Я вернулась тебе отомстить

Алекс

Пока я осознаю своей тяжелой головой, кто передо мной стоит, девчонка сгибается пополам, хватается за живот и стремительно бежит в ванную. Судя по звукам, ее сейчас выворачивает наизнанку, а судя по зеленоватому цвету лица, это происходит далеко не в первый раз.

У меня сразу в глубине души зарождается неприятное предчувствие, которое тут же переходит в смутное подозрение. Я срываюсь с места и иду следом за ней. Она сползает на пол и забивается в самой угол, прислонившись лбом к холодному кафелю.

Подхожу ближе, хватаю ее за плечи и рывком поднимаю на ноги.

- Что с тобой? – требовательно спрашиваю сквозь зубы.

В общем-то, мне уже и ответ не нужен, я и так все понял. Но убедиться не помешает.

- Отвечай, твою мать, - повышаю голос, потому что меня резко накрывает волной бешенства.

Она поднимает на меня глаза и молча мотает головой из стороны в сторону. Ее всю трясет в моих руках, по щекам безостановочно льются слезы, изо рта периодически срываются то ли всхлипы, то ли стоны. И тут я обращаю внимание, что правая рука у нее плотно сжата в кулак. Хватаю ее за локоть, чтобы не дергалась и крепко держу за запястье.

- Что у тебя там? Показывай, - приказываю ей, на что она снова мотает головой и пытается вырваться.

Я скручиваю ее сильнее и прижимаю спиной к своей груди. Силой разжимаю кулак и смотрю, что у нее в руке. Как я и думал. Тест на беременность. Положительный.

Твою мать. Это я удачно зашел. Как чувствовал.

- Собирайся, поехали, - отпускаю ее и даю отойти в сторону, пока цветочный запах волос, не свернул мои мозги окончательно.

- К…куда? – заикается она, с ужасом округляя глаза. Чувствует, что хорошего я ей ничего не скажу.

- На аборт, - озвучиваю вслух приговор и отворачиваюсь, чтобы не видеть, сколько боли плещется в ее глазах.

Сжимаю руки в кулаки и прячу их в карманах брюк. Когда уже в моей жизни наступит хоть какой-то просвет. Сплошной мрак, мерзкий и липкий. Мне уже начинает казаться, что даже когда моя жизнь наладиться, я никогда не отмоюсь от него. Теперь вот еще один грех на душу придется брать.

Девушка громко вскрикивает и закрывает рот ладонью, начинает плакать сильнее и пытается вжаться в стену.

- Быстрее, иначе сам соскребу в кучу и силой запихаю в машину.

- Пожалуйста, пожалуйста, только не это, - прорезается ее хриплый от слез голос, и она опускается передо мной на колени, - прошу вас, отпустите меня, я уеду, навсегда исчезну из вашей жизни. Только не аборт, пожалуйста, умоляю.

Я не могу больше все это слушать, потому, как тоже не железный, у меня тоже есть сердце, чтобы она про меня не думала сейчас. Но я не могу допустить, чтобы она родила от меня ребенка, просто не могу.

- Хватит, - пытаюсь остановить ее истерику, - вставай и собирайся. Я не передумаю. Потом еще спасибо скажешь.

- Пожалуйста, отпустите, ну пожалуйста. Я прямо сейчас уйду, даже вещи собирать не буду. Сразу выйду на улицу и уеду навсегда.

Угу, даже до вокзала не успеешь добраться. Чувствую, что моя выдержка начинает сбоить и меня захлестывает жалость к ней. Да, что же это такое-то, мать вашу.

Достаю телефон и набираю охранников, которые сидят где-то в машине недалеко отсюда. Я не в силах больше это слушать, поэтому разворачиваюсь и выхожу из ванной. Девушка быстро успокаивается и затихает, наверно, думает, что я решил ее отпустить. Нет, милая, к сожалению, не решил.

Охранники заходят в дом минут через пять, девушка сразу понимает, что это по ее душу и начинает голосить еще сильнее.

- В машину ее. За мной поедешь, - коротко приказываю и выхожу за дверь первым.

Сажусь в свою машину и с силой сжимаю руль, до белых костяшек, до боли в суставах. Как мне выдержать этот ненормальный день и как не дать слабину сейчас. Я не знаю. Никогда не думал, что буду принимать такие решения. Но по-другому нельзя.

Выезжаю со стоянки первым, в конце концов, мне надо еще с врачом успеть договориться. Надеюсь, попадется сговорчивый, без лишней правильности. Спустя минут десять, решаю подстраховаться в этом вопросе и звоню своему знакомому врачу.

- Привет, Родя. Посоветуй врача хорошего, гинеколога.

- Смотря, для каких целей. Что, опять роды кому-то принять нужно?

Если бы.

- Нет. Аборт нужно сделать. Быстро, качественно и без лишних вопросов.

- А какие могут быть вопросы? Если все согласны…

- В том то и дело, что не все. Девушка против. Очень. До истерики.

- Алекс…, ты чудовище, - беззлобно, с легкой грустью выдыхает.

- Так нужно, Родя. Не мне тебе объяснять. Поможешь?

- Да, скину адрес сейчас. Доктора я сам предупрежу.

- Спасибо, буду должен.

- Да не дай бог.

Едва успеваю сбросить звонок, мой телефон начинает вибрировать снова.

- Шеф, она сбежала, - слышу растерянный голос охранника.

- Что? – сразу срываюсь на крик, - ищите ее, олухи. Ну, что за придурки на меня работают! Ничего доверить нельзя. Она далеко убежать не сможет. Ей почти все время плохо.

Сбрасываю вызов и швыряю телефон в соседнее кресло. Этот кошмар когда-нибудь закончится?

******

Порядок книг в цикле:

1. Чудо под бой курантов.

2. Моя большая маленькая тайна - история Марины.

3. Я вернулась тебе отомстить.

Алекс

С трудом разлепляю глаза и сразу зажмуриваю их снова. Что же мне так плохо-то, а? Сколько я выпил вчера? А самое главное, как давно вообще я пью. Не помню. Вообще ничего не помню.

Предпринимаю еще одну попытку, осторожно открываю глаза, игнорирую яркий свет, который бьет из окна мне прямо в лицо. Так, глаза открыли. Теперь следующий шаг. Надо встать с кровати. Отрываю голову от подушки и сразу стараюсь дышать глубже, чтобы остановить подступающую тошноту.

Медленно сажусь на кровати и жду, когда карусель вокруг меня перестанет крутиться. Поднимаюсь на ноги и иду в душ. В холодный. Надеюсь, мое сердце выдержит его сейчас. Кое-как с большим трудом довожу свое состояние до отметки «удовлетворительно», накидываю халат на голое тело и иду обратно в спальню, чтобы одеться.

Достаю из шкафа первые попавшиеся вещи и напяливаю их на себя. Нужно сходить попытаться позавтракать. В ответ на эту мысль мой желудок угрожающе сжимается и посылает меня на фиг. Или все-таки не нужно.

Неожиданно за спиной слышу тихий вздох и сопение и в ужасе оборачиваюсь обратно к кровати. Там, завернувшись в простынь по самые уши лежит тело, предположительно женское. Очень надеюсь, что женское. Да, судя по очертаниям и миниатюрной комплекции, точно женское. Девушка спит, повернувшись ко мне спиной. Мне видна только темная шевелюра незнакомки.

Откуда она взялась вообще. Не помню, чтобы звал кого-то в гости или выходил куда-то из дома. Сама пришла?

