Я твоя пленница

– Говорят, брат, ты привез из похода завидный трофей, – император улыбнулся.

Лорд Кириан, широкоплечий мужчина с короткой бородой и хмурым лицом, сжал мою ладонь и вывел в центр зала.

– Это Ниада, принцесса севера и моя невеста.

– Пусть подойдет, – приказал император.

Жених выпустил мою руку и осторожно подтолкнул в спину. Ноги меня еле слушались. Не знаю, как я умудрилась не упасть. Сколько ночей мне снился этот человек. Главный враг моего народа, повинный в гибели сотен людей.

Скоро я оказалась к нему совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Эх, был бы в этой руке кинжал…

Император смотрел плотоядно, словно волк на сочного теленка. Придворные тоже не стеснялись меня откровенно разглядывать. Я была в пышном платье, украшенном золотыми нитями, но чувствовала себя совершенно голой.

Меня, словно товар, показывали на рынке. И все эти люди, перешептываясь, обсуждали, какую цену за меня дать.

Император поднялся с трона и, взяв меня за руку, заставил, как в танце, покружиться.

– Хороша добыча, – отметил он, обнимая меня за талию. – Но не справедливее ли будет отдать ее принцу, настоящему победителю в этой войне?

В зале раздались ахи, и десятки пар глаз тут же устремились к молодому человеку в черном парадном мундире, так идущим к его роскошным темным волосам. Принц держал голову высоко. Толпа его не интересовала. Он даже не смотрел на собственного отца.

Взгляд его теплых карих глаз был устремлен на меня. Мое сердце забилось чаще, и мне показалось, что волшебным образом все исчезли, даже ужасный император. В этом огромном зале мы были только вдвоем.

Неужели принц меня заберет?

– Нет, – раздался, как гром, голос Кириана. – Она принадлежит мне.

В зале повисло такое напряжение, что даже придворные не решались шептаться. Между мужчинами словно натянулась невидимая струна.

И только император сухо рассмеялся. Прижимая к себе, он прошептал мне на ухо:

– Девочка, да ты настоящее сокровище. Может, оставить тебя себе?

А ведь еще совсем недавно я считала, что главная печаль в моей жизни – безответная любовь.

Я влюбилась в Люка, когда мне было четырнадцать. Помню этот момент во всех подробностях.

Мы праздновали семнадцатилетние моей старшей сестры Алиссы. Треть деревни собралась у нас дома. Так, что места едва хватало, и мне с еще двумя девочками пришлось сидеть на раскиданных по полу подушках.

Я уже доедала порцию жаркого, когда наш сосед взял в руки лютню и предложил что-нибудь сыграть.

– А никто не хочет спеть? – поинтересовалась тетя Роза.

– Ниада хочет! – воскликнула Джетта, очаровательная блондинка с изумрудными глазами.

– Ничего я не хочу, – возмутилась я.

– Это прекрасная идея, – тетя Роза хлопнула в ладоши. – Алиссе будет приятно.

И тут же, несмотря на мои возражения, объявила, что я приготовила сестре музыкальный подарок. Я стрельнула в Джетту злым взглядом, но та лишь довольно ухмыльнулась. Ее подружка Карин тоже не спешила меня выручать.

– Ниа, как здорово, – подхватила моя мама.

Теперь все смотрели на меня, и пришлось подниматься на ноги.

– Что ты нам споешь? – поинтересовался отец.

Я сжала в кулаке краешек юбки, не зная, что ответить и как не сгореть со стыда.

– А давай «Влюбленных в тумане»! – предложила Алисса. – Люблю эту песню.

Я тоже ее любила. Она о двух влюбленных, которые однажды заблудились в тумане и никак не могли найти друг друга. Пока не начали петь.

Беда была в том, что у меня напрочь отсутствовал слух. Я любила музыку и с удовольствием слушала, когда кто-нибудь играл. Могла даже тихонько, почти про себя подпевать. Но я знала, что стоит мне раскрыть рот и всерьез попробовать, ничего не получится. В голове у меня лилась прекрасная мелодия, а вслух почему-то получалось завывание невпопад.

Наш сосед провел пальцами по струнам лютни, рождая знакомую мелодию.

– Готова? – спросил он.

Я прочистила горло, продолжая нервно теребить юбку. Спиной так и чувствовала злорадный взгляд Джетты. Она знала, что я не могу петь, и мое унижение явно доставляло ей удовольствие.

– Да начинай уже! – чуть прикрикнула она.

Я сглотнула. Музыкант снова перебрал струны и посмотрел вопросительно. А я замерла и не могла пошевелиться. Даже пальцы побелели.

– Я спою с ней, – раздался бодрый голос Люка. – Это дуэт, в конце концов.

От неожиданности я моргнула и выпустила многострадальную юбку.

Люк поднялся из-за стола и вышел ко мне.

Высокий статный молодец на два года старше меня. У него были русые волосы редкого платинового оттенка и глаза, голубые, как небо в ясную погоду.

Он встал рядом и, взяв меня за руку, легонько сжал мою ладонь.

– Я помогу с ритмом, – сказал он, улыбнувшись.

– Спасибо, – прошептала я, настолько удивленная, что, кажется, даже забыла улыбнуться в ответ.

Сосед начал играть, а мы начали петь. Люк то и дело чуть сжимал пальцы, давая мне знать, когда идет моя строчка, когда нужно чуть быстрее, а когда медленнее. Не знаю, как ему это удалось, но в тот раз даже мой голос звучал куда приятней обычной писклявости. А уж мягкий, ласкающий голос Люка можно было слушать вечно.

Я словно бы раздвоилась. Одна я пела и притом вполне сносно. А другая я любовалась на все со стороны. Робкая девочка с черной косой и самый красивый парень в деревне, по совместительству еще и сын вождя. Поют о любви друг к другу. Это было прекрасно.

Я даже не заметила, как злорадство Джетты сменилось на зависть. В ту минуту для меня никого не существовало. Только блестящие глаза Люка и его теплая ладонь, ставшая для меня проводником сквозь тот самый туман.

Жаль, что песня не была бесконечной.

– Великолепно! – Алисса захлопала, когда музыкант перестал играть.

Люк выпустил мою ладонь и отвесил благодарной публике легкий поклон. На меня он больше не смотрел, и на негнущихся ногах я вернулась к своей подушке.

– Видишь, а ты волновалась, – заметила тетя Роза. – Прекрасно же вышло.

Она сказала что-то еще, но я ее не слушала. Мое сердце колотилось слишком быстро, а щеки налились краской. Мне стало тяжело дышать, и я испугалась, что вот-вот упаду в обморок. А потому поспешно села и на всякий случай прислонилась спиной к стене.

Так я впервые в жизни влюбилась. И тогда была уверена, что единственный.

***

После дня рожденья Алиссы мы еще не раз виделись с Люком. Вождь назначил моего отца своей правой рукой, и нас то и дело приглашали к нему в гости. Но его сын в мою сторону не смотрел совсем.

Здоровался, всегда был приветлив и вежлив, мог даже изредка спросить за совместным ужином что-то вроде «Не передашь хлеб?», но в остальном я словно для него не существовала. Люк глядел на меня равнодушно. Не холодно, не зло. А просто равнодушно. Без эмоций. Есть я или нет меня – было все едино. И я не раз задавалась вопросом, что сподвигло его тогда меня спасти. Только спросить об этом, конечно, не решалась.

У Люка было много девчонок. Его часто видели то с одной, то с другой. Сплетничали, что с некоторыми он встречался после заката. Пару раз его якобы ловили на сеновале в непристойном виде. Но доставалась всегда его подругам. Как сыну вождя, Люку было многое позволено. А вот девушкам было положено думать головой и блюсти свою честь.

В этом смысле мне даже повезло. Меня никто не искушал. Я знала, что Люку неинтересна, и меня на сеновал он никогда не позовет. Я бы вряд ли согласилась. Но даже думать об этом было смешно. Вроде как мечтать о том, что делать с подарком, который никто и не думал дарить.

Вечерами, расплетая свою черную косу до пояса, я смотрела на себя в зеркальце. И иногда задумывалась, а что не так? Может, не красавица, конечно, но не уродина ведь. Кожа светлая, глаза интересные. В темноте вроде как карие, а на солнце зеленые. Как у моего папы.

– Скоро совсем большой станешь, – заметила как-то мама, глядя на меня с порога комнаты. – На такую невесту очередь из женихов выстроится.

Я улыбнулась, потому что маму любила. Но ей, конечно, не поверила. Была бы я хоть сколько-нибудь интересной, давно бы уже кто-нибудь позвал на свидание. Пусть не Люк, но хоть кто-нибудь. А никого не было.

– Ниа, взгляд попроще надо, – наставляла меня Алисса, как раз недавно вышедшая замуж. – А то у тебя вид такой, словно тебе никто не нужен. А мужчины, как мотыльки. Их привлекает огонь.

Но как зажечь этот огонь, я не представляла.

Вот за Джеттой, несмотря на ее противный характер, постоянно кто-то ухаживал. Мальчишки дарили ей цветы, пели серенады под окнами и терпеливо ждали, когда же она одного из них осчастливит. А она не торопилась.

– Я себя не в хлеву нашла, – рассуждала Джетта. – Со мной может быть только самый достойный.

Ее подружки намекали на Люка, но красавица отмахивалась:

– Он слишком неразборчив, встречается с кем попало. Пусть определится сначала, я вечно ждать не буду.

И все, включая меня, были уверены, что если Люк решит однажды остепениться, то выберет именно Джетту. Первый парень на деревне с первой красавицей. Иначе и быть не могло.

Так же считала и Алисса.

– Тебе надо выбрать кого-нибудь попроще, – говорила она. – Вон Грэг, брат Карин. Простоват, зато какие кулачищи. И тебя будет на руках носить. Во всех смыслах.

– Сердцу не прикажешь, – возражала я. – Что уж тут поделаешь.

– Ничего, время всё лечит. Ты главное при встрече Грэгу-то улыбнись. Раз так, два улыбнешься. Глядишь, и засмотрится на тебя.

С Люком такая логика не работала. Когда я улыбалась ему, он улыбался в ответ. Но дежурно, из вежливости, ничего в это не вкладывая. Так, что мне становилось стыдно, что я от него чего-то требую. Ну не в его я вкусе, что ж теперь! Это отнюдь не преступление.

С годами моя влюбленность стала частью меня. Я даже поймала себя на том, что совсем Люка не ревную. Он не принадлежал мне и ничего мне не был должен. Я просто радовалась тому, что он есть. Наши встречи и редкие короткие разговоры поднимали мне настроение. Я словно тонула в его голубых глазах. А внутри разливалось тепло, охватывало все тело до кончиков пальцев.

Если бы не Люк, я бы, наверное, никогда не влюбилась. Не испытала бы это всепоглощающее, захватывающее чувство. Поэтому даже так, односторонне, его существование делало меня счастливой.

– Ну что ты, – спросила Алисса, когда мне исполнилось восемнадцать, – всю жизнь будешь страдать?

– Я не страдаю, – возражала я. – Наоборот, я благодарна ему.

– Дурочка, – сестра качала головой. – Останешься ведь старой девой. Тебе пора уже подумать о замужестве. Говорю, бери Грэга, пока не увели. Я вчера видела, как он на тебя смотрел.

– Ничего он не смотрел, – я махнула рукой. – Да и что плохого в девах? У тети Розы, может, своих детей нет, но она нас всех выучила.

