Я, ты и наша тень

Утро выдалось хлопотливым.

Мало того, что я не выспалась, так еще и нянька отправила к швейным девкам за новым бельем для хозяев. А уж неблагодарнее дела и быть не может. То им расцветка не та, то фасон не подходит. А я-то тут при чем? Вот пусть портнихам и высказывают. Не дело простым служанкам за промахи швей расплачиваться.

С таким, не слишком радужным, настроением я шла по узким улочкам города. Светило солнце, дул теплый ветерок и вроде бы ничего не предвещало беды, как вдруг… Осел.

Нет, ну правда… Осел! Самый натуральный. С длинными ушками и хвостиком кисточкой. Животинка стояла посреди улицы и преграждала путь, не делая ни шагу в сторону, как ни упрашивай.

Закинув поудобнее мешок на плечо, и переступив с ноги на ногу, я попыталась обойти упрямое животное.

— И-а-а! – Осел вновь встал на пути.

Скорчив расстроенную мину, я оглядела глупое животное со всех сторон. Что ж тебе не живется-то спокойно? Подобрав маленький камешек под ногами, запульнула прямо меж глаз ушастому упрямцу.

Ослик скосил глазки к переносице, разглядывая приближающийся снаряд, как-то совсем по-человечески, вздохнул и испарился.

Я разочарованно поморщилась: осел оказался не совсем настоящим. Такие призрачные существа у нас назывались тенями. Но самое главное, я давно могла пройти прямо сквозь него и не задерживаться. А теперь вот опаздываю! Ох, нянька ругаться будет, наверное.

Нянька, она, конечно, хорошая, но как начнет бранить, так не остановишь. А чего орать-то? Подумаешь, хозяйскому сыночку тараканов в компот засунула. Лапать больше не будет. А то удумал, бесстыдник, как только меня увидит, давай руки загребущие к нежному девичьему стану тянуть.

Я вздохнула, любовно оглаживая свое круглое брюшко и поспешила к дому.

— Тала! Проклятущая девчонка! Где тебя носит?! – раздался голос няньки.

— Не бранись, нянь. — Я увернулась от мощной оплеухи старухи. — Принесла ведь уже, принесла… – Скинув тяжеленный мешок со спины, открыла содержимое для взора придирчивой бабки. – Вот, все тряпки принесла. И манишку для хозяина, и чулки для хозяйки. И даже панталоны для их сыночка, чтоб ему в них от жары в них сдохнуть.

— Вот, услышат, как ты Вуппа обругиваешь, беды не оберешься, — пробурчала нянька, перебирая вещи. — Примелькалась бы в хозяйской спальне-то, глядишь, и сложилось чего.

Я даже хрюкнула в ответ на эту нелепость. Брр… Как вспомню, что потные руки Вуппа прогуливались по моим пышным бокам, так сразу перед глазам от злости темнеет. Я ведь тогда не сразу это заметила, а он решил, что раз молчу, то, значит, позволяю, да как ущипнул! Мне бы взвизгнуть, но вот, беда, я и этого не почувствовала. Углядела, лишь когда его пальцы к груди потянулись.

Углядела… Да как хряпнула тем, что под руку попалось. Сапогом. Свеженачищенным.

Вупп повозил по лицу гуталиновые разводы, сверкнул осоловевшими глазами и заорал, заойкал, заахал. Полдома на его вопли сбежались! А меня на несколько дней в погребе закрыли, для уразумения, значит.

— Тала, слышь, ты иди, переоденься. — Няня прервала мои воспоминания. – Гости сегодня у хозяев. Говорят, иноземные лессиры приедут.  – Она схватила мешок и, махнув рукой, пошла по делам.

***

Темная коморка запиралась изнутри на два замка.

Наполнив кривую бадью свежей водичкой, я вздохнула и еще раз проверив засовы, развязала шнуровки и отшвырнула в сторону серо-бурую рубашку, оголяя тучное тело с отвисшими боками.  

Да, вот такая я красавица. Ковыляющая при ходьбе толстая бабища с огромной бородавкой на носу. Такая я… Для всех. Но если вы заглянете в коморку неожиданно, когда каким-то немыслимым образом я забуду запереть тяжелую дверь, то увидите много интересного.

Вы поразитесь, заметив, что круглый животик имеет свойство легко сниматься, обнажая тонкую талию. Накладные волосатые ляжки скрывают стройные ножки. С аккуратного маленького носика исчезает «крючковатость» и противная бородавка, а на полочку осторожно откладывается вставная челюсть с желтыми, гнилыми зубами. И даже нелепая хромота бесследно пропадает. Но тсс… Это наша с вами тайна. И мы ее никому не откроем. Пока.

Я рьяно намыливала вмиг похудевшее тело, когда вдруг заметила черные глазки маленькой волшебной тени — толстощекого хомяка — весело подмигивавшие из угла.

— Ага! Вот, ты где! – воскликнула я. – А ну иди сюда. Иди, говорю!

Крохотные лапки протопали по дощатому полу, а круглые ушки дернулись, демонстрируя готовность к беседе.

— Что же твои сородичи сегодня мне дорогу преградили? – Я обиженно махнула рукой, обрызгав грызуна водичкой, что, впрочем, никак не отразилось на шкурке питомца, капли просто пролетели сквозь него. – Столько времени потеряла!

Хома крутанулся и, состряпав хитрющую мордашку, изрек:

— Ну, зачем ты нервничаешь, Тала? Коли преградили, надо было, значит.

— Да что ж надо-то? – нахмурилась я. — Нагоняй получила из-за упрямого осла.

— Ой, человечка, ну что с тебя взять? К твоему сведению, упрямый осел, все копыта себе стер задерживая, а ты еще и недовольная, — обиделся Хомка.

— А зачем меня задерживать?

— Тала, ну разве не ясно? Противный Вупп все утро тебя у ворот поджидал!

— Правда, что ли?

Умилившись от внимательности маленького тенюшки, я решила больше не ругаться и быть предельно доброй.

Так-то они существа необидчивые. Никому не мешают, и их никто не трогает. Фантомные создания. Этакий отголосок древности. Как говаривал мой хозяин – сорняк. Плодится, размножается, а толку никакого.

Хотя в далеком детстве я слышала, что есть на белом свете сильные, мощные, а подчас даже злые тени. И для управления ими подбираются специально обученные люди — лессиры. Но мне всегда казалось, что это глупые сказки. Тень злая? Ха! Такого быть такого не может.

Маленький Хома был добрейшим существом на планете, моим единственным другом и самым душевным собеседником. Именно он вывел меня из пылающего огня, когда сгорел родной дом и погибла семья, а я, совсем маленькой девочкой, оказалась на улице. Именно верный Хомка помог не погибнуть от холода и голода, указывая, где можно переждать студеные ночи. Именно с его подсказки я устроилась служанкой в дом родителей Вуппа. И именно по его настойчивой просьбе изменила внешность.

Конечно, для меня было огромным удивлением узнать, что обычные люди не слышат и не разговаривают с тенями. Ведь для нас с Хомой такой проблемы просто не существовало, мы понимали друг друга с полуслова.

— Мой маленький Хомяшечка, — заулыбалась я, протягивая руку.

Пухлый ушастый комочек ловко забрался на плечо. Совершенно невесомый, как и все фантомы. Но такой теплый и родной, как самый близкий родственник.

— Няня сказала, что сегодня у хозяина в гостях будут лессиры, – всплмнила я.

— Хм… Вроде да, – Хомка задумчиво фыркнул. – Но что они хотят, не знаю.

***

— Тала, Тала, свет очей моих! — выводил заунывную песенку Вупп.

Нет, ну с чего вдруг я ему так нравилась? Ладно, была бы без этих накладных изделий. А то… Страшилище, ведь. И чего привязался?

Его костлявые узловатые пальцы пробежались где-то в районе моей талии, пересчитали складки на животе и похотливо ущипнули за фальшивый бок.

— Ой, ой, ой, — привычно отозвалась я. Надо же повизжать немного для отвода глаз, а то вдруг еще заинтересуется такой странной нечувствительностью.

— Тала, душа моя, после смерти папеньки я стану хозяином дома, а ты, пирожочек мой, сделаешься хозяйкой, – в который раз, обещал Вупп.

— Ага, —крякнула я, изворачиваясь от более пылких объятий.

В другое время ни за что не стала бы терпеть потные руки этого недотепы, но сегодняшний обед особый. За любую провинность и непослушание отправят в погреб, а уж мне так хочется глянуть на лессиров. Да и Хомка прочитал целую лекцию о полезности знакомства с влиятельными персонами.

Эх, ладно, щипли, щипли меня, противный Вупп… чесоточного порошка я уже приготовила и не премину осыпать им всю твою одежду, как только выдастся возможность.

— Я дико извиняюсь, что мешаю вашему кордебалету, — услышала я шепот Хомы. — Но если ты соизволишь отлепить руки молодого человека от того места, где твоя спина заканчивает свое благородное название, и метнешься к окну, то успеешь-таки узреть копыта коней лессиров.

— Оу, — встрепенулась я, и, выпучив глаза, вполне натурально завизжала. — Помогите, там мышь!

Тыкнув пальцем в ошалевшего от моей наглости хомячка, и с удовольствием отпихнув одуревшего Вуппа, бросилась к ближайшему окну.

Во двор, действительно, въезжали лессиры.

Первым всадником, въехавшим в ворота, оказался черноволосый широкоплечий мужчина. За ним, вытянувшись ровным клином, появились остальные гости.

— Самый первый – это Нил, — прошептал, невесть откуда оказавшийся у самого уха, Хомка.

Пока бронзовый жеребец, как и полагалось при дружественном визите, описывал перед хозяевами небольшой полукруг, внимательные глаза лессира исследовали двор.

Одобрительно кивнув, Нил легко соскочил на заросшие зеленым мхом дворовые плиты. Он не обращал внимания на любопытных, хотя зеваки, горя желанием лучше разглядеть прибывших, облепили высокие заборы.

Нил не обернулся, даже когда гулкий шорох известил о спешивании остальных всадников. Он словно знал, что они сейчас займут свои привычные места — чуть позади него.

— Добро пожаловать, господин лессир, — произнес хозяин, поднимая руку в приветствии.

— Мы давно в пути, — растягивая слова, мягко ответил приезжий. — И просим гостеприимства вашего дома. Позволите остановиться?

Я во все глаза рассматривала мужчину. Необычный, непохожий ни на кого из ранее виденных мной. Высокий, мощный, с короткими темными прядями волос, обрамляющими лицо, и с черным, всеподмечающим взором.

Хозяин рассыпался в любезностях:

— Мы предупреждены о вашем приезде, господин, — кланяясь, проговорил он. — Вас ждут лучшие комнаты и горячий обед.

— И позаботьтесь о лошадях! – подал голос высокий блондин, один из тех незнакомцев, кто стоял ближе всех к Нилу. — Я думаю, мы не задержимся здесь на ночь.

Хозяин вопросительно взглянул на темноволосого, словно ожидая подтверждения этих слов.

— Да, завтра к вечеру мы должны быть на месте. Нет времени на долгий отдых, — согласно кивнул лессир Нил. — Но от обеда не откажемся.

Я отпрянула от окна. Значит, они тут не останутся? Любопытство определенно родилось раньше меня: как же хочется разглядеть их поближе! Наконец-то появились новые лица в нашей деревушке.

Вупп уже куда-то смылся. Слава Светлым богам, не придется терпеть его любвеобильность.

— Тала. – Хома задумчиво дернул носиком. — Я тут немного помыслил… Тебе просто необходимо познакомиться с Нилом. И чем скорее, тем лучше.

***

Я спускалась вниз по лестнице и очень торопилась. Тихий шепот Хомы, затаившегося у меня на плече под паклями нечесаных волос, подгонял:

— Быстрей, Тала, быстрей! Они уже в доме. Если ты сейчас опоздаешь, то все пропустишь, глупая человечка!

И я бежала. Куда, зачем? Понятия не имею, но так привыкла доверять верному другу, что даже не спрашивала.

— Нужен именно Нил? – в который раз уточнила я.

— Да, да, тот темноволосый дядя с широченными плечами, – кивал тень.

— А что я ему скажу?

Хома задумчиво промолчал, и лишь перед самым входом в огромную столовую, твердо произнес:

— Скажешь, что любишь его до колик в животе и тряски в своих хромых ногах.

И раскрыл дверь.

Десять пар изумленных глаз воззрились на мою, все еще трясущуюся от бега, тушку.

— Э-э-э… Здрасти.

Я чувствовала, как заливаюсь румянцев. Еще бы. Стою вся, такая распрекрасная, нервно почесывая бородавку на носу, которая едва не отвалилась от торопливых движений, и нагло разглядываю благородных лессиров.

— Эй, Хома… — шепчу в сторону. – Нила тут нет!

— Вижу. И где его бесы Белоземья носят? – пробурчал тень.

— Что делать?

— Воротай обратно.

Я развернулась на пятках, подняв пыль длинной юбкой. Сверкнула волосатыми накладными икрами и гордо заковыляла прочь.

— Вы что-то хотели? – вдруг поинтересовался звучный мужской голос.

Я обернулась. Длинноволосый блондин, сидящий в центре, встал в полный рост:

— Кря, – выдохнула я.

— Что, простите?

— Кря хрю йира ыла, – повторила специально погромче и тут же удивленно вскинула брови. Блондин почему-то нахмурился.

— Вы издеваетесь?! – Его вопрос прозвучал отчетливо и резко.

Ой, он что… злится?

— Тала, ты челюсть-то поправь, шепелявая ты моя… — раздался шепоток прям под ухом.

— Белоземский бес тебя за пятку, Хомка! – зашипела я. – Сразу не мог сказать?! – и поправив вставную челюсть, обратилась к блондину: – Я ищу лессира Нила.

Заодно похлопала ресничками, состроив невинными глазками, чтобы белобрысый не слишком злился. Но он лишь передернул плечами.

— У вас нервный тик или вы мне так подмигиваете? – отрывисто поинтересовался мужчина.

Остальные лессиры глухо хмыкнула, а я растерялась.

— Хомик, что он сейчас имел в виду? – тихо уточнила я у тени.

— Что ты вожделеющее создание женского пола, пускающее слюни от одного его прекрасного вида, – услужливо разъяснил Хома.

А я задумчиво почесала макушку.

— С вами все в порядке? – Блондин вышел из-за стола и направился в мою сторону. Ловкий, грациозный, словно дикий зверь в стремительном прыжке. Он шел, твердо чеканя каждый шаг, ни на мгновенье не опуская внимательного взора.

— Тала! Тала! – Хома покряхтел. – Давай, ответь этому господину, чего там тебе померещилось в его неземной красоте и пойдем скорее отсюда!

— Отстань, зубастый комок шерсти, – сознавая всю нелепость ситуации, огрызнулась я.

Блондин остановился и медленно окинул взглядом мою габаритную фигуру.

— Я так понимаю, это вы не мне? Нет? А с кем тогда вы переговариваетесь?

— Ни с кем. Я вообще молчу.

Интересно, если побыть дурой, прокатит?

— И все же, я слышал, как вы отвечали кому-то. Кто это был? – настойчиво повторил он.

— Никто.

— Милая… — лессир выплюнул это слово так, будто жгло язык. – В вашем случае, не стоит обманывать. Поверьте на слово. Итак, повторю вопрос… С кем вы сейчас разговаривали?

— Э-э… — Я пожала плечами, пряча за обыденным жестом внезапно появившийся страх, и откинула волосы с плеч, выставив щекастую рожицу Хомика на всеобщее обозрение. – С тенью.

— Вы слышите его? – Беловолосый чуть наклонил голову, пристально рассматривая пушистика.

— Ну да. — Отпираться смысла не было. – Слышу.

Его глаза переметнулись на кончик моего носа, оглядели бородавку. Конечно, я была уверена, что он не проникнет под искусно сделанную маску, но все же немного обеспокоилась.

