Я тебя верну

Лиза

Перед тем, как войти в ресторан, кладу руку на живот. Не для того, чтобы всем показать свою беременность, мне все равно.

Моей беременности почти пять месяцев, живот хоть и маленький, но уже виден, ничего подчеркивать нет необходимости.

Просто так я успокаиваю своего ребенка. Он переживает, как и я, а я очень волнуюсь перед встречей, на которую с трудом уговорила прийти такого занятого человека как Демид Ольшанский*.

Жаль, что этот человек признает только такие рестораны — роскошные. В них я по-прежнему чувствую себя неуютно.

Переступаю порог, мельком осматриваюсь. Ничего нового. Все дорогие рестораны похожи друг на друга.

Не интерьером, а ощущением. Энергетикой.

Здесь еще со входа придавливает мощью роскоши, больших денег и холодности.

Я до сих пор не могу привыкнуть к деньгам. Не знала, что мои родители были такими богатыми. Но денег оказалось слишком много, я трачу копейки по сравнению с тем, сколько их лежит на счетах.

Зато я могу себе позволить Демида Ольшанского.

Вхожу в зал и с порога натыкаюсь глазами на мужскую руку.

Она небрежно лежит на спинке кресла из темной кожи. Мускулистая, обтянутая дорогой костюмной тканью.

Из ворота рубашки выступает крепкая смуглая шея, а я как завороженная смотрю на крупные часы с дорогим браслетом, который плотно обхватывает мужское запястье. На широкую ладонь с крепкими пальцами, которые сейчас расслаблено покоятся в нескольких сантиметрах от обнаженной женской спины.

За столиком рядом с мужчиной сидит женщина, но мне на это абсолютно наплевать.

Потому что я узнаю эти пальцы. Как я могу их не узнать? Сколько раз они сдавливали меня, сжимали до боли, ласкали... 

Как и ладони, которые гладили мое лицо, а я ловила их губами и целовала до исступления...

Со мной и раньше такое случалось. Постоянно случается.

В каждом рослом и хорошо сложенном мужчине мне видится Марат, но сейчас...

Если это игра сознания, то слишком жестокая.

Иду вперед, не разбирая дороги. Кажется, наступаю кому-то на ногу.

— Девушка, осторожнее! — летит вслед возмущенное, но я иду, не останавливаясь.

Ускоряю шаг. Почти бегу.

Хоть рука выглядит расслабленной, но откуда-то я знаю — именно сейчас внутри мужчина напряжен до предела.

Господи, да я это чувствую! От него сейчас можно не только этот ресторан запитать, а и весь наш городок!

Подбегаю к сидящему мужчине, хватаю его за плечо. От ощущений ломает, словно я с головой проваливаюсь в прошлое.

Это его тело. Его рука. Его кожа, запах, поворот головы.

Нет, я не могла ошибиться.

Только не в этот раз, пожалуйста…

Но мужчина поворачивает голову, и на меня смотрят серо-зеленые глаза. Чужие глаза. И лицо чужое.

Слишком правильные черты, а не резкие, как у Марата.

— Что с вами, девушка, вам плохо?

Голос тоже не его. Совсем другой тембр. Ниже, очень хриплый, надсадный.

Чужой голос.

Я цепенею. Он прикасается к моей руке, но от этого жеста меня передергивает. Отдергиваю руку, мужчина замечает мою реакцию, его взгляд мгновенно темнеет.

Женщина, сидящая рядом, недовольно кривится.

— Кто их сюда пускает, ненормальных?

Коренастый мужчина, сидящий напротив, замечает, снисходительно глядя на меня:

— Клер, перестань, девочка беременная. Она твоего Алекса с кем-то спутала...

Клер презрительно кривит губы.

— Перепутала! Можно подумать...

Алекса?..

Это не Марат, это Алекс... Я снова ошиблась...

Меня бросает в жар. Колени дрожат, я все еще не могу оторвать взгляда от мужчины, который уже отвернулся со скучающим выражением. Хотя что-то все равно держит меня возле него и не отпускает.

Я все еще на что-то надеюсь?

Не знаю. Не понимаю...

Может, потому что его челюсти слишком сильно стиснуты, и это так не вяжется со все еще расслабленно лежащей на спинке кресла ладонью...

Алекс берет бокал, делает глоток и больше на меня не смотрит. Как будто я досадное недоразумение. А разве не так?

Стою, таращусь на людей, как дура.

Пальцы стискивают ткань платья, по спине пробегает холодок.

Ошибка. Еще одна. Но почему тогда так больно?

Дыхание сбивается, ладони потеют, хочется вытереть их о платье как в детстве. Надо развернуться и уйти, но ноги не слушаются.

— У вас все в порядке, вам не нужна помощь? — звучит за спиной участливый голос официанта. Моргаю, не сразу понимая, что он обращается ко мне.

— Д-да… Н-нет... Извините…

Жар отступает так же резко, как и нахлынул секунду назад.

Чувствую себя ужасно глупо. Точно как ребенок, который перепутал чужого человека с родителем в толпе.

Сердце все еще колотится, ладони липкие от пота. Поджимаю пальцы, старательно прогоняя отголоски дрожи.

— Простите, — еще раз говорю хрипло, отступая.

Трогаю пальцами живот.

— Все хорошо, малыш, не бойся, — шепчу тихонько. — У нас все хорошо.

Алекс больше на меня не смотрит. Но он явно раздражен, поскольку слишком сильно сдавливает бокал.

Вот только жизнь других людей меня никогда не интересовала.

Клер цокает языком, демонстративно отворачивается. Официант отходит в сторону, давая мне пройти.

Я все еще зачем-то медлю, пока не замечаю на входе в зал ресторана высокую фигуру Демида Ольшанского, с которым у нас сегодня назначена встреча.

Слишком долго я ее добивалась, поэтому быстро пересекаю зал и иду к указанному официантом столику.

***

— Я тебя внимательно слушаю, говори, — говорит нетерпеливо Ольшанский, сцепляя в замок руки и складывая их перед собою на стол.

К нам мгновенно подскакивает официант, и я вздрагиваю от того, что подсознательно во мне сидит все та же Лиза Золотарева, которая в состоянии оплатить здесь разве что бутылку воды. Да и то в пластике.

Но в таких заведениях воду подают только в стекле.

Нос щекочет аромат дорогих духов, смешанный с тонкими нотками прожаренного мяса и свежего багета. Теплый золотистый свет приглушен, ресторан словно утопает в его мягком сиянии.

Между столами, накрытыми идеально выглаженными белыми скатертями, плавно снуют официанты.

Кожаные кресла и приглушенно звучащий джаз идеально дополняют элегантную картинку. Бездушную и безжизненную.

— Воду без газа, пожалуйста, — отвечаю официанту.

— Две воды и кофе без сахара, — дополняет мой заказ Ольшанский и взглядом возвращается ко мне. — Ну и? Я слушаю.

— Демид Александрович, — начинаю мямлить, — я хотела бы вас попросить... Вы, наверное, слышали, что Марат... Ну, то есть господин Хасанов... Что он погиб?

— Конечно, слышал, — резко отвечает Ольшанский. — Мы с ним общались, если вы помните. Продолжайте.

Официант приносит воду и кофе. Наливает воду в стаканы, я нервно тереблю край салфетки, дожидаясь, пока он уйдет.

— Видите ли, обстоятельства его гибели до сих пор вызывают вопросы. И я бы хотела... То есть мы бы хотели... То есть...

— Лиза, вы беременны, — обрывает меня Ольшанский, отпивая глоток из чашки и ставя ее обратно на блюдце.

Киваю, непроизвольно опуская глаза на живот. Он понижает голос и спрашивает практически шепотом.

— Это ребенок Марата?

У меня от страха потеют ладони. Хочется вытереть их о салфетку, которая лежит неразвернутая на столе, но я не смею.

Чем я вообще думала, когда обращалась к Ольшанскому?

Он проницательный и умный мужчина. И, конечно, сразу все поймет, особенно если я буду вот так тупить и молчать.

— Нет, — мотаю головой, — этот ребенок не имеет к Марату никакого отношения.

— Ладно, — кивает Ольшанский, — тогда что от меня нужно?

— Я хочу, чтобы вы узнали правду о его гибели, — говорю, глядя ему в глаза. — Следствие закрыли, не нашли ни исполнителей, ни заказчиков. Я хорошо заплачу, господин Ольшанский.

— Мисс Золотарева, — на лице Демида не дрогнет ни один мускул, — я, к вашему сведению, не сыщик. И не частный детектив. Я бизнесмен, и мой бизнес приносит столько денег, что я сам могу вам заплатить, чтобы вы не влезали в сомнительные проекты и не отвлекали от дел серьезных людей...

Выкладываю на стол папку и двигаю по столу по направлению к Ольшанскому.

— Я нанимала частного детектива, Демид Александрович. Он провел определенную работу. Удалось выяснить, что автомобиль Хасанов был модифицирован — бензобак усилен, салон обшит горючими материалами. Но дальше детектив продвинуться не мог. Он сам посоветовал обратиться к кому-то, у кого может быть больше доступа к закрытым материалам. И тогда я подумала о вас.

Ольшанский смотрит на папку как на ядовитую змею. Хмурится, смотрит в сторону, в потолок.

— Я спрошу еще раз. Какой в этой истории лично ваш интерес?

Внимательно вглядывается в лицо, пытаясь прочитать ответ, явно не доверяя тому, что услышит от меня.

Мне хочется признаться, очень хочется. Но я не могу подставить Крис. И Сергея.

— Марата Хасанова убили, — отвечаю бесцветным голосом, — его дочь Кристина моя подруга. Я хочу знать, кто это сделал. Это нужно для того... для того... Для того, чтобы знать.

— Чтобы что? — не сводит с меня Демид немигающего взгляда. — Вы будете мстить?

Я некоторое время героически выдерживаю взгляд, но потом сдаюсь и отвожу глаза в сторону. Демид расцепляет руки, наклоняется ниже над столом и заговаривает непривычно мягким завораживающим голосом.

— Милая девочка. Марат не просто ехал на машине, жахнулся в столб и отправился на тот свет. Его туда отправили целенаправленно и спланированно. И эти люди не дрогнут, чтобы отправить туда же тебя вместе с твоей подружкой, если вы решите совать в эту историю свои любопытные носы. Про себя вообще молчу. У меня ребенок, беременная жена и полное отсутствие желание искать на свой зад похожие приключения. Поверь, будь Хасан жив, он бы первый стал меня отговаривать. Я знаю, чем этот парень занимался в свое время. Удивительно, что он дожил до своих тридцати пяти. По всем правилам его должны были грохнуть намного раньше. Так что послушай умный совет. Подумай о своем ребенке, а твоя подруга большая девочка. Она сама о себе позаботится. Я слышал, твоего опекуна Хасан успел прижать к ногтю. Если он вздумает дергаться и нужна будет помощь, маякуй. Насчет остального, извини. Предлагаю думать о живых, а не о мертвых. Уверен, Хасан меня бы поддержал.

