Я твой яд, крылатый

Синий флакон блеснул в лучах утреннего солнца. Я поднесла его к губам и сделала глоток. Всего один глоток. Одна капля яда. Он уже не причинял мне никакого вреда, ведь теперь я сама — яд. Яд для моего будущего мужа. Моего заклятого врага. 

— Алисия! — резкий голос сестры заставил меня вздрогнуть. — Ты уже готова? 

— Да, Бланка, — я отвернулась от окна. 

— Выпила? — она прошла в комнату и взглядом показала на флакон, который я сжимала в ладони. 

— Конечно, выпила, — покорно ответила я и осторожно закупорила его. Ни одна капля не должна пролиться. 

— Умница, — сестра приблизилась , изучая меня внимательным взглядом. — Ты все помнишь? 

— Да, Бланка. 

— Если ты сделаешь все верно, то скоро мы вернем нашу страну. Наша судьба в твоих руках, Алисия, судьба всего нашего несчастного народа. 

— Я не подведу, сестра. 

— Умница, — повторила Бланка и ласково потрепала меня по щеке. — Старайся в Гальваре без головного убора не ходить, а то твои прекрасные каштановые волосы выгорят на солнце и станут ржавого оттенка, как у крестьянки. И глаза увлажняй теми каплями, что я тебе дала, чтобы их зелень была ярче. Ты должна быть неотразимой. До самого последнего вздоха Гарда К’ярри на вашем брачном ложе. Месть тоже должна быть прекрасной. Как и оружие, что ее вершит. И это оружие — ты, милая. Не волнуйся, скоро все закончится. И наконец мы вернем себе все, что когда-то отобрали у нас К’ярри. Жаль, наш главный захватчик уже гниет в земле. Но ничего, за него ответит его отпрыск. Пусть будет проклят весь их род! — гневно закончила она и отошла. Подол ее пурпурного платья взметнулся от резкого движения. 

— Старший К’ярри не гниет в земле, — мой голос прозвучал тихо. 

— Что? — сестра обернулась, изогнув тонкую бровь. 

— У вантейцев умерших принято сжигать, а не предавать земле, — отозвалась я. 

Сейчас я знала о наших врагах почти все: долгие дни и ночи изучала их обычаи, традиции, образ жизни. Перечитала все книги, какие нашлись о крылатых в библиотеке герцога Ландера. 

— Что ж, — Бланка передернула плечами. — Тогда пусть горит в демоновском пламени во веки вечные! 

— Все готово, экипаж уже ждет, — в дверях вырос сам герцог Ландер. — Алисия? Ты как? 

— Все в порядке, Рейт, — я улыбнулась ему. 

— Милый, мы же проведем Алисию в порт? — Бланка взяла супруга под руку. 

— Конечно, дорогая, всенепременно, — ответил тот. 

Рейту Ландеру мы обе будем благодарны до конца своих дней. Именно он помог нам с Бланкой укрыться от вантейцев, которые напали на наши земли и убили наших родителей — короля и королеву Гальвары. Я плохо помню то время, мне было всего пять лет, а вот Бланке — шестнадцать, и она не забыла ни минуты той смуты. А герцог Ландер, тогда еще тоже двадцатилетний юноша, был влюблен в мою сестру. В те роковые дни он  прибыл в Гальвару инкогнито, чтобы увидеться с ней, а после — попросить ее руки у наших родителей, и оказался в эпицентре всех событий. Но именно это и спасло нас. Он  тайно вывел Бланку и меня из пылающего дворца, а затем вывез из тонущей в крови страны в свое небольшое, но процветающее герцогство. Вскоре они с Бланкой поженились, а когда умер отец Рейта, он сам стал правителем. 

С тех пор прошло тринадцать лет, и все эти годы мы с Бланкой считались погибшим вместе со своими родителями. О том, кем на самом деле являлась супруга герцога, знали единицы, только те, кому она доверяла, как себе. Те, кто так же ненавидел весь род К’ярри и вантейцев. 

***

Было позднее утро, и порт Валленто все еще утопал в тени старых корабельных мачт и парусных судов. Деревянные причалы были покрыты слоем морской соли и мха, а вдоль набережной тянулись лавки торговцев, предлагающие редкие заморские товары — от пряностей до заговоренных артефактов. В их рядах всегда было шумно и многолюдно, а продажа шла и днем, и ночью. 

Иногда мы с Бланкой гуляли здесь, рассматривая всякие диковинки, а потом заглядывали в пекарню, где покупали сладкие пончики. Интересно, повторятся ли те мгновения? Или моя жизнь изменится навсегда? 

