Я все исправлю

Три года спустя…

Я выронил его, нужно быстро вернуться и забрать. Сколько раз говорил себе не брать его на боевые учения. Командир за это по головке не погладит, если узнает, из-за чего я нарушаю устав.

– Филатов! А ну быстро покинул место боевой задачи! Егор! Ты действуешь не по уставу.

Бегу к тому месту, где я мог обронить брелок, подарок, который Полина подарила мне на Новый год. Это единственное, что напоминало мне о ней. Связывало меня с прошлой жизнью. Не считая многочисленных фотографий в телефоне, которые я успел сделать сам, или тех, которые мне присылает Артем. Как они оказываются у него, стараюсь не думать.

Вот он! Я его нашел! Наклоняюсь, чтобы поднять брелок, и слышу крик командира.

– Филатов!!!!! 

Выпрямляюсь, собираюсь бежать обратно, но не успеваю покинуть это место, рядом раздается оглушительный взрыв.

Падаю на землю и закрываю голову руками. Затем происходит еще один взрыв.

Спину пронзает резкая боль, от которой у меня темнеет в глазах. На меня посыпались куски земли, осколки… В ушах звенит, дышать нечем.

Боль была такой острой и сильной, что мое сознание начало уплывать, меня затягивает как в вязкое болото, но я понимал, что мне отключаться нельзя. Пытаюсь выплыть из этого состояния, вынырнуть, ухватиться за что-то, чтобы вернуться в реальность. И тут перед глазами всплыл образ моей девочки, ее глаза полные слез, они такие же большие, как у олененка, и в них плещется море боли, и эта боль сейчас отзывается в моем теле и сознании, такая же нестерпимая и невыносимая…Бэмби, мой оленёнок, прости меня. 

Чувствую, как меня переворачивают на спину, а из моего горла вырывается крик. Черт… Как больно…

– Оставить его в покое, не трогайте его! – командир кричит, раздавая указания – Разойтись. Филатов, как только ты поправишься, месяц у меня будешь на посту сидеть! – Саныч, очень злой. 

Я ещё в сознании, не могу понять где болит конкретно, боль разлилась по всему телу, а от спины простреливает в грудную клетку, так что становится невозможно сделать вдох, дышу поверхностно, из рта вырывается хрип. Голова мутная, виски сдавливает, в глазах мутнеет, пытаюсь их открыть, но не могу, снова зажмуриваюсь, перед глазами расплываются цветные круги, начинает тошнить. Вокруг меня что-то происходит, все суетятся, вдалеке слышу вой сирены, наверное, скорая едет. Мое сознание опять уплывает, в голове начинает гудеть, больше нет сил терпеть боль, последнее, что я слышу.

– Несите носилки… У него большая кровопотеря…

***

Открываю глаза… Голова болит просто адски, боль простреливает затылок и отдаёт в висках, на глаза давит, веки тяжёлые, прикрываю опять глаза, тело ноет… Но только почему-то верхняя часть, нижнюю как будто совсем не чувствую. 

Осматриваюсь, насколько это позволяет моё положение. Я нахожусь в какой-то палате, стены и потолок белые. Поворачиваю голову влево. Рядом с моей кроватью стоит аппарат, от которого периодически исходит неприятный писк, от этого в моей голове начинает сильнее пульсировать. Поворачиваю голову в другую сторону, стоит еще одна кровать, но она пустая. Мне, к счастью, никогда не приходилось лежать в больнице, но я почти на сто процентов уверен, что я в реанимации. В фильмах я видел такую аппаратуру, что сейчас стоит возле моей кровати. Очень сильно хочется пить. Во рту как в пустыне, язык как будто разбух и прилип к небу. 

Как же я хочу пить… А еще мне нужно обезболивающее, такое чувство, что мою голову сдавливают в тиски и она сейчас лопнет. 

Прикрываю глаза, может, удастся уснуть, но отчетливо слышу как открывается дверь в палату, тут же открываю глаза.

– Егор, ну наконец-то. Мы долго ждали Вашего возвращения,- взрослый мужчина наклоняется ко мне, всматривается в мои глаза, светит в них фонариком. Удовлетворенно хмыкнув, он продолжил: – Я Ваш лечащий врач, зовут меня Валерий Иванович. Что Вас сейчас беспокоит?

– Голова болит... очень сильно... – из рта вырывается больше хрипа, чем внятная речь. Сглотнув, я продолжил: – Выключите этот аппарат, от его писка головная боль усиливается. 

– Аппарат, к сожалению, выключить не могу, он мониторит Ваши основные жизненно важные показатели - пульс, давление и кардиограмму. Егор, как спина? Болит?

– Не знаю, болит под левой лопаткой. Спину не чувствую. Пить хочу, и дайте что-нибудь обезболивающее, пожалуйста.

– Сейчас медсестра сделает укол и поставит капельницу. Я скажу ей, чтобы она смочила Ваши губы. Попить сможете позже, после того, как мы сделаем контрольное обследование. Вдруг потребуется еще одна срочная операция.

Операция? 

Какая еще операция? 

Ничего не понимаю. “Еще одна”, то есть меня уже оперировали?

В голове полная каша и неразбериха. У меня не получается собрать мысли в кучу. Как будто что-то от меня уплывает, и я не могу сообразить что именно.

Сделав осмотр, врач ушел, но следом пришла медсестра и принесла стойку с капельницей. Наклонилась ко мне и провела по моим губам салфеткой, смоченной прохладной водой, мне захотелось схватить эту салфетку и впиться губами, высасывая всю жидкость. 

– Пока нельзя. Только смочить губы, потерпите, пожалуйста. Я сейчас вколю Вам обезболивающее. – она убрала с моей ноги одеяло и поставила укол, только я ничего не почувствовал. Странно…

Начинается суета вокруг меня. Взяли кровь из вены, измерили температуру, опять посветили фонариком в глаза, постучали молоточком, им же поводили перед глазами. 

– Что со мной? – не выдержал я, хочу узнать последствия случившегося. – Почему я не чувствую нижнюю часть тела?

– Как только мы закончим осмотр, то сразу я Вам все расскажу.

Но тут начало происходить, “самое интересное”. С меня убрали одеяло, я видел, как поднимают мою правую ногу, затем левую, но ничего не почувствовал. Такое ощущение, что это не моя часть тела. Никакой реакции.

После проведенного осмотра мне приносят стакан воды, и я с жадностью его выпиваю. Хотя медсестра просила пить небольшими глотками. Она смотрела на меня с укором, но ничего не сказала. Отдал ей пустой стакан.

– Можно еще воды?

– Чуть позже. 

– Егор, я вижу, Вы себя хорошо чувствуете. Давайте поговорим. – пока я общался с медсестрой, пришел врач.

– Я прекрасно себя чувствую, конечно поговорим. Что со мной?

– У Вас была закрытая черепно-мозговая травма. Внутричерепная гематома. Сделали трепанацию. Важные участки мозга, к счастью, не затронуты. А также у Вас было осколочное ранение позвоночного канала в области четвертого и пятого поясничных позвонков. – Чего? Что это за набор матерных слов? Блядь… Ни хрена не понимаю, только хочу открыть рот, чтобы попросить расшифровать, как врач поднимает руку, останавливая меня – Не перебивайте пока. Давайте я сначала все расскажу, а потом будете задавать вопросы. Так вот, я продолжу. Компрессионный перелом пятого поясничного позвонка. В результате травмы спинного мозга развился гемипарез нижних конечностей. – врач продолжает говорить мои диагнозы, а у меня от мысленного напряжения в голове появляется шум.

– Подождите, я не понял ничего. Объясните мне по-русски. Что со мной? Почему я не чувствую ног?

– Вам вытащили осколки, установили металлоконструкцию на уровне третьего, четвертого и пятого поясничных позвонков. К счастью, функционально-важные структуры спинного мозга не пострадали. Но из-за отека происходит сдавление структур позвоночного канала и корешков, из-за этого Вы не чувствуете нижние конечности. Есть шанс на восстановление двигательной активности и чувствительности нижних конечностей. Прогноз пока сомнительный, нужно ждать несколько месяцев, чтобы провести повторную операцию. И только после нее станет понятно, сможете вы ходить или нет – а вот это уже удар под дых! Я даже не подумал о том, что не смогу ходить. Ну конечно, ты ведь не чувствуешь свои ноги, придурок! Как ты сможешь ходить? – Егор, вы меня слышите?

– Да, я Вас понял. Можно мне мой телефон? Я хочу поговорить с родителями, мне необходимо успокоить маму.

– Вашего телефона у нас нет. Скорее всего, он у командира части. Родители в курсе произошедшего, они прилетели вчера утром. Но, как вы понимаете, вы были без сознания трое суток и сейчас находитесь в реанимации. Сюда никого не пускают. Если Ваши показатели завтра не ухудшатся, то мы Вас переведем в палату интенсивной терапии. И тогда Вы сможете увидеться с родителями. Сейчас попрошу медсестру вколоть Вам успокоительное. Вам нужен здоровый и спокойный сон, он будет способствовать скорейшему выздоровлению. Старайтесь не загружать мозг лишней информацией. 

Врач выходит из палаты. А у меня опять начинает болеть голова, но я надеюсь, что это от переизбытка информации. Никогда не хотел быть обузой для родителей. Я ведь теперь инвалид. И не понятно, смогу ли когда-нибудь ходить. Бедная мама, она, наверное, места себе не находит. Она так и не смирилась с тем, что я остался служить по контракту. Хоть я ей и обещал, что это всего на два года. И что буду беречь себя, что со мной будет всё хорошо. Она прекрасно знает, почему я не хотел возвращаться домой. Там она, моя маленькая девочка. Я бы не выдержал и в первый же вечер поехал к ней домой. Ведь я так виноват перед ней.

Находясь в своих мыслях, не заметил, как пришла медсестра, и почувствовал только иглу, которую она воткнула в мою руку. 

– А теперь постарайтесь уснуть. Вам необходим отдых, – я не стал ничего ей отвечать, просто кивнул головой. 

Сил нет, не хочу больше ни с кем разговаривать. Прикрываю глаза и пытаюсь уснуть.

Утро не приносит облегчения, я по-прежнему не чувствую свои ноги, и у меня продолжает жутко болеть голова. Ночью спал отвратительно, даже после успокоительного. Удалось мне заснуть лишь под утро, и то только после того, как мне дали обезболивающее. Медсестра ворчала, что так часто нельзя пить обезболивающее, но я пригрозил тем, что подниму на уши всю реанимацию. Она ушла за рекомендацией к дежурному врачу и вернулась уже с обезболом. 