— Но... Но я не могу, — не выдерживаю, закрываю лицо руками. — Не могу смириться...

— Во-первых, успокойся. Со смертью близкого человека смириться невозможно, — он протягивает мне салфетку, — а во-вторых, ты только что выдала себя с головой. Я правильно понимаю, что Крис служит для тебя ширмой?

Киваю, не отнимая от лица рук.

— Да, — отвечаю глухо, — для всех я — богатая подруга, которая утешает ее в горе.

Это правда, прошло время, и одна легенда сменилась на другую.

— Вот и хорошо. Так и продолжайте. Пойдем, — он поднимается и чуть касается моего плеча, — я тебя отвезу.

*Персонаж книг «Неверный», «Дочь моего друга», «Девочка из прошлого»

Лиза

— Нет, благодарю вас, я останусь здесь, — качаю головой. — Хочу поужинать.

Для убедительности хватаю меню, хоть от одной только мысли о еде начинает тошнить.

Но Ольшанского обмануть сложно. Если не невозможно.

— Лиза, послушайте меня, это гиблая затея, — говорит он, упираясь руками в спинку стула.

Отмечаю про себя, что Ольшанский снова переходит на безликое, дистанцирующееся, а потому ни к чему не обязывающее «вы».

И все же он не уходит.

— Люди, которые убрали Марата, не остановятся ни перед чем. И если вы думаете, что их остановит ваша беременность, то вы глубоко заблуждаетесь, — продолжает говорить, нависая надо мной холодной каменной глыбой.

У него слишком тяжелая энергетика, от которой хочется пригнуться. Я уже успела пожалеть, что обратилась к нему за помощью. 

— Я вас услышала, Демид Александрович, — беру салфетку, раскладываю ее у себя на коленях, давая понять, что собираюсь ужинать. — Вы можете обо мне не беспокоиться и ехать домой. У вас беременная жена и...

— Я помню, — кивает он, — или ты считаешь, что у меня склероз?

Опять «ты». Мне кажется, или Демид Александрович сильно нервничает?

— Если бы я так считала, разве я стала бы вас нанимать? — пожимаю плечами. Ольшанский на миг замолкает, удивленно на меня смотрит. Потом хмыкает.

— Ладно, сиди, — одним движением сгребает со стола папку. — Это я с собой заберу, до завтра. Дома почитаю. Если ты не против, конечно.

Даже если бы я была против, у меня не оставалось ни одного шанса сообщить ему об этом. Неожиданно по бокам вырастают два рослых парня.

— Все в порядке? — один наклоняется ко мне, второй встает за спиной у Ольшанского. Тот заинтересованно оборачивается. Сначала на него, потом на меня.

— Вы кто, если не секрет?

— Служба безопасности заведения.

А я не могу отделаться от ощущения, что за мной наблюдают.

Как все последнее время. Это странное чувство, когда каждый жест, каждое движение, каждый вздох словно под микроскопом.

— Просто отлично. Тогда я могу быть спокоен, что эта молодая леди останется под вашим наблюдением, — говорит Демид, кивает мне и выходит из ресторана.

Парни исчезают, возле меня сразу материализуется официант.

Делаю легкий заказ, раз уже я осталась на ужин. Все равно дома я не смогу остаться наедине со своими мыслями. А делиться ими с Крис тем более я не стану.

Она точно забьет тревогу и потащит меня к психиатру.

И еще... Что-то не дает мне уйти. Держит.

Официант приносит паштет с подсушенными хлебцами, салат, запеченный сыр и чайничек травяного чая с медом. Намазываю паштет на хлебцы, а сама украдкой поглядываю на компанию, сидящую по диагонали.

Алекс с Клер и коренастый мужчина с блондинкой. Они заказали кальян, как раз сейчас очередь Клер. Они с Алексом сидят лицом ко мне, Клер кладет руку ему на колено.

У меня из рук выпадает нож. Раздается звон по ощущениям равный бою часов на городской ратуше.

Алекс вскидывает голову, наши глаза встречаются.

Сглатываю вмиг ставшую горькую слюну.

Это не Марат. Не Марат. Почему же мне так больно, словно это Марат?

Алекс резко поднимается, сбрасывая женскую руку, и идет к выходу. Шагает быстро, размашисто, а возле меня вырастают те самые два охранника.

— С вами все хорошо, мисс?

Вслед за ними прибегает официант.

— Вам плохо? Вы так побледнели! Может, принести воды?

Они все так искренне за меня переживают, или просто не хотят, чтобы я преждевременно родила в их ресторане?

— Принесите, — соглашаюсь покорно.

Может попросить охранников на меня подуть, раз уж они тут торчат?

Официант приносит воду, но мне и так становится легче.

— Вам обязательно нужно поесть, — говорит второй охранник. Хочется огрызнуться, что это не его дело, но я просто так не умею.

Хотя если так пойдет дальше, придется научиться.

Выпиваю воду, заставляю себя успокоиться, и все-таки съедаю ужин почти весь. Под конец даже появляется аппетит. По крайней мере, чай допиваю уже почти полностью придя в себя.

Демид прав. И Кристина постоянно это повторяет, и Баутин.

Я слишком застряла в прошлом, мне пора учиться жить если не настоящим, то хотя бы ради будущего.

Мне надо его отпустить.

Только если бы я знала, как это сделать, если он мне везде мерещится.

Я слышу его запах. Я его чувствую.

Он видится мне во всех подходящих по росту и телосложению мужчинах.

Я просыпаюсь, и ощущаю его присутствие.

Может, это потому, что во мне его ребенок, его часть. Может, когда он родится, все это закончится.

Но пока я не знаю, как это прекратить.

Расплачиваюсь за ужин, иду к выходу.

На крыльце ресторана за стеклянной дверью стоит Алекс. Он курит, прислонившись к перилам, и смотрит в небо.

У меня снова перехватывает дыхание. Я бы поклялась, что это Марат, если бы не видела, что это совсем другой человек.

Просто как могут быть так похожи манера держать сигарету, выпускать дым, прикрывая глаза?

Алекс видит меня, щелчком отправляет сигарету в урну. Марат никогда так не делал, и я пристыженно встряхиваю головой.

Мужчина услужливо открывает передо мной двери, пропуская вперед. Его взгляд почему-то прикован к моему животу. Не могу сказать, что мне это приятно.

Сдержанно киваю, выхожу в распахнутую дверь. Тороплюсь и конечно спотыкаюсь о порожек. Падать не падаю, но нога подворачивается.

Алекс мог бы просто поддержать меня под локоть, этого было бы вполне достаточно. Там еще и швейцар бросился на помощь. Но мужчина решает иначе.

Он бросает дверь. Хватает меня обеими руками и сцепляет их в замок на спине. Но прежде я чувствую, как он легко, почти невесомо касается моего живота.

***

Из ресторана не выхожу, а вылетаю, как только получается расцепить руки Алекса за своей спиной. Он так и остался стоять в холле ресторана, глядя на меня сквозь стеклянную дверь.

А я вся пропахла табаком и незнакомым мужским парфюмом — кажется, этот запах въелся в меня намертво. Хорошо, вечер сегодня дождливый, влажный.

Вырвавшись на воздух, набираю полные легкие. Прохладный ветерок вызывает в теле легкую дрожь. Или дело не в дожде, а во взгляде, который так и пронизывает насквозь где-то в районе лопаток?

— Мисс, вас проводить? — знакомый голос заставляет обернуться. Те самые двое из службы безопасности ресторана стоят неподалеку, наблюдая за мной.

Досадливо хмурюсь. В их внимании есть что-то слишком назойливое. Если не сказать, настойчивое. Впервые сталкиваюсь с таким повышенным вниманием охраны рестораны к своим гостям.

— Спасибо, не нужно, — сухо отвечаю, обнимая себя руками.

Быстро перехожу дорогу и сворачиваю к стоянке такси. Ощущение, что за мной следят, не покидает. Может, просто нервы. Или усталость.

Или это отказ Демида так на меня повлиял? Если честно, я не ожидала, что он откажется помочь в расследовании.

Но Ольшанский отказался. Вряд ли испугался, скорее, осторожничает, и его можно понять. Он женат, у них с Ариной почти двое детей.

Из окна такси смотрю на вечерний город. Он живет своей жизнью — за стеклянными витринами горят яркие огни, освещенные фонарями улицы блестят от недавнего дождя. Редкие прохожие торопятся домой. Кто-то в семью, а кто-то как я — спешит остаться наедине со своими мыслями.

Я бы не отказалась прогуляться, но разгуливать одной по чужому городу не лучшая идея. Я уже почти жалею, что не взяла с собой Крис. Но так мы меньше привлечем внимание, и ей встречаться с Ольшанским точно ни к чему. А мою встречу с Демидом вряд ли кому-то придет в голову связывать с гибелью Марата.

Через двадцать минут уже вхожу в отель. Стеклянные двери бесшумно разъезжаются, впуская меня внутрь. Прохладный воздух холла приятно освежает кожу. Прохожу к лифтам, но, прежде чем зайти в кабину, машинально оглядываюсь.

Вслед за мной в холл входят пара рослых мужчин, но увидев, что я обернулась, разворачиваются и остаются снаружи.

Мне кажется, или это те же самые внимательные сотрудники безопасности ресторана?

Резко втягиваю воздух и поспешно нажимаю кнопку.

— Успокойся, Лиза, это просто совпадение, — бормочу себе под нос. Так и до паранойи недалеко.

Мой номер небольшой, но уютный. Снимаю пальто, сбрасываю туфли и иду в ванную. Умываюсь, долго смотрю в зеркало. Голова гудит, тело налито тяжестью.

Я бы приняла ванну, но не рискну. Срок уже приличный, а в номере я одна, подстраховать некому. Значит, только теплый душ.

Выхожу из душа, закутавшись в махровый халат, и некоторое время стою у окна, глядя как дождь моросит и растворяется в лужах.

В номере тихо, даже слишком.

Ложусь на кровать, уставившись в потолок. Перед глазами мелькают картины из последних пяти месяцев.

Мы прятались.

Сергей привез нас в глухую горную деревушку, где мобильная связь ловилась только на одном холме, самом высоком.

В доме было холодно по ночам, а вода нагревалась дольше, чем мы успевали помыться. Кристина нервно наматывала по дому круги, я же или спала, или лежала на кровати, смотрела в одну точку и слушала, как за окном шелестят деревья.

Мы чувствовали себя оторванными от мира.

Мы боялись звонков, боялись даже выходить в магазин.

Помню, как впервые вышла во двор. Вокруг простирались поля, дома стояли так далеко друг от друга, что местность казалась заброшенной. Это место должно было стать убежищем, но мне казалось, что я в ловушке.