Корабль, на котором мне предстояло плыть в Гальвару, медленно раскачивался на волнах. Сейчас он казался мне просто огромным. Его мачты тянулись к небу, будто пытаясь коснуться облаков. Ветер играл с парусами, сложенными и готовыми к отплытию, и развевал флаги с гербом герцога Ландера. 

— Ну что, пора прощаться? — Бланка распахнула мне свои объятия. — Буду с нетерпением ждать от тебя новостей. Жаль, что я пока не могу отправиться с тобой. 

— Ничего, я справлюсь, — повторила я как заклинание. 

На самом деле ничто не препятствовало тому, чтобы сестра присутствовала на моей так называемой свадьбе, у них с Рейтом  даже имелось приглашение, однако решено было, что ей не желательно показываться в Гальваре. Кто-то мог узнать в ней старшую дочь бывших правителей, ведь она была уже взрослой, когда на нас напали вантейцы. В отличие от меня, совсем ребенка. Так, семье К’ярри было отправлено письмо с извинениями, где прозрачно намекалось, что супруга герцога Рейта «в деликатном положении» и не в состоянии выдержать несколько дней морского пути. Хотя это была полная ложь: моя сестра не была беременной. 

Со мной же отправляли несколько представителей герцога, а также с десяток слуг, включая мою личную горничную. 

— Я приеду сразу, как получу твой сигнал, — сестра обняла меня и похлопала по спине. — Я верю в тебя, детка. 

Я кивнула и повернулась к Рейту, чтобы и от него услышать теплые слова напутствия и прощания. 

Наконец пришло время подниматься на борт. Ступеньки трапа вдруг показались мне мостом между прошлым и неизвестностью будущего.

Когда я очутилась на палубе, капитан тут же дал команду к отплытию. Ветер наполнил паруса, и корабль качнулся, медленно отрываясь от берега. Я повернулась к сестре и герцогу, которые махали мне, и тоже взмахнула рукой в ответ. И смотрела на них до тех пор, пока они не превратились в точки. 

— Желаете спуститься в каюту, госпожа? — спросила меня Нинель, моя горничная. — Я уже разложила ваши вещи. 

— Спасибо, но пока постою на палубе, — ответила я. 

Нинель поклонилась и бесшумно удалилась. 

Я подошла к самому борту и подставила лицо соленому ветру.  Я выросла с местью в сердце и мыслью, что орудием этой мести должна стать я, поэтому сейчас не испытывала никакого страха. Если только совсем чуть-чуть. И боялась я не запятнанных кровью рук, а того, что что-то пойдет не так. 

«Тебе нужно перетерпеть только одну ночь с К’ярри. Только одну ночь, — зазвучал голос сестры в голове. — В момент, когда он лишит тебя невинности, яд начнет действовать. Он испустит дух еще до рассвета, простыни на вашем брачном ложе даже не успеют остыть. А ты прикинешься больной, сляжешь на несколько дней от тоски и горя по супругу. За это время твоя кровь полностью очистится от яда, и никто уже ничто не сможет доказать». 

Вечер я провела в каюте, никуда больше не выходя из нее. Снаружи разыгрался ветер, и гулять по палубе было очень некомфортно. Вначале пыталась читать книгу, чтобы отвлечься от тошноты, которая подкатывала из-за сильной качки, но это плохо помогало. Нинель принесла мне воду с лимоном, и я медленно потягивала ее, глядя в иллюминатор, где уже сгустилась тьма. 

Погода испортилась, и следующие два дня море штормило, мне же пришлось и дальше безвылазно сидеть в каюте. О том, что ждет меня по прибытии, я старалась не думать и не представлять, положившись на волю богов. 

На третий день выглянуло солнце и заметно потеплело — мы были все ближе к Гальваре. 

Еще через день стало совсем жарко, и большая часть матросов бродила по кораблю с голым торсом. Это вызвало кокетливое хихиканье у молодых служанок и осуждение у более старших. Я же делала вид, что не замечаю всего этого. Когда мимо проходил матрос, я просто смотрела сквозь него, не думая, в рубахе он или нет. 

На шестой день на горизонте появилась земля, и я вместе со всеми вышла на палубу, пытаясь разглядеть пейзаж. 

— А мы сможем увидеть те самые Гроты? — услышала я шепоток одной из служанок. 

— Правда, что в них до сих пор есть магические кристаллы? — это была моя Нинель. 

От упоминания Хрустальных Гротов и магических кристаллов внутри все заныло. Они — наше с Бланкой наследие, то, ради чего вантейцы и захватили земли Гальвары. Испокон веков гальварцы умели добывать из Гротов волшебные кристаллы. Для этого они заключили сделки с духами стихий, оберегающих те места, и получили разрешение не только на добычу, но и использование этих камней. Духи даровали нам, гальварцам, способность взаимодействовать с кристаллами с помощью частиц магии. Некоторые смогли развивать ее и стать истинными чародеями, как, например, мои родители. 

