Я в черной дыре и другие эманации

– Они что? – удивилась моя Таня, – Они реально тебе отказали? У них мыло вместо мозгов? А еще академики!

Даже через экран видеофона я чувствовала всю силу возмущения моей лучшей подруги. Мы были знакомы с пятого класса. Я делилась с Таней своими подростковыми переживаниями, а она впустила меня в свое одиночество. Мы вместе полетели учиться на Марс по обмену в академию виргов, но вернулась я одна.

– Полина, как ты можешь быть такой спокойной? – продолжала негодовать Таня, – Ты гений! У тебя опыт участия в миссии, коммуникации с пришельцами, а они тебя не взяли?

– Да! Сказали, что миссия запланировала на десять лет. Что я слишком молода, да и семья меня пять лет не видела. «Мы не можем снова лишить твоих родителей общения с единственной дочерью», – передразнила я заместителя космического бюро по научно-опытным исследованиям, отвечающего за экспедицию на Юпитер.

Мне сразу не понравился этот лысый, толстый мужик. Из внушительного у него был только живот. Сразу видно, что он всю жизнь протирал задницу в кресле чиновника и никакого понятия не имеет про космические реальности.

– Может, они правы? – неожиданно притихнув, спросила Таня.

Вопрос семьи для моей подруги был болезненным. У нее не было мамы, только отец и мачеха, а еще две единокровные сестры и брат. Она всегда чувствовала себе в своей семье лишней. Возможно, поэтому так легко осталась на Марсе со своим любимым Соулом.

– Мои родители за пять лет научились жить без меня. Мама увлеклась благотворительностью, а папа никогда и не переставал фанатеть от своей работы, он же врач, – сказала я, – Если бы я улетела на Юпитер, они бы даже не заметили. Мне же подарили квартиру после завершения марсианской миссии. Я теперь живу отдельно, и все наше общение сводится к звонкам. Ничего бы не поменялось. Из космоса тоже можно звонить благодаря новой технологии «ударной волны». Ну ты помнишь, я тебе объясняла.

Таня кивнула, хотя я по глазам видела, она не помнит, ей это было безразлично, она лучше пойдет и вырастит какое-нибудь новое чудо-дерево. Бездушные железяки ее никогда не интересовали, в отличие от меня.

– И что ты будешь делать? – спросила подруга.

– У меня есть план! Ты же знаешь, если я что-то решила, так и будет! – усмехнулась я, и Таня одобрительно улыбнулась в ответ.

Мы были самыми упрямыми девчонками во Вселенной.

***

Утро старта ракеты «Восток-2222» было волнительным, в первую очередь потому, что пропал космонавт Петров Тихон Игоревич, второй бортинженер. Когда в главное общежитие для космонавтов в пять утра пришли будить команду, его уже не было. Только смятая постель намекала, что Тихон все-таки был. Но куда он умудрился исчезнуть?

– Это немыслимо! В двенадцать старт! Обратный отсчет должен начать президент! От нас зависит глобальное событие планетарного масштаба. Мы столько сил и денег угрохали на подготовку Тихона. Он был лучшим среди выпускников ККУКа прошлого года (*ККУК – Калужский космический университет имени Королева). Где дублер? – орал глава миссии «Юпитер», важный чиновник Хрущенко.

– Главный бортинженер как раз поехал за дублером, – доложил капитан экипажа Артур Тимурович.

Услышав это, я из своего укрытия за дверью бросилась вниз на парковку общежития. Для карантина космонавтов рядом с космодромом Восточный пару десятков лет назад построили новый комфортный городок с двумя общежитиями. Ближайшее к космодрому использовали для основного экипажа, а ближайшее к аэропорту – для дублеров. Мой план был прост: я устроилась работать горничной в главное общежитие и соблазнила Тихона, что сделать было нетрудно. Он был похож на сисадмина начала двадцать первого века. Тогда люди еще только открывали для себя мир компьютерных технологий и искусственного интеллекта, многие так увлекались этим миром, что забывали про реальность. А в реальности нужно было мыться, следить за собой, прилично одеваться. Далеко не все компьютерные гении себя этим озадачивали. Вот и Тихон был лохматым, нечесаным, с проблемами кожи и неприятным запахом, причина этих недостатков крылась вовсе не в плохой генетике, а в элементарной грязи.  Ни одна нормальная женщина не улыбнулась бы даже такому запущенному парню, а я улыбнулась и даже поцеловала. У меня всегда была крепкая нервная система, а после виргов меня вообще трудно напугать.