— Зачем вам лессир Нил? – внезапно спросил блондин.

Зачем? Хороший вопрос… А я почем знаю? Надо бы поинтересоваться у Хомки, на кой он нам сдался.

— Вам всегда надо повторять дважды? Зачем вам Нил? – немного раздраженно переспросил светловолосый.

— Кря…

Боги, опять челюсть съехала!

— Какая странная манера общаться, — блондин слегка искривил губу в презрительной усмешке. – Думаю, Нил сам вас найдет. Если захочет, конечно.

***

Хомик сидел насупленный.

— Хома, — нудела я. — Ну Хомочка…

— И чего тебе, злостное подобие доброй человечки, надобно? Вновь из меня цирк покажешь?

— А что я могла сделать? Он все равно все понял бы.

Хомка встрепенулся:

— Понял? Понял?! Он бы не понял ничего, если бы ты не глазела на него своими выпученными глазенками!

— Ничего я не глазела.

— Да если бы ты сама не сказала, что разговариваешь со мной, он бы вовек не догадался! – возмущался тень.

Я шмыгнула налепленным носом:

— Ладно, я виновата. Очень-очень виновата! Но что теперь делать-то?

— Что-что… Давай ждать, когда к нам лессир самолично пожалует.

— Правда пожалует?

— А ты не слышала же, как эта блондинистая угроза местных дам, сам об этом сказал.

Лучик света заглянул в мою коморку, пробежался по полу, осветил недовольную мордочку хомяка и скрылся под шкафом.

— Хома… А зачем нам нужен был Нил? – немного подумав, решилась спросить я.

Грызун угрюмо засопел:

— Ну, что ты вновь начинаешь? Отстань от меня.

Повернулся спиной и возмущенно вильнул махоньким хвостиком на пушистой попке.

Я вздохнула.

Нет, конечно, я ни капли не сомневалась, что Хомик хочет мне только добра. Но все-таки стремительные поиски Нила казались весьма неожиданными.

— Хомяшечка, мой любименький. Самый шелковистый и мягонький из всех известных мне теней, — польстила я, с улыбкой наблюдая, как пухлик приглаживает лапками шерстку. — Самый, самый замечательный…

— Лови ушами мои слова, глупенькая человечка, я скажу тебе это один-единственный раз и больше не повторю никогда.

Я приготовилась внимательно слушать откровения.

Пушистик обвел меня величественным взглядом и с серьезной миной изрек:

— Тала, тебе это знать не надобно. У тебя больная нравственность!

— Ну не хочешь и не надо, — обиженно поджала губы я. — Между прочим, могу и не пойти к этому твоему Нилу. Вот захочу… Эй, уже захотела!.. и не пойду.

— О, неужто характер проявила? – деловито ухмыльнулся Хома. — Молодец! Умная девочка. И челюсть даже не вылетела. Неожиданно.

— Ах ты, волосатый крысенышь. — Я начала злиться. — Я тебе покажу «челюсть»! Это ты заставил меня носить эти чудовищные лохмотья!

— А что? Некрасиво? Зато удобно. Сидеть мягко, — пушистик вильнул попкой, явно намекая на мои искусственные габариты.

У меня аж руки зачесались, так и хотелось кинуть в него чем-нибудь. Не найдя ничего подходящего, содрала с себя накладные бедра и метнула в грызуна… У-у-у… Накладка пролетела сквозь Хомку и плюхнулась в дальний угол. Прямо в отхожее место. В ведро, специально стоящее в комнате для низменных целей и еще не вычищенное сегодня.

— Мда… — протянул виновник моей злости. – Для полноты неописуемого счастья, нам не хватает только зашедшего на огонек лессира.

Я знала, что удачлива по жизни, и поэтому не особо удивилась, услышав торопливый стук в дверь. Повезло, так повезло. Везучее некуда.

Но все же боги оказались ко мне благосклонны. Вместо ожидаемого гостя, из-за двери раздался голос Вуппа.

— Пончик, открой! – попросил он.

— Ага, тороплюсь, — прошипела я, кривя губы.

— Открой, Тала, тебя папенька требует к себе незамедлительно.

Кинув жалостливый взгляд на Хому, получила в ответ, лишь, недоуменное пожатие плечами. Придется идти… Где там моя пышная попа? Ой… в ведре.

— что глазенками хлопаешь? Доставай и надевай, – велел хомяк.

— Так оно это… – я поморщилась. – Оно грязное.

— Ничего, выжмешь.

— От меня пахнуть будет.

— Не будет.

— Будет.

— Нет.

— Хома, будет!

— Угомони свою многоречивость, человечка! И одевайся. Глядишь, Вупп, меньше станет тебя жамкать.

Последний аргумент оказался убедительным. Подцепив наладку, я судорожно счистила все то, что можно было счистить. Остальное, увы, впиталось крепко. Ну, ничего, перетерплю. С отвращением приладив ЭТО на нужную мне часть тела, открыла дверь.

У Вуппа был насморк.

Я это поняла сразу же, потому как он удивленно повел носом и сказал:

— Как всегда розами пахнешь, ягодка моя.

Не спеша разочаровывать парня, я поспешила в хозяйский кабинет. Вупп заторопился следом.

Иногда он с подозрением косился на свои ноги, иногда на мои. Видимо, от быстрой ходьбы насморк прошел, и бедняга пытался углядеть, кто из нас вляпался в столь благоуханную лепешку.

Ничего не уразумев, он попросту решил сделать вид, что все в порядке. Слава богам, что запах был довольно-таки слабеньким. Я даже успокоилась.

Но стоило нам подойти к очередному коридору, как Вупп с самодовольной ухмылкой, схватил меня за руку и, раскрыв дверь в чулан, запихнул внутрь.

Размеров небольших, это помещение служило для хранения всякого барахла и освещения не имело. Оставаться наедине, в темноте, с любвеобильным Вуппом желания не было, поэтому я скрипнула зубами, услышав, как снаружи повернулся ключ. Нас просто заперли.

— Что это значит?

— А то, красавица моя, что я попросил нянюшку закрыть нас тут и открыть только тогда, когда ты скажешь «да», – поведал Вупп.

— Что? – Заморгав быстро-быстро, я пыталась разглядеть хоть что-то в кромешной тьме.

— Талочка, свет очей моих, ты не выйдешь отсюда, пока не согласишься стать моей женой! – его голос звучал почти счастливо.

— Нет, – резко ответила я.

— Нет? Что «нет»?

— Нет. Я не хочу замуж, – повторила я.

— Тала, ты не выйдешь отсюда пока не скажешь «да»! – поспешил напомнить Вупп.

— Ну что ж, надеюсь, ты запасся провизией, — я пожала плечами и села на пол, скрестив ноги, в преддверии долгого ожидания.

И тут…

От моих телодвижений, либо от грубого расплющивания по полу, накладная пятая точка, издала хлюпающий звук и выпустила небольшую лужицу того, что успела в себя впитать, побывав в нужнике.

А я поняла одну вещь. Лужица воняет. Сильно. Очень.

Вупп подозрительно заерзал и, громко втянув носом воздух, закашлял.

— Тала, — тут же раздался под ухом голос моего Хомы. — Ты немного пахнешь.

— Совсем немного? Неужели? – язвительно уточнила я, морща нос.

— Пока, да. Но учитывая, что помещение маленькое, а тут довольно жарко, через пять минут пахнуть ты станешь очень сильно.

— Хома, это ты виноват. Сделай же что-нибудь!

— Смиренно прошу прощеньица...

— Хома, меня уволят! – тихонько прогнусавила я, поднимаясь на ноги.

— Хорошо, хорошо… э-э-э-э, подумаем... Значит, тебе надо аккуратно снять накладку и сложить ее в уголочек, как будто это не твое и пахнешь не ты, — деятельно посоветовал тень через пару секунд.

Глупо. Определенно глупо. Я это понимала, но мысли умнее не предвиделось.

Осторожно задрав юбку, благо вокруг темень, я старалась все сделать беззвучно, но тем не менее шуршала вещами так, что самой становилось страшно.

— Пирожочек, а что ты делаешь? – сглотнув, спросил Вупп.

— Подготавливаюсь к браку, — резко и почти угрожающе рыкнула я, поднимая юбку все выше и выше.

— О… А откуда запах такой, пончик? – стеснительно осведомился жених, отодвигаясь от меня на максимальное расстояние.

Я чуть не ляпнула, что это начинка у пончика такая, но вовремя промолчала. В конце концов, на данный момент Вупп такой же пострадавший, как и я.

Ну, кто бы мог подумать, что первое в моей жизни предложение руки и сердца произойдет в чулане, с Вуппом и с изгаженной попой?

А пахло все сильнее, как и предсказывал Хома. Еще чуть-чуть и дышать станет нечем. Вупп, видимо, тоже почувствовал неладное и стал по-тихому скрестись в дверь, намекая, что пора бы уж и выпустить страдальцев.

— Э, нет, дорогой, – возмутилась я. — Сказал нянюшке не открывать, будь добр, сиди тут пока я до замужества не созрею!

К этому времени юбка была уже задрана до подбородка, осталось снять ароматную накладку. Не ровен час, и правда кто откроет дверь, а тут мы… такие красивые.

От стоящего в воздухе запаха слезились глаза. Казалось, любой глоток воздуха, любое движение легких вывернет тебя наизнанку. Вупп начал скулить и что-то причитать. Прислушавшись, я усмехнулась. Бедный парень перечислял всех известных богов, явно надеясь на помощь свыше.

— Пи…пирожочек...  — вдруг выдал он. – А может не надо?

У меня челюсть едва не выпала от удивления.

— Ты чего это? – насупилась я. – Жениться передумал? Как совращать девушку, так самый первый, а как до брака дело дошло, так на попятную?

— Я не совращал…

— Ты нет, а я да. Терпи.

Наконец, я отлепила злополучную накладку и теперь раздумывала, в каком из углов сидит несостоявшийся жених? Желательно кинуть накладку так, чтоб не попасть в Вуппа, жалко же парня, и так страдает.

Я уже сделала шаг в сторону, приготовившись отделаться от искусственной попы, но тут удача дала о себе знать. Дверь открыли.

В проеме показалась любопытная физиономия няньки.

— Гм, — выдохнула я обреченно, следя за перемещением взгляда старой женщины.

Вначале няня ошарашенно оглядела мою юбку, подол которой все еще был зажат в зубах, потом переметнула взор на руки, нервно сжимающие часть человеческой попы необъятных размеров. Далее открыла рот, но тут же вновь захлопнула, услышав молитвы, стоявшего в уголке Вуппа. Затем судорожно хватанула ртом воздух, и, ощутив всю силу местных благоуханий, молчаливо свалилась на пол.

— Так. Свадьба отменяется, — подвела итоги я, опуская юбку и зажав накладку под мышкой. – Совращать тебя я передумала, так что пойду обратно, а то мало ли что еще случится, – чуть повела плечиком я и как порядочная девица, направилась в свою коморку.

***

Я стояла перед зеркалом и любовалась результатом.

Выстиранная, вычищенная и благоухающая свежестью многострадальная попа вновь прилажена на место. Животик томно колышется в такт движеньям, на носу красуется бородавка, а улыбка поблескивает желтым оскалом. Красота!

Уже привычная к своему внешнему виду, даже и не задумывалась, какого беса поддалась на уговоры Хомы и стала так успешно маскироваться. От кого пряталась?

Но не успела мысль развиться, как в дверь постучали.

— Если это опять Вупп, он сейчас точно получит! – прошипела я, разъяренно распахивая дверь и впечатываясь носом в чью-то широкую грудь.

— Добрый день, — мягко прозвучали слова.

Я подняла голову и буквально утонула в темных мужских глазах.

— Мое имя Нил. Вы искали встречи? – спросил мужчина.

— Гы, — улыбка вышла немного глупой, но хоть челюсть не выпала.

— Меня предупредили, что вы необычно разговариваете, но я и не подозревал, что так немногословно, — по-прежнему мягко и вежливо продолжал Нил. — Так зачем вы хотели меня видеть?

Не поверите, но в голове вертелся, лишь, один ответ, тот самый, что когда-то подсказал мне Хома:

— Так я это… люблю.

— Ммм? – Вселенский знак вопроса в глазах.

— Люблю общаться с новыми людьми, – поторопилась исправиться я.

Мужчина хмыкнул и скользнул взглядом по бородавке на моем носу.

— Говорят, вы разговариваете с Тенью. Это правда?

— Гм… ну… — Я повела плечами и вздохнула. — Проходите, чего в дверях стоять-то. У здешних стен есть уши.

Нил вошел в комнату. Высокий, широкоплечий, занимающий добрую треть моей коморки. Он выглядел слишком большим для столь маленького помещения.

— Вы действительно слышите тень или мне дали неверную информацию? – настойчиво переспросил он, осматривая обшарпанные временем стены.

Но не успела я ответить, как пухлощекий грызун сам забрался на старый комод и предстал перед взором благородного лессира.

— божешь мой! Ша вам вместо приветствия, — поклонился Хома.

— Это он? – Нил внимательно вгляделся в хомячка.

Я порадовалась, что, как и остальные люди, он не слышал многообразия языкового познания пушистика, а потому краснеть от стыда не пришлось.

— Ой, та не морочь ему голову, Тала, своим внешним видом, — взмахнул лапками Хомик. — Скажи лессиру свое напряженное «да» и закроем вопрос.

— Увы, это он, — вздохнула я, отвечая на вопрос Нила и отмахиваясь от комментариев Тени.

— Вы его точно слышите? – уточнил лессир, вновь натыкаясь взглядом на бородавчатый нос. – И что он говорит?

Пушистик подбоченился, при этом чуть не опрокинувшись на спинку, и надменно выдал:

— Прекратите мене нервничать. Вам нужен человек, способный понимать Тень? да или нет? Вот это девочка понимает. И что вы разоряетесь без должного интеллекта?

Покрываясь румянцем, я перевела все для Нила.

К моему большому изумлению, он не разозлился от Хоминой наглости и не ушел, хлопнув дверью. Задумавшись, обвел придирчивым взглядом мою фигурку (правильнее сказать фигурище) и уточнил:

— Самородок?

— да и не делайте мне лимонного лица, лессир, — встрял Тень.

— Ш-ш! — шикнула я на Хомку и спросила. — Это вы сейчас обо мне говорите?

— А есть еще кто-то? — словно отрезал Нил.

Он внимательно вглядывался в бородавку. Так внимательно, что казалось, дыру на ней прожжет. Казалось, что еще мгновенье и лессир догадается о маскараде. Я невольно проверила бугристую возвышенность на предмет наличия. Не потерялась ли?

— Тала, не лапай нос, — забеспокоился Хомка. — Отвалится еще. Благородного лессира точно удар схватит.

Я убрала руки подальше и с достоинством выдержала пристальный взгляд.

— Самородок, значит, — задумчиво повторил Нил. – И давно вы слышите свою Тень? – он наклонил голову и внимательно посмотрел на носик снизу.

— да…— ошарашенно вырвалось у меня. – Ой… Давно, конечно, давно, — я порывисто кивнула. — Сколько себя помню, мы всегда с Хомой общались.

— Как вы нашли друг друга?

Да, что ему сдалась моя бородавка? Вон как уставился… Ух.

— В пожаре. Там семья погибла. А Хома вывел меня из огня.

— Сколько вам было лет?

— Около пяти.

— Гм… как ваше имя, простите? – Он вопросительно взглянул в глаза.

— Тала.

— Знаете, Тала, не каждому выпадает возможность пообщаться с Тенью. Даже больше скажу, из тех, кому и выпала такая удача, не каждого тень назовет другом, — Нил вновь вперился взглядом в нос. – Вы раньше слышали о лессирах?

Я кивнула и попыталась вспомнить все то, что известно о благородных:

— Лессирами становятся люди, прошедшие через обряд, ментально соединяющий тень и человека.

