Я твоя совесть, ты моя слабость

1.1

— Как ты могла! Да как ты только посмела! — орал на меня жрец. 

     Его сухое морщинистое лицо от злости будто сильнее скукожилось. Глаза горели праведным негодованием, а при каждом слове брызгала слюна. Не удивлюсь, если ядовитая. В нашей деревне мужчину очень уважали. Конечно, исключительно из-за страха. Еще бы! Маг огня, говорящий с богами, самый мудрый и самый жестокий человек в Цветущей Долине. Увы, жрецов мы почитали и слушались далеко не первое столетие. Все обряды: праздничные, скорбные, урожайные, ритуальные - все проходило через служителя храма Алой Розы. А служители этим бессовестно пользовались, все подминая под свою выгоду. И обряд этот жуткий наверняка они выдумали. Каждые десять лет невинную деву, достигшую совершеннолетия, отдавали в жертву Богу-дракону. Если принимал жертву Тагадар, то следующие десять лет Цветущую Долину ждали благополучие, урожай и прочие радости. А нет - несчастье, засуха и голод. 

     В этот год совпало несколько событий: новая декада и мое восемнадцатилетие. И именно меня выбрал жрец для ритуала. Кто-то воспринимал за честь послужить родной деревне, а семье избранной оказывались почет и уважение до конца мирской жизни и откуп большой. Только вот мне гибнуть во цвете лет, да еще таким варварским способом, очень не хотелось. Жертву выводили в одной простой сорочке к ритуальной чаше, настолько огромной, что и пять человек в ней поместиться, а тесно не будет. Давали несчастной выпить дурманящее средство, чтобы ни боли не чувствовала, ни сопротивляться не было сил. А после сжигали. Пока пепел один не останется. После чего его по ветру развеивали под скорбную песнь. Не желала я себе такой участи. Сильно не желала. А потому глупость большую сделала. Жизнь спасла, а будущее загубила.

— Преподобнейший, а может, девушка лжет, — робко предположил один из служителей храма.

— Это легко проверить. Пусть ее смотрят.

Я поморщилась. Как представила, что какая-то храмовая карга станет тыкать меня своими крючковатыми пальцами, так и поплохело враз.

— Лучше сознайся, бесстыдница, что напридумывала и оговорила себя, — видя мою реакцию, предпринял попытку исправить положение жрец.

Ничего у тебя, уважаемый Мухамар Шатигасс, не выйдет. Стоять я буду на своем даже под пытками.

— Да и так я созналась, что не чиста больше, не невинна. Думаете, легко в таком признаться?

—  Калькас, отведи ее к повитухе, пусть тщательно проверит. Если солгала, сюда тащи. Рядить будем.

— А если нет? — сглотнул служка.

— Заприте в келье, потом решу, как наказать. Мне теперь новую избранную искать надо.

— Нет в Долине восемнадцатилеток. Джиисса единственная была. Ее, как меченную, специально от женихов подальше держали. Прочие все замуж повыскакивали. Неделю назад последнюю девицу обвенчали. Теперь только младше да старше остались. 

— Иди, чего разболтался! — рыкнул жрец, и Калькас вылетел из обрядовой комнаты вместе со мной.

     А ведь все так и есть. Деревенские тоже не дураки и каждый десятый год в Долине рождаемость сильно падала. Уж если не свезло, и девочка рождалась, ее торопились замуж отдать до восемнадцатых именин. Но так и жрецы далеко не болваны. Могут и отказать в проведении обряда венчания и всех сопутствующих до него ритуалов. Смотр невест устраивают, чтобы сразу жертвенную девицу избрать. И глаз да глаз за ней: чтоб ни в каких забавах молодежных участие не принимала и уж тем более ни с кем не согрешила. А за провинность наказывали сурово. 

Служка протащил меня через длинный коридор, жёстко вцепившись в руку чуть выше локтя. И, сунув голову в нужную келью, деловито заявил:

— Велено проверить, девица аль нет.

Храмовая повитуха, глянув наметанным глазом, кивнула в сторону койки. Скрипя зубами, пришлось подчиниться, но прежде убедилась, что услужливый Калькас остался за дверью. Узкая твердая лавка, считавшаяся ложем правильным и богоугодным, уверенности не придавала. А уж когда монахиня ноги мне развела и под подол полезла, и вовсе взвыть захотелось. Процедура была быстрой, но менее мерзкой от этого не стала. 