Дезориентировав свою жертву, я пригласила его к себе в маленькую комнатку горничной и там уже опоила снотворным. Обездвижив и обеззвучив конкурента, я позаботилась об автомобиле главного бортинженера, моего будущего начальника – Семена Игоревича Склярина.

Легко пробравшись под капот предоставленной ему машины, я ослабила клеммы аккумулятора, еще и пару очень важных проводков выдернула для надежности. Когда Семен Игоревич попытался завести машину, чтобы немедленно привезти дублера, ничего у него не получилось. Дозвониться он не смог. На этом важном стратегическом объекте связь работала из рук вон плохо, тем более у меня в комнате стоял один мощный прибор, собственноручно мной собранный, и поэтому идеально создающий помехи. Сегодня связаться с главным общежитием не сможет даже Президент!

– Черт! – выругался Семен Игоревич.

Это был мужчина лет тридцати, красивый и статный. Я наблюдала за ним, пока ходила с пылесосом по комнатам космонавтов. Он показался мне сдержанным и умным. Если честно, он успел мне понравиться…
– Доброе утро, Семен Игоревич! – радостно поздоровалась я с ним, успев поверх формы горничной накинуть плащ.
– Наумова! А ты что здесь делаешь? – с подозрением спросил он.
Мы виделись не только на собеседовании, но и в Москве, в Роскосмосе, где я работала после успешного окончания ККУКа и марсианской миссии, а он часто приезжал в командировки.
– Такое событие я не могла пропустить! – искренне ответила я и предложила, – Давайте я посмотрю, что там у вас с машиной.
Семен Игоревич неохотно открыл капот и спросил:
– А ты и в автомобилях разбираешься?
– Я могу починить что угодно. Да и собрать могу многое…
Семен Игоревич хмыкнул, глянул на часы и поторопил меня:
– Черт! Через десять минут за нами приедет автобус. 
– Тогда зачем вам автомобиль? – изображая наивность, спросила я.
– Нужно съездить во вторую общагу, – не стал разглашать посторонней секрет бортинженер.
«Надежный мужик!» – констатировала я, а вслух сделала вывод беглого осмотра:
– Да у вас тут клеммы совсем разболтались. Их подтянуть – минутное дело. Инструменты есть?
Семен Игоревич сначала обрадовался моему вердикту, но услышав про инструменты, сник.
– Откуда?
– Вы в багажнике посмотрите, вдруг есть про запас… – посоветовала я.
Пока он рылся в багажнике, я вернула провода на место. Инструменты нашлись, клеммы были затянуты, может быть, чуть медленнее, чем обычно, и я строго сказала:
– Пробуйте завести.
Семен Игоревич повернул ключ в зажигании, выжал газ, машина взревела, и он довольный крикнул в окно:
– Спасибо, Полина, я бы, конечно, и сам починил, но от волнения плохо соображаю, и руки у меня трясутся. Увидимся через десять лет.
Автомобиль бортинженера тронулся, но выезд с парковки ему перекрыл большой автобус с надписью «Юпитер», из общежития выскочил господин Хрущенко и кинулся к Семену Игоревичу.
– Где дублер?! Пора выдвигаться!
– Машина не заводилась. Слушайте, я сейчас мигом туда-обратно. Ничего страшного, если мы задержимся с выездом минут на пять, – раздраженно ответил бортинженер.
– Задержимся на пять минут? Вы с ума сошли? А Президенту вы будете говорить, что у нас задержка на пять минут? Я не посмею! Это вы там у себя в Калуге на расслабоне! Никаких понятий о пунктуальности и ответственности. Что вы, что подопечный ваш. Тихон – зараза! А притворялся таким дисциплинированным. Что мы будем делать без бортинженера? Я вас спрашиваю! – распалялся начальник экспедиции.
– Хотите, я полечу? Я тоже бортинженер и уже здесь! – предложила я, скромно улыбнувшись господину Хрущенко. 
На меня тут же уставились двое мужчин, и взгляды обоих могли бы напугать кого угодно, но не меня. Один смотрел с подозрением, второй просто мысленно препарировал мой мозг.