Я подхожу ближе и дергаю за простынь, в которую та завернута. Девушка вскакивает и с ужасом на меня смотрит. А я на нее, потому что сразу же ее узнал. Это наша няня. Вернее бывшая няня, Настя. Я что спал с ней? Не помню. Надо определенно точно бросать пить, потому что я докатился до того, что сплю с прислугой.

- Что ты здесь делаешь? – первым прерываю гнетущее молчание.

Девушка шумно сглатывает, но продолжает молчать. А я все это время стараюсь усиленно отмотать назад и вспомнить события этой ночи, да и вообще всего прошлого месяца. Ничего. Там пусто.

- Мне повторить вопрос? Что ты здесь делаешь, Настя?

- Сплю, - со слезами на глазах отвечает, - спала.

- А почему в моей кровати? – повышаю голос, потому что вся ситуация в целом меня бесит.

- Так получилось, - отвечает почти шепотом и опускает глаза вниз.

- Ты что специально? – она резко вскидывает голову, - специально залезла ко мне в кровать, когда я спал? Зачем? Чтобы шантажировать потом? Чтобы выманивать деньги за молчание или что?

По мере того, как из моего рта вылетают все эти гадкие слова, глаза Насти делаются все больше, а моей выдержки становится все меньше. Мне с одной стороны стыдно за себя, когда я вижу, как на ее длинных ресницах застывают слезы, с другой противно в целом от всей этой ситуации.

В голову приходит вполне логичный вопрос, что она до сих пор делает в моем доме. Марина с детьми месяц, как уехала, а няня до сих пор живет в моем доме и, судя по всему, не только живет. Она специально ждала, когда я скачусь на самое дно и легла ко мне в кровать. Чтобы что? Рассказать прессе, какой я мудак, что совратил прислугу? Или того хуже заявить об изнасиловании? Вот только в тюрьму сесть мне сейчас и не хватало.

- Вставай и выметайся из моего дома. Быстро, - командую ей, потому что терпение и благоразумие сегодня не моя сильная сторона.

Настя хватает какую-то тряпку, очень похожую на полотенце, заворачивается в нее и выскакивает из комнаты.

Я несколько минут расхаживаю по комнате, выискивая в больной голове правильное решение. Выставить ее из дома, тем самым разозлить еще больше. Тогда она точно отправится прямиком в полицию. Был у меня по молодости один такой случай. Как вспомню, так вздрогну.

Пришла к нам работать горничной молоденькая девчонка, красивая, фигуристая, еще и с характером. Люблю таких. Мне иногда кажется, что я и на Марину особенно сильно запал тогда, когда она мне отказала, потому что таких днем с огнем не найти. Так вот, мне лет восемнадцать тогда было, самый дурной возраст, постоянно хочется гулять и трахаться.

А она хвостом передо мной крутила, дразнила собой, а потом ускользала в самый последний момент. И вот, когда у меня, наконец, получилось ее соблазнить, она на следующий день пришла к моему отцу и заявила, что я ее изнасиловал, обещала даже в полицию заявить. Отец тогда откупился от нее, взял расписку, что у нее ко мне никаких претензий нет, но со мной разобрался по-своему. Заблокировал все карты, забрал машину, а потом оформил мне в университете академический отпуск и отправил служить в армию.

Похоже, такой горький опыт не спас меня от повторения ошибок и я снова вляпался в это же дерьмо. Ничему жизнь меня не учит. Надо срочно придумать, что делать. Интересно, если я сейчас дам ей денег и выгоню из дома, как она отреагирует.

Слышу краем уха шуршание в прихожей и быстро иду туда. Настя сразу при виде меня краснеет и опускает глаза в пол.

- Стой, - рявкаю на нее в тот момент, когда она открывает входную дверь.

- У нас с тобой было что-нибудь? – хватаю ее за плечи и полностью разворачиваю к себе. Пытаюсь смотреть прямо в глаза, чтобы сразу понять соврет она или нет.

Настя бледнеет, потом следом краснеет, но в глаза упрямо не смотрит.

- Отвечай мне, - рычу на нее и ощутимо встряхиваю.

- Нет, - кричит в ответ, - ничего не было, совсем ничего. Вам просто плохо стало, а я побоялась вас одного оставлять. Вдруг бы совсем поплохело, вы так стонали во сне...

- А разделась ты для чего? Первую помощь собиралась оказать? Или ждала, когда я на тебя отреагирую? Может у тебя еще и фотографии есть? Или видео? – подозрительно щурю глаза.

- Нет, - испуганно отвечает, - ничего нет. Правда.

- Телефон свой дай, - не собираюсь верить ей на слово.

Беру в руки какую-то совсем простенькую модель и захожу в галерею. Проверяю там все фотографии, а также электронную почту и социальные сети. Но ничего, кроме милых котиков, я там не нахожу.

Возвращаю ей телефон и наблюдаю, как она непослушными дрожащими руками пихает его в сумку. Пожалуй, хватит ее запугивать, а то она точно заявит на меня.

Протягиваю ей внушительную пачку денег, на что она опять округляет свои и так огромные глаза. Ну, прям, святая простота.

- Что это? – спрашивает шокированным голосом.

- Ты что не видишь? – огрызаюсь ей, - деньги.

- Зачем? – растерянно заглядывает мне в лицо, а до этого все время отводила глаза.

- Зарплата и выходное пособие, - объясняю, раз уж эта дурочка ничего не понимает.

- Но Марина со мной полностью рассчиталась перед отъездом, - интересно, она еще долго будет строить из себя невинность. Или что слишком мало дал?

- Значит премия, за сверхурочные.

После этих моих слов, девушка стремительно краснеет и опять опускает глаза в пол.

- Я не возьму, - бурчит в ответ так, будто оскорбилась до глубины души, - не нужно.

Затем сразу разворачивается и выходит за порог моего дома.

Я убираю деньги и запираю на всякий случай двери. Не взяла, значит. Теперь жди сюрпризов.

Возвращаюсь обратно в спальню, чтобы посмотреть, не натыкала ли она где-нибудь маленьких камер. Хватаю одеяло, швыряю его в сторону и застываю в ужасе. На идеально белой простыни с одной стороны кровати четко видны засохшие пятна крови. Вот мерзавка. Не было, значит? Твою мать, она еще и девственница была, похоже. Если, конечно, не подстроила это все. Почему у меня сейчас такое чувство, что впереди меня ждут сплошные неприятности.

Настя

С тех пор, как уехала Марина, прошел месяц. Алекс до сих пор все не мог прийти в себя, безбожно пил каждый вечер, а наутро истязал тело непомерными физическими нагрузками в спортзале. Я украдкой всегда подглядывала за ним, потому что не могла иначе. С тех пор, как увидела его в первый раз, помешалась на нем. Влюбилась с первого взгляда, а он всегда смотрел только на Марину, любил только ее. Да и кто я такая, прислуга, не больше.

Первый раз я увидела его в квартире у Марины, после того, как Матвею сделали операцию. Он нашел ее, помог с деньгами, договорился с лучшими врачами, поддержал морально. Всегда такой добрый и внимательный, сочувствующий чужому горю. Как в такого было не влюбиться? У меня просто не было шансов.

Он вообще никогда не смотрел на меня, к моему большому облегчению. Я и так медленно умирала каждый раз в его присутствии. Колени подгибались, дыхание срывалось, сердце в груди бомбило своими оглушительными ударами. Он такой красивый, статный, обаятельный, невозможно не засмотреться, не возможно просто пройти мимо.