Долгие годы маленькая Гальвара процветала, пока правитель вантейцев не решил захватить ее. Вантейцы не обладали магией, но имели крылья — дар древних драконов. И были отменными воинами. Именно это вкупе с войском, численно превышающим в разы армию гальварцев, помогло им одержать победу. И нас, увы, не спасли даже наши кристаллы. 

Крылатые надеялись, что магия камней будет подвластна и им, однако Духи стихий отказались подчиняться завоевателям и закрыли все входы в Гроты, что даже чародеи-гальварцы, которых поработили крылатые, потеряли связь с камнями. Но вантейцы не оставили Гальвару, более того, перенесли в нее столицу своей разросшейся империи. Говорят, Варлей К’ярри до последнего дня своей жизни не отказался от мечты отыскать те самые входы, но так и не нашел. Продолжил ли дело отца нынешний кайзер Гард К’ярри, мы не знали. 

Бланка рассказывала, что наши родители тоже были сильными чародеями, маме откликалась магия воздуха, а отцу — огня. Но ни у сестры, ни у меня она так и не пробудилась. Впрочем, это и неудивительно, ведь мы не успели пройти обряд посвящения Духами в свое совершеннолетие и ни разу не спускались в Гроты. 

— Госпожа! — Нинель  с горящими от возбуждения глазами обернулась ко мне. — Там крылатые! 

Действительно, в небе появились несколько точек, которые стремительно приближались к нашему кораблю. Вскоре стали видны мужские силуэты с огромными перепончатыми крыльями, как у древних драконов. 

Мы все застыли в ожидании. 

Первым на палубу опустился загорелый блондин средних лет в боевом обмундировании. Крылья за его спиной тут же исчезли. Следом за ним приземлились еще двое мужчин. 

— Приветствуем леди Вилтер на наших землях, — произнес блондин, опускаясь на одно колено. Его спутники сделали то же самое. 

Несмотря ни на фальшивое родовое имя, ни на упоминание о Гальваре, как о «наших» землях, я сохранила бесстрастность. 

— Благодарю, — я лишь склонила голову в ответном приветствии. 

— Я капитан Дьевор, и мне приказано кайзером К’ярри сопроводить ваш корабль до самой пристани, — блондин поднялся и распрямил плечи. 

— Благодарю за оказанную честь, капитан, — кивнула я. 

— Это нам оказана честь, госпожа, — Дьевор и его команда поклонились. За их спинами вновь раскрылись крылья, и они взмыли вверх. 

Последний час нашего пути крылатые летели над кораблем. Я не осталась на палубе, а спустилась в каюту, чтобы привести себя в порядок перед встречей с женихом. Нинель заново уложила мне волосы и покрыла сверху полупрозрачным платком нежно-зеленого цвета, в тон платью, которое я тоже торопливо переодела. 

— Капли, госпожа! — напомнила Нинель. 

Конечно, увлажняющие капли. Чтобы глаза сверкали точно изумруды. 

Когда я в следующий раз поднялась на палубу, корабль уже бросил якорь и швартовался у причала. 

Пространство вокруг сразу наполнилось звуками и запахами порта. За дни, проведенные в открытом море, я уже успела отвыкнуть от такого количества людей. А потом я увидела делегацию встречающих вантейцев, и среди них в первом ряду — Гарда К’ярри. Если до этого мгновения я сохраняла ледяное спокойствие, то тут меня охватило непрошеное волнение. Даже ладони вспотели, и я прижала их к юбке, пытаясь вытереть. 

Гард К’ярри оказался почти таким, как я его представляла. Таким, как доходили до меня его описания. Правда, все они были лишь на словах, поскольку молодой кайзер в отличие от своего отца не любил позировать для портретов, но все же. 

У Гарда К’ярри была фигура воина: высокий, плечистый, словно сотканный из мышц. Лицо чуть грубовато, но по-мужски привлекательно. Кожа смуглая, как у всех вантейцев, темные, до плеч, волосы, собраны сзади в хвост. Одет он был по местной моде: в светлую рубашку-тунику и свободные брюки. 

Гард К’ярри стоял, сложив руки за спиной, и безотрывно наблюдал за суетой на  корабле. 

Наконец спустили трап, и я, собравшись духом, стала медленно по нему сходить. Теперь взгляд кайзера был устремлен только на меня, и от этого мое сердце билось все сильнее. 

— Леди Алисия, — К’ярри сам протянул мне руку, помогая ступить на землю. 