Мы жили так пока, наконец, не пришло письмо о том, что я могу распоряжаться средствами, которые перечислил мне фонд от Золотарева. У Кристины остались деньги, довольно много, но Сергей сказал, что почему-то она не может ими пользоваться, только небольшими суммами.

— Это ненадолго, надо потерпеть, девочки. Если те, у кого были претензии к Марату, поймут, что у Крис ничего нет, они оставят ее в покое.

Когда у меня появился доступ к финансам, я предложила переехать.

— Какой смысл нам прятаться? — спросила я. — Если Марат якобы оставил дочь без денег, а у нее вдруг появилась богатая подруга, которая ее содержит, кто будет ее искать? Все подумают, что она просто живет за чужой счет. Без денег она никому не интересна.

Идея в конечном счете, сработала. Мы поселились в небольшом городке в Альпах, старались не привлекать к себе внимания. Выбрали его по карте, случайно. Красивый, тихий, дома как игрушечные. Здесь никто нас не знал, и это было главным.

Мы попытались восстановиться в университете и продолжить учебу дистанционно.

Но прошлое не отпускало.

Я не могла смириться со смертью Марата. Все в его деле выглядело неправильно. Следствие закрыли слишком быстро. Слишком много вопросов осталось без ответа, я должна была узнать правду.

Решение обратиться к Демиду пришло не сразу. Наше знакомство нельзя было назвать близким, но все-таки мы общались лично. Я долго добивалась встречи, ждала, пока он выкроит для меня время в своем плотном графике.

И вот, я здесь. В номере отеля, после встречи с Ольшанским, но облегчения нет.

Засыпаю медленно. Сон накатывает волнами, то погружая в темноту, то выталкивая обратно.

А потом мне снова снится он, Марат.

Сидит в кресле у окна, откинувшись на спинку, небрежно покачивая ногой. Свет ночника мягко освещает его силуэт, только лица я не вижу.

Я знаю, что он на меня смотрит. Молча, спокойно.

Не могу пошевелиться.

— Марат... — шепчу. Хоть и во сне, но все равно слышу свой голос.

Он поднимается, подходит к кровати, садится на корточки. Его пальцы скользят по моим волосам, осторожно, как будто он боится меня разбудить.

— Не плачь, — тихо говорит. Его голос немного другой. Чуть более низкий, более хриплый.

Я даже не замечаю, как по щекам текут слезы.

— Я люблю тебя, — его голос такой живой, такой теплый, что я всхлипываю.

Он проводит ладонью по моему животу, медленно, сдержанно. Потом склоняется ниже, губами касаясь тонкой ткани ночной рубашки. Целует выпуклость живота сквозь рубашечную ткань.

— Все хорошо, — шепчет он. — Все хорошо, малыш. Моя любимая, нежная девочка...

Хочу ответить, но не могу. Хочу дотянуться, но руки не слушаются.

Чувствую знакомое возбуждение от знакомых прикосновений. Хочу, чтобы он провел рукой ниже, там где раньше любил гладить. И ласкать...

Выгибаюсь навстречу, слегка развожу колени.

Марат... Марат... я тебя хочу...

Но он забирает руку, и я бессильно стону в подушку.

Лунный свет падает на его лицо, он поворачивается, и я замечаю, что у него другой профиль. Тоже знакомый, но не Марата.

«Марат, что с тобой случилось...» — хочу спросить, но не могу.

Когда просыпаюсь, в номере тихо. Только сердце колотится слишком быстро. Поднимаю ладонь к лицу и замираю. На пальцах слышен слабый запах табака.

Это еще со вчерашнего вечера остался, когда я отдирала от себя руки Алекса.

Сажусь в постели, глядя на подушку. От нее пахнет чем-то знакомым. Это мужской парфюм. И табак.

— Черт… — выдыхаю, зарываясь пальцами в волосы.

Сон. Это просто сон. Но тогда почему от моих волос тоже пахнет этим ароматом? И табаком?

Медленно встаю с кровати, перевожу взгляд на кресло у окна. Покрывало на сиденье чуть смято, словно там и правда кто-то сидел. Моргаю, пытаясь найти разумное объяснение. Я точно помню — перед сном кресло было пустым, идеально ровным. Или нет?

Иду в ванную, смотрю на себя в зеркало.

Я схожу с ума.

Я сама туда садилась вчера, когда снимала туфли.

Я пропахла запахом чужого мужчины, когда он схватил меня вместо того, чтобы просто поддержать. Наверное испугался, что у него на глазах упадет беременная девушка. Может, у него есть какой-то личный триггер.

Этой ночью мне снова приснился Марат. Он гладил и целовал мои волосы, вытирал мои слезы, целовал живот. Только у него было другое лицо.

Со страхом плещу в лицо холодной водой.

У меня в двенадцать самолет. Мне надо съехать с отеля, забрать у Демида папку и улететь.

И не думать, что сегодня вместо Марата мне почему-то приснился незнакомый мне Алекс.  

Лиза

Стоит перешагнуть порог дома, как на меня налетает Кристина.

— Лиза! Наконец-то! — бросается в объятия, чуть не сбивая меня с ног. Крис как Крис, она не меняется. — Ну что так долго? Я тут с ума сходила без тебя!

Смеюсь, крепко обнимая ее в ответ. За эти месяцы мы слишком многое пережили вместе, она мне теперь точно как сестра. Крис отстраняется, сразу прислоняет ладонь к моему животу.

— Привет, братишка! — говорит так нежно, что у меня внутри растекается теплое и нежное. — Ты там маму слушался? Не сильно баловался?

— Все в порядке, — усмехаюсь, поглаживая живот. — А ты как тут? Без происшествий?

Крис закатывает глаза.

— Если не считать того, что я чуть не скончалась от скуки, то да, все отлично Ну, рассказывай! Зачем ты летала? Ты обещала, что расскажешь, как вернешься, — она замечает папку у меня в руках и становится серьезнее. — Это что за документы, Лиза? Что-то случилось? Говори!

Глубоко вздыхаю, присаживаясь на диван, и Крис устраивается рядом, заглядывая мне в лицо.

— Я встречалась с Демидом Ольшанским, — признаюсь ей. — Хотела нанять его, чтобы он помог разобраться со смертью Марата.

Глаза Крис расширяются и становятся похожи на две монетки.

— Ты что, серьезно? — она пораженно качает головой. — Лиз, ты… ты вообще понимаешь, что это опасно? Почему ты мне ничего не сказала? Почему не посоветовалась хотя бы с Сергеем? Ты беременная и полетела встречаться с Ольшанским по такому серьезному делу, еще и одна?

— Ты знаешь, что расследование быстро прикрыли. Я не стала с этим мириться. Как только у меня появился доступ к деньгам, я наняла частного детектива. Здесь результаты расследования.

Я протягиваю папку. Крис ошеломленно разглядывает один документ за другим.

— И ты мне ничего не сказала?

— Ни тебе, ни Сергею, — киваю.

— Но почему? — она поднимает на меня глаза, полные слез.

— Вы бы начали меня отговаривать. Оба. А я не могла просто оставить все так. Ты же видишь, в деле куча нестыковок. Дело прикрыли не просто так. И детектив уперся в глухую стену. Он так и сказал, что дальше работу продолжать не сможет, порекомендовал обратиться к кому-то более влиятельному. Вот я и вспомнила про Ольшанского.

— Ты с ума сошла! Ты должна о ребенке думать, а не о расследовании! — Кристина нервно ломает пальцы.

— Здесь что-то не так, Крис, — ловлю ее а руки, — что-то не сходится. Я чувствую!

Она обхватывает руки в ответ.

— И что Ольшанский? Как он отреагировал? Что тебе ответил?

Опускаю голову, Крис понятливо хмыкает.

— Он отказался, — отвечаю. — Сказал, что у него семья, бизнес и что он не хочет лезть в эту историю. Мне тоже посоветовал не лезть.

Кристина разводит руками.

— И что он не так сказал? От отца я о нем слышала только, что он не меньше безбашенный чем папа. И если он дает тебе такой совет, думаю, к нему стоит прислушаться.

Я пожимаю плечами. На самом деле Демид сказал больше, но я не уверена, что стоит говорить об этом прямо сейчас.

Кристина нерешительно мнется, снова ловит мою руку.

— Лиз, мне мама звонила.

Замираю.

— Когда?

— Сегодня. С утра. Честно говоря, не знала, говорить тебе или нет.

— Что она хотела? — в груди неприятно сжимается. Я прекрасно помню, как Лора отвернулась от Крис, когда та нуждалась в помощи.

— Говорит, заболела. Ей нужны деньги на лечение, а денег, естественно, нет. — Кристина кривит губы. — Сказала, что вспомнила про меня. Представляешь, как мне повезло.

После того, как Сергей нас увез, он попросил Кристину набрать мать. Они виделись на похоронах, но Лора почти сразу улетела.

— Будет логично, если Кристина, оставшись без средств к существованию, обратиться к единственному близкому человеку, — сказал он.

Зная Лору, нам бы и в голову это не пришло, но Кристина ей позвонила. Она все равно была напуганная и потерянная, ей совсем не нужно было играть.

Как только Лора узнала, что деньги Марата куда-то испарились, она ответила спокойно и холодно.

«Ты совершеннолетняя, дорогая. Крутись теперь сама. Я же как-то кручусь».

И отключилась.

А теперь, когда у Крис все наладилось, когда у нее есть богатая подруга, есть где жить и есть деньги, вдруг объявляется мать.

Внимательно смотрю на подругу. Кристина нервничает, сжимает пальцы, явно разрываясь между злостью и жалостью.

— Крис, а ты сама что думаешь? — спрашиваю осторожно.

Она отворачивается, смотрит в окно.

— Не знаю. Она все-таки моя мать. Но когда мне было хуже всего, она просто отмахнулась.

— Думаешь, если ей помочь сейчас, она потом исчезнет?

— Не знаю, — Крис дергано пожимает плечами. — Если бы я могла верить ей… Но я помню, как она предала меня... с тем парнем. А что она говорила на похоронах... про папу... Когда мне было больнее всего... Не хочу снова в это ввязываться.

Да, на похоронах Лора тоже отличилась. Вместо того, чтобы поддержать дочь, она заявила, что это для Марата лучший исход.

«Если не мне, так пускай никому...».

Мне об этом рассказала сама Кристина, шокированная ее цинизмом.

Я долго молчу. Мы обе знаем, что Лора не просто так вспомнила о дочери. Она просто почувствовала запах денег, вот и все.

— Может, просто выслать ей немного денег? — предлагаю. — Чтобы она от нас отвязалась.

— Возможно… — Кристина колеблется.

— Но Лора не должна сюда приезжать, Крис, — говорю серьезно. — Ты сама понимаешь.

— Да, конечно. Она не должна видеть тебя… беременной.

