Я узнаю тебя по фото

Валерия

Я прислонилась к холодному стеклу и закрыла глаза, понимая, что снова и снова застреваю в том вязком и мерзком состоянии, что случилось со мной пару дней назад. Оно затягивало меня всё глубже и глубже, перекрывая мне воздух. И как бы я не хотела вплыть на поверхность, все равно упорно утягивало обратно…

‒ Лерочка, ‒ Коля схватил меня за руки и опустил голову, пряча от меня свои глаза. ‒ Прости меня, но нам надо расстаться…

И голос такой неродной, словно чужой… Я не ослышалась? Или брежу? Хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить реальность происходящего, но руки зажимал мой парень. Мой ли теперь?

‒ Коленька, что ты такое говоришь? Мы уже столько лет вместе. И свадьбу планировали, через недельку едем знакомиться с братом. Он нас давно ждет, Макс даже на недельку отпуск выбил, чтобы с нами время провести, ‒ при упоминании брата лицо любимого человека исказилось. «Язык мой без костей», ‒ отругала я себя, знала ведь, что у брата с Коленькой была взаимная неприязнь друг к другу.

Максим недолюбливал моего парня из-за того, что тот вместо обязательной службы откосил от неё, и при каждом удобном случае подкалывал. Коленька не мог ответить ему, банально из-за страха перед ним. Разве против горы мышц можно что-то высказать?

‒ Лерочка, ‒ мой парень резко выпустил мои подрагивающие ладошки и отвернулся от меня, затем встал и подошел к окну, нервно постукивая по подоконнику пальцами. ‒ У меня есть другая девушка, уже давно, и она беременна. Её родители большие шишки и требуют женитьбы. И я никак не могу отказаться, иначе… Они угрожают моей семье. Я не хочу, чтобы и тебя коснулось это. Прости меня…

Хорошо, что я сидела, а так могла бы кулем свалиться на пол. Плечи поникли, дышала через раз. И понимала, что наши планы… (Нет, правильнее будет, что МОИ планы!) рушатся, словно замок из песка. И слова моего Коленьки, словно огромная волна океана, которая за долю секунды смыла мой замок, так тщательно возведенный годами, за раз. Вот он тут был, стоял, притягивая восхищённые взгляды и зависть других людей. Раз! И нет его!.. Осталось только пустое место… И поломанные мечты…

Я не стала больше ничего говорить. Обычно, меня было не заткнуть, но только не сейчас, когда казалось, что с меня живьём сдирают кожу. Встала и подошла к выходу.

‒ Уходи, ‒ и я открыла дверь комнаты в общежитии, откуда буду должна съехать уже через неделю.

Учеба закончилась, диплом на руках. Да только желание идти вперед и добиваться чего-то – нет. Вот ни капельки. Еще вчера я делилась с подругами своими планами, мечтала о светлом будущем рядом с любимым человеком, надеялась найти хорошую работу. Ловила лучики солнца, а уже сегодня пришлось мокнуть под дождем, сжимаясь в страхе от раскатов грома…

До самого утра пролежала без сна, боясь закрыть глаза. Боясь того, что меня снова утянет на глубину, где я не смогу и вдоха сделать. Когда солнце начало играть моими ресницами, пришлось на автомате начать собирать вещи. Ещё надо заняться поисками квартиры для съёма. Видимо, в той, что нашел Коленька для нас, он теперь будет жить со своей новоиспеченной невестой. От таких мыслей глаза снова наполнились слезами. Из рук с грохотом выпала шкатулка, где я хранила безделушки, что согревали моё сердце одинокими вечерами. Раньше не было вечера, чтобы я не открывала ее и не перебирала вещи из нее. Её содержимое рассыпалось по не раз крашенному деревянному полу. Этого мне еще не хватало! Я опустилась на колени и зарыдала в голос. Не видя, что передо мной из-за пелены слез, наугад шарила руками по полу, хватая вещи, которые хотелось смять и выкинуть. Но удерживало одно: они ни в чём не виноваты и очень дороги мне.

Пальцы нащупали гладкую поверхность. Раскрыла глаза и наткнулась на фотографию брата, которую он присылал ещё во время службы. Он стоял в обнимку с другим парнем, лица которых светились. Максим улыбался так, словно получил дополнительную порцию сгущенки. Сладкое он любил.

Взяла фотографию в руки. Максим единственный близкий человек, который у меня остался. Брат не вернулся домой, остался служить по контракту, выстраивая свою карьеру. Приезжал домой редко, а мы скучали. Но время шло, я закончила школу. И потом не стало родителей…

Кроме фотографий по полу рассыпались немногочисленные письма от брата, которые я хранила. Мы писали друг другу в каждую неделю, но именно эти были чем-то дороги мне. Их содержание я помнила наизусть и могла пересказать с закрытыми глазами. В них брат писал о своём друге, шутил о нём и был рад, что у него кроме меня появился еще один близкий человек, которому он может доверить свою жизнь. И эти слова, написанные им о Никите, рождали во мне теплоту. Мне казалось, что и я знаю его от и до. Желание увидеть воочию этого человека росло во мне с каждым письмом, но этого так и не случилось. И я попросила Макса прислать мне его фото…

Валерия

Я один за другим открывала письма и перечитывала, возвращаясь в то время, когда ждала их с нетерпением и трепетом. Любовалась ровным аккуратным почерком, вдыхая запах бумаги вперемешку с чернилами. Как старательно выводила буквы в ответном письме, как бегала проявлять фотографии, как выбирала именно то самое-самое, и с замиранием сердца вкладывала снимок в конверт… Клеила марки, с закрытыми глазами опускала конверт в ящик… И ждала ответного письма с фото. «Я ведь могу узнать тебя из тысячи, узнаю по фото», ‒ смотрела я на парня в форме, черты лица которого я могла нарисовать закрытым глазами, и прижимала письмо вместе со снимком к груди, что готово было выпрыгнуть из груди…

Разрывающийся от звонка телефон вытянул меня из мира воспоминаний. Вскочила на ноги, с надеждой в сердце ответила на звонок.

‒ Коленька? ‒ прошептала я, вытирая слезы.

Почему-то хотелось верить, что он одумается и вернется ко мне, будет валяться в ногах и вымаливать прощение… Ага, как же!..

‒ Мелкая, ты чего? ‒ услышала я взволнованный голос брата. ‒ Ты плачешь что ли? Опять со своим придурком поцапалась? Что он вытворил на этот раз? В свой следующий приезд я ему все руки переломаю. Передай этому хлыщу, пусть не попадается мне на глаза. Иначе и ноги ему вырву. И вообще, вы же на днях к нам должны приехать. Пусть даже ноги его не будет в этом городе! Так ему и передай! И ты еще за этого придурка замуж собралась.

Я не выдержала и снова разрыдалась. Пришлось всё рассказать брату, выложить как на духу… Как он смог всё спокойно вытерпеть мои всхлипы и понять, ума не приложу. Пока я выговаривалась, Макс ни слово не вставил в мой рассказ.

‒ Так, мелочь. Слушать мою команду, ‒ Максим дослушал меня, ни разу не перебив и ни единым плохим словом не прокомментировав моего бывшего парня, хотя испытывал вселенскую неприязнь к Коленьке. ‒ Собираешь свои манатки, хватаешь сумки и едешь ко мне. И это не обсуждается! Никак! Нечего там тебе больше делать. Всё это пройденный этап, пусть там и остается. Здесь начнешь свою жизнь с чистого листа. Учеба закончилась, диплом получила, а работу я тебе и здесь найду… Малышня по тебе скучает, тут я рядом буду, да и Оля тебе будет во всем помогать и поддерживать. Мы с тобой одна семья и должны быть рядом…

Разве я могла ослушаться старшего брата? Он был моей опорой и единственным близким человеком на этой земле. Мы вдвоём против всего мира. Правда, теперь у него уже была своя семья, дети…

Обсудив детали моей предстоящей поездки и дав обещание, что буду звонить брату по любому поводу, закончила разговор. Затем собрала все письма обратно в шкатулку с грустью и тоской, закрыла крышку, зажмурив глаза. Предательская слеза всё-таки выложила себе дорожку по моей щеке. Смахнула и глубоко вдохнула. Та глупая девочка, что видела мир через розовые очки, верила в сказки по любовь, что улыбалась на фото выросла, как и улыбчивый парень, который превратился в серьезного и хмурого дядьку… Вряд ли мы узнаем друг друга при встрече…

… Автобус всё дальше и дальше уносил меня из маленького городка, где в какой-то мере я была счастлива. За три дня я решила все свои дела, многие вещи раздала подругам, остальное просто выкинула, оставив лишь необходимую одежду. Не тащить же мне в другой город десятки сумок. Съездила в родительский дом, где жила тётя, младшая сестра мамы, присматривая за хозяйством. Она была одинока и присматривала за нами, за нашим родительским домом с удовольствием. Долго не выпускала меня из своих объятий, причитая, на кого же я её оставляю. Обещала, что буду приезжать так часто, как позволит новая работа.