Я вложила в нее свою, с трепетом осознавая, насколько же его ладонь больше и грубее моей. Да и сам он был просто скалой по сравнению со мной. 

— Кайзер, — тихо поприветствовать я, и наши взгляды впервые встретились. У него были глаза цвета горького шоколада, серьезные и пронизывающие насквозь. 

— Приветствую вас в Гальваре, — его губы тронула вежливая улыбка, затем он коснулся моей руки легким поцелуем. 

У меня пересохло во рту и лишь усилием воли мне удалось так же вежливо улыбнуться в ответ. 

— Благодарю, кайзер. Рада наконец оказаться на ваших землях, — я голосом выделила последние слова. 

Если он и почувствовал в них неискренность, то не подал вида. Вновь улыбнулся и предложил проследовать к экипажу. 

Гард К’ярри

— Я до сих пор считаю, что это ошибка, — Фаст бросил взгляд исподлобья на друга. — Жениться вот так… 

— Как — так? — на скулах Гарда выступили желваки. — Она — родная сестра герцогини Ландер. И сейчас этот союз идеален для нас. Время не терпит. Или у тебя есть другие варианты? Наша казна пустеет на глазах, в некоторых регионах скоро начнется голод. Империя, от которой скоро останется лишь название, на грани разрухи. А король Верхонта только и ждет момента, чтобы напасть на нас. И с его новыми солдатами он сделает это почти шутя. Как долго мы продержимся в обороне? А у герцога Ландера есть деньги, много денег. И хорошо обученные воины. Да, их немного, но они все равно станут для нас подспорьем. А еще у него есть флот с новейшими кораблями. Опять же герцог дружен с Балвейским королевством. Возможно, он станет посредником в наших переговорах. И я не понимаю, зачем объясняю тебе это уже в сотый раз. Тебе, главе разведки и моей правой руке. 

— Все так. Но меня тревожит одно: о прошлом сестер Вилтер так ничего и неизвестно. Никакой информации, — Фаст задумчиво потер переносицу. — Словно они возникли из ниоткуда. 

Гард закатил глаза:

— Ты считаешь, что уважаемый герцог Ландер женился бы на неизвестно ком? Хорошо, возможно, они из простолюдинок, и это тщательно скрывается во избежание сплетен и пересудов. Такой мысли ты не допускал?

— В таком случае, ты, великий кайзер, женишься на простолюдинке, — усмехнулся друг. 

— Меня не интересует ее прошлое, а только настоящее. И те преференции, которые я смогу получить от этого брака, — отрывисто ответил Гард. — И хватит трепаться. Нам пора в порт. Где, кстати, Дейк? 

— Я не видел его с самого утра, — отозвался Фаст. И добавил в сторону: — И хвала богам, от него вечно одни неприятности. Не удивлюсь, если твой дорогой кузен опять всю ночь где-то развлекался, а сейчас дрыхнет без задних ног в каком-нибудь вертепе в объятиях девиц. 

Гард тоже не удивился бы, потому ничего не сказал, лишь вздохнул и направился к выходу. 

На лестнице он повстречал мать. 

— Не поедешь со мной в порт? — спросил Гард. 

— Нет, но обязательно приведи свою невесту познакомиться со мной, как только вернетесь. Я прикажу накрыть стол в чайной комнате, буду ждать вас, — ответила она, погладив сына по щеке. — Удачи, милый. 

Гард кивнул ей и продолжил свой путь.

Кортеж подъехал к гавани незадолго до полудня. Корабль, на котором должна была прибыть Алисия Вилтер, уже показался на горизонте. Гард остановился у самой пристани, ожидая, когда тот причалит. 

— Сопровождающие передали, что госпожа Вилтер на корабле, — доложил Фаст, занимая место позади него. — Все в полном здравии. 

— Я рад, — бесстрастно ответил Гард. 

Судно и правда оказалось хорошим, легким и быстроходным на вид. Возможно, не для военных целей, но для дальних путешествий просто идеально. 

Когда опустили трап, Гард подобрался. Наконец появилась она, Алисия Вилтер, его будущая жена. Невысокая, хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Она шла мелкими шажками, словно боясь потерять равновесие. Южный ветер развевал ее многослойные светло-зеленые одежды, делая девушку похожей на редкую птичку. 

Он не удержался и шагнул к ней, протягивая руку. 

— Леди Алисия… 

Она робко вложила в нее свою маленькую ладонь с тонкими пальцами. 

— Кайзер, — ее голос был тихим. Алисия подняла на него глаза — ярко-зеленые, как два изумруда. Несмотря на внешнее спокойствие, которое невеста демонстрировала, Гард разглядел в этих глазах смятение и настороженность. 

— Приветствую вас в Гальваре, — он чуть улыбнулся и коснулся губами к ее руке. От ее кожи пахло фиалками. 