– Наумова, Полина Михайловна? – каким-то чудом вспомнил мое имя Хрущенко, может, и не совсем он бесполезный, – А вы что здесь делаете?
– Хотела посмотреть на эпохальное событие. Больше месяца здесь, так что тоже в карантине была. Отметка о прибытии имеется. Так что? Возьмете меня? Или уже отпустите Семена Игоревича за дублером. Вы пока разговаривали, еще пять минут потеряли. Теперь задержка будет десять минут, – заметила я и не смогла скрыть хитрой усмешки.
Семен Игоревич скрипнул зубами. Из автобуса кто-то крикнул:
– Владлен Эльдарович, мы уже загрузились. Ехать пора!
Хрущенко скривился и процедил сквозь зубы:
– Полина Михайловна, вы приняты бортинженером на исследовательскую ракету «Восток-2222», все бумажные формальности я улажу. Садитесь в автобус, пожалуйста.
– Но… – начал возмущенно Семен Игоревич.
– И вы тоже садитесь! – с нажимом сказал начальник экспедиции.
– Да не… – не согласился мой будущий начальник.
– В автобус… вашу мать! – гаркнул Хрущенко и зашагал в указанном направлении сам.
Я, торжественно улыбаясь, последовала за важным чиновником. Позади плелся Семен Игоревич.
Стоило нам зайти, как двери закрылись и автобус тронулся. Хрущенко указал на меня и объявил:
– Господа космонавты, у нас замена. Это Полина, она вместо Тихона.
Повисла недоуменная тишина, но через секунду почти все члены экипажа стали кричать мне, пытаясь усадить меня рядом с собой.
– Полина, давай дружить! – предложила очаровательная медсестра Маша. 
У нее было круглое кукольное личико и обаятельная улыбка. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: она нравится почти всем парням.
– Нет, уж лучше давай ко мне, – перебил ее штурман Андрей, красивый брюнет с яркими голубыми глазами. 
– А почему не ко мне? Я старше по званию! – возмутился рядом старпом Василий, мощный блондин с чувственным ртом.
Все члены экипажа были специально подобраны примерно одного возраста от двадцати трех до тридцати для комфортной обстановки во время долгого полета. Только капитану уже стукнуло сорок, это было задумано для укрепления авторитета. 
– Она сядет со мной. Нам нужно обсудить рабочие моменты! – отрезал Семен Игоревич и практически затолкал меня к окну на заднем ряду автобуса.
Кажется, мне предстоял не самый приятный разговор…

– Что ты натворила? Где Тихон? – гневно сверкая глазами, спросил главный бортинженер.

Я не собиралась рассказывать, что он лежит связанный в ванной комнате в моем маленьком номере, пока ракета «Восток-2222» не покинет орбиту Земли. Впрочем, я была уверена, что его найдут и без моих подсказок.

– Не понимаю, о чем вы, – пожала я плечами и, взяв будущего начальника за руку, спросила, – А можно, я буду называть вас просто Семеном. Мне кажется, в работе так будет удобнее.

– Ты упрямая и капризная девчонка! Ты даже сама не понимаешь, что все испортила! – шипел на меня начальник, – Психологи две недели изучали характеры кандидатов. Мы летим на десять лет, и от того, как мы сработаемся, во многом зависит успех миссии. Сначала утвердили капитана, у него проблемы в семье, жена нашла другого и подала на развод. Поэтому он согласился улететь на такой долгий срок, его здесь ничто не держит, кроме того, он разочарован в женщинах и избегает их общества. От его психологического портрета отталкивались при подборе других членов экипажа. Было принято решение, что это будет в основном мужской коллектив. Из девушек у нас должны были быть только старпом по хозблоку, медсестра и врач – Альбина Михайловна, она мне понравилась, и я тоже ее привлек. Твое присутствие может внести напряжение в наши отношения.