– Егор, мне не нравится Ваш настрой, – пришел мой лечащий врач, я даже не запомнил, как его зовут, да и особого желания запоминать у меня просто нет.

– Какой может быть настрой. Если я теперь инвалид, обуза для семьи. У меня безумно болит голова. Я не могу даже встать, чтобы сходить в туалет или принять душ.

– Вы не переживайте. У нас есть специальные приспособления для пациентов с ограниченными возможностями, и как только мы переведем вас из реанимации, вы сможете искупаться. Может, я назначу Вам встречу со штатным психологом? 

– Нет, никого мне не нужно. Когда меня переведут?

– Надеюсь, сегодня. Голова пока будет болеть, последствия черепно-мозговой травмы так быстро не пройдут. Придется терпеть. Все необходимое лечение Вы получаете в полном объеме.

Доктор начинает проводить манипуляции с моим телом, а я просто лежу и жду. Жду, когда смогу почувствовать себя человеком. Я понял, это мое наказание. Она не простила меня. И вот я теперь расплачиваюсь за это.

– Вы меня слушаете?

– Я задумался. Меня переводят?

– Да, я не вижу показаний для того, чтобы держать Вас в реанимации.

Он уходит, а я опять возвращаюсь мыслями в тот день. Один из самых ужасных  дней в моей жизни. День, после которого моя жизнь разделилась на “до” и “после”.

Три года назад…

Я проснулся в прекрасном настроении. Поля еще спала, я некоторое время стоял и смотрел на неё спящую, такая красивая, нежная, невинная. Решил не будить ее. Пусть поспит, сил наберется. У меня на нее очень большие планы. Я не насытился ею. Мне так понравилось ее трахать, что я хотел повторить это немедленно. Но… Я приехал сюда не один, нужно срочно проверить Ками и как назло телефон ее недоступен. Коза, жопу надеру! Пытался позвонить Темычу, но он тоже был недоступен. Да что ж такое, вместо того, чтобы приятно проводить время с Полиной в постели, мне приходится собираться и идти в отель, чтобы выяснить, почему Ками и Темыч вне зоны доступа. Ладно, выбора всё равно нет, переодеваюсь и иду к выходу, заодно закажу нам с Полиной завтрак в ресторане отеля. В моих планах сегодня не выпускать Бэмби из домика, но сначала надо её вкусно накормить. Хочу наслаждаться ею, хочу увидеть, как она кончает, и сегодня она обязательно это сделает, и не раз.

Выхожу на улицу и вдыхаю свежий воздух. Кайф… Холодно, но мне нравится. Люблю снежную зиму и небольшой мороз. 

Блин… мысленно выругался, забыл оставить Бэмби записку, вдруг проснется, а меня нет, всякие глупости начнут лезть в голову. Пришлось возвращаться. Написал записку и положил на нее подарок, который так и не успел вручить. Но ничего, сегодня после завтрака вернемся и вместе распакуем. Покажу, как пользоваться айфоном, у нее самсунг, и она, скорее всего, не в курсе.

Подхожу к номеру Ками и дергаю за ручку. Закрыто. Стучу в дверь, а в ответ тишина. Тарабаню сильнее, та же реакция, разворачиваюсь и иду в номер Темы. Стучу и тишина.

Да куда они делись? Мне мама голову свернет, если с этой принцессой что-нибудь произойдет. Пытаюсь опять позвонить, но безрезультатно, блядь. Так и стоял возле её комнаты, попеременно то стуча в дверь, то набирая её номер телефона. 

Спустя пятнадцать минут за дверью номера Ками послышались звуки. Значит, там кто-то есть. Да неужели?! Я уже начал задумываться о взломе. Грохаю кулаком в дверь и кричу. 

– Камилла! Быстро открыла дверь.

– Нет! Отвали! Я не одета и очень сильно хочу спать.

– Я тебе сейчас отвалю, быстро оделась и спускайся, я жду тебя на завтрак в ресторане. Там и поговорим. Поняла?

– Да – недовольно ворчит, слышно аж через дверь.

– Ты случайно не знаешь, где Артем?

– Нет! И почему я должна знать, где Артём, я что ему нянька что ли? – ух, завелась.

– Все, угомонись. Жду внизу и только попробуй меня проигнорить. Ты меня знаешь. 

На одну проблему меньше. Очень надеюсь, что мелкая коза ночью не куролесила. Нужно будет у Темыча узнать, во сколько она ушла в свой номер.

Спускаюсь в ресторан и заказываю завтрак на троих. Хотел побыть вдвоем с малышкой, но не получилось. Придется звонить Полине и просить, чтобы она пришла сюда. 

Выхожу на улицу и закуриваю сигарету. Кайф… Выпускаю густой дым, нужно успокоить пошатнувшуюся нервную систему. У меня после ночи с Полиной кровь кипит, а еще и Камилла подлила масло в огонь. Делаю глубокую затяжку, поворачиваю голову и вижу, как из-за угла выруливает Рома. Вот совсем не хочу с ним сейчас разговаривать. Судя по его ухмылке, он хочет мне о чем-то поведать. Выпускаю струю дыма,  не спешу начать разговор. 

– Привет. Как прошла ночь?

– Тебе какая разница, как я провожу ночи? – вообще мне этот разговор не нравится. Въеб*ть Ромычу очень хочется, аж руки чешутся. Пусть только попробует рот раскрыть в сторону Полины.

– Хм…– он чешет рукой свою бороду, минуту молчит, а я и не тороплю, может свалить. Но этот мудак продолжает: – Ну что, тебя можно поздравить с покорением еще одной вершины? Ты выиграл спор, естественно, теперь Полина мне не нужна. Не привык я подбирать объедки, – Вот уебок и хватило же наглости, а ведь я предупредил, чтобы Полину не трогал. 

Ухмыляюсь и выпускаю струю дыма. Похоже настало время проучить этого придурка. Только хочу замахнуться, чтобы вмазать этому козлу по морде, при этом стараюсь держать лицо, не дай Бог, спугну мудака. 

И тут понимаю, что мы не вдвоем. По выражению лица Ромы, я догадываюсь, кто становится свидетелем нашего разговора. Медленно поворачиваю голову и натыкаюсь на испуганное лицо Бэмби, глаза широко распахнуты, а по щекам катятся слезы. 

Твою мать… Ну почему так все происходит не вовремя? Черт… Я ведь даже не успел ударить этого ушлепка, а он заслужил это. Но сначала я успокою свою малышку, а потом буду разбираться с остальным дерьмом.

Поворачиваюсь в сторону Полины и впиваюсь в нее взглядом. Она отходит от меня спиной назад и дрожащими губами шепчет: “Почему?”. Я больше читаю по её губам, чем слышу её голос. 

Делаю к ней шаг навстречу, а она шаг от меня. Потом резко разворачивается и убегает. А я как истукан стою и смотрю, как она бежит от меня. У меня нет сил даже пошевелиться, хотя я понимаю, что мне нужно ее догнать. И поговорить с ней, все объяснить, но сначала…

Поворачиваюсь к Роме, а это сучонок стоит и улыбается. Со всей силы бью его кулаком в морду. Он даже не успел прикрыться, не ожидал. Мудак падает на спину, как мешок с навозом. Не пытается вскочить, а лежит, падла, и смеется. Подхожу к нему и, наклонившись, говорю:

– Ты х**ло, если я увижу тебя еще раз рядом со мной или моей семьей, а особенно рядом с Полиной, то я тебя убью. 

Когда-то мы с ним очень хорошо дружили. Но спустя годы я понял, что дальше нам не по пути. Теперь я в этом уверен на сто процентов. Этот человек прогнил изнутри. Я больше не желаю находиться в этой компании. Давно нужно было перестать с ними тусоваться. Но мозг заработал в этом направлении только сейчас. 

– Ну… ну… удачи, “друг” – выплёвывает он мне в ответ, продолжая смеяться. 

Пинаю от всей души его в живот, разворачиваюсь и бегу за Полиной. Надеюсь, она недалеко убежала. Быстро добегаю до домика, Полину по пути не встретил и предположил, что она уже там. Скорее всего, уже вещи собирает. Захожу в наш домик. 

– Полина! – кричу и взбегаю по лестнице на второй этаж, но здесь пусто. Её нет ни в спальне, ни в ванной. Открываю шкаф – вещи на месте. На тумбочке лежит мой подарок для неё, даже не раскрыла. А рядом чёрная коробочка. Подхожу, раскрываю, на чёрной бархатной подушке лежит брелок в форме спортивной машины серебристого цвета, инкрустированный камнями. Красивый. Я так понимаю, что это мне. Черт! Сжимаю подарок в кулаке и кладу в карман. 

Маленькая моя, куда ты убежала? Выбегаю на улицу. 

– Полина! Полина! Полина…. – кричу… но все безрезультатно… – Куда же ты пошла?

В душе появляется паника, тревога. Дышать становится тяжело, в груди все сдавливает. Мне нужно срочно ее найти. Сейчас она придумает себе в голове такую драму, что я потом не смогу ей ничего объяснить. 

Да собственно, что объяснять? Этот дебильный спор? Который Рома сам придумал и сам в него поверил. Я об этом разговоре даже и не вспоминал. Мне как-то по хрену было. У меня была цель, и я ее добивался. Думал раз ее трахну и запал пройдет, а ничего подобного. Как оказалось, мне одного раза мало, я хочу еще. Да и вообще, я готов попробовать с ней нормальные отношения. Правда, не знаю, что из этого выйдет. Но в любом случае, пока отпускать ее от себя я не собираюсь. 

Ну не могла же она уехать? Да и на чем? За все время не проехало ни одной машины. 

– Полина…– продолжаю звать.

Возвращаюсь к отелю и теперь пытаюсь найти её следы, на тропинке их не видно, потому что она расчищена от снега, но она могла побежать в сторону леса, а там снег никто не убирает. 

Достаю телефон из куртки и набираю Тему. Но его телефон по-прежнему недоступен. Набираю мелкую.

– Ками! - ору на нее – Ничего не спрашивай, а просто слушай. Найди мне срочно Артема, пусть берет мою машину и едет в сторону федеральной трассы. Я иду в сторону трассы пешком. 

– Егор, зачем ты туда идешь? Братик, что произошло?

– Малая, сделай, пожалуйста, хоть раз так, как я прошу.