— Благодарю, кайзер. Рада наконец оказаться на ваших землях, — она тоже вежливо улыбнулась. 

— Прошу, — Гард показал на экипаж. — Во дворце уже все готово к вашему приезду. 

***

К’ярри сел в карету вместе со мной, и это добавило нервозности. Я почему-то рассчитывала, что он поедет отдельно. 

— Как прошло плавание? — все так же вежливо поинтересовался он, когда экипаж тронулся. 

— Без происшествий, — отозвалась я и перевела взгляд за окно. 

Карета въезжала в город, залитый палящим солнцем, и первое, что бросалось в глаза — золото. Много золота. Я смутно помнила, каким он был раньше, но точно знала — гальварцы предпочитали простоту и лаконичность излишней роскоши. Чего не скажешь о вантейцах. Создавалось впечатление, что они обшили позолотой все, что осталось от гальварской архитектуры, словно старались выжечь память о прежних хозяевах. Сейчас этот город даже назывался Ваэро, что означало «золотой град» по-вантейски, а когда-то был Таллиано — «цветение жизни» с гальварского. 

— Вы были когда-нибудь в Гальваре? 

Я внутренне вздрогнула от этого вопроса. 

— Нет, я здесь впервые, — я на миг встретилась взглядом с Гардом. 

— Уверен, вам здесь понравится. 

— Не сомневаюсь, — слова чуть не застряли в горле. 

Мы выехали на круглую площадь с пустой чашей фонтана. Как я понимаю, именно здесь когда-то бил Хрустальный поток, наполненный живой водой. Сейчас вместо него возвышалась статуя дракона с раскрытыми крыльями, и надпись золотом на постаменте: «Слава Варлею К’ярри, объединителю земель». 

 «Объединителю…» — мои пальцы вцепились в складки платья. Он убил мою мать у этого фонтана. И вода его тогда стала красной. 

Запахло жареным миндалем и чужими пряностями — теперь мы проезжали местный рынок, куда вантейцы свозили товары со всего континента. 

На обочине сидели несколько худых измученных мужчин с клеймом раба на голых плечах. Возможно, это даже был гальварцы. 

— Вам не стоит на это смотреть, — Гард К’ярри резко опустил шторку. Его взгляд при этом помрачнел. 

Но второе окно по-прежнему было открыто, и в нем вдалеке я увидела разрушенный храм — некогда священное место всех гальварцев. Теперь это были просто голые камни. Мое сердце сжалось. Я представила, что бы ощутила Бланка, увидев это. Она-то наверняка помнит, как этот храм выглядел раньше. 

Мимо по улицам ходили люди, бегали дети. Кто-то стоял, глазея на карету кайзера, кому-то же до этого было мало дела. 

«Они живут здесь. Смеются. Любят. Как будто… не убивали», — снова подумалось мне, и на этот раз в сердце всколыхнулась ярость. 

Гард вдруг коснулся моей руки, и я вздрогнула. 

— Вас мутит от жары, Алисия? 

«От воспоминаний» , — чуть не вырвалось у меня. Но я лишь покачала головой:  

— Я не привыкла к такому солнцу. 

— Мы почти приехали, — сказал кайзер. 

И действительно вскоре впереди показался дворец. Он возвышался над городом как чужеродный элемент. В моей памяти дом остался как нечто легкое и воздушное. Мне даже иногда снились ажурные мосты, которые соединяли изящные башни нашего дворца. Сейчас старую кладку поглотили массивные стены, а на месте бывшего зеленого сада раскинулась площадь для военных парадов.

— Увидимся позже, Алисия, — сказал мне Гард К’ярри, когда мы вышли из кареты. — Все слуги этого дворца в вашем распоряжении. Чувствуйте себя как дома. 

«Как дома…» — эхом отозвались во мне его слова.

— Благодарю, кайзер, — я присела в реверансе. 

Он кивнул и быстрым шагом направился прочь. Его нагнал невысокий светловолосый мужчина со шрамом на щеке, которого я уже видела рядом с ним в порту, и они пошли рядом, о чем-то переговариваясь. 

— Миледи, с вашего позволения, я проведу вас в вашу комнату, — обратился ко мне пожилой слуга в синих свободных одеждах. 

— Да, конечно, — сказала я и поискала глазами Нинель. 

— Я тут, госпожа, — она мгновенно оказалась подле меня. 

— Не оставляй меня, пожалуйста, — тихо попросила я ее. 

Она с готовностью кивнула, и мы отправились следом за пожилым слугой. 

После того, как внесли весь багаж, а Нинель удалилась готовить мне ванну с местной служанкой, я наконец осталась одна в комнате и смогла осмотреться. Она была большая, светлая, но почему-то не уютная. 