Я вздрагиваю, а Крис с жаром продолжает:

— Лиз, я знаю, что у тебя будет мальчик. Можешь отрицать, но я уверена. И если передо мной стоит выбор — мать или брат, то я выбираю брата.

Не знаю, что сказать. Только смотрю на нее. А она — на меня.

— Тогда решено, — Кристина отворачивается, берет телефон. — Я предложу ей деньги. Только чтобы она оставалась как можно дальше от нас.

Я обнимаю подругу, и она отвечает мне такими же крепкими объятиями.

Если до этого момента я колебалась, рассказать ли Кристине про Алекса, то сейчас точно решаю, что не стоит.

Нам хватает проблем с Лорой, к чему еще пугать подругу моей паранойей, когда в каждом мало-мальски подходящем мужчине я вижу ее отца? Которого больше нет...

***

Утром в маленьком городке царит спокойствие и умиротворенность.

Кто-то скажет, как в тихом болотце, но нам с Крис больше подходит сравнение, как в сказке.

Наш городок похож на сказочный. Пряничные домики с деревянными ставнями, разрисованными вручную. Их крыши покрыты темной черепицей, а стены выкрашены в теплые пастельные оттенки — кремовый, нежно-голубой, светло-розовый.

Узкие улочки, вымощенные камнем, еще хранят ночную прохладу. Но солнце уже пробивается сквозь крыши домов, золотя пряничные стены.

Маленькие балкончики утопают в цветах. Перед домами такие же ухоженные цветочные клумбы, а за изгородями видны аккуратные садики с небольшими деревцами.

На улицах всегда чисто, и даже воздух кажется особенным — свежим, смешанным с запахом альпийских лугов и выпечки из местной пекарни.

Жизнь здесь течет размеренно и неторопливо. Как раз то, что нужно для тех, кто хочет забраться подальше и не привлекать лишнего внимания.

— Как же я люблю здесь завтракать, — мечтательно потягивается Крис, кутаясь в легкий шарф. — Такое ощущение, что мы с тобой не в другую страну перебрались, а в другой мир.

— Точно, — киваю и улыбаюсь, вдыхая запах корицы и свежеиспеченного хлеба, доносящегося из булочной за углом.

— Пойдем к господину Роберу? — предлагает Крис. — Я готова съесть что-нибудь сладкое, причем немедленно.

Господин Робер держит небольшую кондитерскую с уютными деревянными столиками и так радуется каждому посетителю, словно встречает родственника.

— Пойдем, — соглашаюсь, заражаясь энергетикой подруги, — я с удовольствием съем круассан.

Мы проходим мимо маленькой цветочной лавки, где хозяйка аккуратно расправляет лепестки роз и пионов, поправляет свежие букеты на витрине.

— Смотри, Лиз, миссис Уэлш, — зовет Крис, ткнув меня локтем в бок. — Доброе утро, миссис Уэлш!

Старушка, закутанная в клетчатый плащ, стоит на тротуаре, держа на поводке свою неизменную спутницу — белоснежную болонку по имени Лили.

— Доброе утро, девочки, — тепло приветствует она нас. — Опять сбежали на прогулку без завтрака?

— Да, миссис Уэлш, мы идем в кондитерскую за круассанами, — приветливо отвечаю старушке. Кристина, присаживаясь и протягивая руку к Лили. — А у вас что новенького?

— Ах, да все по-старому, — бабушка улыбается. — Разве что Лили вчера пыталась устроить драку с соседским котом. Представляете? Сама вдвое меньше его, но такой бойцовский дух!

Мы смеемся, желаем ей хорошего дня и двигаемся дальше.

На главной площади уже кипит жизнь. Работники уличных кафе неспешно расставляют столики, которые уже готовы занять первые посетители. Пекарни распахивают двери, наполняя утренний воздух запахом корицы и ванили.

— А вот и мои любимые клиентки! — радостно восклицает господин Робер, когда мы входим в кондитерскую. — Как всегда, шоколадные эклеры для мисс, круассан для малыша и ванильный латте?

— Вы знаете наши вкусы, господин Робер, — смеется Крис, устраиваясь за столиком у окна.

Я подхватываю чашку с кофе, наслаждаясь ароматом.

За окном неспешно течет жизнь. Прохожие здороваются, кивают друг другу, кто-то останавливается поболтать.

Спокойствие, уют, уверенность, что здесь тебе всегда рады.

— Помнишь, как нас кормили в пансионе? — спрашиваю у Крис, рисуя трубочкой на поверхности молочной пенки узоры. — Вроде и с голоду никто не умирал, но эти каши…

— Ага, и тушеные овощи, от которых всех тошнило, — подхватывает она, морщась. — Миссис Флоренс, всегда повторяла, что хорошее питание для девочек самое главное.

— Ну в целом, она не так уж и была не права.

— Расскажи это Арине Покровской, которая прятала тушеную спаржу в горшках с цветами! Она вполне счастлива со своим Ольшанским.

Смеемся, вспоминая физиономию миссис Флоренс, когда она увидела, во что превратились в итоге цветочные горшки.

— Хотя, если честно, для меня это загадка, — продолжает Крис. — Как вообще можно выйти замуж за такого человека? Да мне с ним в одной комнате находиться не по себе было. А она с ним спит! Еще и ребенка ему родила.

— Двух детей, — хмыкаю в чашку.

— Тем более! Он же холодный, как... как пингвин! — находится она. Я задумываюсь.

Холодный? Да, наверное. Но кроме того умный и проницательный. А еще этот человек излучает власть. Наверное поэтому рядом с ним не особо уютно. И кого-то он мне этом очень напоминает...

— Знаешь, Крис, я ведь Марата тоже таким считала, — признаюсь ей, — и... И тоже боялась.

Крис ошарашенно молчит, а я добавляю, снимая ложечкой пенку с кофе:

— Просто он был твоим отцом, поэтому ты не замечала.

— Наверное, ты права. Мой папа для меня казался обычным, — соглашается Кристина, — хотя я согласна, что со стороны он вовсе не выглядел няшно.

Мы понимающе переглядываемся. Даже у самых суровых и сдержанных мужчин есть свои тайные, уязвимые стороны, которые они показывают только близким людям. А некоторые и вовсе не показывают.

Позавтракав, выходим из кондитерской. Но выйдя на улицу, кожей чувствую чей-то взгляд. Тяжелый, изучающий.

Поднимаю голову и сразу же натыкаюсь на его источник.

Через дорогу стоит женщина. Высокая, с безупречно уложенными волосами и в больших солнцезащитных очках. Она смотрит не на меня. Она смотрит на мой живот.

Крис тоже останавливается, обеспокоенно прослеживает за моим взглядом.

— Мама? — восклицает одновременно и удивленно, и возмущенно. — Что ты здесь делаешь?

Лиза

Лора моргает, оглядывая дочь, ее взгляд вновь скользит к моему животу.

Она не сразу берет себя в руки, и я успеваю уловить, как на ее лице отражается вся гамма чувств — от недоумения до полного шока.

Хотя какое ей должно быть до меня дело? Я не ее дочь.

В конце концов до нее это доходит, и на чуть поплывшем лице появляется натянутая улыбка.

— Что, даже не обнимешь свою мать? — с напускным радушием говорит она, разводя руки в стороны.

Кристина медлит, инстинктивно прячет руки в карманы толстовки. Мне передается ее напряжение, я чувствую, как в ней борются эмоции.

— Почему ты здесь? — переспрашивает она, не двигаясь с места.

Лора вздыхает, закатывает глаза, словно это она ждет ответ, а не наоборот.

— А как ты думаешь? Я болею, Кристина, мне нужно лечение! — отвечает с нажимом. — А ты прислала мне какие-то копейки. Я еле на отель наскребла в вашем занюханном городишке. Вот такое твое представление о помощи матери?

Кристина резко выдыхает, опуская глаза. Лора делает шаг ближе, двигается почти интимно, мягко, как охотник, подбирающийся к добыче.

— Ты же моя дочь, — добавляет она, понижая голос. — Разве ты не хочешь, чтобы я выздоровела?

Внимательно слежу за Крис, вижу ее колебания. Да, Лора знает, куда надавить. Всегда знала.

Но я не вмешиваюсь.

Крис не может пользоваться своими счетами. Она даже сказать о них не может, а без денег она не нужна Лоре.

А я этой стерве не дам больше ни цента.

— Мама, — поднимает голову Крис, скрещивая руки на груди, словно отгораживаясь, — ты так и не сказала, как нас нашла.

Лора медленно переводит на меня взгляд. Успеваю заметить, как ее губы едва заметно поджимаются, но всего на миг. Затем она снова надевает маску легкого недоумения.

— Какая разница? — вскидывает брови. — Разве это не замечательно, что мы встретились?

Я хмурюсь, смотрю на Кристину.

— Крис, ты писала ей, где мы остановились?

— Я? — Кристина резко мотает головой. — Что ты! Нет! Я не…

Она запинается. Ее глаза вспыхивают.

— Банк, — шепчет потерянно. — Когда мы переводили деньги, там был указан филиал…

Точно. Хочется хлопнуть себя по лбу.

— Надо было Сергея попросить...

Лора невинно улыбается.

— Ну вот, ты все поняла сама. Я же всего лишь хотела поблагодарить тебя лично, доченька.

Голос ее мягкий, но я вижу, как пальцы нервно сжимают ремешок сумки. Она не ожидала увидеть меня здесь. И уж точно не ожидала увидеть мой живот.

Кристина рядом напряжена до предела, я чувствую как в ней растет раздражение. Лора тоже это замечает и сразу же меняет тактику.

— Кристиночка, ну что ты стоишь, как неродная? — она протягивает руку, пытаясь коснуться ее плеча. — Ты совсем не рада видеть меня?

Кристина дергается, но не уходит. В ее глазах смесь жалости и гнева.

— Мама… ты правда заболела? — ее голос звучит глухо. — Или это просто повод вытянуть из меня больше денег?

— Конечно, правда! — Лора округляет глаза, будто ее обвиняют в ужасной несправедливости. — Да разве я стала так унижаться перед тобой, если бы у меня был другой выход? Мне пришлось занять денег у знакомых. Да, меня бросили, но… но я же не виновата, что жизнь так сложилась! Разве ты можешь оставить меня в таком состоянии?

Кристина кусает губу, я вижу, как в ней борются одновременно и стыд, и жалость, и гнев. Она не может просто развернуться и уйти. Ей стыдно за мать, но Лора все еще остается ее матерью.

Крис поднимает голову.

— У меня нет своих денег, мама, — говорит ровно, — и ты это прекрасно знаешь. Это Лиза помогла мне. Она дала мне деньги, чтобы я перевела тебе. И здесь я живу полностью за ее счет.

Лора чуть приподнимает брови, бросает на меня быстрый взгляд.