– А может, вы просто боитесь оказаться слабым, – не сдержала я горечи.

Конечно, было обидно: мне впервые понравился мужчина, а он увлечен другой, но еще обиднее было от того, что мои профессиональные качества в этой ситуации вообще не учитывались.

– Вот о чем я и говорю. Ты упертая. Будешь меня донимать – запру в изоляторе! Поняла меня? – гневно сверкая глазами, пообещал Семен.

– Да нужны вы мне больно. Старпом и штурман оба красавцы…

– Вот о чем я и говорю, – повторил начальник, хватаясь за голову, – Они начнут из-за тебя ссориться. Предполагалось, что раскованная и темпераментная Мария сможет ловко встречаться с обоими, флиртуя и не вызывая напряжения. Но ты же будешь выбирать, трепать им нервы, они начнут конкурировать, ссориться. И все остальные волей-неволей будут вовлечены в ваши эмоциональные качели.

Он резко замолчал, откинувшись в кресле и сжав кулаки. Я тоже насупилась. От злости хотелось кого-нибудь стукнуть. Но мы же еще не в космосе, приходилось себя сдерживать. Однако высказаться я себе позволила:

– С чего вы вообще взяли, что я буду кого-то выбирать? Да я их обоих пошлю, если надо. Скажете, даже краситься не буду.

– Не будешь краситься, привлечешь внимание наших ботанов, – усмехнулся Семен, разжимая кулаки.

– Кого? – переспросила я.

– Научных сотрудников, двух задр… серьезных ученых, которые давно женаты на науке. Но если увидят тебя без косметики, могут всерьез заинтересоваться тобой… в качестве подопытной мыши, – хохотнул начальник.

– Они слишком умные для меня, – ответила я тем же тоном, – Боюсь, сломаю челюсть.

– Им? – удивился Семен.

– Себе! Зевая от скуки.

Тут главный бортинженер заржал как мальчишка и пихнул меня в плечо заявив:

– Ну ладно, может, и сработаемся, но чтобы полнейший целибат! Смотри у меня!

– Тише! Вы мешаете отдыхать, – шикнула на него женщина, сидящая перед нами.

У нее был очень строгий вид, пепельно-русые волосы убраны в аккуратный пучок на затылке, тонкие губы плотно поджаты.

– Извините, Жанна Константиновна, – подобравшись, откликнулся Семен, а мне шепнул, – Это наша мамочка. Будет следить за порядком на звездолете, за нашим бытом и режимом. ЖКХ без «ха».

Я прыснула в кулачок, кажется у кого-то уже есть прозвище, даже два.

– Встаем, приехали! – объявил Хрущенко.

Я глянула в окно и замерла в восхищении. Мы были на космодроме. Стояли рядом с центром запусков, из которого был проложен коридор к красавице ракете. Стройная, она сверкала металлическими боками в свете солнца. Огромные взлетно-посадочные опоры крепко упирались в идеально ровное, устойчивое к высочайшим температурам асфальтно-пластиковое покрытие. Напротив центра запуска скромно примостилось скромное здание информационного штаба, напоминающее полумесяц. Там сейчас, прижавшись к панорамным окнам, замерли в ожидании толпы журналистов со всех уголков Земли.

«Уверена, каждый из них мечтает оказаться на нашем месте!» – снисходительно подумала я.

Мне было чем гордиться. Ведь я второй раз полечу исследовать Вселенную. От восторга у меня внутри будто невесомость образовалась. Меня даже не пугало, что в ближайшие десять лет мне придется оставаться девственницей.

Дорогие друзья, я надеюсь, вам понравилась моя героиня. Она умная и дерзкая. 
А еще невероятная красотка!

Котик скоро появится, да не скоро будет понятно, что это за зверь!
И загадочный инопланетянин тоже уже мчится на плечах моей музы. Вот он каков! 
Выложу его тут, чтобы вы его потом с чужим героем не перепутали!