— Да. Все правильно. Знаете, очень тяжело найти подходящую пару. А у вас это получилось интуитивно. Невероятная удача, — Нил словно нехотя оторвал взор от бородавки и взглянул на Хомку. — Возможно, из вас выйдет подходящий дуэт, — он задумчиво поморщился. — Ладно, рискнем. Собирайтесь. Вы поедите со мной.

— Куда?

— В Лаэрд. Там все условия для тени и его напарника.

Я опешила. Уехать? Возможность сбежать от вечных приставаний Вуппа? Возможность улучшить жизнь? Уехать в Лаэрд? Он шутит?

— Хомочка, мы же поедем, да? – шепнула я пухлику.

— Имею задать парочку вопросов. Вы нас кормить будете? Поить? Спать давать? да? О чем речь, мы согласные, — Пушистик махнул масеньким хвостиком и пискнул от предвкушения чего-то лучшего в нашей судьбе.

Лессир хоть и не слышал Тени, но прекрасно видел его реакцию.

— Через два часа жду вас у ворот. Постарайтесь не опаздывать.

Слова Нила прозвучали, как приказ, но мне было все равно.

Я уезжаю отсюда.

— Та-а-ак… Быстро нацепи все обратно.

— Ну, Хома, зачем опять прятаться? От кого?

— Нацепи, я сказал.

— Хома! Не хочу. Надоело носить второе тело, да еще такое отвратительное.

— Одевайся!

— Не буду. Нет.

— да. — тень надул щеки. — Просто поверь мне, человечка, так будет лучше.

— Кому лучше, Хом?

— Нам лучше, Тала. нам. — Пушистик повернулся спиной, показывая, что разговор окончен и иного решения ожидать не следует.

Я нахмурилась. Делать нечего, без тени я никуда не поеду, а упрямство пушистика известно давно. Ладно, одеваюсь, собираюсь и вихляя налепленным задом иду навстречу неизвестности.

Лессиры, к этому времени, уже были готовы. А я все еще стояла в растерянности с мешочком пожитков под мышкой.

— Тала, надеюсь, у вас лошадь имеется? – спросил Нил, красуясь на своем скакуне.

— Н-нет… Откуда? Я простая служанка.

— Понятно, — он хмыкнул и обернулся к остальным. — Данай!

Длинноволосый блондин, тот самый с кем мне довелось пообщаться в обеденной зале, подъехал ближе.

— Данай, возьмешь ее к себе.

— Уверен? — Блондинчик бросил насмешливый взгляд на мою тучную фигурку.

— Она с парой. Думаю, нам не помешает лишняя Тень.

— Как скажешь, Нил. Перечить не стану, — послушно склонил голову Данай и рыкнул в мою сторону: — Ну что ж, присаживайтесь, сударыня. Нам по пути.

Я уселась позади, судорожно вцепившись в светловолосого всадника и страстно надеясь, что конь выдержит нас обоих.

Данай брезгливо поморщился, чувствуя мои телодвижения.

— Не прижимайся к нему. не прижимайся к нему! – возмущенно шептал верный Хома.

— Тсс… Отстань! – цыкнула я в ответ.

— Что вы сказали? – Данай резко обернулся.

— Отстань… – рефлекторно повторила я и вжала голову в плечи.

— Кто «отстань»? Я?

— Нет, не вы, — смутилась немного. — Вам не надо.

— Что не надо? – блондин удивленно приподнял брови.

— Отставать…

Ой, краснею все больше.

— От кого? – опешил он.

— Э… От меня.

Мужчина опасливо смерил меня взглядом. Отодвинулся, насколько позволял лошадиный круп и осторожно ответил:

— Ладно. Не буду.

Во двор высыпала куча народу. Я в последний раз окидывала их взглядом и радовалась, что больше не придется терпеть злобные насмешки.

О, а вон и изумленные глазенки Вуппа выглядывают из-за чьей-то макушки…

Люди шушукались и тыкали в меня пальцем. Кто-то улыбался, кто-то таращился, а кто-то смачно плевался в нашу сторону. Наверняка, Нил уже решил все вопросы, связанные с моим отбыванием, так как хозяин нисколько не удивился, увидев свою служанку в обществе лессиров.

И только несостоявшийся женишок, складывая бровки домиком, тихонько поскуливал. Интересно, он так расстроился, что я уезжаю, или радуется, вспоминая ситуацию в чулане?

— Пирожочек! – вдруг раздалось жалобное подвывание.

Ага, все-таки расстроился.

— Пирожочек, я передумал и по-прежнему готов жениться, только вернись! – продолжал похныкивать он.

Вернуться? Ну, уж нет. Никогда. Даже и не подумаю.

— Пирожочек!

Хоть бы заткнулся…

— Пирожочек мой, сейчас я помогу тебе спуститься с этого огромного коня!

ЧТО?! Я как можно крепче вцепилась в Даная. НЕ ХОЧУ!

Конечно, хозяин поначалу удерживал влюбленного сыночка, и посылал извиняющиеся взгляды лессирам, но в итоге лишь махнул рукой, позволяя тому делать все, что заблагорассудится.

И Вупп, чувствуя себя прекрасным принцем спасающим принцессу из лап злобного дракона, решительной походкой направился к нам.

О боги, ну почему мне не достался воздыхатель посимпатичнее? Позор, да и только.

Но сам «рыцарь» моего мнения не разделял. Полностью уверенный в своем великолепии, он активно размахивал тоненькими ручками-ниточками и притопывал худенькими ножками.

— Немедленно прекратите обнимать, Талочку! – сходу заявил он Данаю.

— Интересно кто кого обнимает? – шепотом пробурчал блондин и уже громче добавил: — Прошу заметить, что я впереди нее сижу. Это ничего? – Он взглянул на Вуппа и усмехнулся.

— Ничего. Отпустите ее, я сказал! А не то…

— Не то? – Данай с интересом ждал продолжения.

— А не то я за себя не отвечаю!

— Ох! Очень грозно. А позвольте спросить…

— Не позволю! Отпустите Талу!

-… какого беса вам понадобилась сия молодая дама?

— Она моя невеста!

— Даже так? – Данай с любопытством обернулся ко мне. – А вы оказывается ценный экземпляр. Вон сколько ревности вызываете у жениха.

— Он мне не жених.

— О, да тут все еще интереснее… Нил, может, все же оставим дамочку влюбленному?

Темноволосый лессир тихо хохотнул в ответ.

— Не пугай девочку, Данай.

— Я пугаю? – Блондин ухмыльнулся. – Ну что ты, я просто помогаю двоим голубкам построить счастье. К тому же, вдруг она сама хочет остаться, ты откуда знаешь?

— Не хочу! – встряла я, изо всех сил тряся головой.

Данай скривил губы в язвительной усмешке и вновь окинул оценивающим взглядом Вуппа.

— Эй, спасатель безвинных… как там тебя зовут… Услышал? Она оставаться не желает. Вон пошел!

Я была готова расцеловать блондина. Еще никто и никогда не вставал на мою сторону так категорично.

— К-как так? Пирожочек? — Глазенки Вуппа превратились в идеально ровные полушария. В смысле, не только округлились, но и выпучились.

— Пирожочек едет со мной, — отрезал Данай.

— А я?

— А ты топаешь обратно под крылышко к папочке.

— П-п-п-п… — начал заикаться «жених».

— Пирожочек? – подсказал блондин.

— П-п-папа! — взвыл Вупп и, бросившись к отцу, начал что-то бормотать, тыча пальцем в нашу сторону.

К счастью, хозяин оказался здравомыслящим человеком. Он никогда не понимал влечения сына к самой страшненькой из всех служанок, поэтому даже выглядел довольным, наблюдая мой отъезд.

«Вот так и расстаемся мы с любовью…» — глубокомысленно изрек Хома, сочувственно глядя на расстроенного Вуппа.

Я лишь отмахнулась, и покрепче ухватилась за Даная, предвкушая путешествие в Лаэрд. Родину, для каждой Тени. Запретный и таинственный край.

О Лаэрде слагали легенды. Ему посвящали песни, писали стихи. Людей, которым удалось побывать там, не будучи лессиром, знали наперечет.

Была ли я счастлива на тот момент? О, да! Мне, несомненно, повезло. Мы с Хомой вырвались из серого, опостылевшего мира и стремились к лучшему. И нашим проводником в долгожданный рай стал Нил.

Он никак не отреагировал на рыдания Вуппа. Вежливо поблагодарил хозяев за гостеприимство. Белозубо улыбнулся любопытным зрителям, прощально махнул рукой и направился к воротам. Остальные лессиры привычно выстроились следом.

— Хома, надеюсь, что мы видим этот дом в последний раз, — глухо шепнула я.

— Ой, Тала, а я надеюсь, что мы будем ходить друг к другу в гости. Они к нам на праздник, а мы к ним на похороны, — Хомка погрозил пушистым кулачком в сторону прежних хозяев и, уютно устроившись на плече, захрапел.

Горожане безоговорочно уступали нам дорогу. Детишки с вожделением поглядывали на лессиров, в душе мечтая стать похожими на них. Женщины усердно строили глазки. Мужчины почтительно раскланивались.

И только я упивалась внезапно свалившимся везением. С превосходством поглядывая на соседей, деловито улыбалась двум рыбакам, одному симпатичному дровосеку и молодому, смущенному купчишке. Жизнь обещала стать прекрасной.

— … найдем. — Вдруг Данай вопросительно взглянул на меня через плечо.

— Что, простите? Я отвлеклась немного и прослушала, что вы сказали.

— Я спросил, чем вы занимались в доме? В Лаэрде все привлечены к какому-нибудь делу. Что вы умеете? Или чему хотите научиться? Думаю, мы найдем вам работу по душе.

— О! — Я закатила глазки и приготовилась загибать пальцы. — На самом деле, я отлично, просто превосходно ленюсь, профессионально жалею себя, великолепно владею безразличием к чужим проблемам. Очень хочу чувствовать себя счастливой и любимой. Вроде бы все.

— Мдэ… Замечательное стремление. — Блондинчик тряхнул головой, отчего его длинные волосы едва не хлестнули меня по лицу. – А если серьезно?

Я вздохнула. Ну вот, в коем-то веке захотела избавиться от повседневных хлопот и не получилось.

— Умею готовить, убирать, стирать, мыть и все что ни прикажете.

— Это совсем другое дело, — Данай довольно хохотнул. — Думаю, вам понравится в Лаэрде.

Нил, явно прислушивающийся к разговору, улыбнулся и, переглянувшись с Данаем, кивнул. Видимо, все вокруг знали, что именно меня ждет. Все, кроме меня.

***

Мир.

Великий, могучий и несоизмеримо огромный мир. Я и не думала, что столько дорог и тропок еще не покорились ногам человека. Копыта лошадей лессиров ступали там, где ход простому смертному был заказан. Мы направлялись в благословенный край.

Высокие деревья упирались своими вершинами в небо, сочная трава расстилалась вдоль пути. Облака медленно плыли по небосводу, словно запечатленные кистью неизвестного мастера. Мелькали птицы, пробегали звери. Природа по-настоящему жила и даже самое маленькое существо полноценно участвовало в жизни лесного царства.

Впереди замаячила развилка. Три дороги приглашали нас в путешествие. Первая — широкая, мощенная черным камнем, с вековыми дубами по обочине. Я вздохнула с облегчением, когда Нил не обратил на нее внимания — слишком мрачной она казалась. Вторая дорожка была до боли обычной — затянувшаяся мелкими сорняками, она представляла собой серую скучную пыль. Но убогая повседневность также не прельщала лессиров.

А вот и третья тропка — узкая, но светлая, заросшая огромными папоротниками, однако, такая манящая. Направив лошадей прогулочной рысью, всадники повернули именно туда.

— Не могли бы вы рассказать о Лаэрде... пожалуйста, — тихо попросила я Даная, впрочем, не особо надеясь на услугу.

Но блондин удивил. Казалась, что чем ближе мы были к благословенному краю, тем лучше становилось его отношение ко мне. Вот и сейчас, совершенно будничный вопрос заставил его мечтательно вздохнуть и доброжелательно улыбнуться.

— Лаэрд… Хм, что вам сказать? Я там родился. Как и большинство из нас, — Он проследил взглядом за маленькой птичкой, пролетевшей мимо. — Только там мы свободны от предрассудков и обязанностей. Только там мы такие, какие есть на самом деле.

Я непонимающе приподняла бровки. Мужчина усмехнулся:

— Вон, видите? Рыжеволосого верзилу? Это Гэрунт. Величавый малый, правда? Готов поспорить, что будь он вашим сопровожатым, вы бы давно пожалели о путешествии.

— Почему?

— Он слишком умен и не упускает случая продемонстрировать свои знания. Клянусь, Тала, вы бы уже умерли со скуки, — пожал плечами блондин. — И ни за что бы не заподозрили, что в Лаэрде он простой кузнец.

— Кузнец? – Я удивленно воззрилась на богатый сюртук обсуждаемого лессира. – А по нему не скажешь.

— Кузнец, — ухмыляясь повторил Данай. — Один из лучших, правда, но тем ни менее... Родился в обычной семье, был отобран для обряда и выучен. Но кузнечный цех по-прежнему его родной дом. И как только мы доберемся до места, он с радостью нацепит фартук и станет тем, кем есть. А вон там, позади нас… видите?... седобородый Арх.

— Тоже кузнец?

— Попробуйте догадаться сами.

— Ну… — замялась я. – Он такой мрачный. Молчаливый.

Данай с любопытством прищурил глаза.

— Может, палач?

— Палач? – Блондин громко расхохотался, чем привлек внимание Нила.

Мужчина с интересом глянул в нашу сторону, но ничего не сказал.

— Арх менестрель, — отсмеявшись, пояснил блондин. — Талантливый поэт и музыкант. Душа компании.

Я закусила губу. Неужели тут все не те, кем кажутся?

— А Нил? – Любопытство брало верх. — Он кто?

Данай не успел ответить. Лессиры объявили привал. Я даже не заметила, как подкрался вечер.

Зеленая гамма луговых трав радовала глаз. Свежий ветерок доносил запах речной воды, закатное солнышко окрашивало небо в пурпурные цвета. Эх, так хочется искупаться! Если б не эти накладки, я бы не упустила момент и окунулась в теплую водичку. А может…?

— Даже и не думай! – словно прочитав мысли, буркнул Хома.

Я насупилась, но ничего не ответила.

Мужчины разводили костер, доставали котлы и явно намеревались приготовить что-то вкусное.

К нам подошел Нил.

— Тала… Я правильно запомнил ваше имя? Вам пока не подобрали обязанностей, так что можете отдохнуть. Только не уходите далеко. Тут может быть небезопасно.

Его темные глаза смотрели с таким дружелюбием, что я невольно разулыбалась в ответ.

— А купаться можно?

— А почему нет? Конечно.

Высунув язык в сторону Хомки, я побежала к берегу.

— Тала, глупая человечка, не беги так быстро! – послышалось позади. — Сейчас свою заднюю округлость потеряешь. Лессиров удар хватит, коли найдут твою пятую точку на дороге!

— Хомка, водичка такая теплая.

Зажмурившись от удовольствия, я ступала босыми ногами по волнам.

— Ну, что ты лезешь в эту мокроту? Тебе шо, скучно? Ну, хочешь, сделаю скандал, сразу весело станет?

— Хомочка, пожалуйста, так хочется купаться, — состроив щенячью мордочку, протянула я.

Женских слез не выносит ни один мужчина, даже если это щекастый грызун.

— Ой, не капай слезы, ты засолишь реку. Ладно уж… купайся. Но только не смей раздеваться!

— Уф.

Не совсем то, на что рассчитывала, но лучше, чем полный запрет.

Бррр. Водичка намочила наряд, и он облепил все выпуклости и впуклости моего грузного тела.