– Я поняла, сейчас, – слышится какая-то возня в трубке – Жди…

Иду по тропинке и всматриваюсь в сугробы по бокам, через несколько минут мой взгляд цепляется за следы, это точно от её ног, и они ведут в сторону леса.

“Малышка моя, куда же ты побежала?”  Мысленно обращаюсь к ней. 

– Полина! Полина! Поля! Бэмби! – кричу, а в горло ударяет морозный воздух, горло начинает першить, во рту пересохло, жутко хочется пить.

Высматриваю следы на снегу. Но из-за того, что снег снова пошел крупными хлопьями, их быстро заметает. Бежать уже не могу: чем дальше, тем выше сугробы, ноги проваливаются по колено, с каждым разом выбираться все сложнее, силы заканчиваются. Остановиться не имею права. Она из-за меня убежала, я в любом случае должен ее найти. Даже если она попросит отвезти ее домой, я с радостью это сделаю, главное, чтобы она была рядом.

Бежать дальше невозможно, ног не чувствую. Начинается метель. Чувствую, как вибрирует телефон в кармане куртки. Достаю и, не глядя на экран, принимаю вызов.

– Егорыч. – Тема делает глубокий вздох. – Ты, где, брат? 

– Я пошел по следам искать Полину, она убежала в лес…

– В какой лес? Зачем? Что у вас произошло?

– Тема, все вопросы потом, сейчас нужно срочно ее найти.

Вкратце рассказываю свое местоположение и скидываю вызов, так как натыкаюсь на куртку, которую уже припорошило снегом.

Подбегаю к ней, она лежит на животе, практически лицом в снег, и не шевелится. Меня захлестывает паника, начинаю ее тормошить

– Полина… Полина! Ну очнись же! Маленькая моя… 

Трясу ее за руку, затем пытаюсь ее перевернуть. Она стонет, но глаза не открывает. Фух…живая, уже хорошо. Беру ее на руки и несу в сторону дороги, Тема должен скоро быть там, если правильно понял мое местоположение.

– Бэмби … Ну открой глазки… Пожалуйста…

Шепчу ей, но она не реагирует. Пока нес ее к дороге, несколько раз проваливался в глубокий сугроб, сцепив зубы выбирался и шел дальше, держался из последних сил, но не мог позволить себе остановиться или уронить ее.

Я и не думал, что мы так далеко от дороги. Быстрее нужно в машину, она дрожит и стонет. Меня накрывает лавина беспомощности и страха. Боюсь, что опоздал, и с ней может что-то случиться.

Неужели… Слава Богу… Я вижу свой автомобиль… С Полиной на руках пытаюсь выбраться на дорогу из небольшого оврага. Из машины  выбегают Артем и Камилла.

– Егор, дай мне Полину. Я отнесу ее в машину…

– Держи, – передаю другу свою девочку, так как понимаю, что могу ее уронить.

Артем присаживается на корточки и ловко из моих рук забирает Бэмби. Он несет ее к машине, а я следом пытаюсь вылезти. Ками подает мне руку, я с радостью принимаю помощь.

Подхожу к машине и открываю заднюю дверь. Сажусь и мне на руки Артем кладет Полю.

– Ками, там в аптечке должен быть нашатырь, дай. Тема: Быстро, давай в ближайшую больницу.

Мы трогаемся и я немного выдыхаю и начинаю всматриваться в лицо Полины. Она очень бледная, губы посинели. Тру ее лицо, пытаясь согреть. Ками дает мне тампон с нашатырем, и я незамедлительно прикладываю его к ее носу. Тру под носом и виски. Но реакция ноль. Она никак не реагирует.

– Маленькая моя, открой глазки. Пожалуйста … Мы скоро уже будем в больнице… Ну очнись…

– Егор, что случилось? Почему Полина убежала? Что ты уже натворил? – Камилла засыпала вопросами, но у меня нет сил на них отвечать, да и не хочу. Сначала нужно доставить Полину в больницу.

– Ками, не сейчас…

Прижимая Полину к себе, но она протестующе стонет, глаза по-прежнему закрыты…

– Темыч, ты можешь ехать быстрее?

– Егор, началась метель, я и так быстро езжу.

Через час мы доезжаем до больницы в каком-то захолустье. Надеюсь, тут есть адекватные врачи, которые смогут оказать первую помощь.

Заношу Полину в приемный покой, а вокруг никого. Пусто! Бля*ь! 

– Эй, здесь есть кто-нибудь? Помогите, нам нужна помощь! – Ками орет и заглядывает в открытые двери.

– Так, я пошел искать врача, – Тема не выдержал и побежал по коридору, стуча во все двери…

Кладу Полину на кушетку и расстегиваю куртку. Шапку с нее я снял еще в машине. Она не издает никаких звуков, даже стонать перестала. Наклоняюсь к ней и прислушиваюсь к ее дыханию. Есть! Слышу, как она дышит.

Выдыхаю с шумом воздух из легких, чувствуя облегчение.

– Так, а где больная? – слышу голос и оборачиваюсь на него. Мужчина в белом халате идет в сопровождении Артема и Ками.

– Вот она, давайте скорее!

Он подходит и присаживается рядом с Полиной на кушетку.

– Что с ней произошло? – врач вопросительно смотрит на меня, а сам тем временем прощупывает пульс у Полины.

Вкратце рассказываю, что случилось, он внимательно слушает. Потом достает телефон и кому-то звонит.

– Палыч, быстро с носилками в приемник…

Начинается самое невыносимое для меня. Ожидание… Ее положили на носилки и увезли в палату. Меня не пустили, сказали ждать…

И вот мы уже минут двадцать ждем… Я хожу из угла в угол, как загнанный зверь.

Спустя еще долгих пятнадцать минут к нам наконец-то выходит врач. 

– Как Полина? – всматриваюсь в его лицо… Жду хоть какой-то реакции…

– Вы родственники?

– Я ее парень. Что с ней?

– Вообще-то, посторонним  мы не имеем права разглашать информацию о состоянии здоровья пациента.

– Доктор, давайте без этого, – нагло перебиваю его…

– Хоть вы и не родственники, но так как вы ее сюда привезли, придется рассказать все вам.

– Ага, спасибо…– Ками тоже уже не выдерживает.

– У нее сильное переохлаждение и нервное истощение, причиной потери сознания оказалось, скорее всего, второе. У нее что-то произошло? Она испытала сильное эмоциональное потрясение? – смотрит в упор на меня, ждет ответа, но у меня возникает ощущение, что он уверен в том, что виноват я! 

– Вроде бы нет… Она пришла в себя? К ней можно?

– Да, она в сознании. Сейчас она находится под капельницей. Пока к ней нельзя. После капельницы я еще раз проведу осмотр и тогда скажу, можете вы ее навестить или нет.

Все, он просто разворачивается и уходит. А я чувствую на себе взгляд сестры. Этим взглядом она хочет во мне дырку проковырять. 

Выхожу на улицу и прикуриваю сигарету. Делаю глубокую затяжку, легкие обжигает, выдыхаю дым. И опять затягиваюсь, руки дрожат. В груди появляется чувство вины. Это ранее неизвестное мне ощущение. Оно неприятно сдавливает грудь. 

– Егор, что у вас произошло? – Тема не выдержал…

– Темыч, я… Я похоже, облажался по все фронтам … – снова глубоко затягиваюсь и выкидывает бычок в снег.

Рассказал Артему, что произошло, я в полной мере осознал, насколько больно сделал Полине. А так же пришло понимание, что она не захочет меня видеть, и не будет даже разговаривать со мной. Я только сейчас понял масштаб ее обиды, это осознание накрыло меня как каменная глыба. 

Заходим в больницу, но Ками нигде нет.

– Тем, а Ками где?

– Не знаю, – он пожимает плечами. – Когда я уходил, она сидела здесь…

Через некоторое время появляется Камилла и смотрит на меня с осуждением. И я понимаю, что она была у нее. Похоже, Бэмби ей все рассказала.

– Отдых закончился. Поехали за вещами на базу и домой.

– В смысле блядь… Что значит за вещами и домой? Я без Полины никуда не поеду. Вы можете поехать, куда хотите.

– Егор, – малая делает глубокий вдох. – За Полиной скоро приедет дядя, ему уже позвонили.

– Кто позвонил?

– Полина. С тобой она говорить не хочет, и это естественно. Зачем нам здесь находиться? Может, когда Полина успокоится дома, только тогда вы сможете поговорить. И, “спасибо” тебе, братик, со мной Поля тоже не особо хочет говорить. Если я потеряю подругу, я тебе этого никогда не прощу.

Мелкая уходит в кабинет врача, а я как дурак стою и перевариваю информацию. Пизд*ц… Я просто в шоке. Но я должен услышать это от нее сам.

Иду в ту сторону, откуда пришла Ками. Попутно открывая двери во все палаты, не всем это приятно, кто-то ругается, кто-то вообще никак не реагирует. Открываю очередную дверь и натыкаюсь на длинные темные волосы Поли. Я узнаю их из тысячи. Она лежит головой к двери. Захожу в палату и тихо прикрываю дверь. Полина сразу оборачивается, видит меня и резко отворачивается к стенке.

– Полина, солнышко мое. – присаживаюсь на стул рядом с кроватью и протягиваю до нее руку.

– Уходи…

– Нет, давай поговорим… Все не так, как тебе кажется, – и тут начинает происходить страшное, она не просто плачет, у нее начинается истерика. Она громко всхлипывает, ее тело сотрясает дрожь…

– Полечка, девочка моя, успокойся, пожалуйста… – глажу ее по руке, но она вырывается

– Уй..ди… У..х.оди… Не хочу с … тобой го..во..рить, – она произносит это с всхлипами… 

– Хорошо, – встаю со стула и направляюсь к двери. – Поль, я сейчас уйду, ты только не плачь…. Мы потом с тобой поговорим…. Прости меня….

Иду по коридору и соображаю: ну не могла она так отреагировать на одну только фразу, произнесенную Ромой. Не могла… Я думаю, что в этом еще кто-то замешан. И я доберусь до правды. Я все узнаю. Чтобы исправить сложившуюся ситуацию, мне нужна полная картина. Полина пока не в том состоянии, чтобы все рассказать. Достаю телефон и набираю Марго.

– Да, милый. Соскучился? – притворно-нежный голос говорит о многом.

– Скажи-ка мне, дорогая, а ты сегодня разговаривала с Полиной?