Ну и вместе наша парочка обязательно куда-нибудь вляпается!

Экипаж меня принял хорошо, оценив мое смазливое личико. Я действительно была милой: маленькие носик и ротик, ровная светлая кожа, серо-голубые глаза, белесые длинные волосы. С фигурой у меня тоже было все в порядке, я ведь космонавт, поэтому со спортом дружу и не могу позволить себе быть Кощеем или толстяком.

Тихона нашли, когда мы были уже на орбите. С нами связался хмурый Хрущенко, выгнал всех из рубки управления, кроме меня и капитана, и как заорет:

– Наумова, ты понимаешь, что совершила преступление? Ты похитила человека в корыстных целях! Совсем из ума выжила?

Артур Тимурович с удивлением уставился на меня и спросил:

– Кого ты похитила?

Отпираться было бессмысленно, и я призналась капитану, поглядывая на Хрущенко:

– Тихона. Но он сам выбрал девушку вместо полета. Он же уже не маленький, и накануне старта сам пошел на свидание с горничной, а должен был отдыхать. И я его не похищала, просто дала снотворное и связала. Если бы вы его не нашли, я бы через пару часов сказала, где его искать.

– Не похищала?! Просто дала снотворное?! – ярился Хрущенко, – Если бы не миллионы бюджетных рублей, я бы сам, лично, приказал разворачивать ракету. Но не думай, что это сойдет тебе с рук! Тебя здесь осудят и приговорят. Вернешься и отсидишь! Поняла?

Я не испугалась. Впереди еще десять лет миссии и случиться может что угодно. Пожав плечами, я смиренно попросила:

– Наймите для меня хорошего адвоката.

Хрущенко побагровел.

– Ну ты и наглая девица!

И отключился.

Я с опаской покосилась на капитана, тот лишь хмыкнул и приказал:

– Об этом никому не рассказывать. Даже если Семен догадывается! Поняла?

Я вытянулась в струнку и кивнула.

– Свободна.

Уже уходя из рубки, я услышала недовольное бормотание Артура Тимуровича:

– Все беды во Вселенной от женщин!

Больше про Тихона мы не вспоминали. В первую неделю полета мне пришлось выдержать натиск штурмана и старпома, однако «железная леди» мое второе имя. Парни были классными, но я помнила наказ Семена. Вот о ком я тайно вздыхала в своей каюте. Мой начальник при любой возможности заигрывал с симпатичной Альбиной, рыжеватой блондинкой с добрыми карими глазами. Оборону врач держала недолго…

 Ко мне Семен относился как к брату, даже не как к сестре. Мог со всей дури заехать в плечо в знак одобрения или поделиться своей оценкой особенностей анатомии молочных желез Марии, не забыв высказать свое мнение о прямо пропорциональной зависимости между ее интеллектом и их размером.

Я немного злилась на начальника за его обидные высказывания в адрес моей новой подруги, но Машка действительно оправдала все ожидания и расчеты психологов. Легко соблазнив двух самых видных членов нашей команды, она смогла убедить каждого в том, что он единственный, и ходила по коридорам ракеты сытой кошкой. Имея двух любовников, она всегда находила время поболтать со мной и не раз предлагала мне уступить одного из них. Но я категорически отказывалась.

С двумя научными сотрудниками миссии я почти не пересекалась, как и с «мамулей» нашего экипажа. Моя жизнь мне нравилась, я любовалась в иллюминаторы космосом, следила вместе с Семеном и бортовой нейросистемой «Восток-2222» за работой всех механизмов ракеты, иногда созванивалась с родителями, а если позволяла связь, и с лучшей подругой, осваивающей Марс. Разговоры с ней всегда были для меня отрадой, я с удовольствием слушала рассказы Тани о ее зеленом сыночке.