По правде мне, конечно, быть всю жизнь одной не хотелось. Но сколько я ни смотрела на ребят вокруг, никак не могла себя пересилить. Ну не нравились они мне. Грэг был хорошим и надежным, к нему можно было обратиться за помощью. Но вот замуж… Замуж я хотела только за Люка.

Так бы, наверное, и жила, мечтая о несбыточном. Если бы однажды на нас не напал чужеземный враг.

Наш народ называли лингами. Мы жили отдельными независимыми деревнями, объединенными через совет старейшин. В него входило по одному мужчине от каждого поселения, и между собой они выбирали вождя.

Но вождь не правил, как монарх, а больше служил судьей и посредником. Он помогал решать острые споры и конфликты между другими старейшинами, а также в случае беды должен был возглавить объединённое войско.

С тех пор как больше сотни лет назад разрозненные племена лингов объединились, они ни с кем не воевали. На севере располагались дикие земли, где почти никто не жил. А с юга нас прикрывали Ледяные горы. Тетя Роза учила, что за ними жили другие люди со своими государствами, но оттуда до нас добирались лишь редкие караванщики. Круглый год Ледяные горы покрывал снег, и перейти через них было слишком трудно. Отдельные линги-путешественники отваживались на долгие походы, но мало кто возвращался.

А потому нападение именно с юга стало для всех неожиданностью.

Ледяные горы пересек не один отважный безумец, не кучка торговцев, готовых на все ради прибыли, а целое войско. На лошадях, вооруженное до зубов и под знаменами Ангорской империи. Черный лев, стоявший на задних лапах, и державший в пасти алую розу.

Все здоровые мужчины нашей деревни, включая Люка и моего отца, ушли на войну. Грэг, правда, остался и помогал кузнецу день и ночь ковать оружие. А мы с матерью, сестрой и другими женщинами шили кожаные доспехи и делали оперение для стрел. Все это потом отвозилось на передовую.

Наша некогда беззаботная жизнь превратилась в тревожное ожидание. С кожей было трудно работать, у меня болели руки и кровоточили пальцы. Но никто вокруг меня не знал отдыха. Лишь вечерами мы собирались в храме, большом круглом доме с высокой крышей, где жгли пахучие травы и молились северным богам, чтобы наши мужчины вернулись домой живыми.

Но боги почему-то благоволи чужеземцам. Империя захватывала южные деревни одну за другой. Наше поселение наводнили беженцы, а храм пришлось превратить в лечебницу. Мы с Алиссой, Джеттой и другими девочками помогали лекарям ухаживать за ранеными.

Это был трудный период. Мы спали по очереди, а иногда не спали вовсе. Я все время чувствовала запах крови. Даже когда мыла руки щеткой. Но он преследовал меня. Въелся не только в одежду, но кажется в саму мою кожу.

Тогда же я узнала, что оказывается, могу ненавидеть.

В те редкие ночи, когда мне не снились искалеченные воины, голодные дети и убитые горем вдовы, я видела перед собой императора. Черную тень с горящими алыми глазами. Вместо рта у него была щель, наполненная пламенем.

– Когда-нибудь я тебя уничтожу, – обещала я ему.

Император смеялся, глядя на меня, а изо рта у него вырывались огненные языки.

Утром я просыпалась разбитой, понимая, насколько беспомощна. Это во сне я становилась сильной и смелой, в реальности же я была всего лишь девочкой. Которой и оставалось, что молиться, да пытаться хоть как-то помочь страдающим.

– Ты выглядишь замученной, – заметила в то утро Джетта. – Плохо спала?

Я открыла было рот, но она продолжила, не дожидаясь ответа:

– А я вот не знаю, что делать. Мастер говорит, что у меня талант, и я стану отличным лекарем. Он хочет, чтобы я ему помогала оперировать, а уход за ранеными оставила тебе и Алиссе. Но меня только что опять позвали замуж, уже пятый раз за два дня. Мужчинам важно видеть меня, это дает им силы жить. А если я буду все время занята…

Я вздохнула. Вот уж действительно проблема.

– Силы жить им дает, прежде всего, мастер-лекарь, – сказала я, – И как его помощница, ты сделаешь больше.

– Да, он говорит, что у меня талант, – повторила Джетта и задумчиво потерла подбородок.

– А нет новостей с передовой? – воспользовавшись заминкой, я перевела тему.

Джетта моргнула.

– Ах да, чуть не забыла. От твоего отца прискакал гонец, спрашивал, где ты.

– И вы меня не разбудили? – внутри сжалось от дурного предчувствия.

Джетта пожала плечами.

– Алисса просила дать тебе поспать. Мы отправили его завтракать. Еды сейчас мало, но…

Я ее недослушала и выбежала из лечебницы. Если сестра так решила, значит, совсем уж плохих новостей гонец не привез. Но что отцу могло быть нужно именно от меня? Или это Джетта не так поняла?

Тетя Роза превратила свой дом в приют для беженцев. На втором этаже люди спали, разместившись кое-как и в комнатах, и даже в коридоре, а на первом теперь была столовая. Моя мать помогала варить для всех супы в больших котлах.

– Ниада! – воскликнула она, когда я вбежала, запыхавшись. – Ты вовремя, у нас гость с передовой.

Она кивнула в сторону сидящего за столом молодого мужчины, окруженного женщинами, как цветок пчелами. Некоторые сидели, большинство стояло. И все они на перебой заваливали гонца вопросами. Тот отбивался как мог, повторяя по несколько раз одно и то же. Вашего мужа не знаю, не видел, враг силен, но мы не сдаемся.

– Простите, – позвала я, выглядывая из-за спин.

Меня гонец не услышал, и пришлось повысить голос:

– Это Ниада! Вы меня искали?

На меня уставилась пара дюжин широко распахнутых глаз. И я их удивление тоже разделяла. Почему из всех гонец приехал именно ко мне? Или это Джетта разыграла меня? Конечно, я теперь буду выглядеть совсем глупо.

Мужчина поднялся на ноги и поправил свой пыльный и истертый плащ.

– Ваш отец просил, чтобы я отвез вас к нему.

– Как? – воскликнула за моей спиной мама. – Зачем?

– Простите, я не могу сказать больше. Нам нужно отправиться сейчас же.

Он шагнул ко мне, а я только растерянно заморгала. Джетта не разыграла. Но что все это значит?

– Пойдемте, – мужчина указал рукой на дверь. – Для вас уже подготовили лошадь.

– Мама? – я посмотрела на нее вопросительно.

– Без причины отец не стал бы тебя звать. Тем более на передовую.

Я кивнула. Вот только что это была за причина?

Прощание с матерью и сестрой затянулось. Так, что мой провожатый уже начал терять терпение, хотя и старался не подавать виду. Но было неизвестно, как долго продлится наша разлука, и на всякий случай, мы готовились к худшему. Ведь некогда предсказуемая жизнь теперь ушла в прошлое, и никто не знал, что нас ждало завтра.

И я в особенности.

В пути мы были всего пару дней, но я успела порядком устать от седла. И когда на горизонте замаячили огни костров, в нетерпении пустила лошадь галопом. Гонец едва успел догнать меня и все же проводил к отцу в шатер.

Сначала я даже не узнала его. Некогда черные, как уголь волосы, теперь стали совершенно седыми. За те месяцы, что шла война, он словно постарел на десяток лет. Вождь, отец Люка, выглядел не лучше. Его лицо пересекал красный шрам, а взгляд сделался угрюмым.

Моего возлюбленного в шатре не было, а гонца и еще двоих, незнакомых мне мужчин, вождь попросил выйти. Теперь мы остались втроем. И эта странная секретность меня пугала.

– Ниа, – начал отец. – Спасибо, что приехала так быстро.

– Что случилось? – я села на ящик, покрытый шкурой.

– Мы проигрываем, – объявил вождь.

От его замогильного голоса внутри похолодело.

– Как? – я слабо пискнула. – Не может быть.

– Может, Ниа, – отец вздохнул и сел на ящик рядом. – Наши разведчики докладывают, что имперская армия разделилась. Пока мы отбивались от них с юга, часть отправилась на север. Они вот-вот зайдут к нам в тыл. А у нас недостаточно людей, чтобы их встретить. Мы потеряли слишком много. Муж Алиссы… – он печально глянул в сторону.

К моему горлу подкатил ком.

– Н-но… – я хотела возразить, но так и не придумала, как.

– Но выход есть, – продолжал отец. – Враг пока не знает, насколько мы уязвимы. Они предложили мирные переговоры.

– Так, – я сглотнула комок. Неужели есть надежда?

В шатре на минуту повисла пауза, и дальше заговорил уже вождь:

– Мы заключим союз с Ангорской империей, – проговорил он и поморщился, явно страдая от того, что вынужден был произнести.

Я открыла рот, но он поднял руку, останавливая меня.

– Это наложит на нас неприятные обязательства. Мы должны будем принять их деньги, разрешить их миссионерам проповедовать и строить храмы, а так же ежегодно отправлять караваны с товаром. И если придется, с солдатами тоже. Но это остановит кровопролитие и спасет сотни жизней.

– Сейчас нет ничего важнее, – добавил отец.

– Старейшины согласны? – уточнила я.

– Мы это обсуждаем, но иного выбора все равно нет, – качнул головой вождь. – Переговоры уже идут, и ты в них сыграешь важнейшую роль.

– Я? – я несколько раз моргнула.

– Чтобы скрепить союз, обе стороны обменяются подарками. А дочь вождя выйдет замуж за младшего брата императора.

Вот это новости!

– Но у вас нет дочери, – напомнила я.

– Она есть у меня, – проговорил отец и посмотрел на меня так выразительно, что я разом побледнела.

– Нет… – вырвалось у меня.

– Ниада, это единственный выход, – проговорил вождь. – Ты спасешь наш народ от уничтожения.

– Поверь, – отец накрыл мою руку своей, – это решение не далось легко. Последнее, что я хотел бы, это отдать мою девочку зверям с юга. И поэтому… – он вздохнул и бросил короткий взгляд на вождя. – У тебя есть выбор.

Я горько усмехнулась. Выбор! Какое пафосное слово. Но какой тут может быть выбор? Моя жизнь против жизни сотен людей?

– Ангорцы предлагают хорошую сделку, – сказал вождь, видя мои сомнения. – Твой будущий муж не кто попало, а член императорского дома.

– Их армия истощена, – добавил отец. – Подступает зима, у них вряд ли осталось много провизии, а чтобы удержать уже завоеванное может просто не хватить людей. Если мы промедлим, им могут прислать еще подкрепления, и вот тогда ни о каком союзе уже не будет речи.

Да уж. Сначала заверили, что у меня есть выбор, а сами продолжают давить.

Я потерла лицо ладонями. Часть меня не хотела верить, что это происходит. Работая в лечебнице, я видела, что мы не побеждаем. Слишком много привозили раненых. И все же надежда была, что каким-то волшебным образом все вдруг разрешится.

– Ты устала, – заметил отец. – Я попросил приготовить тебе палатку. Поспи. А утром поговорим.

– Спасибо, – я поднялась на ноги.

– Только помни… – начал было вождь.

– Поверьте, я помню.

Перебивать его было невежливо, но в ту минуту мне уже было нечего терять. Я знала, что никакого выбора у меня нет. Можно было не тратить время и соглашаться сразу, но внутри вдруг заклокотало от обиды. Почему я? Это из-за того, что в мою сторону никто не смотрит? Мол, сбагрим ее, и никто скучать не будет. Нет, мама будет. И хотелось надеяться, что и Алисса. А вот папа…

На глаза навернулись слезы, и я поспешно покинула шатер. Словно что-то почуяв, отец вышел за мной следом и легко нагнал.