— Смотри, Талочка, а там лессиры рыбу ловят, – Хомка ткнул лапкой куда-то в сторону. – Уха потом будет, — протянул он, облизываясь и еле слышно вздохнул. – Вкусная, наверное.

И точно, двое из нашего отряда уселись на бережок неподалеку с удочками наперевес. Занятые разговором, нас они не замечали.

А я плавала от души! Заплывала вглубь, возвращалась обратно и покоряла волны вдоль песчаного берега. Брызгалась на Хомика, наблюдая, как он уворачивается и каждый раз усердно приглаживает шерстку, словно вода, действительно, могла намочить Тень.

Утолщающие накладки разбухли и, кажется, я даже увеличилась в размерах. Плавать стало тяжело. Но мне было все равно. Я упивалась счастьем.

Побултыхавшись еще с полчасика, решила, что хватит, пора сушиться. Хотя нет… Еще разок. Последний заплыв и уж точно все.

Ласковая речка вновь приняла мою тушку в теплые объятия и понесла вдоль течения. Нырок. Буль-буль. Вверх. Нырок. Буль-буль-буль. Вверх.

К сожалению, мои липовые «формы» становились все тяжелее. Вскоре стало совсем невмоготу. Явный признак, что пора возвращаться. Где берег? В какой стороне? Ага, вижу, вон там наши рыбаки сидят.

Плывя в их сторону, я вдруг почувствовала, как превратилась в одну большую губку. Казалось, полречки впиталось в ложное тело. Накладная ноша тянула вниз.

Еще чуть-чуть. Ну же, почти все... О боги, не доплыву ведь. Мозг отчаянно заработал, выискивая варианты спасения.

Неожиданно рядом промелькнул поплавок одного из лессиров. Что делать? Правильно. За леску… Хвать!

— Эй, гляди-ка! Никак большая рыбешка попалась.

— Тяни, тяни! Да, крупная какая.

— Не такая уж я и крупная! Тащите меня!

— …!

Вы знали, что благородные лессиры владеют совсем неблагородным матом? Я стояла, скорбно поджав губы, и сосредоточенно краснела, выслушивая все, что они думают обо мне лично и обо всех женщинах в частности. Скажу вам честно, думают они о нас плохо.

— Я просто решила искупаться, — попыталась оправдаться я. — А потом немного утонула.

— Немного? Вы нам всю рыбу испугали!

— Да ее там и не было… Я специально проверяла. Ну вот ни одной самой маленькой рыбешки не нашла!

Лессиры побагровели. Вряд ли от благодарности.

— Марш к костру! Сушиться!

— Ой, да пожалуйста.

Вильнув мокрым задом, я потопала в сторону виднеющегося огонька, оставляя за собой небольшой ручеек. Все, что впиталось, теперь вытекало обратно.

Хотя лессиры как-то странно вглядывались в эту струйку… И о чем они только подумали?

У костра я высохла. Согрелась. И даже наелась.

«Не такие уж они все и вредные», — подумала, поглаживая себя по пузу. Настроение постепенно выравнивалось. Мысли едва-едва шевелились в уставшем от впечатлений мозгу. Тело отчаянно требовало отдыха.

Лессиры тихо переговаривались между собой, обсуждая насущные проблемы и предстоящие в Лаэрде дела. Наступала ночь.

Костер монотонно трещал, освещая нашу поляну, и выпуская в воздух снопы маленьких, как сказочные феи, искр. Вокруг костра уже были установлены несколько палаток, с приглашающе откинутыми пологами. Интересно, которая из них моя?

— Простите, а где я спать буду? – поинтересовалась я, неумело подавляя зевок.

Разговоры вмиг смолкли.

— Данай? – Нил вопросительно повернулся к блондину.

— Э… — Впервые за сегодняшний день Данай не знал, что ответить. – Кажется, мы забыли о лишнем человеке.

— У нее нет палатки?

— Нил, у нас вообще нет лишней палатки. Мы же не знали, что по дороге к нам присоединится это чудо.

Нил задумчиво потер переносицу.

— Ну что ж. Это ничего. Бывает... Значит, пусть она спит с тобой.

— Со мной?! – Блондин шокировано воззрился на друга.

— Ну не со мной же.

— Я понимаю, Нил, но все же… Может, с кем-нибудь другим?

— Это не обсуждается.

— Бесы!

— И кстати, будь добр, не скомпрометируй нашу даму.

Данай недовольно покосился на меня и рыкнул в сторону, откуда уже стали раздаваться подкалывающие смешки.

— Главное, чтобы она тебя не скомпрометировала, Данай, — встрял кто-то и поляну тут же заполнил громкий мужской хохот.

Я шмыгнула бородавчатым носом в ответ и направилась в указанную палатку.

— Тала… Тала? Ты не стесняйся, раздевайся, укладывайся, а я лучше на улице у костра заночую, — догнал меня голос Даная.

Хм, кто бы сомневался. Не заставляя себя упрашивать дважды, я нырнула в палатку и занавесила вход.

Разговоры еще долго не смолкали, а я лежала без сна, вспоминая события сегодняшнего дня и слушая лессиров. Мужчины, конечно, не отказали себе в удовольствии откровенно пообсуждать нового члена команды и поразглагольствовать на тему нашей ночевки. Но к моему огромному удивлению, все это было сделано с юмором, без злобных подковырок и обидных издевок. Даже моя внешность не вызвала особого многословия. Посмеялись и все. Но к смеху я уже привыкла.

С трудом уснув, проснулась от странного шума.

В палатку кто-то проник.

— Тала… Спишь? – прошелестел в темноте голос Даная. — На улице дождь. Ты не будешь против, если я прилягу где-нибудь тут, в уголочке?

— Да, да, конечно, — закусив губу, покивала я, торопливо пододвигаясь.

— Ну и отлично. Спи, давай, дальше. Я шуметь не буду. Только разденусь и лягу.

Наверное, в моих глазах читалось явное непонимание, потому как Данай нахмурился и пояснил:

— Камзол и штаны надо снять.

— З-зачем? – пискнула я.

— Дождь. Я промок, — блондин взялся за ремень. – Так и будешь смотреть?

— Ой!

Поспешно зажмурив глаза, я услышала шорох снимаемой одежды.

— Ребят, вам там помощь не требуется? — с соседних палаток раздались смешки.

— Сам справлюсь, — Данай хохотнул в ответ.

Перекинувшись еще парой двусмысленных фраз с друзьями, он примирительно вздохнул.

А я во все глаза рассматривала полуголого мужчину, который собирался делить со мной постель. В самом прямом смысле этого слова.

Длинные светлые волосы красиво рассыпались по плечам, подтянутая фигура побуждала совсем недетские мысли. В груди вдруг стало нестерпимо жарко.

Данай опустился рядом и, вытянув ноги, потянул за покрывало. С каждым его движением ткань все сильнее и сильнее оголяла мое пухлое тело. Я отчаянно схватилась за кончик, понимая, что даже темнота не сможет скрыть все недостатки.

— Тала, — глухо прозвучал голос мужчины, — конечно, ты женщина не маленькая, но не жадничай, поделись одеялом. Спать хочу.

Со всех сторон вновь послышался хохот. Покраснев, я дернулась, попытавшись вскочить, еще не понимая куда бежать и что делать. Стыд разросся в душе огромным терновником и больно царапал по самолюбию.

Но вдруг Данай крепко схватил меня за плечо.

— Не глупи, этим ты только дашь лишний повод для смеха. Спи. Все в порядке. Утром никто и слова не скажет, — тихо шепнул он.

Ночь тянулась долго. Всему виной бессонница. А как тут уснешь, если всем телом чувствуешь присутствие симпатичного мужчины рядом? Да еще эти смешки…

Но когда настало утро, я поняла, что Данай оказался прав. Никто из лессиров даже и не вспомнил о произошедшем, словно и не было одной постели на двоих.

***

— Пахнет вкусненько, — повел носиком Тень.

— Хома, ты Тень. Ты в принципе не ешь.

— Да, — он обиженно подпер щечки лапками. — Но это не мешает мне упиваться ароматами.

Я лежала на изумрудной травке, грызла соломинку и восторгалась лазурным небом. Запахи, источаемые походным котелком, были и впрямь восхитительны.

— А когда завтрак, не знаешь?

— Откуда мне знать-то? Я же Тень, я же не ем, — грустно пробормотал Хомик и накрыл лапкой ползущего мимо муравья. — никто и не позовет даже.

Насекомое на мгновенье замерло от неожиданности, но быстро сориентировавшись, продолжило путь, проходя насквозь пушистого грызуна.

— Тала! – послышался голос Нила.

— Я тут!

Лессир присел рядом и протянул тарелку с благоуханным варевом, привычно задержавшись взором на моем носике. О боги, опять разглядывает налепленную бородавочку. Ну и ладно, гляди на здоровье! Что там на завтрак? Ммм, какая вкусняшечка.

Я зачерпнула огромной ложкой еду и, отправив ее в рот, с наслаждением зажмурилась.

— Не подавитесь, — хохотнул Нил.

— Извините, — прочавкала я с набитым ртом, впрочем, совершенно не чувствуя смущения.

Темноволосый мужчина проследил взглядом за очередной, доверху наполненной ложкой и обратился к Хоме:

— Она всегда такая?

— Ой, да что вы! Бывает намного хуже, – тень встал на задние лапки и отчаянно жестикулируя, попытался донести до лессира всю вредность и противность меня невыносимой.

Я хмыкнула, слава богам, люди не слышат всех тех «прекрасностей», что думает про меня Хомка.

— К сожалению, не понимаю тебя, — пожал плечами Нил, прислушиваясь к писку Тени.

— Вам повезло. А кто-то вынужден слушать его постоянно, — проворчала «добренькая» я.

Пушистик возмущенно пискнул. Взобрался вверх по моей руке и начал лупить лапками по налепленному носу. Было совершенно не больно, честно сказать, я и не почувствовала даже. Вот только носик зачесался и я…

— А-а-а… А-а-а… А-а-а-апчхи!

— Тала! Челюсть! – завопил Хома.

Вставные зубы вылетели со скоростью света и благополучно приземлились в тарелку с завтраком.

— Ой.

Нил проследил изумленным взглядом траекторию полета, немного отшатнулся от разлетевшихся брызг и тактично произнес:

— Знаете, Тала, вы очень необычная девушка. Я бы даже сказал, совершенно невообразимая.

— Простите, — виновато прошмякала я, старательно прикрывая настоящие зубки губами.

А Хомка театрально закатил глазенки и демонстративно плюхнулся в обморок. Предатель.

***

Я вновь тряслась позади Даная.

Где-то впереди маячил бронзовый жеребец, на котором восседал Нил. Остальные всадники растянулись длинным караваном друг за другом. Наш путь подходил к концу и уже сегодня вечером должны показаться огни славного Лаэрда.

Окружающий пейзаж понемногу менялся. Исчезали густые, непроходимые заросли по бокам. Узкая тропочка расширялась и превращалась в добротную дорогу, мощенную бледным кирпичом.

Диковинные цветы радовали глаз сказочной расцветкой. Волшебной красоты птицы услаждали слух удивительными трелями. Даже бабочки потрясали воображение своей неземной красотой.

Но самое большое отличие этого края от остального мира в том, что тут почти на каждом шагу попадались Тени.

Невесомые, они резвились на полянках. Исчезали внутри многолетних деревьев и появлялись вновь с радостным блеском в глазах. Выглядывали из-за стволов и приветствовали лессиров.

Они были такими разными. Маленькие или большие. В виде насекомых, животных или птиц. Некоторые такие обыкновенные, пройдешь мимо и даже не заметишь, что это Тень. А иные до невообразимости сказочные, словно вышедшие из древних преданий.

Совсем рядом с нами проскакал белый единорог. Впереди мелькнула сияющая чешуя огромного дракона. А где-то на дереве захлопал горящими крыльями златоперый феникс.

— Хомочка, посмотри, — в восхищении шептала я оглядываясь.

Но Хомик в ответ лишь молчал. И только взглянув на круглощекую мордашку своей Тени, я поняла причину этого безмолвия.

Из крошечных глаз текли слезы.

— Хомулечка, ну что ты? Не плачь.

Пушистик отмахнулся:

— Ты этого не видела, человечка. Не видела ни-че-го! Поняла?

Я нахмурилась. Ну как могу не видеть эти прозрачные капельки грусти?

— Хома…

— Я вернулся домой, Тала. Я просто вернулся домой.

Пушистик утер лапкой мордочку и внезапно улыбнулся.

И столько безоблачного счастья сквозило в его черных глазках. Столько радости и облегчения, что я тоже невольно растянулась в улыбке.

Копыта лошадей лессиров отстукивали дробь по мощеной дороге. Незнакомые тени с любопытством разглядывали нас с пушистиком, словно заранее знакомились. Солнце клонилось к закату, а впереди вырисовывались очертания чарующего града – благословенного Лаэрда.

Вначале – маленькие уютные домишки, с добротными заборами и плодовыми деревцами вокруг. Следом — здания повыше, побогаче. С чудными башенками и резными ставнями. С крашеной черепицей и расписными балкончиками. С широкими дворами и золотыми шишечками на оградах.

А позади всех, на зелено-малахитовом холмике, красовался величественный замок. Удивляющий своей неповторимостью. Притягивающий загадочностью. Восхищающий неприступностью.

Лессиры пустили коней галопом. Лавируя среди местных жителей, улыбаясь ребятишкам, они пропустили крестьянские районы. Быстро проскочили окрестности более зажиточных домов и остановились лишь перед замковыми воротами.

Я насчитала одиннадцать неприступных башен, над каждой из которых развевался длинный флаг с незнакомым гербом. Их гранитные стены отражались в зеленых водах небольшого озера. Вдалеке простирался бескрайний лес.

Я прижалась к Данаю, ища убежища от сокрушающей тяжести могучих, бледных, безмолвных строений, вонзающихся в бездонное оранжевое небо, от которых исходила глубокая древняя мудрость. Стены замка были столь велики, что терялись из вида где-то на недосягаемой высоте.

Ворота открылись.

Я с удивлением вглядывалась в резные контуры чертога, темнеющего на фоне заката. Почти во всех многочисленных оконцах и окошечках горел свет, мелькали черные тени, доносилась тихая музыка. Складывалось впечатление, будто в замке проходит какое-то небольшое, но торжество – неужели лессиров так встречают?

Всадники спешились и кинули поводья вмиг подбежавшим слугам. Мощеная дорожка вела прямо к замку.

Только мы сделали первый шаг, как в воздухе зажглись разноцветные фонарики, освещая великолепный сад. Красивые невысокие деревья с аккуратными кронами, призрачно-белые фигуры статуй среди ухоженных цветников и беседок.

Я медленно шла по дорожке устеленной гравием, следом за Данаем и жадно разглядывала чудеса вокруг.

Да, неплохо живут обитатели этих мест: такого удивительного богатства я никогда не видела.

У кованых дверей таинственного замка был приделан небольшой медный колокол. Нил уверенно потянул за шнур: раздался гулкий перезвон, отдавшийся в голове ударом набата.

Обитатели не заставили себя долго ждать. Послышался торопливый скрежет, противный лязг, и двери распахнулись.

На пороге возник невысокий старичок в темно-синем камзоле.

— Сир! — он поспешно поклонился Нилу. — Мы не ждали вас так быстро.

— Мы старались успеть к ночи.

— С возвращением домой, мой государь.

Я во все глаза таращилась на темноволосого лессира. Почему кланяются только ему? Почему называют «государь»?

— Хома? — удивленно прошептала я, уже понимая, каким будет ответ.

— Все правильно, Тала. Нил – правитель Лаэрда. да.

Намечался праздничный ужин. Надо же было поприветствовать лессиров после дальней дороги. Они, наконец, вернулись в родные края.

И, естественно, на этом ужине позволили присутствовать мне.

Конечно, мне хотелось туда пойти. Побыть не в роли служанки, а гостьи. Но была одна, чисто женская, проблема, которую надо было решить, как можно скорее.