Я очень люблю Марину и ее детей тоже, но то, что они совсем не подходят друг другу сразу бросалось в глаза. Они друзья, не больше. Я даже ревности никакой не испытывала, когда видела их вместе, только небольшое сожаление, что я никогда не смогу быть ему нужной, никогда не смогу быть с ним рядом.

Я попросила Алекса не увольнять меня сразу, а дать месяц на поиски новой работы. Пока я осталась здесь, как горничная. Обычно все заработанные деньги я отправляла матери, себе оставляла копейки. Много ли мне надо для того, чтобы продержаться. Питание бесплатно, жилье тоже, поэтому особой необходимости в деньгах у меня не было.

Он легко согласился, но я не уверена, что он вообще слышал меня, его состояние в последнее время меньше всего напоминало адекватное. Мне было больно наблюдать за его страданиями, и я старалась облегчить его состояние любыми способами. Оставляла на тумбочке возле кровати воду с таблетками от головы, готовила легкий завтрак, чтобы ему не стало хуже, аккуратно складывала чистую одежду в строгом порядке, чтобы он легко мог найти ее. Он ничего не замечал, конечно, но было приятно делать для него такие мелочи. К тому же скоро мне придется отсюда уйти и, возможно, мы никогда больше не увидимся, поэтому сейчас я тайком наблюдала за ним. Смотрела и не могла насмотреться. Впитывала в себя любимые черты и откладывала в уголки своей памяти.

Очень хотела взять его фотографию на память, но кроме тех, что стояли в кабинете на столе в рамке, больше никаких не было. А если взять эти, будет слишком заметно. Вроде, как воровство это. Я не могла такого допустить. Однажды только, когда он крепко спал после ночного самобичевания, я позволила себе сфотографировать его на свой телефон. Пусть и с закрытыми глазами, но все-таки лучше, чем совсем ничего.

Вчера он вернулся с работы уже далеко не трезвый и сразу завалился в ванную, где я наводила порядок. А я как раз случайно опрокинула на себя Маринин гель для душа, теперь вся комната и я сама им благоухала. Вот как раз, когда Алекс зашел и почувствовал знакомый запах, выдержка ему и отказала. Он резко схватил меня за плечи, прижал к стене и со стоном набросился на мои губы. А что я могла сказать или сделать? Я столько времени об этом мечтала, тайком, украдкой грезила о нем, что теперь даже шевельнуться боялась, чтобы не разрушить это волшебство. Он схватил меня на руки и отнес в спальню, положил на кровать и начал стаскивать одежду. Я не сопротивлялась, я наслаждалась. Знала, что совсем скоро уйду и хотела унести с собой хотя бы это воспоминание.

Меня трясло от его ласк и нежности, от его губ и рук, никогда не думала, что может быть так хорошо. Но вот, когда он резко ворвался внутрь меня, было нестерпимо больно, я еле сдержалась, чтобы не закричать, но сдержалась, чтобы не отпугнуть его своими криками. Одним разом у нас все не ограничилось, он любил меня снова и снова, до тех пор, пока без сил не уснул, предварительно подмяв под себя. Я не могла уйти сразу и оборвать это волшебное мгновение. Знала, что наступит утро и все закончится, он даже не вспомнит ничего из того, что было между нами, поэтому сейчас я позволила себе уснуть рядом с ним, один только раз понежиться в его объятиях, а рано утром пообещала себе незаметно исчезнуть, до того, как он проснется и обнаружит меня.

Только вот я не рассчитала, что ночь была слишком выматывающей и, что я тоже усну совершенно без сил. А самое главное, что проснусь первой не я.

И вот тогда начался настоящий кошмар. За все в жизни приходится платить? Видимо, да. Вот и мне придется за самую чудесную ночь, проведенную с ним.

После того, как я ушла из дома Алекса, подавленная и уничтоженная морально, решила немного погулять в парке. Нужно было прийти в себя и осознать, что волшебная ночь кончилась, наступили суровые будни. Я осталась без дома, без работы и, что немаловажно почти без денег. Сразу после того, как Марина мне выплатила зарплату и премию со всеми бонусами, я отправила почти всю сумму матери. Она болела сейчас, поэтому большая часть заработанных денег уходила на лекарства.

Ну, допустим, жилье у меня есть. Квартира, в которой жила Марина, оплачена до конца года и она не раз говорила, что я могу там жить, пока не найду новую работу. У меня даже запасные ключи от этой квартиры лежат в сумке.

Сажусь на самую крайнюю скамейку в парке, подальше от людей, чтобы не пугать никого своим внешним видом и начинаю выплакивать свое горе. Схватила, Стася немножко счастья ночью? Вот и хватит тебе до конца жизни. Слезы лились по щекам безостановочно, но я и не хотела сейчас их останавливать, потому что чувствовала, что мне это нужно. Надо просто сразу всю боль из себя вытолкнуть, а то, что останется от меня собрать в кучу и продолжить жить дальше. Не знаю, сколько времени я просидела в парке, но когда опомнилась, вокруг уже начали зажигаться фонари.

До квартиры Марины тут не очень далеко, вполне можно дойти пешком. Решаю так и сделать, потому что, как здесь ходит транспорт, точно не знаю. Не хватало еще не туда уехать на ночь глядя.

Выхожу из парка, быстро перехожу дорогу и иду не спеша дальше в нужном мне направлении. Район здесь состоит в основном из новостроек, поэтому фонари пока практически отсутствуют и в целом улица кажется темной и немного жутковатой.

Спустя минут десять слышу за своей спиной шаркающие шаги, они в ночной тишине раздаются особенно сильно. Продолжаю идти дальше, но постепенно ускоряюсь, назад не поворачиваюсь, потому что страшно. В итоге перехожу на бег, но, к сожалению, это не помогает.

Меня резко сбивают с ног и прижимают к земле, так, чтобы я не могла поднять головы и увидеть нападавшего. Пока я в панике и ужасе сжимаюсь в комок, перед глазами, как в замедленной съемке, мелькают кадры прошедшей ночи. Хорошо, что она у меня была эта ночь, хорошо, что я узнала, каково это принадлежать любимому человеку. В голове начинают крутиться такие странные мысли, что если меня сейчас изнасилуют или убьют, это не перекроет того светлого и прекрасного, что случилось со мной накануне.

Нападающий грубо хватает меня за плечи и поднимает на ноги, мне его совсем плохо видно, потому что вокруг темно, а он в темной одежде и с капюшоном на голове. Он начинает грубо и нагло шарить по мне руками, а я даже сопротивляться не могу, вообще не могу пошевелиться, все тело сковало ужасом и не отпускает.

Чувствую от него резкий запах алкоголя и сигаретного дыма. Это добавляет еще одну порцию страха к общему ужасу, потому что он может быть совсем неадекватным. Он резко толкает меня в сторону ближайшего дерева и сам наваливается сверху. Из моих глаз брызгают слезы, а изо рта вырываются всхлипы и протяжный вой.

- Заткнись, сука, - слышу сквозь пелену своего отчаяния хриплый неприятный голос.

Господи, только не это. Как мне отключиться сейчас от всего происходящего. Ничего не видеть и не слышать. Я просто умру от ужаса и отвращения, если он ко мне прикоснется или от разрыва сердца.