Попрощалась со всеми, кто пришел на вокзал меня провожать, и без лишних раздумий, без сожалений села в автобус. Подруги упрашивали меня не уезжать и долго махали на прощание рукой, вытирая слезы. Но меня ждал брат… И новая жизнь!

Дорога простиралась в темноте тонкой змейкой, утопая в таинственном свете от фонарей. Равномерная езда всех унесла в царство сна. Только автобус заехал в яму на дороге, резко выдернув меня из дремоты, как и остальных пассажиров. Они все что-то невнятное проворчали, видимо, водителю, и закрыли глаза обратно, продолжая свои сны. Мой же как рукой сняло. Посмотрела на время. Час ночи. Ехать еще около четырех часов. Вся дорога занимала почти двенадцать часов. Долго, но я сама выбрала этот вариант поездки. Максим настаивал на самолете, пару часов и я уже была бы в его объятиях. Но я выбрала автобус.

Я любила дороги. Любила случайных пассажиров, любила наблюдать за городами и селами, что проезжали. Дорога меняла. Во время дальних поездок словно перерождаешься. Заходишь в салон автобуса одним человеком, занимаешь место согласно купленному билету, а выходишь оттуда совсем другим. Словно проходишь этап очищения перед самым главным. В моем случае, перед вступлением в новую жизнь. Шагаешь в темную, как ночь, глубину без капли страха, вода поднимается все выше и выше, накрывая тебя с головой. И ты замираешь там, чего-то ждешь, словно вот явится он и вытащит тебя из пучины. Но нет… Через секунду ты делаешь всего один шаг вперёд и… Ты вдыхаешь долгожданный кислород и понимаешь, что дышится-то намного легче. Вроде ничего такого не случилось. но… Всё смыло и осталось там, на глубине… И сердце словно собрали и склеили клеем, пластырем. Оно еще бьется… Трепещет в твоей груди. Значит, живёт… И на душе так легко, словно ты сбросила ненужный груз, что ты тащила за собой годами…

Снова посмотрела в окно. Скоро рассвет. Линия горизонта всё больше и больше светлела. Еще немного и наступит новый день в новую жизнь. Приложила лоб к прохладному стеклу, выдыхая. По щеке скатилась одинокая слеза, капнув мне на руки. Сделала глубокий вдох и выдох. Я больше не буду страдать. Не для этого я бросила всё и еду сейчас куда глаза глядят: совершенно в незнакомый мне город. Там Макс, Оля, племянники и … И Никита…

Никита

Зазвонил будильник. Я машинально протянул руку, чтобы выключить его. До мелочей отточенное движение. Вздохнул и закрыл глаза. Каждый день одно и то же. Ранний подъем, зарядка, черный кофе без сахара вместо завтрака, дорога до работы, служба… Целый день выполняешь приказы, раздаешь поручения, перебираешь бумаги, проводишь занятия и проверки. И снова обратная дорога домой, абсолютно пустая квартира, полуфабрикаты на ужин и… длинная ночь без сна… У меня даже кота не было. Он бы загнулся от одиночества со мной. И так из года в год. Как в сказке… Только сказка какая-то неправильная, с вывертом. Так недолго и в чудище превратиться… И остается ждать многие годы, пока меня не полюбит кто-то и не сделает из меня человека. Если, конечно, полюбит…

Повторяющееся изо дня в день расписание не меняется уже несколько лет подряд. Не считая редких свиданий и временных девушек, которые увиваются рядом со мной и вскоре теряются, не видя никаких перспектив для себя во мне. Это и к лучшему. Я не собирался заводить с ними длительные отношения. Хоть мне скоро будет тридцать пять лет, о семье я не мечтал. Хотя… Вру! Безбожно вру. Мечтал, и ещё как! Иногда возникало то самое чувство, когда казалось, что вот она та самая, наконец-то я встретил её. Но смотрел девушкам в лицо, а перед собой видел карамельные глаза одной единственной девчонки, что преследовали меня, который год подряд… Они снились мне, не давая покоя даже в снах. Она была ребенком, когда я на два года загремел в армию. Писала мне письма и… Неожиданно выросла, завладев моим сердцем, беспощадно завладев им единолично…

До работы я добирался пешком. Мне было так привычнее. И машина у меня была, только пользовался я ей редко. Больше предпочитал пешие прогулки. Прошел через контрольно пропускной пункт (КПП), поздоровавшись с дежурными, быстрым шагом преодолел плац и открыл двери в свой кабинет. На столе меня уже ждала кипа бумаг, которые стоило изучить, поставить, где нужно, свою подпись. Глянул на сегодняшний распорядок дня. У меня было всего одно занятие, да и то проверка знаний солдат. Поправил стопку бумаг на столе, перевернул лист календаря и открыл верхний ящик. Взял растрепанную с годами фотографию в руки и залюбовался девушкой, которая была там запечатлена. Утренний ритуал, без которого у меня не начинался ни один рабочий день.

Она смотрела в упор в объектив камеры и улыбалась так искренне и нежно, а моё сердце каждым разом сжималось в тисках. Я хотел, чтобы и на меня кто-то так посмотрел. И снова вру! Нагло. Не кто-то, а чтобы именно она… Она одна… Моя маленькая девочка… Которая так далека от меня…

Вот кому сказать – не поверят. Я – взрослый мужик, военный, дослужившийся до майора и до заместителя командира части, а влюбился в девчонку… Словно мальчишка… С ума сойти… Между нами столько лет разницы. Закрыл глаза и выдохнул. Открыл и снова вгляделся в черты лица девушки, что знал и так наизусть…

‒ Улыбайся чаще, тебе не идёт хмуриться, ‒ писала она мне когда-то…

Коснулся пальцами лица девушки. Она так чиста и прекрасна… Когда я был простым солдатом, мы переписывались. По просьбе её брата. Сперва я относился к ней не иначе как к младшей сестре, которой у самого не было. Ровно до того момента, пока не получил снимок, перевернувший всю мою жизнь. На меня смотрела девочка-подросток. Карамельного цвета глаза хоть и сияли, но были полны одиночеством. Она нуждалась в любви, в защите… Так и запала мне в душу девчонка, выворачивая её наизнанку. Вот так и пришла ко мне любовь.

‒ Я узнал бы тебя всегда, узнал бы по фото, ‒ шептал я в ночи, любуясь девушкой на снимке, не веря своему счастью, что и мне удалось влюбиться.

Это была её единственная фотография, что сохранилась у меня. Все письма и остальные снимки были уничтожены сослуживцами, «дедами», как их называли в армии… И наше общение сошло на нет… А вот эту самую фотографию, что держал сейчас в руках, я взял без спроса пять лет назад.

С другом мы делили один кабинет на двоих, когда нас обоих после учебы направили в эту часть, и доверили по взводу. И закипела жизнь, полная ранними подъёмами, дежурствами, приказами, увольнительными, а также подбадриваемая письмами от родных. Правда, заветные конверты получал только Макс. И всегда от младшей сестренки. Я завидовал этому, наблюдая за его лицом, который светился от счастья, когда он глазами жадно бегал по строчкам, но, тем не менее, так и не осмелился поинтересоваться у друга, почему Валерия перестала мне писать.