Я стояла перед огромнейшим зеркалом... Ах, да, мне выделили уютные покои. Личные! Нил оказался настолько любезен, что предложил пожить в замке, пока я не обзаведусь собственным домиком.

У меня когда-нибудь будет свой дом. Раньше, я о таком и мечтать не смела.

А сейчас… Разложив бедные пожитки на широченной кровати рассматривала свою скудную одежонку. Скоро наступит пресловутый ужин, и все острее назревал вопрос: и в чем, позвольте спросить, мне туда идти?

— Хомик, а может…

— Нет.

— Хома!

— Нет!

— Клубок шерсти толстощекий!

— Человечка невоспитанная!

— Ууу!

— Ага.

Вредный, противный, невыносимый грызун! Я даже потопала ногами от злости, потом вздохнула и попробовала зайти с другой стороны.

— Ну, Хомочка, — надеясь пробить его на жалость, мне приходилось старательно выдавливать слезинки.

— Нет, я сказал. Ты не снимешь ничего из всех прекрасных вещей, что на тебе сейчас.

Моя мечта войти в обеденный зал в образе прелестной незнакомки таяла на глазах.

— Ну, хотя бы животик уберу? Если что, скажем, похудела в дороге.

— Угу, а то тебя кормили плохо, — съязвил он. — Нет!

— А, может, носик?

— Нет. И даже бородавку оставишь, — с победным видом опередил он мою следующую просьбу.

— Ы-ы-ы… Злобный хомячище!

И что с ним делать? Ладно бы еще знать, за что такие муки терпеть? А то молчит, ничего не говорит. Командует только.

И так мне себя разнесчастную жаль стало, что я обреченно присела на краешек кровати и вполне натурально разрыдалась. Размазывала слезы по щекам, терла кулачками глаза, хлюпала налепленным носом и даже тихонечко подвывала.

Именно в таком расстроенном состоянии и застал меня господин Нил, зашедший неожиданно в гости.

— Тала, я хотел узнать, как вы устроились? — выдал он, едва открыл дверь, и тут же осекся. — Что-то случилось? Вас кто-то обидел?

— Да-а-а, — продолжала по инерции подвывать я.

— Кто?

— Хома-а-а!

Мне показалось или Нил удивленно округлил глаза?

— Хома? Ваша пара-Тень?

— Да-а-а… Ы-ы-ы… — я не забывала делать выразительный «хнык-хнык».

— Чем же он вас так расстроил?

— Он хочет, чтоб я на ужине была страшная!

— На сегодняшнем ужине? Ну, он, не прав, уверен, вы будете выглядеть очаровательно. Как всегда, — Нил пробежался взглядом по животику со складочками, по крючковатому носу и уставился на бородавку. – У вас просто такая особая, своеобразная красота.

— Правда?

— Конечно. Очень своеобразная, но все же красота.

— Ой, — я даже захлопала глазками от умиления.

Лессир прищурился:

— Данай упоминал, что у вас иногда глаз дергается, может вам обратиться к лекарю?

Глаз дергается? Гм…

— Нет, спасибо, уж с этим я сама как-нибудь справлюсь.

— Что ж, ладно, как хотите. А то у нас есть замечательный лекарь, мог бы осмотреть…

— Нет!

— Хорошо, хорошо, понял. За своим здоровьем следите сами, — он миролюбиво пожал плечами. – Кстати, ужин начнется через полчаса.

— А-а-а… — с новой силой начала подвывать я, хватаясь за голову.

— Ну, сейчас-то в чем дело? Тала, может, я чем-то смогу вам помочь?

Я задумалась, почесала макушку, потом живот, снова макушку. Закатила глаза к потолку и, не придумав ничего лучше, попросила:

— Организуйте мне новое платье, сир. Пожа-алуйста!

***

О, да! Платье оказалось великолепным, потрясающим, неземным! С корсетом расшитым многочисленными жемчужинами, с пышными воланами на юбке и аккуратным декольте.

И только одна проблема заставляла меня реветь крокодиловыми слезами и яростно пинать ногами стены. Платье катастрофически мало.

В срочном порядке было отправлено за кем-нибудь, кто сможет решить сию проблему.

Не прошло и десяти минут, как одна миловидная тетенька с копной непослушных поседевших кудряшек, прицокивая языком, уже оглядывала мою круглую фигуру.

— Вам однозначно стоит похудеть, милочка, — вынесла вердикт дама. — Даже жаль платье портить. Вот, если бы животик был поменьше и без складочек, тогда еще можно было бы попробовать, а так... – она пожала плечами. – Да и бедра у вас, простите, обхватом с белоземского коня. Не должно быть так. Вот помню муж мой…

Я ошеломленно распахнула глаза.

— Зачем вы все это говорите?

— Милочка, я, конечно, понимаю, что вас сюда привезли чтобы вы стали лессиром, но где вы видели лессиров с такими формами? Лессиры – образец для всех.

— Кхм.

— Возможно, что у вас совершенно другое призвание. Подумайте над этим, милочка, — седовласая дама сочувствующе похлопала меня по плечу. – С вашими формами не с Тенями общаться стоит, а с кем попроще. Я вас не оскорбляю, душечка, нет-нет, что вы... Просто совет даю. А вы уж прислушайтесь, будьте так добры. Все-таки толстушечка, да среди лессиров... сами понимаете.

— Понимаю, — я небрежно скинула ее ладонь. — Ну что ж…Спасибо большое, тетя, но идите-ка вы отсюда... лесом, пока эта самая толстушечка не выставила вас вон пинком под зад! Поняла? Метелка тощая! – рыкнула я на нее, добавляя от себя еще несколько не совсем вежливых словечек и вспомнив, как вел себя Данай с Вуппом, высокомерно добавила: — Вон пошла!

Гостья едва не задохнулась от подобной наглости, но взяв себя в руки, всего лишь скорбно поджала губы и, взметнув полы длинных юбок, гордо вышла из комнаты.

— Гусыня в перьях, — хрюкнула я ей вслед, зло сминая ткань платья.

Что делать-то? Время ужина неумолимо приближалось.

— Хома? Хомка, где ты? Почему, когда надо тебя никогда нет рядом.

— Да тут я, тут, — Хомик запыхавшись, взобрался на кровать. — Человечка, ты совсем ничего без меня сделать не можешь?

— Хома, почему ты меня не защищал?

— От кого?

— Ты вообще видел, что тут сейчас происходило?

— Я уходил. Талочка, зато я увиделся со всеми Тенями лессиров! Они такие… такие…

— Хома, потом! Сейчас лучше скажи, что мне с этим делать? – я демонстративно потрясла платьем. — Тут ко мне тетка чванливая приходила, хотела помочь видимо, да не смогла, — мои губы сами собой расползлись в язвительной ухмылке.

— Приходила? Гордая седовласая дама? – пушистик пытливо заглянул в глаза. – Высокая, с локонами и привычкой поджимать губы?

— Да. Вредная такая.

— И? Что ты ей сказала?

— Эээ… Да так всего понемножку, — засмущалась я, не понимая его любопытства. — Называла только ласковыми словами, говорила только о возвышенном. Пожелала хорошей жизни, безболезненной смерти…

— Тала! – вскричал Хома, хватаясь лапками за голову. – Ты оскорбила мать лессира Нила?!

— Ой… так это была его мама?

Шаркнула ножкой и покраснела уже по-настоящему.

Ай, да я! Вот это шутница-удача повернулась ко мне причинным местом. Умудрилась обидеть мать правителя Лаэрда в первый же день. Талант.

Хотя я ведь даже не виновата. Ну вот ни капельки. Она сама меня оскорбила. Вот так.

Высоко вздернув нос, и полностью уверившись в собственной невиновности, я взялась за проклятое платье.

— Тала, тебе оно надо? – хмуро вопрошал Хома, взирая на мои тщетные попытки влезть в одеяние.

— Не могу я идти в старом.

Наряд трещал по швам.

— Почему?

— Оно некрасивое.

— А это важно?

— Очень. Интересно, если вот тут немножечко растянуть, не порвется? Хм… порвалось.

— Тала, старое платье добротное, и оно тебе впору! — пытался воззвать к голосу разума Хома, все еще обиженный за оскорбление ее высокомерного величества матушки-королевы.

— Оно не новое, а значит некрасивое. Понял? Чувствуешь женскую логику? Ой, — вдруг расстроилась я, — пуговичка отлетела почему-то… Что теперь делать?

— Ой, не смеши мои щеки, человечка! А у тебя есть логика? Уверена? – пристал надоедливый грызун. – Да плюнь ты на пуговицу, она не спасет.

Кинув взгляд, содержащий все мои мысли по поводу мужской непонятливости, на бедного пушистика, отвернулась к стенке и взяла в руки ножницы и иголку.

— что ты делаешь?

— Шить буду.

— Сама?

— Угумсь.

— Ну-ну...

Я фыркнула и принялась за дело.

Так. Вот тут надо ножничками – чик. И тут. И вот здесь немного. Хотя… Нет, ну вот в этом месте точно надо!

Чик… Чик… Чик, чик!

Фух, утомилась. Пора примерить.

Довольная улыбка расползлась до ушей.

— Хома, гляди!

— Ну и? – Хомка тяжело вздохнул, и приступил к осмотру с самого подола. — Где воланы?

— На юбке что ль? Так больно пышно было, а я и так, твоими стараниями, впечатляющих размеров. Без них похудее, — я втянула пузико, дабы показать насколько худее смотрюсь.

— А жемчуг где? что ты с корсетом сделала?

— Так корсет не застегивался. А значит, не нужен. И без него красивая, — решительно заявила я.

— Ну да, ну да… — взгляд маленьких черных глазок скучающе скользнул выше и вдруг замер на месте. — Тала! Всесильные боги, что это?!

— Где? Ах тут… Ну так, я же красоту наводила, а это по-моему очень даже красиво.

Глазенки-бусинки напрасно пытались воззвать к моему стыду. Ха, наивный Хома. Я не пробиваема.

— Чего пялишься?

— Человечка, я понимаю, что ты умная, но не до такой же степени! Ты зачем вырезала дыру до самого пупка?!

— Для завлекательности.

— Для че-го? – Хомик плюхнулся на попку от неожиданности.

— Для завлекательности, — повторила я. — Тут у меня все красиво. Это все мое, родное! И не до пупка вовсе. До него еще сантиметров семь – восемь.

Нет, ну я, правда, не понимаю, а что тут такого? Вроде все прикрыто, ничего пошлого. Утолщающего животика не видно, боковые «складочки» спрятаны под тканью, а грудь… Декольте конечно глубокое, но мне есть что показать. В верхней части фигурки я вполне аппетитная девушка.

Ух, если бы не толстые части тела, какой красавицей стала. Вот зашла бы в зал и все лессиры от восхищения дар речи потеряли.

— Размечталась, — брякнул Хома.

Тьфу ты, вредная щекастая мышь! А я и не заметила, как начала грезить вслух.

Солнце давно село. Праздничный ужин, в честь возвращения любимого монарха и остальных лессиров, начался без опозданий.

Остановившись перед полуовальными дверями из светлого эльфийского дерева, я, глубоко вздохнув, поправила платье.

Еще вчера, точно так же стояла перед входом в обеденную залу в доме бывшего хозяина. И точно так же за створчатыми дверьми находились благородные лессиры. Но тогда мой приход был лишним, а сейчас я одна из почетных гостей. Как, однако, изменчив мир и непредсказуем поворот судьбы.

Расправив плечи и проверив наличие неизменной бородавки на носу, глубоко вздохнула, поправила языком вставные зубы и, распахнув двери, вошла.

Стены павильона золотисто-желтого цвета оттеняли карминово-красный полутон рельефных медальонов. В глубоких резных нишах располагались великолепные декоративные статуи и бюсты из темной бронзы. Длинные столы заставлены изысканными яствами. Покрытые алым бархатом стулья приглашают к трапезе.

— Восхитительно! – восторженно прошептала я.

Большинство лессиров оказались заняты разговором. Иногда слышались всплески искреннего смеха. В столовой царили благородное спокойствие и степенность.

— Тала, – вдруг окликнул меня голос Даная.

Он стоял подле Нила. Оба такие статные, обескураживающие настоящей мужской красотой.

— Человечка, ты шо? – хихикнул Хомик. — Покраснела?

— А вот и нет.

— А вот и да! И таки, вообще, ты не туда смотришь. Растопырь глаза, румяная моя, и сразу заметишь, что здесь находятся не только твои лессиры.

И только после того, как Хома почти ткнул носом в очевидное я заметила их… Тени.

Подле каждого из присутствующих находилась его пара-Тень.

— Хома… — потрясенно выдохнула я, осматриваясь.

— И запомни, Тала, самое главное, — серьезно прошептал мой маленький друг. — Любой из лессиров слышит только свою Тень. Только свою пару. Поняла?

Я поняла.

Хома знал, о чем предупреждал. Это была тайна. Такая же, как и моя внешность. Тайна, которую мы на всякий случай скрывали.

Я, в отличие от остальных, слышала всех Теней. Видела, чувствовала, понимала и разговаривала. Без ограничений. Было ли это чересчур особенным и ужасающим, я не знала, но лишний раз привлекать внимание к своей персоне не хотелось.

— Тала, иди сюда, – Данай схватил меня за руку и притянул ближе. — Садись рядом. Ты пока мало с кем знакома.

— Верно, присаживайтесь, пожалуйста, — Нил едва улыбнулся и указал на стул.

Конечно, я села. Раз Его Величество велит, как тут откажешься? Села и тут же оказалась чересчур близко от обоих мужчин.

А что на их месте сделает любой здоровый мужчина в такой ситуации? Правильно. Впялится взглядом в декольте. Эти двое оказались не исключением.

Бородавка, вызывающая вечный интерес, была тут же забыта. Какое им дело до крохотной некрасивости, когда перед глазами открывается более интересное зрелище.

— Вы... хм… чудесно выглядите в новом платье, — Нил присел слева от меня.

— Да, очень красивое платье. Такое…— Данай чуть запнулся, – привлекающее внимание.

— Спасибо, — стараясь сохранить учтивую серьезность, произнесла я, наблюдая, как блондин опускается на стул справа.

— Действительно, красивое, – прозвучало откуда-то со стороны.

— Спа... – я автоматически раскрыла рот, но вовремя заткнулась.

На меня смотрели темные, мудрые глаза черного ворона-Тени. Он наклонил голову, прищелкнул клювом и прошептал:

— Добро пожаловать в Лаэрд, человечка.

Покосившись в сторону и убедившись, что взгляды мужчин по-прежнему направлены немного ниже моей головы, чуть заметно кивнула.

— Хранишь тайну? Я тебя не выдам, – едва слышный птичий шепот с трудом достигал ушей. — И никто из нас.

Вновь кивнула. На этот раз благодарно.

Ворон повернул голову в сторону Даная и громко, трубно, немного гортанно, произнес:

— Кар.

— Крух, иди сюда, – блондин словно только сейчас обратил внимание на птицу. – Посмотри, кого мы привезли с собой. Это Тала. Будущий лессир.

Пернатый склонил голову в знак официального приветствия.

— А это Крух – моя Тень, — продолжал блондин.

— Приятно познакомиться, — вежливо отозвалась я, не забывая делать вид, что совершенно не слышу ответов чужой Тени. — С моим Хомой, я полагаю, вы уже познакомились?

Ворон кивнул, щелкнул клювом и перелетел на плечо Даная, переплетая смоляные крылья с белоснежными волосами хозяина.

А я еще раз внимательно оглядела зал. Тут летали, шествовали и ползали незнакомые мне Тени. Одни почтительно сидели подле лессиров, другие – весело резвились неподалеку.

Интересно, кто же из них пара Нила?