– Я покажу, где палатка, – объявил он и посмотрел виновато. – Поверь, Ниа, мне тоже тяжело. Иногда легче самому на плаху, чем отдавать родного ребенка. Ты поймешь, когда сама станешь матерью.

При мысли о том, что до меня будет дотрагиваться посторонний мужчина, меня передернуло. Я больше думала о том, что уеду на чужбину и не увижусь со своей семьей. А вот об этом аспекте замужества я пока подумать не успела.

Ну спасибо, папа. Теперь вообще буду спать великолепно!

Отец показал мне палатку, где было обустроено небольшое ложе из сена и шкуры, а в углу стояло ведро с холодной водой. Пожелав родителю спокойной ночи, я ополоснула лицо и, не раздеваясь, легла.

Я была уверена, что не засну. Слишком волнительными оказались новости. Я все думала, какой он, этот младший брат императора? И можно ли мне с ним встретиться до того, как доверять ему свою жизнь? Хорошо бы. Правда, вождь дал понять, что решать надо сейчас.

Точнее даже не решать, а отвечать утвердительно. Потому что скажи я «нет», им пришлось бы спешно искать другую невесту. А за ней надо ехать, ее тоже надо уговаривать. А как мне четко дали понять, времени было в обрез. Нельзя ждать, пока имперская армия разобьет нас с севера или получит подкрепление с юга.

От волнения меня затрясло, и я обняла себя за плечи.

Ну что ж, если у меня нет выбора, то чего маяться? Остается принять, как есть.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Надо поспать. Силы мне во всех случаях еще понадобятся.

Мои веки отяжелели, и я почти провалилась в сон, как снаружи послышался хруст. Через минуту в палатке появился темный силуэт. И двинулся прямо ко мне.

Я резко села, так что даже голова закружилась, но встать не успела. Широкая мужская ладонь закрыла мне рот.

– Тсс, Ниа, не кричи.

Куда там кричать, в пору было падать в обморок.

– Люк?

Я сощурилась, надеясь разглядеть его в темноте. Интересно, изменился ли он?

– Извини, что напугал, – он уселся на край ложа.

Так близко, что мое бедное сердце забилось еще чаще.

– Ты пришел спросить, как дела дома? – предположила я.

– Нет, то есть не только. Тут есть свечи?

– Не знаю…

Люк снова поднялся на ноги и, засуетившись, умудрился что-то в полумраке найти. Я увидела искру от огнива, и через мгновение в палатке зажегся огонек.

Люк поставил свечу на бочку рядом с ложем и повернулся ко мне.

Его лицо почти не изменилось. Разве что стало мужественнее, утратив юношескую смазливость. Даже светлая щетина стала как будто гуще.

Я заметила, что Люк тоже меня рассматривает. Так, словно видел впервые. Словно мы не были много лет знакомы. Чего это он? Решил меня совсем смутить?

– Хм, – я прочистила горло.

– Прости, давно тебя не видел, – Люк коснулся моей ладони.

Как будто невзначай, но руку убирать не стал. Я не шевельнулась, и он легонько провел большим пальцем по моим костяшкам.

Это простое движение ввело меня в ступор.

– Т-ты чего? – кажется, я начала заикаться.

– Ты очень красивая, – он накрыл мою ладонь своей.

– Неправда, – пробормотала я, опуская взгляд.

– Я и раньше это видел, – Люк провел другой рукой по моей раскрасневшейся щеке. – Но не разрешал себе даже подумать в твою сторону.

От удивления я вскинула голову. Мне хотелось спросить Люка, почему, но я так и застыла, завороженная. Его глаза, голубые, как небесная синева, смотрели прямо на меня. Я должно быть заснула. Это не могло происходить на самом деле.

– Твой отец – правая рука вождя, – проговорил Люк. – Я не мог ухаживать за его дочерью.

Почему? Что в этом такого? Разве мой папа был бы против?

– Но мой отец… – начала я.

– Тсс, – Люк приложил палец к моим губам. – Теперь это неважно. Мы здесь и сейчас только вдвоем.

Он чуть сжал мою руку и склонился к моему лицу.

Я сидела, застывшая, так и не понимая, что происходит. Что за странный сон? Мое воображение играет со мной. Вроде я ничего ж такого не ела и не пила.

Лицо Люка стало совсем близко. Он на секунду заглянул в мои глаза, словно хотел что-то спросить. Но я смотрела на него, как завороженный удавом кролик. Не знаю, такого ли ответа он ждал.

Через мгновение его губы коснулись моих. Он легонько раскрыл их языком, но замороженная, я не знала, что делать. Надо было как-то отвечать, но я не представляла как. Очень боялась, что он разочаруется моей неумелостью.

И все же первый поцелуй. С Люком. Это можно вот прямо сейчас умереть от счастья.

Парень провел рукой по моему предплечью, и я почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Его ладонь, словно генерал, заставляла волоски вставать по стойке смирно.

– Ты дрожишь, – заметил Люк, чуть отодвинувшись.

– Я никогда… – я посмотрела виновато. Хотя чего тут стыдиться? – Я ждала тебя.

Эх, Алисса всегда говорила, что женщине не стоит признаваться в чувствах. Надо сохранять загадочность и оставаться неприступной. А я вот все прямо сейчас и выдала. Не выйдет из меня соблазнительницы!

– Это твой первый поцелуй? – перевел Люк мой невнятный ответ.

Я кивнула.

Он взял мое лицо в свои ладони и снова поцеловал. На этот раз куда настойчивее, заставляя и мой язык двигаться.

Теперь мне стало жарко. Сердце колотилось так, что даже Люк это, кажется, чувствовал. И вместе с тем меня сковывал страх. Я ступала на неизведанную доселе территорию. И я совершенно была к этому не готова. Несмотря на годы мечтаний, реальность застала меня врасплох.

– Ну чего ты? – Люк улыбнулся. – Не бойся.

Облизнув два пальца, он затушил свечу, и мы снова оказались в полной темноте. И ощущение, что мне все это снится, только усилилось.

Люк снова принялся меня целовать, но на этот раз его руки нащупали шнуровку моего сарафана. Он двигался так быстро и умело, словно каждый день раздевал девушек. Впрочем, может, и…

– П-погоди, – я уперлась ладонями ему в грудь.

– Ниа, – прошептал он на ухо, обдавая меня горячим дыханием.

С трудом, но я заставила себя отодвинуться.

– Нет. Я не могу. Все слишком быстро.

Мне было чудовищно стыдно за свою трусость, но поддаваться его страсти было еще страшнее.

Люк отстранился и взял меня за руку.

– Я знаю, что отец хочет отдать тебя чужакам, – мрачно проговорил он.

– Знаешь? – удивилась я.

– Ты невероятно храбрая, – Люк провел большим пальцем по моей ладони. – Уверен, какая-нибудь Джетта точно не согласилась бы. А ты… Ты меня восхищаешь.

Он обнял меня за талию и прижал к себе.

– Правда? – теперь мое ухо было на уровне его груди, и я слышала его сердце.

Ту-дум. Ту-дум. Совсем как мое.

– Простить себе не могу, что не стал за тобой ухаживать, – Люк поцеловал меня в макушку.

Его ладонь переместилась к моему бедру и нежно прошлась вдоль ноги. Эти прикосновения, такие новые, заставляли меня чувствовать неизведанное. Мне вдруг захотелось, чтобы Люк коснулся меня и в других местах. Кажется, я даже спину выгнула от удовольствия.

Люк снова поцеловал меня и, осторожно придерживая, повалил на спину. Он гладил мою грудь, живот и бедра, пока его губы безжалостно подчиняли мои.

И мне захотелось… О, северные боги! Как мне захотелось прыгнуть в этот омут…

Но остатки разума, удивительным образом не утонувшие в пучине страсти, застучали во все барабаны.

Нельзя! Нельзя! Нельзя!

Я снова отстранила Люка и, чтобы уж наверняка, скатилась с ложа на пол.

– Что не так? – он сел, и в темноте я видела его силуэт с растрепанными волосами.

Это казалось очень милым.

– Меня не просто так отдают чужакам, – сказала я, потянувшись к шнуровке. – Меня выдают замуж.

– И? – не понял Люк.

– Замуж, понимаешь? Я должна быть… – пикантные слова давались мне с трудом. – Я должна быть девственницей.

Парень шумно выдохнул.

– Ну чего ты убежала? Садись, поговорим, – он похлопал по ложу рядом с собой.

Но я от греха подальше осталась стоять. Люк не стал настаивать.

– Ты наверное об этом не задумывалась, – заговорил он. – Но я знаю, что для девушек первый раз значит очень много. Может, даже больше, чем для нас мужчин. Да не может, а точно больше…

– Первый раз должен быть с мужем, – ответила я почти с интонацией тети Розы.

– В идеальном мире, – Люк качнул головой. – Но мы уже давно не в нем. Ты уверена, что готова? Чужой мужчина, враг будет тебя касаться.

Я нахмурилась. При всей любви к Люку мне казалось странным это с ним обсуждать.

– Может, и не готова, – я скрестила на груди руки. – Но этот брак должен будет принести мир. И эту цель я под удар не поставлю, – я выдохнула. – Даже с тобой.

– Мужчина не всегда может определить… – сделал еще одну попытку Люк, но я уже отступила к выходу из палатки.

– Прости, – я отдернула вход. – Но тебе лучше уйти.

– Ниада.

То, как он это сказал, резануло мое бедное сердце. Я столько лет мечтала, чтобы Люк однажды такпроизнес мое имя.

Но нельзя. Нельзя! Нельзя!

– Пожалуйста, – мой голос дрогнул. – Уходи.

Люк, наконец, поднялся на ноги и принялся заправлять выбившуюся рубашку.

Мне снова стало стыдно. Как будто я его приманила, а теперь сама же давала от ворот поворот. Даже если он думал так же, я была благодарна, что не озвучил это вслух.

Приведя себя в порядок, Люк направился к выходу. Я испугалась, что он просто пройдёт мимо, разозленный, но он все же остановился.

– Ладно, чего ты? Не унывай, – он щелкнул меня по носу. – Если передумаешь, моя палатка рядом со знаменем. До рассвета время есть, и пока ты на нашей земле.

Я облегченно выдохнула и расплылась в улыбке. Как хорошо, что Люк на меня не сердился!

Когда же он вышел, меня охватила тоска. Внутри стало так пусто, словно из меня вытащили кусок.

Люк… Столько лет я жила им. Столько лет мечтала о нём. И вот он пришел ко мне. А я отказала.

Я присела прямо на земляной пол палатки и обхватила голову руками.

Конечно, в любви он не признавался. Да мы и не женаты. Так что не будь этого договора с чужеземцами, все равно не стоило бы. И все же правильно ли я поступила?

Я ведь больше никогда его не увижу.

Мне представилось, что было бы, ухаживай Люк за мной по-настоящему. Какое это было бы блаженство. Мне бы тогда уже ничего другого в жизни не было бы нужно.

Но мы не в идеальном мире…

По щекам заструились слезы, и я уткнулась лбом в колени.

За что мне это? Ладно, не каждая девушка получает мужчину своей мечты. Считать, что я особенная, было бы совсем уж наглостью. Но далеко не каждую приговаривают к браку с врагом. Обрекают на всю оставшуюся жизнь.

Что если этот младший брат императора старый и страшный? Нет, это было бы полбеды. Что если он жестокий и любит причинять боль? Добрые люди не нападают на другие народы.