В безмятежных хлопотах пролетели три года, до Юпитера осталось лететь всего полтора, как вдруг случилось непредвиденное…
– Внимание! Внимание! Всем членам экипажа собраться на капитанском мостике. Внимание! Внимание! – голосила нейросистема ракеты.
Мы с Семеном переглянулись и отложили течеискатель. В последнее время ботаны стали жаловаться, что у них в отсеке чем-то пахнет. Нам с начальником пришлось исследовать газораспределительную систему в научном центре, а нужно было просто кому-то башку намылить и другие части тела! Все дурные запахи тут же развеялись бы…
– Интересно, зачем нас капитан всех собирает? – пробормотал Семен, – Сегодня вроде праздников нет.
Артур Тимурович любил навести панику, собирая нас через оповещатель. Когда мы, запыхавшись, прибегали на капитанский мостик с большими глазами и потрепанными нервами, он очаровательно нам улыбался и заявлял, что у Маши, Андрея или еще кого-то из членов экипажа сегодня день рождения. Мы очень быстро поняли, что наш капитан просто любит толкать хвалебные речи. Однажды он вот также собрал нас всех и радостно объявил, что наши дорогие ботаны, вернее, научные сотрудники, удачно завершили интересный эксперимент: у них в лаборатории благополучно мышь родила мышонка! Вот это чудеса! Артур Тимурович тогда целых десять минут расхваливал мышь, ботанов и нас заодно, так как «мы все причастны к этому эпохальному событию»!
– Не знаю, – проворчала я, – Может, в лаборатории мышь отошла в мир иной, поэтому здесь так и воняет… Капитан все понял раньше нас. И теперь мы будем поминать невидимую труженицу научного фронта, отдавшую жизнь за отечественный прогресс! – передразнивая Артура Тимуровича, предположила я.
Семен хихикнул, но замечание сделал:
– Ты перегибаешь.
На капитанский мостик мы особо не торопились, пришли последними. Семен тут же бросился прижимать к себе Альбину, Маша подошла ко мне, чтобы не пришлось выбирать, с кем стоять из любовников. Зря старалась, парни были заняты: мрачный Андрей работал у приборной панели, а старпом Василий осмотрел всех и обратился к капитану:
– Экипаж в сборе.
Артур Тимурович, все это время стоящий к нам спиной и любующийся космосом через огромный иллюминатор в полстены, повернулся к нам, и у меня внутри повеяло холодом. Взгляд мужчины был мрачный, лицо напряженное, желваки дергались, ноздри раздувались.
– Товарищи космонавты, мы все знали о рисках, когда выбирали эту профессию, не зря она считается одной из самых опасных. Пришло время испытаний. И неизвестно, сможем ли мы преодолеть их. Я прошу вас оставаться стойкими.
– Что случилось? – не выдержала напряжения Жанна Константиновна, перебив пафосную речь капитана.
– У нас проблемы… – с нежностью посмотрев на свою помощницу по хозяйственной части, ответил Артур Тимурович, мы давно стали замечать, что разбитое сердце мужчины смогла залатать наша мамуля, – впереди черная дыра…
Повисла пауза. Вся команда с открытыми ртами уставилась на капитана. Мы в растерянности молчали несколько секунд, а потом разом кинулись к иллюминатору. Я каким-то чудом оказалась в первых рядах и смогла рассмотреть этот ужас, парящий посреди космической ночи: прямо по курсу, в темном межзвездном пространстве чернела ровная круглая клякса. Со стороны действительно было похоже, что перед нами дыра. Размером она была с Марс. Ее чернота пугала и завораживала.
– Так нужно срочно выключить двигатели и уже потом решать, что делать! – истерично взвизгнул один из научных сотрудников. 
– Уже, – с горечью усмехнулся капитан, – Как только я заметил впереди сомнительное пятно, я первым делом приказал старпому выключить двигатели. Но мы не только не остановились, мы ускорились. Сейчас мы движемся быстрее нашего максимума в два раза. По расчетам нашей системы, мы достигнем черной дыры через полчаса.
– Хорошо, но почему вы не развернули ракету? Нужно было сразу начать движение от. У нас был бы шанс вырваться из этой ловушки, – возмутился Семен, обнимая дрожащую Альбину.
– Система, скажи, были ли у нас шансы? – вздохнул капитан.

– Шансов не было, – равнодушно откликнулся компьютерный голос.

– Почему? – сипло спросила я.