Говорят, что тень – это полное отражение своего хозяина. Именно поэтому так тяжело подобрать нужного напарника. Обучение лессира длится несколько лет, пока он не поймет, кто из призрачных существ является его сущностью и пока не научится «слышать», и только потом проводится обряд.

Я перевела взгляд на блондина. Он и правда походил на ворона. Умного, хитрого, порой насмешливого ворона.

Хм. Интересно, а вредный Хомик тоже моя сущность?

— Тала, пожалей всех, возьми салфетку! – вновь подал голос пушистик.

— Зачем мне салфетка? – немного опешила я.

— Прикрой нагую грудь! У лессиров развивается косоглазие, а это чревато неприятными последствиями, особенно для государя.

И впрямь, если Данай, подперев подбородок рукой, со смешливой улыбкой, без утайки любовался моими прелестями, то Нил старательно отводил мордашку в сторону. Но вот его внимательные глаза постоянно возвращались к причинному месту.

Как же приятно мужское внимание, особенно если его очень редко получается добиться.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Взгляд монарха повторил амплитуду движения груди.

— Тала, — тут же раздалось со стороны Даная. – Тебе говорили, что ты сегодня особенно восхитительна?

— Еще нет, лессир, — усмехнувшись, я потупила взор.

Блондинчик широко улыбнулся и, подмигнув, протянул бокал с вином.

— Какое упущение. Спешу исправиться: ты можешь быть особенно милой в некоторые моменты.

— Благодарю, — как можно скромнее ответила я на двусмысленный комплимент, и взяла предложенный напиток.

— Человечка, забудь про алкоголь, — тут же прозвучало рядом.

— Хома, я чуть-чуть. От одного бокала ничего не случится.

— да? Тала, ты поворачиваешь мои воспоминания кверху швами! Кто, интересно знать, в прошлый раз был уверен, что говорит шепотом, когда заявил в полный голос, что наша хозяйка спит с молочником? Кто признавался в любви курам сидя вместе с ними на насесте? А? Кто посчитал, что умеет петь лучше, чем менестрели? И, самое главное, кто убеждал в этом всю улицу в четыре часа ночи?

Ну да, было… Но всего разок. Или пару раз… Так я же не специально. Само как-то получилось.

— Белоземские бесы тебе в душу, Хомка. Все желание отбил.

— Вот и слава мне, вечная слава. Лессиры потом «спасибо» скажут.

Глухой кашель, больше походивший на скрытый рык, заставил меня резко обернуться.

Позади стоял белый волк. С янтарными хищными глазами. С мягкой поступью охотника. С оскалом острых зубов. Большой. Мощный. Сильный.

— Это Од. Моя Тень, — Нил повелительно протянул руку.

Волчара ткнулся лбом в запястье и сел подле ног властителя.

— Значит, это именно она выставила за дверь твою матушку, Нил? И зачем ты привез в Лаэрд такое недоразумение? – белый хищник обвел меня скучающим взглядом.

— Он сказал, что рад тебя приветствовать у нас, — хладнокровно «перевел» Нил.

— Мне тоже очень приятно, — краснея, откликнулась я, и отвернувшись тихо добавила: – Между прочим, высокомерная мамаша первой меня оскорбила.

Лессиры меня не слышали, но у тени слух оказался намного тоньше. Янтарный взгляд животного скользнул по круглому пузику "недоразумения" и заинтересованно замер.

— Очень любопытно. Ну что ж… тень всегда уважает чужие тайны, — шепнул он, поняв, что я его прекрасно слышу и шевельнул ушами.

Следующее утро ознаменовалось чудесным событием. Мне нашли работу.

Конечно, это было не совсем то, на что я по наивности рассчитывала. Да-да, признаюсь, была мечта просто царственно расхаживать туда-сюда и украшать мир своим существованием. Увы, несбыточная. Но все же новое занятие пришлось по душе.

Я ухаживала за Тенями. За теми, кто еще не отобрал себе пару, и находился в поиске.

Кстати, обучение лессиров оказалась весьма любопытной вещью. Каждый день несколько разновозрастных мальчиков и девочек приходили в специально отведенный район Лаэрда и старались установить контакт с моими подопечными. Пока это у них не особо получалось, но я искренне желала им удачи.

Меня тоже ждало своего рода «обучение». Мы с Хомой, как пара, должны были лучше научиться взаимодействовать друг с другом. С удивлением узнав, что Нил и Данай могут не только слышать своих Теней, но и прикасаться к ним, я захотела так же.

И даже придумала план мести вредному Хомочке посредством неожиданных для того щелбанов.

— Тала, глупая человечка, о чем задумалась? Думать для тебя вредно, ты себе еще мозги вырастишь.

Ох, чувствую, что одними щелбанами он не отделается.

Ладно, займемся делами. Так кто тут у нас из не пристроенных Теней?

— Привет. Я Грайя, — послышался голос из кустов.

На поляну выползла змея. Нет, не так… Змеище. Серьезно, гигантская анаконда.

— Тала, – настороженно склонила голову я.

— Говорят, ты нас понимаешь? Это радует. А то эти невыносимые детеныши-человеки уже надоели. Им объясняешь, что хочу поспать, а они только «Тень-пара, пара-Тень» — прошипела змея.

— А уже все тени знают, что я вас слышу?

— Да, но не волнуйся, никто тебя не выдаст. Мы уважаем чужие тайны. Любые, – змея высунула язык и поводив им в воздухе немного, добавила: – Связанные с внешностью тоже.

Мне показалось, что Грайя даже улыбнулась. Первый раз видела, как улыбаются змеи. Жуть.

— Спасибо за понимание.

— Твои тайны, твое право. Когда-нибудь откроешься.

— Боюсь не скоро, – хмыкнула я. – Хома сказал, что так надо. Вот и слушаюсь.  Хотя так и хочется все снять.

— Не вздумай! – повысила голос змея. — Твой друг знает, что делает. Он ни разу не ошибся. Все считают, что он поступил правильно.

Ого... Я шумно выдохнула. Неужели все тени знают причину скрытности, но никто ничего так и не расскажет? Хоть плачь, честное слово. Попытать что ли?

— Тала-а, — лукаво прошипела Грайя, заглядывая в глаза и явно отвлекая от сторонних мыслей. — Поиграй со мной, а?

Поиграть? С анакондой? Такого в моей жизни еще не было.

— Ну, хорошо. В конце концов, это тоже входит в новые обязанности. Вот только во что?

— В догонялки, – огромная змеечка ловко уползла в сторону.

Гм. Ну ладно.

Я гонялась за ней по всему периметру. Конечно, со стороны это выглядело смешно, даже Хомка хохотал лежа на спинке под ярким солнышком и наблюдая за моим потрепанным видом. Сперва казалось, что змея слишком крупная и неповоротливая для гонки, но она чудесным образом умудрялась ускользнуть в самый последний момент.

Вот еще чуть-чуть, еще мгновенье и поймаю!  Мимо... Ну ладно, но вот на следующем круге уж точно догоню.

Но тень все же была бестелесным существом и потому свободно проходила сквозь деревья, валуны и прочие препятствия. А я спотыкалась, падала, врезалась в древесные стволы и тормозила на поворотах. И в итоге выдохлась.

Как же ее догнать? Ясно, что скорость тут не поможет, значит, придется брать хитростью. Дождавшись захода на очередной круг, я рванула в другую сторону, Грайе наперерез.

Змейка неслась быстрее ветра. Время от времени шипящее создание оглядывалось назад, с довольным видом отмечая «отставшую» меня.

Еще совсем немного. Пару метров. И поймаю!

Ползающее чудо, наконец, узрело мою радостную мордашку, стремительно спешащую навстречу.

Бумс! Я зацепилась ногой за корягу и впечаталась носом в землю. Сверху заволокло Теневой туманностью…

… Кажется, я все же потеряла сознание...

А открыв глаза, узрела пред собой обеспокоенное лицо Нила.

— Тала, все в порядке?

— Угу.

— Точно?

— Да. Все хорошо.

— Что-нибудь болит?

— Только лоб, – призналась честно.

— И немудрено. Вы им тормозили. Еще и Грайя уселась сверху и не хотела слазить.

Я дернулась. Тормозила лбом? А нос? Мой налепленный длинный нос?! Светлые боги, он наверняка отвалился!

— Тихо, тихо, — поспешно зашептал Хома, успокаивающе прикладывая палец к губам. — Пока Грайя на тебе сидела, мы нос обратно приделали. И бородавку в траве разыскали. Никто ничего не заметил.

Торопливо ощупав носопырку, выдохнула, и правда все на месте.

— Кстати, а почему Грайя на меня так обиженно смотрит? – спросила я у лессира, подозрительно косясь на змеетень,

— Вы первая, кто ее догнал за последние тридцать лет, — усмехаясь, пояснил Нил, — Но, не переживайте, она уже успела отомстить.

— Как? – поинтересовалась я, опасливо наблюдая в змеиных глазах искорки неприкрытого веселья.

— Она вас съела.

— А… Что? Съела?!

— Да. Даже немного пожевала, – темноволосый лессир чуть улыбнулся.

В срочном порядке ощупываю себя и на всякий случай уточняю:

— Но я же еще жива?

— Ну конечно, Тала, она же Тень. Съела, прожевала, проглотила, а потом вы вышли через…

— О, нет, лучше не рассказывайте таких подробностей.

***

Дни летели за днями.

Я гостила в замке и честно отрабатывала свой хлеб и кров, следя за призрачными питомцами.

Также начались наши уроки «полного взаимодействия» с Хомиком. Дела шли как по маслу. Конечно, не всегда все получалось безукоризненно и идеально, но даже мелкие успехи казались огромными.

— …и во-о-от, — нудно протянул седовласый старик-лессир, по индюшачьи вытягивая шею и поправляя на носу грязноватое пенсне. — Вам нужно сосредоточиться на собственных ощущениях. Тень пока не может чувствовать вашу плоть. Но стоит только послать мощный заряд энергии, как вы оба ощутите прикосновение.

— У-у-у-ы-ы-ы-х!

— Тала, что вы делаете?

— Посылаю энергию.

— Но не надо так размахивать руками! – учитель чуть не крякнул при виде попыток «взаимодействия».

К сожалению (или к счастью для Хомы) мои старания не увенчались успехом. Раз за разом пальцы проходили сквозь Тень.

— Бесы за шиворот тому, кто это придумал! – ругалась я от злости. — Если каждый раз так выворачиваться, только для того, чтобы почесать брюхо этой волосатой мыши, так пусть остается нечесаным.

— Да шоб ты сама всю жизнь была нечесаной, мелочная человечка! Да шоб я видел тебя на одной ноге, а ты меня одним глазом! Да шоб ты… Эй, ты куда? Ну, Тала, стой! Я ж еще не все сказал!

Вот примерно так и проходили наши уроки. Но при этом мы с Хомиком отлично ладили, а впрочем, как и всегда.

— Хомк, ну почему не получается-то? – спрашивала я у грызуна однажды вечерком. — Вроде все делаем правильно, как этот седой индюк и показывал.

— Не знаю, Тала, не знаю, — уныло вздыхал пушистик, разводя лапками.

Солнышко по-вечернему приятно припекало макушку, пушистые облачка путешествовали по аквамариновому небу, а подле ног резвились совсем маленькие, недавно родившиеся Тени.

Я никогда не задумывалась об этом раньше, но тени ведь тоже рожались. Это происходило очень редко, но все же иногда случалось. Старик-учитель даже прочел как-то нуднейшую лекцию, как принимать роды у призрака. Даже предложил потренироваться на Хомяшке при случае. Вот только грызун наотрез отказался.

— Я не буду это делать перед вами. И не думай!

— Знаю, но ты просто полежи спокойно, а я только представлю…

— Сейчас я тебе представлю! Сейчас я так тебе представлю! – возмущенно потрясывал кулачками мой пушистик. – Я этот самый… самец! Вот! Мы не делаем такого!

— Ну да, ну да. Вы только участвуете в предшествующем процессе.

— что-о?! Да как тебе не стыдно! – топнул лапкой он и повернулся спиной, явно выражая негодование моей невоспитанностью.

Эх, видимо, останусь без практики. Жаль. Весело было бы.

— А где Нил? – я интересуюсь просто так, от нечего делать.

— В замке.

— А Данай?

— Там же.

— А царственная мамаша? – надо не забыть извиниться при случае.

— С ними.

Скучно-то как.

— А вон Грайя бежит. То есть, ползет, — киваю подбородком в сторону змейки.

— Торопится чего-то, — хмуро заметил Хома.

— Ага.

— Как дела? Как справляешься? – не тратя времени на задушевное приветствие, спрашивает наша змеетень, кивая в сторону малышей.

— Прекрасно. Хозяйство хоть и маленькое, но весьма шумное, — принялась жаловаться я, стараясь разогнать скуку. — То отмочат что-нибудь такое, от чего даже Хома слов приличных не находит, то начинают орать «ку-ку!» из совершенно не обнаруживаемого места.

— Малышня, – поддакнул Хома.

Но Грайя нас почти не слушала. Она ненавязчиво взмахнула хвостом и впилась загадочным взглядом:

— Пойдем сейчас со мной, человечка?

— Куда? Я бы с удовольствием на бережок пошла, поплавать, — мечтательно улыбаюсь.

— Нет, Тала, – замотала головой Тень. — Тебе нужно со мной. Срочно!

— Зачем?

— Говорю же: нужно!

— Опять играть? – я зевнула. – Не хочу. Скучно.

— Будет весело. Пойдем.

Ну и в кого я такая любопытная? Пришлось идти.

Грайя ползла впереди и периодически оглядывалась, не потерялась ли по дороге глупая человечка. Мы с Хомой не отставали.

— Здесь, – выдохнула змея и пошаркала пузом за толстым стволом дерева.

— Что «здесь»? – не поняла я.

Из-за древесного великана вышел толстый, обожравшийся кот-Тень.

— Что «здесь»? – я недоуменно повторила вопрос, осматривая толстопуза.

Грайя застонала. Видимо, из-за моей непроходимой тупости.

— Здесь, значит, тут! Производить на свет потомство сейчас будем.

— Кто? Ты?

— Она, Тала! Она!

Хоть убейте, но не понимаю, кто «она»? На полянке только я, Грайя, Хомка и незнакомый жирный кот. Я вроде еще не вознамерилась стать матерью, Грайя тоже не торопится, Хомик отказывается, мотивируя тем, что он мужского пола. Толстый котяра, верней всего, тоже будет против. Мужчины они такие… рожать не согласные.

— Тала, – Хомочка подергал лапкой за мой подол и отчего-то покраснел. – Я думаю, что это не кот.

— Беременная киса? Сильно беременная? – и узрев виноватый кивок от Грайи, тут же замахала руками. – Нет, нет! Я-то тут при чем, дорогие мои? Вам надо, вы и рожайте. Лессиров зовите, бабок повивальных, лекарей или еще кого.

Киса протяжно мяукнула.

— Уже не успеем, — обреченно изрекла змеетень отползая в сторону, а пушистик тут же попытался упасть в спасительный обморок.

— Э, нет. Никаких отлынивающих телодвижений, даже не думай бросить меня сейчас. Я совершенно не знаю, как это происходит!

— Ты же тоже лессир, Тала, — прошипела змея.

— Я еще учусь! И не знаю, что делать!

Грайя закатила глаза.

— Ты же самка, человечка. Неужели люди не производят потомство?

Я глубоко вздохнула.

— Производят. Но до меня очередь пока не доходила.

— Ничего, это в крови должно быть заложено, – змеечка склонила голову на бок. – Неужели оставишь бедную тень на произвол судьбы?

Уф, нашла слабое место.

Она права, надо взять себя в руки. Пора вспоминать все то, что успел поведать о Тенях индюк-учитель.

— Значит так, – в конце концов решилась я. – Будем рожать!

Кошка, услышав это, присела и опасливо растопырила зеленые глазища.

«Успокаивайте тень ласковыми словами» — пришла на ум одна из строчек инструкции для призрачного акушера.