В один из таких дней он раскрыл конверт, мимоходом глянул на снимок и развернул письмо. И больше никого не замечал вокруг, временами улыбаясь или хмурясь словам из письма. Я же протянул руку, развернул снимок в свою сторону и боялся вдохнуть. Грудь сдавило. Девчонка выросла… Моя девочка закончила школу и стала красавицей… И уверенно шагнула во взрослую жизнь… Только не было меня в её жизни…

Никита

Нехотя вернул фотографию обратно на стол и взглянул на друга. Он никого и ничего не замечал вокруг, углубившись в письмо. С Максимом мы познакомились тогда, когда попали в армию на два года в одну военную часть. Он выделялся среди остальных крепким телосложением, чувством справедливости и никогда не отказывал в помощи. Мы быстро сдружились, затем вместе поступили учиться, и вдвоем вернулись в тот же часть, где служили и подписали контракт… Стали лучшими друзьями. Дружба между нами из года в год становилась лишь крепче, да и работали в одной части, что лишь способствовало сближению. Спустя время и его жена, и дети всегда встречали меня с улыбкой, словно я часть их семьи…

Максу в тот день не удалось прочесть письмо до конца. Его вызвали на ковер. Я же взял снимок в руки, чтобы еще раз полюбоваться девочкой, в последний раз, и не смог его вернуть обратно, спрятав в карман около груди. Да, я поступал подло по отношению к другу, но мне хотелось, чтобы она всегда была со мной рядом, хотя бы на фотографии. У Макса таких снимков было полно, потеря одной ничего не изменит. Правда, я никак не мог рассказать другу, что его сестренка что-то для меня значит. Моё признание Максу в своих чувствах к Валерии погубило бы нашу дружбу, что мне совсем не хотелось этого. И я разрывался между двумя чувствами. Максим потом долго искал снимок, вроде расстроился, но уже в следующем письме получил новый. И история с потерей фотографии на этом забылась…

С головой уходя в воспоминания, вытянул ноги и расслабился в кресле. Закрыл глаза, представляя её образ, её глаза. Но скрипнула дверь…

‒ Товарищ майор, разрешите обратиться? ‒ услышал я знакомый голос, но всё равно вскочил на ноги, поправляя форму, стараясь привести себя в порядок. Но стойка смирно исчезла уже через секунду, увидев ехидную улыбку друга. Заметил на столе фотографию своей девочки, которую забыл убрать, и быстро засунул в ящик, громко хлопнув напоследок.

Послышался хохот Максима. Я кинул в друга первой попавшейся вещью на столе. Вот в который раз устраивает такое, шутник, а я всё не могу привыкнуть. Без стука в мой кабинет врывался только он.

‒ Карандаш-то в чём провинился? ‒ протягивая его обратно мне, вопрошал Максим, даже не стараясь скрыть довольную ухмылку. ‒ И что ты там от меня прячешь?

Новиков перекинулся через стол, протягивая руку к ручке ящика, запретного для него, и получил линейкой по рукам.

‒ Не для твоих глаз! Прочь, прочь! Подарок самому себе любимому выбираю на день рождения, ‒ попытался я сменить тему. ‒ Ты-то что без работы прохлаждаешься?

Макс встал со стола, продолжая мерить меня взглядом.

‒ Обед, дорогой мой. Ты чего? Заработался что ли? ‒ и потрогал мой лоб. ‒ Вроде не горячий.

‒ Отвали, ‒ оттолкнул я его руку. ‒ Что, мой хороший, без меня кусок в горло не лезет? С ложечки кормиться будешь?

И мой кабинет заполнился хохотом. Я обошел свой стол и открыл дверь, давая понять Максу, что пора на выход. Друг другом конечно, но именно эту тайну из «чёрного» ящика я тщательно оберегал. Оберегал лично от него.

‒ Да нет, хотел тебя об одной услуге попросить. Пойдем, перекусим, заодно я тебе всё расскажу.

Путь до столовой мы делились ничем не значительными новостями, также рассказывая новые шутки, что слышали от солдат. На раздаче набрали еды и заняли крайний стол около окна.

‒ Присмотришь за моими ребятами завтра? ‒ такого я вот не ожидал. ‒ Там всего одно занятие. У начальства я уже побывал, обо всём договорился. Так что, по рукам, друг?

‒ Только не говори мне, что снова хочешь уединиться с женой? Я третьего Новикова не выдержу, ‒ сдерживая хохот, попытался скорчить я лицо, но вызвал лишь легкую ухмылку друга.

Каким бы серьезным и в то же время немного придурковатым он не был, но свою жену он обожал. Рядом с таким громилой Оля казалась хрупкой, словно коснешься её, и она сломается. Только характер был стальной…

‒ Да иди ты, Чернов! Всё равно в следующий раз не отвертишься и будешь крестным. Как говориться, Бог любит троицу, а ты за нашего третьего будешь перед ответ держать. Я тебя дожму. От тебя самого-то согласия не дождешься и за век… Ладно, сейчас не об этом, ‒ Макс отложил салфетку в сторону, весь подобрался и стал серьезным, но глаза выдавали его радость, поблескивая. ‒ Вот новость, что я тебе сейчас сообщу, круче всего! Надеюсь, и ты будешь рад услышать её, ‒ хлопнул он меня по плечу Наконец-то, это свершилось. Завтра мне мелочь надо встретить. Лерка моя приезжает! ‒ во весь рот улыбался мне Новиков, сияя ярче новогодней ёлки, а вилка из моих рук со звоном выпала на пол…

Никита

«Лерка моя приезжает!»

Я так и сидел, став на пару секунд статуей, боясь пошевелиться и позабыв как дышать, также не заметив того, что из моих рук выпала вилка. Мне послышалось?! Вдруг я дёрнусь, и этот момент исчезнет, а слова окажутся злой шуткой друга? Мне не хотелось, чтобы это было блажью…

У меня перехватило дыхание, сдавливая в груди. Больно… Вроде должно быть наоборот, но нет. Шумно выдохнул, откашливаясь, и вгляделся в лицо друга, убедиться, не разыгрывает ли он меня. Вроде нет.

‒ Эй, ты чего? ‒ Максим наклонился, поднял вилку и положил на край стола, затем кивнул кому-то.

Я мотнул головой, прогоняя наваждение. Глубоко вдохнул и выдохнул. В груди меня распирало от радости от предстоящей встречи с ней, но всё внутри сжималось от страха, что она даже мельком не взглянет в мою сторону, не вспомнит, не узнает… Столько лет прошло, столько воды утекло…

‒ Да, вспомнил кое-что, не обращай внимания, ‒ проговорил я, протягивая руку в сторону компота.

Выпил залпом прохладный напиток, опустошая стакан, но ощущения застрявшего кома в горле так и не прошли. От такого не откашляться.

‒ Так выручишь? А то мелочь с вещами будет, да и города она не знает, чтобы самой добираться. Оля не сможет. Сам знаешь, ей не до этого с двумя детьми, ‒ друг внимательно смотрел на то, как я с жадностью выпил компот из сухофруктов, и теперь крутил в руках пустой стакан. ‒ Да и увидеть её хочется, затискать в своих объятиях, хотя бы день вместе провести. Давно не видел мелочь.

Лицо друга светилось, его буквально распирало от счастья. В части его редко можно было увидеть таким. С солдат он три шкуры снимал, а тут… Светился, словно новогодняя ёлочка, хоть глаза прикрывай. И весь размяк, того гляди и слезу пустит. Хотя его можно было понять.

‒ Без проблем. А твоя надолго к нам? ‒ и в душе рождалась надежда, готовая вот-вот распустить свои лепестки.

‒ Как пойдет. Если работу найдем, то, может, здесь и останется. Она только диплом на руки получила. Вот если в часть её устроить, чтобы под присмотром была, ‒ друг задумался. ‒ Тогда другое дело, только вряд ли получится…

Лицо Максима стало хмурым, на лбу выступили морщинки. На него сваливалась вся ответственность за неё. У них кроме друг друга больше никого не было. Родителей не стало пару лет шесть или семь назад, была тетка в деревне, вот и вся родня. Они вдвоем против всего мира. Но эта ответственность не тяготила его. Наоборот, он давно хотел её забрать к себе, чтобы была рядом, под присмотром. Но девочка оказалась упрямой и осталась учиться в своем городе. Теперь вот она доучилась и стала совсем взрослой. От понимания этого в голову лезли совсем посторонние мысли. Ненужные, травящие душу, заставляющие сердце кровоточить и… И рождающую надежду, что еле теплилась в моем сердце.

‒ Давить не буду. Пускай пару недель поживет так. Отдохнёт, развеется, познакомиться с городом, с женой вместе куда-нибудь сходят. Оле тоже не мешает прогуляться, столько времени сидит в четырех стенах с двумя детьми. А я вон всё время на работе, то на полигонах, то на учениях. Сам же знаешь, ‒ Максим посмотрел в окно и замолчал на пару минут. Лицо стало печальным. ‒ Да и не хочется её сейчас дергать. Она только что со своим придурком разошлась. Прибить бы его, да толку. А то хотели к нам приехать, чтобы познакомиться. Мелкая что-то там про свадьбу с ним лепетала, да вот не срослось. Бог спас от такого родственничка.

И после этих слов я дальше ничего не слышал. У неё есть парень, и у них свадьба была на носу. Правда, они разошлись, что не могло не радовать меня. Но я не понимал парня. Разве от такой девушки можно отказаться? Её парень (слава богу, бывший) слепец или, действительно, придурок, как его назвал Максим? Я спрятал руки под стол и сжал в кулаки. Таких девушек, как она, надо носить на руках. Я бы каждый день дарил цветы, радовал мелочами и не выпускал из объятий. Будь на его месте я, то… Да от одной мысли о том, что ей пришлось пережить из-за него, хотелось отыскать парня и как следует «поговорить» с ним. Но это не спасло бы её от боли.