– Я? – по ее интонации я уже знаю ответ на свой вопрос.

– Да, ты! И что ты ей сказала? Марго, предупреждаю сразу, тебе лучше все самой мне рассказать.

– Да, я ее поздравила с Новым годом и спросила, как она провела ночь. А что случилось? Что-то не так?

– Марго, лучше не выводи меня. Имей в виду, я скоро приеду на базу.

Отключаю телефон. Это она сука. Она нагадила. Но с ней я быстро разберусь, а вот с Полиной будет гораздо сложнее.

Мы вернулись на базу. Оставаться в больнице смысла нет. За Полиной должен приехать дядя, а со мной она говорить пока не готова. Решил собрать наши вещи, поговорить с этой сукой и сразу рвануть в Москву. Не хочу больше здесь находиться.

Камилла со мной не разговаривает, сидит в своем телефоне и с кем-то переписывается. Спрашивать с кем, боюсь.

Захожу в наш домик и быстро собираю свои вещи и вещи Полины. В ее сумку кладу ее подарок. Мы так и не успели его распечатать. Надеюсь, она его примет и не выкинет в окно. 

Собрав вещи, отношу их в машину. Артем уже рядом, стоит, курит.

– Ками еще не собралась?

– Неа… Сказала скоро придет.

– Ок, я сейчас приду. Мне нужно кое с кем поговорить.

– Егор, – он хватает меня за руку. – Только не жести, пожалуйста. 

– Не буду…

Найти Марго особого труда не составило. Время близилось к полуночи, она сидела в баре с Вероникой, девки бухали. Сразу провожу ассоциацию с Бэмби, она никогда так себя не вела. У нее другие интересы в жизни. Какой же я был дурак, что раньше не замечал этого. У меня в руках был бесценный подарок.

Хватаю Марго за руку и дергаю на себя.

– Встала и пошла за мной.

– Егор, – взгляд расфокусирован, она пьяна… – Что ты делаешь? Мне же больно, – пытается вырвать руку.

– Рот закрыла и пошла.

Выходим на улицу, дергаю ее за руку, поворачивая к себе лицом..

– Рассказывай! Сама! Я жду.

– Егор, я ее просто поздравила с праздником. Клянусь, – слушать пьяный бред мне не интересно, поэтому хватаю ее за шею и сдавливаю… слегка.

– Я жду! – она пытается оторвать мою руку от своей шеи, но у нее ничего не получается.

– Я … Я ей рассказала о вашем споре, – плачет, по щекам потекла косметика, Марго становится похожей на пугало.

– А ты о нем откуда знаешь?

– Я слышала, когда вы с Ромой разговаривали…

– Сука… – отпускаю ее шею, она падает на колени.

Иду в машину, размышляя, а в спину летят проклятья. Но мне все равно. Больше в этой компании я проводить время не собираюсь.

Открываю водительскую дверь, за рулем сидит Артем.

– Тема, пересядь, я поведу машину.

– Нет, брат. Тебе нужно отдохнуть и перекусить. Позже поменяемся.

Сажусь на переднее пассажирское сиденье и оборачиваюсь назад. Ками сидит с закрытыми глазами, недовольно сопит.

Артем показывает кивком головы на бумажный пакет, я только сейчас ощущаю голод. Слюна скапливается во рту, а желудок скручивает узлом.. Открываю пакет, достаю бургер и стакан с чаем. Быстро поев, откидываю голову на подголовник и мгновенно засыпаю.

– Ками, я тебе сказал, чтобы больше рядом с ним не видел… – Что за нахрен?

Открываю глаза и смотрю на Артема. 

– С кем не видел? 

– О, Егор проснулся! – Артем пытается перевести тему.

– Проснулся, так что? – Понимаю, что на улице уже светло. Ни хрена я поспал. –  Мы где уже едем?

– К Москве подъезжаем.

– Ты почему меня не разбудил?

– Не стал, тебе нужен отдых.

В тишине доезжаем до квартиры Артема. Ками молчит, я с ней дома поговорю. Артем выходит из машины, мы прощаемся, я пересаживаюсь за руль, мы с Ками едем домой.

– Родители дома? – молчит. – Камилла, я у тебя спрашиваю.

– Нет, они еще у Сомовых. Сказали приедут завтра.

– Понял.

Это хорошо, что их нет. Не хочу пока ничего и ни с кем обсуждать. А мама сто процентов начнет задавать вопросы. И я не уверен, что Ками ей ничего не расскажет. 

Заходим в квартиру, малая сразу убегает к себе в комнату. Я следую ее примеру. Переодеваюсь, беру чистое белье и ухожу в душ. Прислоняюсь руками к кафелю и стою, на меня бежит прохладная вода. Она должна освежить и помочь собрать мои мысли в кучу. А самое главное, найти выход из сложившейся ситуации. Нужно принимать решение, пока не поздно. Я представляю, как ей преподнесла разговор Марго. Эта тварь наверняка все приукрасила. 

После душа иду в комнату к мелкой. Но ее нет. Звоню, она сбрасывает.

“Я уехала до Полины”- прилетает смс. Чувствую облегчение, значит, она уже в городе. Подожду, когда приедет, устрою допрос. 

А может вечером сам к ней съезжу. Ками вернулась домой поздно вечером, пока ждал, весь извелся. Всё это время сидел дома, чтобы не пропустить момент, когда вернётся мелкая. Время тянулось как резиновое. Несколько раз возникало желание одеться и самому поехать к Полине, но я этот порыв задушил на корню. Нельзя, напугаю. 

Когда щелкнул замок входной двери, я буквально подлетел ко входу, готов был брать сестру измором, чтобы не успела улизнуть к себе в комнату и выложила всю имеющуюся информацию. 

Ками выглядела уставшей и расстроенной. Глаза слегка припухшие, как будто она плакала. Увидев это, градус моего беспокойства зашкаливал, а от предчувствия чего-то плохого начало пульсировать в висках. Кинув на меня потухший взгляд, Ками молча проследовала мимо меня в гостиную и махнула рукой, таким образом показывая, чтобы я следовал за ней. Уже хорошо, она готова к диалогу. Она села на диван и отсутствующим взглядом уставилась в стену, в комнате воцарилась зловещая тишина. Не выдержав такого напряжения, я подошёл к бару, достал бутылку вискаря и плеснул себе приличную порцию в бокал, только поднес к губам, чтобы осушить, как услышал приглушенный голос Ками.

– И мне налей, – молча кивнул и вернулся еще за одним бокалом, налил меньше, чем себе, и передал мелкой. Ками взяла бокал и опрокинула всю огненную жидкость в себя, но от непривычки закашлялась, но при этом подвинула бокал опять ко мне. Я последовал её примеру, выпив виски, сел рядом с ней на диван. 

– Мелкая, не томи. Что с Полиной? 

– Её положили в клинику неврозов, – сказав это, Ками закрыла лицо руками и разрыдалась. – Братик, какой же ты козёл! – сквозь рыдания произнесла она. – Просили же тебя, отпусти её, пока не поздно. – Она подняла на меня глаза, полные слез, и продолжила: – Она не из тех девушек, с которыми можно играть, она чистая, искренняя, честная. Она же в эти отношения окунулась с головой, она любит тебя, понимаешь? По-настоящему любит! А ты… ты просто растоптал ее. И не говори сейчас, что это всё подстава. Не поверю, что ты планировал построить серьезные отношения. 

Она права, я не планировал серьёзных отношений. Осознание того, что с Полиной у меня будет всё намного по-другому, чем раньше с другими девчонками, настигло меня только после той ночи.  Я растер лицо ладонями и опять посмотрел на Ками. 

– Почему её поместили в клинику? 

– Когда ее привезли домой, она отказывалась от еды и постоянно плакала. Звала родителей. Дядя дал ей снотворное, она уснула, но её постигла истерика во сне. Она кричала… Её дядя сказал, что что-то подобное было после смерти ее родителей, но там обошлось антидепрессантами. А сейчас он боится, что она может… – Ками на секунду замолчала, сглотнула и закончила, – что-нибудь сделать с собой. 

Когда я сегодня приехала, я застала эту истерику… это страшно Егор, этот крик… в нём было столько ужаса, потери, страдания, одиночества. Дядя не смог её разбудить и вызвал скорую. Они приехали, что-то ей вкололи, она сразу успокоилась, но так и не проснулась. Врачи скорой предложили такой вариант, как клиника. Это не психушка, и там должны ей помочь. Я поехала с ними, её устроили с комфортом, но поговорить нам так и не удалось, она по-прежнему спала. Завтра планирую поехать её навестить. 

– Я с тобой поеду! 

– Нет, не вздумай, дай ей время, Егор. Поговоришь с ней, как только ее выпишут. А вообще, мой тебе совет, оставь её в покое. Ничем хорошим это не закончится. Всё, я спать. 

Ками встала и пошла к себе, а я сидел и переваривал услышанное. Блядь, ну почему всё так произошло? Я конкретно облажался! Но оставить Полину в покое я уже не смогу. Похоже, я влип окончательно и бесповоротно. 

Утром я вызвался отвезти мелкую в клинику, она укоризненно на меня посмотрела, но я обосновал это тем, что хочу знать, где находится эта клиника.

На машине на территорию клиники нас не пустили, поэтому я припарковался на ближайшей платной стоянке и вышел вместе с Ками. 

– Егор, может, подождешь в машине? 

– Я проведу тебя и подожду у входа, – Ками только покачала головой и промолчала. 

Мы дошли до входа в учреждение, Ками скрылась за дверями, а я отошёл чуть в сторону и закурил. Затем повернулся лицом к зданию и начал всматриваться в окна, попутно затягиваясь и выдыхая густое облако дыма. 

– Молодой человек, на территории клиники курить запрещено, либо выйдите за ворота, либо тушите сигарету, – я обернулся, передо мной стоял мужчина среднего возраста в форме охраны. 

– Я потушу – я сразу же направился к ближайшей урне, потушил об неё сигарету и тут же выкинул. Охранник проследил за моими манипуляциями и, удовлетворенно кивнув, пошёл в обход здания. 

Я тоже решил пройтись по территории, но при этом не выпускал из виду двери главного входа. На улице был мороз, и я начал немного замерзать, когда увидел, как из клиники выходит Камилла в сопровождении какого-то мужчины. Они о чем-то переговаривались. Подошел к ним, увидев меня, они остановились и замолчали. 