— Порченая, — утвердительно заявила повитуха служке, топтавшемуся в нетерпении в коридоре. — Но не тяжёлая. Если, конечно, по сроку не вчерась осрамилась.

— Охо-хо, — только и повздыхал Калькас и опять меня потащил куда-то, оставляя следы пальцев на руке.

Следующая келья оказалась для меня личной темницей. Звяканье ключа в замке означало одно - я под арестом, пока жрец не примет решения о наказании. Ждать себя говорящий с богами не заставил. 

— Ты должна все рассказать!

— Что все? — покраснела я.

— Кто этот мужчина?

— Я не знаю.

— Как это не знаешь? — опешил жрец. — Разве это не кто-то из деревни?

— Нет. Он у нас проездом был пять месяцев назад. Случайно с дороги сбился.

— И у тебя хватило наглости, вопреки всем запретам, с незнакомцем возлечь! — так возмутился почтенный член Ордена Огненного Дракона, что побагровел от натуги. — Бесстыжая! Как имя этого нечестивца?

— Не спрашивала я, а сам он не сказал. Только знаю, что господин знатный был из столицы.

— Пять месяцев, говоришь, прошло… — задумчиво выдал жрец и прошелся по келье туда-сюда. — Знатный из столицы… Да разве теперь узнаешь…

Темнит преподобнейший, я же вижу. Глаза бегают, ноздри раздуваются. В Долине чужих не бывает, и если кто по делу или по ошибке заглянет, то вся деревня в курсе, а уж жрец и подавно. Это я глупая, не знаю, кем оказался мой спаситель, а этот прохвост точно знает. 

— А почему ты столько времени молчала? Я бы тебе замену нашел, — с укором буркнул храмовник, не особо рассчитывая на ответ. А что я могу сказать? Что не хотела других девушек подставлять, вот и тянула для самой церемонии. —  Вот тебе Божья воля и твое наказание, — встал позади меня и руки на плечи положил. — Отныне жить будешь при храме и служить богам. Десять лет грех свой отмаливать. И за напасти, что на Долину теперь лягут, тоже. О мирской жизни забудь. Тебя, нечистую, замуж никто не возьмет, а ослушаешься - и ждет тебя принародная порка. Все поняла?

Я смиренно руки на груди сложила, глазами в пол уставилась и закивала, слушая, как удаляются шаги преподобнейшего и ключ в замке скрежещет. 

— Все поняла, жрец Мухамар Шатигасс. Что жизни мне теперь в родной деревне нет, — тихо прошептала про себя.

     И намеки мерзкие тоже ясны были. Говорил, а сам то большим пальцем по шее моей проведет, то указательным мочку уха заденет, то по волосам пройдется. А под служить богам исключительно себя имел в виду. И то, что ночами ко мне приходить станет, тоже не сомневалась. Не зря слухи ходят, что он обряды молельные наедине с молодыми замужними селянками проводить любит и исключительно у тех под подолами. Один у меня теперь выход - бежать!

*

1.2

Дверь в мою келью за последние 10 минут открылась уже дважды.

— Клянусь, преподобнейший, я не понимаю, как смогла убежать, — оправдывался служка. — Когда я принес ей ужин, она была на месте, а когда вернулся забрать посуду, келья уже была пуста.

— Значит, ты, растяпа, забыл дверь запереть, — отчитывал жрец.

— Нет, нет, нет. Точно запирал! 

Мухамар оглядел маленькую комнатку, глянул под лавку и высунулся в окно.

— Слишком высоко, — подсказал Калькас.

— Знаю, — рявкнул преподобнейший.

     На мое счастье дверь открывалась внутрь помещения, и я за ней, прижавшись к стене, стояла ни жива, ни мертва. Когда оба мужчины увлеченно свешивались из окна, прикидывая, могла ли пленница убежать именно этим путем, вышла на цыпочках в коридор. И я бы просто ушла, честное слово, но ключи, торчащие в замке, гипнотизировали, подталкивая к шалости. Совсем тихо закрыть не получилось, и когда щелкнул последний оборот, в дверь уже нещадно колотили, извергая проклятия на мою голову. 

     Зажав ключи в кулаке, я неслась прочь по лестницам, коридорам и площади храма. Никто даже не попытался меня остановить. А связку я бросила в кусты уже за воротами. Вот только куда бежать дальше, не знала. Домой в деревню нельзя, уже к утру притащат обратно в храм. Значит, в столицу? А что? Попробую отыскать заезжего путника, забравшего мою невинность. 