Теперь мне стало не просто обидно, а еще и жутко. Чужак убьет меня или покалечит. И никто ничего не сделает, потому что я буду далеко.

Нет.

Я вытерла ладонями слезы.

Нет, я не собираюсь сдаваться. Мир, конечно, важно заключить. Но я не стану жертвенной овцой. Я выживу. Во что бы то ни стало.

Мне вспомнился император из моих снов, и я сжала кулаки. Или на худой конец, отомщу.

Я встала.

Да, я отомщу. Сделаю все, что в моих силах.

Была самая середина ночи, но настроение у меня было что ни на есть боевое и решительное. Хоть прям сейчас запрыгивай на коня.

Я даже вышла из палатки, так мне захотелось свежего воздуха.

Только чем больше я об этом думала, тем сложнее было в это поверить. Я слишком слабая, что я могу? Вождь потому меня и выбрал, что знал, я не стану артачиться. И жениха у меня не было. Как раз очень удобно.

Я снова вернулась в палатку и улеглась на ложе, как мне казалось, еще теплое после Люка.

Меня шатало всю ночь. От боевого рвения до уничижающего уныния, и наоборот. Хотя я все же умудрилась как-то заснуть, к утру проснулась совершенно разбитой.

– Ниада, – в палатку вошел отец. – Поднимайся. Нам прилетела весточка. Ангорцы предлагают встретиться. Это будет отличный повод представить тебя жениху.

Кажется, папа вчера говорил про выбор… Что же он забыл спросить, что я, собственно, выбрала?

– Сегодня? – только и выговорила я.

– Давай, милая, от этого зависит исход переговоров, – он окинул меня взглядом, и я торопливо пригладила растрепанные волосы. – И постарайся выглядеть красиво.

Для встречи выбрали холм у кромки леса. С него виднелось расположение обеих армий. Бесконечная череда огоньков, словно звезды, упавшие на землю. Красиво. И одновременно жутко, при мысли, сколько же у врага солдат. И это еще были не все. Ведь отец с вождем говорили, что какая-то часть ехала к нам в тыл. Может, и в нашу деревню, где Алисса, матушка и тетя Роза.

От тяжелых мыслей я поежилась.

– Тебе холодно? – участливо спросил отец и, скинув плащ, накрыл мои дрожащие плечи.

Было только начало осени, солнце поднималось еще высоко, и до морозов было далеко. Но я дрожала, как осиновый лист.

– Это от недосыпа, – успокаивала себя я.

На самом деле было от волнения.

Мы приехали группой из десяти человек. Отец, вождь, я и семеро воинов. Я была благодарна богам, что среди них не было Люка. Мне все еще было перед ним стыдно, и я была рада, что не придется хоть сейчас краснеть.

Со стороны ангорцев прибыло двенадцать. Все как один статные мужчины в кольчужных доспехах с символом империи на груди – черным львом, держащим в зубах алую розу. На минутку мне подумалось, что был в этом некий символизм. Я была той самой розой, которую отдавали в пасть хищнику.

Чужестранцы спешились и направились к нам. Впереди шел плечистый мужчина лет тридцати с темно-русыми волосами, короткой бородой и усами, чуть отдававшими рыжиной. У него были серо-голубые глаза, смотревшие сосредоточенно, прямой нос и полные губы. Лоб пересекала пара неглубоких морщин.

Ему навстречу вышел наш вождь.

– Ваше Высочество, – он обозначил поклон.

Мужчина ответил тем же.

– Разрешите представить вам Ниаду, мою дочь, – вождь вытянул руку, и я подошла ближе.

Так вот он какой, младший брат императора. Вроде даже и недурной наружности, хотя и сильно меня старше.

Я остановилась напротив мужчины. Не знаю, уместно ли было его рассматривать, поэтому на всякий случай опустила взгляд. Не хотелось сорвать переговоры из-за моей неуклюжести.

– Кириан, лорд Аларийский, – он прижал ладонь к груди и поклонился уже по-настоящему.

– Приятно познакомиться, лорд Кириан, – ответила я, подняв голову.

Наши взгляды встретились. Чужак смотрел на меня сверху вниз с откровенным презрением. Словно я заведомо была повинна в каких-то преступлениях.

А может, он не хотел жениться? Может, его вынудили, как и меня? Что ж, это просто решается. Уйти с нашей земли и оставить нас в покое.

Мне хотелось все это высказать вслух, но я прикусила язык. Слишком много было сейчас на кону.

Отец взял меня за руку и отвел в сторону, а Кириан и вождь принялись обсуждать приданное. Краем уха я слышала:

– Тридцать мешков зерна.

– Сорок.

– Двенадцать бочек с соленьями.

– Пятнадцать.

Что бы вождь ни предлагал, чужеземец требовал больше.

– Свадьбу сыграем в Фортундейле, – как бы между прочим заметил Кириан.

– Категорически нет, – запротестовал вождь. – Мы не отпустим с вами девушку, пока не убедимся, что она едет в качестве жены, а не наложницы.

– В Фортундейле наш брак благословит сам император, – ответил лорд. – Здесь же мы проведем обряд наречения. И будет лучше, если невеста поедет не одна. Подготовьте сопровождение.

– Мы так не договаривались, – начал злиться вождь.

– Мы договариваемся сейчас, – холодно ответил Кириан.

– Пойдем, – отец утянул меня дальше в сторону. – Не стоит тебе это слушать. Вернешься в лагерь.

– Девушка поедет со мной, – услышала я резкий голос чужака. – Как гарантия, что вы выполните все, что сейчас обещаете.

– Нет, – на этот раз возразил мой отец.

– Таковы условия, – Кириан не отступал. – Я со своей стороны даю слово, что ни один волос не упадет с ее головы.

Вождь попросил у лорда минутку, чтобы переговорить с нами.

– У нас нет выбора, – прошептал он, останавливаясь рядом со мной. – Если сейчас все сорвется…

– Не сорвется, – я вздохнула. – Я поеду с ним.

Я вышла навстречу Кириану и снова натолкнулась на тот же презрительный взгляд. Чего же он тогда настаивал, если даже смотреть на меня по-человечески не может?

– Рад, что мы пришли к соглашению, – проговорил лорд и махнул одному из своих людей, чтобы привели лошадь. После чего обратился к вождю. – Мне нужно вернуться в лагерь, а дальнейшие детали с вами обсудит полковник Ханниган.

Он указал на коренастого мужчину за сорок с выпирающим животиком. У него было круглое лицо с носом картофелиной и маленькие глаза.

– Ваше Высочество, – мужичок поклонился лорду. – Я обо всем позабочусь.

Меня он мазнул таким взглядом, что презрение Кириана на его фоне тут же показалось не таким уж и явным. Этот Ханниган, казалось, ненавидел меня еще сильнее, чем лорд. И если того я еще могла как-то понять, ему же жениться, то что я успела сделать незнакомому полковнику – неясно.

– Ниада, – окликнул меня Кириан.

Он успел забраться в седло и теперь протягивал мне руку. Я сжала широкую ладонь, и через мгновение лорд усадил меня на лошадь перед собой. Моя спина в папином плаще касалась жесткой кольчуги лорда, а его руки тут же оказались с обеих сторон от моей талии.

Мое сердце забилось чаще, но отнюдь не от радости. Я почти что была в объятиях чужого мужчины. Мужчины, который меня презирал. И которого я боялась и ненавидела уже за то, что он был.

Я посмотрела на отца.

– Все будет хорошо, – он ободряюще улыбнулся.

Но в его взгляде читалось беспокойство. Мне стало еще страшнее. Я то думала, что пока идут переговоры, устройство свадьбы, еще что-нибудь, у меня будет много времени. Я настроюсь, смогу сама подготовиться. Но чтобы вот так в одночасье оказаться в лапах врага?

– Папа, – беззвучно произнесла я.

Мне хотелось спрыгнуть с коня и, кинувшись ему в ноги, умолять. Не отдавай меня! Не отдавай на чужбину! Все слишком быстро!

Но Кириан развернул лошадь.

– Сиди смирно, – сухо сказал он. – Не хватало, чтобы шею свернула.

Я не успела ответить, потому что он пришпорил коня и помчался с холма вниз. Мне оставалось лишь крепче держаться. И в седле. И за остатки мужества.

***

Когда Кириан привез меня в расположение ангорской армии, на нас принялись глазеть все, кто попадались по пути. Воины, оруженосцы, слуги. Некоторые забывали про свои дела и так и замирали посреди дороги. Только на лицах не читалось приветливости. От всех этих взглядов мне хотелось вжаться в седло или накрыться плащом.

Кириан остановился напротив довольно крупного шатра. Лошадь сразу взял под уздцы подбежавший к нам парнишка. Лорд спешился и, легко подхватив меня за талию, поставил на землю. То ли от быстрой езды, то ли от волнения, но ноги мои продолжали трястись. Я с трудом держалась.

– Милорд, – из шатра вышла хорошенькая девушка лет двадцати в переднике поверх бордового сарафана. Она присела в поклоне. – Все готово для вашей гостьи.

– Отлично, – Кириан снял перчатки и протянул их еще одному слуге.

Когда тот подбежал, я даже не успела заметить.

– Ниада, познакомься, это Паулина. Если тебе что-то будет нужно, обращайся к ней.

Девушка снова поклонилась, но уже не так низко.

– К вашим услугам, миледи.

У нее были золотисто-рыжие волосы, спрятанные под белую косынку, яркие голубые глаза и легкая россыпь веснушек. По красоте она, пожалуй, уступала Джетте, но все же была очень миловидной. И лорд смотрел на нее совсем иначе, чем на меня. Гораздо теплее.

Широким шагом Кириан направился к шатру и я засеменила за ним.

Здесь было два ложа. Одно на ящиках, укрытых шерстяными одеялами, а второе на полу. Соломенный тюфяк и несколько овечьих шкур сверху. Между ними стояла раскладная перегородка довольно хлипкого вида. И был еще столб, на котором шатер и держался.

– Спать будешь здесь, – проговорил лорд, указывая на постель на полу. – Отлучаться из шатра нельзя. Если что-то нужно – зови Паулину.

– А как же… – начала было я.

Кириан наморщил лоб, как будто уже один мой голос его раздражал.

– Выйди, – скомандовал он Паулине, и мы остались наедине.

От взгляда лорда я чуть попятилась, но он схватил меня за запястье и дернул в сторону. Через мгновение за моей спиной оказался столб, а Кириан стоял так близко, что вот-вот меня коснется.

– Слушай сюда, – резко заговорил он. – Повторять два раза не буду. Твой народ мои люди ненавидят. Слишком много погибших.

Я открыла было рот, чтобы напомнить, что это не мы на них напали, но слова так и застряли в горле.

– И тебя они ненавидят не меньше, чем вражеских солдат. Поэтому там, – он указал большим пальцем себе за спину, где был выход из палатки, – тебя ждет только смерть. Причем мучительная.

Я сглотнула.

– Если хочешь уцелеть и спасти свой народ от уничтожения, – продолжал Кириан, – тебе нужно слушаться меня. Делать все, что я говорю. Беспрекословно. Без всяких «а как же». Я сказал – ты выполняешь. Это понятно?

Я посмотрела лорду в глаза. В них полыхал огонь. Будто и он ненавидел меня так же, как и его люди.

Я разлепила пересохшие губы.

– Понятно.

Лорд отступил на шаг и потер переносицу, словно от меня у него разболелась голова.

– Сколько тебе лет? – спросил он.