– Познакомься, это Борис Михайлович, дядя Полины, – Ками показала рукой на мужчину, который стоял с ней рядом. – Борис Михайлович, а это мой брат, Егор, – она кивнула на меня. Дядя Поли, услышав моё имя, нахмурился и более внимательно посмотрел на меня. 

– А не тот ли это Егор, из-за которого моя девочка оказалась здесь? – и его глаза впились в мое лицо. Я выдержал этот взгляд, а затем, молча кивнув, опустил голову. Мне нечего было сказать. 

– Борис Михайлович, мой брат хочет поговорить с Полиной. – Мелкая решила вступиться за меня, за что я был ей очень благодарен. 

– Нет, я запрещаю, не смей и близко подходить к моей племяннице. Увижу тебя рядом с ней, голову оторву. Ты меня понял? – я посмотрел на него и ответил так, как подсказывал мне здравый смысл. 

– Не понял, и Вы не можете мне запретить видеть Полину, и я так или иначе поговорю с ней. 

– Я тебя предупредил! – кивнув Камилле, развернулся и зашёл опять в клинику. 

– Егор, поехали домой. 

– Как она?

– Она со мной практически не разговаривала, в основном молчала. С ней начали работать психологи. Борис Михайлович рассказал, что ей назначили еще и медикаментозную терапию. После смерти родителей с ней психолог не работал, и стресс, который она тогда получила, задавили антидепрессантами, но, похоже, проблема сидела очень глубоко и новое потрясение способствовало тому, что ее нервная система не выдержала и случился эмоционально-нервный срыв. Но, как сказали врачи, она еще молодая, и это пройдет.

– Понял.

– Она попросила привезти ее вещи, которые остались у нас. Я завтра это сделаю.

Наши дни

Раздался грохот в палате, который вырвал меня из воспоминаний. Привезли инвалидную коляску. От ее вида у меня побежали мурашки по всему телу. М.. да… Теперь это мой транспорт на ближайшее время. 

– Сейчас придут санитары и посадят вас в коляску, – медсестра, которая ее закатила, посмотрела на меня с сожалением. Вот только жалости мне не хватает.

Я ничего не ответил, глубоко вздохнул и еще раз рассмотрел “свой транспорт”. В палату зашли два крепких мужика, которые с легкостью подняли меня с кровати и посадили в коляску. В сидячем положении я почувствовал сильное головокружение и на время потерялся в пространстве, все кругом плыло и кружилось.

Закрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов. Меня уже катили по коридору, а я так и не смог открыть глаза. Только оказавшись в другой палате, открыл глаза. Голова уже не так сильно кружилась, но добавилась тошнота. Меня переложили на кровать, но коляску оставили рядом с ней.

– Вы как себя чувствуете? – Мой врач осматривал меня. – Вы побледнели. Вам плохо?

– Очень сильно кружится голова и тошнит.

– Вы долго лежали, это нормальная реакция. Если вы плохо себя чувствуете, то я пока не разрешу родителям навестить вас.

– Они здесь?

– Да.

– Нет, пустите их… Пожалуйста.

Врач ушел, а мне и правда становилось лучше. Делал глубокие вдохи и выдохи. Мне приподняли головной конец кровати, и поэтому я находился в полулежачем положении. Это давало мне возможность осмотреться. Палата была одноместная, возможно, папа подсуетился и поселил меня в випку. Напротив кровати на стене висел телевизор, рядом на тумбочке я обнаружил пульт. Мой транспорт поставили рядом с кроватью, на него я старался не смотреть, так хоть создавалась видимость того, что я не инвалид. На противоположном конце палаты виднелась ещё одна дверь, которая, скорее всего, вела в туалет и душ. Также в палате стояли шкаф и холодильник и всё. Минимализм во всей красе. Криво усмехнувшись, перевёл взгляд на входную дверь и тут же вздрогнул, так как она резко распахнулась. 

– Егор!

– Мам… мама… мам, ну не плачь.. – она прижалась к моей груди, я гладил ее по голове.

– Сынок… – всхлипывает она. – Сыночек мой…– всхлип – Ну как же так…

– Мамочка, успокойся. Уже все хорошо.

– Ну как же хорошо! Ты себя видел? У тебя столько синяков, травм… – она опять разразилась рыданиями. Прижал маму к себе сильнее и успокаивающе погладил по голове. – Ты не ходишь…

– Мам, ну хватит, правда. Мне и так нелегко сейчас.

– Ой, прости… Сынок, мы поставим тебя на ноги, даже не сомневайся. Мы с папой задействуем все свои связи, даже если понадобится, отправим тебя за границу. 

Естественно мама переживает, хоть она и вытерла слезы с щек, но глаза сильно воспаленные. Плакала она последнее время много. Почувствовал вину перед родителями. Но кто знал, что так получится? Я осознавал, что нарушаю правила. Перед каждым боевым учением проводили инструктаж. Но не думал, что все обернется так. 

– Мам, ты одна здесь?

– Нет, с Камиллой. Но ее не пустили пока. Твой лечащий врач разрешил только мне зайти на пять минут.

– А папа где?

– Папа в твоей части. Решают, как расторгнуть контракт раньше времени.

– Что? Что значит расторгнуть?

– Егор, – ее лицо стало серьезным. –  Ты возвращаешься домой! – делаю глубокий вдох…

– Мам, это не вам решать. Я вроде как совершеннолетний.

– Да? А ты подумал о том, что не можешь ходить? В общем так, папу завтра должны пустить к тебе, и он все расскажет, – в голосе появились стальные нотки, так всегда происходит, когда мама считает себя правой.

– Мам… – не успеваю договорить, в палату входит медсестра с капельницей.

– Пять минут прошло, пациенту нужен отдых, и подошло время процедур.

– Хорошо, – мама встала с моей кровати, – до завтра, – наклонилась и нежно меня поцеловала. – Люблю тебя.

– И я тебя, мам.

Медсестра подключила капельницу и вышла из палаты. Голова опять начала болеть, в висках пульсировала тупая боль. 

И правда, как я могу остаться служить? Никак! Неизвестно еще, смогу ли я ходить. Период реабилитации может занять много месяцев или даже лет. Но думать об этом я пока не готов. Если быть честным с самим собой, то я в растерянности. Я и правда не знаю, как быть дальше. Никогда не испытывал такой растерянности и неопределенности. А в данный момент ощущаю это в полную силу.

После капельницы мне вкололи долгожданный укол с обезболивающим. Медсестра сообщила, что мне назначили МРТ. Надеюсь, будут положительные прогнозы. 

В первый раз я делал МРТ. Нет, скорее всего, мне его уже делали, но я тогда был без сознания. Не могу сказать, что мне это обследование далось легко. Грохот, который стоял от аппарата, возобновил головную боль. Лежал там около часа. Как я понял, они смотрели мне спину и голову. Был момент, когда я думал нажать кнопку, которую мне сунули в руку, но выдержал. Нужно привыкать, на ближайшее будущее, это постоянная процедура.

В инвалидном кресле было уже не так паршиво. Осознал - это неизбежно. Тем более, если хочу вернуться к нормальной жизни. Иногда мне кажется, что это сон, и он скоро закончится. 

Я наконец-то принял душ, это было божественно. Ну, не без посторонней помощи. Здесь работают очень крепкие ребята, которые легко перенесли меня из кресла в душ. А еще они тактичные. Оставили меня одного, когда убедились, что я справлюсь.

Едва я выключил воду, дверь открылась. Мне подали полотенце, но не пытались помочь. За это я благодарен, не хочу чувствовать себя никчемным. 

В палате меня ждал “сюрприз” в виде командира. Саныч молча меня осмотрел, потер переносицу и отошел к окну.

Медбрат предложил остаться в кресле, но я отказался. В кровати я буду увереннее себя чувствовать.

– Филатов, ты помнишь, что я обещал сделать с тобой, когда ты поправишься? – подошел к моей кровати и взялся за спинку. Взгляд напряжен, желваки ходят.

– Не очень…. Наверное, поставить на вечное дежурство?

– Почти угадал. Ты как? – А вот теперь в его взгляде вижу обеспокоенность, сожаление.

– Нормально я! Скоро встану и побегу, как вы любите, десять кругов.

– Ну, раз ты огрызаешься, то все не так уж и плохо. Я принес твой телефон, – положил его на тумбочку рядом с кроватью. – И вот еще – достает из кармана тот самый брелок-машинку, кидает в мою сторону. Я естественно его не поймал, он упал рядом с кроватью. – С реакцией нужно работать. А ведь я тебе говорил! Я тебя предупреждал! Но ты же самый умный. А мне что теперь делать? – Не знаю, что ответить на его тираду, он прав, но уже ничего не изменится. Я понимаю, он боится потерять свое место

– Саныч, я все понимаю. Постараюсь сделать все что в моих силах. Я не буду обвинять вас в случившемся. Я сам виноват. Я это осознаю и понесу ответственность.

– Понесет он. Смотри, какой орел выискался. Ты о родителях подумал? А о девочке, от которой сбежал и прятался, как последний трус? Ты вообще о ком-нибудь думаешь кроме себя?

– Хватит! Я не пацан. Хватит меня отчитывать! – Меня охватила такая злость, что если бы я смог встать с кровати сам, то бросился бы на командира.

– Ничего ты не понял. Удачи, Филатов! – поднял брелок, который лежал на полу, кинул мне на ноги, развернулся и вышел из палаты, сильно хлопнув дверью.

Пизд*ц… Что бля*ь происходит? Я в бешенстве.

Нет, я понимаю, что конкретно налажал. Я подставил свою часть, своего командира. Но кто знал, что так все обернется? 

Беру телефон в руки. Выключен. Нажимаю на кнопку включения… Жду… Спустя пару минут мой телефон подает признаки жизни. Я уже и не надеялся, думал, разбил его к херам. А он жив и даже экран целый.

Полетели смски. Телефон без конца вибрировал в моих руках. Нажимаю на иконку ватсапа. Пацаны – контрактники, сестра, родители, Артем. Много от кого пришли сообщения. И лишь та, от которой я ждал весточку больше всего, не написала ни слова. Не будет она мне писать. Никогда не писала и не отвечала. Сначала она читала мои сообщения, потом сразу удаляла. А в скором времени я оказался в черном списке. Ей для этого тоже понадобилось время. Но я продолжал писать. Писал много и часто: что чувствую, где нахожусь, как прошел мой день. В надежде, что она когда-нибудь это все прочтет. Когда я подписал контракт на два года, она первая об этом узнала. Ну как узнала, я ей написал.