От стен, отделанных белым мрамором, веяло холодом, на одной из них висел  большой гобелен с изображением драконов. За высоким арочным окном открывался вид на тот самый плац для тренировок, который раньше был королевским садом. Сейчас он был пуст. Я отошла от окна и присела на кровать. Широкая, с шелковым голубым балдахином — вантейская традиция. Вот только если приглядеться, то ножки у нее старые и резные, а на них… Не может быть! Гальварские руны? Я даже опустилась на колени, чтобы рассмотреть их поближе. Неужели вантейцы выбросили не всю мебель, а часть ее переделали под себя, как эту кровать? Я с горечью усмехнулась. Даже такую мелочь не могут создать сами… Только и умеют, что грабить и использовать чужое. 

— Госпожа? — вернулась Нинель. — Что вы там делаете, на полу? — обеспокоенно уточнила она. 

— Сережку потеряла, но уже нашла, — я быстро коснулась уха, делая вид, что вдеваю серьгу. 

Мой взгляд упал на ковер и снова выхватил «переделку»: под типично вантейскими узорами можно было различить гальварский герб. 

«Они не смогли уничтожить здесь все, — мелькнула очередная мысль, — а просто… прикрыли это, как пятно на платье». 

В купальне было жарко, от ванны в виде драконьего крыла шел пар. Я медленно опустилась в нее и закрыла глаза, пытаясь отвлечься от всяких мыслей. В эти минуты тело просто радовалось горячей воде спустя столько дней плавания. 

После ванны я переоделась и позволила Нинель себя причесать и уложить мои волосы, за это время слуги кайзера принесли мне кое-что из еды перекусить с дороги. Все было острым и слишком соленым, как то любят вантейцы, поэтому много съесть мне не удалось. 

Побродив бесцельно по комнате и  невольно выискивая взглядом «приветы» из прошлого в обстановке, я вышла на балкон. Пустой плац был залит послеобеденным солнцем. 

— О, а вот и наша будущая кайзерин, — раздался вдруг веселый голос, и я не успела опомниться, как откуда-то сверху  на балкон спрыгнул юноша. Загорелое лицо, каштановые волосы стоят торчком, тонкий нос усыпан едва заметными веснушками, но при всей общей небрежности, одет как аристократ. 

Я отошла на шаг и воззрилась на него с некоторой настороженностью. 

— Ах, простите, спешу представиться, — он склонился в шутливом поклоне. — Дейк Саттерли, дражайший кузен вашего будущего супруга. В общем, скоро стану и вашим родственником. 

— Рада знакомству, господин Саттерли, — выдавила я из себя. — Но вы меня напугали столь внезапным появлением. Не могли бы в следующий раз как-то предупреждать об этом? А лучше использовать двери. 

— О, я не подумал. Просто все уже привыкли ко мне, — Дейк лукаво усмехнулся— Прощу тогда прощения. Моя комната над вашей, — он показал пальцем вверх. — И иногда мне лень использовать двери… Но впредь с вами буду внимательнее. 

— Благодарю, — тихо кашлянула я и еще слегка отступила. 

Но кузену кайзера, похоже, было плевать на все приличия. Он наоборот приблизился ко мне и вперился взглядом:

— Вы мне какого-то напоминаете, — выдал вдруг. — Эти глаза… 

— Понятие не имею, господин Саттерли, что вы имеете в виду. 

— Дейк! — раздался грозный голос с улицы. 

Мы оба мгновенно обернулись: под балконом стоял сам Гард К’ярри и сурово взирал на кузена. 

— Привет, Гард, — как ни в чем не бывало, отозвался тот. — Я утомился ждать, когда ты познакомишь меня со своей невестой, и решил это сделать сам. 

— Ты, как всегда, не видишь границ, Дейк, — угрожающе произнес кайзер. — Оставь леди Алисию в покое и не позорь нашу семью. И вообще, тебя ищет моя мать. 

— Ладно, пойду загляну к тетушке Инге, — Дейк пожал плечами. — Увидимся, кайзерин. 

Он взмахнул рукой на прощание и ловко запрыгнул вначале на перила балкона, а потом на ветку рядом растущего дерева. Еще мгновение — и его уже след простыл. 

— Прошу прощения за своего кузена, леди Алисия, — обратился ко мне Кайзер. — Временами он бывает невыносим и бесцеремонен. Как вы устроились? 

— Спасибо, все замечательно, — сдержанно ответила я. 

Он кивнул, потом добавил:

— В пять вечера моя матушка ждет вас в чайной комнате. Она мечтает с вами познакомиться. 

— Это большая честь для меня, — отозвалась я по инерции. 