‒ Чернов, ты оглох что ли? ‒ перед моим лицом помахали рукой. ‒ Ты бы как поступил на моём месте?

‒ Извини, брат. Задумался. Так про что ты там интересовался? ‒ я всё внимание обратил на друга, прогоняя печальные мысли о девушке, которая мне никто… Пока никто… И в моих ли силах это изменить?..

Никита

‒ Так про что ты там интересовался? ‒ наконец-то всё своё внимание смог сосредоточить на друге.

‒ С тобой всё в порядке? ‒ на его вопрос и хмурый взгляд я положительно кивнул головой. ‒ Какой-то ты странный сегодня.

Вот только этого мне не хватало, чтобы Макс начал допытываться.

‒ Всё нормально, просто рабочие моменты не выходят из головы. Сам же знаешь, сколько у нас ненужной бумажной волокиты, но которую ждут там, ‒ и указал пальцем вверх. ‒ Спрашивай давай, что ты там хотел узнать.

‒ Да я все о Лере переживаю. Вот думаю… Не поспешил ли я, выдернув мелочь из её привычного мира? Там у неё остались подруги, друзья… Не возненавидит ли она меня потом, когда ей тут станет тоскливо и у неё, если вдруг, ничего не получится. Я просто побоялся того, что она будет страдать из-за своего Коленьки и бегать за ним, ‒ Новиков поморщился, когда произнёс имя бывшего своей сестренки. ‒ Вот и ляпнул, чтобы взяли в зубы свои пожитки и сюда, к нам, а она ни слова против не сказала.

‒ Надеюсь, ты не насильно заставил её приехать сюда? А то я тебя знаю, привык своими ребятами командовать. Валерия то не простой солдафон, которая должна беспрекословно подчиняться твоим приказам. Но, уверен в одном, что если бы она не хотела уехать оттуда, то не решилась бы на переезд, поэтому будь спокоен насчет этого. В вопросе любви женщины упорны, хитры и коварны, и готовы на многое, чтобы вернуть своего мудака, ‒ ковырялся вилкой в тарелке, сжимая железо в руке. Ещё немного и я погну его.

Кусок в горло не лез. Да и новость о приезде моей девочки так взволновала меня, что мне захотелось напроситься встретить её вместе с другом. Но… Что-то остановило. Это их встреча, я не должен там присутствовать. Третий лишний всегда…

‒ И насчёт работы. Думаю, наоборот, стоит её устроить куда-нибудь, чтобы она отвлеклась от грустных мыслей. Не будет лишнего времени на мысли о придурке. Что она закончила? ‒ я спросил это не из-за праздного любопытства. Я действительно хотел помочь. И другу, и ей.

‒ Закончила филологический, не то учитель, не то что, ‒ и махнул рукой, явно не до конца одобряя выбор сестры.

‒ Знаешь, а я могу тебя обрадовать или же, наоборот, огорчить, ‒ взглянул на друга, который оживился от моих слов.

Краем уха слышал, как командир батальона говорил о том, что надо искать нового библиотекаря. И, как раз, требовалось гражданское лицо. Думаю, с филологическим образованием это несложно. Да и наши солдатики быстро заставят её забыть о Коленьке. Выговорил это имя и почувствовал горький привкус. Да, теперь и у меня на этого придурка «аллергия», хоть я его и в глаза ни разу не видел…

‒ Ну?! ‒ майор Новиков особым терпением не отличался и смотрел на меня выжидающе.

‒ Устрой её к нам в часть. Я слышал, что требуется новая работница в библиотеку. Старая ушла, переехала к своим внукам. Её образование подходит. Только вот, отбоя от женихов не будет, ‒ и сам же расстроился от своих слов. ‒ Сможешь удержать солдат, у которых при виде девушек текут слюни и в голове только одна мысль?..

Задал вопрос другу, только и сам встрепенулся. Вот этого вот совсем не надо. Я не готов видеть рядом с ней другого… Хотелось добавить кроме себя… Да я сам буду отгонять от неё солдат. На плац. Чтобы к отбою ни о чем и думать не смели, кроме как о кровати и крепком сне… Да и не только их. Когда между нами не будет расстояния, я не готов отдать её другому…

Она – моё наваждение, моя страсть, моя одержимость… Столько лет её образ хранится в моей голове. Столько лет я думаю о ней по ночам… Столько лет моё сердце занято ею… Столько лет я в безмолвном молчании любил её… Столько лет я не находил сил, чтобы рассказать об этом другу…

‒ Это же отличная новость! Так она будет под моим присмотром. А солдатикам я все руки-ноги поотрываю, пусть только посмеют не только приблизиться к ней, но и взглянуть. Я им тогда устрою сладкую жизнь… ‒ в последнее я охотно верил.

Мы поговорили еще некоторое время, и вышли из столовой. Новиков поспешил справиться о работе для сестренки, я же направился к кабинету. Меня одолевали смутные чувства. Да, я был бы рад, если она устроиться работать к нам в часть. Так я смогу каждый день видеться с ней. Но с другой стороны… Для юной девушки здесь столько соблазна… Молодые ребята, под стать ей… Выбирать есть из кого… Да и сами парни, оголодавшие без женского внимания, не дадут ей и шагу спокойно ступить… И мне снова пришлось сжимать кулаки… Не быть этому!

Валерия

Неделю я жила беззаботно, доверившись брату. Уже семь дней я не думала о Коленьке, вспоминая о нём лишь изредка, перед сном, когда оставалась одна сама с собой. Мысли упорно лезли в голову, что я еле сдерживала себя, чтобы не написать ему. Но стоило представить нашу последнюю встречу и всё проходило.

В тот день в квартиру брата я заходила с довольной улыбкой на лице. С Олей, женой Максима, мы почти целый день гуляли по городу. Она водила меня по интересным местам, правда, больше по торговым центрам. Мы также посидели в миленьком кафе, изрядно находившись пешком. И теперь я уставшая, вполне счастливая, хотела одного: принять душ и растянуться на диване. Оля почти насильно отправила меня домой, а сама ушла в магазин за продуктами. Мне же наказала проверить детей. Их отцу, моему брату, она доверяла, но мужчины ещё те любители косячить.

Стараясь не шуметь, разулась и прошла вглубь квартиры, но застыла в дверях детской. Около окна с малышкой на руках стоял мужчина, который не был моим братом. Я едва сдержала себя, чтобы не закричать. Не хотелось напугать ребенка, да и девочка ничем не выражала беспокойство. Мужчина что-то шептал Танюшке, показывая на улицу, а та заливалась смехом. И они так гармонично смотрелись, что мне было жаль прерывать эту идиллию. Но пришлось.

‒ Извините, кхм, а вы кто? ‒ я подошла к ним поближе и протянула руки к малышке, но девочка проигнорировала меня, что было странно, и лишь вкарабкалась по мужчине немного вверх, обнимая того за шею. ‒ И где Макси… ?

Подняла голову и мои глаза встретились с его. Я забыла, как разговаривать, беззвучно раскрывая рот и не выговаривая ни звука. Его лицо, его глаза я бы узнала всегда, даже среди тысяч лиц. И я совершенно не была готова к такой встрече.

‒ Максим вышел за продуктами. Я его друг – Никита, неужели не узнала меня? Вот временно заменяю няню, ‒ и указал на Танюшу. Та уже с улыбкой на лице хватала мужчину за нос.

‒ Никита, я тоже очень ра… ‒ запнулась я на полуслове, но закусила язык, когда встретилась с его вопросительным взглядом. Да и не хотелось в первую же встречу признаться в том, что я скучала по нему за все эти годы и теперь была рада увидеть его воочию. ‒ А где Андрюша?

‒ Он смотрит мультфильмы в соседней комнате, ‒ спокойно ответил мужчина, не убирая с меня взгляда. ‒ И я рад встрече с тобой, Валерия… Наконец-то, ‒ растягивая моё имя, признался он сразу, в отличие от меня

‒ Я проверю, как там мой племянник, ‒ смущаясь, ретировалась в другую комнату, избегая ответа. Надо же было проговориться… А он возмужал, от того худого паренька на фотографии ничего и не осталось. Правда, теперь вместо улыбки серьезное лицо. И в его лице я воочию увидела мужскую силу, и дело было не только в мышцах, что выпирали через футболку. Аура, мощная, сбивала с ног. За таким действительно будешь как за каменной стеной и ни о чем беспокоиться и переживать не будешь… Не то что мой Коленька. Правда, он уже не мой… Вот зачем только вспомнила про него.