Телефон зазвонил в моих руках, от неожиданности я дернулся, спину пронзила резкая боль. Но я не испугался, а наоборот - обрадовался. Вдруг не все потеряно, и есть шанс на восстановление.

– Алло.

– Егорыч! Братан! Как я счастлив, что смог до тебя дозвониться.

– Привет, Темыч, рад слышать.

– Егор, черт! Ну и напугал же ты нас.

– Вот давай, брат, без этой жалости. Она уже в печенках у меня сидит.

– Даже и не думал. Вот приедешь в Москву, я тебе твою печень и пробью.

– Угу… Пока я доеду до Москвы, ты забудешь.

– С хрена ли? Тебя вроде на следующей неделе будут транспортировать.

– Да? Нифига себе новости. Я не в курсе.

– Мне Ками рассказала.

– Понял. – На самом деле, ничего я не понял. Меня ставить в известность, судя по всему, и не собирались. Пришли бы и сказали, собирайся, у тебя самолет через два часа. 

– Егор.

– Тема, давай позже созвонимся. Голова просто адски болит.

– Конечно, давай, до связи.

Значит через неделю я буду дома. Это не может не радовать. Следом за другом позвонила Камилла. Соскучился я по мелкой козе. Не видел ее год. Наверное, такая красотка стала. Она, конечно, и была огонь, но чувствую, что повзрослев, только похорошела, расцвела. Я просил Артема приглядывать за ней.  После разговора с сестрой настроение улучшилось. Завтра жду в гости семью в полном составе. Интересно, мне расскажут перспективы на ближайшее будущее?

Темно, страшно, жутко холодно… Бегу… Бегу быстро, тревога охватила все мое тело, тяжело дышать, легкие горят. Не получается сделать глубокий вдох. Липкий пот градом течет по спине, от этого пробирает озноб. Мне страшно… Лес густой и бесконечный. Кругом высокие деревья и беспроглядная, кромешная тьма.  

Не понимаю… Куда бегу?  От кого? Или, может, за кем?

Боже… Как мне страшно…

Пробираюсь сквозь густое переплетение веток кустов и деревьев, цепляясь одеждой за местами выступающие шипы, поцарапала руки. Больно… но я не обращаю на эту боль внимания, она ничто, по сравнению с той болью и тревогой, что разрастается внутри меня. Выбегаю из леса на открытое пространство, вижу впереди обрыв, бегу к нему,  меня тянет туда. Подбегая к краю, слышу крик…

Это мужчина... его голос наполнен страхом и отчаянием...

– Помогите! Дайте руку! Спасите меня!

Подбегаю к обрыву и падаю на колени, смотрю вниз.

ЕГОР? Как? Смотрю на него и не верю своим глазам. Я три года его не видела. Замкнула свои воспоминания. Запрещала думать о нем.

Как он здесь оказался?

– Бэмби… Девочка моя… Спаси меня… Мне без тебя не выбраться… Полина… – его голос надламывается…

Меня одолевает смятение, хочется закрыть глаза и заткнуть уши, чтобы не видеть и не слышать. Внутри меня идет внутренняя борьба, но побеждает моё природное сострадание, здесь и сейчас только я могу помочь. Протягиваю к нему правую руку. 

– Держись… – еле шепчу. – Хватайся за мою руку. Егор, ты меня слышишь?

– Не могу… Я не смогу… Прости меня….

Он отпускает руки и летит вниз, в непроглядную тьму. Туда, где не будет больно…

– ЕГОР – кричу громко, и так отчаянно. Уши заложило, в горле пересохло… Слезы обжигают щеки…

Резкий удар в живот, дыхание перехватывает, закрываю глаза и пытаюсь сделать вдох. А потом, как сквозь толщу воды, до меня доносится собачий лай, который с каждым разом становится всё громче. Пытаюсь повернуть голову на источник звука, но тело как будто сковано. 

Гав… Гав… Гав-гав… Гав – слышу всё отчетливей, а потом чувствую на лице что-то влажное и шершавое. Резко распахиваю глаза… Подпрыгиваю на кровати… Господи… Я у себя в комнате, на своей кровати. Это всего лишь сон. Плохой сон.

Гав..гав..гав… На моём животе сидит мой любимый питомец и виляет хвостом. 

– Снежок, фу. Ты меня напугал. 

Прикладываю руку к груди, сердце бешено колотится. На лбу испарина, а на щеках слезы. Я опять плакала во сне.

Снежок прижимается ко мне, приседая на передние лапы, подползает к моему лицу, чтобы начать вылизывать мои щеки. Он всегда так делает, когда чувствует мое тревожное состояние. Потрепала его по голове и переложила на кровать.

Встаю, включаю ночник. Делаю дыхательную гимнастику. Меня ей научил мой психолог. В начале пути я не понимала, какой от нее может быть толк. Но сейчас, благодаря дыхательной гимнастике, приступы паники отступают.

На часах три ночи. Сходила на кухню, выпила стакан воды маленькими глотками. 

Отпустило. Дыхание выровнялось. Легла в кровать, Снежок лег рядом под одеяло. Он хоть очень пушистый и плюшевый, но спать под одеялом любит, особенно прижавшись ко мне. Подгребла его рукой поближе и, уткнувшись носом в густую шерсть, постаралась опять уснуть. Снежок уже посапывал, а в моей голове шел активный мыслительный процесс, который сну вообще не способствовал. 

К чему этот сон? Игры подсознания или что-то ещё? Поначалу мне часто снился Егор, но в основном этот сон напоминал фильм, плёнку которого прокручивали раз за разом. Тот период моей жизни, который я хотела выжечь из головы и из сердца, оживал в моих снах. Я думала, что не вынесу этого, но со временем эти сны стали приходить всё реже и реже. Этому способствовало, конечно, в первую очередь отсутствие рядом раздражающего фактора, который бы напоминал мне о случившемся. А также работа с психологом и, конечно же, работа в детском доме помогли мне пережить этот ужас и научиться заново радоваться жизни. Потом дядя подарил мне на день рождения моего маленького Снежка, этот пушистый комочек покорил мое сердце. Он стал для меня всем: любимым питомцем, верным другом и самым лучшим собеседником, который выслушает всё, что бы ты ему не рассказал, и при этом поддержит и не осудит, а также сохранит всё услышанное в секрете. 

Полноценно окунуться в глубокий сон у меня не получилось. В основном я дремала и просыпалась от каждого шороха. Повезло, что сегодня выходной, и мне не нужно ехать в институт или на работу. Но зато сегодня придет моя любимая подруга в гости. С Маришкой мы видимся нечасто, но постоянно общаемся по телефону. Она активно готовится к свадьбе. И захотела взять меня подружкой невесты. Я с радостью согласилась. 

Как оказалось, жених моей подружки, Вениамин, лучший друг Руслана. Еще одно подтверждение тому, что мир тесен. Узнала я об этом на ужине в ресторане, куда пригласила меня подруга. Руслан, как и я, выглядел очень удивленным. Он уже год ходит вокруг меня, то в кино пригласит, то в кафе. А я не хочу с ним никаких отношений. Руслан хороший, но я его воспринимаю как друга. 

Маришка сегодня должна принести каталог с платьями. Мы должны выбрать наряд, чтобы он соответствовал стилю свадьбы. Она как раз и расскажет, где и как будет проходить основное торжество. Ее жених - мажор. Но не такой подлый, как Егор, любит ее. Она для него как хрустальная ваза, а он и рад пылинки сдувать. Я очень счастлива за подругу. Надеюсь, она в надежных руках.

Гав, гав гав…

– Снежок, дай полежать еще пару минут. – накрываю одеялом голову.

Гав, гав, гав…

Поспала блин, Снежок голодный. Придется вставать, он хоть и маленький, но очень гавкучий и звонкий. Но я все равно обожаю его. Мой самый любимый мальчик. Защитник мой.

Встаю с кровати и Снежок начинает весело махать хвостиком. 

– Добился своего, проказник! – потрепала его по мордочке.

Гав.. Гав…

На кухне положила в его миску любимый корм, и он, виляя хвостиком, принялся за трапезу.

Выпила стакан теплой воды и собралась варить кофе. В кармане халата завибрировал телефон.

– Алло.

– Доброе утро, дочка.

– Доброе утро, дядя. Как я соскучилась по вам.

– И я соскучился. Завтра с Аллочкой заедем. Как у тебя дела?

– Все хорошо, не переживай. Вот кофе собралась варить. Сегодня Маришка в гости приедет.

– В таком случае, мы спокойны за тебя. Аллочка с утра проснулась и говорит: “Сердце не на месте”. За тебя переживает.

– Дядя, не переживайте. И Алле Степановне передай, что у меня все хорошо.

Болтали мы еще минут десять. Ну, дядя! Вроде бы созваниваемся практически каждый день, а он все равно переживает. Мой дядя живет с моей школьной учительницей, у которой я жила, когда сбежала после попытки изнасилования. Уж не знаю как они сошлись, но счастливы более года в браке. Да, они официально расписались. Он помолодел, посвежел и, слава Богу, проблем с сердцем нет. За ним постоянный уход и забота.

Сварила себе кофе, налила в кружку и сделала глубокий вдох. Божественный аромат. Залезла на кухонный подоконник с ногами и укуталась в плед. Люблю смотреть, как просыпается город. А с учетом того, что сегодня воскресенье и время восемь утра, то попала я на самое начало. 

Насладившись утренним кофе, решила приготовить нам с Маришкой вкусный обед. Достала свиные ребрышки и замариновала их. Затем ставлю их в духовку, чтобы запечь. К ребрышкам готовлю греческий салат. Мы его просто обожаем. 

Снежок постоянно крутится рядом, на улицу хочет. Собираемся с ним и выходим гулять, заодно и в магазин сходим. Куплю к чаю тортик или, может, лучше вина?

Гулять мы любим в парке, недалеко от дома. Отстегиваю поводок, Снежок резво бежит к деревьям. По началу мне было страшно отпускать его с поводка, вдруг убежит. И что я тогда буду делать? Но мой шпиц очень умный. Он всегда рядом. 

Заходим в магазин, я выбираю небольшой тортик “Красный бархат” и бутылочку белого вина. В такой компании вечер пройдет веселее. 

Не успеваю дойти до дома, звонит телефон. Маришка.

– Приветик, подруга.

– Поля, солнце мое, я уже возле твоего дома.