– Сила притяжения Земли в сотни раз меньше силы притяжения черной дыры. Нам не хватит мощности, чтобы покинуть орбиту ее действия.

Все члены нашей маленькой команды разом обреченно выдохнули.

– Но нужно хотя бы попытаться! – воскликнула Маша.

Ближе к ней оказался Андрей, он заботливо обнял девушку на грани и успокаивающе стал поглаживать по спине, объясняя ей элементарные истины.

– Если мы развернемся и будем стараться покинуть поле воздействия черной дыры, мы просто замедлим наше движение в ее сторону.

– Но это даст нам время! – воскликнула Маша, – Мы проживем еще год или два. Разве это плохо?

Она подняла на Андрея свои большие голубые глаза полные слез и посмотрела с мольбой.

– Решать капитану, – грустно вздыхая, откликнулся штурман.

– Но откуда она здесь взялась?! Как могла в нашей солнечной системе появиться новая звезда? (*чёрная дыра — это звезда массой в разы большей массы Солнца, с настолько мощной гравитацией, что даже свет не может вырваться из нее) – возмутилась я. Мне было обидно, что я так и не долечу до Юпитера. Все космонавты знают о рисках своей профессии, но погибать в расцвете сил, да еще и девственницей, не хотелось совсем.

– Да! – поддержал меня Семен, – Странная она какая-то. Где аккреционный диск? (*аккреционный диск образуется из тех объектов, что притянула к себе черная дыра).

– Какая разница откуда и что это? Нас в это затягивает! – возмутилась Жанна Константиновна.

– Большая! – возмутилась я, – Если это не звезда, а предположим разрыв пространства, то физическое тело, проходя сквозь него, может вызвать обратный импульс, и у «Востока» будет шанс вырваться из поля воздействия.

Семен глянул на меня с уважением и кивнул:

– Она права! Это не может быть черная дыра, это новое явление.

– Но с чего вы взяли, что это пространственный разрыв? – возмутился капитан.

– А что это по-вашему? – раздраженно парировал главный бортинженер, – Магический портал?

Артур Тимурович побагровел.

– Бортинженеры правы, – неожиданно вмешался один из научных сотрудников, – Давно существует теория, что пространственно-временные разрывы существуют и позволяют перемещаться во времени или на огромные расстояния. Но никто никогда их не встречал, а если и встречал, то рассказать об этом уже не смог. Возможно, мы первые люди, столкнувшиеся с этим удивительным явлением.

– А вдруг за этим разрывом пусто, ничего нет. Мы все равно погибнем, – всхлипнула Маша.

– Мы не будем рисковать и входить в разрыв, – отрезал капитан, – нужно проверить теорию Полины и запустить туда спасательную капсулу. Система, берем курс на Землю, полный вперед!

– Есть взять курс на Землю, – откликнулся искусственный интеллект ракеты.

– Но у спасательной капсулы нет автопилота. И масса у нее небольшая. Если она попадет в разрыв, не факт, что сможет вызвать резонанс. Лучше всего ворваться туда на скорости. Так надежнее, – ляпнула я, и тут же на мне скрестились девять задумчивых взглядов.