— Тогда увидимся в пять. Я пришлю за вами слугу, чтобы проводил вас, — Гард К’ярри чуть склонил голову и пошел прочь. 

Встречаться с бывшей кайзерин было немного страшно: поговаривали, что у нее характер такой же жесткий, как и у покойного мужа. А там еще наверняка будет сестра Гарда, о которой я почти ничего не знала, да и он сам. 
Что ж, решила я, выдержу и это испытание. 
Для чаепития я выбрала платье из кораллового шелка с золотым пояском, волосы Нинель уложила мне в высокую прическу. Из украшений — лишь миниатюрные серьги и нитка жемчуга вокруг шеи. И в завершение  — несколько капель душистой воды из жасмина.
За несколько минут до пяти за мной явился уже знакомый пожилой слуга и повел меня по длинным коридорам дворца, затем — через внутренний дворик, заросший дикими кустовыми розами, и наконец мы очутились у дверей, которую тут же приветливо распахнули передо мной. 
В комнате, обставленной белой мебелью, находились четверо: черноволосая женщина в ярко-бирюзовом платье, по всей видимости, бывшая кайзерин, молодая шатенка с нежными чертами лица (ее младшая дочь), уже знакомый мне «кузен» Дейк и сам Гард К’ярри. 
Кайзерин тотчас повернула ко мне голову и с улыбкой поднялась навстречу. 
— Наконец-то, милая. Я так рада с тобой познакомиться, — она обняла меня, но при этом ее ногти больно впились мне в плечо. Будто нарочно. 
— Я тоже, Ваше Величество, — отозвалась я, делая вид, что ничего не заметила. 
— О, когда мы в кругу семьи, можешь звать меня просто Ингред, — она снова улыбнулась. Однако ее темные глаза оставались холодны. 
— А я Сандрин, сестра твоего будущего супруга, — подошла ко мне молоденькая шатенка и поцеловала в щеку. В отличии от матери ее улыбка казалась искренней. 
— Ну а мы уже знакомы, — весело крикнул со своего места Дейк. Он сидел, вальяжно развалившись в кресле. — Так что, может, перейдем к чаю? Или лучше сразу начнем с вина? 
Гард при этом недовольно поморщился, а Сандрин усмехнулась, глянув на кузена:
— Куда тебе еще вина? Ты и так наполовину состоишь из него. 
— А на вторую половину из горькой настойки, — мрачно добавил Гард. 
— Не обращай на них внимания, — обратилась ко мне снова Ингред и вдруг коснулась моих волос, поправляя прическу. Будто она была плохо уложена. — У Гарда аллергия на жасмин… Ты ведь не пользуешься такими духами? 
Вопрос был явно провокационным, поскольку аромат, исходящий от моей кожи, трудно было не почуять на таком близком расстоянии. Но я решила не поддаваться этой провокации и ответила тоже с улыбкой:
— Нет, конечно. Я предпочитаю розы… Как те, что растут в ваших садах. 
Сандрин при этом усмехнулась и отвернулась, а Дейк одобрительно поднял бровь. Кайзер же произнес с заметным недовольством:
— У меня давно нет аллергии на жасмин. И давайте уже действительно перейдем к чаю. 
Он подал мне руку, чтобы проводить к столу, сервированному чайной посудой из изысканного давийского фарфора. Сам Гард сел по центру стола, с правой стороны от него оказалась мать, с левой — я. Сандрин тоже заняла место рядом с матерью, а около меня плюхнулся Дейк. 
— Дорогая, — вновь заговорила Ингред, когда всем разлили чай. Ее голос источал мед. — Мне нужен совет по свадебному ужину как от будущей кайзерин. Дело в том, что Гард обожает утку с инжирным соусом, но наш повар упрямится — говорит, инжир не в сезоне. Как бы ты поступила с ним? 
Очередная проверка? 
— Если кайзер любит инжир, то пусть подадут к утке конфитюр из него. У вас наверняка есть запасы, — ответила я, тщательно скрывая раздражение. Мне уж точно все равно, что там любит кайзер и почему повар у них такой упрямец. И все же я не удержалась и добавила: — Но я бы заменила утку на фазана. Он лучше сочетается с инжиром. 
— Прямо как любят гальварцы, — хмыкнул Дейк, а меня прошиб пот: как я так не уследила за словами? 
— Кстати, о сервировке… — продолжила елейно Ингред. — Ты ведь знаешь, что мой сын терпеть не может лилии? Они напоминают нам всем о покойном кайзере… 
Я подняла взгляд на букет тигровых лилий, стоящий прямо по центру стола. 