— Ну, раз так, Лиза могла бы помочь тебе чуть больше, — произносит с едва уловимой насмешкой. — Неужели она допустит, чтобы родная мать ее подруги сдохла под забором? Когда она была нищей, кто как не твоя семья отнеслась к ней, как к родной?

Крис смотрит на Лору со смесью жалости и отвращения, а мне надоедает, что обо мне говорят в третьем лице.

— Она права, Крис, — говорю, обращаясь к подруге. — Конечно, я не допущу, чтобы твоя мать умерла на улице. Пусть предоставит подтверждающие документы, мой юрист подберет соответствующие фонды. Проконсультирует, наверняка что-то может покрыть страховка. Не все так плохо. У твоей матери есть недвижимость, она может часть лечения оплатить под залог имущества. Я доплачу недостающую сумму.

Мы с Крис переглядываемся.

Я на девяносто девять процентов уверена, что никакой болезни там нет, разве что алкоголизм. Поэтому Лора и смотрит на меня с плохо скрываемой злостью.

— Да, мама, Лиза права, — кивает Крис. — Если тебе правда нужны деньги на лечение, ты...

— Ой, ну конечно, — Лора скрещивает руки. — Я каждый раз буду приходить с протянутой рукой, а в ответ слышать «Где подтверждающие документы»? Вот так ты представляешь наши отношения?

— А какие у нас отношения, мама? — неожиданно резко отвечает Кристина. — Ты исчезла, когда мне нужна была помощь. Ты даже на похоронах вела себя как… — она запинается. — Теперь ты появилась, когда решила, что у меня есть деньги. Совпадение?

Лора сжимает губы, ее взгляд становится жестче. Она чувствует, что разговор выходит из-под ее контроля.

— Лиза, ты же понимаешь, что это неправильно? — вдруг обращается она ко мне, явно пытаясь сыграть на моих эмоциях. — Ты же не поддержишь это? Как можно так обращаться с матерью?

— Лора, — отвечаю спокойно, — мне кажется, ты давно потеряла право говорить о том, что правильно, а что нет.

Лора смотрит на меня долго, оценивающе. Затем резко вскидывает голову и хмыкает.

— Ты беременна, — не спрашивает, утверждает. — С кем успела нагулять? Где счастливый папаша?

Мне не нравится этот тон. Он уже не притворно-нежный, не укоризненный. Он оценивающий.

— А тебе какое дело? — холодно спрашиваю я.

Лора чуть приподнимает брови, ее губы кривятся в легкой усмешке.

— Да так, — говорит она, опуская взгляд на мой живот. — Просто стало интересно. Ребенок это такая ответственность. Так его отец знает о ребенке?

Молчу, не поддаваясь на провокацию. Лора пристально меня разглядывает, ее взгляд еще раз задерживается на животе.

Я не двигаюсь, просто смотрю на нее. Она больше не играет в заботливую мать, не делает вид, что ей важно, как мы живем. Сейчас в прищуренных глазах читается лишь один вопрос — как это можно использовать с выгодой.

— Ну что ж, Кристина, ты сама выбрала, — бросает Лора, отступая назад. — Я дам тебе время подумать. Может, ты вспомнишь, что у тебя все-таки есть настоящая семья. Твоя родная мать, а не это...

Она указывает на меня подбородком — даже не на меня, а на мой живот. Разворачивается на каблуках и уходит, оставляя нас стоять посреди улицы.

***

Мы с Крис медленно идем по улице. Даже не идем, плетемся как две старушки.

Молчание, висящее между нами в воздухе, звенит как натянутая струна.

Кристина нервно передергивает плечами. Несколько раз то засовывает руки в карманы, то вынимает, то снова засовывает. Сцепляет их перед собой, будто старается себя от чего-то удержать.

— Зачем я вообще предложила ей деньги? — в конце концов взрывается, резко поворачиваясь ко мне. — Мы ведь обе знали, что так будет. Что ей этого будет недостаточно. Что она захочет большего. Она всегда была такой... Ненасытной. Папа тоже всегда так говорил.

Я качаю головой.

— Ты не одна это предложила, — напоминаю подруге. — Мы обе решили, что так будет лучше.

Кристина горько усмехается. Хочет ответить, но передумывает.

Это правда. Я ее не выгораживаю и не оправдываю, она в этом не нуждается. Как и я не нуждаюсь в оправданиях.

Мы обе выросли за эти несколько месяцев. По крайней мере хочется в это верить.

Доходим до маленького кафе на углу, напротив входа Крис резко притормаживает.

— Давай зайдем? Мне нужно хоть на минуту перевести дух, — просит она.

Молча киваю, и мы заходим внутрь.

Здесь тихо и уютно, как и во всех кафе нашего городка. Из колонок играет приглушенная музыка, пахнет кофе и чем-то сладким.

Занимаем столик у окна, Кристина откидывается на спинку стула, прикрывая глаза.

— Думаешь, она правда больна? — спрашивает после короткой паузы, после того как официант приносит меню.

— Думаю, если бы это было так, она сразу бы привезла кучу справок, чтобы тебя разжалобить, — отвечаю осторожно. — А так… Ты же сама видела, как она выкручивалась.

Кристина вздыхает и прячет лицо в ладонях.

— Все равно внутри есть осадок, — признается мне. — Это все так отвратительно. Как будто… как будто она за мной ходит. Как тень. Мне очень противно. И в то же время стыдно.

— За что? — удивляюсь я.

— За то, что я ее дочь, — встряхивает головой Крис, и в ее голосе звучит настоящая боль. — За то, что я о ней думаю. И что не могу не думать. Потому что если я ее отвергну, буду чувствовать себя чудовищем. А если пущу в свою жизнь, то сделаю только хуже.

Я молчу. Она права, но Крис должна сама прийти к тому, что ничем не обязана Лоре. И тем более не должна чувствовать перед ней вину.

Кристина прокручивает пальцами ложечку, обводя края чашки кофе.

— А если бы мы просто ее проигнорировали? — спрашивает она. — Если бы не отправляли деньги?

Поджимаю губы и качаю головой.

— Думаю, она все равно нашла бы способ выйти на тебя. Не один, так другой. Когда-то же ты сможешь пользоваться деньгами Марата. Конечно, мы протупили. Но согласись, если мы не прячемся и не скрываемся, найти нас в принципе было реально. Единственное, что она пришла бы прямо к нашему дому, без предупреждения. Зато ты не чувствовала бы себя виноватой. Так что правильно мы поступили или нет, но теперь она точно от нас не отстанет.

Кристина молчит, разглядывая руки. Поднимает голову.

— Плохо, что она видела твой живот.

— Хорошего мало, — соглашаюсь, — но когда-то бы она увидела меня с ребенком. Так что...

— Лиз, а она могла знать?

Я моргаю.

— О чем именно?

— О тебе и… — Крис запинается, но затем быстро договаривает. — О тебе и моем отце.

Откидываюсь на спинку кресла, комкая салфетку. Мы с Кристиной давно не обсуждали наши отношения с Маратом. Только в самом начале поговорили и все. Ни мне, ни ей не хотелось бередить то, что до сих пор не затянулось.

— Не думаю, — осторожно отвечаю. — Никто не знал. Даже ты случайно догадалась, а ты была рядом. Откуда бы Лоре о них узнать?

Крис медленно кивает, но видно, что сомнения ее не отпускают.

— Она очень проницательная, — говорит тихо, — и если что-то заподозрит, то будет копать, пока не докопается. Она тогда на вилле сразу вычислила, что папа на тебя запал, и не ошиблась. И что ты на него тоже. Даже я вам поверила, повелась, что вы расстались.

Сглатываю.

— Мы расстались. Тебя никто не обманывал. Я тебе рассказывала, как было.

— Дело не в том. Она все равно может заподозрить.

Я провожу пальцем по краю чашки.

— Может, — киваю. — Но даже если так, ей никто ничего не скажет. Ты же не скажешь?

Кристина хмурится.

— Конечно, нет! — восклицает она, потом, смягчившись, добавляет: — Я понимаю, что если она узнает, она постарается нагадить. Вопрос в том, как далеко она готова зайти?

— Не просто нагадить, Крис, — говорю я, медленно подбирая слова. — Она попытается использовать это для своей выгоды.

Кристина закусывает губу, обдумывая мои слова. Смотрит исподлобья.

— Думаешь, стоит рассказать Сергею?

Я наклоняюсь вперед, упираясь руками в стол.

— Да, думаю, стоит. Он должен знать, что твоя мать нас нашла. И поможет разобраться, что делать дальше. Если скажет, что лучше уехать, придется уехать.

Мы обе с сожалением оглядываемся. Мне не хочется уезжать, но чем дольше я думаю, тем больше утверждаюсь в правильности собственных догадок.

Кристина долго молчит, потом кивает.

— Ты права. Давай ему позвоним. Только лучше не отсюда, пойдем домой.

Мы поднимаемся, я подзываю официанта. И когда выходим из кафе, у меня снова появляется то необъяснимое чувство, что за нами наблюдают.

Между лопаток вспыхивает невидимая точка — ощущение, словно кто-то держит меня в фокусе, следит через оптический прибор, отслеживая каждое мое движение.

Лиза

Возвращаемся домой, настроение на нуле.

Я все не могу отделаться от неприятного ощущения чужого взгляда, но стараюсь на этом не зацикливаться. И не накручивать Крис. Главное сейчас — поговорить с Сергеем.

Кристина первым делом берет телефон, но номер набирает не сразу. Смотрит на меня с явным сомнением.

— Как думаешь, просто позвонить или по видео? — спрашивает она.

— Давай по видео, — не задумываясь отвечаю. — Пусть он нас увидит и поймет, что мы говорим правду. Что мы случайно спалились. И мне самой хочется увидеть его реакцию.

Крис закрепляет телефон на подставке.

— А если он скажет, что мы зря паникуем? — спрашивает, усаживаясь поудобнее.

Пожимаю плечами и сажусь рядом.

— Хорошо, если так. Но пусть тогда объяснит, что нам делать. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока Лора снова объявится.

Кристина кивает, набирает номер и включает камеру. Она нервно постукивает пальцем по столу, пока идет соединения. Наконец экран мигает, и появляется лицо Сергея Баутина.

— Девочки, у вас что-то срочное? — спрашивает он сразу, без лишних приветствий. — А то я занят.

— Мама нас нашла, — говорит Кристина, тоже не тратя времени на расшаркивания.

Сергей беззвучно матерится, его взгляд становится тяжелым.

— Как?

— По банковскому переводу, — вмешиваюсь я. — Филиал банка на квитанции, видимо, выдал местоположение. Мы не подумали, что она догадается.

Сергей больше не сдерживается и матерится теперь уже вслух.

— А какого, блядь, вы ей деньги переводили?

— Лора написала Крис, что она больна, попросила денег. Я предложила немного отправить. Мы отослали банковский перевод.