– Мариш, мы уже рядом, подожди пару минут.

– Хорошо.

Поторапливаю Снежка и ускоряюсь сама. Возле дома припаркована машина Вениамина. Тут же, рядом с машиной, обнаруживается сладкая парочка.

– Маришка! Привет, родная, – мы начинаем обниматься и целоваться, а ее жених терпеливо ждет рядом. – Привет, Веня. 

– Привет, Полин. – сдержанно мне кивает – Марин, я поехал. Тебя во сколько забирать?

– Я тебе позвоню, – она трогательно целует его в губы. 

– Договорились. Не балуйтесь.

Вениамин уезжает, а мы наконец идем в мою квартиру.

– Ммм… Как вкусно пахнет. Поль, опять вкусностей наготовила. Я в свадебное платье не влезу.

– Не придумывай. Ты в прекрасной форме, мне кажется, даже схуднула.

– Я сижу на правильном питании. Моя свадьба в июне, я хочу быть самой красивой.

– Марин, ты и будешь самой красивой.

Накрываю стол и открываю бутылку вина. Разливаю нам по бокалу. Чокаемся. Делаю первый глоток. Восхитительно. 

– Марин, я до сих пор не верю, что ты выходишь замуж.

– Я и сама не очень в это верю. Но я так счастлива! Я, если честно сказать, думала после расставания с Владом, вообще не захочу никаких отношений. Но Вениамин другой, он более внимательный, очень ласковый и нежный со мной. Я вижу и чувствую, что он меня по-настоящему любит. Как хорошо, что я не дала тогда Владу воспользоваться мной. А ведь ему нужен был только секс. А на мои чувства было наплевать – она резко замолкает, поняв, что затронула больную тему.

– Ничего страшного, продолжай. Я в порядке. Ты же знаешь, я этот период уже пережила.

– Прости, Поль. Я правда не хотела. Давай лучше выбирать платье подружки невесты.

– Конечно, давай.

Время пролетело незаметно. Уже около полуночи позвонил Веня и сказал, что ждет внизу. Не дождался звонка от Марины, приехал сам. Мы выбрали мне платье и обсудили предстоящее событие. Свадьба обещает быть громкой и красивой. Родители жениха очень богаты, а еще наделены некоторой властью. Но, к моему удивлению, ее легко приняли в семью.

После ухода подруги, я навела порядок на кухне. Приняла душ и с наслаждением легла в кровать. Завтра тяжелый день, пары в институте и ночная смена в детском доме.

– “Жил старик со своей старухой. У самого синего моря они жили в ветхой землянке ровно тридцать лет и три года. Старик ловил неводом рыбу, старуха пряла свою пряжу. Раз он в море закинул невод…”

– Полина Константиновна, а почитайте другую сказку. Этот Пушкин уже надоел. – скривил губы Коля. Эх, у нас в группе новенький мальчик. Проблемный ребенок, постоянно всем недоволен.

– Коля, я могу Вам вообще ничего не читать. Вы сейчас все закрываете глазки и ляжете спать. В тишине. – пригрозила пальцем.

– Пожалуйста, продолжайте, – остальные детки начали возмущаться и шикать на новенького.

– Детки, тихо. Кто не хочет слушать сказку, может поворачиваться на бочок и ложиться спать. Остальным я дочитаю.

За три с половиной года работы в детском доме, я научилась многому. Дети слушают и слышат меня. Я стала воспитателем своей группы. Наша группа, в которой я работала, была с пяти до семи лет. Расставаться с ними я не хотела. Поэтому Наталья Игоревна, прошлым летом вызвала меня и предложила стать воспитателем этой группы. Я сначала испугалась, но позже все обдумала и решила согласиться. 

Мои детки учатся в первом классе, я очень ими горжусь. Мои умнички. Как говорит Виктория Степановна: Полина, ты как курочка. Твои цыплята, кроме тебя, никого не замечают.

Так как я стала воспитателем, то работы у меня прибавилось. Я теперь работаю пять дней в неделю. Но мне это нравится и приносит удовольствие. В институте знают про мою работу, поэтому у меня свободное посещение. Но, конечно, не только из-за этого, я ещё и отличница. Одна из лучших на курсе. Единственное, мне пришлось бросить заниматься плаванием. 

После того случая, когда меня предал Егор, я перешла на дистанционное обучение. И вернулась в институт лишь на втором курсе. Сейчас я заканчиваю четвертый курс. С нетерпением жду пятый, хочу получить диплом и полноценно посвятить себя работе в детском доме. Не смогу я оставить своих детей.

Лиза, моя любимая воспитанница, очень дорога мне. У нас по-прежнему теплые отношения. Она при любом удобном случае идет обниматься. Лиза стала такой красавицей! Очень умная девочка и старательная. 

Прочитала сказку и посмотрела на своих деток. Почти все спят. И даже всем недовольный Коля сопел в обе дырочки. Выключила свет и на цыпочках вышла из спальни.

– Поль, пошли чай попьем. А то мы сегодня без ужина с тобой остались. – заглянула ко мне моя помощница. 

– Точно, пошли. А то урчание моего желудка разбудит детей, – тихо хихикнула я. 

Пока мы пили чай с бутербродами, пришло сообщение от Камиллы. Ее сегодня не было в институте, на мои звонки она не отвечала, и я немного забеспокоилась. Не заболела ли она?

“Поль, не теряй меня. Я уехала, как приеду, позвоню” 😘

Хм… Странно… Куда уехала? Надолго ли? Вопросов много, но за столько лет дружбы с ней, я поняла, если Ками не захочет рассказать, то смысла спрашивать нет. Она будет отмалчиваться. И сейчас именно такой случай.

Да, я сохранила дружбу с Камиллой. Я солгу, если скажу, что мне удалось это легко. Нет, совсем не легко. Опять-таки, помог психолог. Камилла не виновата, Егор это не ее ответственность. Мне понадобилось время, чтобы принять это. А она терпеливо ждала. Не наседала, но и не давала о себе забыть. Периодически посылала сообщения или звонила. Она не затрагивала запретную тему. В итоге мы с ней договорились, об Егоре она не рассказывает и не упоминает. 

“Буду ждать” – ответила Камилле, но в душе поселилось волнение. Что-то произошло. Я уверена в этом. Скорее всего, связано это с Егором. И сон мой вчерашний вспомнился.  

Так, Полина, тебя это не касается. У тебя своя жизнь. Повторяй это себе почаще.

Выкинув лишние мысли из головы, пошла назад к деткам.

Ночная смена прошла без приключений, мне удалось подремать пару часов. В институте сегодня три пары.  Задавать нам стали гораздо меньше, скорее всего связано это с тем, что у нас начиналась практика. Кто-то работал в школе, кто-то в детском саду и других образовательных учреждениях. Камилла, например, устроилась в детский центр, они занимаются подготовкой детей к школе. 

А ещё я записалась в фитнес-клуб. У меня всегда поднимается настроение, когда я туда хожу. Мозг перестает перерабатывать ненужную информацию. За этот час я отдыхаю морально. Мне нравится заниматься пилатесом и джампингом. Сегодня тренировка по-последнему. Тренер не дает нам спуску. Занятие проходит под веселую и зажигательную музыку. После тренировки футболку можно выжимать, быстро принимаю душ и переодеваюсь. Наша группа состоит из десяти человек. Все девчонки очень дружелюбные и общительные. Мы частенько после тренировки пьем смузи в фитнес-кафе. Я и сегодня хотела, но никто не смог со мной пойти.

Спускаюсь на первый этаж и вижу знакомую фигуру. Улыбка сама появляется на лице. Руслан одаривает меня оценивающим взглядом. Довольный. Улыбается.

– Привет, красотка, – целует в щеку.

– Привет, – смущенно дарю ответный поцелуй.

– Ты вся такая румяная – проводит рукой по щеке. Ещё больше смущаюсь и слегка отступаю, его рука повисает в воздухе, но Руслан быстро прячет её в кармане джинсов. – Пошли, угощу тебя зеленой гадостью.

– Руслан, это не гадость, а смузи. Он очень полезный и на вкус отличный. Я тебе много раз предлагала его попробовать.

– Я лучше зеленого чаю выпью. Это безопаснее для моего, еще такого молодого, организма.

Мы начинаем смеяться, он берет меня под руку и ведет в кафе. Занимаем столик, делаем заказ. Мне с ним всегда легко разговаривать. Недавно он сообщил о том, что познакомился с девушкой. И она его очень привлекла. Я поддержала его и пожелала обрести свое счастье. Было видно, что он с моей стороны ждал не такую реакцию. Но большего я предложить ему не могу и не хочу. 

– Ты уже закончил тренировку? – делаю глоток огуречного смузи. Ммм.. Вкусно.

– Да, сегодня было по лайту. У меня опять начало болеть плечо.

– Может, к врачу сходишь?

– Ох, нет, я пас – высоко поднимает руки. – Ты допила? Поехали, я отвезу тебя домой.

– Да, почти. Спасибо тебе, мне так лень идти пешком.

– Конечно, лень, ты после ночной смены. Я тебе говорил перенести свои занятия на другие дни.

– Нет, меня устраивает график. Тем более он так хорошо вписался в мои рабочие смены.

Не успела открыть дверь своей квартиры, как Снежок вприпрыжку выбежал встречать. Не раздеваясь, повела его на прогулку. Мой терпеливый мальчик ждал меня. Когда я ухожу на смену, с ним гуляет дядя. Мне, конечно, неудобно его просить, но выхода нет. Соседи постоянно меняются, да и я ни с кем не сдружилась.

После прогулки решила перебрать вещи в шкафу. Весна все больше вступает в свои права, на улице заметно потеплело. Нужно убрать теплые вещи подальше. Хочется солнышка и тепла, и не только на улице. Обычно с Камиллой мы каждый сезон ходим на шоппинг, в этом году пока не получилось посетить магазин.

Достала вещи с самой верхней полки. Я и не знала, что у меня такое количество одежды. Под ногами расстилается гора шмоток. Конечно, кое-что можно смело нести на мусорку, но мне так жаль с ними расставаться. Села в позу лотоса и начала перебирать вещи. Кофта и джинсы мне большие, за последний год я заметно похудела, хотя, кажется, куда еще больше, итак, тощая. Достала из кучи платье сливового цвета, муслиновое, красивое, но я его испортила утюгом. Разворачиваю, чтобы оценить масштаб, может, удастся его починить, а из него мне на колени падает конверт.