Дальше я слышу четкий звук прямо над ухом, который мне очень напоминает щелчок складного ножа. У меня резко начинает кружиться голова, еще и тошнота противным комом подкатывает к горлу. Зажмуриваюсь и сжимаюсь сильнее, молюсь лишиться чувств прямо сейчас, чтобы не видеть и не слышать этой жуткой реальности.

Он нащупывает на моей спине маленький рюкзак, который очень плотно прилегает к спине, и ножом одну за другой срезает лямки. Потом просто резко отталкивает меня в сторону, так сильно, что я падаю, больно приземляясь на коленки, и быстро уходит, прихватив с собой мой маленький рюкзачок.

Я несколько минут тихо плача лежа на земле, пока до моего воспаленного сознания не доходит, что он ничего мне не сделал. Он просто забрал мою вещь. Правда я осталась без денег, без телефона и, что самое печальное, без ключа от квартиры, но я жива и физически не пострадала. Вытираю лицо рукавами толстовки и медленно встаю на ноги. Они уже почти не трясутся, поэтому мне удается это сделать почти с первого раза.

Идти в квартиру теперь особого смысла не вижу, потому что у меня нет ключа. Но остаться на улице гораздо страшнее, поэтому решаю, что будет лучше все-таки переночевать в подъезде. А уже завтра решить, что делать дальше.

Подхожу к дому и понимаю, что есть еще домофон. Вот черт. Вряд ли, если я позвоню в какую-нибудь квартиру ночью, меня пустят. Приземляюсь на скамейку и уже готовлюсь переночевать на улице, но неожиданно передо мной замирает чья-то фигура, а у моих ног начинает крутиться совсем маленькая собачка.

- Настя? – узнаю в незнакомке Ирину, соседку Марины и выдыхаю с облегчением, - Господи, что с тобой случилось?

- Ограбили в парке, - едва начинаю говорить, слезы вновь льются по щекам.

- Ты сама как? Не пострадала? – обеспокоенно спрашивает.

- Сама нет, но сумку с телефоном, ключами и деньгами забрали.

- Пошли скорее ко мне. Главное, что ничего не сделали, отделалась, можно сказать, малой кровью. Остальное все решим.

Мы заходим в маленькую уютную квартирку, где тепло и вкусно пахнет выпечкой. Я иду в ванную, чтобы привести себя в порядок, умыться и немного почистить одежду.

Ирина больше ни о чем меня не спрашивает, просто кормит и отпаивает успокоительным чаем.

- Останься у меня сегодня, а завтра я позвоню Зое, у нее тоже были ключи от квартиры Марины.

Я послушно ложусь спать и, несмотря на все пережитое сегодня, быстро проваливаюсь в сон. Может чай так подействовал, а может просто было слишком много печальных событий и я устала.

Когда утром я открываю глаза, первое на что обращаю внимание, рядом со мной сидит Зоя. Она осторожно гладит меня по голове и так понимающе смотрит, будто знает, что я пережила за последние сутки. Хотя, чувствует, наверно, она всегда все очень хорошо чувствует. Она мне, как мама.

- Как ты? – спрашивает с беспокойством.

- Нормально, - приподнимаюсь немного в кровати и пытаюсь определить, сколько сейчас времени.

- Уже почти обед, - отвечает Зоя, в который раз читая мои мысли, - тебе нужно поесть, потом мы поговорим.

Я встаю с кровати и иду в ванную. Быстро привожу себя в порядок, стараюсь не дать себе слабину и снова не начать плакать, потому что я знаю, стоит только одной слезинке выкатиться из глаз и поток будет не остановить.

Захожу на кухню, там Ирина печет блинчики и разливает ароматный чай по чашкам. Ставит передо мной мое любимое клубничное варенье и стаканчик со сметаной. Она знает, как я люблю. В отдельной маленькой тарелочке смешиваю варенье со сметаной и макаю блинчик. Еще пять минут назад я была уверена, что не смогу проглотить ни кусочка, но, когда для тебя готовят с такой любовью, аппетит появляется сам по себе.

К нам присоединяется Зоя и, пододвинув чашку ближе к себе, начинает завтрак.

- Хорошо, что накануне ты паспорт у меня оставила, - начинает она разговор, - документы хоть целы остались.

Зоя тоже, как и я находилась в поисках работы, а я приезжала к ней домой, чтобы заполнить и разослать резюме, вот и забыла у нее паспорт, как оказалось к лучшему.

- В полицию будешь заявлять? – снова у меня спрашивает.

- Нет, - качаю головой, - да и какой смысл, все равно не найдут. Он был одет во все темное, а голова полностью закрыта капюшоном. Описать я его точно не смогу. В таком страхе была, что даже рост не запомнила. Только то, что от него пахло алкоголем.

- А в сумке-то что было?

- Телефон был и деньги. Телефон, конечно, старый, но работал исправно, а теперь на новый у меня и денег нет.

На самом деле, расстроилась я совсем не из-за телефона, там была фотография Алекса, единственная, которую я осмелилась сделать. Теперь и ее у меня нет.

- Насчет телефона не переживай, у меня есть старенький, пока не заработаешь на новый, тебе хватит. Насчет работы, тоже есть вариант. Только сегодня утром соседка моя поделилась, она подрабатывает горничной в очень богатом доме, в дни, когда там устраивают званые обеды или ужины. Так вот, хозяйке этого дома срочно нужна еще одна няня с хорошими рекомендациями. Но и требования там, сама понимаешь… Так что приводи себя в порядок и иди на собеседование. Ты девочка у нас хорошая, по тебе сразу видно, что порядочная, так что шансы у тебя есть. Только долго не зевай, место хлебное, займут быстро.

- Спасибо, Зоя, - со слезами на глазах начинаю благодарить, - огромное спасибо.

- Да, ну что ты, - отмахивается от меня, - пока не за что.

Зоя приносит из прихожей свою сумку, достает оттуда телефон и красивую визитку. Черная пластиковая карточка с серебристыми буквами. Почему мне кажется, что я где-то уже видела такую. Ведь этого не может быть. Это дорогая визитка явно очень обеспеченного человека, а я с такими людьми не общаюсь. Может, из-за всего пережитого, мне уже везде подвох мерещится.

- Позвони сегодня же, Стась, - снова напоминает Зоя, - не откладывай.

- Хорошо, конечно позвоню, спасибо.

Если бы я только знала заранее, какое испытание мне готовит судьба, я бы никогда в жизни не набрала этот номер.

***

После обеда покупаю новую сим-карту и вставляю ее в телефон. Специально отхожу в максимально безлюдное место, чтобы можно было спокойно позвонить.

Достаю карточку-визитку из кармана и трясущимися руками набираю номер. Даже понять не могу, почему так разволновалась. Отвечают мне на удивление очень быстро. Трубку, судя по голосу, берет молодая женщина с очень приятным голосом.

Я начинаю говорить с ней по-английски, но видимо мой акцент сразу выдает меня с головой и она легко переходит на русский. Ничего себе.

- Так вы русская? – мне показалось или эта новость на самом деле обрадовала ее.

- Да, - несмело подтверждаю.

- Это замечательно, - радостно смеется женщина, - я хочу, чтобы моя дочь с пеленок слышала русскую речь и буду вам очень признательна, если вы будете разговаривать с ней только на русском.

Боже, она так говорит сейчас, будто уже взяла меня на работу. Я испытываю такое облегчение, будто камень падает с плеч. Теперь, когда я лишилась всех денег, работа мне очень нужна.

- Приходите, завтра утром. Сможете?

- Да, конечно.