– Восемнадцать, – торопливо ответила я. – С половиной.

Кириан смерил меня колючим взглядом.

– Девственница?

От такого прямого вопроса я слегка опешила и, опустив глаза, все же выдавила:

– Да.

Кириан снова вернулся ко мне и, схватив за подбородок, заставил посмотреть на него.

– Врешь, – он не спрашивал, а утверждал.

Мне стало так обидно, что к горлу подкатил ком. Еще вчера я отказала парню своей мечты ради этого брака…

Кириан разжал пальцы.

– Лично мне это неважно, – продолжил он, отступая. – Я не жду от дикарей цивилизованности. Главное, чтобы сейчас у тебя под сердцем никого не было.

– Но я не…, – я порывалась возразить, но лорд мне не дал.

– Я согласился на этот спектакль, потому что хочу дать моим людям возможность вернуться домой. И не сомневайся, свою роль я сыграю. Но если ты вдруг решишь, что можешь на что-то претендовать… Если я услышу хоть намек на капризы и претензии…

– Не услышите, – все же выговорила я. – Я тоже хочу, чтобы мой народ мог спокойно заняться жатвой. Зима на подходе.

Кириан сощурился, взвешивая мои слова.

– Хорошо. А теперь пойдем, – он развернулся к выходу. – Представлю тебя.

Мы вышли из шатра, и от свежего воздуха мне стало чуточку легче. В ногах по-прежнему ощущалась дрожь, и сердце колотилось от страха. Но я старалась уцепиться хоть за что-то.

Мой будущий муж был груб и ненавидел меня, но по крайней мере, его заботила моя безопасность. Он выступал с позиции силы, давил, но я уже видела, что заключить мир ему было не менее важно. И это уже что-то. Может, моя жертва не будет напрасной.

Мимо нас пронесся мальчишка-оруженосец и крикнул своему другу, чистившему картошку рядом с соседней палаткой:

– Черный лев пытается объездить мустанга!

Второй мальчик бросил нож в ведро и тоже побежал.

– О, это будет забавное зрелище, – заметил Кириан и махнул мне: – Ну шевелись давай, а то все пропустим.

Мы прошли мимо рядов палаток, за которым раскинулась усыпанная васильками поляна. Вокруг толпилось столько народу, что Кириану пришлось повысить голос и потребовать пропустить нас. Я старалась держаться с ним рядом, но на этот раз никто не обращал на меня внимания.

Молодого человека чуть старше двадцати с темными шелковистыми волосами, похожими на лошадиную гриву. Он был одет в белую свободную рубашку и зеленые штаны, заправленные в ботфорты. Поскольку мустанг постоянно двигался, я не могла как следует рассмотреть лицо всадника. Но не восхититься его уверенной осанкой было трудно.

Лошадь была упряма, но и человек тоже. Не каждый день увидишь такое отчаянное противостояние.

– Держу пари, Черный лев победит, – сказал один из солдат слева от нас.

– Это легкая ставка, – ответил его приятель. – Я еще не видел лошади, которая не повиновалась бы ему.

– То были ангорские, – возразил солдат. – Эта же местная.

Я отвела взгляд от всадника и посмотрела на лошадь. Сильная и мускулистая, она двигалась грациозно, отчаянно борясь за свою свободу. Я мысленно пожелала ей победить.

– Завораживающее зрелище, неправда ли? – заметил Кириан. – Но лошадь непременно сдастся. Она уже чувствует сильную руку и скоро поймет, что так для нее будет лучше. Она не будет знать ни голода, ни нужны.

– Она никогда больше не будет свободной, – вполголоса ответила я.

Но Кириан оказался прав. Уже вскоре мустанг перестал брыкаться. Толпа зааплодировала, когда наездник сделал триумфальный круг по лужайке.

Остановившись, мужчина спрыгнул и передал уздечку одному из слуг. После чего попросил принести ему воды. Кто-то расторопный успел подать кувшин. Наездник отхлебнул из него и тут же вылил остатки себе на голову. После чего отряхнулся, дернув плечами, и откинул густые темные волосы назад.

И впрямь черный лев, подумалось мне, с такой-то гривой.

– Пойдем, представлю тебя, – Кириан взял меня за запястье, и мы вышли из ряда зевак.

Заметив нас, победитель противостояния с конем широко улыбнулся. У него были широкие скулы, сглаженные легкой щетиной, густые брови и выразительные карие глаза.

– Кириан, – воскликнул он, шагая к нам навстречу. – Какой рядом с тобой дикий цветок!

Лорд потянул меня за руку так, чтобы я вышла вперед.

– Мой принц, позволь представить тебе Ниаду, принцессу лингов и мою невесту.

Принц? Это значит, сын императора? Неужели это им я восхищалась минуту назад? Предводителем чужеземцев и тем, кто ответственен за нападение на мой народ? За все те страдания, на которые я насмотрелась!

– Ниада, – продолжал Кириан. – Перед тобой Его Императорское Высочество наследный принц Алтимор, сын императора Хейнса и мой племянник.

Я глубоко вдохнула. Положено было что-то сказать, поклониться, выразить свое почтение. А я замерла, чувствуя, как вскипает моя кровь.

Я смотрела врагу прямо в глаза. Это было неуместно и, вероятно, неприлично. Но я не могла отвести взгляд. И он отвечал тем же. Смотрел на меня так, словно хотел проникнуть в самую душу.

– Теперь понимаю, почему ты так радеешь за переговоры, – принц усмехнулся, первым прекращая игру «в гляделки». – Знатный трофей ты себе отхватил.

Эта шутка, похоже, смутила Кириана. Лорд нахмурился.

– Стоить ли напомнить, мой принц, чья это была идея…

– Хочешь сказать, что жалеешь? – Алтимор почти смеялся.

– Наша главная цель – мир, – напомнил Кириан.

– Да-да, конечно, – принц картинно закатил глаза. – Именно в этом все дело, а не в дикой красоте северной принцессы.

Позади него раздалось несколько смешков. И я прямо кожей почувствовал, как Кириан разозлился. На его скулах даже желваки заиграли.

Но о какой красоте говорил этот Алтимор? Хотел меня задеть? Нет, не выйдет, я не буду его слушать.

– Впереди еще долгий путь, мой принц, – ответил лорд, – предстоит немало приготовлений. И нам нужно многое обсудить.

– Разумеется, Кириан, – принц хлопнул его по плечу. – Но с девушкой я бы посоветовал быть осторожнее. Пусть не вводит в заблуждение своим смиренным личиком. Тебе еще только предстоит ее укротить.

На этих словах он подмигнул мне и развернулся к своим генералам или кто там за ним стоял.

– Пошли, – Кириан больно дернул меня за руку, как будто это я была виновата в поведении принца.

И краем уха я все же услышала:

– Ваше Императорское Высочество, как прикажете назвать лошадь?

– Ниада, принцесса севера.

Вернув меня в шатер, Кириан поставил на входе здоровенного воина с бритым затылком и копьем наперевес, а сам отправился по своим делам. Навещать меня разрешалось только лорду и Паулине. Ее я попросила принести мне чего-нибудь поесть. Девушка кивнула и тоже была такова.

Не знаю, сколько часов прошло, но судя по начавшему меркнуть свету, дело шло к вечеру. Мой живот уже не только урчал, а кажется, начал прилипать к позвоночнику.

Когда я помогала лекарю и занималась ранеными, я тоже часто могла не есть целый день. Но тогда я была занята делом и не замечала голода. Сейчас же просто сидела на соломенном тюфяке и чертила палочкой узоры на земляном полу. Делать мне было решительно нечего, и потому нехватка обеда ощущалась все острее. Хорошо хоть в углу шатра на небольшом столике был кувшин с водой. А то бы еще и от жажды мучилась.

Ну куда эта Паулина запропастилась? Вряд ли же лорд приказал ей уморить меня голодом.

Не выдержав, я выглянула из палатки и обратилась к стражнику.

– Эй, простите.

Мужчина перегородил мне проход копьем.

– Да не собираюсь я никуда уходить. Я только спросить. Вы не видели Паулину?

– Вон она идет, – ответил стражник, качнув головой.

На самом деле рыженькая служанка никуда не шла, а стояла неподалеку от шатра и болтала с одним из солдат. Он, видимо, рассказывал что-то смешное, потому что она, прикрыв рот ладошкой, звонко смеялась.

У меня в животе заворочалось.

– Паулина? – позвала я.

Девушка обернулась и, торопливо распрощавшись со своим собеседником, подошла к шатру.

– Миледи, вы что-то хотели? – спросила она с самым невинным видом.

– Вы обещали принести мне обед, – напомнила я.

– Вы же сказали, что не хотите есть.

Ответ Паулины поверг меня в шок.

– Как не хочу? Очень хочу.

Служанка переглянулась с моим стражником, словно хотела сказать, что у меня семь пятниц на неделе.

Я сжала кулаки, но ответила как можно вежливее:

– Пожалуйста, принесите мне поесть.

Паулина кивнула и, развернувшись, куда-то пошла. Надеюсь, что за обедом.

– Она всегда такая? – спросила я у стражника.

Но он, как завороженный, смотрел служанке вслед.

– Хорошенькая? – уточнил он.

– Да, хорошенькая, – я выдохнула и вернулась внутрь палатки.

Интересно, Паулина случайно перепутала? Может, не так расслышала? Или лорд поручил ей поиздеваться надо мной? Только зачем это ему? Он же обещал, что с моей головы не упадет ни один волос. Впрочем, желудок и голова находятся в разных местах.

Паулина вернулась с миской горохового супа, холодного, как из погреба. Но я все равно поблагодарила ее и съела всё. Голод не тетка, и кто знает, когда мне в следующий раз что-то дадут.

Кириан вернулся уже на закате.

– Я слышал, тебе не по вкусу наша еда, – заметил он.

Интересно, от кого же это он слышал?

– Неправда, – я поднялась на ноги. – Я все съела.

Лорд пробуравил меня взглядом:

– Паулина говорит, ты сначала отказалась от еды, а потом жаловалась, что она холодная.

– Это не так, – я стояла на своем.

– Ты снова мне врешь? – Кириан качнул головой.

Почему снова? Когда я ему соврала?

Я уже собралась было возмутиться, как лорд позвал стражника:

– Ройс!

– К вашим услугам, милорд, – тот вошел внутрь и тут же вытянулся по струнке.

– Скажи, Ройс, принцесса сегодня ела? – спросил Кириан.

– Да, милорд. Сначала нет, а потом попросила Паулину принести обед.

От обиды мне захотелось кричать. Ну нет же, нет! Конечно, стражник будет пересказывать версию девушки, которая ему явно нравится.

– Можешь идти, – лорд отпустил стражника и повернулся ко мне. – Я думал, мы договорились на счет капризов.

– Это неправда, – повторила я без всякой, впрочем, надежды.

– Если я еще раз услышу, что ты чем-то недовольна, – пригрозил Кириан, – то останешься совсем без еды.

Это уже было слишком.

– И что вы потом скажете вождю? – я вскинула голову. – Что уморили меня голодом?

– Не испытывай моего терпения, Ниада, – Кириан посмотрел на меня устало, словно это я его мучила. – Нам с тобой еще предстоит долгая дорога.

– И именно поэтому я говорю вам, что ваша Паулина соврала. Я не отказывалась от еды, а наоборот…

– Достаточно, – перебил меня лорд. – Забудем об этом. У меня был длинный день, и я был бы признателен, если б ты вернулась на свое место и помолчала.