     Дороги я, само собой, не ведала, но в каком направлении начинать, сообразила. До ближайшего торгового города пять дней пути и семь деревень. Первую ночь я встретила в соседнем селе. Забралась, как воровка, в чужой хлев и закопалась в стог сена. Утром снова пришлось совершить нехороший поступок. Сорвала во дворе с веревки большой платок, завернула в него головку сыра, рогульку колбасы, висевших в сарае, и каравай, остывавший на подоконнике при открытом окне. Да простит меня хозяйка, а в дорогу без провизии никак нельзя. У последнего двора опять схулиганила и пустую фляжку походную с лавки прихватила. У колодца и напьюсь, и с собой воды наберу. 

     Вот только теперь и начинался по-настоящему мой путь. К ночи я без сил доползала до очередного селения, ночевала в сараях, пополняла запасами свой узелок и фляжку. И снова топала. На третий день посчастливилось примкнуть к обозу. Вместе с торговцами и добралась до города. Теперь бы узнать, как в столицу попасть и монетами разжиться, да как это сделать? А где больше все можно разговоров подслушать и серебра заработать, как не в тавернах. В первых двух без опыта отказали, и только в третьей повезло. Подавальщица убежала с посетителем, прихватив с собой дневную выручку. Хозяин сыпал проклятиями и судорожно искал замену.

— Ты ж без опыта, — охватил меня с ног до головы пухлый мужичок, — И тощая, как полные подносы носить будешь?

— Зато сильная! И обучусь быстро. Вы, лучше не торопясь ищите, а я временно подсоблю. 

— Ладно, посмотрю на тебя пару дней, авось сгодишься. А нет, так нет, не обессудь, — согласится хозяин. — Катаржина, принимай напарницу. Да покажи тут, что к чему.

По выражению лица той самой Катаржины понять, рада она мне или нет, было трудно. Но на приказ девица отреагировала. Через полчаса и подробных инструкций я приняла своего первого клиента. А к концу смены валилась с ног. Теперь в моем арсенале было всего пара перепутанных заказов, один облитый посетитель и две серебряные монеты чаевых.

— Приходи завтра. Да не опаздывай. Мы открываемся в семь утра, — предупредил хозяин. 

Завтра?! А с ночлегом я и не придумала ничего. Не деревня, в чужой сарай не залезешь.

— Господин Хубар, а нет ли у вас уголка в таверне, где я могла бы заночевать? — с мольбой в глазах обратилась к владельцу заведения.

— Ох, — вздохнул хозяин, — не местная что ли? Совсем пойти не куда? — и вид мой плачевный придирчиво оглядел. — Рядом с кладовкой комната пустая. Иногда заезжим ее сдаю. Ночуй пока. Там и в порядок себя привести сможешь. А кроме платья этого ещё есть одежда?

Я головой помотала и замерла, что ещё мужчина предложит. 

— Завтра принесу что-нибудь из своего на время. Но ушить придется. Я-то здоровее тебя буду, — опершись на стойку, вступила в разговор Катаржина.

— Благодарю, — только и смогла выдавить из себя, едва сдерживаясь, чтоб не разреветься от переполнявших эмоций. 

     Волю себе дала уже в комнате. Всхлипывала, кружилась, вздыхала и боялась поверить в то, что это правда. Что я смогла избежать смерти, убежать от лап жреца и встретить хороший людей, готовых помочь мне. Страшно было засыпать. Вдруг это только сон, и я проснусь в храмовой чаше, а вокруг меня огонь. От дурманящего напитка и не такие иллюзии можно увидеть.

     Однако утро настало, и я никуда не делась! Катаржина принесла пару платьев и помогла мне стянуть их до моего размера. А затем началась беготня по таверне. Именно беготня. Такого наплыва клиентов я не ожидала. Носиться и лавировать с подносом между столиками было непросто. Но и урожай в конце дня можно было считать богатым. Семь серебряных монет, десять комплиментов, два недовольных отзыва, пару шлепков по мягкому месту и один щип за ту же выпирающую часть. Одно плохо. В такой суматохе подслушать чьи-то разговоры и выудить их них нужную информацию оказалось невозможным. Да и болтовня в основном была бестолковой. Ну вот болтовня и есть. А вдруг я ошиблась и таверна не то место, где стоило добывать сведения? Хотя рано я руки опустила, всего второй день работаю. Но червячок сомнения все же закрался. 

— О чем так сильно призадумалась, Джиисса, что уже пять минут трешь один и тот же стол? — слегка задев меня плечом, спросила напарница.