- Тогда жду вас в девять часов утра, мы все обговорим, адрес скину сообщением.

- Хорошо. Спасибо.

Вечером я перебираю весь свой гардероб, никак не могу решить, в чем пойти. Зоя говорит, что они очень обеспеченные люди, надо постараться не упасть в грязь лицом. Если бы рядом была Марина, я бы спросила у нее, она очень хорошо разбирается в моде, а я понятие не имею, в чем ходят на собеседования в такие дома.

В итоге выбираю простое платье рубашечного покроя и сверху в тон к нему вязаную кофту. Скромно и со вкусом. Волосы заплетаю в косу, косметику совсем игнорирую.

Двери мне открывает горничная и просит подождать в гостиной. Я в ожидании сажусь в кресло и скромно складываю руки на коленях. Пока у меня есть возможность, стараюсь оглядеться вокруг. Я не разбираюсь в модных интерьерах, Но сразу могу сказать, что все вокруг очень дорогое и дизайнерское. Не представляю, как в такой обстановке может расти ребенок. Или его вообще не выпускают из детской комнаты? Пока я гоняю такие странные мысли в голове и сама же ищу ответы на свои вопросы, не сразу замечаю, что в комнате больше не одна.

Оборачиваюсь на шум и вижу молодую девушку, у меня язык не повернется назвать ее женщиной. Стильная, ухоженная, очень стройная и красивая. Шикарные темные волосы подняты в элегантную прическу, одета в брючный костюм нежного пудрового оттенка. У меня сразу возникает вопрос. Как в таком виде растить маленького ребенка? Это нереально. Или она близко к нему вообще не подходит?

- Здравствуйте. Меня зовут Марта, - опять обращаю внимание, что она говорит почти без акцента.

- Здравствуйте. Настя, - дальше я растерянно замолкаю, потому что не знаю, что сказать еще. Может, сразу рекомендации показать.

- Пойдемте, я познакомлю вас с дочкой, мне достаточно будет одного взгляда на нее, чтобы понять понравились вы друг другу или нет.

Послушно иду за хозяйкой дома на второй этаж, между делом осматриваюсь и понимаю, что мне однозначно нужна будет экскурсия по этому дому. Не заблудиться здесь сложно.

- Мы только недавно приехали в этот город, - сообщает мне Марта, - у моего мужа здесь какие-то срочные дела, а я не захотела оставаться одна. К тому же в этом городе живет мой брат, я его очень люблю, но мы так редко видимся в последнее время. Вот я и не смогла упустить такую замечательную возможность и приехала немного пожить в этом городе.

- А чей это дом? Вашего брата? – задаю логичный вопрос, потому что мне кажется покупать такое шикарное жилье ради того, чтобы немного пожить в этом городе, перебор даже для таких богатых людей.

- Нет. Брат живет отдельно. Это дом моего мужа, здесь раньше жили его родители, потом они переехали к морю, а дом так и остался.

Мы как раз в этот момент подходим к дверям какой-то комнаты и, едва Марта открывает ее, я понимаю, что это детская. У меня перехватывает дыхание от восхищения. Я даже у Марины не видела ничего подобного. Может потому, что у нее мальчишки.

Все выполнено в пастельных тонах. Красивая светлая резная мебель, кремовые занавески на окнах, в тон им покрывальце на кровати и множество подушечек разных размеров и форм. Особенно умилительно выглядят те, которые с бахромой.

На полу расстелен специальный коврик, где играет малышка. Рядом с ней сидит няня, периодически подкладывая новые игрушки. Их количество, кстати, можно сравнить с витриной самого большого детского супермаркета.

- Знакомься Настя, это у нас Ангелина, - Марта поднимает малышку на руки и держит перед собой так, чтобы мне было хорошо ее видно.

- У девочки русское имя? – само по себе вырывается из меня.

- Да, почти все задают этот вопрос, - Марта начинает тепло улыбаться, а я отмечаю про себя, что ей очень идет улыбка. - Мой брат еще до родов называл малышку ангелом, мы все привыкли, потом в итоге так и пришли к этому имени. Но дома между собой чаще всего называем Лина.

- Сколько ей? – спрашиваю Марту, а сама уже не могу оторвать восторженных глаз от этой потрясающей девочки. Красивые темные кудряшки, длиннющие ресницы и губки бантиком. Она чудо.

- Шесть месяцев было на днях. Я такой праздник закатила, до сих пор отойти не могу. Покажу потом фотографии.

Сразу вспоминаю, что Марина тоже всегда делала праздники детям на каждый месяц. Значит, Марта очень внимательная и счастливая мамочка, которая проводит много времени с дочкой и в целом наслаждается своим материнством.

- Можно ее подержать? – спрашиваю, когда вижу, что на мое приближение девочка реагирует очень положительно.

- Да, конечно, - передает мне ребенка.

Лина несколько секунд неотрывно изучает мое лицо, а потом улыбается, выставляя на обозрение свои нижние два зуба. Я не могу сдержаться от умиления и начинаю хохотать.

- Я вижу, вы прекрасно поладили, - делает выводы довольная Марта.

- Она просто прелесть, - искренне признаюсь в любви этому ребенку.

- Не могу не согласиться, - подхватывает мой смех хозяйка дома.

Я провожу с девочкой полчаса, а потом мы с Мартой идем в кабинет обсудить мой трудовой договор.

- Смотри, пока у тебя график будет свободный, можешь приходить иногда, чтобы Лина к тебе привыкала. Но потом постоянная няня уедет в отпуск по семейным обстоятельствам и тогда тебе придется переехать к нам. Но это будет только недели через три-четыре.

- Хорошо, - когда мои глаза, бегая по договору, натыкаются на строчку с зарплатой, я теряю дар речи.

Такой высокой зарплаты у меня еще никогда не было, а учитывая, что меня взяли почти сразу, опираясь на рекомендации только одного человека, это просто потрясающее везение.

Домой я не шла, домой я практически летела. Счастливая и окрыленная. Жизнь налаживается. И пусть в любви мне везения не видать, по крайней мере, в ближайшем будущем, то уж с деньгами никаких проблем возникнуть не должно.

Дома вспоминаю, что я до сих пор не позвонила маме и не сообщила свой новый номер телефона. Уверена, прежний давно недоступен. Надо позвонить, пока у нее не началась паника, ей совсем нельзя волноваться.

Набираю раз, второй, телефон выключен. Как бы я не успокаивала себя сейчас, в душе само по себе зарождается беспокойство и стремительно разрастается, превращаясь в самую настоящую панику.

Если бы она просто не слышала телефона, то тогда бы шли гудки, а сейчас телефон выключен. Мог, конечно, просто разрядиться, но, когда проходит три часа, а телефон все еще недоступен, я уже места себе не нахожу.

Принимаю нелегкое решение позвонить тетке. Нелегкое, потому что мы с ней совсем не ладим. Если моя мама всегда была добрым и отзывчивым человеком, то тетка, наоборот. Всегда переполнена ядом, дикой завистью и ненавистью ко всему окружающему миру. Может, причина была в том, что у нее не сложилась личная жизнь, не знаю. Я всегда избегала с ней общения, звонила только в случае крайней необходимости, а ездила и того реже. Мы с мамой в последний раз были у нее в гостях года три назад. С тех пор я пообещала сама себе, что больше туда ни ногой.

Собрав всю свою волю в кулак, подхожу к комоду и достаю записную книжку. Нахожу нужный номер телефона и набираю. Несколько секунд слушаю длинные гудки, а потом мне отвечает знакомый холодный голос.