Я прикусила губу и, шумно выдохнув, села обратно на свое ложе. Нет, мой жених меня не избивал, слава богам. Но его презрение все равно ранило. Я не представляла, как к нему подступиться. Ведь не может быть так, чтобы он не хотел нормальных отношений.

Я легла на спину и уставилась в натянутый потолок.

Может, это мне, как женщине, важны отношения? А для него этот брак – лишь назойливая формальность. Засунет меня в темный угол при первой же возможности, и на этом все закончится. А уж если выяснится, что я ненастоящая принцесса севера, то головы не сносить…

От печальных мыслей хотелось реветь, но я боялась, что мои всхлипы нарушат покой лорда. Поэтому я только прикусила собственный кулак и сделала несколько глубоких вдохов.

В шатре начало темнеть, и Кириан зажег свечи. За тонкой перегородкой я хорошо видела его темный силуэт. Он сначала умылся водой из ушата, стоявшего в углу. Затем вернулся к своему ложу и сел.

Я снова погрузилась в свои мысли, пока краем глаза не заметила еще одну тень. Явно женскую. Она приблизилась к лорду и, кажется, начала раздеваться.

– Что здесь происходит?

Паулина рассталась с верхом своего платья, а Кириан сидел со спущенными штанами. Мой возглас заставил девушку вздрогнуть, а вот лорд оставался невозмутим.

– Вернись за перегородку, – скомандовал он.

К горлу подступил недавний обед. Я почувствовала, что мне нечем дышать. И вместо того, чтобы послушаться, ринулась к выходу. Мне нужен был свежий воздух. И плевать, поймает меня кто-то из солдат или нет. А лорду, чтобы меня догнать, все равно придется сначала натянуть штаны.

Разозленная, я вылетела из шатра, даже не глядя перед собой. И ткнулась лбом во что-то мягкое. От неожиданности осела бы на землю, но две сильные руки не дали мне упасть.

– Эй-эй, – раздался голос сверху. – Что случилось?

Я задрала голову.

Надо мной возвышался принц Алтимор. Его шикарные волосы были стянуты в хвостик на затылке, а поверх рубашки теперь был накинут дублет.

– Я так не могу, – выговорила я на выдохе и посмотрела себе под ноги.

Все еще придерживая меня, Алтимор чуть вытянул шею и заглянул мне за спину. Через мгновение там появился Кириан, надевший-таки штаны.

– Мой принц, ты что-то хотел? – спросил он как ни в чем не бывало.

– Пришел вернуть, – он вытащил из-за пояса кинжал в красивых, отделанных серебром ножнах. – Ты забыл.

– А, – Кириан забрал кинжал. – Мог бы и кого-то прислать. Необязательно лично.

– Да вот, хотел посмотреть, как устроилась наша гостья, – Алтимор убрал руки, державшие меня.

– У нас все в порядке, – заверил лорд. – Ниада, вернись в шатер.

– Но Паулина… – начала было я.

– Она уже уходит, – Кириан щелкнул пальцами, и служанка проскользнула мимо него, как кошка, и тут же скрылась за углом шатра.

– Что ж, и мне пора, – Алтимор смерил меня взглядом.

В его карих глазах мне почудилось сочувствие.

– Спокойной ночи, мой принц, – Кириан приподнял край шатра, ожидая, пока я войду первой.

– Спокойной ночи, дядя, – Алтимор склонил голову и прошептал мне на ухо: – Не забывай, кто ты, цветочек.

Слышать от врага слова поддержки было странно. Но это было именно то, в чем я сейчас так нуждалась.

– Благодарю вас, – так же шепотом ответила я.

И развернувшись, послушно прошла под поднятой рукой Кириана. Когда мы снова остались вдвоем, лорд вернулся на свое ложе и потер лицо руками.

– Тебе обязательно было… – начал он раздраженно.

– А вам? – я встала перед ним. Слова принца придали мне решимости, и во мне что-то прорвало. – Я вижу, что вы тяготитесь этой помолвкой. И если бы война пошла другим ходом, вам бы не пришлось со мной связываться. Но то же самое я могу сказать и про себя.

Кириан поднял голову и посмотрел на меня с интересом. Я продолжала:

– Мы станем мужем и женой, хотим мы того или нет. И я понимаю, что меня вы никогда не полюбите. Поверьте, я привыкла, что не интересна мужчинам. Но раз уж мы оказались в этом положении, то давайте хотя бы уважать друг друга. Вам не обязательно при первой же возможности меня унижать.

– Ниада… – в голосе Кириана зазвучала легкая растерянность.

Но меня уже было не остановить:

– Вы привыкли, что Паулина греет вам постель. А я привыкла спать под крышей родного дома. Но если вы до сих пор не поняли, как мы привыкли больше не будет никогда.

Растеряв дыхание, я замолчала. В шатре повисла пауза. Кириан задумчиво посмотрел в сторону и вдруг спросил:

– Ты правда девственница?

– Правда, – я развернулась на пятках и пошла к своему ложу.

Чувствовала взгляд лорда, но не знала, такой же он презрительный или все же что-то изменилось. Хорошо бы второе. Но морально я теперь была готова и к первому.

***

На следующий день завтрак мне принес сам Кириан. Поставил на столик миску с вареной овсянкой, теплой, словно только из котла, и корзину с фруктами.

– Спасибо, – сказала я, беря ложку.

Лорд почему-то не торопился уходить. Он потер шею и заговорил тише обычного:

– У меня было время подумать… Я должен перед тобой извиниться.

Я подняла на него глаза, не зная, что на это сказать.

– И объяснить, – Кириан уселся на ящик. – Дело вот в чем… У императора Хейнса двое сыновей. Они родились с разницей всего в четыре месяца. Старший, Арвен, родился от наложницы и любимой женщины императора. А младший, Алтимор, с которым ты уже знакома, – сын императрицы. По закону, после смерти моего брата престол должен перейти именно Алтимору. Но Хейнс больше благоволит своему первому сыну. И он объявил, что Алтимор еще должен доказать, что достоин править. Для этого ему нужно завоевать северные земли, где обитают дикие племена лингов.

Лорд сделал паузу. Можно было бы возмутиться, что мы не пешки в политической игре какого-то императора, но я побоялась, что на этом заявлении разговор и закончится. А потому лишь спросила:

– Почему вы считаете нас дикими?

– Готовясь к этой кампании, я прочитал немало книг и заметок путешественников о вашем народе. Они описывали людей, живущих в лесах, приносивших богам человеческие жертвы и совокупляющихся с кем попало.

– Такое если и было, в чем я сомневаюсь, то больше сотни лет назад до объединения, – сказала я. – А сейчас, вы сами видели, мы вполне освоили земледелие, и богам даже животных в жертву никто не приносит.

– Очевидно, книги сильно устарели, – Кириан пожал плечами.

– Или нагло врут, – вставила я.

– Но я сказал это не для того, чтобы тебя обидеть. А чтобы объяснить, с каким настроем мы готовились к этому путешествию. Я был уверен, что Хейнс просто решил погубить Алтимора. Дать ему красивую смерть в бою, а престол оставить Арвину. Я не мог этого допустить и сам вызвался сопровождать принца и помогать ему советом.

Я кивнула. Достойно с его стороны.

– Тем более, Алтимор популярен в народе. Недаром, его зовут Черным львом. Уверен, он будет лучшим императором, чем Арвин. Но да я отвлекся. Чего мы не ожидали, так это яростного сопротивления. Наше оружие превосходит ваше уже хотя бы по качеству стали. Но твои люди, Ниада, гораздо сильнее духом.

Я чуть улыбнулась.

– Понимая, что война затягивается, и скоро зима, я предложил начать переговоры. Алтимор – горячая голова, посчитал это слабостью. Другие советники, приставленные моим братом, лишь поддакивали гордыне принца. Они хотят погубить его, а он не хочет это видеть, – Кириан качнул головой. – Но все же я настоял на своем. А когда увидел, что твой отец-вождь готов идти навстречу, то смог убедить и принца. Но в насмешку он предложил мне жениться. Мол, раз ты так не веришь в силу нашей армии, что готов жать руку врагу, почему бы не укрепить договор браком? Алтимор знает, что я убежденный холостяк. И я же ему до того рассказывал, насколько вы не цивилизованные. Принц так пошутил, но остальные ухватились за эту идею. Они надеялись, что я не захочу брать в жены дикарку и отступлюсь. Но я, как видишь, не оступился.

Это я видела. Кириан выдохнул.

– Только чего я не должен был делать – так это срывать мою злость на тебе. Это было недостойно. Прости меня.

В благодарность, что он рассказал, я легонько коснулась его ладони:

– Мы не дикари.

Кириан поднялся на ноги и, глядя на меня сверху, проговорил:

– Отныне обещаю относиться к тебе с уважением.

После этого разговора многое и правда изменилось. Вместо Паулины еду мне теперь приносил другой слуга, и девушку я давно не видела. Спрашивать о ней лорда не стала, а он сам и не упоминал ее.

Мне по-прежнему нельзя было покидать шатер, но Кириан старался брать меня на прогулки. И попутно рассказывал об Ангорской империи.

Простиралась она почти на весь континент. С севера был мой народ, а к югу осталось лишь одно враждебное государство Риферот.

– Его со временем тоже завоюем, – уверял Кириан.

– Зачем вообще что-то завоевывать? – не понимала я.

– Потому что в единстве сила, – ответил лорд. – Единые законы, вера, даже деньги у всех одинаковые. Каждый регион производит только то, что нужно империи, и вместе они как единый организм. Что бы твоя рука делала без остального тела?

– Если бы у руки был свой мозг… – возразила я.

– Даже если бы был, это всего лишь одна рука. А так у тебя есть и ноги, и вторая рука.

В этом была определенная логика. И все равно мне думалось, что оно не оправдывает кровопролития. Только Кириана было все равно не переубедить.

Еще я узнала, что Фортундейл – это столица империи и прекраснейший город в мире.

– Ты влюбишься в него с первого взгляда, – обещал лорд. – Так, что больше не захочется возвращаться в родную деревню.

– Это вряд ли.

– Вот увидишь.

Хотя мы с Кирианом придерживались противоположных взглядов, мне нравилось с ним разговаривать. Это дарило спокойствие и надежду, что моя будущая жизнь не обернется таким уж кошмаром.

Через несколько дней от отца привезли здоровый сундук с моими вещами. Его поставили в шатер на место стола. И Кириан объявил, что обряд наречения и последующее подписание мирного договора состоятся уже сегодня вечером.

Новость была более чем волнительной. Я не забывала, что этот брак ненастоящий, и не питала иллюзий, что Кириан когда-нибудь меня полюбит. Но с другой стороны, не случись этого всего, то за кого бы я вышла замуж? Как сказала Алисса, осталась бы старой девой. А сейчас у меня есть миссия. И если это поможет моему народу, то, может, оно и важнее, чем личное счастье?

Для такого дня мне хотелось выглядеть красиво. Я полезла в сундук перебирать платья. И за этим занятием меня застали неожиданные визитеры. Две фигуры, закутанные в просторные плащи с капюшонами. Так, что сначала даже было непонятно, мужчины это или женщины.

Но стоило им открыться, как я побросала тряпки и кинулась обниматься. Кириан привел маму и Алиссу.

– Девочка моя, – мама расцеловала меня в обе щеки.

– Ниа, – Алисса крепко прижала меня к груди.

Выглядела она бледной с красными глазами. Вероятно, узнала про погибшего мужа. И все равно согласилась прийти в лагерь врага, чтобы встретиться со мной.