— Да так, ни о чем, —- отмахнулась. Зачем откровенничать, если и рассказать-то толком ничего не могу.

— А вдруг зря расстраиваешься, и проблема твоя решается за минуту?

— Думаешь? — заинтересованно посмотрела я на Катаржину. — Ты знаешь, как попасть в столицу? 

1.3

— Пф… — фыркнула девушка, — кто ж не знает? А тебе зачем? На смотрины к наследному принцу, что ль, собралась? — и расхохоталась.

Действительно смешно. Кто я и кто принц.

— Дался мне этот наследник. Просто хочу увидеть Филеас.

— Ну, допустим поверила, — скептически выгнула бровь Катаржина. — А путей в столицу несколько. Первый - морской. Три дня качки, и ты на месте. Цена билета - пять золотых. Может, конечно, кто и за красивые глазки на борт возьмет, но я таких щедрых еще не встречала. Второй - портальный. Маги-перевозчики перебросят сначала в досмотровую зону, там тебя изучат вдоль и поперек, заполнят бумаги и перенесут в столицу. Первый переход - три золотые и пять серебряных. Второй - шесть золотых и пять серебряных. Итого - десять золотых. Если, конечно, пройдешь досмотр.

— А если нет?

— Вернут обратно откуда прибыла. 

— Дорого, — вздох вырвался сам собой.

— Еще бы. Этот вариант только для богатых.

— А для прочих?

— Третий путь. Пеший.

— Пешком!? — наверное, удивление на моем лице выглядело очень забавно, что напарница не выдержала и снова залилась смехом.

— Конечно, нет. Дормез или дилижанс. Самый быстрый способ добраться от города до города. И лучше не конный, а грифолонный. Грифолоны быстрее, выносливее и особые участки преодолевают по воздуху.

— И сколько же золотых стоят повозки с грифолонами?

— До столицы, хм, не менее четырех золотых уйдет. Зато можно сэкономить три дня пути.

— А чтобы сэкономить средства?

— Обычный конный экипаж. С учетом стоянок, ночлежек и обедов… пару золотых… и десять дней в дороге.

— Ох! — все сказанное Катаржиной поместилось в один возглас. А учитывая, что на сегодняшний день у меня в кармане девять серебряных монет, выбор у меня не богатый. 

— Что, так сильно надо в столицу? — сочувственно спросила напарница.

— Угу, — кивнула я.

— Так и быть, уступлю тебе на неделю самые выгодные столики. Чаевые там что надо.

— Спасибо! — воскликнула и порывисто обняла девушку.

— Ну ладно, чего нежности-то разводить, — ворчливо вырвалась из объятий Катаржина. — Поздно уже. Пойду я домой. А ты закончишь уборку сама?

— Конечно!

     Да после такого щедрого предложения готова была одна убираться после работы и за себя, и за напарницу. Катаржина оказалась человеком слова. Целую неделю я собирала все сливки, и даже при большом наплыве клиентов одна-две серебряные монеты все равно оседали в моем кармане. В итоге через девять дней скопила тридцать серебрушек. До полноценных двух золотых не хватало десятки. И я бы их заработала за каких-то пять-шесть дней. Если бы судьба снова не подставила мне подножку.

     Это воскресенье было не только выходным днем для многих горожан, кроме меня, разумеется, но еще и днем морской богини Дилаяс. До обеда богиню почитали в храмах, принося дары и воспевая молитвы о благополучии рыбаков, морских переводчиков и всех, кто был так или иначе связан с водой, а после продолжали распивать в тавернах. И наше заведение моментально заполнилось до отказа. А я, потирая ручки, рассчитывала на щедрые чаевые. 

— Обслужи пятый столик. У меня за седьмым сложные посетители, — выпалила Катаржина, пробегая мимо меня.

     Вооружившись улыбкой и боевым настроем, двинулась нужном направлении, но чем ближе подходила, тем больше моя улыбка приходила на кривой оскал, а настрой стремительно терял решительность. Облачение клиентов было мне знакомо. Вернее, их плащи. Служители Ордена Огненного Дракона из храма Алой Розы. И в городе они, потому что ищут меня. По-другому и быть не могло. Жрец не простит нанесенного ему оскорбления и любой ценой будет пытаться вернуть меня в Долину.

Резко развернувшись, я отыскала напарницу и, ухватив за руку, притащила ее к стойке.

— Я не могу обслужить пятый столик. И вообще не могу никого обслужить.

— Рехнулась, что ли? — огрызнулась Катаржина. — Нашла время капризничать.