- Это Настя. Здравствуйте, тетя Оксана.

- Ну, наконец-то. Где тебя черти носят? - слышу недовольное ворчание.

- Телефон сломался, поэтому была без связи какое-то время. Не могу дозвониться до мамы с самого утра, не знаете, где она может быть?

- Я-то знаю, а вот ты… родная дочь еще называется! Как не стыдно? Бросила мать и развлекается неизвестно где.

- Я не развлекаюсь, я работаю. Мне нужно зарабатывать нам на жизнь и на лекарства. Где мама? – пытаюсь сделать свой голос более требовательным и твердым.

- В больнице она, увезли вчера с приступом.

- Как в больнице? О, боже! – из меня вырывается всхлип и по щекам градом льются слезы.

- А вот так, в больнице! – мне кажется или ее голос слишком довольный, - если бы меньше себе внимания уделяла и не шаталась неизвестно где, была бы в курсе.

Я бросаю трубку, потому что не вижу смысла дальше вести этот тяжелый разговор. Все, что мне надо было, я узнала. Бросаюсь к шкафу, достаю спортивную сумку и быстро собираю все необходимое.

Вспоминаю, что надо предупредить Марту. Я же даже не знаю, как надолго там задержусь. Звоню и объясняю ей ситуацию, с трудом, правда, получается говорить, потому что мне не удается сдержать слез.

- Конечно, надо ехать, Настя. О работе не переживай. Мы справимся пока сами. Как вернешься, позвони.

- Спасибо вам, - выдыхаю шепотом.

- Может тебе помощь какая нужна? Ты не стесняйся, говори. Может врача нужно хорошего? Так это вообще не проблема.

Думаю, что такие хорошие врачи, которых она имеет в виду, мне точно не по карману.

- Пока не знаю, на месте буду решать. Спасибо.

Перед уходом я забегаю к Ирине. Быстро и сумбурно объясняю ей ситуацию. Она охает и плачет вместе со мной, потом убегает в комнату и, вернувшись, сует мне деньги. Я пытаюсь отказаться, но она только сильнее хмурится, а потом засовывает мне их прямо в сумку и ведет к дверям.

- Поторопись, - командует мне напоследок и выставляет за дверь.

На вокзале покупаю билет на поезд и жду, когда объявят посадку. Каждая минута сейчас тянется невыносимо долго и заставляет волноваться еще сильнее.

Ехать мне почти всю ночь, но тревога и нехорошее предчувствие не отпускают ни на секунду. Любая остановка в пути и даже незначительная задержка при отправлении отзывается острой болью в сердце. Я сижу всю дорогу с часами и умоляю мой поезд ехать чуточку быстрее. Откуда у меня появляется такое стойкое чувство, что я не успеваю, не знаю. Оно изводит меня и выматывает, в итоге за всю дорогу я так и не сомкнула глаз. Хотя силы мне будут очень нужны.

Когда поезд прибывает в мой родной город, я выпрыгиваю из вагона, еще не дождавшись полной остановки поезда. Слышу вдогонку ругань проводницы, но мне уже все равно.

Прямо возле вокзала беру такси и еду сразу в больницу. Она встречает меня темными мрачными коридорами и обшарпанными стенами. Не понимаю, почему муниципальные больницы почти всегда в таком виде, здесь и так находится людям очень тяжело, еще и окружающая обстановка давит. Будто сразу в ад угодили.

С трудом нахожу кабинет врача, но его нет на месте. Мне кажется, что ожидание меня убьет сегодня, это невыносимо.

Спустя минут пятнадцать он появляется, сразу обращаю внимание, каким уставшим и измотанным выглядит его лицо. Он меня хорошо знает, потому что мама лечится у него уже много лет.

В какой момент мой мир рухнул окончательно? Наверно, в тот, когда при виде меня по его лицу проскользнула тень сожаления и сочувствия. Я сразу все поняла. Поняла, что не успела.

- Мне очень жаль, - слышится усталый голос, как сквозь вату.

Я закрываю лицо ладонями и захожусь в беззвучных рыданиях. Когда я успела так прогневить Бога, что в моей жизни началась сплошная черная полоса. Как мне жить теперь с мыслью, что я не успела с ней попрощаться.

Выплыть хоть немного из тяжелого дурмана своего горя мне удается лишь на следующий день после похорон, до этого все, как в тумане. Даже не запомнила толком ничего. Не слышала, что мне говорили люди, не узнавала знакомые лица. Мне просто больно и одиноко. И я не хотела ни с кем делиться этой болью. Может потом, там, в другом городе, я смогу поговорить об этом с Зоей или Ирой. Сейчас просто не в силах.

Конечно, приехала тетка. Как же без нее. Уверена, ругала меня опять и в хвост и в гриву. Возможно, винила в смерти матери. Вот только сейчас это бесполезно, все слова пролетают мимо меня, я замкнулась в своей горе, как в коконе. Мне так легче. Зачем мне слова сочувствия, они режут снова по живому, но не успокаивают, теребят мое чувство вины, но не лечат мою израненную душу.

Поговорить с врачом я смогла только через два дня. Мне необходимо было узнать подробности. Я всегда знала, что у матери больное сердце, но не думала, что все настолько серьезно, что грозит ей смертью.

- Ей нужна была операция, Настя, я говорил ей, - отвечает на мой вопрос врач.

- Почему я об этом первый раз слышу? – голос снова срывается.

- Операция дорогая и она не хотела, чтобы этот груз лег на твои плечи в твоем юном возрасте.

- Боже мой, - выдыхаю и зажмуриваюсь.

Как жить теперь, зная, что можно было ее спасти. Ну, как?

- Вы должны были мне сказать! – требовательно выкрикиваю со слезами на глазах.

- Настя, ты знаешь, я всегда был другом вашей семьи. Еще, когда твой отец был жив. Я не специалист в этом области. Я только предположил диагноз и дал ей рекомендации, она не захотела бороться. Это было ее желание и ее выбор. Сказала, что постепенно сама тебя подготовит, поговорит. Так, чтобы не травмировать сильно. К тому же в последнее время были неплохие результаты лечения после нового препарата. Мы расслабились. А потом приступ. И все. Ничего не смогли сделать.

После этой беседы я была раздавлена еще больше. Как мне теперь смириться …зная, что могла помочь единственному близкому человеку и не успела. У меня много друзей. Я могла бы попросить у них денег в долг. И пусть мне бы потом всю жизнь пришлось отрабатывать этот долг, зато мама была бы жива.

Если бы не звонок Марины в этот день, не знаю, чем бы закончилось мое самобичевание. Не знаю, как она узнала обо всем. Наверно, Зоя рассказала. Она долго разговаривала со мной, несмотря на мою немногословность. Просто мягким успокаивающим голосом говорила, не переставая, будто убаюкивала.

Я всегда ее искренне любила и сейчас, несмотря на расстояние люблю. У меня даже ревности к ней не было, когда они с Алексом начали жить вместе. Она очень сильная и так много пережила для своего возраста. Всегда восхищалась ею. Уверена, что она всегда протянет руку помощи.

После нашего разговора она молча перевела мне большую сумму денег. Без подписи, но я знала, что это она. А потом еще Марта следом. Так неожиданно. Ей наверно Ирина рассказала о том, что случилось, потому что позвонить сама я так и не смогла. Это же надо было рассказывать все заново, а у меня просто не было на это сил.