‒ Мы дома! ‒ голос Оли вернул меня в реальность.

Мы с Андрюшкой вышли из комнаты в то же время, что и Никита с Танюшей на руках. Переглянулись и я потупила взгляд.

‒ Ну, прямо идиллия. Хоть сейчас пиши картину маслом счастливая семья, ‒ ставя пакеты с продуктами на пол, пошутил Максим. ‒ Как раз своих заведете, троих, к примеру.

От его шутки рассмеялся только он сам. Оля стукнула его в плечо и шикнула на него. Я же успела заметить, как от слов брата дернулся Никита, даже немного побледнел, словно ему претила сама мысль о семье, но уже через секунду его лицо стало непроницаемым и бесстрастным. И что-то кольнуло мне в сердце. Обида? Но только вот за что? Он имеет полное право не заводить семью и не заделать детишек.

Пока он хмурился и передавал девочку на руки матери, я украдкой следила за ним. Хотела найти изъян? Вовсе нет. Да за столько лет я его просто сделала своим идеалом, как парня и как мужчину! Только почему мне не понравилось то, как он отшатнулся от слов о счастливой семье? Или ему не понравилось представлять рядом с собой меня? Значит, у него есть … От понимания этого стало грустно. Не то, чтобы я имела на него виды, просто… Что-то кольнуло в сердце. Неприятное, холодное…

‒ Что мы тут все застыли? Двигаемся на кухню. Отметим встречу, ‒ Максим, как всегда, был в своём репертуаре. ‒ Считай, вся семья в сборе.

Он же и уговорил остаться своего друга на ужин. Никита хотел уйти почти сразу, как только вернулись хозяева. Я наблюдала за ним, иногда ловя его ответные взгляды на себе, и понимала, что он чем-то меня притягивает. Мне хотелось разгадать его, почему с ним произошли такие изменения. И он стал молчаливым и хмурым, от того парня, что мне описывал в своих письмах Макс, не осталось и следа. Где тот парень, что улыбался и радовался жизни? Где тот парень, что делился своими мечтами в письмах ко мне? Где тот парень, обещавший жениться на мне, как только я вырасту?

Валерия

Никита ушел сразу, как только мы вышли из-за стола. И никакие уговоры на него не действовали. Моего взгляда он избегал, но пару раз я ловила его на том, что он смотрит на меня. И мне казалось, что он словно убегал от чего-то, скорее, от кого-то…

‒ С Никитой что-то произошло? ‒ не удержалась и задала прямой вопрос о нём Оле, когда помогала мыть посуду после ужина.

‒ В смысле? ‒ она развернулась, домыв последнюю тарелку. ‒ Как я его помню, он всегда был таким серьёзным. Правда, знаю-то я его только около шести лет, как познакомились с Максимом. А почему ты спрашиваешь?

‒ Просто я знаю его совсем другим. Точнее, знала. Весёлым, лёгким на подъём, душой компании, ‒ и уловила на себе весьма удивлённый взгляд Оли. ‒ Из писем Максима, не лично.

‒ Никита писал тебе? ‒ жена брата удивленно вскинула брови, с интересом изучая меня, вытерла руки и присела на стул. ‒ И ты молчала об этом?

‒ Да так, было всего пару писем. Это Максим больше писал мне о нём. У меня даже есть несколько фотографий Никиты, где они вдвоём с братом. Он как-то написал, что очень рад, что в его жизни появился человек, которому он полностью может доверять. Я и попросила прислать снимок. Затем начала расспрашивать о Никите. Дальше уже почти в каждом письме брат сам с удовольствием писал о проделках друга. Но после подписания контракта Макс почти не писал о нём, только упоминал: то они на учениях, то готовятся к параду, то прыгают с парашютом. И вот мне стало интересно, с чего с ним такие резкие перемены. Я ведь представляла его совсем другим. Тем более, после я уже ничего не знала о нём. Макс больше фотографий не присылал, ‒ я всё еще стояла, облокотившись на шкафчик кухонного гарнитура, утаивая многие факты о нашем «общении». ‒ По телефону было неудобно спрашивать о нём. Ведь, по сути, я ему никто, чтобы расспрашивать о нём.

‒ Интересно получается. Покажешь мне тот снимок и письма, если хочешь, конечно, ‒ я кивнула, понимая любопытство Оли.

Мы засиделись с ней допоздна, читая письма Макса. Изучали одно письмо, затем и остальные. И так до последних строк, что я сохранила. Дальше Оля вкратце рассказала о нынешнем Никите. История получилась не на пять минут, и мы засиделись допоздна.

‒ Теперь понятно, почему и сам Никита каждый раз справлялся о твоих делах, когда бывал у нас в гостях. Поверь, бывал он у нас часто и засиживался допоздна. Сегодня же убежал, как ужаленный. Я всё не могла понять, откуда у него такой живой интерес к тебе. Оказывается, вон оно как дела обстоят.

Её слова меня удивили. Раз он спрашивал обо мне, так почему сегодня себя так странно повел?

‒ Что же вы тогда сегодня вели себя друг с другом как совершенно незнакомые люди? – задала Оля вопрос, убирая опустевшую бутылку вина, Как раз в это время на пороге кухни появился Макс, давая мне возможность не отвечать его жене.

‒ А что вы тут всё имя Никиты повторяете? ‒ скрестил он руки на груди. ‒ Мне уже начать ревновать и готовиться к разукрашиванию его рожи? Думаю, ему пойдут очки.

Мы, хихикая, переглянулись с Олей.

‒ И думать не смейте о нём, ‒ пригрозил он нам пальцем, но его слова вызвали у нас очередной приступ смеха.

‒ Пойдем спать, морду он бить собрался. Не абы кому, а лучшему другу. Спокойной ночи, Лерочка.

И Оля утащила брата спать, напоследок подмигнув мне. Я успела приложить палец к губам, чтобы она молчала. Затем собрала все письма, связала их ленточкой и положила обратно в шкатулку. Взяла в руки фотографию, где Максим улыбался вместе со своим другом. Словно два разных человека: нынешний Никита и тот молодой улыбчивый паренек на фотографии… Можно подумать, что они близнецы, только вот факты говорили об обратном. И Никита упорно не хотел выходить из моей головы, забивая собой все мысли. Мысленно выругалась и начала считать овечек. Но они мало чем помогали. Я снова и снова возвращалась к мужчине, который мешал мне уснуть и растревожил моё спокойствие…

Никита

Прошло две недели, как я встретился с Лерой в квартире друга. И пропал…

Казалось, ну что это две недели – четырнадцать дней, а в итоге… Сон полностью начал меня игнорировать и обходить моё жильё стороной. Он и до этого не особо баловал меня своим присутствием, а тут и вовсе носа не казал. Я ложился в кровать и просто пялился во все глаза в потолок, наблюдая за игрой теней от фонаря. Ни физическая нагрузка, ни подсчет барашек и овечек не помогали. Засыпал лишь к утру, и то всего на час или два.

В части же начиналась самая изощренная и зверская пытка. Я кое-как усиживался в кабинете, когда всей душой рвался в библиотеку, где работала Лера уже целую неделю. Со слов Макса я знал, что она не захотела сидеть дома и сама настояла выйти на работу раньше. Как и говорил, она захотела отвлечься от грустных мыслей. И солдаты как с цепи сорвались. Если у них появлялась лишняя минута, то все они спешили в библиотеку. Ничем их невозможно было удержать. Хоть возвращались оттуда с книгой. А я же терзался, ревнуя её ко всем.

И за всё время я навестил её на рабочем месте только один раз. Не выдержал.

‒ Так, смирно! Кругом и шагом марш в расположение! ‒ разогнал в тот день всех солдат, которые выходили из помещения с поникшими головами.

Сперва услышав мой голос, затем встретившись со мной глазами, Лера разволновалась и начала одергивать одежду, смущаясь всё больше. Мне же хотелось рвать и метать, зная и видя, что на неё положили глаз чуть ли не вся часть, не исключая и семейных сослуживцев. И я понимал, что ревновал. Ревновал до скрежета зубов и до хруста костей в кулаках. Хотелось закрыть её и никуда не выпускать, никому не показывать. Но я не имел на это право…

‒ Никит… Кхм… Товарищ майор, вы что-то хотели? ‒ обратилась она ко мне. Я ж запоздало понял, что всё это время молчал. Стоял, как соляной столб, вертел в руках книгу, непонятно как оказавшуюся в моих руках, взирал на девушку во всем глаза и ничего не говорил.