Сергей растирает руками лицо проглатывает очередное ругательство.

— Ладно. Зачем она приходила? Чего хотела?

— Добавки, — буркает Кристина, шмыгая носом. — Но это еще не все. Она же увидела Лизу. Увидела ее живот. Спрашивала, кто отец.

— Сказали? — окидывает буравящим взглядом. Честно мотаем головами.

На этот раз Сергей молчит дольше. Двигает челюстью, хрустит пальцами, потирает подбородок. Мы терпеливо ждем и помалкиваем.

— Значит, теперь Лора знает, что Лиза беременна, — подытоживает Баутин. — Она это просто так не оставит.

— Конечно, не оставит, — соглашаюсь. — Кто-кто, а уж Лора точно постарается это с выгодой использовать.

— Вопрос только, как, — ворчливо говорит Сергей и кладет ладони на стол перед экраном: — Значит так, девчонки. Вам лучше уехать.

Кристина вскидывает голову, я тоже напрягаюсь.

— Как уехать? Куда? — спрашивает она растерянно.

— Мы тут уже привыкли, — поддерживаю я.

— Неважно, — отвечает Сергей, — место я подберу. Вопрос в том, как быстро вы сможете собраться.

Мы переглядываемся.

— Это обязательно? — осторожно переспрашиваю я.

— Да, — кивает он, — и лучше не затягивать. Лора не самая большая проблема в этом раскладе, но и не самая мелкая.

Я молчу. Это логично, даже слишком логично. Но почему-то кажется, что дело не только в Лоре.

— Я займусь вашим переездом, — говорит Баутин, — а вы...

Внезапно в динамике раздается резкий звук. Словно кто-то уронил что-то металлическое. Судя по обстановке, Сергей в офисе, а не дома.

И что? У него ничего не может упасть?

Глупо. Может, это секретарша поднос уронила. Но почему она тогда так бесшумно ходит?

И почему Сергей так странно реагирует?

Бросает тревожный взгляд куда-то рядом на стол, вне зоны видимости камеры.

— Сергей Алексеевич, так что вы хотели сказать? — зовет его Крис.

Он молчит на долю секунды дольше, чем следовало бы.

— Это неважно, — отвечает, и его голос звучит чуть резче. — Значит, договорились. Вопрос с Лорой я решу. Вам нужно быть готовыми к переезду. Буквально в ближайшие дни. Все понятно?

Мы с Кристиной синхронно киваем.

— Хорошо. Мы соберемся. Нам звонить или вы сам позвоните?

— Я сам вас наберу. Мне надо все подготовить. Пока сидите там.

Он делает паузу, смотрит на нас с экрана. А я ловлю себя на ощущении, что в разговоре принимал участие кто-то еще.

— Все будет хорошо, — говорит Сергей.

Мне хочется рассказать ему об Алексе. Я даже открываю рот, но меня опережает Крис. Они с Сергеем начинают обсуждать какие-то свои вопросы, касающиеся документов, и я замолкаю.

Правильно. Это лишнее.

Я говорила, что мне везде чудится Марат, с самого начала. После этого со мной долго работал психолог.

Психолог — это хорошо, я не против. Но если я скажу сейчас, что видела человека, который даже на ощупь как Марат, только лицо другое, куда меня отправят? К психиатру?

Лучше буду молчать. И про примятые подушки, и про запахи, которые до сих пор меня преследуют.

Я даже Крис об этом не хочу рассказывать, зачем это мужчине, которого я видела несколько раз в жизни?

— До свидания, — прощается Кристина. Успеваю слабо кивнуть вдогонку, пока она выключает телефон и разворачивается ко мне.

— Ну что, пойдем собираться?

***

Входим с Крис в холл отеля.

Первая мысль — мы ошиблись адресом. Это не холл, это площадь. Небольшая площадь маленького городка. Только стеклянный купол над головой напоминает, что мы все-таки в помещении.

Вверх уходят открытые галереи, очерчивая внутреннее пространство балконами. От них внутрь расходятся коридоры, ведя к номерам. Настенные светильники отражают мягкий рассеянный свет в отполированных до блеска поверхностях.

В центре просторного зала — зона отдыха. Мягкие диваны и кресла расставлены островками, где несколько гостей расслабляются с чашкой кофе за разговором.

Воздух наполнен легким ароматом дорогого дерева, полированных поверхностей и запахом свежих цветов, расставленных по залу в массивных вазах.

Гул голосов заглушается мягкими звуками живой фортепианной музыки. В целом здесь атмосфера как в старинном дворике, который со всех сторон защищен от уличного шума домами.

Незаметно толкаю Крис в бок.

— Ты уверена, что нам сюда? Может, мы ошиблись и это какая-то галерея? Или музей? — шепчу я.

Она усмехается.

— Не преувеличивай, Лиз. Это просто хороший отель.

— Слишком хороший. Для меня так точно. Я бы предпочла что-то более демократичное.

— Пойдем, не рефлексируй, — тянет она меня к стойке ресепшена, — я устала и хочу есть.

Стойка ресепшена здесь тоже роскошная — массивная, элегантная. Рядом лобби-бар, оттуда тянется тонкий аромат свежесваренного кофе, и у меня тоже появляется чувство голода.

Администратор в идеально выглаженной форме оформляет нас за несколько минут и выдает ключ-карту. Посыльный забирает наши чемоданы.

Я оглядываюсь по сторонам словно попала в сказку. В каком-то смысле так и есть. Кристина чувствует себя уверенно, она привыкла к подобной роскоши с детства.

Звонит ее телефон. Она смотрит на экран и отвечает.

— Да, Сергей Алексеевич! Да, мы уже на месте.

Я прислушиваюсь. Если он звонит, значит, есть новости.

— Да, уже поселились, — продолжает Кристина, прокручивая в руке ключ-карту. — Что с домом?

Сергей ей что-то говорит, Кристина внимательно слушает, потом кивает.

— Хорошо. Поняла. Конечно, мы подождем, — переводит на меня взгляд. — Он говорит, что дом еще приводят в порядок.

Сергей нашел нам дом в пригороде. Это дом его знакомого, хозяин там не живет. Готов нам его сдать без арендной платы, только за коммуналку.

Поскольку в доме давно никто не жил, нужно провести некоторые работы, проверить коммуникации, запустить клининг.

— Скорее бы… — шепчу, осматривая роскошный интерьер. — Я тут себя как Золушка чувствую.

Сергей, похоже, слышит мои слова, потому что Кристина ухмыляется.

— Лиза тут впечатлена, — сообщает она в трубку. Потом кивает. — Хорошо, спасибо вам. Конечно, Сергей Алексеевич, я обязательно позвоню.

Она убирает телефон в карман и, развернувшись ко мне, говорит:

— Ну что, пойдем переодеваться?

Я согласно киваю.

Номер поражает не меньше, чем холл. Просторные апартаменты с мягким ковролином, огромной кроватью, отдельной гостиной зоной и ванной, в которой легко поместятся два человека.

На столике в углу стоит корзина с фруктами. Тяжелые шторы раздвинуты, открывая вид на вечерний город. Наши чемоданы уже стоят в прихожей.

Кристина бросает сумку и падает на диван.

— Давай ты первая в душ. Только быстро, я голодная как волк.

Спустя полчаса мы спускаемся вниз. Поправляю платье, которое Крис заставила меня надеть. Оно не столько нарядное, просто облегающее, и в нем больше видно живот. Зато не могу не согласиться с подругой, так больше подходит к общему вайбу.

Направляемся в ресторан, и в какой-то момент я ощущаю, как по спине пробегает знакомая дрожь. Неосознанно замедляю шаг.

Он здесь.

Я вижу его не сразу, но сразу чувствую. И когда поворачиваю голову, взгляд сам его находит.

Алекс.

Он сидит за первым же столиком у окна, Одет безупречно, пиджак идеально облегает широкие плечи. В этот раз он без Клер. Напротив него сидит мужчина в светлой рубашке, о чем-то оживленно говорит, а Алекс спокойно слушает, облокотившись на спинку кресла.

В этот момент он замечает меня.

Я буквально кожей чувствую, как его дыхание сбивается, как напрягается тело, но внешне он остается абсолютно спокоен. Ничем себя не выдает.

Слушает собеседника, приподнимает бровь. Лицо расслаблено, ни один мускул не дрогнет. Он не реагирует, вообще никак!

Как будто все так и должно быть. Как будто наша встреча в этом отеле просто совпадение.

Может и правда совпадение?

Его взгляд цепляет мой, задерживается на секунду, губы едва заметно кривятся в легкой ухмылке. И следом чуть заметный кивок, словно полупоклон.

Он со мной поздоровался. А как иначе это можно трактовать?

Растерянно киваю в ответ.

Алекс что-то говорит своему собеседнику с тем же невозмутимым видом и отворачивается.

Кристина тянет меня за руку, увлекая к свободному столику.

— Лиз, ты чего застыла? — спрашивает нетерпеливо. — Пойдем уже.

Сажусь за стол, но ощущение его взгляда остается. Кристина замечает мое состояние, оглядывается

— Кто этот мужчина? — спрашивает она. — Ты так на него посмотрела, будто привидение увидела.

Я медленно моргаю, приходя в себя. Грудь все еще давит.

— Крис, тебе он никого не напоминает?

Она моргает.

— В смысле? Нет.

— Посмотри внимательнее! Только незаметно.

Крис открывает меню и поверх него разглядывает Алекса. Хмыкает, пожимает плечами.

— Ну… Может, немного телосложением на папу похож. Осанкой… Лиз, но ты же видишь, что это не он!

Я молчу. Кристина права, они все правы. А я просто сумасшедшая.

— Кстати, очень красивый мужик, — замечает она, делая глоток воды.

Я опускаю взгляд. Да, слишком красивый.

— Давай заказывать, — говорю, разворачивая меню. — Что ты будешь?

Лиза

Сегодняшний завтрак больше напоминает гастрономическую выставку. Или ярмарку посреди городской площади. В нашем городке такие проводились, только здесь все выглядит более изысканно. Утонченно.

В одном углу стоит большой стол с выпечкой. Круассаны с хрустящей корочкой, маленькие датские слойки, румяные багеты, свежая чиабата — у меня глаза разбегаются.

Дальше островок с нарезкой сыров и вяленого мяса, аккуратно разложенных на деревянных досках.

Джемы и йогурты на любой вкус, свежие овощи и фрукты — тоже целый стол.

Открытая кухня скрывается за стеклянной перегородкой, дальше за ней — стойка, за которой выпекают блинчики. Оттуда доносится сладкий запах теста и растопленного масла, от которого желудок сразу требовательно начинает урчать.

— Да это же настоящий пир, — восхищаюсь я, разглядывая ассортимент. — Крис, посмотри, здесь даже есть маленькие баночки с домашним вареньем!