— Кошар, — я старалась говорить очень и очень ласково. — Ты, главное, не бойся! Все будет хорошо.

— Я так и подумала, — тактично отозвалась киса, улегшись на мягкую травку и, глядя в наши с Хомой очи, доверчиво сказала. – Уже пора.

Вот тут даже пушистик понял, что срочно необходимо перевоплощаться в профессионального лекаря.

Он был спокоен, по крайней мере, старался показать это Грайе, кошаре и мне.

— Тала, не показывай Тени, что ты волнуешься, иначе волнение передастся ей, — прошептал он, вспоминая очередную умную строчку инструкции.

Пришлось сделать непроницаемую мордашку и доверительно сообщить пациентке, что участие в деторождениях, это мое любимое занятие.

— Мяв, — кивнула будущая мамаша.

Поскольку я уже чувствовала себя специалистом, с умным видом приподняла кошачий хвост и заглянула. Ну вот! Ничего необычного и внештатного не наблюдается. Всего-то — волосатая задница и две ноги.

— Ну и что ты там увидела, человечка? – буркнул Хомка, прикрывая лапками глаза.

— Да пока ничего особенного. Хвост как хвост. Шерстяной.

— Ой-ей! – вдруг заорала кошка, вцепляясь в мою руку когтями. – Мяу-у!

— Началось? – Грайя выгнула змеиную шею.

Я опять глянула в котовий секрет и, оторопев, увидела маленький, темный, шевелящейся комочек. Везучая мамочка, заметив мой ошарашенный взгляд, издала уже привычное «мяв» и принялась вылизывать первенца.

— неожиданно, но это произошло, — прошептал Хома, глядя на меня изумленным взглядом.

— Дети – это сплошная неожиданность, – подтвердила я.

Хомочка приподнял бровки.

— Нет, человечка, ты вновь не поняла, — перебивая пушистика, встряла змея. — Ты дотрагивалась до нее.

В этих хлопотах до меня не сразу дошло то, что заметили остальные Тени.

Дотрагивалась. Смогла дотронуться! Вероятно, от волнения заряд энергии вышел нужной силы, и все получилось. Я на радостях расцеловала Хому.

— Тала! — вскричал он, отплевываясь. – глупая, глупая человечка! Ты дотронулась не только до своей пары. Ты смогла прикоснуться к чужой! Понимаешь, что это значит?

Я понимала. Лессиры тоже прикасались к чужим Теням, но от них это требовало больших усилий и много лет упорных тренировок, а у меня вышло неосознанно, с первого раза. Значит, у нас с Хомой, появилась новая тайна.

— Мяв! – опять привлекла внимание роженица и рядом с первым котенком зашевелился второй.

Глядя на сие таинство, я почувствовала, что где-то глубоко внутри просыпается неземное блаженство. Грайя заметив мою разомлевшую мордашку, сообщила, чтобы я особо не расслаблялась, ибо в материнском организме имеется на подходе третье маленькое существо.

— Двуногая, поможешь? – кошара подняла взор на меня. – Там я пуповину не всю догрызла. Сил уже нет.

Я побледнела, посерела, позеленела и представила себя, догрызающую... это.

— Хома, – с надеждой позвала я. – А ты же ведь грызун?

— Спокойно, Тала, это твоя обязанность помогать, — он успокаивающе похлопал меня по руке и с удовольствием брякнулся без сознания в ближайшие кустики.

Крохотный, недавно родившейся, котеночек лежал кверху пузиком, пыхтел что-то недовольное, и как мне показалось, даже намекал на непроходимую глупость всех человечек в моем лице.

Со стороны насмешливо смотрела Грайя.

— Ладно уж, подвинься. Сама сделаю, – змея осторожно склонилась над комочками, закрывая их полосой тумана от моего изможденного взора. – Ну вот и все.

— Точно все? – счастливая мамаша спросила об этом именно меня и, увидев, как резво я трясу головой, вздохнула: – Ну, тогда последний… Мяв!

И тут же подле нее зашевелился третий комок.

Все прошло хорошо.

С помощью Грайи мы помогли кошечке стать мамой трех очаровательных малышей.

Правда, под конец прибежал взбудораженный Од, Тень-пара Нила. Рассерженный волк немного поругался, что на такое дело позвали именно меня, а не опытного лессира.

Но стоило ему увидеть новорожденных, как мгновенно опал возмущенно поднятый хвост, настороженно торчащие уши поникли и белый хищник отвесил низкий благодарственный поклон.

Я заслужила уважение гордого зверя и искреннюю дружбу всех Теней.

Но самое главное, научилась чувствовать призрачных питомцев.

Чувство всесильности захватывало с головой. В конце концов, теперь я не так уж и далека от лессиров.

С приходом в Лаэрд жизнь полностью изменилась. Хомка сказал, что во мне появилась некая язвительность. Хотя, я и раньше не была образцом воспитанности, но общение с сильнейшим сословием бренного мира сделало характер еще более ехидным.

Эх, что творит жизнь с прекрасными девушками? Ведь родилась же наверняка чудесным невинным созданием и вот, нате, пожалуйста, превратилась в противную тетку.

Я сидела в небольшом парке, подле замка. Разглядывала фонтаны, любовалась разноцветными бабочками и думала о перипетиях судьбы.

— Тала? – не заметила, как подошел Нил. – Что вы тут делаете? Да еще и в одиночестве?

— Ничего запрещенного, лессир. Просто хотелось…

— Побыть одной? – брюнет понимающе улыбнулся. — А как же ваш Хома, неужели посмел бросить хозяйку?

— Хомка занят личными делами, — пояснила я и насмешливо опустила взгляд.

Буквально вчера днем мой драгоценный Тенюшка придумал нелепую причину, чтобы отлучиться из замка, а после был неожиданно обнаружен за соседним деревом, где любезно ворковал с незнакомой мне Тенью. Возможно, я и не обратила бы на это должного внимания. Но незнакомка оказалась ярким представителем семейства грызунов. С пухлыми щечками и чудесной, лоснящейся на солнце, шерсткой. Да и Хомка так стеснительно оправдывался и краснел, что я сама почувствовала себя неловко. Кажется, пушистик влюбился. Ну что ж, он вполне привлекательный, по хомячьим меркам, Тень, и, конечно, заслуживает личного счастья.

— Личные дела, — повторила я и пожала плечами.

— Хм, — лессир присел на скамью. Его бедро почти соприкасалось с моим, но все же было достаточно далеко, чтобы соблюсти приличия. – Уверен, что от вашей тени получится хорошее потомство.

— Пока рано о таком думать. Хомка очень придирчивый.

— Неужели?

— Уж я-то знаю, поверьте!

— Полагаю, вы ошибаетесь, Тала, — в глазах Нила царило дружелюбие. – Большинство Теней Лаэрда отзываются о Хоме очень хорошо.

— Он просто не показывает характер, — пробурчала я едва слышно.

Брюнет не расслышал слов, но нахмуренный вид говорил о многом.

— Вам не скучно? – чуть склонив голову набок, спросил он.

— Нет, что вы. Тем более у вас такой чудесный сад. Просто прелесть.

Сад перестал быть притягательным в моих глазах, но лессиру знать об этом не следовало.

Нил едва улыбнулся и окинул взглядом цветочные клумбы.

— Заслуга матушки.

— Да? Э… она умелица, — я не знала, что сказать. Мне вдруг стало очень стыдно за нелепое знакомство с царственной мамашей.

Кажется, лессир тоже вспомнил об этом, так как быстро перевел разговор на другую тему:

— Вы освоились у нас?

— О, да. Спасибо большое, что приютили.

— Не за что, — очередная теплая улыбка мелькнула на мужском лице. – Рад, что все хорошо. Справляетесь с Тенями?

— Да. Они изумительные! Такие милые. Особенно маленькие.

— Я слышал, что вы помогли родиться одним из них? Тала, от всего Лаэрда благодарю за помощь. Это очень важно для Теней.

— Спа-спасибо… — я неожиданно смутилась.

В словах правителя Лаэрда не было ничего особенного, но интонация, с которой он поблагодарил чужеродную носатую девчонку, дорогого стоила.

— Хотите прогуляться? – лессир протянул широкую ладонь.

— С вами? – опешила я.

— Я такой страшный, что внушаю вам ужас? – рассмеялся Нил, удивляясь нерешительности.

— Нет, конечно, просто неожиданно, — немного робея вложила ладошку в его руку.

— Расценивайте это, как более детальное знакомство. Я ведь так и не выбрал времени, чтобы познакомиться поближе.

Он встал и направился по дорожке вглубь сада. Словно именно там, в глубине, таятся ответы на все невысказанные вопросы.

— Кто вы такая, Тала? – внезапно спросил лессир.

— Что вы имеете в виду?

— Вы весьма странная девушка.

— Я такое уже слышала.

Близость широкоплечего красавца волнительно сказывалась на потоке мыслей. Наверняка мы забавно смотрелись со стороны. Темноволосый правитель Лаэрда и кособокая толстушка без рода, без племени.

— Расскажите о себе, – попросил он.

— Что рассказывать? Рассказывать нечего, — я вздохнула. – Детства почти не помню. После пожара, мы с Хомкой скитались по подвалам и сараям. Я-то совсем маленькая была. И Хома всегда находился рядом.

— Он вам помогал?

— Да. Одежонку сыскал. Чем-то накормил. Успокоил…

Лессир внимательно вслушивался в мои слова, словно представлял себе все прошедшие события.

— Маленькая сиротка… одна на улице… Напуганная, голодная. И только тень рядом?

— Да…

— А как вы попали к своему хозяину, в тот дом?

— Случайно, — я повела плечом. — Шла однажды по улице. Дорожка узкая, по краям камней навалено. А навстречу топает сердитая тетка. И не разойтись нам было никак. Тут Хомка и говорит: «Кидайся в ноги, да проси, чтобы с собой взяла». Я и кинулась. Вот так мы и попали в прислуги. Та тетка оказалась нянькой Вуппа, хозяйского сына.

— Понятно, — Нил потер подбородок. — Интересная у вас судьба.

— Ничего, бывает и хуже.

Брюнет одобрительно усмехнулся.

— Знаете, Тала... Могу сказать с уверенностью, что тут вам ничего не угрожает. Вы под защитой Лаэрда, как и любой лессир, — он легонько сжал ладонь, словно подтверждая слова об опеке.

И в этот момент я поняла, что Нил видит перед собой не толстую замухрышку, а ценного соратника. Правитель Лаэрда решительно отмел в сторону все претензии к внешности и воспитанию. В его глазах я обозначилась именно лессиром: человеком с надежной парой-Тенью, обладателем врожденного дара, самородком, которого следовало держать под своим королевским крылом.

***

— Талочка, попробуй!

— Хома, нет! Нет, нет и еще раз, нет!

— Ну чего тебе стоит? Ну хоть раз! Человечка, ты трусишь?

— Если так хочешь, то залезай туда сам и катайся в свое удовольствие.

— Глупая, я с тобой хочу.

— А один?

— тоже страшно.

— А мне, думаешь, нет?

— Вдвоем? что может быть страшного, Тала, когда ты рядом? Ничего страшней тебя и быть не может.

— Хома!

— Шо? Пробуешь?

И все начиналось заново.

Красавец единорог терпеливо стоял рядом и ожидал нашего решения. Предложение прокатиться на тени поступило еще утром, а вот решиться на это я не смогла до сих пор.

— Талочка, я один не хочу, — шевеля бровками нудел Хома, с вожделением поглядывая на сказочное создание.

— И поэтому вдруг таким вежливым стал?

— Я всегда вежлив, человечка.

— Так уж прям и всегда?

— Чаще всего… Тала! что ты мне зубы заговариваешь?! Мы едем кататься или нет?

— Нет.

Он взмахнул лапками и возмущенно пискнул.

— И что же ты хочешь, жестокая человечка?

Я задумалась, чуть прищурилась и решила, что нельзя упускать такой шанс.

— Ты обещаешь сказать правду на любой мой вопрос.

— Тала!

— Ммм?

— Ну ладно… Будет тебе правда, — обреченно вздохнул Хома.

Ого, не верю своему счастью! Возможно ли это? Хомка раскроет все тайны? Ради такого вытерплю даже единорога.

Где там это парнокопытное? Решено, катаемся.

— Привет, — треплю единорога по загривку. — Мы согласные.

Тень кивнул и подставил спинку.

Я проверила «плотность» нашего транспорта и, решив, что все хорошо, уселась. Хомочка занял традиционное место на плече и вцепился в волосы.

— Э… А мне за что держаться-то?

— Зачем, человечка? – однорогий конь фыркнул.

Отступать было поздно, но очень хотелось.

Сначала мы ехали медленно, и я почти успокоилась и поверила, что все будет хорошо. Но чем больше разливалась моя уверенность, тем сильнее ускорялся шаг. Казалось, единорог совершенно забыл о седоках и наслаждался собственным величием, силой и скоростью.

Такой тряски я еще не знала. Наверное, именно в этот момент впервые закралась крамольная мысль, а не вернуться ли обратно к Вуппу?

Но мысль не успела развиться. Впереди замелькал куст… Куст! Я сказала: КУСТ! Но единорог, видимо, забыл, что только тени могут проходить сквозь препятствия. А я не Тень, я абсолютно не Тень.

Упругие ветви хлестнули по лицу, в рот тут же набилась листва.

— О белоземские бесы! Стой! Стой же! Остановите его кто-нибудь!

Но желающих урезонить быстроногого единорога не нашлось.

Где-то на втором круге мы потеряли Хому. Еще через круг, не останавливаясь, сняли его с ветки.

Минут через пять подобных странствий по краю вечности, рыдал даже оптимистичный грызун. А я уже перестала нервно икать и потихоньку стала прощаться с жизнью.

То, что мы достигли апофеоза нашего путешествия, я поняла, когда масенькие лапки пушистика намертво вцепились в мое ухо.

— Что слу… – я осеклась.

Нам навстречу несся дракон. Громадный огнедышащий драконище. Несся и довольно недвусмысленно намекал, что эта лесная тропинка его и только его. А свою полосу для пробежки он уступать не намерен.

— Сворачивай! – завопила я, со страхом глядя на плюющуюся огнем Тень.

Единорог обернулся, моргнул, и… прибавил ходу.

Нет, не то чтобы я боялась смерти… Как раз даже наоборот, давно собиралась помереть героически. Но! Я женщина, а стало быть, уже раз двадцать передумала. Хома, кстати, тоже. Но так-то мы, ух, какие смелые! Может, злые языки будут потом рассказывать, что я призывала всех богов разом, пыталась спрыгнуть на ходу и обещала оторвать витой единорожий рог собственными руками, так и знайте – этого не было! Потому как в полуобморочном и отчасти парализованном состоянии (исключительно от отчаянной храбрости) сделать этого не могла.

Понимать происходящее я стала, когда мы уже оставили, возмущенного нашим поведением, дракона далеко позади. Ящер, видимо, решил не связываться с безумной человечкой на белом единороге и мудро отошел в сторону. Хомка исступленно осенял себя знаком-оберегом и истошно подвывал. Кажется, пушистик разлюбил кататься.

— Слабак! – крикнул удовлетворенный единорог дракоше и остановился, радостно постукивая копытом.

А я медленно отодрала от себя дрожащего грызуна:

— Все, Хома. С этого момента, мы передвигаемся только пешком.

Очередной день пролетел незаметно.

— Сладких снов.

— Сладких снов, Хома.

Луна подмигивала круглым глазом в чарующей темноте ночного неба. Собиралась гроза. Порывистый ветер завывал над Лаэрдом. Я лежала без сна и обдумывала жизнь. Утолщающие накладки аккуратно располагались на стуле, накладной носик с противной бородавкой покоились на полочке. А я отдыхала от навязанной некрасивости.

Пушистик чем-то шуршал и иногда тяжело вздыхал, мешая уснуть.