‒ Хотел. Кхм. Сделать вам замечание. Хватит строить глазки нашим солдатам. Они же к вам толпами бегают, вместо того, чтобы думать о службе. Время впустую тратят. Также хочу напомнить, товарищ Новикова, что ты находишься на территории военной части, и тут отношения между работниками запрещены, ‒ Боже, что я несу! Да после этих слов она возненавидеть меня должна. ‒ Возьмите себя в руки и ведите себя так, как это положено. По Уставу, ‒ положил книгу обратно на полку, и, не взглянув девушке в глаза, покинул библиотеку.

Оказавшись на свежем воздухе, вдохнул полной грудью. «Дурак! Какой я же я дурак! Полный кретин!» ‒ начал я ругать себя за то, что наговорил Лере. И кто меня за язык тянул. Выговорил девушке ни за что, ни про что. Она же не виновата, что такая красивая. И солдаты в части были бы не умнее осла, если бы не заметили её. И куда только смотрит Макс? Где его носит, когда он так нужен?

Не дойдя до главного корпуса несколько десятков метров, мне на встречу вышел Новиков. Он приблизился ко мне с улыбкой на лице, но лицо его сразу поменялось, встретившись с моим взглядом.

‒ Что случилось? ‒ встал он напротив меня. ‒ Ты чего такой? Чернее тучи, Чернов, ‒ попытался отшутиться Макс.

‒ Лера твоя случилась! И где тебя только носит, когда ты должен был следить за ней, а также донести до своих солдат, чтобы они не приближались к ней ближе, чем на пушечный выстрел? Куда ты смотришь, вместо того, чтобы следить за ней? ‒ выпалил я ему всё на одном дыхании и встретился с ошалевшим от моих слов лицом Макса.

‒ Что не так-то с мелкой? ‒ непонимающе взирал на меня мой друг. ‒ Ну, ходят солдаты к ней за книжками, пусть почитают, просвещаются. Тебя-то что так взволновало?

‒ Как же! Книги читают они! Дождешься от них! Да они берут первого попавшего автора и после строят глазки Лерочке! А тебе хоть бы хны! ‒ чуть ли пальцем грозил я Максиму. ‒ Ладно, толку от тебя. Сам займусь этим вопросом.

Махнул рукой и оставил Новикова там же, где он стоял, и направился к себе в кабинет. Книжки они, видите ли, читают. Просвещаются они. как бы не так! Хорошо, вот это и проверим. Кто же не просветился своевременно, то для таких выпишу спецпропуск на неделю на плац. Нет, думаю на месяц. За эти дни у них появится стойкое отвращение к библиотеке. От одного упоминания о книгах им должно становиться плохо. Чтобы видя вывеску их начинало тошнить.

С этими мыслями и сел за стол, готовя бумаги на проверку их просвещения...

Никита

Прошло ещё две недели после последнего нашего разговора в библиотеке. Это и разговором-то сложно было назвать. Я, болван, наговорил гадостей девушке и ушёл. Даже извиниться сил не нашел. Совершенно не знаю, как и откуда найти сил, чтобы взять себя в руки. Я забыл, как работать, подолгу держа бумаги перед глазами и рассматривая их, не понимая, что мне с ними делать. Приходилось перечитывать их по несколько раз, чтобы вникнуть суть. Стал крайне раздражительным, повышая голос на солдат, что раньше делал крайне редко. И боялся встретиться с Лерой, как и избегал друга. После того разговора с ним, где я пригрозил разобраться с его солдатами, мы не разговаривали.

Я избегал его, как мог. Даже на совещания к командиру батальона являлся одним из последних, чтобы оказаться подальше от Новикова, занимая свободный стул около двери, игнорируя то, что он уже занимал для меня стул рядом с собой. Он смотрел на меня вопросительным взглядом, но я упорно делал вид, что не замечаю этого, записывая каракули в совеем блокноте. Только как долго я мог прятаться от него? Как долго мог отсидеться в своём кабинете, запертом изнутри, чтобы избегать Максима? Ответов на эти вопросы я не находил. И я нутром чувствовал, что настанет тот день, что заставит отмечать красным карандашом в календаре, когда нам придется с ним поговорить, и мне надо будет объясниться перед другом. Но до этого пришлось «отмечать» совсем другое событие…

‒ Чернов? Проходи, ‒ на мой стук комбат оторвался от бумаг и жестом указал на стул.

Я прошел внутрь, не понимая причину вызова на ковёр. Мои солдаты вроде ни в чем не провинились, если только… Мысль о Валерии мимолетом проскочила в голове, но я старательно отгонял их.

‒ И что мне с тобой делать, Чернов? ‒ угнетал обстановку Николай Ильич, заставляя нервничать меня ещё сильнее. ‒ Мне тут на тебя донесли… Сослуживцы, ‒ комбат поднялся и обошёл стол, приближаясь ко мне.

На последнее у меня брови поползли вверх. «Кому я и чем успел насолить?» В части я особо близко ни с кем не общался и ни с кем не ссорился, чтобы кто-то мог на меня докладные писать.

‒ Говорят, что ты зажал свой маленький юбилей? ‒ и хлопнул меня по спине, присаживаясь рядом.

Я с шумом выдохнул, на что комбат лишь рассмеялся.

‒ Умею я интриговать, майор? ‒ Николай Ильич был не только комбатом, но и в роли старшего товарища, когда это было необходимо. ‒ Да расслабься ты. Так что насчёт дня рождения? Нехорошо так с товарищами поступать. Они готовились и ждут от тебя приглашения. Даже твой друг Новиков тут суетится, покоя мне не дает, просит вмешаться. Говорит, что ты стал каким-то отстраненным и избегаешь общения. Это так? Проблемы? Не хочешь поделиться?

Интерес комбата я понимал. Состояние командиров тщательно отслеживалось, ведь от этого зависела не только служба срочников, но и жизнь, также безопасность солдат.

‒ Всё хорошо, нет причин для беспокойства. Насчет дня рождения. Проставляться буду, Николай Ильич, можете быть уверены в этом.

Задав мне ещё пару вопросов, комбат отпустил меня, попросив заглянуть в библиотеку. Этого мне не хватало для полного счастья!

‒ Лерочка просила, ‒ протянул он бумаги в мою сторону, внимательно изучая моё лицо.

Лерочка! Ревность вскипела во мне из ниоткуда. Господи! Я полный придурок. У комбата прекрасная жена и взрослые дети, да и он сам годится ему в отцы, если даже не в дедушки. Да он каждого подчиненного опекает, как своих детей. Отдал честь и поспешил ретироваться из кабинета комбата, пока глупостей не натворил. Не стал откладывать просьбу и поспешил в сторону библиотеки.

Двери были открыты настежь, видимо, причиной тому была жаркая погода. Валерия стояла около стеллажа с книгами, а напротив неё с цветами стоял старший лейтенант Петров, скалясь. На его лице блуждало наподобие улыбки. Плотоядной и многообещающей. Они мило ворковали, не обращая внимания на мой приход. Я постучал в открытую дверь, привлекая к себе внимание.

‒ Лейтенант, вам нечем заняться? ‒ обратился я к Петрову, умышленно пропуская звание старший. ‒ Так я быстро найду. Плац как раз свободен, да и солдаты, наверное, навыки позабыли.

Он поменялся в лице, попрощался с Лерой и ушёл, почти убежал, отдав мне честь. Я же подошел к сестре друга, резковато всунул ей в руки бумаги, что просил передать комбат. Мои действия были грубыми, но сдерживать себя в руках не особо получалось. Даже не взглянув ей в глаза, я развернулся и направился к выходу.

‒ Товарищ майор, подождите, ‒ услышал я за спиной ее голос, остановился, но не развернулся в её сторону.

‒ Занялись бы своими прямыми обязанностями, Валерия Сергеевна, вместо того, чтобы флиртовать с кем попало. Петров не тот человек, и не стоит с ним…

Я не договорил и поспешил уйти прочь. Я был зол и в этом состоянии мог наговорить ей много лишнего. Развели в части из библиотеки дом свиданий. Города им мало что ли. Лучше бы делом занялась. Понимая, что ворчу, как старик, решил выпустить пар. Обижать Валерию я хотел в последнюю очередь, но колкие слова сами вырвались из меня. И с чего это меня должно волновать, с кем она будет встречаться? Пусть вон брат поволнуется, нервы свои пощекочет. У нас с ней разные пути. Намереваясь заглянуть в зал, свернул за угол библиотеки. Только злой рок преследовал меня по пятам.