– Полина права, – протянул капитан, – Нужно, чтобы кто-то туда ее направил… В нашей команде нет ненужных людей. Но сделать это необходимо. Будем тянуть жребий!
Я сглотнула. И кто меня за язык тянул. Погибать вместе не так страшно. А теперь кто-то вынужден будет свершить ради нас подвиг, но нет никаких гарантий, что нам это поможет. 
– Я считаю, что жребий должны тянуть только военные. Мы несем ответственность за жизнь гражданских. Научные сотрудники и медперсонал не должны отдавать свои жизни за нас! – высказался Семен и с любовью посмотрел на Альбину. 
«Вот же ж! Повезло нашему врачу с мужчиной», – отметила я про себя. 
– Мы согласны! – подали голоса Андрей и Василий, глянув на Машу.
Она благодарно всхлипнула.
– И мы! – откликнулись из дальнего угла наши ботаны, хотя их никто не спрашивал. Научные сотрудники были бледнее и сутулее обычного, сразу было понятно, что они мечтают слиться с белыми панелями капитанского мостика.
Артур Тимурович глянул на меня и на Жанну и выдвинул свое предложение:
– Может, тогда только военные мужчины будут тянуть жребий?
– Нет! – пылко возразила Жанна.
«Вот же ж! Смелая нашлась!» – проворчала я про себя и добавила парочку непереводимых фольклорных идиом в адрес нашей мамули.
– Но Жанна Константиновна… – начал возражать капитан, с нежностью заглядывая ей в глаза.
– Во всем должен быть порядок! – отрезала она, – Я военная, Наумова тоже. Она так хотела с нами в экспедицию, что даже Тихона связала, а теперь что? Женщина, и поэтому должна быть в безопасности? Она знала, на что идет! 
«Вот же ж! – в третий раз подумала я, – Никто, кроме капитана и главного бортинженера, не знали о моих проказах, значит у кого-то очень длинный язык!»
Я бросила сердитый взгляд на капитана, тот смущенно отвернулся. 
– Как? Она похитила Тихона, чтобы самой пролезть в наш экипаж? Да это преступление! – воскликнул Андрей.
– Ее посадить мало! Она лишила хорошего парня возможности побывать на Юпитере! – вторил ему Василий.
– Как показывает практика, она спасла ему жизнь! – возразил один из научных сотрудников.
«А он небезнадежен!» – подумала я, одарив ботана улыбкой, тот едва не упал в обморок от счастья.
– Заканчиваем балаган! – гаркнул капитан, и все смолкли, – Судить Наумову будут на Земле по прибытии. Если мы вернемся, конечно. А пока военные тянут жребий.
Артур Тимурович взял с приборной панели свой любимый пережиток былого, атавизм бюрократии, дань романтизму времен Великих географических открытий – бумажный бортовой журнал. Капитан наш был с причудами, любил вечерами записывать туда от руки события дня и свои впечатления. Зачем? Непонятно. Бортовая нейросистема ракеты все фиксировала. Ладно бы печатал на планшете, но нет: только от руки и на бумаге.
Артур Тимурович вырвал лист из журнала, порвал его на шесть примерно равных кусочков и на одном нарисовал крестик, затем все обрывки скрутил в трубочки и сложил в свою фуражку.
– Тяните, – приказал он, подходя к Андрею и Василию.
Штурман и старпом тяжко вздохнули и нехотя взяли первые попавшиеся бумажки. 
– Разворачивайте. Чего ждете? – поторопил их Семен.
– Давайте все вытянут, и мы все вместе их развернем? – предложил Андрей.
Все согласились.
Я тянула предпоследней. На плотном синем хлопковом дне фуражки лежали два рулончика. В каждом из них могла скрываться смерть. Тянуть совершенно не хотелось. Но я заставила себя поднять руку и взять один из рулончиков указательным и большим пальцами. Они дрожали, и бумажка выпала у меня из рук обратно на дно, но я упорно тянулась к ней. 
«А может быть, это знак?» – просвистела в моей голове запоздалая мысль, потому что подошел Семен и забрал последний обрывок. 
Мне досталась тот самый, убегающий рулончик.
Мы все переглянулись и, не сговариваясь, начали разворачивать свои жребии. 
– Фух… – выдохнул у панели управления Андрей.
– Пронесло… – шепнул рядом Семен.
– Ура! – обрадовалась Жанна Константиновна.
– Кх… – откашлялся капитан, и в этом кряхтении слышалось облегчение.
Все уставились на нас с Васей, но всего лишь на пару секунд. По сочувствующему взгляду старпома в мой адрес все поняли, кто герой на этом звездолете, и уставились на меня. А я стояла, держала в дрожащих руках клочок бумаги с кривым крестиком на нем и костерила себя как самый опустившийся пропойц двадцатого века.
– Есть в этом мире справедливость, – ехидно заметил Андрей, и тут же получил локтем в бок от Васи.
– Идем, Наумова, – сухо сказал Семен, обнимая меня за плечи, – Времени нет.
Я послушно поплелась за своим непосредственным начальником к спасательному шлюпу.