— Ты спишь? – вдруг прошептал он. – Тала? Спишь?

А я разве обязана отвечать? Сплю, сплю, отстань только.

Грызунчик немного побродил кругами по комнате. Забрался на тумбочку и внимательно изучил мои закрытые глазки.

— Спишь или нет?

Чего пристал? Уснешь тут с тобой… Ох, сделаем вид, что сплю. Я повернулась набок и усердно засопела.

Хома тронул лапкой мой лоб, с удовлетворением причмокнул и… вылез в окно.

Куда это он? Опять к своей даме сердца, что ль? Посмотреть бы. Так. Одеться, как подобает не успею… А ладно, ночь же. Никто не заметит отсутствия выпуклостей.

Пушистик спешил.

Бежал быстро-быстро, падал, вставал, проваливался в ямки, взбирался на бугры и скатывался обратно.

Ну а я, естественно, торопилась за ним. Пряталась за деревьями, скрывалась в кустах, но неотступно следовала за маленькой, едва заметной в тусклом свете луны, Тенью.

Грызун стремился в лесную чащу.

Огромные камни преграждали путь. Изящные стволы эльфийского древа перемежались с гигантскими раскидистыми гномьими дубами. Слегка утоптанная тропка петляла, вводила в заблуждение. Но тень точно знал куда идти. Маленькие ножки бежали вперед, ни на мгновенья не останавливаясь.

Интересно, куда он так торопится? Неужели назначил свидание в чаще? Вот дурак. А как же романтика? Эх, надо бы рассказать пушистику побольше о женщинах.

Внезапно дорогу Хоме преградил среброшкурый Од.

— Опаздываешь, — отрывисто рыкнул он.

— Ждал, пока Тала уснет, — запыхавшись ответил грызун.

— Смешная твоя человечка, — уголок волчьей пасти обнажил белоснежный клык в добродушной усмешке. — Но наши ее приняли.

Хомка довольно хрюкнул.

— талант. Ты знаешь, что она ведь не только слышит всех, но и чувствует!

— Знаю. Грайя рассказывала. Мы все ей благодарны за помощь, оказанную при рождении Теней.

— Как думаешь, что она скажет, когда узнает обо всем?

— Поздно гадать об этом. Сделанного не исправить. Идем, мой мелкий друг.

Волкотень углубился в чащу. Хома за ним.

Странное творилось в глубине Лаэрдского леса. Словно подчиняясь неведомой силе, расступились густые доселе деревья, являя скрытую от посторонних глаз возвышенность. Некий холм.

— Святилище богов, – благоговейно прошептал Хома.

— Старинный алтарь. Боги отсюда лучше слышат, — волк принюхался. – Гроза уже начинается.

Небо внезапно осветилось яркой вспышкой молнии, раздался гром, словно подтверждая слова Ода. Я всеми силами старалась остаться незаметной.

— А когда он… — Хома вопросительно поднял голову, но был остановлен.

— Тише! Вот он, – прорычал Од.

Кругом, словно демон, завывал ночной ветер. Молнии вспарывали истерзанное небо, раскалывали утес, огненными бичами хлестали содрогающуюся землю. На скалистом, лишенном зелени холме, в неверном свете луны, показался мужской силуэт, вырисовываясь на фоне ночного небосвода подобно гигантской статуе.

Он отбросил назад свой плащ, трепещущий, словно знамя и вынул из ножен огромный двуручный меч. Незнакомец произносил нараспев странные слова древней молитвы, вонзая клинок в самое сердце бури. Расставив могучие ноги, чтобы устоять против порывов ветра, он взывал к богам, а вокруг клубились опускающиеся облака, как будто его оружие изранило сам небосвод.

Я не могла оторвать взгляда от мужчины, сурового и непреклонного, как окружающие камни. Меня манили, тянули к себе его мощь и величие.

Плавно скользнула вперед, преодолевая те несколько метров, что отделяют от туманного гиганта. Сделала шаг. Еще шаг. Предательски хрустнула ветка под ступней. Мужчина замер. Его глаза сверкнули в полутьме, как яркие сполохи пламени среди тлеющих углей, а пряди густых темных волос, подхваченных сильным ветром, разметались, подобно темному нимбу.

На холме стоял повелитель Лаэрда.

— Что это было? Чужой? – напрягся Од.

— Наверняка послышалось, — ответил Хома, пристально разглядывая Нила. – Ты прав. Лаэрд в надежных руках. Нил силен.

— Он справедлив и честен, — с гордостью прошептал волк.

— что ты рассказал ему о Тале?

— Пока ничего.

— А Данай знает?

— Не думаю. Рано еще.

— Возможно, ты и прав. незачем пока знать, что она за человечка.

Белый волк выражал полное согласие:

— Мы много лет ждали, когда сможем увидеть Талу. Пусть и они подождут.

— Я торопился, как мог, — Хомка оправдывающе сложил лапки на груди. — Приезд лессиров в дом нашего хозяина, подарок судьбы.

— Это не судьба, — хмыкнул волкотень. — Мы сделали все возможное, чтобы твоя подопечная попалась на глаза лессирам.

— Спасибо, — Хома благодарно склонил голову и, бросил очередной взгляд на Нила. – Хорош твой человек, Од. Но и моя человечка не хуже.

— Верно говоришь. Да и Данай достойный сын своего отца.

Хомка подтверждающе зашуршал, небо вновь пронзила молния.

— Пора домой, как бы Тала не проснулась от такой бури.

— Подожди немного. Нас дожидаются Крух и Грайя. Зайдем сначала к ним.

— да, но Тала…

— Твоя человечка проспит до утра. Мы и так слишком долго ждали. Пришло время решать, что делать дальше. Идем.

Тени удалились, оставив меня незамеченной наедине с лессиром.

Что значат их слова? Что происходит? О чем говорил Хома? При чем тут я… А Нил? Ведь разговор шел и про него. А Данай? С какой стати тени связывают нас троих вместе?

За поездку на единороге Хома должен мне один правдивый ответ. Ох, чувствую пора пришла ему отдать этот долг.

Противная мошка кружилась рядом, отвлекая от шокирующих мыслей. Кружилась… Кружилась… И вдруг, впилась прямо в живот.

А я отчетливо поняла, что так торопилась вслед за грызуном, что не успела надеть накладки.

— О силы небесные, — охнула от зудящей боли. – Мошкара, тудать ее…

— Кто тут?

Зажав рот руками, словно это могло забрать слова обратно, я втянула голову в плечи.

Нил торопливо спрыгнул с холма и направился в мою сторону.

— Кто тут? – настойчиво повторил он.

— Это я...

Тучи медленно уплывали в сторону, гроза затихала.

— Кто вы? – темноволосый лессир подошел вплотную. – Что вы делаете среди ночи в лесу?

Если честно, душа ушла в пятки. Он не узнал меня?

— Совсем дитя еще… Ты заблудилась, девочка? – густой голос обволакивал, вызывал доверие.

— Да, — я покрылась румянцем.

— Ты из Лаэрда?

— Да…

— Откуда именно? – он глянул по сторонам, словно мог видеть сквозь деревья.

— С окраин.

— Твои родители крестьяне?

— Э… да…

Нил пробежался взглядом по моей ночной сорочке.

— Поздновато для прогулок. Не замерзла бы ты…

Скинув с себя темный широкий плащ, лессир одним движением накинул его мне на плечи:

— Пойдем, провожу тебя.

— Куда?

— Домой.

И я пошла.

Сердце стучало быстро-быстро, стремясь выпрыгнуть из груди.

— Что ты делала в лесу?

— Гуляла.

— Ночью? – он удивленно хмыкнул.

— Люблю гулять ночью.

— В ночной сорочке?

— А я во сне хожу! — с вызовом взглянула на властителя и тут же опустила глаза. – Бури испугалась. Не заметила, как оказалась тут, а потом увидела вас.

— Это запретное место, девочка, тебе ли не знать. Или родители не научили? Тут возносятся молитвы богам Лаэрда. Не следует ходить сюда. Одной.

— Не буду…

Мягко ступая по шелковистой траве, мы продвигались в сторону крестьянского поселения. Нил крепко держал меня за плечи, не позволяя сбиться с курса. Его руки, такие теплые и сильные обжигали кожу даже сквозь плащевую ткань.

А я… Я просто замерзла, наверное, поэтому и бежали мурашки по коже. Поэтому и заплетались голые ноги. Только поэтому сердце стучало так громко, отзываясь эхом в висках. Только поэтому.

— Ты дрожишь, — голос Нила прорвался сквозь пелену мыслей и эмоций.

— Холодно.

— Ну конечно, ты еще и босиком, — посетовал он, внезапно подхватывая на руки. – Дети…

— Я не маленькая.

— Да неужели? Значит, настолько тощая, что кажешься ребенком. Тебя родители-то хоть кормят?

— Кормят, — надула губы я.

— Луком с солью?

— Мясом.

— Ну да, ну да.

Крепко держа в объятиях, он преодолел последние метры и вышел из леса.

— Что случилось? – Нил нахмурился, оглядывая мою недовольную мордашку и сжал чуть крепче. — Я причинил тебе боль?

— Нет. Вроде бы.

— Ты как-то странно вздохнула.

— От холода, — отрезала я. — Будьте добры поставьте меня на землю.

— Скажи, где именно ты живешь? — поинтересовался он, не стремясь выпустить из крепких рук.

— Там.

— Где? В каком доме? Я донесу тебя.

— Сама дойду, — попыталась спрыгнуть на землю, но Нил держал крепко.

— Не извивайся. Могу и уронить.

Я затихла.

— Пожалуйста, отпустите меня.

— Чего ты боишься? Я тебя не обижу.

— Увидят, ругаться будут, — прошептала я, памятуя о Тенях.

— Кто увидит? Родители?

— Ага. Папка с мамкой. Заругают!

Правитель Лаэрда аккуратно поставил меня на травку и окинул заинтересованным взором. Кончилась буря, развеялось небо. Полноликая луна чистым серебряным светом озарила мужское лицо. Легкий веток растрепал темные волосы. Мягкая улыбка заиграла на губах.

— Ты смешная. И напоминаешь мне кого-то. На кого-то похожа…

— На папу с мамой, — буркнула я.

— Наверное. Может, я их знаю?

— Может быть.

Нил протянул руку и, дотронувшись до моих волос, пропустил прядь сквозь пальцы.

— А ты и правда не такая уж и малышка. Хорошенькая.

Я чуть дернулась.

— Ты чего? Не обижу, — в его голосе слышался интерес столь далекий от похотливого вожделения.

— Мне пора.

Сделала шаг назад. Лессир шагнул за мной.

— Часто гуляешь по ночам? – он прищурил глаза.

— Только сегодня.

— И завтра… — улыбнулся он, не сводя внимательного взора.

— Что?

— Завтра тоже гуляешь.

— Нет.

— Да. Я буду тебя ждать. Тут. Когда зайдет солнце, — Нил хмыкнул видя мою растерянность. – Согласна?

Я повела головой, не давая определенного ответа и медленно развернувшись, направилась в сторону поселения. Когда до крестьянских домиков оставалось всего пара метров, обернулась. Нил стоял все там же. Он вздернул подбородок и крикнул:

— Завтра! На закате!

А я…

Я согласно кивнула.

И бросилась петлять между домами пробираясь все дальше в город, в сторону замка.

В свою комнату.

***

Следующий день начался неожиданно рано.

— Доброе утро, Талочка!

Хомка, как ни в чем не бывало, прошлепал по кровати и уселся мне на грудь.

— Доброе.

— А что ты такая грустная? Как ночка прошла?

— Отлично. До самого утра проспала, как убитая, — соврала я.

Грызун заглянул в глаза:

— А грустная-то такая шо?

— Да сон снился… Странный. Как будто ты, Хомочка, переоделся скоморохом. И народ веселил…

— Я?

— Да, да. Такой колпак на тебе был… шутовской… А я еще подумала: зачем? Вокруг и так столько лжи и предательства. Сплошные игры чувствами и судьбами. Интриги. Лицемерие... Одним словом — спектакль.

Тень нахмурился.

— Ты что это?

— Ничего, Хом. Все хорошо, — я повернулась на другой бок. – Ты от меня что-то хотел?

— Да нет… ничего.

Я закрыла глаза и погрузилась в сон. Тревожный. Без сновидений. И только где-то в самом конце мелькнул теплый взгляд чьих-то мужских глаз.

В дверь забарабанили. Сильно. Резко. Настойчиво.

О, бесы, выключите солнце! Оно слепило глаза сквозь резные ставни. В голове отчетливо раздавалось упорное «тук-тук-тук».

— Кто там?

— Тала, открой. Это Данай. Нил тебя ищет.

Нил? Тут же вспомнились нежданные объятия прошлой ночи. Ой, неужели все-таки узнал меня?

Вскочила, едва не опрокинув стоящий рядом стул. Схватила накладки и судорожно приладила на место.

— Тала, открой! Сейчас же!

— Иду!

Нос… Где мой нос?! Бородавка?

Растрепать волосы. Вставить челюсть. Сгорбиться. И хромать. Обязательно хромать!

— Что ты так долго? – Данай автоматически вцепился взглядом в мою длинную носопырку и разговаривал, по-моему, именно с ней.

— Красоту наводила. Не могла же я предстать перед властителем неприбранная.

— А… да, конечно. Ты отлично выглядишь, — блондин натянуто улыбнулся, явно не желая разочаровывать такую «красивую» меня и направился вдоль извилистого коридора, даже не оборачиваясь, точно зная, что я пойду следом.

— Чего он от меня хочет-то?

Лессир пожал плечами.

— Что за вопросы? Придешь и узнаешь.

— А где твоя Тень? – покрутила головой в поисках черного ворона.

— Крух? Когда я шел сюда он что-то активно обсуждал с твоим Хомой. У Теней своя жизнь.

Я тихонько вздохнула и прошептала:

— Ты даже не представляешь какая.

Данай остановился перед огромными двустворчатыми дверьми. Из массивного дерева, с изысканной росписью и вкраплениями драгоценных камней, они выглядели впечатляюще.

— Ты ведь не была еще в тронном зале?

— Нет. Откуда?

— Значит, тебе выпал шанс насладиться его красотой, — лессир хмыкнул.

И мы вошли.

Если вы сейчас спросите, что же было примечательного в данной комнате, то я не смогу вам ничего ответить. Хотя нет… Смогу… Тут все-таки было то, что зацепило и полностью поглотило мое внимание.

В самом центре, на позолоченном троне сидел он. Повелитель Лаэрда. Лессир Нил.

И вновь стало холодно. И вновь предательские мурашки побежали по телу. Запульсировала тонкая венка у шеи. Замерло дыхание.

А его глаза такие теплые.

— Вы вновь молчите?

— Что? – удивленно моргнула.

— Тала, очнись, — хохотнул Данай. – Я, конечно, понимаю, что тронный зал впечатляюще выглядит, но не до такой степени, чтоб терять дар речи.

— Извините. Загляделась, — закусила губу я.

— Нил спрашивает, пойдешь ли ты на завтрашний праздник?

— Какой праздник?

— День летнего солнцеворота. Ты чем слушала? Мы тебе уже пять минут про него толкуем.

— Тала, — бархатный голос Нила мягкой кошкой пробежался по позвоночнику и, выпустив острые когти, впился прямо в сердце. — Вы заняты завтра?

— Нет, свободна полностью.

— Вы пока еще мало с кем знакомы в Лаэрде. Поэтому, мы подумали, что может захотите составить нам компанию?

— Вам? Конечно!

Я не могла поверить. Сам властелин Лаэрда предлагает мне свое сопровождение.

— Данай, тогда ты несешь ответственность за Талу. Не позволяй ей скучать, — кивнул головой темноволосый лессир, вмиг растоптав всю мою радость.

— Я? Хм, а ты? – выгнул бровь блондин.

— А я тоже попробую пригласить одного человека. И надеюсь, она согласится.