— Давай уже выбирай, не стой столбом, ты как будто впервые в жизни еду видишь, — Кристина хмыкает, делая себе латте в кофемашине.

— Я просто впечатлена! — признаюсь честно. — Это не завтрак, а настоящее произведение искусства!

Крис ставит чашку на блюдце и посыпает корицей и тертым шоколадом.

— В дорогих отелях всегда так. Привыкай. Ты спрашивала, почему я не выбрала что-то более демократичное? Вот тебе ответы на все вопросы.

Молчу. Возможно, она права. Конечно, я против того, чтобы зря разбрасываться деньгами, но один раз такое попробовать точно стоит.

Направляемся к стойке с блинчиками. Там уже выстроилась целая очередь, наблюдая, как повар ловко переворачивает тонкое тесто на сковородке.

— Так блинчиков хочется, — шепчу Крис, — но похоже тут собрался весь отель.

— Это точно, — ворчит она, — знали бы, раньше бы пришли. Может, давай протолкнем тебя наперед? Пусть уступят беременной. Я скажу, что мой брат хочет блинов. Ну что они, не люди?

— Перестань, Крис, — хватаю подругу за руки, видя как та с готовностью делает шаг по направлению к очереди, — не вздумай. Я уже не хочу блинов. Пойдем лучше выберем себе чего-то другого.

Иду к столу с паштетами, нарезками и свежими булочками. Беру овощи, сыры, омлет, наливаю чашку чая, возвращаюсь к столику.

И застываю на месте.

Кристина сидит за столом, перед ней две тарелки с румяными блинчиками. А рядом…

Алекс.

Пьет кофе, спокойно беседует с Крис. Как будто они сто лет знакомы.

Не знаю, почему, но меня это неприятно царапает.

Я что, ревную? О, Боже, нет! Какой бред, я вижу этого мужчину второй раз в жизни! Мы даже не знакомились, я просто случайно услышала, как его назвал его спутник. И готова спорить, что он не знает моего имени.

Но почему тогда у меня от одного его вида внутри холодеет и сосет под ложечкой?

Кристина беззаботно смеется, оживленно ему отвечает, а когда замечает меня, призывно машет рукой.

— Лиз, иди сюда!

Алекс ловит мой взгляд и едва заметно улыбается.

Медленно приближаюсь.

— Вот, — Крис машет вилкой, — этот приятный и обаятельный мужчина услышал, что ты не хочешь ждать, и пропустил меня вперед. Так что нам повезло, я взяла блинчики без очереди!

Алекс спокойно поднимается, поправляя рукав пиджака. Останавливается на мгновение, глядя мне прямо в глаза.

— Я не мог не уступить беременной женщине, — произносит он ровно, без эмоций. — Просто услышал, как ваша подруга сказала, что ваш малыш захотел блинчиков. Не сочтите мой поступок за навязчивость.

Он говорит самые обычные слова самым обычным голосом, но по позвоночнику почему-то пробегает ледяная дрожь.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, Алекс поднимается из-за стола, бросает короткий взгляд, в котором невозможно ничего прочитать, и уходит.

Не сажусь за стол, падаю, опускаю взгляд в тарелку. Румяные блинчики, сложенные аккуратным веером, пахнут теплым сливочным маслом.

Сердце гулко ухает. Я вдыхаю этот запах, и воспоминания накрывают сплошной волной.

Вот он, Марат, на кухне лондонской квартиры. Сильный, уверенный. Стоит у плиты, ловко переворачивает блинчики на сковороде. На столе баночка джема и сгущенка.

Я подхожу сзади, обнимаю за талию, прижимаюсь грудью к мускулистой спине. И оказываюсь развернутой к нему лицом.

Теперь я чувствую тепло его дыхания, чувствую его руки на своих коленях.

«Я не верю, что ты здесь, со мной...»

«Я здесь, с тобой...»

Его руки скользят вверх, крепко сжимают бедра. Блинчики забыты. Я лежу на столешнице, сдавливая коленями мужскую талию.

Во мне твердый горячий член, он двигается как поршень. Я бессовестно теку, плавлюсь и извиваюсь. Пальцы царапают гладкую поверхность.

Возбуждение достигает предела, я вылетаю за грани реальности. Я вся сплошной оголенный рецептор. Чувствительная точка G.

В меня вколачивается пылающее жаром мужское тело, а я целую и кусаю его за плечо, сотрясаясь в оргазме...

Выдыхаю и резко открываю глаза.

— Лиза, ты меня слышишь?

Передо мной снова холл роскошного отеля, похожий на городскую площадь. Сейчас утро, свет льется сверху, отражаясь в полированных поверхностях. Завтрак в холле, изысканный и утонченный...

Крис напротив тревожно вглядывается в мое лицо.

— Лиз, ты чего? Тебе плохо? — Кристина тянется через стол, берет меня за руку. — Ешь блинчики, они такие вкусные!

— Нет, все хорошо, Крис, — улыбаюсь через силу и беру вилку, — не переживай. Со мной все хорошо...

***

Мы с Кристиной терпеливо ждем, пока господин Ренье неторопливо достает из папки бумаги. Управляющая компания, которую он представляет, занимается обслуживанием частных домов. Он привез нам ключи и договор аренды сроком на год, который мы должны подписать.

Я должна. У Крис официально нет ни цента.

Господин Ренье вежливый суховатый мужчина, которому на вид не больше сорока пяти-сорока восьми лет. Говорит размеренно, с четкими интонациями, будто читает по бумажке.

Дом, который возвышается перед нами, выглядит уютно и ухоженно. Так сразу и не скажешь, что здесь давно никто не жил.

Двухэтажный, светлый, с черепичной крышей и небольшой верандой, на которой стоит парочка плетеных кресел.

Под крышей второго этажа прячется небольшой балкон с коваными перилами. Представляю, какой оттуда открывается красивый вид на сад.

Окна во всем доме большие, с белыми рамами. Стекла чисто вымыты, в них отражается яркий дневной свет.

Сегодня солнце, для осени слишком тепло и ясно.

— Ну что, хозяйка, пойдем осматривать наши владения? — улыбается Кристина и первой толкает дверь.

Внутри пахнет свежестью — видно, что перед нашим приездом клининг хорошо постарался.

На первом этаже просторная гостиная с камином, мебелью, обитой мягкой тканью и уютными пледами на креслах. На полу ковер в пастельных тонах, на стенах несколько картин с пейзажами.

Дальше большая кухня с деревянными фасадами, вытяжкой, массивным столом и высоким окном, из которого видно сад.

— Как мне здесь нравится! — восторженно восклицает Крис, распахивая кухонные шкафчики. — Этот дом будто ждал нас!

Мне тоже нравится. Очень. Я даже боюсь выражать свою радость, чтобы не спугнуть удачу.

Поднимаемся на второй этаж. Там две спальни, в одной из которых балкон выходит в сад.

Внутри пахнет деревом, из шкафов доносится слабый аромат лаванды. Ванная комната одна, но тоже светлая, с большим зеркалом и практически новой сантехникой.

— Это просто идеальное место, — соглашаюсь я, выходя обратно в коридор. — Даже не скажешь, что тут давно никто не жил.

Возвращаемся вниз и выходим во двор.

Перед домом небольшая лужайка, дорожки выложены камнем. Видно, что летом здесь было много цветов, хотя сейчас клумбы убраны.

За домом совсем крошечный сад, буквально несколько деревьев. Зато все очень ухожено, даже есть две деревянные скамейки, выкрашенные в желтый цвет.

В углу сада — качели, которые покачиваются и слегка скрипят от легкого ветра.

— А кто ухаживает за садом и клумбами? — спрашиваю господина Ренье.

— Садовник, — отвечает он, — я оставлю вам телефон, если пожелаете.

Бросаю взгляд на соседний дом. Он стоит чуть в стороне, отделенный узкой полосой зелени. Ставни плотно закрыты, но сам дом выглядит вполне обжитым и ничуть не заброшенным.

— А кто наши соседи? — спрашиваю я у господина Ренье. — В доме кто-то живет?

Он переводит взгляд в ту сторону и отвечает:

— Дом только недавно сдали. Так что совсем скоро у вас появится сосед.

У меня внутри шевелится нехорошее предчувствие, но я быстро от него отмахиваюсь.

Нельзя думать только о плохом. Если думать о плохом, плохое и будет притягиваться. Сосед и сосед. Пускай это будет милый старичок, с которым мы будем здороваться по утрам и справляться о его здоровье.

Кристина удовлетворенно хмыкает и поворачивается обратно к нашему дому.

— Ну что, нам нравится? — спрашивает она.

— Думаю, да, — отвечаю, чувствуя, как потихоньку расслабляюсь.

Мы снова поднимаемся на веранду. Господин Ренье передает документы, мы с Крис быстро их просматриваем. Крис задает несколько вопросов, и, наконец, я ставлю подпись.

Мне вручают ключи.

— Если возникнут вопросы, управляющая компания всегда к вашим услугам, — говорит Ренье перед уходом.

Мы благодарим его, провожаем взглядом, пока он не садится в машину и не уезжает.

Я вдыхаю воздух полной грудью. Здесь спокойно. Тихо. Может, и правда получится устроить жизнь заново?

— Ну что, давай отпразднуем? — Крис радостно встряхивает ключи в руке. — Выпьем чаю. Где мы сложили чашки и чайник?

Морщу лоб, вспоминая, в какой именно коробке лежит кухонная утварь.

— А я говорила, давай подписывать! — ворчит Крис.

— Мы так спешили, — оправдываюсь, вскрываю одну коробку за другой, — и нам все равно надо будет все разбирать.

— Давай установим традицию завтракать на веранде и вечером здесь же пить чай, — заявляет Крис, когда мы усаживаемся в плетеных креслах, кутаясь в пледы.

— Зимой тут будет холодно, — возражаю я.

— Да сколько той зимы, — беззаботно машет подруга рукой, — а представь, какая тут весной красота. А летом! И бро мой будет целыми днями на свежем воздухе. Вот тут поставим коляску под деревьями. Классно же!

Она продолжает расписывать в красках, а я невольно перевожу взгляд на соседний дом.

Не знаю, почему вид плотно закрытых ставен вызывает в душе смутную тревогу.

Мне все-таки нужно посетить доктора и попить успокоительное. Крис права, зима пройдет быстро, а весной родится мой ребенок. И может тогда боль если не уйдет, то хоть немного уменьшится?

Лиза

Мы с Крис, как и собирались, завтракаем на веранде, кутаясь в теплые пледы. Воздух пока прохладный, щиплет за щеки, но солнце уже пробивается сквозь кроны деревьев.

Судя по прогнозу, сегодняшний день обещает быть еще теплее вчерашнего.

Украдкой бросаю взгляд на соседний дом. Ставни так и закрыты. На соседнем участке ни движений, ни звуков. Наш новый сосед еще не въехал, несмотря на заверения господина Ренье.