Я чувствовала безмерную благодарность. Уж не чаяла с ними увидеться.

– Я провожу вас в шатер, где сможете подготовиться к обряду, – сказал Кириан.

Мне захотелось обнять и его, но я сдержалась. Мне он тоже выдал просторный плащ, чтобы наше перемещение не привлекло ненужного внимания.

Шатер, о котором говорил мой жених, был разбит на окраине лагеря. И сторожили его сразу четверо воинов. Словно там по меньшей мере лежали сундуки с сокровищами.

– Это для вашей безопасности, – словно извиняясь, пояснил Кириан.

Внутри оказалась круглая деревянная ванная, из которой шел пар. Здесь меня жених и оставил, а мама с сестрой принялись помогать с купанием.

Разговаривали мы шепотом, хотя сомневаюсь, что стражники нас подслушивали.

– Он тебя не обижает? – первым делом спросила мама.

– Ты не хочешь сбежать? – уточнила сестра.

– Нет, – ответила я сразу на два вопроса. – Сегодняшний обряд важнее меня. Это шанс на мир.

– Какой может быть мир с чужаками, – качнула головой мама. – Они пришли за кровью.

– А теперь уйдут.

– Сильно в этом сомневаюсь, – сказала Алисса и, понизив голос еще больше, добавила: – Но ты наша последняя надежда если не на мир, то на месть. Убей императора.

– Тише! – испуганно шикнула мама.

– Я серьезно, – не отступала сестра. – После того, что они сделали… Найди способ, как угодно, но ты должна, Ниа, понимаешь…

Мне вспомнилось, как совсем недавно и мне снился император с горящими глазами. И как я ненавидела его всей душой. А из рассказов Кириана еще и узнала, что Хейнс отправил на смерть собственного сына.

– Понимаю, – я кивнула, – но сомневаюсь, что окажусь с ним рядом.

– Главное, будь к этому готова, и если представится случай…

– Я не уверена…

Алисса положила руки мне на плечи и посмотрела в глаза. Вид у нее было нездоровый и одержимый.

– Ты должна, Ниа. Ради всех нас. В этом твоя настоящая миссия.

Мне стало не по себе, но я не находила в себе сил возразить. Я чувствовала гнев Алиссы, и ее отчаяние. И понимала, что погибшего мужа не вернут никакие мирные договоры.

– Прежде всего ты должна выжить, – вступилась мама. – А уж месть – это как получится.

Мне хотелось рассказать им, что Кириан оказался не таким уж плохим. Именно он старается прекратить войну. И если в империи есть такие люди, то не все еще потеряно. Но я чувствовала, что такое отношение к врагу ранит Алиссу, и мама вряд ли поймет. Поэтому я сказала только одно:

– Давайте сначала переживем сегодняшний день.

И не знала, насколько пророческими окажутся эти слова.

Для наречения мама привезла платье, в котором сама выходила замуж за папу. Льняной сарафан нежно-бежевого цвета с кожаной шнуровкой. Подол и лиф украшены завитками вышивки. К нему шла белая сорочка и деревянные бусы, покрашенные в синий.

Алисса заплела мои волосы в толстую косу и уложила ее вокруг головы. А мама добавила васильков. Зеркала у меня, правда, не было, чтобы оценить их работу, но я им полностью доверяла.

Сверху я накинула плащ, который сниму непосредственно перед обрядом.

Провести его было решено на том же холме, где мы с Кирианом знакомились. Его люди построили что-то вроде деревянной сцены. На ней стоял священник Эора, единого бога, которого почитали в Ангорской империи. Рядом ждал Кириан, переодевшийся в нарядный красный дублет и начищенные до блеска сапоги. Чуть в стороне стоял принц Алтимор еще с какими-то мужчинами, видимо, лордами и советниками.

К пьедесталу вел проход, по одну сторону от которого были наши воины, а по другую Ангорцы. Тоже в основном солдаты, но среди них было и немало слуг. Кажется, я даже заметила Паулину.

Из шатра и до места обряда меня сопровождал Ройс, затем передавший на руки вождю. Было жаль, что на его месте не был мой папа, но я понимала, что выбора нет.

Вождь подвел меня к сцене и здесь уже снял плащ. Кириан на мгновение застыл, не отрывая от меня взгляда. Я испугалась, что может, сбилась прическа, или пятно на платье. Но куда деваться, надо идти.

Подобрав юбку, я поднялась по лестнице и дала руку лорду.

– Ты великолепно выглядишь, – сказал он с придыханием.

От смущения у меня порозовели щеки, и я посмотрела в сторону. Только чтобы натолкнуться на внимательный взгляд Алтимора. Мне показалось, или его глаза светились восхищением?

Должно быть, я все это выдумала, чтобы придать себе уверенности.

Кириан сжал мою ладонь, и я снова повернулась к нему. Священник велел нам опуститься на колени, после чего он приложил морщинистую ладонь сначала ко лбу жениха, а потом ко мне.

– Примите благословение Эора, великого и единого бога, правящего всеми видимыми и невидимыми мирами. Пусть сегодняшнее обещание приведет вас к бессмертному союзу.

Дальше священник дал нам выпить воды из специальной, украшенной каменьями чаши. И в довершение обряда выдал мне и Кириану по кожаному браслету. На моем была выжжена роза, а на его – лев, стоящий на задних лапах. Жених должен был носить браслет на левом запястье, а невеста на правом. Таким образом, когда мы держались за руки, роза воссоединялась со львом.

Мне эта поэтичность даже нравилась. Только жаль, что на месте Кириана не был Люк. Думая о нем, я заметила его в толпе рядом с моим отцом. На лице парня читалось сожаление. Но я не знала, жалел ли он именно меня, обрученную с чужаком, или весь наш народ, вынужденный пойти на такие уступки.

Кириан и я уже должны были сойти с пьедестала, как я заметила в небе над толпой какие-то точки. Они стремительно приближались, и через мгновение поняла, что это горящие стрелы. Среди ангорских солдат началось шевеление. Послышался лязг от вытаскиваемых из ножен мечей.

У меня внутри похолодело. Я увидела, как Люк тоже выхватил кинжал. В толпе пошло брожение. Ангорские слуги стремительно отступали, и все больше солдат выхватывали оружие и пробивалось к проходу.

Кириан обернулся к Алтимору:

– Мой принц, что происходит?

– Мы получили весточку с севера, – ответил за него один из лордов с круглым лицом и залысиной на голове. – Нам не нужно больше заключать никаких союзов.

Кириан выпустил мою руку и, шагнув к говорившему, схватил того за ворот.

– О чем ты?

Потасовка внизу переросла в настоящий хаос. Ангорцы в открытую напали на лингов, и те принялись отбиваться. Я больше не могла найти взглядом ни отца, ни Люка. Маму с Алиссой, стоявших совсем рядом со сценой, оттеснили за спины мужчин. Слышалось крики, звон и лязг. Так, что хотелось зажать уши.

Я растерянно заметалась, не зная, куда деваться. Бросилась было к священнику, но тот шарахнулся от меня, как от больной.

Кто-то схватил меня за руку и, дернув, заставил последовать за собой. Я не сразу поняла, что это принц Алтимор. Сообразила, только когда он передал меня Кириану:

– Уводи ее, пока не поздно! – крикнул он, вкладывая мою руку в ладонь жениха.

– Ты знал? – резко спросил лорд.

– Знал, – ответил принц. – Я не могу вернуться без полной победы.

– Я это так не оставлю, – пригрозил Кириа и, сжав мою руку, все же ринулся к краю сцены.

Мы спустились с другой стороны, и тут уже Ройс подбежал вместе с конем.

– Милорд!

Кириан вскочил в седло и усадил меня перед собой.

– Что происходит? – испуганно спросила я. – Почему?

– Пока я радел за переговоры, они за моей спиной провернули атаку с севера. Мне жаль, Ниада. Я хотел иного для наших людей.

– Нет, – из моих глаз брызнули слезы. – Нет, нет, нет!

– Не нужно тебе на это смотреть.

Кириан пришпорил коня и повез меня в противоположную от битвы сторону.

Со мной случилась истерика. Я разревелась в голос и, вцепившись коню в гриву, принялась стенать, что не хочу оставлять своих родителей и свой народ.

– Пустите меня! – я ударила Кириана по руке, сжимавшей уздечку, но это не помогло. – Или убейте вместе с ними!

– Ты теперь моя нареченная, Ниа, – проговорил на ухо лорд, крепче сжимая меня. – Я обещал, что тебе не причинят вреда. И свое слово я привык держать.

***

Когда Кириан привез меня к себе в шатер, я все еще не могла успокоиться. Меня трясло, слезы лились градом, я всхлипывала и сама не узнавала собственный голос.

Лорду пришлось нести меня на руках. Добравшись до ложа, он усадил меня на колени и крепко обнял. Я не понимала, что происходит, и даже не сопротивлялась.

– Тише-тише, – Кириан погладил меня по голове, и из красивой прически, в которую столько любви вложила мама с сестрой, посыпались васильки.

Я ткнулась ему в плечо и все плакала, не в силах остановиться. На парадном дублете лорда давно образовалось мокрое пятно. Но Кириан проявил чудеса терпения и продолжал держать меня, пока я совсем не выбилась из сил. И тогда он уложил меня на спину и еще какое-то время сидел рядом.

– Прости меня, Ниа, – услышала я сквозь сон, ненадолго утащивший мою изможденную душу в небытие.

Не знаю, сколько прошло времени. Но когда я очнулась, был уже вечер. В шатре горела свеча, но чтобы она мне не мешала, Кириан передвинул перегородку, отгораживая ложе. Я видела силуэт лорда. А рядом другой. По голосу поняла, что принца.

Мужчины разговаривали на повышенных тонах.

– Вы меня подставили! – возмущался Кириан.

– Перед кем? – парировал Алтимор. – Перед людьми, о которых ты мне всю дорогу твердил, что они дикари? Что с тех пор изменилось? Ах да, тебя привлекла их принцесса! Но даже ради девушки, Кириан, нельзя поступаться интересами империи.

– Причем тут она! Ты подумай о том, сколько солдат погибло сегодня. А сколько еще пострадает, пока мы не закончим эту войну!

– Ты же понимаешь, – пытался урезонить его принц, – что стоит нам уйти, и они твоим договором подотрутся. А сейчас после победы мы оставим лорда Берри в наместниках с частью армии.

– Пф, ты так говоришь, как будто это вопрос решенный.

– Нам просто придется задержаться чуть дольше, – Алтимор откинул волосы назад. – Но я не могу сказать отцу, что вместо завоевания северных земель мы заключили какой-то союз. Понимаешь, Кириан? У меня не было выбора.

У меня сильно зачесалось в носу, и я кашлянула, прерывая их горячий спор.

– Ниа! – лорд отодвинул перегородку. – Как ты себя чувствуешь?

Я приподнялась на локтях, но смотрела не на жениха, а на Алтимора. Как и в первую встречу между нами протянулась невидимая нить. Мы не могли отвести друг от друга взгляда. Только на этот раз во мне не было ни грамма симпатии к принцу, а одна лишь ненависть.

– Мои люди вам отомстят, – проговорила я не своим голосом. – Не сегодня и не завтра. Но однажды вы за все поплатитесь. Пока есть на свете хоть один живой линг, ваша империя не будет знать покоя.

– Ниа, – взволнованно сказал лорд. – Ты бредишь. Больше ничего не говори.

Но моя тирада вызвала у принца улыбку.