Дрожащей рукой беру его в руки. В сердце появляется волнение, а в душе разочарование от несбывшихся надежд.

Это письмо мне прислал Егор, когда ушел в армию. У меня не хватило сил и смелости открыть его и прочитать. Но и выкинуть рука не поднялась. Я его спрятала повыше и подальше, в самом дальнем углу, и, если честно, забыла про него. Выжгла из своей памяти, как и мечты.

Но именно сейчас оно попало в мои руки. Рассматриваю конверт, кручу его в руках…В душе поднимается противоречие и смешанные чувства. Не знаю, открывать или выкинуть в мусор к остальным вещам. Во мне, между собой, борются любопытство и страх перед прошлым. 

Делаю глубокий вдох….

Не выдерживаю внутренней борьбы и вскрываю конверт. Делаю глубокий вдох, затем медленно выдыхаю, беру белоснежный лист в руку и невольно вдыхаю его запах. Мне кажется, что он пахнет Егором. Конечно, спустя столько времени, оно не может пахнуть, но я четко ощущаю его запах. Он выжжен в моей памяти. Разворачиваю лист и начинаю читать.

“Полина! Девочка моя! Я так виноват перед тобой. Я надеюсь, что когда-нибудь ты найдешь в себе силы вскрыть конверт. Знаю, что это будет нескоро.

Прости меня…

Я не хотел делать тебе больно. Знаю, как ты перенесла всё это, и мне от этого еще паршивее. 

Давай по порядку.

У нас действительно был разговор с Ромой по поводу тебя, ещё до того, как мы начали с тобой встречаться. Но произошел он не так, как тебе рассказали. Рома, со своим предложением поспорить на тебя, был послан. Я даже не воспринял его слова всерьез. Не осознал всю серьезность ситуации.”

Откладываю письмо, не хватает сил читать дальше. Слезы бегут бурным потоком, из груди издается болезненный всхлип…

Он не воспринял всерьез?! Как это? Как так можно? Я живой человек, я была его девушкой!!! А он не осознал серьезность? По его мнению, нормально, когда обсуждают твою девушку? Разве ты не должен меня оберегать и защищать!?

Мою грудь разрывают обида и неприязнь ситуации. Я тебя так любила, а ты просто растоптал мою любовь…

Встала с пола, схватила письмо и пришла на кухню. Села на любимый подоконник. Смотрю в окно, темно, фонари освещают парк, машины едут…

Раскрываю письмо….

“В тот момент, когда ты это услышала, я не собирался молчать. Я бы защитил тебя, не позволил ему смешивать твое имя с грязью. В твоем взгляде я увидел испуг, отвращение, замешательство, растерянность, этот спектр эмоций, излучаемый тобой, был как удар под дых, я просто не смог произнести ни слова, меня как будто парализовало. Не ожидал, что ты это так воспримешь. Я видел, насколько тебе больно, обидно. И... Растерялся…

Прости меня.

Полин, я сожалею, что не успел узнать тебя по-настоящему. Не буду скрывать, меня вначале интересовали другого рода отношения.” 

Конечно, тебе от меня был нужен только секс. Ты хотел быть первым, чего ты и добился. А я, как слепая дура, видела в тебе идеального парня. 

Для чего я это читаю? Зачем тревожить старые раны? Мне так было хорошо последний год, но остановиться уже не могу… 

Взгляд сам опускается и глаза вылавливают строки, которые расплываются перед глазами из-за застилающих их слез. Они падают на лист и расплываются на нём мокрыми кляксами. Несколько раз моргаю, пытаясь остановить поток слез, вытираю глаза тыльной стороной ладони. 

“Полин, я осознал, какое место ты стала занимать в моей жизни, когда почувствовал первый приступ ревности. Но боялся сам себе в этом признаться. Поль, я не оправдываю себя. Делюсь своими мыслями. Прости, если это получается сумбурно, я по-другому не умею. Мне так было хорошо и спокойно рядом с тобой. Ты единственная, кто понимала меня и принимала таким, какой я есть. 

Мне жаль…

Мне жаль, что из-за меня тебе пришлось перейти на дистанционное обучение. Тебе пришлось лежать в больнице. Но изменить ничего не могу. 

Я знаю, ты найдешь в себе силы пережить весь ужас, в который я тебя окунул.

А еще, я верю, что ты сможешь меня простить.

В армию ушел специально. Мне нужно было оставить тебя в покое. Если бы остался, то так и продолжал бы ездить к твоему  дому. А тебе необходимо было пройти лечение и реабилитацию. А я выступал как раздражающий фактор.”

Откладываю письмо и прикрываю глаза. Новая порция слез… Стираю их с лица. Тяжело. Больно. 

Гав… Гав… Гав… 

– Снежок, все хорошо. – спрыгиваю с подоконника и треплю собачку по холке. – Мой хороший, мой самый ласковый мальчик. 

Перебираюсь за кухонный стол, налила себе кружку ромашкового чая. Делаю первый глоток и продолжаю читать.

“Полина, красавица моя, ты видела, сколько сообщений я тебе присылал? Конечно, видела, вначале ты даже читала их, потом стала удалять, не читая, а следом занесла меня в черный список. Я, конечно, мог купить десяток сим-карт. Но зачем? 

Начал считаться с твоим мнением. Дал тебе возможность вздохнуть от меня. 

Поль, я так хочу, чтобы ты была счастлива. Но со мной. Я все сделаю ради тебя. Я найду способ исправить ситуацию, в которой мы оказались. Дай мне возможность решить проблему. Большего не прошу.

Откладываю листок, пью чай. Он успокаивает. 

Счастлива с ним. И как он это себе представляет?

Простить?!

Смогу ли я это сделать? Никогда не задумывалась. Что значит “простить”? Впустить его снова в свою жизнь?

Допиваю чай, отставляю кружку в сторону и вновь беру в руки письмо. Я точно мазохистка.

“Полин, если ты найдешь в себе силы поговорить со мной, сообщи. Я хочу все тебе рассказать. Глядя на твои невероятно красивые глаза. И уверен, мы сможем найти выход. Выход, который устроит нас обоих. Я знаю, что тебе не безразличен, так же как и ты мне. Но я не буду говорить о своих чувствах в этом письме… 

Прости. Прости. Прости”

Как у него все просто! Он уверен. Он в письме больше заботится о себе и своих чувствах. Настоящий эгоист.

Складываю письмо назад в конверт и не нахожу сил выкинуть его. А просто убираю назад в шкаф. Убираю вещи, которые лежали на полу, уже не хочу разбирать их. На часах час ночи, хорошо, что мне к третьей паре сегодня. Успею выспаться. Если, конечно, смогу заснуть. 

Принимаю душ и надеваю любимую пижаму. В кровати меня ждет Снежок. Ложусь и обнимаю его. Он утыкается мокрым носом в мою руку. И сразу начинает сопеть. Вот у кого нет проблем со сном. Мгновение и спит. Прислушиваюсь к его дыханию и стараюсь не думать ни о чем.

К моему удивлению, заснула я быстро, сон был глубокий и без сновидений. Утром меня ждал сюрприз в виде красивого букета цветов. Доставил курьер, едва я вышла из душа.

Беру букет белых пионов и вдыхаю его аромат. Обожаю пионы. Я догадываюсь, от кого презент. Рассматриваю его и нахожу карточку с логотипом магазина.

“Улыбнись. Жизнь прекрасна” Руслан.

Он периодически присылает мне цветы, сладости. Однажды прислал большого плюшевого медведя, который занял почетное место в углу моей спальни. Когда мне одиноко, я сажусь в его объятия.

Напряжение в груди не уходит. Я его остро ощущаю. На парах сижу и толком не воспринимаю то, о чем говорят преподаватели.

– Полина, у тебя все нормально? Ты бледная и какая-то задумчивая, – остановила меня куратор, когда я собиралась выходить из аудитории.

– Екатерина Николаевна, все в порядке. Устала. Сейчас поеду на работу.

– Полин, ты сильно не нагружай себя. Ты прекрасно усваиваешь материал, идешь на красный диплом.

– Постараюсь, спасибо за беспокойство. До свидания.

– Всего хорошего, – она тепло улыбнулась.

И только когда я пришла на работу, ощущение пустоты в груди улетучилось. Мои детки облепили меня, каждый ждал прикосновения, ласки, внимания. Только с ними я чувствую прилив сил и энергии. Забываю обо всех проблемах, неудачах, неудовлетворенных желаниях.

– Полина Константиновна, а ты мне поможешь красиво написать букву “Ж”. У меня совсем не получается. – Лиза с глазами полными слез, едва шепчет.

– Конечно, пошли за стол.

На работе время пролетает незаметно. Сегодня у меня смена до десяти вечера. Руслан прислал сообщение. “Заберу тебя”.

Вот она - забота и внимание. Если посмотреть правде в глаза, то я чувствую себя некомфортно в таких ситуациях. Давать Руслану ложную надежду, принимая его ухаживания - это неправильно по отношению к нему. Лучше поехать на метро или трамвае. 

“Не нужно. Я девочка большая, сама доберусь. И спасибо за цветы. Они шикарны!”

“Глупости. Это ни к чему тебя не обязывает. Я рядом нахожусь”.

“ОК”

Ну вот опять, с ним невозможно спорить. Выхожу из детского дома, машина Руслана стоит на парковке. А он стоит рядом с ней. Курит. 

– Привет. Давно ждешь?

– Нет, даже не успел докурить.

– Руслан, спасибо за цветы. Но, пожалуйста, хватит мне их присылать. Твоей девушке это не понравится, если она узнает.

– Полин, не забивай свою красивую головку всякими глупостями. Поехали. И кстати, Веня с Мариной предложили в воскресенье съездить за город. Ты хочешь с нами?

– Хм.. Не знаю. А куда именно?

– Тебе понравится, это место находится в часе езды от города. Будет возможность насладиться тишиной, природой, свежим воздухом. Пожарим шашлыки, порыбачим. Проведешь время в приятной компании, –  Руслан весело подмигнул. 

– Я подумаю, спасибо за предложение. 

– Жду твой положительный ответ, а теперь поехали.

Я села к Руслану в машину, и мы поехали в сторону моего дома. Мои мысли крутились вокруг предложения Руслана съездить с ними за город. С одной стороны - почему бы нет!? Я давно не отдыхала и не расслаблялась, а с другой - что-то меня в этом предложении настораживает, но я думаю, что, скорее всего, это моя паранойя.