— Все еще пусто? — Крис перехватывает мой взгляд. — Может, они только мебель завозить собираются! Или вообще дом арендовали, а жить переедут только весной.

— Может быть, — соглашаюсь я, не понимая, почему это так меня беспокоит.

Меня ждут совсем другие заботы.

Мы с Крис допиваем кофе, собираемся и едем в клинику. Сегодня плановый прием, нужно провести замеры, взвешивание, а еще сделать УЗИ.

Чувствую легкое волнение. В прошлый раз доктор не смог точно определить пол, но сегодня, возможно, мы узнаем, кто сидит у меня в животе. И насколько права Крис в своих ожиданиях.

Едем на такси. До города можно добраться на автобусе, но мне не хочется сегодня ехать в общественном транспорте. Хотя здесь и недалеко.

Когда родится ребенок, я обязательно научусь водить машину.

Клиника просторная, в ней как и во всех больницах пахнет стерильностью и чистотой. Администратор вежливо улыбается, направляет нас к нужному кабинету.

Взгляд цепляется за силуэт, который кажется мне знакомым.

У стойки администратора стоит женщина, она что-то уточняет у девушки в белой форме. В светло-сером брючном костюме, с безупречно уложенными волосами. Выглядит женщина также безупречно.

Только откуда я ее знаю?

Незнакомка поворачивает голову, мажет по мне беглым взглядом, и я невольно вздрагиваю.

Это же Клер! Спутница Алекса, я видела их вместе в ресторане, когда встречалась с Ольшанским. Но что она здесь делает?

Хотя глупый вопрос. Если мы с Крис встретили в отеле Алекса, то почему Клер не может быть здесь с ним? И почему ей нельзя прийти в клинику...

Клер видимо меня не узнала, хоть наши взгляды и пересеклись. А может делает вид. Поджимает губы, отворачивается и продолжает разговор с администратором.

Не успеваю додумать, как нас приглашают в кабинет. Из кабинета выходит счастливая пара — беременная женщина и сияющий мужчина.

На пальцах у обоих обручальные кольца. Мужчина бережно поддерживает жену под руку, и у меня на миг сжимается сердце.

Если бы Марат был жив, он бы тоже пришел со мной. Мы не планировали этого малыша, но он был бы рад ему, я это точно знаю. Он точно так же сиял бы, как этот незнакомый будущий отец.

Доктор приветливо улыбается, предлагает лечь на кушетку. Кристина присаживается рядом, она явно волнуется даже больше, чем я.

Внезапно из-за ширмы раздается шорох, легкое движение. Женщина-доктор перехватывает мой взгляд, подбадривающе улыбается.

— Не обращайте внимания, это следующая пациентка переодевается, готовится к осмотру.

Я киваю и отворачиваюсь. Хотя разве следующая пациентка не должна дожидаться в коридоре, пока закончится осмотр? Но может, в этой клинике так принято?

Обонятельные рецепторы улавливают запах мужского одеколона. Впрочем, перед нами в кабинете был мужчина, наверное это он так надушился.

Приятный аромат. Ему совсем не подходит.

Холодный гель, который доктор наносит на живот, отвлекают. Я перестаю принюхиваться и прислушиваться, вдыхаю поглубже. Вглядываюсь в экран.

— Ну что же, Лиза, поздравляю, — говорит докторша, — у вас будет мальчик.

Кристина ахает, хватает меня за руку, у нее в глазах стоят слезы.

— Боже, Лизка, бро! — шепчет она, таращась на экран. — Я как чувствовала!

Я не знаю, что сказать. На экране пульсирует крошечное сердечко, я различаю маленькие ножки и ручки. Щеки моментально становятся мокрыми от слез.

Это его ребенок. Сын Марата.

Сердце разрывается от счастья и боли одновременно. Как бы мне хотелось, чтобы Марат был рядом...

Крис размазывает по щекам слезы, всхлипывает.

— Я говорила, что у меня будет брат! Я знала!

Доктор распечатывает снимки, заверяет, что с малышом все хорошо. Мы благодарим его, выходим из кабинета. Шорох за ширмой прекратился. Куда делась следующая пациентка? Смирно ждет своей очереди?

И тут же мысленно машу рукой. Какое мне до них до всех дело?

Крис складывает снимки в конверт.

— Какой красавчик! Все девчонки будут по нему с ума сходить, я уже сейчас это вижу!

Мы с ней направляемся к выходу, у дверей клиники она тянет меня за руку.

— Пойдем коляски посмотрим? — предлагает. — Раз мы все равно приехали в город.

— А пойдем, — согласно киваю, — заодно отпразднуем.

Целый день бродим по детским магазинам, присматриваемся. Обедаем, покупаем продукты для ужина.

Домой возвращаемся ближе к вечеру. Когда проходим мимо соседнего дома, невольно замедляю шаг.

Ставни открыты, из окон льется мягкий свет.

— Смотри, наш сосед уже заселился, — толкает меня в бок Крис, показывая на дом.

— Надо будет завтра познакомиться, — отвечаю.

На следующее утро я впервые за последнее время просыпаюсь спокойной, даже счастливой.

Мы снова собираемся завтракать на веранде. Первой спускаюсь в сад и замедляю шаг.

На качелях, которые покачиваются от легкого ветра, сидит игрушечный медвежонок с голубым бантом на шее.

***

Застываю, вцепившись в поручень крыльца. Сердце ухает вниз, у меня словно выбивают почву под ногами. Но прежде чем успеваю что-то подумать или сказать, слышу голос Крис.

— Лиза, ты только посмотри, какая прелесть! — зовет она из дома. — Это тебе передали подарок! Я посадила его на качели, сама понесла гостинцы в кухню.

Моргаю, снова смотрю на игрушку. Медленно перевожу взгляд на Крис, которая стоит на крыльце, сияя улыбкой. В руках у нее чайник.

— Лиз, не стой как садовая статуя. Иди помогать, у нас к завтраку будут гости.

— Гости? — переспрашиваю я.

— Да! — Кристина многозначительно кивает в сторону соседнего дома. — Точнее, гость. Наш новый сосед. Он принес нам с тобой коробку с вкусняшками и медведя для бро. Ну разве это не няшно?

Машинально беру медвежонка, поглаживая мягкий плюш, и иду в сторону веранды. В животе чуть покалывает — то ли от волнения, то ли просто малыш решил о себе напомнить.

Сажаю медвежонка на подоконник и чувствую облегчение от того, что никакая у меня не паранойя. Это просто подарок. Просто наш внимательный сосед решил сделать приятное.

— Наш сосед офигенно красивый мужчина, — продолжает болтать Крис, расставляя чашки. — Его зовут Александер. Он сам пришел познакомиться, представь себе! И принес подарок для малыша. А еще свежие круассаны и миндальные пирожные. Вот я его и пригласила с нами позавтракать. Думала, что откажется.

— Почему? — спрашиваю, нарезая сыр.

— Ну, не знаю. Он такой важный, — пожимает плечами Крис, — да ты его видела! Это тот самый мужчина, который уступил мне очередь за блинами в отеле! Помнишь? Я его сразу узнала. Такой вежливый... Ну, ты его сейчас сама увидишь.

— И откуда он? — спрашиваю, чувствуя, как внутри снова натягивается невидимая струна.

— Он из... — Крис запинается, морщит лоб, вспоминая. — Подожди, кажется, из Бельгии? Или Люксембурга? Или из Вены? В общем, откуда-то оттуда. Сказал, что приехал по бизнесу, и сейчас будет здесь жить. Кстати, говорит только на английском.

Я моргаю, не зная, что сказать. Алекс...

Александер. Так, значит, его зовут.

Крис уносится на кухню, а я невольно перевожу взгляд на дорожку, ведущую к нашему дому. И в этот момент вижу его.

Высокий, в темно-синем пальто и светлом шарфе, он неспешно идет по дорожке. В руках у него два букета нежно-розовых пионов, завернутых в крафтовую бумагу.

Молча смотрю на широкоплечую фигуру, которая проходит через калитку и поднимается на крыльцо.

— Доброе утро, — говорит мужчина по-английски, — рад снова вас видеть, мисс.

— Доброе утро, — отвечаю я, не зная, почему мой голос дрожит.

Крис с радостью берет инициативу в свои руки.

— Лиз, знакомься, это наш новый сосед. Его зовут Александер. Он приехал вчера поздно вечером. А сегодня утром увидел нас и решил зайти поздороваться. Представляешь, он сразу нас узнал! Точнее, меня, — добавляет она с довольной улыбкой. — Я тогда брала блины в отеле, помнишь?

— Помню, — киваю механически.

— Я узнал вас с мисс Кристиной, — спокойно продолжает Алекс. — Мы познакомились с вашей подругой, она пригласила меня на завтрак. Возьмите, это вам.

Он протягивает один букет мне, второй Крис. Я невольно оглядываюсь на подругу.

— Но вы уже принесли мне подарок, медвежонка.

— А медвежонок не вам, Лиза, — Алекс приподнимает уголки губ в идеальной белозубой улыбке. — Это для вашего ребенка.

— Зачем цветы, Алекс? Вы уже принесли круассаны и пирожные! — смущенно лепечет Кристина, хлопая ресницами.

— Эту пекарню очень хвалили, — с легкой улыбкой отвечает он. — Надеюсь, вам понравится их выпечка.

Крис чуть не мурлычет от удовольствия.

— Прошу, не стойте на улице, — она жестом приглашает Алекса на веранду. — Чай уже заварен, все давно готово!

Пока он снимает пальто, мы идем ставить цветы в воду.

— Боже, я уже его люблю! — шепчет она мне на ухо, чтобы Алекс не слышал.

Садимся завтракать, чувствую на себе его постоянный взгляд. Он изучает меня, но делает это так ненавязчиво, что, кажется, я просто придумываю.

Или действительно придумываю? Может, он действительно просто наш новый сосед, и ничего больше?

Крис болтает без умолку, рассказывает, что мы с ней только переехали, что долго искали подходящее место.

Александер слушает, периодически кивает, время от времени вставляет комментарии. Самый обычный светский разговор. А мне опять почему-то кажется, что за ним скрывается что-то другое.

— А вас что привело сюда? — спрашиваю, когда в разговоре появляется пауза.

Он поднимает на меня взгляд, и в глубине его глаз мелькает тень.

— Бизнес, — отвечает он. — Я много работаю, хочется оставлять проблемы за порогом офиса. Здесь красиво и тихо. Как раз то, что мне нужно. Тем более, когда рядом поселились такие очаровательные соседки.

Я молча отхлебываю чай. Его ответы звучат логично, но все равно под ложечкой странно посасывает.

Внутри меня борются два противоречивых чувства. С одной стороны, Александер действительно кажется обаятельным и приятным. С другой что-то в нем не дает мне покоя.

И я никак не могу понять, что именно.

И, кстати, почему он один, без Клер?