— Как трогательно, что вы храните память о покойном кайзере, — произнесла я ровным голосом. 
Сандрин тут же опустила взгляд в тарелку и прикусила губу, а Дейк громко фыркнул:
— Тетушка, ты так стараешься, будто она не невеста, а шпионка. Хотя… Если ты шпионка, дорогая Алисия, хотя бы скажи, когда устроим переворот? Я хочу записаться первым, — и он бросил мне виноградину. 
 От неожиданности его заявления я вздрогнула и случайно выронила  чашку прямо на пол. Осколки дорогого фарфора разлетелись по всему ковру. 
Ингред испуганно вскрикнула, приложив руки к груди:
— Это дурная примета! Перед самой свадьбой! 
— Достаточно! — Гард К’ярри ударил кулаком по столу, что вся посуда зазвенела. — Никакой дурной приметы! Это просто чашка! Сейчас ее просто заменят, и мы спокойно попьем чай, да, матушка? — добавил он с нажимом.
— Конечно, милый, — отозвалась та, но губы поджала, всем своим видом выражая обиду. 
— Прошу прощения, я нечаянно… — пробормотала я. 
— Безусловно, нечаянно, — сказал Гард мягко уже мне. 
Остаток времени Ингред и вправду молчала. Тишину и напряжение за столом лишь изредка нарушал Дейк своей очередной шуточкой. 
— Алисия, завтра после обеда состоится обряд посвящения невесты, он обязателен перед свадьбой у крылатых, когда невеста не принадлежит к нашему роду, — обратился Гард ко мне уже под конец чаепития. — Вы же в курсе этого? 
— Нет, — несколько растерялась я. 
— Ничего серьезного, просто очередное развлечение для публики, — усмехнулась Сандрин. — Бояться не стоит. 
— Если Алисия претендует на роль кайзерин, то она выдержит все, — сухо вставила Ингред. 
— Конечно, я буду готова, — отозвалась я, справившись с первым всплеском эмоций. 
— Пойдем прогуляемся, — внезапно предложила мне Сандрин. — Я покажу тебе наш сад. 
— Хорошо, — я изобразила улыбку и отставила чашку. — Благодарю, Ингред за вкусный чай и пирожные. И за приятную беседу. Рада была с вами познакомиться. 
— Взаимно, дорогая, — произнесла та, но больше не улыбнулась. 
— Не обращай внимания, — сказала мне Сандрин, когда мы покинули комнату. — Моя матушка любит испытывать людей и их терпение. А еще она очень ревнует Гарда. После смерти отца ей так одиноко, и она боится,что ее забудет. 
— Я понимаю, — отозвалась я, правда, не вкладывая в эти слова никакого сочувствия. 
— Как тебе у нас? Нравится? 
— Пока еще не поняла. Первое впечатление: красиво, но жарко. 
Сандрин рассмеялась. 
— Как честно. И как в точку, — сказала она. — Но ничего. К жаре привыкнешь, особенно когда начнешь носить нашу одежду. Она прекрасно защищает от солнца и охлаждает тело. Завтра я могу поделиться с тобой своей одеждой, а после свадьбы сразу же пригласим к тебе швею, чтобы она занялась твоим гардеробом. 
— Спасибо, — ответила я как можно вежливее. — У вас так много роз в саду… 
— Жасмин тоже есть, — хихикнула Сандрин и, взяв меня под руку, сошла с главной дорожки и повела меня куда-то вглубь сада. 
Пробравшись через заросли, мы оказались около заброшенной теплицы, рядом с которой цвели кусты жасмина. 
— Смотри, — Сандрин поманила меня за собой. — Это осталось после гальварцев. 
Мое сердце забилось чаще. 
— Мама сюда никогда не ходит, а мне нравится здесь бывать. Это мое тайное место, — продолжала девушка тем временем. — Я здесь люблю сидеть и рисовать. 
— И что ты рисуешь? — я заметила на дверях теплицы гальварские руны и пустые углубления от магических кристаллов, которые когда-то украшали ее, и коснулась их рукой. На миг мне почудилось, что под пальцами потеплело. 
— Да все подряд, но в основном цветы. Как ни странно, в этой теплице растет много полевых. И ромашки, и ветреницы, и дикие лилии… Я слышала, гальварцы предпочитали во всем простоту, поэтому и в саду росли самые простые цветы. 
— Я тоже слышала об этом… — эхом отозвалась я. 
— Иногда мне хочется нарвать букет из этих милых цветов, — Сандрин присела на покосившуюся лавочку, — но во дворец я принести их, увы, не могу. Слуги начнут шептаться, и матушка не одобрит. Поэтому приходится любоваться ими тут. 
— Здесь действительно очень мило… — у меня встал ком в горле. Я села рядом с ней. — И так спокойно.