— Ты просто не понимаешь, Кати. Те посетители, они пришли за мной. А я не могу вернуться. Не могу. Там верная смерть.

— Говори яснее, а то решу, что ты бредишь.

— Мне нужно бежать из города! Немедленно!

— А ты не можешь бежать после смены? Я ведь не справляюсь одна, — объяснимое негодование девушки было и в голосе, и во взгляде.

— Я избранная для жертвенного обряда Богу-Дракону. И эти люди в алых плащах, посланы чтобы вернуть беглянку в храм. 

— О Боги, неужели где-то до сих пор проводят эти жуткие ритуалы, — ужаснулась Катаржина.

— Так ты поможешь мне?

— Иди в кухню и жди там.

В течении десяти минут я меряла шагами кухню, мешая кухарю и его помощникам готовить. 

— Слушай и запоминай, — влетев с подносом, затараторила Катаржина. — Найми на той стороне улицы двуколку и поезжай до станции Меро, там пересядешь в дорожный экипаж до Аихары. А дальше сама разберешься. Денег сколько успела скопить?

— Тридцать серебряных и вот медяков сегодня насыпали.

— Не густо, — покачала головой напарница и полезла в карман. — Держи еще три монеты.

— Нет-нет, — запротестовал я. — Этой твой заработок, а мне хватит.

— Держи и не болтай! — вложила деньги Катаржина мне в ладонь. — И вот ещё. 

Девушка резво побросала в корзину еды, под изумленный взгляд кухаря, сняла со стены теплый плащ владельца таверны и всучила мне все скопом.

— А как же господин Хубар?

— Я сама ему все объясню, — пообещала девушка. — Удачи тебе в столице, — и, обняв на прощание, убежала в зал.

И я побежала через улицу ловить двуколку.

1.4

     Сидя в дорожном экипаже, уносящим меня подальше от города, кажется, я снова поверила в удачу.  Благодаря Катаржине у меня была корзина, набитая едой и теплый плащ. Это в нашей Долине, расположенной на юге страны, всегда тепло, а чем ближе к столице, тем холоднее климат. Но вроде главное - это серебряные монеты. Немного, но на время хватит. Однако удача удачей, а осторожность не помешает. Посланные жрецом люди могут быть повсюду. Всю дорогу до станции Меро я тряслась, как лист на ветру, боясь погони. Хорошо хоть экипаж не пришлось ждать долго.

     Первой стоянке рады были все пассажиры. Возможность размять ноги после пяти часов в дороге была сродни глотку воды в жаркий день. А когда возничий сменил лошадей, нас снова позвали в повозку. И еще пять часов. Для меня это было настоящим испытанием, учитывая, что дальше соседних деревень в часе езды на телеге я ни разу не путешествовала.

     Комнату для ночлега я выбрала самую дешевую в сомнительном заведении под названием “У Лиссара”. Лиссаром звали хозяина постоялого двора, здоровенного мужчину со шрамом под правым глазом и коротко стриженными волосами. Выдав мне ключи, он посоветовал не выходить из комнаты до утра и подпереть стулом дверь. Хорошее пожелание спокойной ночи!

     Раз уж до утра я просижу взаперти, то отужинать лучше заранее. Заказала скромно горячего супа из ребрышек и кружку травяного чая и выбрала столик в углу.

— И что вам, девицам, дома-то не сидится, — проворчал, качая головой, хозяин. — Ещё и места выбираете не для нежных барышень.

Прав, конечно, мужчина, но откуда ему знать, что меня прочь от дома погнало. Как там сейчас матушка с батюшкой? Что им про меня жрец наплел? И весточку не пошлёшь, что жива. Совсем расстроилась, даже не почувствовала, как слеза по щеке скатилась. И как ужин подали, не заметила. И как незнакомец подсел, не заметила.

— О чем горюешь, красавица?

— И вовсе я не горюю, — испугавшись, уставилась во все глаза на мужчину.

— И то верно. При хорошей компании чего нос вешать. Скудный у тебя ужин, — подметил незнакомец, продолжая трещать без остановки. — Давай, я тебя и накормлю как следует, и постель твою согрею. И оплатой, само собой, не обижу. Золотой за ночь оставлю. Щедрее меня не сыщешь.

Мужчина растянул губы в улыбке, словно у нас уже все сговорено, а у меня голос пропал от испуга. И почему хозяина не послушала? Да лучше бы голодная осталась.

— Подавальщица! — крикнул он, принимая за согласие мое молчание.