‒ Ты-то мне и нужен, друг , ‒ ко мне на встречу шёл Новиков.

Никита

‒ Ты-то мне и нужен, друг , ‒ слова Максима прозвучали немного зловеще.

И я понимал почему. За столько лет дружбы ни разу не было такого, чтобы я избегал его или он меня. Мы делились всем и, если возникали проблемы у кого-то из нас двоих, то решали их всегда вместе.

‒ Давай рассказывай, ‒ до кабинета Максим следовал за мной вполне мирно, не проронив по пути ни слова, и лишь заняв один из стульев, со стальным голосом обратился ко мне. И взгляд был решительный.

Я же поудобнее устроился в кресле, вытянул ноги и посмотрел куда угодно, но только не в глаза своему лучшему другу. Что мне ему сказать? Правду? Что я, как мальчишка сопливый, влюбился в его младшую сестру и меня теперь корежит как может? Да он мне голову открутить сразу, как только услышит сочетание Валерия и я. Один плюс в мою пользу всё-таки, конечно, имелся – это то, что я служил, и до сих пор стою на страже нашей Родины. Таких парней Макс уважал. И на этом всё. Дальше уже сплошные минусы. Я старше Валерии почти на тринадцать лет. И я лучший друг её брата, что сразу означает табу. Даже моя работа требует постоянных отлучек от семьи и от дома. Не каждой это понравится и не каждая выдержит. Многие мои сослуживцы поэтому и разведены.

‒ Так и будешь молчать? ‒ Макс смотрел на меня пристально. ‒ Да что с тобой происходит, Чернов? ‒ и его обращение ко мне по фамилии не сулило ничего хорошего. ‒ Что за черная кошка между нами проскочила? Я в чём-то перед тобой провинился? Как только приехала мелкая, ты изменился. Начал избегать меня, насчет того, чтобы прийти к нам в гости даже заикаться боюсь. Тебе не нравится то, что я попросил присмотреть за сестрой? Всё дело в этом? В ней?

«Да, друг, ты верно подметил, ‒ вздохнул я. ‒ Всё дело в ней. Только всё намного сложнее, чем ты думаешь. Да я рад за ней присмотреть, только куда деть чувства?» ‒ но вслух я сказал совсем другие слова.

‒ Всё нормально, Новиков. Считай, что у меня кризис, ‒ лениво протянул я. ‒ День рождение же приближается, ты сам знаешь, как я к нему отношусь. Не бери в голову, друг.

После тридцати лет я начал ненавидеть этот день. Возраст прибавлялся, а наваждение не проходило. Все обзаводились семьями, детьми, только я, как бобыль, всё также был один. И год за годом друзья и приятели желали поскорее найти ту самую, что смогла бы «захомутать» меня. Да я рад бы, только кандидатка будет не в восторге.

‒ Нет, Чернов. Меня не проведешь. Сколько лет мы уже друг друга знаем? Ты думаешь, я поведусь на то, что у тебя кризис и всё такое? Признавайся, не влюбился часом? ‒ Максу дай только повод докопаться. ‒ И только не говори мне, что положил глаз на мою мелкую? ‒ и взгляд такой пронизывающий.

Я чуть было не вскочил, всеми правдами и неправдами отрицая это. Только чувство самосохранения и выдержка заставили меня продолжать сидеть почти неподвижно.

‒ Сам знаешь, сестричка неприкосновенна. За неё я лично тебе отрежу… кхм… кое-что и вывешу перед частью, чтобы другим неповадно было, ‒ Макс скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

‒ Лучше лейтенанту Петрову, ‒ я сделал характерный жест пальцами, намекая на ножницы. ‒ Он который день уже вокруг библиотеки круги наматывает да чаи внутри распивает. И цветочки носит. А ты даже этого не видишь, ‒ огрызнулся я, а у самого кулаки чесались, как только вспомнил Петрова.

‒ Пусть бегает, парень молодой, по возрасту подходит, вроде и перспективный, ‒ задумался друг.

‒ Перспективный? ‒ я не верил тому, как о нём отзывался Макс. Он случаем головой не ударился? ‒ И поэтому на КПП постоянно бабы приходят, его ищут, животами своими светят, ‒ одобрение им Петрова мне ой как не понравилось. ‒ Дальше своего носа не видишь, старший брат еще называешься.

Кинул на стол карандаш, что разломался в руках пополам. Друг внимательно следил за моими действиями.

‒ Ну, захочет быть с Лерой, завяжет своими похождениями. Я за этим лично прослежу. А вот ты… ‒ друг задумчиво взглянул на меня и пауза немного затянулась. ‒ Ты часом не ревнуешь? ‒ поинтересовался Макс, наблюдая за тем, как я хмурился всё сильнее.

‒ Знаешь ли, мне моё хозяйство дорого, ‒ отмахнулся я от ответа и пряча свои бегающие глаза. ‒ И хватит уже об этом. Лучше бы посоветовал, как днюху справить. А то сам комбат проставиться просит.

‒ А что не так с твоим днем рождением? ‒ Макс довольно быстро перешел на другую тему, что было мне на руку, но, тем не менее, неприятную для меня.

Новиков что-то говорил, советовал и предлагал, а у меня словно шум в ушах. Ни слова не слышал. Смотрел на друга, а вместо него видел Валерию. Оказывается, глаза у них одинаковые. Раньше я этого не замечал. Правда, у Леры немного светлее, чем у брата. Да и волосы у них одинакового цвета. Похожи, хоть и разница в возрасте у них больше десяти лет.

Пока я поддавался мыслям о мелкой, Новиков закончил свои предложения.

‒ Так что, согласен с таким раскладом? Оля всё устроит, ‒ я лишь кивнул ему, соглашаясь, хотя и не понимал, с чем именно. Хотел поинтересоваться, но Макс не стал задерживаться, обернулся лишь около двери.

‒ Мелкая ей поможет.

Хотел было возразить, но дверь закрылась.

Никита

‒ Так, всё хватит! ‒ Николай Ильич рыкнул на нас и стукнул кулаком по столу.

В кабинете комбата наступила оглушительная тишина, разжижаемая только ручкой, что покатилась по столу от удара и упала на пол. С небывалым грохотом, как мне показалось, в абсолютной тишине кабинета. Лейтенант Петров, что сидел напротив меня, вальяжно развалился на стуле и победно скалился в мою сторону. У него были свои завязки свыше, этим он и кичился. В его глазах плясали торжествующие смешинки. Так и хотелось стереть его улыбку к чертям собачьим. Я сжал кулаки и отвернулся от него, как тут же встретился с глазами комбата. Выдержал его тяжелый взгляд, показывая свою решимость, что не намерен извиняться перед этим слизняком. Он по справедливости получил за то, что заслужил… Теперь уже нечего жалеть. Если бы в тот миг я мог обуздать свою злость и ревность… Ревность, что мне не стоит проявлять по отношению к Валерии…

‒ Не хватало мне ещё повторной драки в моём кабинете и разбирательств в части. Майор, с тобой мы еще потом побеседуем наедине. А пока ты отстраняешься от службы до выяснения обстоятельств. На неопределенное время. Свободен, майор! ‒ комбат махнул в мою сторону рукой и отвел глаза, где я сумел разглядеть разочарование. Его разочарование во мне.

‒ Есть! ‒ отдал комбату честь и вышел из кабинета, не взглянув в сторону Петрова. Он не стоил того. Итак было понятно, что он вне себя от радости, что меня лишили всего… С его-то связями он запросто может получить и моё кресло… Если конечно, дослужится до моих высот.

Работа в части для меня была всем. Я любил всё, что связано с армией. С детства грезил о построениях, военных машинах и прочего. Всего я добивался сам. И вот сегодня обрубили все нити, что связывало меня с армией, словно с меня вытянули всю радость и счастье. Окружающий мир за секунду начал мне видеться только в чёрно-белом цвете. Куда я пойду, если меня вышвырнут из части? Что я умею?

Жалею ли я о своём поступке? Нисколько! Если бы можно было вернуть время вспять, я, не раздумывая ни на секунду, сделал бы то же самое. И добавил бы Петрову ещё.

‒ Никита, постой! Что происходит? ‒ уже около входа в КПП окликнул меня Макс.

Я даже не стал разворачиваться, перешагнув порог и оказавшись на улице. Забросил некоторые личные вещи и мелочи в багажник, сел за руль.

‒ Товарищ майор! ‒ Новиков засунул в голову в окно и взирал на меня в упор, не давая мне возможности уехать. Друг готов был схватить меня за грудки и встряхнуть хорошенько. И не мне его винить в этом. ‒ Что за игры в догонялки? И что, черт возьми, происходит? Почему я узнаю обо всём самым последним?

