливый звон от соприкосновения стекла. Это Дэн поставил флакончик перекиси на стеклянную полку зеркала. Чёрт! Мало того, что ревела на его плече долгое время, так теперь ещё и выставила себя зашуганной маразматичкой. Слышу шаги до двери и его тихий голос:

– Жду тебя снаружи, Диана, поторопись.

Неторопливый щелчок двери – и я снова одна. Выдыхаю, желая провалиться сквозь землю. Убираю флакончик назад в аптечку и умываюсь. Тело до сих пор вибрирует так, словно Дэн всё ещё в ванной, волнует своим присутствием. Он бы не ударил меня, он – не Глеб. Хотя о том, что из себя представляет человек, который был для меня дороже жизни, я не имею ни малейшего представления. Дэн сильно изменился.

Наспех вытираюсь полотенцем и выхожу в коридор. Даниил стоит у окна, убрав руки в карманы брюк, и задумчивым взглядом смотрит во двор.

– Готова? – спрашивает не оборачиваясь. – Поехали, уже вечереет.

Дэн разворачивается и идёт впереди. Мне не остаётся только подчиниться. Оставаться одной в доме Маргариты Вячеславовны нет никакого желания. По спине пробегает обжигающая волна, а в груди нарастает паника. В голове проносятся слова, сказанные мне в беседке. Сейчас у меня меньше всего получается думать о своих навязанных обязанностях светской шлюшки. Но долго избегать близости с Даниилом меня не получится.