От крика и я в себя пришла, прошипев:

— Подите прочь! 

— Ой, как грубо. Но я и сам люблю быть грубым.

Незнакомец склонился ко мне через стол, и мне пришлось отпрянуть назад. Но настоящий ужас меня охватил, когда к нам пошел еще один мужчина. Я, которая не побоялась заявить о своем грехе в лицо жрецу, которая нашла в себе мужество бежать и проделать нелегкий путь совсем одна, теперь сижу и немею от страха, опутавшего меня, как паук свою жертву. Только глазами металась между негодяями. 

Второй незнакомец похлопал по плечу первого и, наигранно кашлянув, сказал:

— Кажется, девушка вам совсем не рада.

— Тебе что за дело? Сядь на свое место и доедай свой ужин, — угрожающе поднялся во весь рост первый.

А рост у него, надо сказать, впечатляющий. Тот, другой, конечно, тоже не был коротышкой, но и он едва доставал бугаю до подбородка. 

— Последуй своему же совету или нарвешься на неприятности, — парировал второй.

— Ну чего ты лезешь? Девка понравилась? Так встань в очередь!

Отвечать словесно заступник не стал. Он нанес первый удар в живот, заставив соперника склониться со стоном. Второй удар пришелся аккурат в опущенную челюсть. Негодяй рухнул. Не успела я это осознать, как получила строгий выговор от нового незнакомца:

— А ты марш в комнату и чтоб до утра тише мыши в амбаре сидела.

Совету захотелось последовать незамедлительно! Только я отчего-то медлила, бросая взгляды то на него, то на лежащего на полу мужчину, то на так и нетронутый ужин. Уловив мои метания, незнакомец взял у стойки поднос, составил на него мою скромную трапезу и настойчиво продолжил меня выпроваживать:

— В комнате доешь. Топай. 

Пришлось топать. Этим представлением я привлекла внимание всей харчевни. Незнакомец с подносом прошагал за мной до двери, дождался, когда я открою, и, всучив мне мой ужин, попрощался:

— Доброй ночи, мисс.

— Благодарю, — скромно ответила я своему заступнику.

— В восемь утра дилижанс отправляется в столицу. Если по пути, могу взять с собой. Есть свободное место.

— По пути! Очень по пути! — чуть ли не запрыгав от радости, выпалила, не задумываясь.

— Значит, увидимся утром, — заключил мужчина и, кивнув, ушел.

     Видимо, удача снова на моей стороне. Пребывая в лёгкой эйфории, я, наконец, прикончила ужин и забралась в кровать, мечтательно уставившись в потолок. Мысли стали наплевать одна за другой. А хватит ли у меня денег на дилижанс? Неужели он едет до самой столицы? Это не один день пути. Значит, опять остановки. Но дорогие постоялые дворы мне точно не по карману. Уж не обманул ли меня незнакомец. Кто он вообще такой? Обычный пассажир, как и я, или возница? Ни имени не спросила, ни откуда дилижанс отправляется. Вот же дуреха!

     Из-за боязни пропустить карету почти не спала и без четверти восемь спустилась в таверну, сев за тот же самый столик, что накануне вечером. 

— Рад, мисс, что вы ранняя пташка и мне не пришлось вас будить, — приподняв шляпу, улыбнулся мужчина.

В пришедшем ко мне господине я с трудом узнала вчерашнего простачка, заступившегося за меня. Вот так перемена! 

— Позвольте представиться. Максэль Трюлло. 

— Джиисса Вамар, — пролепетала, поднимаясь.

— Это весь ваш багаж? — кивнул мужчина на стоящую рядом корзину.

— Да, — смущенно ответила, подхватив плащ с корзиной, и поспешила за господином. 

Через десять минут я уже сидела рядом с пожилой леди в восьмиместном экипаже, запряженном всего двумя грифолонами. Этих животный так близко я видела впервые. Темно коричневое тело по форме напоминало тяжеловоза, только было еще крупнее и мощнее любой лошади. Птичья голова с массивным клювом. И черные огромные крылья, которые в сложенном состоянии укутывали птице-зверя, как плащом. Если дилижанс нужно было поднять в воздух, грифолонов размешали по краям, надевали другую упряжь, а возница пересаживался на ведущего животного.

Экипаж тронулся, и пейзаж замелькал в окне с бешенной скоростью. Права была Катаржина, путь будет короче на три-четыре дня. Но оплатить поездку мне было нечем. О чем я думала, когда соглашалась на место в дилижансе?