Я осталась в родном городе еще на несколько дней, чтобы разобрать вещи и выставить дом на продажу. Оставаться здесь жить самой, не было никакого смысла, потому что работу найти практически невозможно. Тетка пару дней покрутилась возле меня со своими упреками и уехала к себе. Видимо, поняла, что я на нее никак не реагирую и угомонилась. Мне стало намного легче после ее отъезда, даже кислорода в помещении прибавилось.

Чуть позже я даже добралась до разбора старых коробок, где хранились мамины книги, она очень любила читать, пока зрение позволяло. Стерла толстый слой пыли и начала перебирать всю ее библиотеку. Когда я открыла самую любимую ее книгу, из нее вывалился листок бумаги, сложенный втрое, на котором было красиво выведено мое имя. У меня даже слезы вышибло от эмоций. Она мне оставила письмо.

Я прижала его к груди и сидела так несколько минут, чтобы успокоиться. Нужно было, чтобы высохли слезы и не стояли сплошной пеленой перед глазами, размывая такие дорогие сердцу строчки. Потом аккуратно развернула и начала читать.

«Родная моя, Стася! Прости, что оставила тебя одну и заранее не рассказала про операцию. Не хотела, чтобы ты всю свою молодость потратила на отработку долгов из-за меня. Я хочу, чтобы ты жила полной жизнью. Любила, радовалась мелочам и была счастлива. А за меня не переживай, я свое уже прожила.

У меня к тебе еще одна просьба. Не держи зла на свою тетку. Ненависть никого еще до добра не доводила. Она просто очень несчастный человек. Когда-то она любила твоего отца, а он в итоге выбрал меня. Со временем она смогла простить и смириться. Но счастливой так и не стала. Она всегда мне завидовала, потому что у меня была ты. Дочь от любимого человека. Ты очень сильно похожа на отца, поэтому она иногда так злится.

Если тебе когда-нибудь будет нужна помощь, обратись к ней, она не откажет. Ведь она тоже его всегда любила.

P/S Пообещай, что не будешь из-за меня долго плакать».

Я вытираю слезы пыльным рукавом и захлебываюсь ими снова. Теперь мне многое становится ясно. Правда не знаю, что должна возникнуть за ситуация, чтобы я обратилась за помощью к своей тетке.

Спустя неделю я собираю вещи и возвращаюсь домой. Надо как-то выбираться из этого болота отчаяния. Возможно, новая работа станет для меня началом новой жизни.

***

Вернувшись домой, испытала небольшое облегчение, потому что здесь вокруг не было такой мрачности, как там, в родном городе. Зоя и Ира окружили меня заботой, как маленького ребенка, и я потихоньку начала оживать.

К тому же нужно было приступать к работе, время уже поджимало, и хоть Марта и нашла еще одну няню на подмену, основное место все равно было за мной.

Я переехала в их огромный дом, где мне предстояло работать в ближайшее время. Возможно, это тоже было хорошей идеей, смена обстановки всегда положительно сказывается на внутреннем состоянии.

Первую неделю Марта почти все время проводила с нами, чтобы девочка ко мне привыкла и не боялась, постепенно мы уменьшали это время и учились справляться самостоятельно.

Единственное, что меня беспокоило, это плохое самочувствие. Головокружение, тошнота и отсутствие аппетита. Я списывала все на стресс, слишком многое пришлось пережить в последнее время, поэтому просто заваривала себе мятный чай, выпивала его утром и перед сном и мне становилось чуточку легче.

Марта вынуждена была периодически возвращаться к работе. Конечно, не потому, что ей не хватало денег, просто у нее был свой бизнес, маленький магазинчик антиквариата, который она любила всей душой и никак не могла бросить. Даже толкового управляющего не могла найти. Все казались недостойными и совершенно не разбирались в этом деле. Теперь я понимала, почему у нее дома много всяких необычных предметов: статуэтки, подсвечники, вазы, шкатулки. Даже стулья в гостиной были непростые, а тоже с какой-то своей историей. Она говорила про каждую вещь с таким теплом и трепетом, будто они все живые, не удивлюсь, если у каждой вещи есть свое имя.

- Отчасти поэтому в нашем доме такая сложная система сигнализации стоит. Однажды я забыла ее отключить, представляешь, сколько шуму было? Думала, брат меня прибьет, он очень боится за нас.

- Почему отчасти? А вторая, какая причина? – решаю уточнить, раз уж тоже живу в этом доме.

- Сандро помешан на безопасности. Все время боится, что с нами что-нибудь случится.

- Сандро?

- Это мой брат. Александр. И он терпеть не может, когда я его так называю. Кстати, у меня будет к тебе немного странная просьба.

- Да, конечно.

- Дело в том, что Сандро не разрешает мне нанимать в дом людей без его полноценной проверки, опять же, из-за соображений безопасности. Но ты мне очень понравилась с первого взгляда и я не могла допустить, чтобы он по каким-то причинам не позволил взять тебя к нам няней. Поэтому, когда он приходит, не выходи, пожалуйста, из комнаты, Лину я буду забирать с собой, чтобы он случайно не наведался в детскую.

- А вдруг он как-то узнает? У вас не будет проблем из-за этого?

- Он редко к нам заезжает, постоянно занят или в командировках колесит по всей стране. У него еще и на родине есть бизнес, в Италии. И он всегда предупреждает о своем визите заранее, потому что я тоже редко бываю дома.

- Хорошо. Я все сделаю. Мы можем сходить с Линой погулять во дворе?

- Да, идите.

Я одеваю малышку, беру коляску, потому что она уже очень тяжелая и выхожу на улицу. Мы всегда гуляем только во дворе за высоким забором, где по периметру куча охраны, но здесь такая огромная территория, что этого вполне хватает для полноценной прогулки.

Трудно наверно так жить, когда в целях безопасности сидишь всю жизнь за высоким забором, как в золотой клетке. Хотя, я не заметила, чтобы Марта сильно себя ограничивала в передвижениях и страха никакого у нее не заметила, может она привыкла уже или просто брат у нее палку перегибает.

***

Присаживаюсь на краешек ванны и пытаюсь дышать глубже. Жду, когда прекратятся спазмы и немного отпустит. Я здесь уже минут тридцать сижу, не меньше. Хорошо, что мой рабочий день еще не начался, иначе, как бы я оставила малышку.

Неужели помимо стресса, я подцепила какой-то вирус. У меня еще никогда в жизни не было такой рвоты. Если я заболела, то мне и к ребенку теперь нельзя подходить. Надо бы поговорить с Мартой, взять пару выходных, чтобы отлежаться.

Я склоняюсь над раковиной в новом приступе, из глаз брызгают слезы, ноги совсем отказываются держать. Открываю холодную воду и умываюсь, эта прохлада хотя бы ненадолго облегчает мое состояние.

Когда я наконец-то выхожу из ванной и спускаюсь на первый этаж, уже на лестнице чувствую едва уловимый запах еды. Для меня это сейчас очень нежелательно, потому что слишком большая вероятность повторения утреннего аттракциона. Разворачиваюсь и иду в детскую, решаю сначала найти Марту и поговорить с ней.

В итоге я сталкиваюсь с ней прямо в коридоре, возле ее спальни, но, когда резко останавливаюсь, чувствую сильное головокружение. С силой зажмуриваюсь, но это не помогает. Стены начинают крутиться вокруг с бешеной скоростью, и я оседаю на пол без чувств.

Прихожу в себя на кровати в своей комнате. Надо мной стоит Марта и обеспокоенно разглядывает мое лицо.