– Эх, дядя, – Алтимор хлопнул его по плечу. – Я тебе даже завидую. Ну да завтра. Утро вечера мудренее.

Он подмигнул мне и покинул шатер. Кириан проводил его взглядом и повернулся ко мне. Я посмотрела в его хмурое лицо.

– Понимаю, в тебе все кипит, – сухо проговорил лорд. – Но если хочешь остаться в живых, научись молчать.

– А не то меня убьют, как моих родных? – я вздернула подбородок.

– И даже я не смогу тебя защитить.

Кириан отвернулся и сжал пальцами переносицу в знакомом жесте. Мне захотелось съязвить, что головную боль устроили ему его же люди, но я удержалась. Легче от этого никому не станет.

***

Дни тянулись один за другим. Когда я не спала, то сидела, уткнувшись носом в коленки. Поначалу Кириан пытался меня как-то подбодрить, но быстро сдался. Я не хотела разговаривать ни с ним, ни с кем бы то ни было еще. В итоге и лорд оставил меня в покое, появляясь в шатре лишь на ночь.

Лето закончилось, и пришла осень. Я поняла это по тому, как похолодало по ночам. Кириан подарил мне тяжелый меховой плащ, в который я заворачивалась и спала.

– Надеюсь, из этого кокона однажды выпорхнет бабочка, – пошутил лорд, но не увидев на моем лице даже тени улыбки, добавил: – Мы готовимся выступать. Завтра, в крайнем случае, послезавтра. Думал, ты захочешь это знать.

Я лишь вяло кивнула. Лорд потоптался на одном месте, словно собираясь что-то еще сказать, но в итоге так ничего и не сказал, а вышел из шатра.

Ну вот и все. Скоро и воздухом буду дышать чужим.

В печальных думах я не заметила, как в шатре появился неожиданный визитер. Паренек лет шестнадцати в простой одежде, как у слуги.

– Миледи, – окликнул он меня.

И только тогда я посмотрела в его сторону.

– Лорд Кириан просил привести вас к нему.

Я нахмурилась.

– Зачем?

– Не могу знать, – паренек пожал плечами.

Я поднялась на ноги и, решив не расставаться с плащом, вышла из шатра. Моего обычного охранника нигде не было.

– А где Ройс?

Паренек снова пожал плечами.

Это было странно.

– Пойдемте, миледи, – он потянул меня за рукав. – Лорд Кириан просил поспешить.

Оказаться снова под открытым небом было странно. Мир словно разом стал больше. Деревья, начавшая желтеть листва, легкий ветерок, чириканье птиц. Жизнь за порогом шатра и не думала останавливаться. А я не представляла, насколько по всему этому соскучилась.

Вероятно, стоило дождаться Ройса. Не мог он надолго отлучиться. Но мне вдруг совсем не захотелось возвращаться в шатер. Я словно вышла из склепа, где похоронила себя заживо.

– Идем, – я кивнула и последовала за пареньком.

Мы завернули за шатер и пошли вдоль кромки лагеря. Здесь почти не было людей. Только сквозь просветы между палатками я видела суетившихся солдат. Они паковали вещи. На нас никто не смотрел.

– Куда мы идем? – запоздало спросила я.

Паренек завел меня за один из шатров побольше и остановился.

Я попятилась, потому что навстречу мне шагнула Паулина.

– Извини, что не пришла сама, – начала она.

Я сдвинула брови.

– Что тебе нужно?

– Хочу кое-что показать, – она махнула пареньку, и тот был таков. – Пойдем.

– Куда?

– Увидишь. Не бойся, это не опасно.

Я посмотрела в ее голубые глаза, и с минуту мы мерились, кто кого. Паулина сдалась первой.

– Я не рискну тебе навредить.

– Тогда зачем ты меня позвала? – я не собиралась ей верить.

Вместо ответа Паулина прошла вперед между двух пустых телег. Подобрав полы плаща, я направилась за ней.

В конце концов, много ли я теряла? Возвращаться обратно в заточение мне не хотелось. Понимала, что придется, но предпочитала оттянуть этот момент.

Мы вышли на открытую местность, и оттуда поднялись на пригорок, с которого открывался отличный вид на лагерь.

– Смотри, – Паулина указала на группу мужчин, выстроившихся шеренгой.

Я сразу поняла, что это линги. На них не было доспехов с со львом и розой, и держались они иначе, чем солдаты. Жались друг к другу, как привязанные.

Я сощурилась. И поняла, что они и были привязаны. Точнее скованы.

– Пленные? – вслух подумала я.

– Рабы, – ответила Паулина. – Были пленными, а теперь их отвезут работать в империю.

– И зачем ты мне это показываешь?

– Чтобы ты знала, что случилось с твоими людьми. Ты их принцесса, не так ли?

Я сжала кулаки. Не так. Но это было неважно. Даже будь я настоящей дочерью вождя, что бы я сделала?

Перед рабами ходил здоровенный воин с хлыстом наперевес. Он что-то разъяснял им, и когда один из мужчин возразил, ему тут же досталось по спине. Он так дернулся, что даже с расстояния я ощутила, как это больно.

Я поежилась и плотнее укуталась в плащ. На лице Паулины заиграла довольная ухмылка.

Ну нет уж! Не позволю так легко собой манипулировать.

Я развернулась и, не сказав ни слова, направилась обратно. Девушка не стала меня догонять. Своего она и так добилась. Я чувствовала себя еще хуже, чем после обряда. Разве что не ревела, но на душе было так паршиво, что хоть утопиться.

И как Кириан мог спокойно спать по ночам, зная, что империя делает с людьми? Как он мог это оправдывать?

Задумавшись, я не сразу заметила, как между двух палаток мне перегородил дорогу крупный мужчина.

– А ну стоять! – скомандовал он, кладя руку на эфес меча.

Я вздрогнула и подняла голову. Полноватая фигура, круглое лицо. Это тот полковник, как его?

– Сбежать решила, – он подошел ближе и схватил меня за меховой ворот плаща.

– Вы что делаете? – я наконец очнулась и вцепилась ему в запястье. – А ну пустите!

– Линговская шлюха, думаешь, обвела лорда вокруг пальца? Но мы-то знаем, кто ты на самом деле!

На секунду я испугалась, что он говорил о моем настоящем происхождении, но Ханниган – его звали Ханниган! – не стал развивать эту мысль дальше. Он занес руку так, словно собирался вот-вот ударить. От страха меня затрясло. Я вывернулась, оставив плащ в руках полковника, и понеслась прочь из палаточного переулка.

Нужно срочно найти шатер Кириана! Только я не знала, где он.

Заметив меня, имперские солдаты принялись кричать. Кто-то пытался преградить дорогу, но я бежала, как на пожар. Прочь, не троньте меня!

Вспомнилось, как Кириан говорил, что его люди меня ненавидят. И от ужаса мое сердце заколотилось так, что я ничего не слышала. А ноги двигались словно сами собой.

Наконец где-то впереди замаячил крупный шатер. Это был не тот, что мне нужен. Но он явно принадлежал кому-то из лордов. Может, меня проводят к Кириану? В отличие от солдат они знают меня в лицо и не примут за беглую пленницу.

Впрочем, пленница я и есть.

Добравшись до шатра, я едва не налетела на стражника.

– Впустите меня, пожалуйста, – взмолилась я.

Мужчина перегородил мне проход копьем, но взгляд выдавал растерянность.

– Не велено никого пускать, – процедил он.

– Пожалуйста! – повторила я.

– Что здесь происходит?

Из шатра вышел тот, кого я хотела видеть меньше всего.

Алтимор.

Он был голый по пояс в одних штанах. На мускулистом торсе блестели капельки воды, стекавшие с мокрой гривы волос.

– Ваше Императорское Высочество! – солдат сразу вытянулся по струнке.

– Ниада? – удивился принц и приподнял край входа. – Заходи.

Я нервно сглотнула. Спасалась от волка, а угодила в пасть ко льву.

Пока я мялась, Алтимор щелкнул пальцами и велел одному из подскочивших слуг разыскать лорда Кириана. Это меня успокоилось, потому что я поняла, что сидеть в шатре у принца буду недолго.

Я вошла внутрь. Здесь все было шикарнее, чем у лорда. Более комфортное на вид ложе. Стол, на котором стояло блюдо с фруктами. А рядом кресло с резными подлокотниками. В него я и опустилась.

– От кого ты бежала? – спросил он, подойдя к ложу.

Я посмотрела на голую спину принца. У него были широкие угловатые плечи, но узкая талия, делая его одновременно сильным и изящным.

Как хищник.

– Ханниган, – ответила я, торопливо отвернувшись. – Паулина выманила меня на улицу, чтобы показать пленных. – Слово «рабы» не хотелось произносить. – А потом я столкнулась с полковником. Не знаю, за что он меня так ненавидит.

Алтимор накинул рубашку, но застегивать не стал.

– Паулина – его дочь, – сообщил он.

Вот это были новости!

Принц подошел ближе и, присев на край стола, взял в руки кувшин.

– Ты поломала их планы, – налив воды в кружку, Алтимор протянул ее мне. – Кириан известный холостяк. И если бы Паулина понесла, он бы вряд ли женился. Но безбедное существование обеспечил бы обязательно.

Да, это объясняло, почему девушка невзлюбила меня с первого взгляда.

– А Ханниган на этой войне потерял немало отличных парней, – добавил принц.

– На вашей войне, – я сказала с ударением. – Их кровь на ваших руках.

Алтимор откинул лезшие на лоб волосы.

– Это бы случилось рано или поздно. Не я, так кто-то другой. Твой народ был обречен, потому что сильный жрет слабого. Это закон природы.

В его голосе не слышалось ни капли сожаления.

– Человек выше природы, – возразила я. – Если он не такой дикарь, как вы.

Принц улыбнулся краешком рта. Взгляд его карих глаз, чуть блестевших в свете свечей, меня смущал. Алтимор смотрел на меня прямо, не отрываясь, словно хотел разглядеть во всех деталях. Но ладно бы он меня первый раз видел, но почему сейчас?

– Ты очень красивая, Ниада, – он отвернулся и налил себе что-то из другого кувшина. – Но ты ведь и так об этом знаешь, верно?

– Неверно, – вырвалось у меня. – И вам не удастся заморочить мне голову!

Принц снова посмотрел на меня.

– Кириан ведь рассказал, почему мы здесь.

Я кивнула.

– Как бы ты поступила на моем месте? – Алтимор поднес кружку к губам и отпил.

Его движения, такие плавные и в то же время уверенные, завораживали. За ними скрывалась непонятная мне сила.

– Я бы… – я задумалась. Что если бы мой отец захотел пойти на кого-то войной? Нет, не захотел бы. Такое даже представить себе невозможно. И уж тем более мы не стали бы никого порабощать.

Я так и не успела ответить, потому что к нам едва ли не ворвался Кириан.

– Ниада! – воскликнул он, пересекая шатер широким шагом. – Что ты удумала? Ханниган уверяет, ты пыталась сбежать.

– Ее подставила твоя рыженькая любовница, – ответил за меня Алтимор.

Кириан сжал челюсть.

– Это правда? – спросил он.

– Она показала мне пленных, – я встала с кресла. – Вы везете их в империю.

По лицу жениха я поняла, что он прекрасно об этом знал. Зря, зря я считала, что он лучше остальных.

– Давай вернемся ко мне, – Кириан протянул мне руку.

Я фыркнула и так стремительно прошла мимо него, что лорду пришлось меня догонять.

За спиной послышалась усмешка принца.