‒ Макс, давай потом, ‒ я даже не взглянул на друга, поворачивая ключи в замке зажигания.

‒ Когда потом? Когда уже случится непоправимое? ‒ Макс был на грани срыва.

‒ Непоправимое уже случилось, брат. Твоя Валерия случилась, ‒ от моих слов Новиков опешил и шагнул назад. ‒ Ворвалась в мою жизнь и «разрушила» его. И это слизняк Петров. Всё? Удовлетворил твоё любопытство?

Новиков не ответил. Я же газанул и уехал прочь, чтобы не выговорить другу лишнего. И только один бог ведает, как сильно мне хотелось всё рассказать Максу, как и признаться в том, что мне не безразлична Лера, как хочется перешагнуть через слова друга, чтобы только открыться девочке с карамельными глазами…

Он прав. Раньше, до приезда его сестры, мы друг от друга ничего не скрывали. Все трудности жизни, тяжести службы и все радости мы делили пополам. Даже откровенничали про свои похождения, что нередко случались до его женитьбы. Я даже «подрабатывал» у них нянькой время от времени. Суровый мужик и нянька для малышей. Смешно до слёз… Но мне нравилось присматривать за их детьми, мечтая и представляя своих будущих… Теперь у них своя няня… Нежная и прекрасная красавица Лера… Нет, я ни виню ни в чём мелкую. Во всём лишь моя вина. Если бы я не был таким трусом, если бы поговорил с другом, если бы рассказал ему всей правды…

Надоедливое жужжание телефона, что я кинул на сиденье рядом, игнорировал полностью. Даже не взглянул на экран, зная, что это «очухался» Макс, и теперь пытается докопаться до сути моих слов. Но мне не хотелось разговаривать с кем-либо, включая и друга. Хотелось тишины и покоя, желательно одиночества где-нибудь на краю земли. И выпить…

В супермаркете не глядя ни на ценники, ни на этикетки, ни на бутылки, набрал целую корзину «успокоительного». Словив удивленные взгляды местных блюстителей порядка в виде соседей, старушек, что бдительно следили за порядком вокруг сидя на лавочке, исчез за дверьми подъезда. И хлопнул дверью в квартиру, заодно гремя бутылками.

Заказал пиццу, не имея ни капли желания, ни готовить, ни наполнить желудок своей стряпней. И открыл бутылку коньяка, пока ожидал курьера. Но я не подумал о том, что алкоголь возымеет обратный эффект. Все мысли в голове разом напомнили о глазах, что имели карамельный оттенок, о голосе, что ласкал мой слух…

Звонок в дверь заставил меня открыть глаза и пойти встретить курьера. Достал кошелек и открыл двери.

‒ Сколько я вам дол… ‒ но мне не дали договорить, затолкнули обратно в квартиру и захлопнули двери. ‒ Ты? Что ты тут делаешь?!

Никита

За день до этого…

Ноги сами несли меня в сторону библиотеки. Как бы я не противился этому, но перебороть себя не мог. Меня словно за веревку тянуло к ней. Взрослый здоровый такой дядя, но с внутренней слабостью против девочки и карамельных глаз. В душе ощущал себя подростком, который робел и краснел перед красавицей одноклассницей, что была ему мила. И с каждым днем чувства в нём только росли. Даже предупреждающие слова друга меркли перед моим притяжением к ней. Сколько бы я не старался занять себя делом, то всё получалось из рук вон плохо. Приходилось переделывать документы, по несколько раз пересматривать свои записи и «напрягать» своих солдат. Ругал самого себя, но мысли всё равно кружились только вокруг одного человека, что держал меня в оковах. В оковах любви или же моего личного ада…

Передвигаясь по территории части в сторону библиотеки, ловил не то любопытные, не то мечтательные, не то ободрительные взгляды солдат, что провожали меня до самого того заветного здания. Мне бы ещё тогда стоило задуматься о поведении парней, но в эти дни я летал в облаках. И поэтому мой суровый взгляд заставил их отвернуться и продолжить заниматься. Я же продолжал свой нелегкий путь с внутренней борьбой с самим собой дальше, лишь бы увидеть предмет своего обожания…

В библиотеку я заходил в напряжении, давая себе слово, что в этот раз буду вести себя с мелкой нормально. Вот переступил порог и встретился с её удивлённым взглядом. Своё состояние на тот миг не мог даже описать, словно ты с огромной высоты падаешь вниз. Внутри всё сжимается в тугой комок, дыхание перехватывает так, что ты забываешь дышать. Из тебя вышибает все чувства, будто ты летишь в пропасть…

‒ Товарищ майор? ‒ Валерия встала из-за стола, обогнула его и сделала пару шагов мне на встречу. Её вопросительный взгляд я понимал, ведь не так часто «радовал» девушку своим присутствием в библиотеке.

‒ Принёс документы, ‒ протянул ей бумаги, не торопясь выпускать их из своих рук.

Она протянула руку, пальцы Валерии накрыли мои, и по ним словно прошел разряд электричества. Но отдернуть их желания не возникло. Наоборот, захотелось сцепить наши пальцы и притянуть девочку к себе, ощутить её тепло. Хотелось её близости, закрывая на всё глаза.

Кто из нас сделал те самые заветные шаги, которые приблизили нас так, что едва наши тела не касались друг друга. Я зачарованно смотрел в её глаза и тонул. Добровольно, ни капли не сопротивляясь, и отдаваясь тем чувствам, что толкали меня на безумные шаги. Время, казалось, замерло, следя за нами и залюбовавшись происходящим. Оно забыло и перестало отсчитывать минуты и секунды. Моя рука поднялась и коснулась выбившего локона её волос, заправляя его за ушко. Валерия немного вздрогнула, когда мои пальцы легко скользнули по её щеке, наслаждаясь их бархатистостью и нежностью. Она немного склонила голову, словно наслаждалась тем коротким мигом, когда ласкалась щекой о мои пальцы. Я уже было наплевал на всё, даже был готов потерять многолетнюю дружбу с Максом, чтобы ощутить вкус губ Валерии, сокращая заветные и опасные сантиметры между нами, но…

Но внезапно скрипнувшая дверь за моей спиной заставила нас не только отпрянуть, а отскочить друг от друга. Не вовремя появившийся солдат отдалил меня от казни или лишил сладкого мгновения насладиться поцелуем? Ответа на этот вопрос я не знал.

Валерия замоталась, схватывая лежавшие на столе бумаги, ручку и книги. Я же развернулся, зло сверкнула глазами на вошедшего парня, и вышел, направляясь в сторону курилки. Придется стрельнуть у солдат, вечно отлынивающих от дел за этим делом, за неимением своей пачки сигарет.

Свернул за угол учебного корпуса и меня встретил мужской гогот. Все курящие стояли ко мне спиной, но в одном из них я успел узнать лейтенанта Петрова. Он собрал вокруг себя похожих на него же солдат, которые готовы продать родную мать, лишь бы заиметь себе кусок пожирнее. Желание подымить в его компании вызвало во мне волну отвращения, что я остановился и решил уйти, но знакомое имя девушки заставило застыть на месте.

‒ Ещё пару дней пусть поартачится, насладится мнимым выбором своей свободы, и потом я её сделаю. Вот увидите. Как бы Новиков не стерёг свою сестру, сажая на цепь рядом с ней своего прихвостня Чернова, библиотекарша уже совсем скоро будет бойко трястись своими … ‒ договорить он не успел. Я резко шагнул в его сторону и развернул лейтенанта в свою сторону, знакомя его лицо со своим кулаком. Послышался хруст, смачные ругательства и топот ног, что уносили «лишние» свидетели от места происшествия. Злость во мне заставило меня схватить его за грудки и нанести очередной удар, но третьего мне не дали сделать. Несколько человек оттащили меня от Петрова, как и помогая ему встать на ноги. Лейтенант вытер кровь и ухмыльнулся в мою сторону, являя моим глазам белоснежные зубы.

‒ Вы за это поплатитесь и очень скоро, ‒ проговорил он, вытирая кровь с лица.

Выплюнул в его сторону и вырвался из рук удерживающих меня солдат, стараясь не смотреть в глаза парней, что готовы были ринуться к нам в любой миг. Желание марать руку и дальше об этого гадкого человека, у меня не было, да и этот порыв был вызван эмоциями защитить Валерию, не иначе. Поправил форму и зашагал в сторону главного корпуса. Но до меня запоздало дошло понимание того, что офицер ударил своего подопечного в части, еще и перед солдатами. И тут мне не помогут никакие ругательства…