- Как ты?

- Голова немного кружится, - но, зато тошнит уже меньше, замечаю про себя.

- Я вызвала нашего семейного врача. Он обещал заехать сегодня после обеда. Ты поспи немного, если что-то понадобится, позвони домработнице.

- Спасибо.

Марта уходит, а я устало прикрываю глаза. Обессилена настолько, что даже не могу достать из-под себя одеяло и укрыться. Просто сворачиваюсь в клубок и проваливаюсь в глубокий сон.

Просыпаюсь от едва уловимого шороха и осматриваюсь по сторонам. В комнате возле окна стоит Марта и приглушенным голосом о чем-то разговаривает с мужчиной. Заметив, что я проснулась, они оба подходят ближе.

- Настя, это Роберт, наш семейный врач. Он осмотрит тебя, а я пока отойду, - с этими словами Марта уходит, оставляя на тумбочке возле кровати графин с водой.

- Здравствуйте, - произношу несмело хриплым после сна голосом.

- Добрый день, - замечаю, что он говорит на чистом русском языке, акцента почти не чувствуется.

- Расскажите мне, как можно подробнее, что у вас случилось, - у него такой мягкий обволакивающий голос, что мне кажется, тут, как на духу, все секреты расскажешь.

- Тошнит сильно, особенно утром и голова кружится.

- Марта сказала, что вы недавно пережили сильный стресс?

- Да, у меня умерла мама, - тихо выдавливаю из себя не живым голосом.

- Примите мои искренние соболезнования. Вы что-нибудь принимали из препаратов? Может быть успокоительное?

- Нет, не принимала.

- Позвольте я вас осмотрю.

С этими словами он меряет мне температуру, давление, пульс. Даже горло проверяет, хотя признаков простуды у меня никаких нет. А потом он задает мне вопрос, который разрывает мои внутренности на части.

- Беременности быть не может? – хорошо, что врач, спрашивая это, не смотрел на меня, а что-то писал в своем блокноте. Иначе бы он увидел на моем лице отражение всех оттенков шокового состояния.

На меня столько навалилось в последнее время, что я совсем забыла о той ночи и о возможных ее последствиях. Я даже не могу сказать точно, предохранялся ли Алекс, и вообще в целом, я об этом мало что знаю. Судорожно пытаюсь вспомнить, когда были последние месячные, но мне не удается напрячь память. Все последние события сливаются в одну кучу.

- Нет, - отвечаю, спохватившись, что врач ждет от меня ответа.

Даже, если беременность есть, я не хочу никому об этом говорить. И врачу тоже, потому что он сразу расскажет об этом Марте.

- Вам нужно сдать анализы, я напишу направление, а завтра утром водитель вас привезет в медицинский центр.

А вот этого допустить никак нельзя. Зачем мне анализы, если я уже, кажется, знаю, что со мной, по крайней мере, по всем внешним признакам все сходится. Молча беру направления на анализы и перекладываю их на тумбочку. А сама в этот момент усиленно соображаю, как мне купить тест на беременность, да еще так, чтобы об этом никто не знал. Попросить кого-нибудь здесь тоже не вариант.

Все дело усложняется тем, что в ближайшие дни, по словам Марты, в гости может заехать ее брат. Она просила на всякий случай не высовываться. А тут надо не только из дома выйти, но еще и до аптеки добраться.

Врач уходит, а я продолжаю ломать голову над своей проблемой. Я еще ничего не успела понять и осознать, но мне уже очень страшно. Что мне делать, если это окажется правдой и я беременна. От такого богатого и влиятельного человека, который после нашей с ним ночи выгнал меня на улицу и возненавидел.

Он никогда не примет ребенка от служанки, тут без вариантов. Да я даже сказать ему такое никогда не посмею. Он же подумает, что я все подстроила и буду его шантажировать в будущем. Господи, какой кошмар. Как я умудрилась так вляпаться, именно сейчас, когда нашла такую хорошую работу.

***

Едва успеваю спрятать направления на анализы в ящик прикроватной тумбочки, в комнату заходит Марта. Хмурится, когда видит, что я встала с кровати, но потом тепло мне улыбается. Что за чудесная женщина, всегда добрая и сочувствующая, несмотря на то что такая богатая, это большая редкость.

- Я ненадолго отлучилась, не застала Роберта. Что он сказал? – взволнованно спрашивает.

Тут же цепляюсь за эту фразу, значит, Марта не в курсе про анализы. Это хорошо. Теперь нужно найти предлог, чтобы съездить в аптеку.

- Сказал, что это от стресса. Мне нужно съездить в аптеку, выкупить лекарства. Когда лучше это сделать?

- Это не проблема. Ты можешь дать мне список, я попрошу домработницу, когда она поедет за продуктами, она все купит.

Черт. Ну, как же так. Мысли снова начинают метаться в разнобой, срочно выискивая решение проблемы.

- Дело в том, - начинаю нерешительно, - что мне нужно встретиться в центре с одним человеком. У него для меня посылка от тетки, очень важная. Это касается моей мамы, поэтому я должна быть там лично. Пожалуйста, Марта, это очень важно для меня.

Господи, прости меня за эту ложь, но у меня сейчас нет другого выхода.

- Ну, о чем ты говоришь. Конечно, поезжай, если так нужно. Возьми водителя, чтобы я за тебя не переживала, вдруг тебе станет плохо на улице. Только входи и выходи через черный вход. Так будет намного проще. А то у нас у ворот опять куча новой охраны. Моему брату снова что-то в голову стукнуло, совсем помешался на безопасности.

- Хорошо. Спасибо большое.

- Насчет работы не беспокойся. Постоянная няня еще побудет здесь несколько дней до отъезда.

Марта уходит, а я начинаю одеваться. Не могу больше ждать и томиться в неведении. Открываю в телефоне карту и смотрю, какая аптека находится рядом с кафе, чтобы было чем прикрыться. Спускаюсь на первый этаж и выхожу через черный вход, как и просила Марта. Здесь и правда охранников меньше и они все мне знакомы, поэтому проблем никаких не возникает.

Прошу водителя остановиться в выбранном заранее месте и захожу в кафе. Выпиваю чашку зеленого чая, больше в меня, к сожалению, ничего не влезет, потом иду в аптеку. Покупаю пять разных тестов, чтобы быть до конца уверенной и возвращаюсь в машину.

Дорога домой проходит уже не так гладко. Выпитый в кафе чай настойчиво просится обратно, поэтому приходится тормознуть машину и выскочить на свежий воздух. Глубокий вдох выдох не спасает и меня опять выворачивает наизнанку.

С горем пополам доезжаю домой, и сразу ухожу в свою комнату. Мое нетерпение и мандраж к тому времени достигают просто гигантских размеров. Руки трясутся так, что я даже инструкцию с трудом могу разглядеть. Написано, лучше делать утром, чтобы получить наиболее точный результат. Но до утра я просто не доживу. Срок у меня уже не маленький, поэтому, думаю, результат все равно покажет. Запираюсь на всякий случай в ванной и делаю все необходимые процедуры. Зажмуриваю глаза и жду отведенные пять минут. Сердце грохочет в груди, как отбойный молоток, а в глазах уже закипают слезы. Пожалуйста, пусть будет отрицательный. Пожалуйста.

Резко открываю глаза и замираю в шоке с этим судьбоносным тестом в руке. Две яркие полоски. Две жирные черты, которые разделят мою жизнь на до и после.